Грустная история про несостоявшуюся любовь

Глава 1

Выхожу тут давеча во двор, еще сонный и задумчивый, сажусь в машину, выруливаю, бросая взгляд в боковое (пассажирское) зеркало - а там пронзительное признание в любви.

Нарисованное губной помадой сердечко с пронзенной посреди стрелой.

Тут я даже позорно заглох посреди двора от изумления.

Это что ж за рабыня Изаура или Кончита аль Капоне до меня домогается, думаю я как бы небрежно, а сам, конечно, расплываюсь в улыбке, ибо я еще, разумеется, со всех сторон молодец, красивый и толстый парниша.

Но, явившись на работу, все это безобразие, конечно, стер, ибо народ у нас простой и ироничный, застебут за такие вот икебаны.

Оттирать, кстати, запарился - пришлось незамерзайкой брызгать, такая жирная помада оказалась.

На следующий день ничего такого приятного не случилось, а через неделю я и вовсе забыл про этот загадочный инцидент.

Как вдруг однажды утром выхожу я во двор, еще сонный и задумчивый, сажусь в машину, выруливаю, бросая взгляд в боковое (пассажирское) зеркало - а там опять пронзительное признание в любви.

Ладно, думаю, мадам, я вас понял, но может, уже пора переходить к конкретике?

Добравшись до работы снова отдраил зеркало на парковке, но уже как-то поменьше было романтических воспоминаний и ухмылок.

Прошла еще неделя. Я вернулся вечером с работы, припарковал машину во дворе, пошел прошвырнуться по соседним магазинам. Иду в осенней полутьме обратно, вижу возле моей машины стоит невзрачный такой мужичок в металлических очочках. Подхожу поближе, вижу – он, падла, рисует на моем правом зеркале помадой сердечко.

- Привет, говорю, противный! Ты часом не охренел?!

Он вздрагивает, роняет помаду, потом долго ее ищет на мокром асфальте. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ему пинка, но немного мешают тяжелые пакеты со жратвой в руках.

Потом он, наконец, отлипает от асфальта и, виновато склонив мокрую лысую голову, объясняет:

- Понимаете, у меня домашняя камера ровно на это место смотрит. Поэтому я так прошу его не занимать. А вы иногда сюда встаете, как и другие соседи. А у меня машина дорогая, а КАСКО нет.

- Места во дворе все общие, - говорю я ему очевидную истину и он скорбно кивает, но все равно осмеливается возражать.

- Я вас понимаю, но просто прошу, если есть возможность, вставать на другие свободные места.

- Даже не подумаю, - гордо говорю я ему и киваю на зеркало:

- Оттирай.

Он достает салфетку, оттирает. Оттирается без замерзайки хреново, уж я-то знаю.

- Ты где такую гнусную жирную помаду достал, - спрашиваю.

- Жена дала.

- А у моей жены есть лак для ногтей на ацетоне. Если еще раз повторится вот этот аттракцион, я тебе на твоей очень дорогой машине вот такой хрен нарисую, - показываю ему я, и ухожу с гордо поднятой головой.

Проходит уже без приключений еще недели две. А тут нужно было супругу отвезти по делам, садимся вместе утром в машину, завожу, выруливаю, и тут жена меня задумчиво так спрашивает:

- Молился ли ты на ночь, кобелино?

Тут я, конечно, смотрю на зеркало и снова вижу там это сраное сердечко.

- Это, - говорю, - не то, что ты подумала.

- Неужели?

- Это вообще один мужик рисует, - пытаюсь разрулить ситуацию я, но неудачно.

- Никогда бы не подумала, что ты покатишься по этой скользкой дорожке.

Тут я, конечно, снова позорно заглох посреди двора.

Ну, пока ехали, кое-как объяснился. Жена говорит, что знает эту парочку. Идею нарисовать лаком большой хрен на его «Вольво» она, после некоторых раздумий, отвергла.

- Оставьте эти ваши альковные забавы, кобелино. Машину придется перекрашивать после такого, он же в суд подаст и видео приложит.

Я, поразмыслив, согласился.

А еще через неделю иду я по нашему двору уже при дневном свете, а на том самом месте на асфальте выведен огромный трафарет белой светоотражающей краской:

«Место для парковки лиц нетрадиционной ориентации».

Я домой поднялся, спрашиваю жену – а как ты это сделала?

А она говорит:

- Это не я. Это Анна, жена этого лысого хрена, придумала. Говорит, проблема решена. Почти никто и не паркуется там теперь, только муж.

- А муж что?

- А мужу похрен. Наоборот, Анна говорит, муж даже радуется, что больше отгонять никого не нужно. У нас, говорит, интеллигентная семья, мы живем без предрассудков. А остальные пусть страдают от любви.