Хлеба и зрелищ не надо

Глава 1

Совещание затянулось. Нероботизированное население стояло костью в горле, порождая рвотные позывы.

Бронислав профессионально изображал на лице интерес, слушая доклад своего первого заместителя, который тянул кота за хвост уже больше получаса, повторяя на разный лад одни и те же идеи. Можно и прервать, тем более регламент давно безнадёжно нарушен, но идти сегодня домой не хотелось. И Бронислав сидел сам, а заодно держал и всех остальных.

— Нам нужно возвращаться к идеям самореализации через труд, профессионального роста и развития, — по-настоящему пожилой Евгений Маркович, несмотря на свои сто девять лет, говорил бойко и торопливо, эмоционально размахивая руками.

Если не знать возраст, на глаз больше семидесяти и не дашь: лицо в частых, но совсем неглубоких морщинах, ни намёка на седину, а главное — голос. Всё ещё сильный и уверенный, с лёгкой хрипотцой, пикантно царапающей воздух, которая, говорят, так нравится женщинам. Вот что значит большую часть жизни проработал у власти. Евгений Маркович удачно поймал момент строительства в сибирской тайге городов-небоскрёбов. Не все тогда верили в этот проект, а он поверил и перебрался из столицы, сразу заняв достаточно высокий пост. И с тех пор мог себе позволить лучшее медицинское обслуживание.

Хотя на самый верх Евгений Маркович так и не залез, застрял в заместителях — его знания и опыт ценили, но всё время отодвигали в сторону. Бронислав же начинал не то, что с нуля, а даже из небольшого минуса, но смог забраться, растолкать других локтями и занять кресло руководителя.

Да, карабкаться наверх пришлось долго, с самого низа небоскрёба. Тогда каждое повышение, каждый переезд на несколько этажей казался победой — пусть маленькой, для кого-то почти незаметной, ведь если смотреть с самого верха, невозможно увидеть разницу между пятым этажом, где он родился — даже стыдно сейчас вспоминать, — и, например, двадцать пятым, куда переехал, поступив в Университет государственного управления.

Детство в низах оставило свои следы, и Бронислав старательно их прятал, как и маленький шрам на ключице, откуда, поднявшись достаточно высоко, он удалил чип, вживлённый ещё в шесть лет. Хирург обещал, что шрама не будет, но тот упрямо остался, словно ненавистный пятый этаж не хотел отпускать и вырвал клок из тела острозубым крючком.

Обычно выравнивающий спрей решал эту проблему, если нужно было где-то раздеться, но он смывался водой. А потому, выходя из душа после физкультуры в университете, Бронислав всегда накидывал на плечи второе, маленькое, полотенце, с завистью глядя на идеально ровную кожу одногруппников из состоятельных семей — в престижных школах учили всё ещё по старинке, без чипов. По той же причине он не любил бассейн и море.

Из-за моря-то сегодня и не спешил домой. Марина уже две недели ежевечерне выковыривала мозг чайной ложкой, прося поехать на море. Балтийское или Белое — там в глубине построили подводные курорты и все рвались посмотреть новинку.

Может, чёрт с ней, пусть едет одна? Или с подружками. Нет, лучше одна, у неё такие подружки, что точно ничем хорошим это не закончится. А Бронислав бы пока отдохнул здесь без жены.

Вон, новая девочка из отдела планирования часто бросает на него заинтересованные взгляды. Совсем молодая — лет двадцать пять. Когда-то это считалось уже каким-никаким возрастом, а теперь при средней продолжительности жизни около ста лет, она казалась чуть ли не вчерашней школьницей. Его попросили пристроить её на работу, уже забыл кто именно.

Как же её зовут? Амина, Кристина, Регина? Память ничего не подкинула, а глаза только мешали думать, плутая по изгибам, удачно обтянутого в нужных местах форменным комбинезоном тела.

Бронислав давно понял: не всем шла эта серебристая форма государственных служащих, заменившая жутко неудобные брюки и пиджаки. Но те хоть помогали скрывать недостатки тела, а теперь приходилось держать себя в форме, чтобы не выглядеть смешно в одежде из эластичной не мнущейся ткани. Для мужчин, конечно, шили посвободнее, но расслабляться всё равно не стоило. Да и совершенно неважно, нравилось ему или нет — где-то совсем-совсем наверху решили, что именно так должен выглядеть служитель власти, и бороться не имело смысла. Те кто боролся, чаще скатывались вниз.

«Если хотите подняться высоко по лестнице, научитесь ей пользоваться, а не ломайте по глупости», — говорил в университете совсем старенький, седовласый преподаватель теории государственного управления профессор Конников.

Сам Бронислав, несмотря на нелёгкое детство и свои пятьдесят лет — совсем не много по нынешним меркам, но и не мальчик давно, выглядел хорошо. А возглавив департамент занятости населения ещё и подправил себя в ведомственной клинике. Чёрные прямые волосы снова стали густыми, как в юности, лицо немного разгладилась, подчеркнув волевой подбородок и скулы, да и тело удалось подтянуть — как мышцы, так и уже начавшую было терять приятную эластичность кожу. Хотелось соответствовать молодой-красавице жене, ведущей местных новостей. За её внимание несколько лет назад пришлось побороться, вложившись в том числе и в свой внешний вид.

Евгений Маркович, кажется, начинал заканчивать. На лицах подчинённых появилось очевидное облегчение. Взгляд снова скользнул по обтянутой комбинезоном груди девушки. Бельё она под ним не носит, что ли? Но ткань слишком плотная — не даёт ничего разобрать, оставляя только простор для воображения.

Брониславу даже показалось, что его привычная маска слегка соскользнула с лица, когда девушка подняла голову и он встретился с ней взглядом. Задержался, додавил, чтобы первая отвернулась. Заметил, как она довольно покраснела.

Наверно, стоит всё же отправить Маринку на море. Лучше с тёщей и младшей сестрой, так спокойнее.

— Благодарю, Евгений Маркович, за содержательный доклад, — бодрым голосом подвёл итог Бронислав. — Ваш опыт как всегда бесценен. Прошу все отделы подготовить предложения по озвученным сегодня моментам и в понедельник мне доложить. Вопрос очень важный, нужно его решать! — закончил он с совершенно серьёзным видом и даже слегка сдвинул брови, чтобы все осознали возложенную на них ответственность.

Вопрос при этом был ясен, как небо, отражённое в зеркальных боках небоскрёбов в безоблачную погоду: людей нужно чем-то занимать, и если работы нет, то её следует придумать. Любую. Вот только озвучивать такое нельзя.

Да, нероботизированное население стояло костью в горле у власти. И был в том определённый казус, поскольку почти вся верхушка общества тоже старалась отказываться от чипов. Но это другое.

Когда человек богат, образован или хотя бы стремится взобраться по карьерной лестнице, как Бронислав, он и занимает себя сам, не озадачивая этим государство. Таким чип ни к чему, они и учатся без него, и работают, а следить за ними и другие способы найдутся.

Но есть категория людей, которые выступали против чипирования, никаких доводов не слушают. Хорошо хоть про вакцинацию сейчас никого не спрашивают, через еду всё поставляется в организм, а то и тут бы нашлись умники, желающие отказаться. Никакого понимания общественного блага и безопасности!

И ладно бы просто отказывались от чипов, но ведь после этого они непригодны к большему виду работ. Обычные задачи давно передали роботам. Не людям с чипами, которых почему-то назвали роботизированными, а не чипированными — психологи решили, что такое название способно провалить медиа-кампанию проекта, а именно роботам. Больше не требовались живые уборщики, повара, швеи или строители. Автоматизация процессов позволила исключить человеческие ошибки и недостатки, но накалила настроения в обществе.

Сначала пытались просто дать людям хлеба и зрелищ, как рекомендуется ещё со времён Древнего Рима, но то ли хлеба давали много, то ли зрелищ мало, но народ откровенно заскучал. А нет ничего более опасного для государственной системы, чем скучающие люди. Им в голову начинают лезть глупые мысли, времени свободного с лихвой, и получается потом всякое, что приходится в учебники истории не записывать.

Человек с государственным мышлением это понимает. Вот и вынуждены придумывать для людей работу, придавать ей искусственную значимость. Как раз вот тут и возникает загвоздочка с нечипированными — какое же удовольствие называть вещи своими именами. Этих людей не отправишь работать в веб-среду, как всяких дизайнеров, разработчиков, программистов, тестировщиков, копирайтеров — те как раз отлично умещались в виртуальном пространстве. А обычный мир не резиновый. Нельзя отмыть больше грязной поверхности, чем её запачкали. Это создавать: писать, рисовать, снимать, конструировать можно до бесконечности. Потом эти же люди ещё и сами потребляют контент друг друга. Смотрят фильмы и передачи, читают блоги и даже до сих пор книги, играют в игры, пользуются приложениями. В результате все заняты и довольны. И в обществе тихо.

Бронислав первым поднялся из-за стола. Сделал он это спокойно, с ленивым достоинством — не чета сотрудникам, которые в спешке начали собирать свои планшеты и бумаги, а потом срываться с места, будто уже куда-то опоздали. Подумаешь, задержал их всего на полтора часа, пусть радуются, что вообще могут здесь работать.

Девушка копалась дольше остальных. В маленькую сумочку отказывался влазить большой, старомодный блокнот на белой пружине. Вид со спины во весь рост был ничуть не хуже, чем когда она сидела за столом. Даже получше, отметил для себя Бронислав. Всё же стоит отдать должное дизайнеру обтягивающей формы для служащих. Сегодня же вечером надо обсудить с Маринкой её поездку на море. Хорошая всё же у неё идея, не жена, а золото!

Дождавшись, когда остальные сотрудники покинут кабинет, Бронислав подошёл к девушке сзади и спросил:

— Вы ведь новенькая?

Она вздрогнула от неожиданности, резко развернулась и выронила блокнот. По полу, выпав из него, разлетелись яркие бумажки.

— Простите, если напугал. Хотел узнать, как осваиваетесь в нашем коллективе.

Девушка растерянно хлопала глазами, приоткрыв рот. Казалось, почти дрожит, как напуганный заяц. Бронислав с трудом удержался, чтобы не проверить, видно ли через комбинезон, как колотится в груди сердечко. Ну да, её можно понять — не каждый день с тобой, почти что стажёркой, заговаривает руководитель.

— Коллеги приняли меня хорошо, — тихо ответила она и опустила глаза, щёки снова зарделись. — Простите, я сейчас соберу.

Она кинулась поднимать с пола бумажки, Бронислав остался стоять, наблюдая за гибкой фигуркой. Ему всегда нравилось смотреть на людей сверху вниз, было в этом какое-то особое удовольствие.

— Что это у вас? — спросил он, когда девушка поднялась.

— Флаеры, — протянула она ему стопку листовок. — Пригласительные билеты на одно… закрытое мероприятие.

С листка смотрела тройка молодых ребят: два парня в свободных штанах и эластичных, обтягивающих накачанные торсы футболках, и девушка. Это была именно эта девушка, вот только одета совсем иначе. Никакой формы. На изображении она стояла вполоборота, придерживаясь за плечо одного из парней. Короткие, даже слишком короткие джинсовые шорты, обтягивающая белая майка, наконец-то ответившая на вопрос про бельё: нет, не носит. И высокие грубые ботинки на толстой подошве. Каштановые волосы с бегущими по ним игривыми золотистыми прядями заплетены в две озорных косы. Пухлые губы немного распахнуты, как в тот момент, когда она к нему обернулась. Бронислав непроизвольно сглотнул скопившуюся во рту слюну.

— Это у нас клуб такой… для нероботизированных, — пояснила она полушёпотом, будто опасаясь, что их могут подслушать. — Сегодня будем проводить бега, я тоже участвую.

— И на что это похоже?

— У нас всё проходит в реале, никакого онлайна. Строится сложная трасса с кучей препятствий. Там и по бревну пробежать нужно, и прыгать по кочкам, через грязь переползти под натянутой сеткой. Стены, имитация оврагов с подвесной переправой. Бежим командами по три человека, помогая друг другу.

Брониславу внезапно очень захотелось стать частью команды с флаера и помогать этой девушке перелазить через препятствия.

— Вас как зовут? — он вспомнил, что до сих пор не знает её имени.

— Катарина, но можно и просто Катя…

— А я могу прийти посмотреть?

— Конечно, Бронислав Борисович. Вот, возьмите приглашение. Вам сколько?

— Давайте два.

Брать никого на такое мероприятие Бронислав, конечно, не собирался, и вообще не стал бы распространяться, что интересовался подобным. Не в его положении, как говорится. Второй флаер он оставит на память, чтобы просто на него смотреть.

— Приходите сегодня вечером, здесь всё указано, как найти. Мы с ребятами как раз выступаем. — Она смотрела на него пронзительно голубыми глазами.

— Я постараюсь.

***

В отличие от сотрудников и мелких руководителей, добирающихся до небоскрёба под землёй, Бронислав предпочитал пользоваться аэромобилем. Тихо, быстро и без толпы. Он успел за долгие годы своего карьерного роста набегаться по этажам, накататься на скоростных лифтах, транспортных лентах и подземных поездах. Как только должность и статус позволили, он от всего этого избавился. Искренне надеялся, что навсегда.

Тонированная капля правительственного аэромобиля стояла на траве недалеко от входа. Какая ирония, что верх карьерной лестницы оказался в самом низу. Сначала учась, потом продвигаясь по службе, Бронислав поднимался этаж за этажом ввысь по стволу их небоскрёба ровно для того, чтобы потом упасть в самый низ и выйти за рамки.

Главный офис, где трудился весь цвет руководства, а заодно и располагались системы, контролирующие жизнеобеспечение высотных зданий, находился на земле и выглядел сверху, как россыпь ягод летом или капли крови на снегу зимой. Ярко-красные крыши покрывали комплекс из нескольких строений высотой всего в три этажа — центр управления как механизмами и электроникой, так и людьми. Вершина лестницы!

А вот жить считалось престижным именно наверху. Аэромобиль мягко поднялся в воздух, через его зеркальные снаружи, но прозрачные изнутри бока хорошо просматривался пейзаж. Хотя можно ли назвать пейзажем смесь практически нетронутой тайги и ввинчивающихся в ясное, голубое небо пятисотэтажных зданий?

Каждое как отдельный город: квартиры, офисы государственных служб и коммерческих компаний, учреждения социальной сферы, производства и энергостанции. Внутри есть парки, реки и озёра — самодостаточная система, построенная инженерной корпорацией «Заслон». Обычно людям нет никакой необходимости выходить наружу и наносить вред окружающей среде своим варварским отношением. Никаких старых бензиновых автомобилей, никакого мусора, никакой копоти от сгорающего угля. Только современные технологии, спрятанные в стройных зеркальных красотках. И он, Бронислав, один из тех, кто руководит этим потрясающим миром.

Но его мысли сейчас были совсем о другом. Флаеры жгли руку, а взгляд постоянно возвращался к полуодетой Катарине.

Нет никакой необходимости никуда ходить. Отправить Маринку на море, найти повод и привезти девчонку к себе домой. Так проще. Но картинка с листовки манила какой-то непривычной энергетикой, будоражил.

Бронислав вчитался: бега пройдут в закрытом парке на восьмом уровне — да уж, очень низко. Он много лет не спускался ниже двухсотого. Хотя где ещё они смогли бы провернуть такое?

Всплыли картины из детства на пятом этаже, где тогда царила тотальная безработица, все сидели на пособиях, мучаясь от безделья, и развлекали себя как могли. И зачастую получалось весьма неприглядно.

Бронислав попал в ту первую волну чипирования. За отказ одного человека лишали пособия всю семью, и его родители приняли вполне ожидаемое решение. Как и большая часть соседей. На этаже после этого быстро стало тихо — чип дал доступ в сеть с такой реалистичностью присутствия, что многим там оказалось интереснее, чем в реале. Дети, хоть и ходили в школу, но учились по большей части тоже онлайн, сидя полдня в эргономичных креслах. Принципиально отличались только уроки физкультуры. И вот здесь Брониславу повезло.

Их учитель, Михаил Аркадьевич, оказался старым другом отца. Он чуть ли не за шиворот выдернул маленького Броника из пучины онлайна. Пришёл домой, поговорил с родителями, заставил их записать сына к нему в секцию лёгкой атлетики. И объяснял тогда ещё ленивому мальчишке, что если он хочет чего-то в жизни добиться, то должен в ней и быть, в той самой жизни, а не в сети. Бронислав сопротивлялся — учиться в сети, когда тебе в голову, по сути, вливают знания, и развлекаться так, как никогда не сможешь в реале, было слишком легко и приятно. Зачем постоянно бегать, зачем читать самому, играть в шахматы, болтать в дискуссионном клубе?

У Михаила Аркадьевича не было своих детей, и он собрал вокруг себя небольшую команду ребят из школы, до родителей которых смог достучаться. Но многие из детей слились, забросили, а Бронислав слегка посопротивлялся, но потом понял: тренер прав! С этого и начался его путь наверх, да бонусом от занятий шла прекрасная физическая форма, которую оставалось только поддерживать.

Аэромобиль остановился на уровне предпоследнего этажа — есть ещё куда расти. Немного, но есть.

Зеркальные стёкла квартиры и транспортника разъехались, из проёма выдвинулся телескопический коридор, приглашая внутрь.

Марина, конечно, оказалась дома. Она вспорхнула со светло-серого, в тон всего интерьера, дивана и повисла на шее у Бронислава, вытянув губы для поцелуя.

— Ты поздно! — нахмурив брови на кукольном личике, капризно произнесла она. — Я соскучилась.

Его руки прошлись по её телу — где нужно стройное, где нужно фигуристое. Длинные, почти белые, распущенные волосы, слегка вздёрнутый носик, модные сейчас веснушки на светлой коже — Марина использовала все возможности для того, чтобы сохранять форму: и лицо, и тело. Иначе удержаться в топе ведущих ей не помогла бы даже должность мужа. У других руководителей ведь тоже есть жёны.

— Прости, важное совещание, очень устал, — пожаловался он. — Сейчас поем, переоденусь и снова поеду. Главный на вечер назначил.

— Ну вот опять! Передай ему, что я против, — надула она губки.

— Накрой пока, я переоденусь.

На кухне витал аромат жареного мяса и специй. Бокал на длинной, тонкой ножке для Марины, сидящей на высоком барном стуле в коротком шёлковом платье, и пузатый стакан для Бронислава поджидали на столе вместе с ужином. Жена не заставила долго ждать и сама подняла тему:

— Броник, как насчёт моря? — спросила она, вытянув стройные ноги и положив их ему на колени. — Мне нужно перезагрузиться, я уже выгорела. Ты просто не представляешь, какой у меня стресс.

Как же, стресс у неё. Родилась в хорошей семье, всё, считай, на блюдечке получила, из-под папиного крыла сразу к мужу под одеяло перешла. Правда, тут и Брониславу перепало — тесть поспособствовал в продвижении по службе.

— Я сейчас никак не смогу. — Он сделал грустное лицо. — Совсем неудачное время, главный точно не отпустит.

— Но я так хочу! — Марина капризно выгнула брови и наморщила хорошенький носик.

— Может быть, через два-три месяца…

— Сколько? Ты что с ума сошёл?! Вот и спи тогда тоже со своим главным!

— Ну, ты чего? Это же работа. — Бронислав примирительно погладил жену по голой коленке. — Ты же умная девочка, сама всё понимаешь. — Он выдержал паузу, глядя, как Марина прикладывается к бокалу. — Обидно, конечно, что из-за меня ты не можешь поехать. Если только…

Она мгновенно оторвалась от напитка.

— Что?

— Да нет, бред.

— Броник, ну, говори!

— Ерунда, не думай об этом.

— Броник… — Марина спрыгнула со своего стула и прижалась к мужу всем телом, заглядывая в глаза.

Пришлось изобразить на лице внутреннюю борьбу.

— Просто на секунду подумал, что ты могла бы поехать без меня, но нет. Куда я тебя такую красавицу одну отпущу? Уведут, украдут, а я ведь без тебя жить не могу.

Его пальцы погладили шёлковую ткань платья и соскользнули ниже.

— А если я не одна? — сразу ухватилась за идею Марина.

— А с кем?

— С подружками.

— Это с твоими змеюками, что ли? — Бронислав презрительно хмыкнул, демонстративно напоминая о своём к ним отношении. — С ними тем более не отпущу. Они тебя ещё и сами во что-нибудь втравят. Обе свободные, даже чересчур свободные.

Брониславу иногда хотелось рассказать жене, как на её последнем дне рождения одна из этих подруг, смуглая черноглазая Ритка, подкатывала к нему, но было там и продолжение, о котором не стоило упоминать.

— Мне больше не с кем. — Марина состроила жалобное личико, сразу став похожей на маленькую избалованную девочку, и запустила руки к нему под футболку, легонько проводя по коже ноготками. — Броник, ну, придумай что-нибудь. Пожалуйста. Я очень хочу! И отблагодарю…

— С мамой, — сделав вид, что серьёзно подумал, и принятое решение далось ему нелегко, сказал Бронислав. — И с сестрой.

— Фу! Милка сейчас противный подросток, не хочу с ней.

— Ну тогда никак.

— Броник… — Ногти мягко впились в живот, заставив Бронислава на мгновение задержать дыхание, а сама Марина прильнула сильнее.

— Это моё последнее слово. Я вообще не хочу тебя отпускать. Волноваться буду, переживать. Жена не должна отдыхать без мужа, и так иду тебе на уступки. Только потому, что люблю тебя и доверяю, — последнее слово он произнёс медленно, по слогам.

— Ну ладно, с мамой и Милой, — почти довольно согласилась Марина и, оттолкнувшись от него, вернулась на свой стул.

— А отблагодарить?

— Не сейчас же! Мне надо с мамой теперь договориться и тур забронировать. Кстати, кинь денег.

Такое тело под рукой, а он ходит вечно полуголодный! В браке уже три года, а Бронислав до сих пор не был уверен в том, что хотя бы нравится своей жене. Иногда он думал об их союзе, как о средневековом браке по расчёту — два статуса, каждому из которых нельзя уронить планку. Ему нужна была красивая, раскрученная жена, а ей статусный, перспективный муж. И хотя слово «люблю» звучало между ними даже слишком часто, вряд ли кто-то из них вкладывал в него правильный смысл, скорее, это была обычная вежливость, привычная маска.

***

Аэромобиль отвёз Бронислава обратно на землю. Из своего офиса он спустился в ещё ниже — в тоннель скоростной магистрали, и транспортная капсула доставила его в минусэтажную часть небоскрёба. Одетый уже не в форму, а в обычную гражданскую одежду — широкие штаны и футболку, надев цифровые очки, выводящие на стёкла данные из сети, Бронислав ничем не напоминал высокого начальника и легко слился с толпой.

Лифт вынырнул из подземной части здания и понёсся по стенке центрального колодца высотой в пятьсот этажей. Правда, Брониславу было совсем недалеко — всего на восьмой. Этот колодец с кажущимися тонкими кольцами уровней иногда сравнивали с пищеводом кольчатого червя. Этажи росли один за одним, уходя невообразимо высоко. Если долго смотреть снизу вверх, голова начинала кружиться.

Никакие парки, высаженные на нижних этажах, не помогали Брониславу избавиться от давящей атмосферы — тут было для него слишком громко, слишком людно. Чем ниже, тем больше народу. Здесь квартирки делали совсем маленькими. Доступ к настоящим окнам обычно доставался офисам компаний, они платили аренду и получали лучшие условия. Жители довольствовались голографическими окнами и вентиляцией в своих каморках.

В воздухе висел едва заметный запах безнадёги. Бронислав как-то пытался узнать, чем это так пахнет внизу, ведь, казалось бы, во всём небоскрёбе единая система вентиляции. Кто-то предполагал, что дело в более дешёвых моющих средствах, кто-то намекал на низкое качество продуктов и запах от них.

На флаере подробно расписали, как попасть на бега. Сектор этажа, точный адрес, оптимальный маршрут, код доступа в закрытый коридор, уходящий малозаметной ветвью с основного балкона. Не на виду, но и никакой супертайны, ведь такие мероприятия официально не запрещены, просто это считалось… неприличным даже среди жителей нижних этажей. Роботизированным подобное не интересно, а люди без чипа, но с солидным статусом стыдились бы здесь появиться, как стыдился сейчас Бронислав, пряча глаза за зеркальной полосой очков. Но любопытство брало верх. Да и картинка на флаере не давала покоя.

В парке за рощицей серебристых тополей высился небольшой, но самый настоящий стадион. Наверно, здесь помещение поднималось сразу на два этажа, чтобы дать нужную высоту. На входе мальчишка с некоторой ленцой продавал маленькие, похожие на театральные, бинокли. Бронислав взял, переведя через очки смешную для него сумму.

Чуть дальше, там, где заканчивался тоннель, идущий под трибунами, он встретил группу бегунов. Одеты по-разному, но все в высоких грубых ботинках, хорошо фиксирующих голеностоп. Многие в майках, демонстрирующих накачанные плечи и руки. Бронислав не без удовольствия заметил, что не выглядит слабаком на фоне этих спортсменов. Он гордился своей формой, в квартире даже оборудовал небольшой тренажёрный зал, да и процедуры электростимуляции посещал регулярно.

Толпа расступилась, и он увидел Катарину, совсем как на фото: экстремально короткие шорты, распускающиеся внизу небрежной бахромой, лёгкая, ничего не скрывающая майка и две озорные косы. Она болтала с другими девушками, выбравшими не менее интересные наряды. Такое впечатление, что организаторы собирают полные трибуны за счёт строгих требований к одежде участниц. Отличный маркетинговый ход, кстати.

Катарина, вдруг заметила и каким-то образом узнала его. Она широко улыбнулась и начала махать рукой, приглашая подойти. Он не спешил, тогда она подбежала сама. Лицо светилось совершенно детским восторгом и беззаботностью, не то что там, в офисе.

— Вы пришли! — воскликнула она радостно и, казалось, сейчас кинется к нему на шею, но этого, конечно, не случилось. — Давайте я покажу самые удобные места.

Подниматься вслед за Катариной по лестнице оказалось приятно. Бронислав даже немного подотстал, чтобы вид открывался получше. А она что-то говорила и говорила, но гул вокруг нарастал, и ничего не было слышно. Остановившись, она дождалась его, и вот теперь уже прижалась, привстав на цыпочки, и прокричала в ухо:

— Садитесь здесь в середине ряда, оттуда будет отлично видно.

Всё, зачем он пришёл, Бронислав видел и сейчас прямо перед собой. Совсем рядом, но Катарина явно собиралась убежать, и он притянул её к себе за талию, на ходу придумывая вопрос:

— Это надолго?

— Два забега минут по пятнадцать-двадцать каждый, — ответила она, положив руки ему на плечи, подавшись ещё немного вперёд и коснувшись щекой лица. — Я потом подойду, поделитесь впечатлениями.

От Катарины пахло чем-то сладко-цветочным и кусуче-цитрусовым. Её майка немного задралась, и руки оказались на мягкой, прохладной коже.

— Катька, пора!

Когда только успел нарисоваться за её спиной один из парней с картинки. Высокий, жилистый, с выпирающим на горле кадыком и небрежно лохматыми кудрями. Он потянул её за плечо, и Брониславу с сожалением пришлось разжать ладони, но пальцы, казалось, ещё чувствовали прикосновение к коже.

Он пробрался в середину ряда. С обратной стороны флаера прочитал правила: да, будет два тура забега. В первом идут все заявившиеся команды, но во второй переходят только три лучшие, где снова соревнуются между собой.

Трибуны быстро заполнились пёстрой публикой, но ему повезло и соседние кресла оставались пустыми. Сидеть рядом с горлопанящими и машущими руками соседями не хотелось.

Забег прошёл на одном дыхании. Вернее, Брониславу показалось, что он вдохнул на старте и больше не выдыхал, следя через бинокль за своей молоденькой подчинённой. Команда у ребят оказалась сработанной, где нужно, парни подхватывали Катарину на руки и помогали: Подняться по канату на стену, зацепиться карабином на тросе при переправе, тащили за руки через глубокий ров с водой, откуда она вылезла в мокрой, прилипшей к телу майке — Бронислав не мог отвести взгляд.

На стадионе при этом разворачивалась нешуточная борьба, команды при всякой возможности старались помешать друг другу. Но проползя по жидкой грязи под низко натянутой сеткой, где гибкая Катарина скользила с удивительной ловкостью, её группа смогла вырваться вперёд. Оставалось последнее препятствие — переправа через овраг на канате, как маятник. Кудрявый перелетел легко, с его ростом это выглядело простой задачей. За ним отправилась миниатюрная Катарина, парень поймал её на той стороне, не дав канату утащить обратно. Третий с силой оттолкнулся и прыгнул, но приземлился как-то неловко, упав на колени.

До финиша оставалось совсем немного — пробежать метров пятьдесят, и они станут первыми, но упавший парень схватился за ногу. Слышно не было, но в бинокль Бронислав видел, как Катарина что-то кричала, широко открывая рот. Кудрявый вернулся, закинул третьего на плечо и тяжело побежал.

Эта заминка и участник, внезапно ставший обузой, стоили им первого места. Бронислав понял, что, сидя на трибунах, вспотел, будто и сам бежал вместе с ребятами. Сердце скакало в груди, потом замерло, пока на экран выводили номер третьей, прошедшей в финал, команды — слишком малым оказался разрыв, чтобы определить на глаз. И да! Катарина запрыгала на месте, высоко подняв руки, кудрявый сграбастал её в охапку и радостно закружил. Третий, сидя на земле, протянул им раскрытую ладонь.

Комментатор объявил получасовой перерыв. Бронислав откинулся на спинку сидения и отдышался.

Всё вокруг казалось нереальным. Кто-то в их продвинутое время — конец двадцать второго века — вот так бегает, скачет, ползает по грязи, а потом счастливо обнимается, празднуя хоть и промежуточную, но уже победу. Эмоции зашкаливали даже у него, сидящего на трибуне.

Хотелось дышать глубже, словно до этого он вдыхал воздух мелкими, осторожными глотками. Как будто цвета были бледнее, а сейчас он снял очки — Бронислав и вправду их снял, мешали смотреть через бинокль — и весь мир стал ярче, чётче.

Однажды он уже ловил похожее ощущение — в тот день, когда удалил чип. Тогда ему показалось, что до этого он в основном смотрел внутрь себя, получая информацию напрямую в мозг, и немного забывал пользоваться глазами. Нет, конечно, они видели, уши слышали, кожа чувствовала, но всё это было второстепенным. А без чипа мир вокруг заиграл совсем другими красками.

— Бронислав Борисович, мне нужна ваша помощь!

Катарина стояла у него за спиной на ряд выше. Она запыхалась от бега, и её грудь тяжело вздымалась в такт учащённому дыханию. Когда-то белая майка стала серой от грязи, она всё ещё не высохла и облегала, как вторая кожа. Лицо, руки и ноги Катарина явно пыталась отмыть, но потёки всё равно остались, делая её похожей на фантастического, но очень сексуального пришельца. Справа, на внешней стороне бедра, из мелкой ссадины у неё выступила капля крови и медленно ползла, оставляя за собой след.

Бронислав подскочил с кресла, растерянно шаря взглядом, и, не сумев сдержаться, стёр кровь ладонью, ощутив теперь уже горячую кожу Катарины.

— Вы слышите меня, Бронислав Борисович? Мне нужна ваша помощь!

— А? Что? Чем я могу помочь?

— Толик подвернул ногу, он не сможет бежать финал. Пойдёмте с нами, вы ведь спортивный человек, это сразу видно. — Катарина наклонилась вперёд и положила ладони на его бицепсы, скользнув тонкими пальцами под рукава футболки. — Мне больше некого попросить. — Она смотрела ему в глаза жалобно и слегка прикусила пухлую губу. — Спасите нас! Пожалуйста.

В голове сразу всплыли картинки, как парни на трассе легко подхватывали её под ягодицы, помогая залезть на препятствие. Как кудрявый кружил её в своих объятиях.

— Я буду вам так благодарна, — прозвучало у самого уха.

Она не Маринка, она, пожалуй, действительно, будет. Для них победа в этом забеге почему-то важна, это сразу видно.

***

— Ну всё, кости ему сращивать будут долго — не хухры-мухры позвоночник-то сломать. И репутацию свою вылизанную подмочил, засветившись в таком месте на вызове экстренной медицины, — довольно заявил Толик, прохаживаясь по раздевалке.

— А главное, совершенно сам свалился с той стены, да ещё и у всех на глазах. Даже помогать ему не пришлось, так что к нам никаких вопросов, — добавил Митька. — Кстати, ты очень достоверно за ногу хватался, настоящий актёр. Кать, может нам театр организовать? Ты вообще отлично роли отыгрываешь.

— Знали бы вы, как меня это бесит, — ответила Катарина, расчёсывая влажные волосы.

Она уже успела принять душ, смыв с тела всю грязь, и переодеться в длинное, свободное платье.

— Как думаете, Евгений Маркович на посту начальника этого департамента сможет продавить нормальные рабочие места для нероботизированных, как обещал? — спросил Толик. — Где хоть рост и какая-никакая самореализация будет, а не просто трата времени, как сейчас.

— Не знаю, но этот был мерзкий, ему точно там не место, — с отвращением отозвалась Катарина. — Меня чуть не вырвало, когда он лапал. Теперь и на работе можно не носить форму на два размера меньше, а то я и дышала-то в ней с трудом. Старалась, чтобы заметил.

— Времена такие, — развёл руками Митька.

— Времена разные, а вот вы, мужики, похоже, всегда одинаковые. Ведётесь, как дети малые.