Гроза над Дремучим Миром

Часть II

Закладка:

Белкина Наталия

Гроза над Дремучим Миром

ГРОЗА НАД ДРЕМУЧИМ МИРОМ

С тех пор как Яр Отшельник вернулся в мир людей, восточная граница Дремучего Мира осталась без защиты. Дремучие забыли, что когда-то она была самой опасной, ведь за все то время, что она находилась под надежной охраной невидимки, оттуда не поступало тревожных вестей. А между тем Яру неоднократно приходилось предотвращать шпионские вылазки приспешников восточного наместника, который отличался агрессивным нравом и территориальными претензиями ко всем своим соседям. Это был Хамсин — наместник Медных гор.

Он был титаном, как и Гавр, но ненавидел Демиурга неистовей и непримиримей, чем все остальные наместники. А еще по одному ему лишь известной причине он неистово ненавидел людей, порабощал их и использовал в своих личных целях. К людям он не имел ни жалости, ни сострадания. Он не особенно почитал даже самого Лютого Князя, и Саргон почти не имел над ним власти.

Хамсин имел самую большую и злобную армию, притом, что обладал очень небольшой территорией. Места ему явно не хватало, зато амбиции росли с каждым веком. И вот перед ним явился реальный шанс и план захвата Дремучего Мира, пока Гавр, занявшись своей новой игрушкой, оставил восточную границу без защиты.

ГЛАВА 1

Беатриче поселилась в Дремучем Мире, и в нем наступили, наконец, покой и благоденствие. Гавр как будто стал чуть менее суровым и заносчивым. Но он изменился отнюдь не впервые да и не вдруг. Его характер преображался так же медленно, как совершала свои движения земная кора и так же неотвратимо, как наплывали с севера на юг могучие ледяные глыбы.

Гавр будто бы обрел покой. Но покой странный. Это пугало и настораживало Беатриче. Это было не то непредсказуемое спокойствие потухшего вулкана и не безразличная успокоенность закончившего свои суетные дела властителя. Это был тот самый навязчивый покой, за которым вскоре приходит скука. Памятуя о разговоре с Саргоном, она боялась, что Гавр заскучает и она ему надоест. Она раздумывала над этим и пыталась изобрести нечто такое, что могло бы хоть немного разбавить меланхоличную идиллию.

— Ты знаешь, что я люблю тебя больше жизни? — спрашивала она Гавра.

— Да, — отвечал он сурово и мрачно улыбался.

Для него это был не секрет. Уже давно. Чем его можно было взбудоражить? Чего он не видел за столько веков?

Беатриче иногда ненадолго уходила в Тварный мир, чтоб навестить родных, в том числе и Отшельника. Она все еще брала у Яра уроки.

— Ты делаешь большие успехи, — говорил ей дед, увертываясь от настойчивых и порой небезопасных ударов своей внучки, — или это я становлюсь старее?

— Конечно же, первое, — скромно возразила Беатриче. — Разве не заметно?

— Ну, хватит, устал…

Яр присел на скамью.

— Не подумай, что гоню тебя, но тебе не кажется, что Гавр уже заждался? Ты здесь почти сутки.

Бет вздохнула.

— Раньше он начал бы скучать уже через десять минут, а сейчас…Он и не заметит, пожалуй.

— Неужели между вами пробежала черная кошка?

— Да нет…нет. Все хорошо, только…Я будто чувствую: он скучает. Кажется, я ему надоела.

— Тебе только кажется.

— Не кажется… Знаешь, он ведь ни разу не говорил, что любит меня… Все потому, что не может солгать…

Яр обзавелся семьей. Ладо помогла ему найти славную женщину, которая когда-то в авиакатастрофе потеряла мужа и сына и чудом спаслась сама. Она сумела родить Отшельнику двух, на зависть молодым мамашам, здоровых и крепких мальчишек. В два года они выглядели на четыре, были выносливы необыкновенно и один в один походили на своего отца.

— Зная, что ты любишь пускаться в разного рода приключения, хочу предупредить тебя, — сказал Яр.

— Ты о чем?

— Я по твоим глазам вижу: ты что-то задумала. Прошу только, не натвори глупостей.

— Ладно, — пообещала Беатриче.

У нее в голове действительно созрела смелая мысль, но пока еще не успела оформиться в реальный план действий. Даже Троя ничего не знала сначала. Да и сама Бет все еще сомневалась…

— Я, между прочим, волнуюсь, — сказал Гавр раздраженно, когда она вернулась в Дремучий Мир.

По его тону, однако, это было не слишком заметно. Беатриче это сразу уловила.

— Не надо лукавить, — спокойно возразила она. — Хотя, наверное, тебе очень хотелось поволноваться, но ты ведь уверен во мне и в том, что я могу за себя постоять.

— Я волновалась вовсе не из-за того, что с тобой может что-то случиться.

— Ну-ка, ну-ка. Ты действительно переживал? Из-за чего же?

Гавр нахмурился, не желая излишне сентиментальничать, и ответил коротко:

— Ты можешь не вернуться домой.

Бет даже вскрикнула, радуясь этим словам и не скрывая своего ликования. С разбегу запрыгнув к нему на руки, она повисла на его шее и прижалась к жесткой щеке. А через минуту тихого безмолвия осторожно спросила:

— А что если я действительно не вернусь?

— Я отправлюсь тебя искать.

— Ты так говоришь, потому что знаешь, что я хочу услышать.

— А я знаю, что ты знаешь.

— Тогда, к сожалению, этот разговор, как и все прочие, бесполезен, — с печальной иронией произнесла Беатриче и встала на ноги.

— Ты стала сомневаться во мне?

— Нет! Что ты…

— Не пытайся меня обмануть. Ты же знаешь, что это невозможно.

— Я не сомневаюсь, нет. Просто мне кажется, что ты начал скучать.

Гавр сделал удивленное лицо.

— Скучать!? За столь долгую жизнь я пережил столько всего, что — то, что ты называешь скукой, для меня отдых. К сожалению, краткий.

— Краткий? Ты о чем?

Наместник сдвинул брови и пробурчал:

— Ладно, не бери в голову…Знай только, что я отнюдь не скучаю, а радуюсь желанному отдыху.

— Да, я понимаю, — грустно ответила Беатриче и снова вспомнила разговор с Лютым Князем.

"Он лукавит", — подумала она и послала Гавру самую искреннюю и преданную улыбку, на которую только была способна.

Саргон даровал Беатриче бессмертие, но лишь до тех пор, пока это будет нужно Гавру. Ведь она была его женщиной. Кто знает, что лучше: не думать о времени, потому что оно не властно над тобой или со страхом считать уходящие навсегда секунды и каждую из них почитать за драгоценный алмаз, живя полной небессмысленной и небесполезной жизнью.

Беатриче было уже двадцать лет, и ее все чаще посещали подобные мысли. "Уж если тебе дана вечность жизни, то нужно сделать так, чтоб эта вечность не стала тоскливой, и не захотелось прожить вместо не лишь один счастливый день", — так рассудила она. И решилась.

Закладка:

— В любом случае, если буря продлиться еще сутки, мне придется так поступить, — сказал он вслух не громко и не смог услышать самого себя из-за шуршания песка и гула где-то там вверху.

Но через минуту, ему почудилось, что он улавливает нечто новое в монотонном шуме ветра и песка. Сначала ему показалось, что это какой-то природный звук, будто капли воды точат камни. Потом он решил, что это нечто одушевленное, слишком уж аритмичны были приближающиеся звуки. Гавр на всякий случай проверил на месте ли его оружие и огляделся. Среди развалин гулял ветер, заметая небольшие клубы мелкой желтой пыли, и потому у ближайших бесформенных каменных глыб вполне мог кто-то прятаться.

Гавр обошел свое убежище, в стенах которого зияли огромные дыры в человеческий рост. Непонятно было, откуда шел этот то ли всплеск, то ли всхлип, ветер мешал определить направление. Наместник занял удобную наблюдательную позицию в небольшой нише в стене, в которой он мог незаметно проследить за тем, кто должен был появиться здесь.

Но вдруг звуки прекратились, и Гавр уже снова не слышал ничего, кроме свиста и шороха, порождаемых бурей. Возможно этот некто остановился, заметив его, чтоб внезапно подкрасться и напасть. Но тогда зачем он так шумел?

Наместник осторожно выглянул из своего убежища и, сощурившись, попытался всмотреться в мутный вихрь. Конечно, он ничего не увидел, а пыль тут же запорошила его глаза. Но тут ему показалось, что неподалеку от пролома лежит что-то темное. Протерев глаза и снова вглядевшись, он понял что это некое тело. И судя по трепыхающимся краям одежды и очертаниям, именно человеческое тело, а не камень, не обломок стены и не животное. Непонятно только было живое или мертвое.

Необходимо было сейчас же проверить его на предмет опасности. Но несмотря на то, что человек лежал в двух-трех метрах от пролома, подобраться к нему было бы непросто. Бесшумно метнувшись к противоположному краю стены, Гавр снова сквозь ресницы посмотрел на неподвижно лежащее тело и решил осторожно приблизиться к нему.

Не дойдя полшага, он остановился и, достав меч, протянул его в сторону интересующего предмета и чуть ткнул. Послышался тот же булькающий звук. Гавр понял, что это всхлип. Он отложил в сторону оружие и стал разглядывать незнакомца. Тело его было укутано в черный чаршаф с золотой каемкой, из-под которого выбивались длинные светло-русые пряди волос. Наместник откинул волосы и платок, чтоб разглядеть лицо. Оно оказалось очень знакомым: детским или женским. И тут он вспомнил — гурия Умара.

— Эй! — крикнул он, но голос его утонул в шуме ветра. Тогда он нагнул голову и прокричал ей на ухо:-Очнись!

Снова раздался всхлип или хрип. Девчонка была без сознания и пыталась, видимо, вернуться к действительности. Поняв, что на таком колючем ветру ее не удастся растормошить, он подхватил ее невесомое тело и двумя шагами допрыгнул до развалин. Здесь он положил ее на камни и, развернув к свету, еще раз всмотрелся в лицо.

— Да. Это та самая. Как бишь ее зовут? Эй!

Он еще раз энергично тряхнул ее, похлопал по щекам. Результата не последовало. Он наклонился к ее груди и прислушался к сердцу. Ему показалось, что оно молчит.

— Что ты слушаешь? — спросила вдруг гурия. — Я же не могу умереть.

Гавр присел рядом и его деловитая озабоченность сменилась недоверчивой злобой.

— Кто тебя подослал? — спросил он грозно.

— Никто, — тихо ответила гурия.

Лицо ее было розовым с красными пятнами от песка. Косы растрепались, глаза жалобно смотрели на наместника.

— Оман прогнал меня в пустыню, за то что я тебе помогла.

— Ты мне помогла?

— Ты не помнишь? Я спугнула того черного незнакомца, когда он хотел вялить на тебя огонь. Я испугалась и закричала, а потом случился пожар.

— Ты спасла меня от увечья.

— Нет. Тебе грозила смерть.

— Этого не может быть. Я бессмертен.

— Этот человек сказал, что нашел средство от бессмертия.

Гавр нахмурился и замолчал. Пользуясь паузой в допросе, Айшгур нашла в себе силы подняться и осмотреться. Гурия не могла позволить себе выглядеть плохо даже в экстремальных условиях. Она была одета в традиционно яркую одежду восточной танцовщицы, но когда ее выгоняли, успела захватить будничный чаршаф, который защитил ее нежную кожу от колючего песка и жаркого солнца. Теперь она достала откуда-то зеркальце и стала, глядя в него поправлять волосы и заплетать их в косы.

— Если я все правильно понял, нашему миру грозит не шуточная опасность, — произнес, наконец, Гавр и глянул на прихорашивающуюся гурию. — И все-таки, как ты оказалась именно здесь?

— Я пошла за тобой, — простодушно ответила девушка, не отрываясь от своего занятия.

— Но как ты узнала, что я пойду по этому пути?

— Но ты ведь сам мне сказал, — удивилась она.

— Когда? — не меньше ее удивился Гавр.

— Когда мы любили друг друга, — пояснила Айшгур.

— Проклятье! — воскликнул наместник в сердцах. — Надо было быть посдержанней и поменьше болтать. И зачем же ты пошла за мной, позволь спросить?

— Куда же мне еще идти? У меня теперь нет никого больше.

— И что я буду с тобой делать?

— Возьми с собой.

— Об этом и речи быть не может. Ты хоть знаешь, к кому я иду?

— Конечно, знаю.

Буря и не собиралась заканчиваться и, казалось, только усиливалась, поднимая огромные грязно-желтые клубы и закручивая вихри до самого неба. Несколько часов Гавр провел в неподвижном молчании. Айшгур не смела его нарушать. Близилась ночь. Становилось прохладно. Гавр зажег светильник, висящий на стене.

— Очевидно, придется вернуться в Луксор. Там я тебя куда-нибудь пристрою.

— Нет. Я пойду с тобой! Я так решила, — капризно надулась гурия.

Гавр сделал суровое лицо и неприветливо глянул на нее. Но она и не подумала смутиться.

— Я же спасла тебе жизнь, — заявила она. — Ты мне обязан!

— Черт бы тебя побрал! Разве мы не квиты уже?

— Нет. Не думай, что ты спас меня. Песок не смог бы меня убить. Тогда как Бейшехир наверняка бы лишил тебя жизни!

Гавр был просто ошарашен таким красноречием и энергичной напористостью не характерными для гурий.

— Черт бы тебя побрал! — снова воскликнул он, не найдя ничего ответить на это.

Он подошел к пролому и, скрестив руки на груди, стал молча смотреть в серую муть. Потом он вдруг повернулся с выражением подозрительности на лице и спросил:

— Постой-ка. Ты назвала его по имени. Откуда ты знаешь?

Айшгур опустила глаза и почему-то смутилась. Но потом засмеялась и, лукаво глянув на Гавра, игриво спросила:

— Почему ты всегда вспоминаешь черта? Прямо как человек.

Закладка:

— Уже случилось, Гавр. Сожалею, но…

Он закашлялся то ли всерьез, то ли нарочно. Лицо его было бледным, у колен растекалась кровавая лужа. Он терял сознание.

— Говори дальше! Что с ней? — злобно сжав челюсти, прошипел Гавр.

— Она у нас в руках. И если ты хоть словом обмолвишься Хозяину о том, что произошло в Дамаске и здесь, ей не поздоровится. Ты ведь знаешь, Хамсин не церемонится с людьми, — на едином дыхании проговорил Бейше и пошатнулся.

— Ты все врешь! У нее есть сила. Она так просто не сдастся! — проревел наместник.

— Не веришь? — слабым голосом спросил колдун. — Вот. Смотри.

Он протянул уцелевшую руку, и в его ладони Гавр увидел знакомые браслеты, которые носила Беатриче.

— Разве это не ее амулеты? — спросил Бейшехир и бросил их на камни.

Еще раз пошатнувшись, он задел плечом валявшейся рядом большой обломок каменной кладки в надежде задержаться в сознании. Но это ему не помогло, через секунду он рухнул без чувств.

Гавр несколько мгновений растерянно смотрел на браслеты, потом, схватив их и сунув за пояс, оглянулся в поисках гурии. Она пряталась у дальней стены, где стоял Оберон. Выглядывая из-за выступа, она испуганно наблюдала за происходящим, боясь хоть единым движением напомнить о себе.

— Я еду сейчас же. Медлить больше нельзя, — сказал Гавр и подошел к своему коню.

— А я? — встревожено спросила Айшгур.

— Жди меня здесь!

— Нет! нет! Я не останусь с этим человеком!

— Не могу же я взять тебя с собой! Хотя, отправлю-ка я тебя в Луксор.

— Нет! Я с тобой! Он найдет меня и убьет!

Буря стала стихать. Гавр догадывался, что она — дело рук колдуна, и теперь, когда он лежит без сознания, его чары начали развеиваться. Наместник не слушал мольбы гурии.

— Если будешь сидеть тихо, он тебя не достанет. Да и не нужна ему теперь твоя жизнь. Я обещаю, что вернусь за тобой.

— Ты не обманешь?

— Посмей еще усомниться в слове, данном тебе наместником!

Вместе они отправились к ближайшей гостинице, то располагалась недалеко от развалин. Там Айшгур должна была дожидаться Гавра.

ГЛАВА 6

Первое, что увидела Беатриче, очнувшись, был огромный белый сталагмит, висящий прямо над ее головой. С него капала вода, которая ее и разбудила. Волосы ее были мокры, и жуткий холод сковал тело. Она потрогала свой ледяной лоб и не почувствовала своего прикосновения. Кожа онемела от холодной влаги.

Первым делом нужно было оценить ситуацию, понять, где находишься, и что за черт, вообще! Бет попыталась припомнить, что произошло в последние несколько мгновений, до того, как она отключилась. Она так и не сумела воспользоваться силой. В первые же секунды, после того как нукеры ворвались в пещеру, ее руки были тут же прижаты к бокам ловко брошенным лассо. Потом был удар в голову, один, за ним другой, и реальность расплылась перед глазами. Стало ясно, что она находится в плену, настоящем, а не вымышленном. "Что я наделала?! Что теперь, черт возьми, будет?! — ужасалась Бет. — Так глупо попасться! Что теперь скажет Гавр?". Она стукнула себя ладонью по лбу.

Но делать было нечего. Она огляделась. Пещера была слабо освещена откуда-то сверху. По сторонам ее имелось множество коридоров, темных и узких. Пол был неравномерно усыпан мелкой и острой скальной породой вперемешку с довольно крупными осколками. "Сколько я уже здесь, интересно?" — спросила Бет сама у себя. Она поднялась на ноги, но они плохо ее слушались.

Отряхнувшись и размяв затекшие мышцы, она тихо позвала:

— Ю-Ю, ты здесь?

Послышался шелест, гулкое эхо в высоте и более ничего.

— Черт возьми! — громко произнесла она вслух.

На этот раз вверху послышались громовые раскаты, и что-то полетело Беатриче на голову. Это сыпались мелкие осколки из потревоженного громкими звуками чрева пещеры.

— Этого еще только не хватало, — уже тише сказала она, отряхиваясь.

Она подошла к одному из коридоров и заглянула в него. Там было темно, хоть глаз выколи, и тянуло сыростью. Следующий был таким же, и тот, что рядом с ним, тоже. Бет двигалась по широкому коридору, заглядывая во все ответвления и убеждалась в том, что один ничем не отличается от другого, такого же сырого и темного.

— Надо отсюда поскорей уходить, — сказала она вслух, заглядывая в очередной коридор. — Но где же Ю-Ю? Что с ним? Только бы не заблудиться еще в этом лабиринте!

Соседний тоннель показался Бет каким-то другим. Чем-то он явно отличался. Она затаила дыханье и напрягла слух. Все было тихо и спокойно, раздавался лишь звон капель. "Наверное, это интуиция. Мне туда", — решила Беатриче. Она шагнула в темноту и нашарила рукой стену, мокрую и холодную. Бет продвигалась наугад, касаясь влажного камня и пробуя ногой пол впереди. Вдруг ее рука сорвалась в какой-то проем, и она чуть-чуть не упала, едва успев восстановить равновесие. Пошарив рукой и прислушавшись к пустоте, девушка поняла, что это ничто иное, как еще один тоннель. И он тоже вел неизвестно куда.

— Интересные дела, — снова заговорила она сама с собой, потому что начала уже трусить. Ее тревожило то, что она может заблудиться в лабиринте, но грела мысль о том, что в случае чего можно будет воспользоваться силой. — Хотя чем она мне может тут помочь? Чуть крикни, и на тебя свалится куча камней, а уж если применить силу… Страшно даже подумать. Навеки заживо замурована. Тогда уж точно пожалею о своем бессмертии.

Она шла и разговаривала сама с собой, а страх подступал все ближе. Сердце стало сжиматься, ноги предательски слабели. Бет осторожно двигалась вглубь в неизвестность и вдруг… Резко оборвавшись, земля под ногами уступила место черной дыре. Беатриче, пролетев несколько метров вниз, больно ударилась о камни и очутилась, не понятно где.

— Черт! — крикнула она. — Да ты еще и многоэтажный!

Снова сверху просыпался град осколков. Гулкое громыхание камней слилось в один звук с раскатистым эхом, слышавшимся и сверху, и справа, и слева, и впереди, и за спиной. Теперь окончательно стало ясно, что она в лабиринте. И он, словно живой, заманивал свою жертву.

"Лучше оставаться пока на месте"-решила Бет и прислонилась к стене. Но и там тоже зияла пустота. Девушка со всего маху опрокинулась в эту дыру, и в последний миг, уцепившись за какой-то выступ, повисла над чем-то неизвестным. Через несколько секунд Бет услышала звонкое эхо падающих вниз обломков стены. Звук терялся в бездонной пропасти.

Беатриче изо всех сил заработала ногами, пытаясь опереться о вертикальную стену, но тщетно. Выступ был плоским. Она хотела на ощупь ухватиться за пролом, шаря одеревеневшими пальцами. Но находила лишь кромешное ничто. Если бы она могла видеть, где оказалась, то ужасу ее не было бы предела. Она повисла на тонкой каменной платформе, отходящей от источенной подземными водами неровной пещерной башни. И далеко вокруг не было ни единой площадки для приземления, кроме узенькой тропинки, огибающей стены этого чуда природы.

Закладка:

Чувствуя, что руки уже отказываются держать ее, а мышцы затвердели от величайшего напряжения, Бет крикнула в никуда:

— Помогите!

Безнадежно. Кто найдет ее здесь в абсолютной непроглядной тьме, и кто услышит ее слабый зов?

— Кто-нибудь! — закричала она снова.

Снова отозвалось лишь эхо, перекликнулось само с собой и стихло где-то далеко вверху. "Черт! А я-то думала, что имея силу, пребываю в абсолютной безопасности, — думала Беатриче, с каждой отчаянной долей секунды безвозвратно теряя надежду на спасение. — Наивная, наивная, наивная дура!!!"

Последняя безысходная попытка протянуть руку и ухватиться за что-нибудь как будто увенчалась успехом. Какой-то крепкий, хоть и небольшой выступ под пальцами, позволил ей на пару мгновений перевести дыханье. Она стала подтягиваться, сначала безуспешно, потом на один, два, три миллиметра. Руки налились какой-то странной, чужой тяжестью и, казалось, вот-вот предадут ее и обмякнут совсем. Наконец, ей удалось закинуть колено на плоский выступ. Ощутив равновесие и спасительную твердость под собой, Бет замерла, чтоб отдышаться и отдохнуть. Ей даже удалось на несколько минут впасть в легкую дрему.

Беатриче увидела короткий сон, хотя возможно это была галлюцинация. Из-за усталости это невозможно было понять. Кто-то подходил к ней, тяжело дыша, и нес в руках тонкую и тусклую свечу. Во сне она не разглядела его лица, но точно знала, что этот кто-то не был ей врагом. Потом Бет несколько раз рывком пробуждалась, прислушивалась к тишине. И снова видение: теперь были заметны грузная фигура и обезображенное лицо, мелькавшее в серых отблесках свечки. Когда она окончательно проснулась, то не сразу поняла, что возле нее действительно мерцает бледный огонек. Бет на миг закрыла глаза и вдруг вскочила, присев на корточки. Пламя свечки дернулось и заколыхалось, посекундно погружая во тьму низкое квадратное тело.

— Ты кто? — шепотом спросила Беатриче.

— А ты? — прозвучал в ответ странный, будто механический голос.

— Я первой вопрос задала, — сурово возразила девушка.

Незнакомец приподнял свечу и поднес к своему лицу. Бет увидела одноглазое чудовище с пучком всклокоченных волос и шрамами, стягивающими кожу на щеках и лбу. Она невольно ахнула, так поразила ее страшная внешность. Уродцев она видела полно в Дремучем Мире, но таковы были их природные особенности. А изувеченное человеческое лицо пугало гораздо больше.

— Меня зовут Саб-Бияр, — снова прозвучал странный голос.

Бет рассматривала его, не переставая удивляться. На нем не было живого места.

— А что ты делаешь тут? — спросила она.

— Умираю, — ответил он.

В такой обстановке слова его вовсе не показались ей странными или неуместными. Этот лабиринт был воплощением подземного царства смерти.

Тут только Беатриче обратила внимание на то место, где они находились. Душа ее замерла, когда в туманном свете огарка, она увидела далекие стены, потолок и бездну, уходящую в темноту.

— Идем. Я тебя выведу отсюда, — раздался мрачный голос.

Беатриче так была ошеломлена представшим зрелищем, что молча последовала за Саб-Бияром наверх.

По пути Бет узнала, что ее спутник — раб Хамсина и заточен сюда на всю оставшуюся жизнь, пока смерть не придет за ним.

— А ты не пробовал выбраться отсюда? — спросила девушка.

— Это невозможно.

— Ты даже не пытался?

— Лабиринт не отпустит меня. Он никого не отпустит.

— Ты говоришь так, словно он живое существо.

— Так оно и есть, — таинственно молвил Саб-Бияр.

Они поднялись в один из многочисленных тоннелей лабиринта. Раб довольно уверенно шагал по темным коридорам, пока окончательно не догорела свечка. Потом они стали продвигаться на ощупь, и Бет все время цеплялась за плечо своего нового знакомого, боясь отстать и снова куда-нибудь рухнуть. Она понять не могла, как он ориентируется в кромешной тьме. Это навело ее на определенные мысли:

— Саб-Бияр, скажи, из какого ты племени? — спросила она его шепотом, когда они вошли в очередной коридор.

— Я человек, — ответил раб.

— Мне просто показалось, что ты отлично видишь в темноте, — объяснила Беатриче свое любопытство.

— Нет. Я, как и ты, ничего не вижу. Меня ведет дервиш.

— Кто? — изумилась девушка. — Тут еще кто-то есть?!

— Он не здесь. Далеко, — пояснил Саб-Бияр все так же бесстрастно.

— Я что-то не пойму ничего.

Он резко остановился, и Бет налетела на него.

— Тсс. Тихо! — сказал он шепотом. — Здесь надо идти молча и очень осторожно.

Раб снова зашагал, ступая едва слышно. Вслед за ним пробиралась Беатриче, не смея ни о чем спрашивать. Скорость их заметно замедлилась, и поэтому в темноте стало трудно сохранять равновесие. Бет слегка покачнулась и невзначай дотронулась до стены. В то же мгновенье она отдернула руку и вскрикнула: стена была теплой, эластичной и пульсировала, как живое существо. Тут же началось что-то невообразимое. Пол заходил ходуном и затрясся. Потолок стал опускаться и обволакивать их сверху чем-то мягким и омерзительно липким. С боков тоннель начал сужаться, передергиваясь конвульсивными волнами. Саб-Бияр резко схватил Бет за руку, и они рванулись вперед, с трудом протискиваясь сквозь ожившее пространство коридора. Бежать было невозможно, только ползти или продираться. От отвращения и страха стала подкатывать тошнота. Все вокруг было мокрым, скользким и гадким. Наконец, они вылезли в какую-то нору, и чудовищный тоннель остался позади.

Беатриче упала, задыхаясь и еле-еле сдерживая спазмы в горле, проговорила:

— Черт! Словно из чьей-то глотки выбрались.

— Я предупреждал, что нужно быть осторожней, — с укором сказал Саб-Бияр.

— Но ты не сказал, что мы в чьей-то пасти!

— Просто слушайся меня, пока мы не дошли до общины.

— Что за община?

— Узнаешь потом. Сейчас некогда объяснять. Вставай и за мной.

Они снова двинулись в путь. Постепенно стало светлеть. Бет даже не сразу поняла, что уже видит пещерные стены и грузную фигуру, идущую впереди. "Откуда свет?" — хотела было она спросить, но они внезапно вышли в огромный зал. Зрелище было настолько неожиданным, что Беатриче остановилась, как вкопанная, на самом пороге.

Перед ней возникли высокие своды, уходящие высоко вверх и освещавшиеся желтым неоновым светом. Пол был покрыт каким-то гладким глянцевым камнем. Стены увешаны картинами, исписаны

фресками и украшены скульптурами. Повсюду витал дух благородной цивилизации. Бет сразу как-то успокоилась и вздохнула с облегчением. Здесь ей должны были помочь.

— Тебя нужно показать дервишу, — сказал Саб-Бияр.

Закладка:

Перед ней возникли высокие своды, уходящие высоко вверх и освещавшиеся желтым неоновым светом. Пол был покрыт каким-то гладким глянцевым камнем. Стены увешаны картинами, исписаны

фресками и украшены скульптурами. Повсюду витал дух благородной цивилизации. Бет сразу как-то успокоилась и вздохнула с облегчением. Здесь ей должны были помочь.

— Тебя нужно показать дервишу, — сказал Саб-Бияр.

— Кто он?

— Старейшина нашей общины.

Он повел девушку куда-то в глубь зала, а она так была занята осмотром стен, что не сразу приметила маленького старичка в затрапезном узбекском халате, сидящего на вырубленном в камне выступе. Старейшину общины Бет, конечно же, представляла не таким. Он сидел, как-то по особенному глядя прямо пред собой, и не обращал внимание на девушку, подошедшую к нему. Беатриче молча стояла, разглядывая дервиша, не смея подать голос.

Наконец, он, осторожно повернув голову, посмотрел на нее и произнес:

— Добро пожаловать в нашу общину.

Бет сразу же захотелось спросить, что это за община, почему она здесь оказалась, кто были те люди, что напали на нее, где Ю-Ю и много еще чего. Но старик предупредил все расспросы, спросив сам:

— Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло в последние четыре дня, что ты была вне сознания?

— Четыре дня? — удивилась Беатриче. — Видно, здорово меня стукнули по голове.

Дервиш встал и, чуть поклонившись и приложив руку к груди, другой рукой указал куда-то в глубь зала, где у дальней стены виднелось что-то наподобие двери.

— Я познакомлю тебя с нашей общиной и объясню все по дороге, сказал он с добродушной улыбкой.

Бет сразу прониклась доверием к этому старику, что-то подсказывало ей, что именно он откроет все тайны, что были недоступны многие годы. Казалось, что он знал все на свете, поэтому она и не удивилась нисколько, когда дервиш заявил, что ему все известно о ней.

— Тебя зовут Беатриче. Ты из Дремучего Мира. А я — Бахрам.

Они двинулись по направлению к двери, и Бет слушала старика, не перебивая и не задавая никаких вопросов, потому что как только они у нее появлялись, дервиш сразу же все разъяснял, не дожидаясь, пока она спросит.

Их община состояла из тех, кого сюда заточил в разное время Хамсин, около двухсот человек. Да, да, именно человек, так как здесь живут в основном люди, бывшие рабы или слуги наместника, его приближенные или соратники. В один прекрасный день они стали неугодны Хамсину или провинились чем-то, или он просто стал их подозревать в измене и неверности. Так или иначе, все они оказывались здесь.

— Я — самый первый поселенец Глухих пещер, самый старый и единственный здесь бессмертный. Теперь вот еще и ты.

От этих слов у Беатриче кошки заскребли на душе.

— Я тут что, навечно? — спросила она, боясь ответа.

— Как знать, — ответил Бахрам, — но пока отсюда еще никто не выходил.

Старик объяснил, что она оказалась здесь по приказу Хамсина. Дервиш всегда чувствует, когда в пещерах появляется кто-то новый и посылает за ним, не давая пропасть. Наместник, конечно, знает об их общине, но пока не видит в ней никакой опасности и позволяет ей жить самостоятельно. Тем более, что не так-то просто вернуть кого-то из лабиринта обратно.

В конце зала старик открыл дверь, и они остановились на пороге. Бет замерла, увидев сразу столько народа в еще большем по размерам зале, чем тот, в котором они только что были. Кто-то стоял и разговаривал с другим, кто-то выполнял какую-то работу. Здесь были женщины и дети разного возраста. Похоже было, что община не просто существует, но и размножается.

— Здесь есть и ученые, и философы, и простые рабочие. У нас есть больница, школа, теплица.

Услышав про больницу, Бет сразу же вспомнила о Ю-Ю.

— А черт к вам не попадал, полукровка?

— Нет. Вероятно он был отправлен на рудники.

— На какие еще рудники? — ужаснулась девушка. — Он там и месяца не продержится.

— Не беспокойся. Я знаю, что вы еще встретитесь.

— Откуда? Ты можешь видеть будущее?

Вместо ответа дервиш загадочно улыбнулся и повернув голову обратился к членам общины:

— Позвольте представить вам, уважаемые, нашу новую жительницу. Это Беатриче. Она бессмертна и обладает силой, которая, я надеюсь, послужит на благо нашей общины.

При этом он обернулся к Бет, будто спрашивал, так ли это.

— Я буду рада помочь, но все же надеюсь, что мне удастся отсюда выбраться, — слегка растерявшись, ответила Бет.

Толпа слегка зашумела, послышался почти хоровой вздох обреченности.

— Но никому это еще не удавалось, — сказал Бахрам. — Наша община существует уже несколько тысяч лет, и лишь те, кто попал сюда не так давно, помнят, что такое солнце, небо, простор… Остальные же знают о них лишь по рассказам и рисункам.

Беатриче затосковала, стало ясно, что она попала в передрягу, из которой выбраться невозможно. Хотя когда-то давно она уже совершала нечто невозможное. Это вселило бы ей некоторую надежду, но вглядываясь в бледные лица обитателей Глухих пещер, она не слишком-то верила в свое спасенье.

ГЛАВА 7

Впервые за несколько месяцев Хамсин был доволен. Все пока складывалось, как нельзя лучше. То что Беатриче сама пришла к нему в руки, он считал знаком провидения, которое благоволит ему и его замыслам. Хотя Скра сомневался, что наместник Дремучего Мира станет молчать из-за девчонки, Хамсин, считал, что имеет весьма весомый козырь, который может пригодиться ему в любом случае.

— Что ты мне там хотел сказать? — спросил он ворона, выйдя из задумчивости и улыбаясь не для кого.

Скра, который все это время ждал, когда хозяин разрешит ему говорить, и так и не дождавшись задремал, встрепенулся и, встряхнув перьями, проговорил:

— Это новый раб, господин…

— Какой еще раб?! — недовольно перебил его Хамсин. — Зачем мне нужно что-то знать, о каких-то там новых рабах? Разве я не избавился от Саб-Бияра?

— Да. Но тот, что был с Беатриче, оказался чертом.

— Что? Этого еще не хватало! Разведчики же донесли, что с ней человек!

— Они ошиблись. У него красные глаза и рога на башке.

— Что и это все?

— Мы предполагаем, что он полукровка. Его зовут Ундион. Он служил раньше у Князя, потом лишился бессмертия.

— Так он опальный? Тогда нам нечего волноваться.

— И все-таки я бы не решился оставлять его там, откуда он с его способностями может легко сбежать.

— Что ж, — сказал Хамсин, поразмыслив, — тогда ты знаешь, куда его отправить.

Настроение наместника было слегка подпорчено. Но ему в голову пришла неожиданная идея.

Закладка:

— Постой-ка. Дай знать, когда его повезут. Я хочу лично сопроводить его до Глухих пещер.

— Это не очень удачная идея, — попытался возразить Скра, но едва увернувшись от летевшего в него серебряного кубка, из которого наместник пил вино, замолк.

— Это не твое дело, птица! Решения принимаю я! Я давно не был там. Я слышал, что в лабиринте уже целое поселение. Хочу развлечься немного.

Несмотря на опасность быть покалеченным, ворон снова сделал попытку предотвратить нелепое предприятие:

— В лабиринт спускаться безумно. Его поведение невозможно предсказать. И никто не поручиться, что тамошние обитатели тепло примут вас.

— Они примут меня достаточно тепло, если я захвачу с собой десятка три солдат. Я давно уже хотел посетить эту свободную республику в составе моего наместничества.

— Но они наверняка в лучших отношениях с лабиринтом, чем ты, господин. Они уже так давно там…

— Тем более! Они могут быть опасны, а значит их следует проучить и приструнить, чтоб не повадно было. Да и девчонку Гавра надо забрать оттуда. Я чувствую, скоро к нам пожалует сам наместник Дремучего Мира. Нам нужно будет ее предъявить.

Зачем же действительно Хамсину понадобилось в Глухие пещеры, знал только он сам. Несколько веков назад оракул Бахрам предсказал ему смерть от руки человека. Тогда наместник посмеялся над ним и заточил в лабиринте. И вот прошли все сроки, а он — жив.

Сперва он задумывался над этим, подозревал Бейше, своих слуг и служанок. Но страх простых людей перед наместником был так велик, что они не смели и думать о том, чтоб пытаться убить его. Да это было и невозможно. Потом колдун изобрел вещество, способное уничтожить титана, и Хамсин вновь призадумался. Но прошел уже век с того последнего срока, что назначил ему Бахрам, и предсказание не сбылось. Наместнику очень хотелось рассмеяться в лицо неудачливого оракула. И он не допускал мысли, что в Глухих пещерах ему может грозить какая-то опасность.

— Когда вы намерены отправить черта в пещеры? — спросил он снова.

— Как только ты прикажешь, господин.

— Я приказываю сегодня же. Иди, распорядись, чтоб запрягли моего коня. Мы едем сейчас же.

Скра непонятна была эта спешка и нетерпение Хамсина, но он повиновался, не смея больше возражать. Вылетев из кромешной тьмы хозяйской пещеры, он направился к начальнику гвардии Сагифу, чтоб передать приказ и отобрать тридцать лучших нукеров из элитного полка. Но по дороге ворон встретил посланника с южного почтового форта, который принес вести от колдуна.

— Плохие новости, Скра, — сказал он, задыхаясь от спешки.

— Что может быть хуже новостей, которые были в прошлый раз? — настороженно спросил ворон.

— Северный наместник покалечил Бейшехира, так что приказ хозяина выполнен лишь наполовину.

— Что это значит?

— Не могу знать. Я лишь передаю то, что передали мне другие форты.

— Так значит Гавр жив и спешит к Лютому Князю. Что мы можем сделать, чтоб остановить его? Едва ли он станет скрывать что-то от Саргона, даже зная, что у нас Беатриче. Тем более, что она в лабиринте, из которого ее очень трудно будет достать.

— Это не мое дело. Мое дело — доставить вести. А вы уж решайте, как поступать. На то и властители, — сказал курьер.

— Болван! — возмутился ворон. — Ты что думал, я с тобой советуюсь? Я просто рассуждаю вслух. Ступай обратно. Возможно будут еще новости. Хотя нет, постой! Сначала я доложу об этом господину.

Хамсин, как ни странно, не слишком расстроился, узнав о фиаско колдуна.

— Так ему и надо! — сказал он. — В другой раз он не будет столь самонадеян. Пусть узнает, что с наместником справиться не так просто и победить его может лишь настоящий титан. Я сам убью Гавра. Передай Бейше, что я приказываю ему возвратиться назад. Его миссия закончена.

Вопрос был исчерпан. Хамсин стал собираться в дорогу.

Глухие пещеры располагались на севере Медных гор. Путь туда был не столь далек, сколь труден. Нужно было преодолеть серьезный перевал, миновать опасное ущелье и переплыть горное озеро. Хамсин редко пользовался пространственной дверью, так как предпочитал щекотать нервы своим нукерам. Ему нравилось слышать опасливые возгласы и трусливые вскрики своих охранников, когда они пробирались очень узкой горной тропой, и камни то и дело сваливались из-под копыт лошадей и долго-долго падали в пропасть, наводя ужас на солдат. Наместник, как и все дети ангелов, не боялся ни высоты, ни смерти, тем более что ни тому ни другому он не мог взглянуть в глаза.

Они выехали, когда уже вечерело. Это еще больше должно было осложнить их путь. Впереди шел отряд из пятнадцати человек во главе с начальником гвардии, потом ехал Хамсин, за ним поспешали конники. К седлу одного из всадников была привязана веревка, за которой, как пес на привязи, тащился Ю-Ю. Его густой шевелюры пропал и след. Обритый на голо, как все рабы Хамсина, он являл собой воплощение опального демона. Его небольшие рожки, торчащие из голого черепа и горящие глаза выдавали в нем черта, а тощая фигура и живописное тряпье, в которое он был одет — человека.

Довольный собой наместник, соблюдая горделивую осанку, ехал на прекрасном вороном жеребце и задавал знатную скорость передвижения. Ю-Ю не успевал, и без того подорванный алкоголем и уже не бессмертный его организм, был ослаблен неделей рабского труда на благо Хамсина. Он падал, волочился по камням, снова вскакивал и бегом следовал дальше, понукаемый всадником.

— Может быть ты хочешь попросить меня, чтоб мы ехали помедленнее? — с издевкой спросил наместник, заметив это.

— Хочу, — прохрипел Ю-Ю, которому было уже не до гордости.

— Прибавить ходу! — крикнул Хамсин впереди идущим и расхохотался.

— Это не смешно, — осмелел вдруг бывший доктор, в припрыжку помчавшись за нукером. — Ты, жестокая скотина, отпусти меня!

От изумления наместник резко осадил коня и повернул голову в сторону черта, хотя все равно бы не смог разглядеть этого невероятного смельчака. Ошеломлена была и вся его охрана и так, что даже ничего не предприняли, чтоб прервать поток красноречия.

— Ты такой мерзавец, какого среди наместников еще не был! Ты не честно играешь и подло! Ты изворотлив и лжив, как простой смертный! — кричал Ю-Ю, поняв, что терять уже нечего.

Тишина возникла неестественная. Казалось даже природа вокруг смолкла. И в этой тишине раздался неожиданно спокойный вопрос наместника:

— С чего ты взял, что я лгун и подлец? Разве можно судить о том, не зная меня?

— Мне достаточно и того, что я о тебе слышал в шахтах, — объяснил Ю-Ю и уже не так смело спросил:-Что ты сделал с Бет?

Закладка:

— О ком он спрашивает? — тихо осведомился Хамсин ворона, сидевшего у него на плече.

— Он так называет женщину Гавра. Они друзья, — пояснил ему Скра.

Никому из сопровождавших наместника не было понятно, почему хозяин опустился до разговора с рабом. Они слушали и дивились. В надвигающейся ночи лишь глаза черта полыхали красным огнем, все же остальные медленно погружались во тьму.

Хамсин пытался представить себе этого раба-смертника, который дерзнул так говорить с ним. Портрет, возникший в его сознании, почти совпадал с реальным. Одного он не мог для себя понять: почему он не чувствовал ни злобы, ни раздражения. У него возникло какое-то иное ощущение, суть которого наместник пока не мог постигнуть. Для того, чтоб прояснить это, он решил продолжить разговор:

— Ты скоро с ней увидишься, я полагаю, — спокойно ответил Хамсин на последний вопрос Ю-Ю.

— Уж не на том ли свете? — невесело поинтересовался черт.

— В Глухих пещерах, — без обиняков пояснил наместник. — Мы именно туда сейчас и направляемся.

— Это в то место, где ты хоронишь заживо неугодных твоему величеству супостатов?

— Хороню? Что ж, возможно и так. Но они это заслужили.

— А как насчет Беатриче? Ее-то за что?

— Значит были причины. Не тебе об этом судить, наглый раб!

Хамсин слегка разозлился. Но только слегка. Он понял: ему понравилось играть эту новую для него роль — роль незлобивого властителя, прислушивающегося к мнению своих подданных. Но теперь она ему надоела, и он снова тронулся в путь, не сказав больше ни слова Ю-Ю и сразу потеряв к нему интерес.

Из-за темноты им пришлось продвигаться медленнее. Вскоре процессия приблизилась к ущелью, звавшемуся Вражьим, оттого что здесь водились «вороги» — существа, которые были неподвластны ни наместникам, ни Лютому Князю, ни Демиургу. Здесь начиналась территория их свободного бытия, хотя заселяли они всю землю. Но именно здесь они могли напасть на кого бы то ни было в любой момент. Никто никогда не знал, что именно может их разозлить. Физических увечий они не могли нанести, но после встречи с ними человек мог потерять рассудок, а житель Той Стороны лишиться воли. Наместникам, впрочем, вороги были не страшны.

Нукеры Хамсина заметно занервничали. Им еще не приходилось бывать во Вражьем ущелье ночью. Несмотря на то, что горели десятки факелов, тьма, казалось, становилась все гуще и чернее. Один наместник был совершенно спокоен, хотя и его конь и лошади гвардейцев то и дело шарахались и осоловело косили глазами куда-то в бок. Впрочем, что на самом деле творилось в сердце Хамсина не мог сказать никто.

Но пройти по дну ущелья по достаточно проторенной тропе было еще полдела. Самым страшным в этом путешествие была переправа через Зыбучее озеро. Там вороги просто кишели. Там был их дом родной и главное обиталище. Но переплыть через него было, однако гораздо безопаснее, чем пройти в обход по берегу, утопавшему в Гиблых болотах. Там в трясинах обитали самые удивительные из ворогов — бенши. Тех, кто оказывался на их территории, они заманивали в топи, сводили с ума и отправляли в царство мертвых. Даже наместник мог навечно застрять в этих местах и больше не вернуться.

Отряд Хамсина, опасливо прокравшись через Вражье ущелье, подходил к Зыбучему озеру. Здесь обитал еще один мрачный дэв, который за небольшую плату — теленка или пуд сахара — перевозил отряды Хамсина на другой берег на своем плоту. Плавучесть этого ветхого сооружения была крайне сомнительна, поэтому одновременно вместе с дэвом на нем могли находиться пять-шесть человек. По очереди группами переплывал весь отряд на другой берег, а конники и тем более по трое. Дэв был очень медлителен и неповоротлив, но никто не посмел бы торопить его, поэтому одна поездка длилась не меньше часа, а то и полутора. Наверное, он приходился какой-то родней бенши, потому что они не трогали его.

Когда наместник с сопровождением приблизился к берегу, из обветшалого домика, построенного из чьих-то некогда гладких костей и рогов, почти на четвереньках выбрался дэв и оскалился, настороженно рыча. Отряд остановился. Вперед выдвинулся один из нукеров, волоча тяжелый мешок со съестным. Не дойдя метров пяти, он остановился, кинул свою ношу и бегом припустил обратно. Дэв подошел к мешку, принюхался по-собачьи и поволок подарок в свою конуру. Там он принялся за трапезу, а отряд Хамсина стал дожидаться, когда он насытится и выйдет на свою работу.

Прошло не меньше часа. Теленка дэв, конечно же, прикончил одним махом, но у него еще была привычка поспать после обильной еды. Поэтому спустя час он сытый, выспавшийся и довольный вылез из хижины и, призывно рыкнув, поплелся к плоту.

Уже рассвет занимался, когда на плот погрузились первые пассажиры. В этой партии отправился сам Хамсин, который, несмотря на правила предосторожности, везде привык быть первым, начальник гвардии, пленный черт и двое пеших нукеров. Скра остался на берегу для того, чтоб руководить дальнейшим отправлением. Для него-то вода преградой не была.

Озеро, окруженное скалами и зарослями низких деревьев, под лучами зари окрасилось в алый цвет.

— Будто кровавое, — тихо произнес Ю-Ю.

— А ну, заткнись ты! — прикрикнул на него начальник гвардии.

Черт усмехнулся. Он давно уже стал фаталистом. Про ворогов он слышал многое, но даже и они не смогли бы напугать его теперь.

Тут неподалеку от плота возник всплеск, вода слегка заколыхалась, потом забурлила и вспенилась.

— Это еще что? — спросил один из нукеров.

— Это конец нам всем, — произнес Ю-Ю.

— Ты слишком разговорился! — злобно прошипел Сагиф и с размаху ударил черта по лицу.

Ю-Ю пошатнулся, попятился и внезапно свалился в воду. Дэв, который все это время не обращал никакого внимания на своих пассажиров, обернулся и злобно зарычал. Говорить он не мог, но по его жестам и так было ясно, что останавливаться он не будет.

— Оставьте его в воде. Пусть сам выбирается, — бесстрастно проговорил Хамсин, услышав всплеск и возгласы нукеров. — Если ему повезет он останется жив. Но что-то я не слышал, что кто-то когда-то выплывал из Зыбучего озера.

Трое воинов с испугом смотрели на то, как черт плещется в бурлящей воде, ожидая, что его с минуты на минуту поглотит ужасное озерное чудище, которого никто впрочем еще не видел. Они так и не дождались страшного зрелища, потому что плот повернул за скалу, торчащую из воды и скрыл Ю-Ю из вида. Вскоре первая группа добралась до берега, и дэв отправился за второй.

— Но зачем нам теперь идти в Глухие пещеры, когда раб утонул и так? — осмелился спросить хозяина начальник гвардии, потому что ему совсем не хотелось спускаться в лабиринт.

Закладка:

— Это не твое дело! — отрезал наместник. — Мы все равно идем туда. И теперь возможно на много дальше, чем обычно.

После этих слов храбрый воин затрусил, не говоря уже о его подчиненных, которые предпочли бы провести ночь на берегу озера, чем входить в лабиринт.

— Господин, — дрожащим голосом промолвил Сагиф, — мы все погибнем там, пропадем навсегда.

— С чего ты взял?! — гневно спросил Хамсин.

— В последние века лабиринт очень изменился. Он стал, как живое существо. Всякий раз, когда я привозил сюда рабов и поселенцев, вход в него был уже с другой стороны, нежели раньше.

— Земная кора движется, это всем известно, — спокойно возразил наместник.

— Да, но это длится тысячи лет. А семь лун назад, когда я привозил сюда женщину Бейшехира, вход был вон там, — он показал рукой на западный склон горы и, понизив голос, с ужасом добавил:-А теперь он прямо здесь.

Все, кроме Хамсина, посмотрели туда, куда показывал начальник гвардии. Прямо у берега, среди спускающихся к воде замшелых каменных глыб, была видна будто вырытая каким-то гигантским зверем нора с человеческий рост. И, судя по всему, совсем не давно.

— Что ж, теперь тем более я не могу уйти отсюда, не разобравшись во всем, — мрачно заявил Хамсин и после небольшой паузы добавил:-Я так решил!

ГЛАВА 8

На восьмой день своего пути наместник Дремучего Мира добрался, наконец, до Мраморного дворца Саргона. Ослепительно белая, сияющая на солнце пирамида возвышалась посреди пальмовых деревьев. Внутри оазиса бил ключ, образуя закованный в желтый мрамор бассейн, вокруг которого стояли кресла для гостей и трон самого Саргона. Неподалеку расположилась обвитая плющом беседка, напоминавшая греческий портик. Там и ждал Гавра его Хозяин.

— Я так и знал, что ты задержишься, — сказал Лютый Князь после положенных приветствий.

— Разве? — ничуть не удивился наместник, потому что удивление было ему не к лицу.

— Да. Зачем по-твоему я велел тебе добираться сюда своим ходом?

— Наверное, ты хотел, чтоб по дороге я кое-что узнал и кое в чем убедился.

— Так что же ты узнал?

— Многое, Саргон. Но боюсь это касается только меня.

— Ты уверен?

— Совершенно.

— Так ты мне ничего не расскажешь?

— Прости. Не могу.

— Ну что ж. Тебе виднее. Знай только, что сейчас я предлагаю тебе помощь, а потом ее не жди.

— Я понимаю, но решения не изменю.

— Ты очень горд, Гавр. Это мне в тебе нравится. Но ты так же и самоуверен и иногда излишне.

Наступила небольшая пауза, во время которой Гавр пытался догадаться по лицу своего хозяина, знает ли он о том, что случилось с ним в пути. Но это было невозможно, слишком уж неуловима и непонятна была мимика Лютого Князя. Никогда нельзя было понять, о чем он думает и что замышляет. Тогда наместник решился на прямой вопрос:

— Саргон, ведь тебе все известно о том, что произошло со мной в Дамаске?

Горбун как-то странно скривил рот то ли в снисходительной, то ли в саркастической ухмылке и ответил:

— Скажем так: я кое-что слышал об этом.

Гавру оставалось только догадываться о том, что могло означать это «кое-что». Возможно его было достаточно, чтоб принять какие-то меры, в том числе и против Хамсина. И тогда за судьбу Беатриче никто не смог бы поручиться. На всякий случай наместник решил подстраховаться:

— Прошу тебя: ничего не предпринимай. Это важно.

Лютый Князь снова улыбнулся чему-то про себя и ничего не ответил. Взгляд его остановился на какой-то яркой пичужке, присевшей на ветку куста, и он, казалось, переключил внимание сначала на нее, а затем и вовсе на что-то совсем отвлеченное и постороннее. Гавр тоже размышлял, щуря глаза от непривычно яркого тропического солнца, отражавшегося в белых стенах беседки, и голубой глади бассейна. Потом он будто вспомнил что-то и решился нарушить сосредоточенное молчание Хозяина:

— Так зачем же ты вызывал меня к себе? — спросил он вдруг.

— Я хотел поручить тебе кое-что, но теперь сомневаюсь, стоит ли, — лениво ответил Саргон.

— Могу я хотя бы узнать, что за поручение?

— Можешь узнать.

Наступило молчание. Гавр был в замешательстве и не знал, что еще ждать от Саргона, а тот лишь ухмылялся и лукаво щурился. Потом он встал с плетеного кресла, подошел к краю бассейна и посмотрел на свое отражение. Наместник последовал за ним, так как не знал, что еще предпринять. Он еще раньше понял, что Хозяин что-то от него хочет. И предчувствия его не обманули, потому что через несколько минут умиротворенного созерцания воды, Саргон сразу перешел к делу:

— Я знаю, что в руках Хамсина есть оружие способное навсегда лишить бессмертного жизни. Мне необходимо оно, Гавр. Добудь мне этот огонь, победи Хамсина и забирай себе Медные горы. В знак твоих особых полномочий я пошлю с тобой сатурниона Флакка.

Дальнейшие расспросы были уже бессмысленны. Хозяин дал понять, что на этом разговор закончен.

— В таком случае, если других указаний не будет, позволь мне отбыть сегодня же, — покорно проговорил Гавр.

— Не спеши. Время еще есть. Ты должен отдохнуть, подкрепиться и выспаться. А завтра на рассвете, ты воспользуешься пространственным коридором и в одно мгновенье окажешься в своем мире.

Гавр хотел было возразить, сказав, что сможет отдохнуть и дома, но передумал, вспомнив вдруг о своем обещанье Айшгур. Сначала он должен был вернуться в Луксор, решить, как быть с гурией, и лишь затем отправиться домой. Хозяину о таких мелочах знать было не нужно, и Гавр согласился передохнуть у него, а на рассвете переместиться в Египет.

— Идем, я представлю тебе Флакка, — позвал его довольный Саргон.

Флакк, как и все сатурнионы, имел невыразительную казенную внешность, высокий рост, статную осанку и самоуверенный взгляд. По рангу он был равен с Гавром, но как представитель Лютого Князя

имел более значительные полномочия. Флакк был почти безупречен. Один лишь был у него недостаток: он всегда и во всем следовал законам и положениям. Впрочем, для Хозяина это было скорее достоинством. Дисциплина и абсолютное подчинение — это то, чего иной раз не хватало титанам и особенно Гавру. Хотя даже в этом ему было далеко до своевольного Хамсина.

Сатурнион был уведомлен о причине своего путешествия с наместником и, конечно же, имел на этот счет ряд инструкций. Гавр предпочел бы обойтись и без него, но Саргона нельзя было ослушаться. Когда горбун ушел по своим делам, предоставив Гавра Флакку для более короткого знакомства, наместник решил сразу же поставить того перед следующим фактом:

— Завтра, прежде чем мы отправимся в Дремучий Мир, мне нужно будет появиться в Луксоре, — произнес он, как можно более увереннее.

Закладка:

— Завтра, прежде чем мы отправимся в Дремучий Мир, мне нужно будет появиться в Луксоре, — произнес он, как можно более увереннее.

— Таких указаний мне не давали, — бесстрастным тоном машины ответил сатурнион.

— Это не важно. С тобой или без тебя, мне надо там быть, — с раздражением проговорил Гавр.

— Но я должен везде следовать за тобой, пока не будет выполнена наша миссия, — с той же интонацией изрек Флакк.

— Пожалуйста! Только под ногами не мешайся! — злобно отозвался наместник Дремучего Мира. — Утром я отправляюсь в Египет, а ты сам думай, какую из двух инструкций тебе нарушать: то ли за мной пускаться, хотя этого не было предусмотрено планом, то ли ждать меня здесь, хотя ты должен везде сопровождать меня.

Выпалив это Гавр испытующе воззрился на своего собеседника, ожидая его реакции. Но Флакк, как ни странно, остался спокоен.

— Утро вечера мудренее, — сказал он и поспешил откланяться.

"С этим субъектом похоже еще будут проблемы", — подумал Гавр и отправился отдыхать…

Проснулся он от громкого звука: кто-то резко хлопнул дверью. Это был Флакк собственной персоной. Он явился ни свет, ни заря, сообщить, что пора отправляться в дорогу, потому что было велено сделать это не позднее пяти утра.

— Солнце уже встало? — хмуро спросил наместник.

— Давно. Четыре минуты назад, — отрапортовал Флакк.

Они вышли из спальни и направились в конюшню, где Оберон накормленный и вымытый дожидался своего хозяина, и несколько минут подождали, пока слуга запряжет его и коня сатурниона. Одновременно вскочив в седла, они выехали на утопавший в солнце двор.

— Так ты решил ехать со мной в Египет? — спросил Гавр своего спутника.

— Ты там забыл что-то? — ответил Флакк вопросом на вопрос.

— Вообще-то, это не твое дело.

Видя, что наместник снова злиться, сатурнион решил больше не спорить и сказал:

— В Египет, так в Египет.

Через несколько минут, их кони уже цокали копытами по мостовой старого города. Гавр искал гостиницу, в которой оставил гурию. Никого здесь не удивлял ни внешний вид всадников, ни сам факт их появления. Луксор был насквозь пропитан воздухом мифов и легенд о прежних богах, битвах и героях. Двое мужчин, словно только что сражавшееся в отряде Рамсеса против хеттов, тоже были участниками истории, которая никогда не заканчивалась на улицах этого древнего города.

Наконец, всадники подъехали к одному из каменных зданий на окраине города и, даже не успев спешиться, увидели бегущую к ним на встречу Айшгур.

— Я знала, что ты вернешься за мной! — был первым ее ликующий возглас. — Я все это время прождала у окна. Даже ночь не спала!

Гавр, нахмурясь, отстранил от себя радостную гурию и искоса глянул на сатурниона. На чиновничьем лице того гуляла ирония.

— Это не то, что ты думаешь, — изрек Гавр угрюмо. — Я дал слово!

— Я ничего не думаю, — посерьезнел Флакк. — Мне все равно. Но теперь-то мы можем приступить к выполнению нашей миссии?

— Можем! — все так же мрачно, с раздражением, ответил Гавр.

Гурия внимательно рассматривала незнакомого ей мужчину. Кокетливость и ветреность были самой ее сутью, и потому, оглядев его, она не преминула послать Флакку чарующую улыбку. Сатурнион остался равнодушен к этому знаку внимания и обратился к Гавру:

— Так как ты намерен поступить дальше?

— Ты о чем? — с подозрением спросил Наместник, почему-то решив, что речь идет об Айшгур.

— Я о нашей миссии, — со значением уточнил Флакк.

Теперь Гавр ощутил себя главным. Стратегия и тактика были его привилегиями.

— Мы отправляемся в Китеж-град, — заявил он решительно.

— Почему не в Медные горы?

— Сначала я должен убедиться, что в моем мире все в порядке. Появиться в столице я сразу не могу, она может быть захвачена войском Хамсина, поэтому из Китежа мы осторожно поедем сначала в Дремучий Лес, а потом и на юго-восток.

— Тебе не кажется, что мы только время потеряем?

— Не кажется! Позволь мне самому решать, что делать!

Большинство населения Китежа состояло из людей. Некогда из-за пространственной аномалии этот город целиком переместился на Ту Сторону, и его жители с тех пор остались жить в Дремучем Мире. Постепенно они обживали окрестные территории, плодились и размножались, смешивались с местными аборигенами. Гавр почти не вмешивался в жизнь этого вольного города, который даже не нуждался в его опеке или защите, но знал, что может всегда рассчитывать на помощь горожан.

Его принял староста Трибор.

— Здрав будь, Гавр! Какими судьбами к нам?

— Я по делу, — серьезно ответил наместник, не желая откладывать разговор.

— Что за дело?

— Возможно мне скоро понадобиться ваша помощь.

— Мы всегда рады помочь тебе всем, чем можем, господин.

— Я знал это. А дело вот в чем. Не слышал ли ты, каковы дела у нас на восточной границе?

— Слышал, что дела, прямо скажем, плохи. Хамсин собрался к нам. Но от имени града Китежа могу сказать, что на нас ты всегда можешь рассчитывать.

— Рад это слышать, Трибор. В таком случае вот что: собирай ополчение. Я же в свою очередь велю Евстантигме созывать своих сородичей. Скоро грянет гроза.

— Не беспокойся, Гавр. За себя и за тебя постоять мы сумеем. И не таких врагов перегибали.

— Но возможно нам придется бить врага на его территории. Я должен выполнить приказ Лютого Князя. Со мной сатурнион, который уполномочен сместить Хамсина с наместничества.

— Вон оно что, — протянул староста и задумался. — Тогда надо как следует поразмыслить.

Гавр, Трибор и несколько старых китежградских воинов довольно долго совещались над картой. В конце концов, они сошлись на едином решении: сначала наместник отправится в Медные горы один, а отряды Трибора и Евстантигмы будут ждать его знака на границе. Если Гавру удастся справиться с Хамсином самому, тогда, возможно, все решится без боя. Но если все провалится, то пещеру наместника придется брать штурмом. Тут-то и понадобится ополчение, потому что даже титану не справится с ордой Хамсина, которая берет обычно не умением, а числом.

Заручившись поддержкой старосты и оставив на его попеченье Айшгур, Гавр с Флакком отправились в столицу. Наместник не стал пользоваться пространственной дверью, решив осторожно и незаметно подъехать к Дремучему Лесу, внимательно осматривая по пути окрестности. Если войско Хамсина и не вторглось еще на его территорию, то появления шпионов или диверсантов восточного наместника нельзя было исключить.

До столицы было не более трех часов пути верхом. Гавр пустил Оберона галопом и не обращал внимания на сатурниона, который едва успевал за ним. Но через час ему все же пришлось несколько сбавить ход и поехать медленнее, стараясь избегать проторенных дорог. Его интуиция снова заговорила в полный голос. Гавр что-то почуял. Наконец, он совсем остановился и прислушался, подняв вверх указательный палец, что должно было служить Флакку предупреждением. Сатурнион тоже осадил коня и стал вслушиваться в шум древесной листвы.

Закладка:

До столицы было не более трех часов пути верхом. Гавр пустил Оберона галопом и не обращал внимания на сатурниона, который едва успевал за ним. Но через час ему все же пришлось несколько сбавить ход и поехать медленнее, стараясь избегать проторенных дорог. Его интуиция снова заговорила в полный голос. Гавр что-то почуял. Наконец, он совсем остановился и прислушался, подняв вверх указательный палец, что должно было служить Флакку предупреждением. Сатурнион тоже осадил коня и стал вслушиваться в шум древесной листвы.

В небольшом лесочке, куда заехали всадники, слышались лишь птичьи голоса и осторожное перешептывание ветров в кронах берёз. Но Гавр уловил еще что-то, недаром он обладал чутким, почти мышиным, слухом. Теперь он ясно различал шуршание чьих-то шагов.

Едва слышно наместник спрыгнул с коня и беззвучно привязал поводья к березке. Жестом он показал сатурниону, что он должен оставаться на месте и не высовываться. Осторожно выглянув из-за ветки, Гавр стал всматриваться туда, откуда, как ему казалось, слышались шаги. Но вскоре он с облегчением вздохнул: перед ним возник леший Бобровник. Он совсем не ожидал увидеть пред собой хозяина и, резко остановившись, охнул и чуть присел.

— Ты что забрел так далеко? — сразу спросил его Гавр.

— Я иду в Китеж.

— Зачем?

— Тебя не было, господин. А слухи говорят о приближающейся орде с востока. Хозяйки тоже нет. Она пропала.

— Так значит это правда. В таком случае мы сейчас же отправляемся в Медные горы. Но сначала мне нужно заехать в Дремучий Лес, чтоб отдать приказ Евстантигме. Пусть собирает своих и отправляется на границу.

ГЛАВА 9

Жить в Глухих пещерах было совсем не скучно. Даже такая несложная работа, как поход за водой была сопряжена с опасностями. Этим занимался Саб-Бияр, и Бет иногда сопровождала его скуки ради. Дело в том, что пройти к источнику можно было только, минуя тот страшный тоннель, который все звали «горлом». Водопровод поэтому и не удалось построить, и чтоб напоить всех жителей общины, нужно было несколько раз в день совершать это опасное путешествие. Водоноша, что работал перед Саб-Бияром, сгинул неизвестно куда, и теперь бывший раб был уверен, что и его ждет та же участь.

Постепенно Беатриче привыкала к тому, что ее и остальных жителей лабиринта везде подстерегала непредсказуемая и неведомая субстанция. Поселенцы не старались постичь ее или победить, просто приспосабливались и сосуществовали с ней. Однажды Бет решилась спросить у Бахрама, что же представляет собой этот лабиринт и почему он такой. Дервиш не знал точного ответа, он мог лишь предполагать:

— Я думаю, это из-за того, что Глухие пещеры находятся на территории ворогов. А может они и сами с родни им.

— Я думала, что знаю всех существ по Ту Сторону, а про ворогов не слышала, — удивилась девушка.

— Этих никто не знает. Это очень древние сущности. Они жили на земле задолго до того, как Демиург поселил здесь людей. Потусторонние существа появились тогда же, и потому вороги противостоят и им и нам, людям.

— С ними никак нельзя справиться?

— Лучше не пытаться с ними бороться, а просто жить рядом.

— И защиты от них нет?

— Кто знает…

В обязанности Бет входила уборка территории. Это была несложная работа, хотя и не совсем приятная. Сила, по крайней мере, надобилась здесь только для того, чтоб разжигать огонь. "Если б знать, что мои способности могут пригодиться для такого", — с сожалением думала она и старалась не гнушаться ни этого, ни какого-то другого труда. Ведь даже сам Бахрам выполнял поденную работу. Он собирал в теплице овощи, хотя, наверное, мог бы работать вместе с учеными над усовершенствованием благ их локальной цивилизации.

Члены общины были очень неразговорчивы и не торопились вступать в контакт с новенькой. Бет общалась в основном с Саб-Бияром и Иверлин, потому что они тоже прибыли недавно.

Иверлин сначала все время болела и плакала от мучавших ее необычных недомоганий. Раб часто уходил в себя или постоянно говорил о смерти. Так что Беатриче развлекала себя сама, изучая странности поведения лабиринта.

После того, как ее работа была закончена, она выходила на одинокую прогулку, всякий раз продвигаясь все дальше и дальше. Однажды она едва не утонула в расплавленном камне, потом чуть-чуть не рухнула в неведомо откуда возникшую бездонную пропасть. Несколько раз споткнувшись на одном и том же месте, можно было бы уже запомнить его, но только не здесь. Лабиринт постоянно преподносил сюрпризы, менялся, издевался и заигрывал. Бет ловила себя на мысли, что разговаривает с ним, принимая его игру. У нее появились даже основания предполагать, что он здесь единственный, с кем она может по-настоящему общаться.

Однажды, в очередной раз выйдя на свой променад после работы, Бет захватила с собой Иверлин, которой было уже немного лучше.

— Хватит, — сказала она ей. — Сидишь, как сова, и глаза таращишь. Пойдешь со мной на прогулку?

— Разве можно гулять здесь? — испугалась та.

— А что? Теперь всю оставшуюся жизнь сидеть на одном месте и трястись от страха? Я предлагаю поближе познакомиться с нашим другом.

— Каким другом?

— Мы идем в лабиринт. И не бойся! Я с ним уже почти на «ты».

— Ты что с ума сошла?!

Бет сочувственно посмотрела на свою подругу и пожала плечами:

— Как ты собираешься жить здесь дальше, не зная, рядом с чем ты живешь?

— Я знаю, что это трогать нельзя. Его можно разозлить.

— Если осторожно, то и не можно.

Иверлин колебалась и вжимала голову в плечи, как она всегда делала, когда сомневалась в чем-то или боялась.

— Я знаю, зачем ты ходишь туда. Все знают.

— Ну, так и зачем? — насторожилась Бет.

— Ты пытаешься найти выход на волю. Только все это напрасно. Его просто не существует.

Иверлин задела больную тему. Бет, действительно, была здесь единственной, кто не мирился со своим пленом. Слишком многое ее связывало с волей.

— Выход всегда существует! Если сюда как-то попадают, то и выйти отсюда можно, — сказала она, слегка раздражаясь.

— Только не в нашем случае. Лабиринт никого не отпустит. Ему скучно без нас.

Пытаясь отговорить Беатриче от этой прогулки, Иверлин и не заметила, как ушла вместе с ней уже довольно далеко внутрь пещер. Она опомнилась лишь тогда, когда возвращаться одной было уже поздно. Вокруг все было мало знакомым. Впрочем, какое из тысяч или миллионов тоннелей дьявольского лабиринта было им достаточно знакомо.

Девушки остановились и огляделись. Иверлин готова была снова расплакаться.

— Куда ты меня завела?! — испуганно воскликнула она.

Закладка:

Девушки остановились и огляделись. Иверлин готова была снова расплакаться.

— Куда ты меня завела?! — испуганно воскликнула она.

— Тсс… Тихо ты! — прошипела Бет. — Здесь нельзя так орать.

— Идем обратно! Мы заблудимся! — уже шепотом взмолилась ее подруга.

— Обратно? Ты что, шутишь? Откуда я знаю, куда идти обратно, если я шла за тобой?

— Это я шла за тобой!

— Ты что?

— Все! Нам конец! Мы никогда не выберемся отсюда!

— Глупости! Дервиш заметит, что нас нет, и пошлет кого-нибудь за нами, — пыталась успокоить ее Беатриче, хотя сама в данный момент уже нуждалась в валерьянке. — Главное не терять самообладание.

Они стояли посреди круглой пещеры, по бокам которой в разные стороны отходили узкие и широкие, высокие и низкие норы. В потолке ее тоже зияли несколько темных дыр. В полу могли быть замаскированные провалы, Бет это помнила.

— Давай попробуем пойти обратно, — предложила Иверлин.

— Подожди, — последовал ответ. — Лучше пока оставаться на месте.

Они сели на плоский камень и стали ожидать чего-то, сами не зная чего. Необъяснимо было то, как обе они зашли неизвестно куда, хотя очень хорошо знали здешнее правило выживания: осторожность, осторожность и еще раз осторожность. Беатриче не могла отделаться от навязчивой мысли о том, что лабиринт нарочно заманил их сюда, но вслух ее не произносила, не желая усугублять и без того паническое состояние своей спутницы.

После нескольких минут безмолвного сиденья, Бет предложила попробовать пойти назад. Она показала рукой в направлении одного из ответвлений.

— Разве мы оттуда пришли? Мне казалось, что назад — это в ту сторону, — растерянно произнесла Иверлин.

— Черт! Этого еще только не хватало. Мы даже не запомнили…

Беатриче внезапно осеклась. Она ощутила, что вокруг начинает что-то происходить. Возникло предчувствие чего-то непонятного. Наступила глухая, упругая тишина.

— Тише, — произнесла Бет шепотом. — Сейчас что-то будет.

Девушки держали в руках круглые фонари. Они не слишком-то хорошо освещали окружающее пространство, а через несколько мгновений и вовсе перестали быть полезными. Два ничтожных человеческих существа в гигантском организме лабиринта стали свидетелями грандиозного действа. Сначала все вокруг вдруг осветилось ярким, идущим неоткуда светом, в котором окончательно сгинули тусклые блики фонарей. Потом, прогнувшись и превратившись в объемный сферический купол, ушло из-под ног то, что совсем недавно было полом пещеры. Ближние стены стали вдруг отдаляться, сжимаясь и уходя в самих себя. Потолок резко устремился вверх, открывая бескрайнюю ужасающую пропасть. Все пространство с огромной скоростью стало преображаться, словно чья-то невидимая рука вылепливала его из бесформенной глиняной массы. За одно мгновенье вырастали и снова низвергались в прах гигантские аморфные клубы, вихри, облака. Невозможно было поверить в то, что так могла трансформироваться твердая скальная порода. Теперь она стала с родни первозданному атомному хаосу. Все пространство пришло в движение, лишь один камень, на котором, прижавшись друг к другу, сидели две испуганные девчонки, оставался висеть в воздухе, даже не подрагивая. И при этом ни единого шороха, стука или хруста. Только жуткая, пронзительная тишь, от которой холодело в затылке.

Это длилось несколько минут, пока все окружающее не приняло свою окончательную, новую форму и, остановившись, застыло. Снова ожили пещерные звуки, послышался звон капели. Но лабиринт теперь предстал в ином виде. Одна стена исчезла совсем, другая подпирала косой потолок, теряющийся в абсолютном мраке. С левой стороны теперь возник гигантский грот, по дну которого тек небольшой подземный ручей. Вверх и вниз шла широкая и безупречно ровная дорога. Посреди нее лежал плоский камень, на котором, все еще сжимаясь от страха, продолжали сидеть Бет и Иверлин.

— Теперь-то мы точно здесь застряли на веки, — обречено произнесла Иверлин и тихо всхлипнула.

— Знаешь что? — спросила Бет и замолчала, раздумывая над возникшим вдруг предположением.

— Ну, что? — нетерпеливо проговорила ее подруга, минуты полторы прождав продолжения фразы.

— Я думаю, если бы он хотел нас убить, то мы бы уже сейчас были заживо замурованы в стену. А он словно нам показать что-то хотел.

— А может он просто хочет потешиться для начала?

— Кто его знает. Но сдается мне, что дорога вот эта гладкая возникла неспроста. Он с нами играет. И для того, что выбраться отсюда, нужно принять его правила игры.

— Ты хочешь пойти по этой дороге?

— Да. Смотри, она спускается к ручью. Мы пойдем по берегу. Насколько мне известно, вода всегда отыщет себе путь. Как знать, может быть, мы выберемся на волю.

— Я не верю, что он сам покажет нам дорогу. Этого не может быть.

— Это потому что ты уже давно в плену, а я привыкла к свободе и хочу за нее бороться.

— А может потому что, тебя многие ждут там, на воле, а меня никто?

— Если мы выберемся, и у тебя начнется новая жизнь. Это я тебе обещаю.

Взявшись за руки, девушки стали осторожно спускаться вниз, к воде. Пологая тропа была удивительно ровной, будто созданной искусственно. Впрочем, быть может, так оно и было, ведь все происходившее несколько минут назад трудно было бы назвать геологической аномалией. Скорее это походило на колдовство или магию, а может, было чем-то таким, чему человеческое сознание пока неспособно было дать определение. Во всяком случае, удивляться уже не приходилось, а лишь принимать все таким, как есть и по возможности держаться от этого в стороне. Но теперь это было невозможно. Бет увязла в неизведанном и продолжала погружаться в него, именно там ища возможности все выяснить до конца.

Путь к воде занял около часа. Приходилось двигаться очень осторожно, ведь в любой момент земля вновь могла уплыть из-под ног. К тому же каменная плита под ногами теперь совсем не казалась прочной. Девушки старались не разговаривать по дороге, боясь спровоцировать лабиринт на новые действия. Стало казаться, что он действительно утихомирился, и уже трудно было поверить в то, что все вокруг недавно было подвижным и неопределенным.

Однако путешествие закончилось весьма неожиданно. Когда до конца спуска оставалось метров пятнадцать — двадцать, путников ждал еще один сюрприз: тропинка вдруг резко изогнулась и ушла острым углом вниз. Девчонки, взвизгнув, свалились с ног, заскользили с уклона и через несколько секунд влетели в ледяной ручей. Тут же все погрузилось во мрак, потому что фонари, окунувшись в воду, погасли.

— Могу поспорить, он сейчас смеется над нами, если, конечно, есть чем, — сказала Беатриче, вылезая из воды на сушу.

Закладка:

— Могу поспорить, он сейчас смеется над нами, если, конечно, есть чем, — сказала Беатриче, вылезая из воды на сушу.

— Я чувствую себя игрушкой, — заметила на это Иверлин.

— Все бы это было весело, если мы могли бы быть уверены, что нам не уготован печальный конец.

Ручей оказался мелким, воды было всего по колено. Благополучно выбравшись на берег, девушки отжали волосы и одежду, слегка отдышались и принялись в темноте искать фонари. Один из них был безвозвратно утоплен, но другой, кажется, валялся где-то на берегу.

— Если фитиль цел, я смогу зажечь его, — говорила Бет, вслепую шаря руками по мокрым камням. — Вот он! Я нашла!

— Фонарь?!

— Да! Хотя, постой-ка. Ой! Это не то!

Беатриче испугалась, ощутив в своих руках какой-то посторонний предмет, по форме слегка напоминающий ее светильник. Однако это было что-то другое. Она принялась осторожно его ощупывать.

— Тут нечто металлическое… Заклепки… Кожа… Круглое, как фонарь, только по меньше размером.

— Что это может быть? — озадачилась Иверлин, продолжая шарить по земле. — Да вот же он.

На сей раз это был действительно предмет их поиска. Беатриче щелчком пальцев зажгла фитиль. Он был сырой и плохо горел, давая слабый, бледный свет. Но что-то все же можно было рассмотреть, и девушки стали разглядывать находку. Это была стальная манжета от воинского одеяния. Осмотревшись вокруг, они обнаружили еще одну такую же, какие-то кожаные ремни, металлические пластины и обрывки грубой ткани, похожей на льняную.

— Что-то мне жутко, — сказала Иверлин шепотом. — Похоже, здесь кто-то кого-то растерзал.

— Крови вроде бы не видно.

— Что тут увидишь, в этой темноте… А это что? Смотри!

— Ого! Вот это действительно стоящая вещь! — воскликнула Бет, увидев в руках своей спутницы находку.

Это была кривая сабля в причудливо украшенных ножнах.

— Давай уйдем куда-нибудь отсюда. Вдруг мы сейчас отыщем человеческие останки, — с тревогой произнесла Иверлин.

— Не исключено, — подтвердила Бет. — Идем вниз по течению.

Они пошли берегом ручья, освещая себе путь единственным тусклым фонарем. Беатриче пристегнула чужое оружие и надела чужие манжеты, которые были ей велики. Из них двоих только она, пожалуй, могла с натяжкой назваться воином.

ГЛАВА 10

Гавр задержался в Дремучем Лесу лишь на час. Встретившая его Троя сообщила ему уже давно известную новость:

— Мою хозяйку похитили.

— Я знаю, — огрызнулся наместник.

— Откуда? — удивился пес-дух. — Это же было для всех секретом.

— Секретом Полишинеля. Об этом знают даже в Египте, — с издевкой сказал Гавр, нарочно желая запутать Трою. — Не пойму только, как им это удалось.

— Кому удалось? — осторожно спросила собака.

— Кому? Нукерам Хамсина!

— Так ее что, по-настоящему похитили?

— Что?! Что значит по-настоящему?!

Тут Трое пришлось все рассказать, потому что она поняла, что дело приняло, действительно, нешуточный оборот. Услышав, как все было на самом деле, Гавр пришел в ярость и вскричал:

— В таком случае, пусть сама выбирается, как хочет. Честное слово, я не ожидал такой глупости от нее! И как она догадалась отправиться именно на восток?

— Там пещера Отшельника, ее деда.

— Дурная кровь. Верно я полагал, что она еще себя покажет.

— Ты не пойдешь за ней?

— Теперь у меня есть дело поважнее. И я не собираюсь откладывать его ради того, чтоб разыскивать эту глупую девчонку. Черт знает, куда ее мог запрятать Хамсин!

На ходу срывая свой лучший меч, Гавр пронесся мимо озадаченного сатурниона и выскочил во двор, лязгая своими доспехами. Лишь потом раздался его раздраженный приказ:

— Флакк! Поторопись! Мы выезжаем сейчас же!

Через две минуты двое всадников уже рванулись в противоположную от заходящего солнца сторону. А по их следам, прячась в овраги и кусты, стремглав бросилась Троя. Она решила во что бы то ни стало разыскать свою легкомысленную хозяйку…

Окрестности восточной границы ожили. Сначала подошел небольшой отряд Евстантигмы, через день прибыли китежградцы. Они встали единым лагерем на реке, на противоположном берегу которой была уже территория Медных гор. Они ждали Гавра или вестей от него и никак не скрывали своего присутствия.

Этого, конечно, не могли не заметить шпионы Хамсина, но их донесения оставались без ответа. Хозяина не было на месте. Среди нукеров и рабов забродили слухи о том, что он сгинул в Гиблом болоте, другие говорили, что его со всем отрядом сгубили бенши, третьи прочили ему вечное заточение в лабиринте.

Нетерпеливый наместник Дремучего Мира прибыл к Главной пещере Медных гор уже на следующий день. Он не жалел ни своих сил, ни сил своего коня. О сатурнионе он и вовсе не особенно беспокоился, и поэтому привычный к более спокойной жизни Флакк был изрядно измотан подобной скоростью передвижения.

— Знаешь что, — сказал он Гавру, когда они спешивались неподалеку от входа в Главную пещеру, — если нам предстоит сейчас сражаться с его нукерами, то неплохо бы перед этим немного отдышаться.

— Отдышись, — спокойно согласился наместник, неторопливо оглядываясь. — Две минуты хватит?

— Хватит, — ответил сатурнион и вздохнул. — Тебе, конечно, видней, но не слишком ли уж открыто мы появились здесь?

— Если бы мы приехали скрытно, то Хамсин все равно услышал бы об этом. Так что, явившись так, у всех на виду, мы вызовем гораздо меньше подозрений. И о том, что на границе стоит армия, он наверняка тоже давно знает. Меня же беспокоит другое.

— Что же?

— Я рассчитывал на то, что нас встретит хоть кто-нибудь, с оружием или без него. Но я никого здесь не вижу.

— Все будто вымерло.

— Очевидно, нам готовят особенно теплый прием. Будь готов к внезапной атаке, Флакк.

Двое пошли к входу в Главную пещеру. На встречу им вышел один лишь глупый дэв. Увидев чужаков, он оскалился и стал ждать, дадут ли ему подарок или нет. Пришельцы остановились, и один из них спросил что-то у него. Дэв ничего не понял, но начал догадываться, что сладкого не будет.

— Ты что решил поговорить с ним? — усмехнулся Гавр. — Он же туп, как пробка. С ним лишь один разговор: пряник или кнут.

Чудище, между тем заподозрило самое страшное, а именно, что эти двое кормить его не собираются. Он обиженно зарычал и запрыгал на месте, пытаясь добраться до них. Огромная кованая цепь громко залязгала о камни, а земля под ногами затряслась от прыжков грузного туловища с головой без малейшего намека на мозги.

— Нам нужно туда? — спросил Флакк, указывая на верхний балкон, от которого шла лестница вниз.

Закладка:

— Да.

— Ну и как же мы туда попадем? У тебя есть кнут или пряник?

Гавр хотел сначала просто-напросто слегка поджарить дэва, но вдруг передумал.

— Пожалуй, не стоит привлекать к себе внимание, пока все тихо, — объяснил он Флакку. — Поищем, пожалуй, что-нибудь из еды.

Неподалеку от пещеры располагался небольшой аул. Туда они и направились. Селение тоже было пустым, ни одна живая душа не вышла на улицу, когда наместник и сатурнион проезжали мимо домов.

В ауле нашлась лавка. Она почти ничем не отличалась от остальных лачуг, только над ней висела клинописная табличка, значившая, что здесь можно приобрести зерно.

— Надеюсь, сахар здесь найдется, — сказал Гавр, входя в низкую мазанку, которая рядом с высокими и статными фигурами воинов выглядела еще более захудалой.

В лавке среди мешков, глиняных бачков и безмерного количества мышей дремал один единственный дряхлый старикашка лет двухсот или больше. Заметив его, Гавр громко позвал:

— Эй, ты!

Старик открыл крохотные глазки, сел и с тревогой уставился на незнакомцев. Таких покупателей ему, похоже, еще не приходилось видеть за свою долгую жизнь. Он, ничего не понимая и не издавая ни звука, продолжал просто смотреть.

— Ты что глухой? — спросил Флакк.

Старик опомнился и отрицательно покачал головой.

— Сахар продаешь? — был следующий вопрос.

Дед кивнул, но снова не произнес ни слова, решив, наверное, что эти двое не могут быть просто покупателями, а пришли покарать его за что-то. В его маленьких глазах отразилось тревожное ожидание.

— Эдак мы долго тут простоим, — сказал Гавр своему спутнику и огляделся. На лавке около круглого окна, затянутого бычьим пузырем, лежали несколько голов, похожих на сахарные. Наместник без церемоний подошел и взял две штуки, затем кивнул сатурниону, чтоб тот последовал за ним и, не оборачиваясь, вышел из первобытной лачуги.

— Может, нужно было расспросить его, куда это все подевались? — сказал Флакк, догнав наместника.

— Ты что шутишь? Не заметил, как он разговорчив? Они тут все такие, Хамсин позаботился.

Теперь дэв остался доволен и, с хрустом сожрав один кусок за другим, спокойно пропустил незнакомцев на лестницу. Держа руки на оружии, наместник и сатурнион, осматриваясь, стали подниматься наверх. Вокруг было тихо и ни души, и это очень настораживало.

— Там у ворот должна стоять стража, — шепотом сказал Гавр. — Если ее нет, то нам точно готовят западню.

Стражи не было. Но на встречу им все же вышел один из рабов. Он вопросительно посмотрел на незнакомцев, почтительно склонив голову. Гавр догадался, что он немой.

— Проводи нас к хозяину, — приказал он рабу.

Тот вскинул брови и жестами попытался объяснить, что хозяина нет на месте.

— Его нет? А где он?

Слуга выразительно пожал плечами и, сделав большие, будто от испуга, глаза, показал рукой на юг.

— Что у них на юге? — спросил Флакк.

— Там Глухие пещеры, но вряд ли… Скорее всего нас просто дурачат.

Он оттолкнул раба и двинулся в глубь пещеры. Они пошли по бесконечным узким коридорам, изредка встречая на своем пути лишь слуг или служанок, в недоумении посматривавших на чужаков.

— Тебе не кажется странным, что не видно не одного военного? — задал вопрос сатурнион.

— Кажется, — коротко ответствовал Гавр.

— Ты знаешь, куда идти?

— Нет.

— Так куда же мы идем?

— Наугад. Я полагаюсь на свою интуицию.

— Интересная стратегия.

— Есть иные предложения?

— Может быть, Хамсин, действительно, уехал?

Ответа не последовало, потому что они оказались перед роскошной позолоченной дверью. Гавр остановился перед ней и, подняв вверх указательный палец, прислушался. Хотя там стояла тишина, он понял, что за ней кто-то есть.

— Это покои Хамсина? — едва слышно спросил Флакк.

Гавр покачал головой и так же тихо ответил:

— Я слышал, что он живет в темной и сырой пещере. Это, видимо, палаты какого-нибудь вельможи. И он сейчас нам все расскажет.

Дверь распахнулась от несильного толчка. Наместник и сатурнион сразу вошли и увидели сидящего к ним спиной человека в богатом парчовом одеянии и чалме. Сидящий неторопливо повернул к ним вращающееся кресло. Это был покалеченный Бейшехир.

— Приветствую, — сказал он с мирной улыбкой, ни чуть не удивляясь появлению здесь Гавра. — Я знал, что ты придешь рано или поздно.

— Напрасно было бы надеяться на обратное, — согласился Гавр. — А где же твой хозяин?

— Так ты его ищешь? А я думал свою женщину.

— Сейчас меня пока он интересует.

— Ничем не могу помочь тебе, — лениво протянул мавр. — Мой хозяин отсутствует.

— Ты врешь!

— Проверь.

Издалека Бейше выглядел уверенным и ни чуть не обеспокоенным. Гавр подошел к нему поближе и глянул в глаза. К своему удивлению, он заметил в них едва уловимую боль. Но раздумывать над этим было не в его обычае, чужие сантименты его не трогали. У него возникла догадка, которую он хотел проверить:

— Хамсин отбыл со всем войском?

— Ты заметил, что в столице не осталось ни одного нукера? Я объясню тебе почему. Столица там, где находится наместник. А он сейчас где-то в районе Глухих пещер. Но вот уже пять дней от него нет никаких вестей. Я посылал за ним отряд за отрядом, пока туда не ушло все наше войско. Теперь пропало и оно. Предположительно, все сгинули в лабиринте. Бери нас просто голыми руками.

— Не может быть, — не поверил Гавр. — Это было бы слишком просто.

— А почему все должно быть сложно?

— Я думал его ближайшие планы — захват Дремучего Мира.

— Так и есть. Но, похоже, они отложены на неопределенное время. За каким-то чертом ему понадобилось в Глухие пещеры.

— Что-то ты не слишком лестно отзываешься о своем хозяине.

Бейшехир посмотрел в потолок, помолчал и лишь потом ответил:

— Мой хозяин усомнился во мне. Но я его никогда не предам. А кстати, зачем здесь сатурнион?

— Затем, что Хамсину пришел конец. У Флакка особые полномочия.

— Да? — не выдавая своего недоумения, переспросил мавр. — Так ты все же рассказал ему? Впрочем, все равно. Твою женщину теперь никто не сможет достать обратно. Она навеки останется в лабиринте.

— Об этом потом. Сначала вот что: Хозяин приказал доставить ему твой огонь.

— Какой еще огонь?

— Тот самый, которым ты едва не убил меня.

— Ты бредишь, Гавр. Никакого огня не было и нет. Это все слухи.

— Я видел его собственными глазами. Не смей отрицать это.

— Что ты видел? Как кислота сожгла смертного? Откуда ты знаешь, что она способна убить титана?

Закладка:

— Мы не хотим умереть, как те другие, — опасливо произнес другой воин.

От этой дерзости Хамсин начал свирепеть. Сначала ему в голову пришла мысль добить оставшихся нукеров и отправиться на поиски одному. Так ему никто бы не мешал. И он уже собирался осуществить свою задумку, но тут Скра решил вмешаться:

— Господин, если ты непременно хочешь найти общину, то нам необходимо вернуться и пополнить ряды твоего сопровождения, иначе кучка жалких испуганных нукеров не произведут никакого впечатления на обитателей лабиринта.

— Зато я произведу! — все еще злясь, прикрикнул наместник. — Я покажу им, кто здесь хозяин! Никакому глупому лабиринту меня не запугать! И пусть попробует справится со мной, а не с этими пугливыми девками, которые служили в моей личной гвардии и считались лучшими воинами Хамсина!

Последнюю фразу он прокричал так громко, что его имя несколько раз повторилось в темном пространстве пещер, внушая простым воинам мистический ужас. Они уже притихли и смирились со своей участью, но тут хозяин внезапно смягчился:

— Однако, Скра, ты прав, в том, что эти трусливые собаки только помешают мне достигнуть цели. Они так и будут дрожать всю дорогу от страха и мешаться у меня под ногами. Я сейчас же отправлю их домой.

Послышался благодарный вздох нукеров, которые привыкли не обижаться на нелестные отзывы своего господина. Да и к чему им гордость, они лишь подчинялись приказам. Воины снова стали обожать своего господина и повелителя, который так редко проявлял великодушие.

Наместник переместился таким образом, чтоб занять удобную позицию для открытия пространственной двери. Фоном для нее должна была послужить серая стена, за которой только что исчез Сагиф. Хамсин сконцентрировался на ней. Камень задрожал, с него посыпалась крошка и пыль, но в структуре его не произошло никаких изменений. Наместник удивился и послал более сильный импульс. На этот раз что-то стало происходить. Стена затряслась сильней, но вместо того, чтоб стать прозрачной, вдруг отделила от себя плоскую плиту. Эта плита начала быстро вращаться вокруг своей оси, издавая громкий треск, по мере увеличения скорости превращавшийся в резкий свист. Хамсин не успел еще даже и удивиться, как рядом отделились и завращались еще несколько таких же плит. Одна из них тут же снесла в пропасть троих нукеров, а следующая опрокинула туда же и самого Хамсина.

Наместник камнем рухнул в бездну. Его полет длился так долго, что он успел сообразить, что его сила не действует в Глухих пещерах и что он никогда уже не выберется из лабиринта. Сверху на него что-то рухнуло и прицепилось. Это был Скра, который ни за что не хотел бросать своего хозяина. Вытянуть он его, конечно бы, не смог, слишком мало мышечной силы было в птичьем теле этого духа-служителя, но он был обязан везде сопровождать своего господина. Даже на пути в пропасть. Полет длился несколько минут, что было довольно долго для свободного падения. Перед самой землей Скра резко расправил крылья и несколько смягчил жесткий удар о камни. Но Хамсин все равно переломал несколько костей, сильно ударился головой и потерял сознание.

Для простого смертного такое падение в любом случае закончилось бы смертью, но не для титана. Его кости и мышцы заживали и восстанавливались в течение нескольких часов. Все это время, Хамсин несколько раз приходил в себя и снова терял сознание. Верный Скра приносил в клюве воду из протекавшего рядом подземного ручья и выливал ее в щель бронзового шлема, где должен был находиться рот его хозяина. Спустя пять часов наместник окончательно пришел в себя и смог все вспомнить.

— Скра, — позвал он негромко.

Ворон встрепенулся, подав знак, что он рядом.

— Пространственная дверь здесь не работает. Он и действительно сильнее меня.

— Ничто не может быть сильнее тебя, господин, — отозвался ворон, хотя и сам не верил в это.

— Не надо льстить мне. Мы никогда не выйдем отсюда. Теперь я это понял.

— Нет. Как только ты сможешь встать на ноги, мы вернемся обратно и найдем выход.

— Выход? Нет. Теперь уж мы будем искать только Бахрама. Я отступать не привык!

С этими словами Хамсин резко поднялся и вскинул голову, но, почувствовав боль в незажившей еще сломанной шее, застонал и снова лег. Собрав в руку мелкую гальку, он, несмотря на боль, со злобой швырнул ее в ближайшую стену.

— Ты меня еще не знаешь, проклятый лабиринт!

Впервые наместник почувствовал себя беспомощным, но лишь на миг. Через минуту он уже обрел былую уверенность. Бессмертие давало ему право рассчитывать на то, что когда-нибудь он сумеет найти общину, а потом благополучно выйти из Глухих пещер. Время для него не имело никакого значения. Главное — цель. Почему-то он даже не вспомнил, что дома его ждали великие дела.

Теперь его главной задачей стало завоевание и подчинение непокорного и независимого лабиринта. В глубине души он предчувствовал, что выполнение этой задачи может превратиться в банальную борьбу за его собственное выживание, но с отвращением гнал от себя эту мысль.

Прошел еще час, прежде чем наместник смог приподняться и сесть. Потом три четверти часа ему понадобилось, чтобы благополучно встать на ноги. Это было непросто. Его наполовину человеческое тело ощущало боль и холод, но твердость духа, доставшаяся ему от отца, не позволяла обращать на это внимание. Он все время концентрировался на своих ранах, стараясь излечить себя сам, хотя ему давно уже не приходилось делать этого, потому что обычно под руками был услужливый лекарь. Несколько сломанных ребер затрудняли дыханье. Открытый перелом предплечья, на которое он так неудачно приземлился, еще не затянулся. Голова гудела и не позволяла, как следует сосредоточиться.

Спустя сутки он обрел свою прежнюю форму и смог продолжить путь. Все пережитое только укрепило его в намерении следовать своей одержимой цели. Но вопреки здравому смыслу Хамсин принял решение идти против течения ручья. Что-то подсказывало ему, что теперь им нужно именно туда. Теперь титан и его ворон стали осторожнее. Потеряв всех своих солдат, они остались одни, и ни кто из них не знал, что еще придумает их соперник. А Хамсин стал всерьез воспринимать лабиринт, как самого серьезного своего соперника. Он стал прислушиваться и даже принюхиваться. Все его органы чувств стали до предела обостренными. Он не жалел, что не может видеть, потому что в подобной обстановке зрение могло только помешать. Зато в кромешной тьме, которую наместник наблюдал тысячелетиями, как нельзя лучше работала интуиция. Таким образом, Хамсин почуял у воды то, что не мог своим слабым птичьим обонянием почувствовать Скра: чье-то недавнее присутствие.

Закладка:

Ущелье встретило их настороженной тишиной. Здесь не водились ни звери, ни птицы. Молчал даже ветер. Становилось темней, и Гавр зажег факел. Он поехал вперед, освещая путь и рассматривая следы, оставленные отрядом восточного наместника.

— Наверное, Хамсин еще самонадеяннее тебя, раз не боится, рискуя собственной персоной, путешествовать по этим местам, — иронично заметил Флакк.

— Ущелье с окрестностями входят в состав Медных гор. Ему претит мысль о том, что что-то может быть не подвластно ему на его же собственной земле, — пояснил Гавр и многозначительно добавил:-Советую тебе ехать молча и не отставать.

— Уж не считаешь ли ты, что я могу заблудиться? — обиделся сатурнион.

— Считаю! — отрезал наместник, не желая продолжать разговор.

В тишине ущелья их голоса разносились далеко по округе, а чтоб благополучно миновать эти места, нужно было поменьше привлекать внимание. Надежды на то, что их не заметят, конечно, было мало, но уж лучше увидеть здешних обитателей раньше, чем они тебя. Впрочем, вороги, как известно, ничем не выдают своего присутствия и намерений, до тех пор пока не покажут себя в полном свете.

Пока Гавр видел свежие следы, продвигаться было легче. Но вот совсем стемнело, и ничего уже нельзя было различить под ногами даже при свете факелов. Тогда он соскочил с коня и, наклонившись, стал всматриваться, ведя Оберона под уздцы. Передвижение сильно замедлилось, но вскоре и совсем прекратилось.

— Что случилось? — тихо спросил Флакк, слезая с коня, и подошел к Гавру.

— Следы пропали, — почти беззвучно молвил тот.

— Совсем? Куда же они делись?

— Не знаю. Сам посмотри.

Сатурнион нагнулся, посветив на дорогу, и увидел, что множество отпечатков копыт и ног просто исчезли, прервавшись на прямой линии.

— Они что просто растворились в воздухе? Сразу весь отряд? — не без неуместной в данный момент иронии спросил он.

— Тсс…

Гавр жестами попытался объяснить, что возможно Хамсин все-таки воспользовался пространственной дверью, только в этом случае так внезапно могли прерваться следы. Но вскоре он отверг эту версию, потому что через пару метров они вновь появились. Теперь они шли вперемешку с какими-то странными отпечатками похожими на босые детские. Подумать, что вороги, которых никто никогда не видел, похожи на маленьких детей было невозможно. Это могло объясняться только какой-то хитростью Хамсина.

— Или за ними все же кто-то следил, — прошептал Гавр, продолжая размышлять.

— Вороги?

— Не знаю. Я не имею понятия о том, как они выглядят. Хотя кому еще здесь кроме них быть?

Флакк поднял глаза на небо, обрамленное неровными черными утесами. На нем уже горели холодные точки звезд. И тут ему показалось, что на одном из острых скальных выступов кто-то сидит. И этот кто-то будто бы смотрит прямо на них, стоящих на дне глубокого ущелья. Не спуская глаз со скалы, Флакк тронул Гавра за плечо, желая показать ему это. Но когда тот поглядел туда же, куда и сатурнион, таинственный наблюдатель вдруг оказался просто причудливым каменным изваянием. Флакк даже несколько раз моргнул, не веря, что мог так обознаться.

— Что? — не понял наместник.

— Я только что видел кого-то, но, похоже, мне просто померещилось, — растерянно промолвил Флакк.

— Советую тебе поменьше смотреть по сторонам и тем более не всматриваться в детали, чтоб не увидеть что-то такое, что нежелательно видеть.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Вороги мастера на разные шутки с сознанием.

— Мне это не страшно.

— И все же будь осторожней. И это последнее, что я посоветовал тебе в этом ущелье. Едем, молча. И как можно быстрей.

Оба они пошли дальше пешком, ведя коней под уздцы. Теперь они вместе рассматривали следы, хотя в такой темноте их мог различить только Гавр. Но через несколько шагов следы вновь прервались. Флакк глянул на Гавра, словно хотел спросить, что же делать дальше. Но тот и сам не знал. Он просто шел, что-то высматривая под ногами и надеясь, что следы появятся вновь. Наконец, поиски увенчались успехом: на возникшей желтой тропинке наместник заметил четкие отпечатки сапог и подков. Гавра не смутил тот факт, что отряд Хамсина вел себя, по меньшей мере, странно, то появляясь, то снова исчезая. Он решил, что восточный наместник просто маневрировал, пытаясь обхитрить ворогов.

Гавр и Флакк начали кружить, следуя по пути пропавшего отряда. Дно ущелья было усыпано громадными каменными глыбами, некогда, наверное, рухнувшими вниз с обвалом. Имелись там и небольшие заросли какого-то колючего кустарника, в котором едва не заблудились сатурнион и наместник. Каким-то непонятным образом следы оказались и там. В другом месте отпечатки были будто бы размытыми, словно именно над ними прошел дождь. Гавр, почти крадучись шагал, не отрывая глаз от земли, а за ним, уже ничего не различая, в темноте брел уставший Флакк.

Так они петляли довольно долго, несколько раз появляясь в одном и том же месте, пока, наконец, наместник не догадался, что их водят по ущелью сами вороги. Он понял это, когда стал забывать о том, что уже был на том или ином месте и при этом не мог вспомнить, имелись ли там в прошлый раз какие-нибудь следы. Он остановился, на миг призадумавшись, и обернулся на Флакка.

— Нас водят за нос, — была первая фраза, произнесенная им за долгое время молчания.

— Я об этом еще раньше начал догадываться, — отозвался сатурнион.

— Почему сразу не сказал?

— Я был уверен, что ты знаешь, что делаешь.

— А сам я теперь в этом не уверен. Нам надо поскорей выбираться отсюда. Я чувствую, что они уже начинают проникать в мой мозг.

— Почему я ничего подобного не чувствую?

— Потому что в тебе нет ничего человеческого, а я наполовину человек. Вороги могут попытаться лишить меня рассудка, и я не уверен, что смогу им воспрепятствовать.

— Что же делать?

— Что бы сделал ты?

— Не спрашивай. У меня совсем другие полномочия, — ответил сатурнион, слегка раздражаясь.

Наместник принял решение сам: пока не поздно воспользоваться пространственной дверью и переместиться прямо к подножью Глухих пещер. Флакк так и не понял, почему они не могли сделать это раньше.

Гавр уже очень давно не бывал в тех краях и не очень отчетливо помнил, как выглядел пейзаж близ лабиринта. Он напряг всю свою память, но перед глазами настойчиво вставали только картины какого-то болота, сплошь заросшего осокой и мхом. Гавр снова и снова пытался вспомнить гористую местность возле озера и опять возвращался к видению топей и трясин.

— Похоже, ничего не выйдет, — сказал он, наконец. — Я не помню ту местность. Нам снова придется ехать верхом.

Закладка:

— Похоже, ничего не выйдет, — сказал он, наконец. — Я не помню ту местность. Нам снова придется ехать верхом.

— Хорошо, — согласился Флакк. — Скажи куда.

Вопрос был уместным. Этого Гавр не знал. Тогда он снова прислушался к своей интуиции и направил своего коня туда, откуда неприятно веяло сыростью, решив, что этот запах может идти с озера. Он мог, конечно, идти и из Гиблого болота, но наместник привык верить своим предчувствиям. Раньше они его никогда не обманывали. Но он забыл, что находится на территории, на которой очевидные истины могут показаться обманом и наоборот.

Вороги следовали здесь своим законам, не понятным ни людям, ни ангелам. Почему они беспрепятственно пропустили отряд Хамсина через свою территорию, но решили навредить Гавру и Флакку, тоже было необъяснимо. Через несколько часов пути наугад наместник понял, что они взялись за них всерьез. Совершенно неясно было, куда они ехали и доедут ли вообще. Ко всему прочему, он стал ощущать какие-то странные дурманящие запахи, из-за которых невозможно было сосредоточиться на дороге и поиске хоть каких-то примет для определения направления.

— Флакк, ты слышишь этот запах? — спросил слегка опьяневший наместник.

— Здесь очень много запахов, какой именно? — вполне трезвым голосом переспросил тот.

— Хмеля или дурман травы, я не пойму, — ответил спустя минуту Гавр, уже едва удерживаясь в седле.

Они давно миновали горное ущелье и въехали в какие-то заросли. Растительность кругом, действительно, стала свежей и благоухала на все лады. Откуда-то взялись совсем не характерные для такой местности большие и яркие цветы, источающие пронзительный аромат. Пространство наполнилось странными звуками, которые лишь отдаленно напоминали пенье птиц и больше походили на невнятное бормотанье или журчание. Эти звуки и запахи будто гипнотизировали Гавра, он не мог собраться с мыслями.

— Мы уже давно должны были добраться до Зыбучего озера, — из последних сил пытаясь не терять чувства реальности, проговорил Гавр.

— Ты какой-то странный, — ответил на это сатурнион, приглядевшись к своему спутнику.

— Я пытаюсь противостоять им.

— Кому им?

— Я чувствую, мы попали на территорию бенши. А к ним лучше не попадаться.

— Не знал, что наместник, обладающий силой, может испугаться каких-то зверушек.

— Для того чтоб применить силу, я должен хотя бы видеть врагов. Но ты их видишь? Ты хоть кого-нибудь здесь видишь?

— Нет. А ты?

— И я не вижу. Зато чувствую, что они уже сидят у меня в голове.

Флакк огляделся по сторонам. Рассвет был уже близко, ночь подходила к концу. Вокруг не было ни души, если, конечно, кто-то не прятался в кустах и высокой траве. Все было вроде бы спокойно, беспокойство внушал лишь Гавр. Внимательней присмотревшись к нему, Флакк всерьез обеспокоился его состоянием.

— Что с тобой? — спросил он.

— Я думаю, нам следует начать все сначала, — отозвался тот, качнув головой, чтоб снова сосредоточиться.

— Ты хочешь сказать, что мы должны снова вернуться в начало пути?

— Точно так. Иначе они совсем завладеют моим мозгом.

Наместник встряхнулся и постарался сконцентрироваться. Перед глазами проплывала пелена. Усилием воли он пытался выдернуть из-под нее хоть какой-то пейзаж. И вот, наконец, ему удалось. Впереди мутно заколыхался воздух, и перед ними возникли теряющиеся в осоке топи.

— Ты уверен, что нам туда? — удивленно спросил Флакк.

— Совершенно, — словно зачарованный ответил Гавр и направил своего коня к двери.

Сатурниону ничего не оставалось, как последовать за ним.

Наместник, казалось, совершенно перестал отдавать отчет в своих поступках. Теперь он снова хорошо держался в седле, но совершенно не понимал, что с ним происходит. Он уже не помнил, как оказался в болоте, зачем он сюда приехал и что делать дальше. Он просто бесцельно направлял своего коня в неизвестность, постоянно рискуя провалиться в трясину. Откуда-то в его одурманенную голову явилась мысль о том, что бенши необходимо сопротивляться. Гавр напряг память. Всплыли какие-то детали: следы, камни, болото. Он оглянулся на сатурниона и припомнил, что кого-то зачем-то ищет здесь, но кого и зачем не мог вспомнить. Потом и эта малость уплыла из его сознания. Туда пришли совершенно иные мысли, четко указывающие на вполне конкретное направление. В тумане своих собственных воспоминаний вложенная извне задача показалось ему наиглавнейшей.

— Гавр, ты знаешь, куда ехать? — наблюдая за странным поведением своего спутника, спросил Флакк.

— Да, теперь я точно знаю, — уверенно ответил Гавр и обернулся на сатурниона.

Флакк увидел прежний самоуверенный взор наместника и несколько успокоился, решив, что тот отрезвел. Сам же он тоже начинал чувствовать легкое головокружение и сонливость. На земле сатурнионы начинали ощущать то же, что и простые смертные: голод, страх и даже усталость. Этим он и объяснял свое теперешнее состояние.

— Ты считаешь, что Хамсин тоже пошел по этому пути? — снова задал он вопрос, чтоб развеять последние сомнения.

— Я считаю, что нам нужно ехать именно туда, — уклончиво ответил Гавр, указывая направление.

В голову Флакка вновь закрались сомнения. Наместник был не похож на себя. Он, словно живой мертвец — зомби — одержимо двигался прямо в трясину. Но, отогнав от себя это глупое, как ему показалось, предположение, сатурнион решил на всякий случай кое-что напомнить Гавру.

— Не забудь, что наша главная задача… — начал было он и внезапно запнулся. Он пришел в ужас, потому что не смог вдруг вспомнить то, что твердо знал еще несколько мгновений назад. Теперь он понял, что имел в виду наместник, говоря, что бенши проникают в мозг. Но ведь он не человек! Они не посмеют! А кто же он? И что делает тут? Флакка вдруг охватила паника и необъяснимый страх.

— Гавр! — крикнул он, хотя наместник был рядом. — Куда мы едем?!

— Туда, — спокойно ответил тот и снова махнул рукой в сторону непроходимых зарослей.

Там были топи, это было видно даже издалека. Остатки уплывающей памяти подсказали, что это не к добру. Флакк понял, что они вот-вот увязнут в трясине.

— Нельзя туда! Нас затянет болото! — снова закричал сатурнион и пришпорив своего коня и подлетев вперед Гавра, схватил под уздцы Оберона.

Бешеный конь наместника вытаращил глаза и затряс мордой, пытаясь освободиться от чужака. Но бедному животному не просто было вырваться из цепких рук сатурниона, который был, конечно, сильнее его. Тогда Оберон взмыл на дыбы, и его хозяин рухнул на землю. Этого бы никогда не случилось, не будь Гавр не в себе. Но падение видимо пошло ему на пользу. Он молча поднялся на ноги, тряхнул головой и непонимающе спросил:

Закладка:

— Где мы?

Сатурнион ужасно злился, что было на него совсем не похоже. И куда делась его скрупулезная обязательность и спокойствие сфинкса? Попав в экстремальную ситуацию, Флакк повел себя, как простой смертный. Он занервничал и испугался, хотя и ни за что бы не признался в этом даже себе.

— Где мы?!! Мы там, куда ты нас завел! Ты что не помнишь?!! — со злобой выкрикнул он, но тут же сразу попытался успокоиться и вновь обрести надлежащее статусу состояние внутреннего баланса.

Наместник растер руками лицо и еще раз энергично встряхнулся. Потом он обвел глазами окрестности и сразу изменился в лице, на котором теперь возникла озабоченность, граничившая со страхом. Только одного на свете мог испугаться титан. Того, о чем он многое слышал, но никто не видел и не понимал. Того, что могло лишить его рассудка. А это было самым страшным для бессмертного.

— Это болото бенши. Гиблое болото, — пояснил Гавр, потрясенно. — Как мы попали сюда?

Сатурнион догадался, наконец, что у наместника совсем отбило память. Теперь он сожалел только о том, что вовремя не заметил этого и дал себя увести черт знает куда.

— Теперь, если ты немного пришел в себя, может быть скажешь, как отсюда выбраться?

— Зачем мы пришли сюда? — все еще не мог опомниться Гавр.

Сейчас Флакк и сам этого не знал. Он мучительно пытался припомнить, что привело их сюда. Но силясь восстановить в памяти фабулу прошедших событий, он вдруг осознал, что не помнит даже, с чего все началось и какова его цель здесь.

— У меня какая-то важная миссия, — сказал он, хмурясь и досадуя, что ничего не помнит.

— Миссия? — переспросил наместник. — В Гиблом болоте?

Гавр казался удивленным и сокрушенным. Флакк терзал память и негодовал. Но…

Через пару минуту оба они благополучно забыли все, что их мучило, и о чем они так усердно пытались вспомнить. Память оставила их совсем. Молча и бесцельно побрели они через хлипкий луг к небольшому перелеску. Остатки интуиции подсказывали им, что нужно было добраться до безопасной суши. Они расположились на небольшой поляне, так как знали, что им следует ждать именно здесь. Кого или чего, они пока не ведали.

Прижавшись спиной к спине, сатурнион и титан, сидели несколько часов. Они не двигались и не о чем не думали. Они были погружены в глубокий гипнотический сон. Их глаза были раскрыты, но зрачки не реагировали на свет. Тела не чувствовали холода и сырости. Они смирно дожидались тех, кто должен был за ними прийти. Рядом безмятежно паслись их кони.

И вот, когда вместо солнца на западе появилась изорванная красная полоса, они стали понемногу приходить в себя. Сквозь пелену в глазах, они увидели, как со всех сторон к ним плывут сотни нежных, воздушных существ с большими головами и огромными пчелиными глазами. Их невесомые тела легко скользили над поверхностью болотных вод, а движения сопровождались невыносимо прекрасной музыкой.

Гавр и Флакк не могли пошевелиться, ощущая сильное воздействие со стороны бенши. Но они точно знали, что эти существа не собирались вредить им, поэтому не делали даже мысленных попыток как-то защититься. Когда их окружили со всех сторон, рассудок окончательно прояснился. Они в один миг вспомнили все, что забыли. Но в то же мгновение пришло и осознание того, что властители Тварного и Потустороннего миров — сатурнион и титан — были в плену у этих созданий.

ГЛАВА 14

После скитаний по холодному лабиринту, пребывание в Желтой пещере могло сравниться лишь с возвращением в рай. Даже по сравнению с жизнью в общине, где были проблемы с водой, пищей и свободой передвижения, здешняя атмосфера казалась просто сказочной. Бет и Иверлин даже забыли ненадолго о своих поисках, настолько поразил их этот удивительный оазис посреди каменной и недружелюбной пустыни.

В огромной, залитой спокойным, ровным светом, пещере, которую и пещерой-то было назвать трудно, а скорее залом или палатами, было тепло, свежо и мирно. После того, как девушки обследовали ее вдоль и поперек, они сделали ряд открытий. Во-первых, они нашли источник света. Это сияли прозрачные, похожие на янтарь, желтые камни, небрежно разбросанные или вплавленные в стены. Каждый из них приглушенно светился изнутри, но поскольку их было много, то в пещере было светло, как днем.

Во-вторых, они поняли, почему в пещере так тепло. Пространство ее обогревалось многочисленными горячими источниками, бившими повсюду и образующие бассейны. Некоторые из них, бурлящие и источающие жгучий пар, годились лишь для того, чтоб что-нибудь в них варить, зато в других, попрохладнее, можно было даже купаться. Этим девушки и занялись с огромным удовольствием, после того, как обследовали все кругом на предмет безопасности.

Их одежда и волосы перепачкались грязью, когда им пришлось прорываться на свободу из своего заточения. И теперь с таким невообразимым блаженством можно было избавиться от нее, погружаясь в теплую воду и хотя бы на несколько минут забывая о том, что они пленницы лабиринта. Это можно было бы назвать даже счастьем, если верить теории о том, что счастье — это всего лишь краткое забвение бесконечных проблем и сложностей жизни.

— Если бы не перспектива питания слизняками и постоянного общения с тобой, я бы осталась здесь навсегда, — мечтательно произнесла Беатриче.

— А как же Гавр? — спросила Иверлин.

— Не напоминай. Я хочу отвлечься и забыть обо всем.

Она снова прикрыла глаза и опустилась в прозрачную воду. Всего лишь несколько минут длилось безмятежное состояние. Одна проблема так и не дала Беатриче расслабиться: во время обследования пещеры, они так и не нашли ничего похожего на выход. Правда, они лишь слегка, особо не вглядываясь, осмотрели стены, но вполне могло оказаться, что, кроме того пути, которым девушки попали сюда, никакого больше не существовало. Она поделилась опасениями с Иверлин.

— Что ж, — ответила та, — если уж нам и суждено навечно застрять в лабиринте, то я предпочла бы остаться здесь, чем где-то еще в темноте и холоде.

— У тебя нет ощущения, что нас, как птиц, посадили в клетку?

— Мы с самого начала в клетке, и посадил нас сюда Хамсин, — ответила Иверлин.

— Хамсин… Что ты о нем знаешь? Ты ведь жила в его дворце?

— Я его почти не помню, как и своего хозяина. Меня все время чем-то опаивали.

— Мне говорили, что он слепой и потому очень жестокий.

— Да. Это точно. Я так и не узнала, чем заслужила изгнание.

— Я тоже. Знать бы теперь, что происходит в Дремучем Мире. Возможно, он напал на нас. Возможно, Гавр ведет с ним войну. А я-то! Я ему только навредила.

Закладка:

— Мне говорили, что он слепой и потому очень жестокий.

— Да. Это точно. Я так и не узнала, чем заслужила изгнание.

— Я тоже. Знать бы теперь, что происходит в Дремучем Мире. Возможно, он напал на нас. Возможно, Гавр ведет с ним войну. А я-то! Я ему только навредила.

После купания и ужина девушки принялись за более тщательное исследование пещеры. Они заглядывали во все темные углы, приподнимали камни, рассматривали даже потолок. За два часа поиска ничего похожего на выход они не обнаружили, даже самого маленького лаза. Похоже было на то, что их действительно загнали в клетку.

— Может быть, здесь есть какой-то тайный, скрытый выход? — предположила Бет. — Что если попытаться найти какой-нибудь рычаг или что-либо подобное?

— Давай искать. Все равно больше заняться нечем, — уныло согласилась Ив.

— Отчего же? Можно стенать и жаловаться на судьбу, чем не занятие?

— Зачем нам вообще искать выход? Что нас там ждет, если мы выйдем? Снова грязь, холод и сырость. Теперь я совсем не уверена, что мы когда-нибудь сможем вернуться в общину.

— Так ты все же решила заняться нытьем, а не поисками? — спросила Беатриче, потом, помолчав немного, сказала:-Хочешь узнать какова наша сверхзадача? Я хочу найти выход из лабиринта. Выход на волю. И у меня это получится, потому что я — единственная среди вас, кто верит в это и хочет этого. И я выведу всех остальных.

Ее глаза в этот момент горели такой одержимой уверенностью, что и Иверлин немного прониклась этим оптимизмом. Оставалось только узнать, каким образом она собирается все это осуществить.

— Нужно разгадать его и перехитрить. Пока не знаю, как, но верю, что смогу. Нет такой задачи, которую нельзя было бы решить, — продолжала объяснение Бет.

— Ладно, — согласилась ее подруга, — тебе виднее. Только прежде чем снова пускаться, неизвестно куда, давай как следует отдохнем.

— Хорошо, — улыбнулась Беатриче и огляделась. — Пить хочется, а вода везде теплая.

— Вон там, у дальней стены, холодная, — махнула рукой Ив. — Я уже пила оттуда.

Бет направилась к тому месту, где располагалось небольшое синее озерцо. Возле него веяло прохладой, а вода была первозданно прозрачной. Она нагнулась и увидела свое отражение. Вид у нее был не из лучших: лицо очень исхудало, появились темные подглазины, волосы висели, как сосульки. "Хорошо, что он меня сейчас не видит", — подумала она о Гавре и сразу загрустила. Невозможно было предположить, что она больше его не увидит. А если и увидит, как он встретит ее после такой безумной выходки, из-за которой у него, возможно, возникли лишние проблемы? А вдруг Хамсин захватил Дремучий Мир? А что если она в этом виновата?

От этих мыслей ей стало страшно, и душа заболела еще сильней. Она провела рукой по водной глади, и ее отражение скрылось за мелкой рябью. И тут ее внимание привлекло что-то не совсем понятное. Она посмотрела на стену. Волны от ее рук, прокатившиеся по озеру, ударялись об нее, но не шли обратно. Стена будто проглатывала их. Тогда Бет догадалась, что вода уходила под скалу.

— И что с того? — спросила Иверлин, когда подруга рассказала ей об открытии.

— Ну, как ты не понимаешь? — удивилась она. — Выход, возможно, там, под водой.

Ив не очень понравилась перспектива лезть в холодную воду за неизвестностью. Но ее спутница уже была полна решимости.

— Я сплаваю на разведку, — с воодушевлением заявила Бет. Ей не терпелось проверить свою догадку.

Вода оказалась очень холодной, не более пяти градусов. Погрузиться в нее можно было либо внезапно, либо обладая незаурядной волей. Беатриче просто спрыгнула, предварительно раздевшись, чтоб потом не пришлось сушить одежду. Дыханье сразу перехватило, и внутри все сжалось от жуткого холода. Иверлин пронаблюдала, как подруга подплыла к стене, поднырнула под нее, набрав в легкие воздуха, и скрылась.

Прошло несколько минут драматического ожидания, но Бет не возвращалась. "Если бы там не было выхода, она, наверное, уже вернулась бы", — думала Ив, но все же тревожилась. Еще минут через пять она уже стала психовать, а через семь запаниковала. Но вот, когда она уже была готова нырять вслед за Беатриче в воду, из-под скалы показалась медленно наплывающее темное пятно.

Беатриче вынырнула, подплыла к берегу и мигом выскочила из воды. Она была вся синяя от холода и дрожала крупной дрожью. Некоторое время она не могла произнести ни слова, а только, громко стуча зубами, натягивала свою одежду. Иверлин пыталась ей помочь и не задавала вопросов, зная, что она и так все расскажет, когда придет в себя.

— Там огромный грот, подземная река и сотни тоннелей, идущих в разные стороны. Даже вверх, представляешь? — через пару минут сказала Беатриче, все еще выбивая зубами дробь.

— Почему ты так долго. Я чуть с ума не сошла!

— Там тьма, хоть глаз выколи. Мне пришлось молнии метать, чтоб хоть что-то рассмотреть.

— Мы возьмем с собой несколько светящихся камней. Я заметила, что они не очень тяжелые.

— Я тоже думала об этом. Только их тащить будет неудобно.

— Можно перевязать их вот этими шнурками и носить как фонари, — предложила Иверлин и вынула из-за пазухи охапку кожаных жгутов.

— Откуда это у тебя? — спросила Бет, удивившись.

— Подобрала, тогда же, когда нашла саблю и манжеты. Подумала, а вдруг понадобятся.

— Ты молодец!

Переплывать на другую сторону стены они решили после того, как выспались, еще раз искупались в горячем источнике и поели жареных слизняков. Перебинтовав два средних светящихся камня крепкими веревками и привязав их к поясам, девушки нырнули в ледяную воду, чтоб снова вернуться к прежним скитаниям по тоннелям коварного лабиринта.

Беатриче была закаленнее: бессмертие придало выносливости ее организму. Но Иверлин едва не захлебнулась, еле-еле успев добраться до края скалы, под которой они проплывали. Молнией вынырнув из воды, она схватилась за каменный выступ и стала жадно, с присвистом, глотать воздух. Бет схватила ее за рукав и потащила к берегу. Там они еще долго сидели рядом, согреваясь и отжимая мокрую одежду.

Желтые камни давали очень мало света, но даже и такой свет был ярким в темном гроте. Озеро, что заходило под скалу, было ни чем иным, как небольшим ответвлением русла довольно широкой подземной реки. Она текла очень медленно, так что с другой стороны Желтой пещеры не возможно было заметить какого-либо движения воды. Свет, идущий от янтарных камней, выхватывал лишь небольшой участок стены грота, тихую, темную воду и несколько зарывающихся в черноту тоннелей.

— Куда мы теперь? — спросила Иверлин, уже привыкшая к тому, что все решала Бет.

Закладка:

— Куда мы теперь? — спросила Иверлин, уже привыкшая к тому, что все решала Бет.

— Куда глаза глядят, — ответила та, потому что на самом деле не знала ответа.

— Тогда может быть снова по течению?

Теперь определить направление реки было гораздо сложнее. Ленивые воды, казалось, вовсе не двигались. К тому же почти ничего не было видно, кроме черной матовой глади.

— Давай пойдем туда, откуда отзовется эхо, — неожиданно предложила Беатриче.

Она подобрала с земли угловатый скальный обломок и запустила его в стену. Звук, который прокатился по гроту, как ей показалось, ушел влево и растаял. Даже не справляясь у Иверлин, права ли она, Бет указала в ту сторону и поднялась на ноги.

— Идем хотя бы туда.

— Думаешь, не стоит заглянуть в один из тоннелей?

— Но как ты определишь, в какой именно, если их тут сотни?

— Тогда идем по берегу, — окончательно согласилась Ив.

Света камней было достаточно лишь для того, чтоб не налететь на какое-нибудь препятствие. Но и это было не плохо. Всего лишь через несколько минут пути и такое освещение сослужило им хорошую службу. Впереди они заметили какой-то предмет, похожий на бревно или корягу. Но подойдя ближе они поняли, что это нечто иное.

— Я же говорила тебе, что рано или поздно мы наткнемся на человеческие останки, — тихо произнесла Иверлин, с ужасом глядя на распростертое тело.

— Да он вроде бы целый, — сказала Бет, наклонившись и рассматривая его.

Человек или кто бы то ни был, лежал вниз лицом и не подавал признаков жизни. Он был одет как воин. На боку висела кривая сабля, такая же, какую отыскала Иверлин, только украшенная и инкрустированная какими-то камнями. На голове был надет странный шлем. На руках — перчатки с металлическими пластинами.

— Если он и умер, то совсем недавно, потому что еще теплый.

— Сердце послушай.

— Нет. Лучше ты.

— Ну, хорошо. Давай перевернем его.

С большим трудом им удалось развернуть грузное тело, закованное в тяжелые латы. При тусклом свете лишь одна деталь сразу же бросилась в глаза.

— Посмотри-ка, у него на шлеме нет прорезей для глаз, — сказала Бет и повернулась лицом к подруге. — Тебе это никого не напоминает?

Иверлин наклонилась пониже и поднесла свой камень вплотную к бронзовому шлему.

— У меня есть одно предположение, но оно слишком невероятное, — проговорила она через некоторое время.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Бет, и, наклонившись к груди незнакомца, приложила ухо. — Я ничего не слышу. Похоже, он мертв.

— Если это тот, о ком я думаю, то он не может быть мертвым.

— Подожди. Мне говорили, что подобный шлем носит Хамсин, наместник Медных гор. Но этого не может быть. Как он мог оказаться здесь едва живым? И где его неукротимая и непобедимая армия? Нет, это наверняка кто-то другой, очень похожий на него.

— Давай проверим.

— Как?

— Снимем шлем. Все знают, что у него лицо изувечено.

Беатриче с опаской посмотрела на неподвижное тело и с сомнение покачала головой.

— Может быть лучше не трогать его? Пусть себе лежит. Похоронить его мы не сможем. Если он, конечно, на самом деле мертвый.

На всякий случай она решила еще раз послушать его сердце. Биение его могло быть слишком слабым и потому неразличимым сквозь толстую броню. Она поплотнее прижала ухо к широкой груди и затаила дыханье. Ей уже показалось, что он услышала что-то, как вдруг одновременно с пронзительным вскриком Иверлин, она ощутила на своих плечах мощные объятья. Через секунду, она была резко отброшена в сторону, а бывший труп резко поднялся и сел.

Несколько минут никто из них не мог произнести ни слова. Наступила абсолютная тишина, в которой никто. Казалось, не знал, что сказать. Первым нарушил молчание Хамсин.

— Кто вы такие? — спросил он строго.

Девушки переглянулись, и Иверлин кивнула своей подруге, чтоб та ответила хоть что-нибудь. Но Беатриче все еще была ошеломлена и не смогла отозваться.

— Отвечайте! — снова прогремел жесткий приказ.

— Я — Иверлин, а она — Беатриче, — последовало, наконец, объяснение.

— Неужели? — удивился наместник, усмехаясь. — Те самые Беатриче и Иверлин?

— Ты, очевидно, и на самом деле Хамсин, раз нас знаешь? — подала теперь голос и Бет.

— Да.

— Ты можешь доказать это?

— Я не обязан этого делать. Но раз уж вы хотите, глупые котята, я расскажу вам о вас же самих. Иверлин — наложница Бейшехира, которую я отправил в лабиринт, чтоб наказать колдуна за нерадивость. Беатриче — женщина Гавра. Тебя захватили тоже по моему приказу, чтоб было чем шантажировать наместника Дремучего Мира.

Девушки замерли, услышав о себе подобное, и каждая подумала о своем. Иверлин не понимала, почему провинился бывший хозяин, а в лабиринт отправили ее. Беатриче злилась на Хамсина, а за одно и на себя и своё легкомыслие.

— Теперь я вижу, что ты, действительно, Хамсин, — раздраженно выдохнула Бет, наконец. — В коварстве тебе нет равных.

— Ну, вот что, — сказал наместник, резко поднимаясь на ноги. Мне нужно увидеть Бахрама. Проводите меня к нему.

Он сказал это приказным тоном, из которого выходило, что возражений он не примет.

— Ха! — весело воскликнула на это Бет. — Так ты зашел сюда по делу? Хочешь навестить дервиша? А почему же ты лежал тут на берегу лицом вниз? Наверное, устал и прилег отдохнуть?

Напрасно она дразнила его. Хамсин не принимал никакой иронии и насмешек по отношению к себе. Не произнося ни звука, он молниеносно достал откуда-то длинный кинжал и тут же метнул его в сторону девушки. Иверлин, вскрикнув, закрыла руками глаза. Но Беатриче была к этому готова. Импульс, посланный ей навстречу летящему лезвию, резко изменил его траекторию, и отшвырнул к стене пещеры.

— Неплохая реакция для человека. Тем более женщины, — неподдельно удивился наместник. — Это Гавр тебя так натаскал?

— Он тут ни при чем. Я — ученица небезызвестного тебе Яра Отшельника. И его внучка.

— Это делает тебе честь, — ответил Хамсин то ли с усмешкой, то ли с издевкой и, посуровев, добавил:-Но не вздумай говорить со мной больше в таком тоне! Я не потерплю насмешек от людей!

— А мы не обязаны провожать тебя в общину! — ответила на это Бет и, переглянувшись с подругой, приложила палец к губам. Она решила не сообщать пока Хамсину о том, что они и сами заблудились, иначе он мог убить их обеих за ненадобностью.

— Обязаны! Потому что вы у меня в плену! — был ответ на это.

— Да? А тебе не показалось, что ты сам в плену? — снова не смогла удержаться от колкости Бет.

— Это не у вас ли? — искренне удивился Хамсин.

Закладка:

— Это не у вас ли? — искренне удивился Хамсин.

— У лабиринта.

Бет снова задела больную тему. Она произнесла вслух то, что наместник не хотел допустить даже в мыслях. Он заскрежетал зубами и, наверное, начал бы метать молнии, если б Беатриче не поспешила предупредить его:

— Не надо злиться! Так ты ненароком можешь убить нас. Кто тебе тогда покажет дорогу?

Она снова подала знак Иверлин, чтоб та не удивлялась. Нужно было перехитрить наместника, доказав, что в лабиринте они хозяева положения. Тогда он, возможно, не будет так заносчив. Но она ошиблась, Хамсин только еще больше осатанел. Мысль о том, что два бесполезных человеческих существа, а не он, владеют ситуацией, окончательно его вывела из себя.

— Или вы сейчас же проведете меня к Бахраму, или я прикончу вас и найду туда дорогу сам! — сказал он таким твердым и спокойным тоном, что девушки поняли: в подлинности его намерений сомневаться было глупо.

— Хорошо, — серьезно сказала Беатриче. — Мы проводим тебя. Но должна предупредить: путь туда не близок. Мы ушли уже довольно далеко от общины и…

— Не надо много говорить, — прервал ее Хамсин. — Куда идти?

— Туда, — уверенно произнесла Беатриче и, схватив изумленную Иверлин за руку, без всяких сомнений шагнула в один из многочисленных тоннелей.

ГЛАВА 15

Заблудившиеся в Гиблом болоте Гавр и Флакк вынуждены были остаться на том же месте, где их встретили бенши. Это была небольшая поляна с кустарниками, болотными цветами и множеством разномастных земноводных. Если не считать, что они находились на ней в заточении, то она скорей представляла собой рай в миниатюре. Здесь было всегда тепло, сухо и свежо, что никак не сочеталось с окружающей сырой и ветреной местностью. Одного они не могли понять: каким образом проникли на эту поляну, если она представляла собой остров со всех сторон окруженный непроходимыми топями. Как не пытались они найти хоть какую-нибудь тропу через трясину, лишь одно становилось очевидным: никаким образом выйти из нее невозможно.

Несколько раз Гавр пытался открыть пространственную дверь, но всякий раз убеждался, что этот фокус здесь не действовал. В расплывчатой пелене наэлектризованного воздуха всегда возникали туман, вода и осока. Казалось, здешний мир жил по каким-то совершенно иным законам, нежели Потусторонний или Тварный, и всякий, попав сюда, будь он титан, сатурнион или человек, начнет подчиняться этим законам, независимо от своего желания. Все их пространство теперь было заключено в маленьком островке, поэтому, какое бы место не представлял себе наместник, всегда появлялся один из пейзажей болота.

Их память окончательно пришла в норму, они смогли вспомнить все, что произошло с ними за последние несколько часов. Разум прояснился и заработал достаточно четко для того, чтоб осознать, что они находятся в плену. Никто больше не влезал в их мозги. Теперь это было и не нужно. Они и так никуда не могли деться. Их силы здесь не имели смысла. Их опыт и знания терялись в окружающей неизвестности. Их волю прочно сковало болото.

И вот уже три дня, как сатурнион и титан обитали в болотах, а бенши не было видно. Но в тоже время оба чувствовали, что за ними внимательно наблюдают. Чем бы они не занимались: пробовали ли переправиться через мутную топь, пытались ли построить мост, или просто отдыхали, их не оставляло параноидальное чувство преследования. Но в то же время ни чуткий слух Гавра, ни чистая интуиция Флакка не могли уловить присутствие кого бы то ни было.

И вот, наконец, на утро четвертого дня, сатурнион ощутил взгляд некоего мыслящего существа и вскоре в вершине дерева приметил два матово поблескивающих глаза. Затем, приглядевшись, он различил и всю фигуру бенши. Прозрачная, серебристая кожа этого существа чуть светилась на солнце. Оно свободно висело в воздухе, почти не касаясь веток сосны. Поняв вскоре, что его обнаружили, бенши тут же исчез, скрывшись за кроной. Но с этого дня они стали появляться чаще. То и дело кто-то из пленников острова замечал парящее над соснами, выглядывающее из-за зарослей на другом берегу или плавающее в воде странное создание. А если и были они незаметны, то их чуяли животные: Оберон и конь Флакка, мирно пасшиеся на сочной лужайке, вдруг начинали встревожено ржать и коситься куда-то в сторону.

Титан и сатурнион не падали духом, их воля была прочнее человеческой. Никто из них не мог поверить в то, что застрял здесь навсегда. Гавр был уверен, что выход найти можно, если как следует поискать. Он целыми днями раздумывал, строил предположения и пытался разрабатывать стратегию. Но все было напрасно, потому что сводилось к одному: не зная, с кем они имеют дело, и, не владея четким представлением об их целях и возможностях, нельзя было ни победить их, ни просто сбежать.

Флакк же надеялся на помощь Лютого Князя, хотя и понимал, что напрасно. Хозяин, скорее всего, даже не знал, в какую передрягу попал его слуга. Вороги не подчинялись ему. Они существовали вне космической иерархии, сами по себе, не от кого не завися и ни перед кем не в ответе. И никто не знал, по каким законам они существуют или какой логике подчиняются. На шестой день их заточения бенши, наконец, объявились открыто. На рассвете, когда солнце уже поднялось, но еще не начало пригревать, несколько этих существ разного роста медленно выплыли из-за дальнего кустарника. Без всякого затруднения перелетев через трясину, они стали плавно приближаться к своим пленникам. Впереди этой процессии двигался самый высокий, видимо вождь или главарь, определить было сложно. Позади еще восемь бенши плавно скользили по траве. Никакого оружия у них не было, никакой агрессии от них не исходило.

Флакк и Гавр стояли и смотрели на приближающихся к ним гостей. Им ничего больше не оставалось, как спокойно ожидать последующих событий. Но они все же были готовы отразить атаку, если таковая последует. Однако ни тот, ни другой особенно не надеялись на победу, зная, на что способно то средство воздействия, что находится в арсенале у бенши. Против него и меч слаб, и сила не поможет. Оставалось лишь надеяться, что перед тем, как окончательно потерять рассудок, они успеют прикончить несколько особей.

Пришельцы остановились неподалеку от них, глядя своими диковинными глазами и не произнося ни слова. Пленники теперь могли внимательно рассмотреть своих врагов. Они увидели, что, несмотря на их невесомость, эти существа состояли из вполне видимой и осязаемой плоти. Гавр даже почувствовал исходящий от них легкий цветочный аромат, который показался ему уже знакомым. Но больше всего, конечно, поражали их глаза, без какого либо намека на зрачки, огромные, раскосые и темные.

Закладка:

Непонятное молчание длилось довольно долго. Они ничего не говорили, а только с внимательным любопытством рассматривали Гавра и Флакка, а те — их. Пленники уже начали подозревать худшее и прислушиваться к своему состоянию. Но пока никаких признаков сумасшествия не ощущалось. И чтоб, наконец, прервать тревожное ожидание, Гавр решил заговорить первым и сразу все выяснить:

— Так вы скажите, в конце концов, зачем мы здесь и почему вы нас не выпускаете? — спросил он, стараясь не раздражаться.

Никакого ответа не последовало. Даже лица бенши после этого вопроса ничуть не изменились, словно они ничего и не слышали. Или не за тем пришли, чтоб слушать. Гавру, однако, показалось, что они чего-то ждут. Но как понять чего именно, когда они не услышали от них еще ни звука.

Теперь решил попробовать Флакк:

— Учтите, — предупредил он не особенно любезно, — мы не сдадимся без боя. И вот что еще: не пытайтесь больше морочить нам головы! Мы не какие-нибудь смертные люди и не допустим никаких вторжений!!

При этом он, конечно, не вспомнил, что уже не только допускал подобное, но и захоти они снова одурманить его разум, никак бы не смог противостоять этому. Сатурнион просто надеялся, что они испугаются его грозного вида. Но пришельцы едва ли отреагировали на это категоричное заявление. Угроза так же растаяла в воздухе, оставшись без всякого отклика с их стороны.

Пленники не знали, что еще сказать и просто ждали. Снова возникла непонятная пауза. Но тут Гавр, присмотревшись повнимательней, заметил в облике своих диковинных врагов одну значительную деталь. Он тут же поделился открытием с сатурнионом:

— Мы совершенно напрасно ждем, что они заговорят с нами, — сказал он. — Посмотри: у них нет ртов.

Флакк тоже пригляделся и согласился:

— Ты прав. Не стоило так расходовать свое красноречие. Возможно, они общаются друг с другом телепатически.

— Тогда и нам придется разговаривать с ними тем же манером. Ты умеешь?

— Разумеется, но как угадать нужную волну? К тому же, держу пари, они и так нас прекрасно понимают.

— Тогда нужно еще раз попробовать.

Гавр немного выдвинулся вперед и снова попытался заговорить с ними, пока еще вслух:

— Что ж, мы готовы принять ваш телепатический сигнал и выслушать ваши условия, если вы нам их сообщите, — произнес он как можно отчетливей, но потом, не удержавшись, добавил:-На кой черт иначе вы притащились?!

На этот раз в рядах бенши появилось некоторое оживление. Их главный немного посторонился, и остальные тоже начали бесшумно двигаться. Как по единому сигналу, они вдруг расступились в разные стороны, образуя живой коридор. Трудно было не догадаться, что Гавра и Флакка приглашали куда-то пройти. Причем прямо через трясину.

— Идем. Посмотрим, что там, — предложил Гавр.

— Они нас утопить хотят, — засомневался Флакк, глядя на черную воду, простиравшуюся далеко вперед.

— Давно бы уже сделали это, если б хотели. Может быть, в конце концов, прекратиться эта неизвестность.

Они гордо двинулись к болотной воде сквозь строй бенши. Но, не дойдя нескольких шагов до топи, пленники заметили, что темная вода заколыхалась. Из нее вдруг показалась медленно выплывающая со дна длинная горбатая спина. Она была таких внушительных размеров, что легко доходила до сухого луга, что был на той стороне омута. И если бы по всей длине ее позвоночника не располагались высокие костяные гребешки, то можно было подумать, что здесь вынырнула подводная лодка из Тварного мира времен Второй мировой войны.

Сначала Флакк и Гавр решили, что их хотят скормить какому-то чудищу, резко остановились и отпрянули назад. Но спина замерла, не показывая ни когтей, ни зубастой пасти. Тогда Гавру пришло в голову, что она, верно, должна послужить им мостом через топи. Ничуть не опасаясь, он первым ступил на твердый, словно металлический, панцирь неизвестного животного.

Не просто было перебираться по скользкому, покатому да к тому еще и живому мосту. Шевелящиеся невпопад гребешки с острыми щипами значительно затрудняли их передвижение. Впрочем, ловкости и сатурниону, и наместнику было не занимать. Бесстрашно маневрируя мимо них, они оказались на другом берегу уже через пару минут.

А там их уже поджидали бенши. Они снова расступились перед своими пленниками, представляя узкую просеку в почти непроходимых, переплетенных друг с другом зарослях.

— Они нам дорогу показывают, — догадался Флакк.

— Интересно, куда?

Они пошли вслед за парящими над землей бенши, и в голову им не приходило, что можно сейчас же сбежать. Они даже не думали, а просто знали, что это невозможно. И уверенность в этом все дальше проникала в их сознание. Процессия углубилась в заросли. Впереди шагали Гавр и Флакк, а за ними и над ними плыли бенши. Дорога продвигалась мимо причудливых деревьев с зияющими черными дуплами, из которых свисали лианы, похожие на змей. Диковинные растения пронзительно пахли и сплетались с кустарником. Возле них росли огромные ядовито-желтые грибы. Кругом было темно, как поздним вечером, из-за того, что сверху не проникал солнечный свет. Под ногами стелился сырой и мягкий мох, оставляющий мутную воду в следах сатурниона и наместника.

Миновав эти заросли, они вышли сначала на какую-то выжженную солнцем возвышенность, а затем спустились вниз, на широкий луг, окруженный холмами. Еще сверху пленники заметили стоящие внизу необычные постройки. Здесь было поселение бенши.

Остановившись посреди поселка, наместник и сатурнион стали не без удивления его рассматривать. Дома, в которых жили бенши, были все одинаковыми. Выстроенные из материала, похожего на алюминий или асбест, они тускло блестели, отражая солнечные лучи. Жилища были круглыми, как плошки, и вытянутыми с боков. Их крыши походили на опрокинутые блюдца, а овальные окна располагались с боков, по окружности. Пока пленники рассматривали эти постройки, еще одно такое же жилище появилось в небе над горизонтом и, быстро приблизившись, зависло над поселком. Сатурнион и титан с интересом наблюдали, как оно бесшумно и плавно опускается на землю.

— Летающие тарелки? Но я думал, что они — не более чем легенда Тварного мира, — сказал Гавр.

— Хм…А мы тогда для них кто?

— Мы — действительность, только люди об этом не знают. А кто такие бенши? Третья реальность?

— Похоже, мы многого еще не знаем.

— Это очевидно. Ты когда-нибудь сталкивался с ними?

— Никогда. И особенно не хотелось. Но слышал не раз.

— Я подумал: возможно, нам представился уникальный и единственный шанс. Никто, кроме нас не будет лучше знать бенши. Ни Хозяин, ни Демиург, никто…

Закладка:

— Да, это радует, — мрачно заметил на это Флакк. — Выбраться бы только отсюда, умом не повредившись.

Бенши бродили по поселку и, казалось, не обращали внимания на чужаков. Они занимались какими-то одним им понятными делами. Плавая в воздухе вокруг своих летающих домов, они походили на пчел возле ульев. Все их действия подчинялись единому порядку и на вид были безупречно отшлифованы. В их тонких трехпалых руках были заметны какие-то инструменты и приборы, с которыми они ловко управлялись. По всему было понятно, что технически их мир был организован не хуже Тварного.

Не заметив никакого к себе интереса со стороны местных жителей, пленники продолжили осмотр селения. Они приблизились к одной из «тарелок», пытаясь разглядеть ее поподробнее. Теперь они видели, что она была сделана вовсе не из металла. Обшивка ее была скорей похожа на серебристую кожу самих хозяев и на ощупь была податливой и теплой. Это открытие было неприятным. Гавр, исследовавший «тарелку», тут же брезгливо отдернул руку.

— А я видел одну такую, когда жил в мире людей, — неожиданно раздалось за их спинами. Они разом обернулись и увидели того, кто подал голос.

Перед ними стоял некто небольшого роста, сутулый и обритый. Сразу было заметно его разительное отличие от здешних обитателей. Это был точно не бенши. На нем была надета необычная и идеально скроенная одежда, похожая на одеяние католического монаха, но на голове его отчетливо просматривались рога. Это был Ю-Ю. Он стоял и ждал, когда озадаченный Гавр припомнит его.

— Да, я тебя знаю, — сказал тот, наконец. — Ты — Ундион, сын Брулака.

Бывший доктор усмехнулся, услышав имя своего, давно забытого отца. Да и свое настоящее имя он уже почти не помнил.

— И я его знаю, — вмешался Сатурнион. — Ты служил при дворе?

— Было дело, — снова ухмыльнулся Ю-Ю.

— А что ты здесь делаешь?

— Я здесь живу.

— И не пытался сбежать?

— А зачем? Какая разница, где простому смертному заканчивать свои дни? Теперь мне велено и вас посвятить в тонкости здешнего существования.

— Кем велено? — насторожился Гавр.

— Бенши, кем же еще, — пожал черт плечами. — Вы на их территории, так что учитесь жить по-новому.

— Этого еще не хватало! — вспылил Флакк. — Я, посланник Лютого Князя, имеющий особые полномочия, должен слушать приказы каких-то уродов?!!

— Никто тебе приказывать тут не станет. Здесь все по иному, поживешь здесь немного, поймешь сам. Ты здесь один из многих и только, — объяснил Ю-Ю.

— И давно ты тут? — спросил Гавр, который, как не странно, был спокоен.

— С тех пор, как Хамсин бросил меня в Зыбучем озере.

— Как? И тут без него не обошлось?

— Я некоторое время жил в пещере Яра. Хамсин захватил меня в плен вместе с Бет.

Гавру тут же захотелось расспросить об этом поподробнее, но покосившись на Флакка, он задал другой вопрос:

— А где ты его видел в последний раз? Он дошел до Глухих пещер?

— Наверняка. По крайней мере, я расстался с ним почти у входа в лабиринт.

Ю-Ю рассказал им обо всем, что случилось с ним после того, как в пещеру Яра явилась Беатриче. Сам он плохо понял, что было после того, как он упал в озеро, но бенши поведали ему, а может быть, сделали так, что он сам все вспомнил. Просто однажды он проснулся, и все случившееся с ним вдруг ясно предстало перед глазами.

Сам он едва спасся, потому что плохо умел плавать. Вопреки самым мрачным ожиданиям нукеров Хамсина, никакое чудище его не проглотило и не затянуло на дно. Напротив, газы, поднимавшиеся со дна озера, помогали ему держаться на плаву. Он благополучно добрался до берега и бросился в лес, чтоб оставшиеся на берегу солдаты не заметили и не схватили его снова. Сначала он пытался как можно дальше уйти в чащу, но потом понял, что сделал это напрасно, потому что окончательно заблудился. Он не знал, куда идти и, безуспешно пытаясь найти дорогу, долго кружил поблизости от Гиблых болот, пока его самого не отыскали бенши. Они длительное время приглядывались к нему, наблюдали издалека. Потом так же, как и Гавра и Флакка, пригласили к себе в селение, дали одежду, кров, пищу.

— Я для них — сирота бесприютная, достойная жалости. А вот кто вы, они, наверное, еще не решили, — сказал Ю-Ю, закончив свое повествование.

— Что им надо от нас? — сразу же задал вопрос сатурнион.

— Откуда мне знать.

— По твоему рассказу получается, что они вроде ангелов Демиурга. Сама доброта.

— Это ангелы-то, сама доброта? — вмешался Гавр, у которого, как известно, были с ними свои счеты.

— Не совсем, — задумчиво ответил Ю-Ю и, помолчав немного, добавил:-По моему глупому разумению, они — истина и порядок вещей.

— Каких вещей? — заинтересованно спросил Гавр.

— Всех.

— Я полагал, что это прерогатива Демиурга.

— Не совсем так. Он определил миропорядок для людей, а они — исконные хранители этого миропорядка.

— Это они сами тебе сказали? — скептически ухмыльнулся Флакк.

— Нет. Я сам пытаюсь это понять. Это лишь мои догадки, не более.

— А мне кажется, что они тебе, так же как и нам, тогда на болоте, заморочили голову. Они только на это и способны.

— Возможно. Но меня почему-то это не тяготит.

— Так ты не хочешь выбраться отсюда? — спросил уже Гавр.

— Нет. Меня никто нигде не ждет. А тут мне хорошо. Я живу вон в том доме, что на окраине. Пока вам не выстроят отдельное жилище, и вы будете жить со мной.

— Этого еще не хватало! — воскликнул Флакк. — Да нас тут прочно хотят обосновать!

— Вон, смотрите, на вас обратили внимание, — кивнул Ю-Ю.

К ним подплывали несколько бенши. Снова остановившись неподалеку, они стали смотреть на чужаков, и на их бледных лицах не было ни одной эмоции. Любые чувства противоречили бы их безукоризненной внутренней природе.

— Вы слышите? — спросил черт. — Они пытаются с вами говорить.

— Я ничего не слышу! — раздраженно заявил Флакк.

— А я слышу, — почти шепотом проговорил Гавр, — они приветствуют нас.

ГЛАВА 16

Бет и Иверлин не смели разговаривать друг с другом при Хамсине, боясь ненароком сболтнуть о том, что они сами блуждают в поисках общины. Опять кружили они в лабиринте из тоннеля в тоннель, из пещеры в пещеру, изредка обмениваясь незначительными фразами. Беатриче пыталась вести себя так, словно твердо знала дорогу и боялась даже раздумывать о том, куда может привести их ее мнимая уверенность. Ей казалось, что слепой не только следит за ней, но и может читать ее мысли и угадывать настроение.

На вторые сутки их скитаний наместник спросил:

— Почему у меня такое чувство, что ты не представляешь, куда идти?

Закладка:

На вторые сутки их скитаний наместник спросил:

— Почему у меня такое чувство, что ты не представляешь, куда идти?

— Не знаю, — ответила Бет, — в своих чувствах сам разбирайся. Я иду верно.

— Ты так убеждена в этом? Ты ведь здесь не так давно? Как ты могла так хорошо узнать лабиринт?

— Меня ведет дервиш, — решительно ответила Беатриче, вспомнив, как однажды ее выводил Саб-Бияр.

— Ты общаешься с ним? Не может быть!

— Не то что бы общаюсь, — немного растерялась Бет. — Просто чувствую.

— Когда же мы придем, наконец?

— Скоро.

Чтоб хоть как-то развеять возникшие у наместника подозрения, Беатриче решила изобразить беззаботную болтовню с Ив. Но найти подходящий предмет для разговора было не так просто. Бет поняла, что все то время, что они находились с Иверлин в лабиринте, они разговаривали только о своем плачевном положении.

— Ив ты не устала? — только и нашла она пока, что спросить.

А той, между тем, очень хотелось спросить у своей подруги, действительно ли она знает, куда идти, или притворяется.

— Пожалуй, немного, — ответила Ив как-то излишне наигранно, потому что глазами пыталась изобразить свой вопрос. Для большей понятности она даже поднесла к лицу желтый камень.

Но Беатриче то ли сделала вид, то ли действительно не поняла, почему ее спутница так таращит глаза. Вопросительно кивнув, она, как ни в чем не бывало, спросила:

— Тогда, может быть, привал сделать?

— Да, пожалуй, — ответила Ив и снова захлопала веками, пытаясь изобразить какую-то мысль, но Бет лишь непонимающе нахмурилась и остановилась.

Хамсин шел позади и не вмешивался в разговор, пока девушки не решили отдохнуть. Когда они присели на камень, он подошел и встал перед ними.

— Что? — устало спросила Беатриче, догадавшись, что тот чем-то недоволен.

— Ты ведь не знаешь дорогу? — был скорее не вопрос, а категоричное утверждение.

— С чего ты взял? — попыталась было разубедить его Бет.

— Мы два раза прошли по одному и тому же тоннелю. Ты разве не заметила?

— Конечно, заметила, — снова попробовала спасти положение Бет и, чувствуя, что сейчас окончательно запутается и заврется, добавила:- Это было необходимо.

— Необходимо ходить кругами? — удивленно переспросил наместник Медных гор.

Беатриче не знала, что еще соврать и как оправдаться. Она посмотрела на свою подругу, которая тоже в ожидании уставилась на нее, и обречено вздохнула. Наместник сразу все понял.

— Я так и думал, — спокойно сказал Хамсин и снисходительно добавил:-Жалкие котята.

Ожидаемой вспышки гнева не произошло. Наместник даже казался довольным. Уяснив наверняка, что его спутницы не знают дорогу, он снова почувствовал себя высшим существом по сравнению с ними. В один миг исчезло унизительное ощущение беспомощности перед лабиринтом. Конечно же, ничтожные людишки не могли быть толковее титана. Он понял, что должен сейчас же перехватить инициативу и даже не рассердился, что потерял из-за них почти двое суток. Время не имело значения, когда он видел пред собою цель.

— Вот что, — заговорил он снова, — теперь я буду идти сам, а вы, уж так и быть, можете следовать за мной. Только под ногами не мешайтесь.

— Еще чего! — Воскликнула уязвленная Бет. — Мы обойдемся без тебя! Иди своей дорогой, а мы своей. Посмотрим, кто первым найдет общину!

Тут решила вмешаться Иверлин:

— Подожди, Бет, — сказала она жалобно. — Может, ну ее, эту гордость, а? Мы тут сгинем окончательно. Идем с ним.

— Ты что говоришь? Просить помощи у этого? Да он же наш враг номер один!

— Я знаю. Но здесь мы все в одинаковом положении.

— Я не уверена, что ему стоит доверять. И лучше держаться от него подальше!

— Но ты ведь не собираешься нас убивать? — спросила Иверлин уже у Хамсина.

Наместник ничего не ответил, а из-за бронзы послышался язвительный смешок.

— Не намереваюсь плестись за ним! Я и сама дорогу найду! — снова заартачилась Беатриче.

— Надо же! — воскликнул Хамсин насмешливо. — А у нас, оказывается, есть гордость!

— Не радуйся. Если б ты наверняка знал, куда идти, давно бы был в общине. Но ты ведь доверился нам, а значит, ничего ты не можешь.

— Кое-что я все-таки могу, — нисколько не оскорбившись, заметил Хамсин. — Уничтожить вас прямо сейчас.

— Да провались ты! — в сердцах огрызнулась Бет. — Как тебя вообще сюда занесло на нашу голову?!

Вслед за этим наступила тишина. Никто из троих существ в лабиринте не знал, как быть дальше. В поисках верного пути Хамсин мог полагаться лишь на свою интуицию. То же самое могла и Беатриче. А Иверлин ничего не оставалось, как ждать, что решат эти двое, потому что сама она ничего придумать не могла. Но инстинктивно, она искала защиты, как ей казалось, у более сильного. А таковым в этой обстановке был, конечно, титан. Беатриче же лелеяла лишь свою собственную гордыню.

— Ну, хорошо, — сказала Бет спустя несколько мирных минут. — Мы пойдем с тобой вместе. Но раз уж ты тоже не знаешь, где искать общину, может быть, хотя бы не будешь таким заносчивым?

— А что? Я имею на это больше прав, чем ты. Это я тебя взял в плен, а не ты меня. И ты на моей территории.

— Ты чертовски наивен, Хамсин. Мы с тобой оба в плену и оба на чужой территории. Ты что еще не понял этого?

Через несколько секунд Бет поняла, что напрасно сказала ему такое. Из-под бронзовой маски послышался несомненный зубовный скрежет. Наместник был взбешен оттого, что ничтожный мышонок посмел указать ему место. Но он тут же заставил себя успокоится. Девчонок он убивать не хотел. Идти одному было бы скучно.

— Ты что-то предлагаешь? — спросил Хамсин, пытаясь усмирить гнев.

— Я думала, что план есть у тебя, — ответила Бет, которая и на самом деле немного испугалась непредсказуемой реакции титана.

— Просто следуйте за мной, — огрызнулся Хамсин и свернул в первый попавшийся тоннель.

Бет тут же вскочила и, призывно оглянувшись на Ив, зашагала за наместником.

Теперь им приходилось поспешать. Титан шел, не приостанавливаясь и отмеряя огромные шаги. Куда — не знал и он сам. Девушки старались не отставать и следовали за ним, почти бегом, натыкаясь на камни и запинаясь за уступы. Через несколько часов такого марафона, когда Бет, несмотря на свою гордость, собиралась либо попросить наместника остановится для отдыха, либо послать его ко всем чертям, перед ними возникла темная пропасть. Все трое остановились у края бездны, и девушки молча стали обозревать уходящие во тьму глубокие своды. Стало ясно, что необходимо вернуться и попытаться найти другой путь.

Закладка:

— Теперь-то мы можем отдохнуть? — спросила Иверлин у Хамсина.

— Зря я взял вас с собой, — ответил тот. — Вы и часа не можете пройти без отдыха. Таким манером мы никогда не доберемся.

— Подожди, Хамсин. У меня возникла мысль, — сказала Бет. — Может быть, выслушаешь, сделаешь милость?

— Что за мысль? Неужели у тебя могут быть какие-то полезные мысли?

— Отчего же нет?!

Бет опять посчитала себя оскорбленной и хотела было возмутиться, но вдруг сообразила: наместник нарочно, забавляясь, пытается ее разозлить. Она решила не давать ему повода для насмешек.

— Да, мысль, — подтвердила она. — С вашего позволения, у меня тоже порой возникают таковые.

Но Хамсин ей не поверил. Он присел на какой-то выступ в стене, нисколько не пугаясь свободного простора под ногами. Иверлин отошла подальше от обрыва и тоже уселась на землю, со вздохом распрямив ноги.

— Ты что же меня и не выслушаешь даже? — спросила Бет, начиная злиться.

— Нет, — спокойно ответил Хамсин. — Я не желаю выслушивать детские глупости.

— Детские глупости? Так ты меня ребенком что ли считаешь?

— Ты не поняла, — несколько повысив тон, молвил наместник. — Для несообразительных поясняю: я считаю тебя самым ничтожным созданием Демиурга. Мало того, что я должен идти рядом с человеком, так этот человек еще и женского пола.

— Ах, вон оно что? Так у тебя проблемы с женщинами?

— Проблемы не у меня с ними, а у них со мной. Мой разговор обычно краток.

— Поясни.

— Не желаю, — еще более жестким голосом произнес Хамсин. Сам того не замечая, он втягивался в бессмысленную полемику.

— Между прочим, я два месяца была наместницей! — заявила Бет и тут же пожалела об этом, потому что вспомнила, что на самом деле вся эта история была только фарсом. Хамсин ведь мог знать об этом…

— Ну и что?

— Я встречалась с Саргоном и могла бы получить власть!

— Но ведь не получила!

— Я просто не захотела! — уже не могла остановиться бывшая наместница.

— Ну, и дура!

— Сам дурак!

Беатриче явно ощущала, что спор превратился в препирательство на уровне детского сада, но прекращать не могла и не хотела. У нее возникла еще одна новая и смелая мысль, совершенно затмившая ту, из-за которой и возникли прения. Она хотела тут же предложить Хамсину сразиться на мечах, верней, за отсутствием оных, на саблях, чтоб доказать, что она не какая-нибудь. Но к счастью, со дна сознания всплыл здравый смысл, и она, не сбавляя спесивого своего тона, заявила только:

— Я убила пса-духа!

— Не удивила. Я таких не одного прикончил.

— Да. Но ведь мне всего двадцать лет.

— Нашла чем хвалиться.

— Я не хвалюсь! Я поясняю: ты в моем возрасте мог такое?

— Я не помню, что было несколько тысяч лет назад.

В этот момент в напряженной, как перед грозой, атмосфере, раздался голос Иверлин:

— Мне стало казаться, что я тут третья лишняя.

— Не болтай ерунды! — одновременно повернувшись к ней, хором ответили Бет и Хамсин.

— Ну? А я что говорю? — подтвердила мысль Ив.

Спорщики затихли. Беатриче решила успокоиться, и сосредоточиться на своей недавней догадке. Но ее взволнованный спором рассудок отказывался теперь концентрироваться. Она затаила обиду, хотя и понимала, что глупо дуться, как ребенку. "Нужно быть мудрее и хитрее его", — внушала она себе и злилась за свою несдержанность и вспыльчивость. И тут Хамсин неожиданно спросил:

— Ты, кажется, хотела поделиться какими-то мыслями?

В его голосе снова зазвучала явная насмешка, и если бы Бет снова обратила на это внимание, то весь сыр-бор разгорелся бы заново. И она решила игнорировать этот тон, не позволив наместнику снова развлекаться таким образом.

— Я хотела спросить, как ты считаешь, существует ли в поведении лабиринта какая-то логика?

— Логика? Я думаю, нет субстанции более алогичной, чем он.

— Но ведь он не просто так совершает свои… метаморфозы?

— Ты к чему-то клонишь? — уже довольно серьезно спросил Хамсин.

— Я считаю, Ив, послушай и ты… Мне кажется, что нам вообще не надо никуда идти. Мы должны оставаться на месте и ждать, когда он проявит себя.

— С чего ты взяла, что он себя будет проявлять? — задала вопрос Иверлин.

— По-моему, я все-таки нащупала какую-то логику. Только объяснить пока не могу. У меня лишь смутные предчувствия.

Хамсин молчал. Казалось, но тоже задумался. А может быть, просто уснул. За маской невозможно было увидеть его.

— И все-таки, что за предчувствия? — заинтересованно вопрошала Иверлин.

— Не могу понять. Просто предлагаю подождать.

Прошло три четверти часа, прежде чем разговор снова возобновился. И первым заговорил наместник:

— Может быть, твое предложение совсем лишено смысла, но почему-то мне хочется его поддержать.

"Поверить не могу!" — хотела было съязвить Беатриче, но во время прикусила язык.

Трое расположились на нешироком каменном балконе, висящем над пропастью, и стали ждать, неизвестно чего. Не слишком-то удобно было сидеть на голых и холодных камнях при тусклом свете, нагнетающем мрачное настроение. Иверлин умудрилась задремать в самом неудобном положении, прислонившись спиной к влажной стене. Похоже, что она уже начала принимать экстремальные условия сосуществования с лабиринтом. Бет и Хамсин молчали.

Девушка полагала, что наместник погружен в сон. Сама же она, как не пыталась, не могла задремать не на минуту. Смежая веки, она старалась представлять себе успокаивающую картину: теплый летний день, утомительно-яркое солнце, от которого тянет в дрему, терпкий запах травы и стрекот кузнечиков. В такие безмятежные дни на воле ее всегда манило в сон, но здесь её что-то отвлекало. Нет, ни холод, ни темнота и ни сырость ей уже не могли бы помешать уснуть. Она к ним привыкла. Тут было нечто другое: беспокойное ощущение зова.

Сначала Беатриче решила, что это Бахрам пробует установить с ней контакт, чтоб помочь найти дорогу в общину. Тут же она закрыла глаза и попыталась полностью сосредоточиться на этом ощущении. Но когда она погрузилась в него полностью, в голове возник странный фантастический образ, не имевший ничего общего с дервишем. Из серой плоской стены, возникшей в ее сознании, вдруг выделился безупречно ровный горельеф, изображающий человеческое лицо, с каменными, но в то же время подвижными чертами. Он напоминал ей сначала древнегреческую трагическую маску, но потом вдруг превратился в комическую и за несколько секунд сменил еще несколько выражений лица.

Бет совсем отключилась от реальности и полностью погрузилась в мир своего мозга. Странное видение было, несомненно, одушевленным и до жути настоящим. Ей вдруг пришло на ум, что с маской, очевидно, можно поговорить.

Закладка:

Бет совсем отключилась от реальности и полностью погрузилась в мир своего мозга. Странное видение было, несомненно, одушевленным и до жути настоящим. Ей вдруг пришло на ум, что с маской, очевидно, можно поговорить.

"Кто ты?" — мысленно спросила она и стала ждать ответ. Но его не последовало. Тогда она догадалась, что, наверное, надлежало бы, как при радиосвязи переключиться на прием и просто подумала об этом. Тут же в ее сознание вторглось что-то извне. "Чего ты хочешь?" — спросило оно. Бет тотчас физически ощутила нервическую напряженность своего мозга. "Я хочу найти общину, а потом вывести всех на волю, — не растерялась она и добавила:-Прием". Маска удивленно приподняла брови. "Слишком много для начала", — был ей ответ.

— Бет! Очнись! — услышала она вдруг чей-то другой голос вдалеке и рывком вернулась в действительность.

Возле нее сидела Иверлин и испуганно трясла ее за рукав.

— Ты что? — недовольно спросила Бет.

— Я подумала, что ты в обмороке. Ты так странно спала.

— Странно?

— У тебя быстро-быстро двигались веки и руки подрагивали. Я решила, что у тебя какой-то припадок.

— Брось. Мне сон дурацкий снился. Представляешь, будто я с ним разговариваю.

— С Хамсином?

— Да нет! Не хватало еще, чтоб этот мне снился! С ним — с лабиринтом.

Позади послышалась сначала язвительная усмешка, а потом раскатистый хохот. Бет даже не оглянулась.

— Человек не может принимать телепатический сигнал, — с уверенным сарказмом произнес наместник.

— Я этого и не утверждала. Мне просто приснился сон, — сказала Беатриче, обращаясь к Ив.

— У тебя буйная фантазия, — сделал заключение Хамсин.

— Тогда почему же ты все же послушал ее и остался здесь с нами? — спросила Иверлин.

— Мне надоело скитаться по пещерам. К тому же я и сам считаю, что нам, действительно, нужно оставаться на месте.

— Ах, Беатриче, — грустно протянула Ив, — и почему это не пришло тебе в голову, когда мы были в Желтой пещере? Там можно было ждать сколько угодно.

— Когда мы были там, с нами не было Хамсина, — задумчиво промолвила Бет. Она как будто о чем-то догадалась.

— Ну, и что с того?

— А что если именно мы должны были его отыскать? Может быть, для этого лабиринт и водил нас черт знает где? Ты никогда не задумывалась над тем, откуда Бахрам знает, что в пещерах появился кто-то новый?

Ив пожала плечами.

— Нет.

— А я вот сейчас подумала…

Наместник, все это время внимательно прислушивающийся к разговору девушек, решил вставить реплику:

— Это совершенная чушь. Он не мог послать за мной двух беспомощных котят.

— Ему виднее, — отозвалась Бет. — Да и как же иначе? Неужели в этом гигантском и бесконечном лабиринте, который к тому же то и дело трансформируется, двое живых существ могли повстречаться случайно?

— Трое, — поправила ее Иверлин.

— Ну, да. Трое, — согласилась Беатриче и почему-то смутилась. — Вероятность — одна на миллион.

Это было логично, хотя и невероятно. Но даже Хамсин ничего не смог возразить.

Ожидание продолжалось. Хотя счет времени был в пещерах невозможен из-за отсутствия неба с солнцем или звездами, по часам, которые оставались на руке у Бет, можно было определить, что

приближались третьи сутки их совместного с наместником пребывания. И за все это время они ничего о нем не узнали. Беатриче даже не догадалась спросить, что с Дремучим Миром и где Гавр. Здесь, в пещерах, Хамсин был одним из них, пленников лабиринта, и ей с трудом верилось, что он все еще может угрожать ее миру. Но, вдруг вспомнив обо всем сразу, она решила, наконец, разговорить его.

— Хамсин! — позвала она и оглянулась на Ив.

Подруга снова уснула, и чтоб не разбудить ее, Бет встала и подошла ближе к наместнику. Он медленно повернул голову в ее сторону, хотя, конечно, не мог увидеть. Она присела на корточки рядом с ним и задала свой вопрос:

— Скажи-ка, ты давно его видел?

— Гавра? Очень давно. Лет триста или больше.

— Так ты не нападал на наш мир?

— Пока нет.

— Пока? Ты что, все еще думаешь выбраться отсюда?

— Только после того, как повидаю Бахрама и приструню проклятый лабиринт.

— О-о, тогда я могу быть спокойна за Дремучий Мир. Общину, может быть, мы и найдем, но в этих пещерах тебе никогда не стать хозяином.

— Это мы еще посмотрим.

Беатриче помолчала немного, не зная, как среагирует Хамсин на следующий ее вопрос. Ей не хотелось показаться перед ним сентиментальной, но наместник Медных гор был сейчас единственным, кто подтвердить или опровергнуть ее догадки и подозрения.

— Ты ничего не слышал о нем, когда еще был на воле?

— Последнее, что я о нем слышал, это то, что он отрубил полкисти моему слуге Бейшехиру, пытавшемуся убить его.

— Ты что подсылал к нему убийцу?! — воскликнула Бет, возмутившись, но, обернувшись снова на мирно сопящую Ив, добавила почти шепотом:-Ты мерзавец!

— Разве ты не знаешь, что человек не может убить титана? — невозмутимо ответил Хамсин.

— Знаю, конечно, но ты все равно негодяй. Что тебе нужно от него?

— Его землю.

— Зачем?

— Там есть ископаемые необходимые мне.

— Неужели нельзя их просто попросить?

— Я ничего никогда не прошу! Я прихожу и беру сам.

— А ты не боишься, что Гавр, пока ты тут сражаешься с невидимым врагом, придет и захватит Медные горы?

— Не боюсь. Он слишком боится гнева Лютого Князя.

— А ты?

— Я ничего не боюсь.

Они помолчали. Вопрос не был исчерпан, просто Беатриче не хотела больше разговаривать на эту тему. Гавр был жив и здоров, это главное. Ну, а то, что она могла еще услышать о нем, лишь повергло бы ее в беспомощное беспокойство. Здесь она ничем не могла бы ему помочь, да может быть и там…

— Зачем он поехал к Хозяину? — задал вопрос Хамсин, прервав ее раздумья.

— Откуда я знаю? — неприветливо отозвалась Бет.

— Он не доверяет тебе?

— Просто есть вещи, о которых мне не положено знать.

— Какие, например?

— Ну, ваши дела в Тварном мире.

— Ты ничего не знаешь о его отношениях с Саргоном, о его делах в твоем родном мире. Чем же вы занимаетесь вместе, если у вас даже нет общих интересов?

— Любовью! — с вызовом ответила Бет.

— И только-то? И ты ему еще не наскучила?

Хамсин безжалостно разбередил не затянувшуюся еще рану. У Беатриче даже слезы на глаза навернулись. Гавр ее никогда не найдет, а может быть и не ищет. Тогда зачем ей стремиться выбраться отсюда? Возможно здесь она теперь только и нужна. Бет представила, как будет жить и работать в общине, и смыслом ее вечности станет постижение нескончаемых тайн лабиринта. Но от этого стало еще тоскливей, а в груди черным камнем легла тоска. Беатриче не придумала ничего лучше, как сквозь слезы спросить у Хамсина:

Закладка:

— Это значит, что у нас есть шанс выбраться отсюда, — сказал он и спустя полминуты, во время которой снимал со своей одежды мокрую тину, прибавил:-Когда-нибудь…

Они снова двинулись на север, когда ночь перевалила за середину. Небо было ясным, звезды холодными, луна круглой. У них появилась небольшая надежда на освобождение от бенши. Они смогли удостовериться, что эти существа не хотят их смерти. А значит, можно было выйти, если, конечно, болота эти хоть где-нибудь заканчивались.

Бенши уже очень давно не давали о себе знать. Можно было подумать, что они, наконец-то, оставили беглецов в покое. Но некоторое время спустя, Флакк вдруг вновь почувствовал чье-то присутствие. Не увидел, не услышал и не ощутил физически, а именно почувствовал тем бесплотным органом, которое напрочь атрофировалось у людей.

— За нами опять наблюдают, слышишь? — спросил он Ундиона.

— Пока нет, но верю на слово. Думаешь, снова они?

— Да кто же еще?! — раздраженно прошипел Флакк. — Тише. Вот теперь я, кажется, не только интуитивно ощущаю. Этот звук…

В воздухе, действительно растекалось какое-то шипение или шуршание. Ничего подобного на их памяти безжизненные болотные заросли еще не производили.

— На музыку уже не похоже, — шепотом заметил Ю-Ю.

Это был шорох травы, но не такой, какой обычно бывает от дуновения ветра, а такой, когда по ней передвигается кто-то живой.

— Смотри туда, — едва слышно шепнул Флакк, напряженно указывая глазами куда-то в камышовые заросли. Ю-Ю обернулся и тоже заметил это.

Прямо на них стремительно неслось явно одушевленное, светлое пятно. Даже издалека было слышно его частое, осипшее дыханье. Беглецы замерли, не зная, что предпринять. Пятно, которое вскоре оказалось каким-то животным, быстро приближалось. Перепрыгивая через заросли камыша, отчего над его головой взметалась косматая грива, оно за несколько секунд достигло поляны, где остановились сатурнион и черт. Флакк проворно выхватил из-за спины оба клинка, собираясь тут же сразить чудовище. Но оно вдруг остановилось прямо перед ними и приветливо тявкнуло.

— Троя, — растерянно вытаращился Ю-Ю на собаку. — Вот это да.

— Что? — не понял сатурнион. — Ты уверен, что он не представляет опасности?

— Это же пес-дух Беатриче.

— Женщины Гавра?

— Ну, да. Как ты здесь оказалась?

— Я шла по следам Гавра и сатурниона, — едва отдышавшись, молвила Троя. — Я думала найти хозяйку.

— Ее тут нет и не было, — сказал черт. — Она в Глухих пещерах.

— Тогда мне туда, — отозвался пес-дух.

— Если бы все так просто было, — печально молвил черт.

— Ты надеешься выйти отсюда? — спросил в свою очередь Флакк.

— Надеюсь? — не поняла Троя.

— Мы блуждаем еже три дня и не можем выйти из болота, — пояснил Ю-Ю.

Собака присела и удивленно повернула свою лохматую и грязную от болотной влаги голову.

— Вы, наверное, блуждаете, в собственных предубеждениях, — сказала она и обратила морду вправо, в сторону, которую черт считал юго-западом. — Вон там, за тем кустарником, болото кончается, и начинается холмистая местность, за которой видны горы вражьего ущелья.

— Этого не может быть, — не поверил Флакк.

— Ты не шутишь? — спросил Ю-Ю.

— Я вас выведу, — заверила их Троя.

ГЛАВА 20

Беатриче большую часть своего времени проводила с Хамсином. Теперь у них был общий интерес: поиск выхода из лабиринта. Всех остальных обитателей Глухих пещер это интересовало явно меньше. Многие из общинников и вовсе не хотели бы никуда выходить отсюда. С внешним миром их ничего не связывало, лабиринт стал их домом при рождении.

Иногда наместник пытался объяснить Бет основы телепатии. Он считал, что если однажды у нее был контакт, то может быть и еще, и, возможно, ему удастся именно через нее угомонить своевольный лабиринт. К тому же, кроме этой девчонки у него не было других собеседников. К Бахраму он потерял интерес, как только выяснил все, что хотел, и теперь Беатриче стала для него новым объектом для изучения. Человеческое существо, родственница Яра Отшельника и женщина Гавра — это стоило того, чтоб понаблюдать за ней более внимательно. Что-то должно было отличать ее от остальных людей.

Но Бет относилась к Хамсину настороженно. Невозможно было угадать, что у него на уме. Она не могла забыть и то, что он собирался убить Гавра и захватить Дремучий мир, что он похитил ее, и именно ему она была обязана заточением в лабиринте. А после того, как она узнала, что Ю-Ю, скорее всего, погиб и виноват в этом тоже был Хамсин, и вовсе затаила на него жгучую обиду. Но ее Бет пока старалась не проявлять. Ведь оба они хотели выйти из Глухих пещер. И это, как ни странно, объединяло их. И чаще всего Беатриче общалась именно со своим злейшим врагом.

— Нужно настроиться на прием, попытаться поймать нужную волну, — объяснял Хамсин. — Это не просто даже тем, кто делает это постоянно. И особенно не легко, когда тот, с кем ты хочешь установить контакт, сам не желает этого. В нашем случае, все еще сложнее, потому что совершенно не ясно с кем мы вообще имеем дело.

— Ты и раньше не знал, что представляет собой лабиринт? — спросила Бет.

— Когда раньше?

— Я слышала, что когда-то у тебя совсем не было с ним проблем. Ты ведь сумел здесь целый поселок организовать.

— Ну, во-первых, никаких селений я организовывать тут не собирался. Я вообще не понимаю, как они тут все выжили. Да еще и некое подобие цивилизации создали. Во-вторых, эти пещеры я стал использовать в качестве тюрьмы не так уж и давно. Тогда все было спокойно, и то, что лабиринт может трансформироваться, скрывая выход, было преимуществом. Только я не знал, что он и против меня станет действовать, не предполагал, что он может быть опасен для наместника.

Иногда Беатриче с трудом справлялась с желанием вывести Хамсина на чистую воду. Она замечала, что он стал больше доверять ей, но сама только еще больше злилась на него и на себя за одно. Она понимала, что здесь для него является единственной собеседницей, и испытывала приступы ненависти к ожесточенному наместнику, заточившему ее в проклятый лабиринт. Но время от времени, не надолго, лишь на мгновенье, ей вдруг становилось его жаль, потому что женским чутьем она улавливала его глубокое, печальное одиночество. Но и это случайное чувство перекрывалось антипатией к нему. Он, презиравший людей и превращавший их в своих рабов, порой начинал ей казаться воплощением мирового зла.

— Тебя не волнует, что люди тебя ненавидят? — спросила она однажды невпопад, потому что речь шла совсем о другом.

Закладка:

— Тебя не волнует, что люди тебя ненавидят? — спросила она однажды невпопад, потому что речь шла совсем о другом.

Хамсин осекся и замолчал, сбившись с мысли. Потом сказал:

— Мне все равно.

Беатриче почувствовала, как в ней просыпается азарт разведчика, стремящегося выведать что-то секретное.

— Тебе никогда не хотелось, чтоб тебя кто-то любил или уважал?

— Мне больше нравится, когда меня бояться, — надменно изрек наместник, обретая свое прежнее лицо.

— Думаешь, Саб-Бияр тебя боялся или боится сейчас?

— Он, может быть, и нет. И я его за это уважаю. Но остальные рабы меня бояться.

— А твоя армия? Разве воины не должны уважать своего командующего?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Какое тебе дело? — начал злиться Хамсин.

— Ты прав, никакого. Просто странно. Ты наполовину человек, но ничего человеческого в тебе нет.

Титан усмехнулся.

— Ты думала, что оскорбишь меня этим? А я принимаю это, как комплимент.

— Да. Мне известно твое отношение к людям. Какой же ты злой! Даже Саргон не идет с тобой в сравнение.

Хамсин был очень удивлен этим внезапным сопоставлением. Так удивлен, что вдруг снял свой шлем, будто он сейчас вдруг стал мешать ему видеть или слышать. Он повернул голову в сторону Бет и уставился сквозь нее.

— Причем здесь Хозяин? — спросил он.

Беатриче и сама не понимала, почему вдруг вспомнила о Лютом Князе. Наверное, по старой человеческой привычке она пыталась олицетворение вселенского зла сосредоточить в чем-то или ком-то одном. Так она, смущаясь отчего-то, и объяснила наместнику своё непредумышленное сравнение.

На его губах снова возникла ухмылка. А за этим последовал монолог, от которого Беатриче покрылась испариной.

— Никакого вселенского или космического зла не существует. Не существует зла извне. Эту байку придумали сами люди. А знаешь зачем? Чтоб прикрыть собственные преступления. Попробуй объединить вместе все омерзительные злодеяния и изуверские изобретения, что сотворили люди за все время существования Тварного мира. Орудия пыток и казни, нескончаемые войны, атомную бомбу, наконец. Тогда ты увидишь, кто на самом деле воплощает собой мировое зло. Ибо не я и не мой Хозяин придумали все это. Все зло, что есть на свете заключено в самом человеке.

Он замолчал. Бет была обескуражена и почти убеждена, но не хотела сдаваться.

— А как же дети? — спросила она в надежде хоть кого-то оправдать из представителей своего племени.

— Первые десять-пятнадцать лет человеческой жизни ничего не значат. В масштабе вечности это мгновенье столь краткое, что общей картины изменить не в состоянии.

— Я просто чудовищем себя почувствовала после твоих слов, — сказала, наконец, Бет. — А между тем, я не убила ни одного человека, не изобрела бомбу, никому не причиняла никакого вреда. И я все равно монстр?

— Если как следует покопаешься в своей памяти, то точно отыщется что-то, — заверил ее Хамсин.

И тут Бет вспомнила, как три года назад всерьез раздумывала о том, чтоб принести в жертву младенца. Она тогда даже знала, какого именно. Вот оно где пряталось, ее собственное зло. Бет закусила губу, поняв, что больше оправдывать человечество не стоило. Ей необходимо было срочно переводить разговор на другую тему, иначе она рисковала вызвать на себя неприязнь наместника. Ей этого больше не хотелось.

— Я думаю, нам следует проконсультироваться по поводу телепатии у Бахрама. Он, кажется, что-то понимает в этом, — произнесла она виновато и решилась взглянуть на своего сурового собеседника.

— С чего ты взяла?

— Он всегда знает, когда в лабиринте появляется новенький, — сказала Бет, но, увидев, что Хамсин непонимающе нахмурил брови, пояснила:-Ну, когда ты кого-то еще сюда присылаешь.

— Ты уверена?

— Ну, как же! Именно он прислал за мной Саб-Бияра. И тот по пути сказал мне, что его ведет дервиш.

— Но, старик сказал, что лабиринт сам направляет за тем, кого хочет спасти.

— А! — вдруг догадалась Бет. — Лабиринт разговаривает с Бахрамом! И об этом никто не знает.

— Я-то давно знаю, что ваш драгоценный дервиш не так уж и прост. У меня даже есть некоторые предположения по поводу его.

— Поделишься? — тоном заговорщицы спросила Бет. Ее так ошеломила догадка, что она вдруг почувствовала к Хамсину ту товарищескую доброжелательность, которую испытывают друг к другу люди, объединенные общей тайной.

Наместник видимо сразу уловил эту перемену настроения и ухмыльнулся каким-то своим мыслям.

— Так и быть, — сказал он, — поделюсь. С кем же мне еще здесь делиться?

— Например, ни с кем, — зачем-то подсказала ему Беатриче и тут же отругала себя за это, испугавшись, что он так и сделает.

— Мне все-таки нужен здесь союзник, — уже серьезно произнес Хамсин. — Можешь не верить мне, но ты для этого подходишь больше всех.

Он снова повернулся лицом к девушке, видимо для того, чтоб она смогла прочесть в его глазах доказательства этого утверждения. Бет смутилась отчего-то и, не сразу отозвалась.

— А ты понимаешь, что как только мы выйдем на волю, все измениться? — спросила она через минуту. — Мы снова станем врагами, потому что ты отправишься сражаться с Гавром и завоевывать Дремучий Мир. Ведь так?

— Так.

— Мог бы пока соврать.

— Я никогда не вру.

— Я не могу быть твоим союзником или доверенным лицом ни в чем, пока ты мой враг.

Наместник вздохнул.

— Хорошо, я даю слово, что попытаюсь пересмотреть свою внешнюю политику, если мы выберемся из лабиринта.

— Очень уклончиво.

— А чтобы ты хотела услышать?

— Это, конечно, не реально, но я бы хотела, чтоб ты навсегда оставил нас в покое.

Хамсин снова улыбнулся и, даже не задумавшись, ответил:

— Я принимаю твои условия.

— Как?! — опешила Бет.

— Ты будешь моим союзником против Бахрама, а я отказываюсь от планов завоевания Дремучего Мира.

Беатриче не могла этому поверить. Слишком уж играючи наместник согласился на это. Слишком странно и неожиданно он отказался от своих грандиозных замыслов.

— Ты шутишь? — изумилась она.

— Нисколько.

Он, действительно, был серьезен.

— Но, почему?

— Этого я тебе не скажу. Так ты согласна?

— Ты даешь слово, что не нападешь на нас?

— Даю слово.

— Тогда я, конечно, согласна, — опять смутившись, ответила Беатриче и, чтоб скрыть замешательство напомнила о предыдущей теме их разговора:- Так ты говорил, что у тебя есть предположения по поводу Бахрама?

— Да. Сама подумай: лабиринт начал изменяться именно тогда, когда я отослал туда этого оракула.

Закладка:

— Да. Сама подумай: лабиринт начал изменяться именно тогда, когда я отослал туда этого оракула.

Беатриче тут же сделала нужные выводы:

— Черт! Ты думаешь, что это все из-за дервиша?

— Надо выяснить.

— Но как? Вряд ли он нам сам расскажет.

— Нам не расскажет. Но если заставить его говорить на общем совете…

Любой житель общины имел право созвать совет. Беатриче это делала впервые. Ей было неловко говорить об этом Бахраму. Он уже чувствовала себя предательницей. Ведь предположение Хамсина могло и не подтвердиться. Да и вообще, кому она поверила, возможно, он все выдумал, чтоб настроить ее против дервиша. Подойдя к покоям старика, она в нерешительности остановилась и, закусив губу, призадумалась. Еще пару секунд и Бет собралась бы идти обратно, но вдруг из-за грубой занавески, скрывавшей вход, послышалось:

— Входи, Беатриче.

Так ничего и не решив для себя, она откинула занавеску и заглянула в комнату. Дервиш смиренно сидел на каменном табурете и вычерчивал что-то на глиняной табличке.

— Что у тебя? — спросил он?

— Надо поговорить, Бахрам.

— Я тебя слушаю.

Он с величайшим вниманием посмотрел на Бет и отложил в сторону свое занятие. Девушка вновь почувствовала неловкость и боязнь обидеть, возможно, ни в чем не повинного старика. Она решила начать издалека.

— Скажи, Бахрам. Ты, действительно, был первым поселенцем в Глухих пещерах?

— Да. Это так.

— Тебе и тогда приходилось с ним бороться?

Видимо Бахрам понял, к чему клонит Бет. Он опустил голову и печально спросил:

— Тебе что-то сказал Хамсин?

— Да… Он сказал… Но я не хочу ему верить… — ответила она, стушевавшись и не решаясь взглянуть ему в глаза. — Бахрам, я хочу, чтоб ты знал: если скажешь, что ты тут ни при чем, я поверю и больше не усомнюсь в тебе.

— Я расскажу тебе все, — спокойно произнес дервиш. — Рано или поздно мне все равно пришлось бы сделать это.

Девушка не сразу поняла, о чем он говорит. Она почти уже успела убедить себя в том, что неправым был Хамсин.

— Так это правда? Ты управляешь лабиринтом? — поразилась она.

— Когда я появился здесь, я быстро нашел контакт с ним. В этом не было ничего сложного. Ему тоже было одиноко. Мы хорошо ладили, но вскоре я нашел способ управлять им. Я устроил здесь все так, как мне хотелось. Но вот в пещеру стали пребывать один за другим узники Хамсина. И мне пришла в голову мысль создать здесь идеальное государство, воплотить в жизнь утопию. Я вынужден был внушать здешним обитателям, что никто не в силах выбраться отсюда. И поскольку я не хотел никого выпускать, лабиринт не позволял никому выходить.

— Как же так, Бахрам?! Ты же обрекал людей на вечное заточение?

— Разве им плохо здесь живется? Разве там, с наружи, их ждет что-то лучшее? Рабство и принудительный труд для наместника, больше ничего.

— Ты должен был предоставить им право выбора! — горячо возразила Бет. — Они даже не знают, что могут отсюда выйти. А если бы знали, наверняка бы захотели увидеть небо, солнце, настоящую траву. Ты же лишил их всего этого!

— Я хотел сделать их жизнь лучше.

— Но ты должен был их хотя бы спросить!

Беатриче замолчала, переживая и обдумывая все только что услышанное. Безмолвствовал и дервиш, размышляя о чем-то своем.

— Что ж, — согласился он вдруг. — Мы созовем совет, и я все расскажу общинникам. Посмотрим, захотят ли они уходить из своего дома в неизвестность.

— Это мудрое решение, Бахрам.

Через несколько часов все обитатели Глухих пещер собрались в главном зале. Никто из них не подозревал о чем пойдет речь, и никто не мог и предположить, что именно сейчас им предстоит принять самое важное решение в своей жизни.

Когда общинники собрались, и Беатриче обвела их взглядом, в ее душу закрались сомнения. Действительно ли они хотят выйти на волю? Теперь, когда у них стало меньше проблем с водой, они, казалось, были совсем довольны и больше ни в чем не нуждались. Дети от души резвились и были нисколько не похожи на пресловутых "детей подземелья". Видимо несколько поколений, выросших в лабиринте, целиком приспособились к нему. Как знать, возможно, свежий воздух поверхности их может просто-напросто убить. После таких мыслей у Беатриче совершенно пропала та горячая убежденность, что возникла в разговоре с Бахрамом. Теперь ей стало казаться, что он и на самом деле желает этим людям добра. Но выбор, конечно, у них должен быть. Она решила, что не будет настаивать, если вдруг большинство общинников захотят остаться.

Но вряд ли Беатриче полагала, что захотят остаться почти все. Она была удивлена и ошарашена. Когда, перед тем, как впустить Хамсина в общину, она заговорила о свободе, ей никто не поверил. Все привычно решили, что это очередные бредовые мысли вновь попавшей в лабиринт узницы. Рано или поздно это случалось с каждым, кто оказывался здесь. Но теперь, когда о воле заговорил Бахрам, когда он заявил, что любой из общинников может выйти отсюда, когда угодно, им предстояло решиться на очень серьезный шаг. Ведь уже несколько сотен лет лабиринт неизменно был их домом, не слишком гостеприимным, во многом неуютным и даже опасным, но их родным домом, где жили их предки, и будут жить их потомки. Свобода стала для них лишь мифом, сказкой о стране Эльдорадо. Но никто их не ждал в той стране обетованной. Поэтому многие, кто — испугавшись неизведанного, кто — не желая менять привычные традиции, а кто — не хотя покидать родные пещерные стены, отказались пойти с Беатриче наверх.

Она не стала настаивать. Только сказала:

— Я отправляюсь на волю после времени сна. После него те, кто хочет пойти со мной, будьте готовы. А пока подумайте.

Общинники расходились молча. Даже дети, понимая, что решается нечто важное, притихли. Бет была расстроена. Ее старания никому оказались не нужны.

— Напрасно, ты беспокоишься о них, — сказал ей Хамсин-Если не хотят — так и не надо их уговаривать.

— А ты не думаешь, что они просто бояться тебя? — предположила Бет.

Наместник ничего не ответил. Беатриче поняла, что так оно, наверное, и было. Он даже не удосужился дать обещание, что не станет их больше преследовать. Во время речи Бахрама, титан сидел без движения, и его бронзовая маска надежно скрывала все его мысли по этому поводу. Несколько раз покосившись на него, Бет не обнаружила никаких перемен в его положении. Лишь потом она заметила, насколько он был доволен.

— Я поговорил с Бахрамом и разгадал загадку лабиринта, — объяснил он свое хорошее настроение. — Это все, что беспокоило меня в последние годы. И ты мне очень помогла. Сам я вряд ли сумел разговорить старика.

Закладка:

— Ты уверен? — спросила на всякий случай Бет. — Опасно идти по горам, когда ничего не видно.

— Ты забыла, что мне никогда ничего не видно?

— Ну, да. Прости, — смутилась девушка.

— Я обещал вас вывести и сделаю это. Я доведу всех до Вражьего ущелья, и после того, как мы, надеюсь благополучно, минуем его, наши пути разойдутся. Вы повернете на север, к границе с Дремучим Миром, а я отправлюсь к себе.

— Это великодушно с твоей стороны, — заметил Саб-Бияр. — Если, конечно, забыть, что ты нас всех сюда и заслал.

Хамсин словно и не услышал последнего упрека, а красноречивый раб получил недвусмысленный и неслабый толчок от Беатриче. Он обернулся и увидел ее многозначительный взгляд. Когда они оказались подальше от наместника, она сказала ему:

— Не ершись, пока мы не дошли до места, прошу тебя. Ты ведь не знаешь дорогу.

Словно искатели приключений, альпинисты, общинники шли шеренгой вслед за Хамсином. Между скал, действительно, обнаружилась тропа, узкая и кремнистая, усыпанная острыми осколками. Для тех, кто не чувствовал пространство так, как титан, дорога была чрезвычайно трудной. Замыкающие Бет и Саб-Бияр следили за тем, чтоб кто-то случайно не споткнулся и не рухнул в разверзавшиеся то и дело под ногами пропасти, которые из-за темноты невозможно было вовремя заметить. Шли молча, любое отвлечение на разговоры, могло стать роковым. Тишину горной гряды нарушало лишь звучное перекатывание камней под ногами.

Сосредоточенность среди путников была полная. Особенно все беспокоились за детей, которые из-за природного своего любопытства норовили постоянно свернуть с тропы, чтоб посмотреть на то, что привлекло их внимание. Впрочем, только для родившихся в недрах Глухих пещер могли показаться диковинными такие простые вещи, как пучки сухой травы, бархатный лишайник или мелкие горные цветочки.

Приближалось утро, когда трудный спуск почти подошел к концу. Путешественники еще долго сходили с высокой двухметровой скалы, которой закончился склон. Пришлось задержаться, чтоб снять с нее детей, некоторых женщин и старика Бахрама, которые не смогли самостоятельно спрыгнуть вниз. Потом им предстоял еще путь мимо высоких остроконечных скал. И уже при свете восходящего солнца им открылись розовые воды Зыбучего озера.

Сагиф первым понял, что они вышли совсем не с той стороны, где жил дэв. Тропа между скал привела их чуть севернее того места. Переправа, таким образом, сразу стала проблемой. Им предстояло решить: попытаться ли переплыть через озеро здесь или обогнуть горы и найти дэва. Правда, даже если бы этот злобный Харон и отыскался, то для того, чтоб он перевез их на другой берег, у путешественников не было для него никакой мзды.

— Попробуем переплыть здесь, — предложил Хамсин, чем привел в ужас Сагифа с нукерами…

Саб-Бияр вызвался сплавать на разведку. Зыбучее озеро, конечно, было местом не для купания, поэтому прежде чем лезть в воду всем, нужно было проверить, нет ли опасности. Всем известно, что в нем в огромном количестве обитали вороги, от которых можно было ждать любых сюрпризов.

Озеро казалось мирным, и в просыпающемся утреннем свете оно даже производило впечатление тихой заводи. Впрочем, ни для кого не было секретом, что эта тихая заводь могла в миг превратиться в опасный омут. Саб-Бияр осторожно вошел в озеро, вгляделся в обступившую его прозрачную воду и осторожно погрузил свое тяжелое тело в волны. Все напряженно наблюдали за тем, как его лысая голова медленно движется над поверхностью, отдаляется все дальше и постепенно, метр за метром, приближается к противоположному, заросшему низким кустарником берегу. Вот он подплыл к нему, ухватился за свисавшие к самой воде ветки и подтянулся.

— Все спокойно! — донеслось до остальных.

Он стал вскарабкиваться на берег, а оставшиеся приготовляться к переправе. С утра было еще прохладно, и все зябко передергивались, входя в зеленовато-прозрачные волны. Не все из общинников умели плавать, некоторым нужно было еще и помогать.

— Надо поторапливаться, — сказал Хамсин. — Вороги обычно затихают на рассвете, а потом снова оживают. В этот момент нам лучше всего быть уже на том берегу.

Общинники, нукеры с Сагифом и Бахрам разом погрузились в воду. По озеру тут же покатилась мощная волна и, оттолкнувшись от другого берега, снова ринулась навстречу плывущим, которые, опасаясь ворогов, старались держаться ближе друг к другу.

— А вы что же? — спросила Иверлин, увидев, что Беатриче и Хамсин остались на берегу.

— Плыви, — ответила ей Бет. — Я последняя.

— Тебе помочь? — спросил Хамсин, входя в воду.

— Лучше не надо. Тебе самому будет нелегко в этих железках.

— И все-таки держись рядом.

— Хорошо.

— Если увидишь поднимающиеся со дна пузыри, постарайся быть от них подальше.

— Лучше бы ты не говорил мне об этом.

Она вошла в озеро вслед за наместником и несколько секунд подготавливала себя к погружению. Вода была холодная, но дело было не в этом. Нужно было преодолеть страх. Она окунулась и постаралась сконцентрироваться на своих движениях. Первые две-три минуты Бет пыталась сохранить равновесие и приноровиться к ритмичным движениям волн, которые отбрасывали ее назад, сводя на нет пройденные сантиметры. Наконец, ей это удалось, и она с удовлетворением почувствовала, что стала понемногу продвигаться к противоположному берегу. Хамсин уже стоял на суше и вместе со всеми, прислушиваясь, следил за ней.

Скорость была невелика, но и расстояние, к счастью, тоже. Через пять минут Беатриче почти достигла берега. Она уже начала радоваться этому своему достижению, как вдруг услышала с берега взволнованное гудение своих спутников и встревоженные крики Иверлин и Саб-Бияра:

— Бет! Сзади!!!

Беатриче не могла обернуться и посмотреть, что там было, ведь она и так не слишком уверенно держалась на воде. Она только услышала, что к ее собственным всплескам добавилось какое-то бурление и шипение, и поняла, что нечто всплывает у нее за спиной. Тут-то паника, которой она опасалась, и настигла ее. Она стала быстрее работать руками и ногами, сбилась с привычного ритма и беспомощно забарахталась. Волна, возникшая от того, кто был позади, опрокинулась ей на голову, и она совсем потеряла ориентацию. Уже оказавшись под водой, она открыла глаза и в тысячах мелких пузырьков увидела перед собой ряд качающихся плавников или гребней, как у тритона. От страха Бет совсем растерялась и заглотнула огромное количество воды. В голове все помутилось. Она почувствовала только, как кто-то резко потянул ее за ворот, и потеряла сознание.

Закладка:

Чудище, показав над поверхностью свои раскачивающиеся из стороны в сторону костяные гребешки, скрылось на дно так же быстро, как и появилось. Вода быстро успокоилась. Хамсин выволок Беатриче на берег, и все тут же столпились над ней.

— Отойдите! Не стойте так близко! Ей нужен воздух! — деловито прикрикнул Бахрам и спросил:-Кто-нибудь из вас умеет делать искусственное дыханье?

— Она ведь, кажется, бессмертна? — спросила обеспокоенная Иверлин.

Все оглядывались друг на друга, и никто не знал, как поступить. Стоящий рядом Хамсин вдруг стал снимать свой шлем, и изумленные общинники смогли увидеть, наконец, его лицо. Сагиф был поражен больше других. Он не узнавал своего хозяина. Что стало с ним с тех пор, как они потерялись в лабиринте? Как он изменился! Он совершал нечто неслыханное для него. Он оказывал помощь человеку! Женщине!!!

Спустя минуту грудь девушки резко всколыхнулась и, она, открыв глаза, надрывисто закашлялась и шумно и часто задышала.

— Где оно? — спросила она сразу после того, как смогла хоть что-то сказать.

— Оно? Чудище? Уплыло. Не беспокойся, — ответила присевшая к ней Иверлин. — Ну, и напугала ты меня!

Беатриче убрала с лица прилипшие мокрые волосы, села и, виновато оглядев своих стоящих вокруг спутников, сконфуженно произнесла:

— Простите меня за то, что доставила вам беспокойство. И спасибо, что вытащили меня из воды и откачали.

— Это ты ему спасибо скажи, — с иронией ответила на это Ив, указывая на стоящего в стороне Хамсина, который все еще не надевал шлем.

— Спасибо.

Он не ответил. Бет опустила глаза и принялась неловко отжимать свои длинные рыжие пряди. Возникла непонятная пауза, которую спустя пару минут нарушил Бахрам.

— Что ж надо двигаться дальше, — сказал он и спросил у наместника:-Мы сможем пройти по берегу до хижины дэва?

— Да. Здесь не слишком далеко. И давайте поспешим, скоро вороги снова закопошатся.

Путники двинулись вдоль берега, стараясь держаться ближе к воде. На этот раз вперед пошел Саб-Бияр, проверяя, нет ли опасности. Его мощная, квадратная фигура настойчиво продиралась сквозь береговые заросли, освобождая путь для идущих позади.

Хамсин немного отстал. Заметив это, Беатриче тоже замедлила шаг. Она хотела поблагодарить его за свое спасение без свидетелей и излишней неловкости.

Увидев, что он снова собирается надеть шлем, она сказала:

— Может быть тебе он больше не нужен?

— Почему?

— Все ведь и так уже узнали твое истинное лицо.

— Ты так думаешь?

— Да. Я думаю, что на самом деле ты не такой уж и безжалостный. И когда ты спас меня, они это поняли.

— Знаешь, меня это не очень радует.

— Да, я знаю. Ты хотел, что б все думали о тебе хуже, чем ты есть. Не понимаю только, почему.

Хамсин вертел в руках свой безглазый шлем. Он будто бы задумался о чем-то.

— Просто выброси его, — предложила Бет, даже не предполагая, что Хамсин так и сделает.

Бронзовая маска тут же полетела в воду и, подняв вверх столб брызг, мгновенно пошла ко дну. Бет изумленно смотрела, как за древним шлемом сомкнулись волны, и не могла поверить, что наместник сделал это.

— Я… Не думала… Что ты серьезно решишься на это, — произнесла она, наконец.

— Удивлена? Ты же сама мне предложила, — почти весело отозвался Хамсин. — Идем.

— Погоди немного, — остановила его Беатриче, вспомнив, зачем она, собственно, отстала от всех.

Хамсин остановился рядом и приготовился выслушать благодарственную речь.

— Хочу еще раз сказать тебе спасибо, за свое спасение. И… за то, что ты решился делать мне искусственное дыханье.

Наместник улыбнулся:

— Разве мы не союзники? — был его ответ.

Хамсин неплохо ориентировался в расположенной рядом с озером местности. Главное было не углубляться в лес, растущий рядом, тогда заблудиться в Гиблых болотах было почти невозможно. Берегами же озера можно было выйти к единственной дороге ведущей из этих мест. На одном ее конце была хижина дэва, на другом — выход во Вражье ущелье. Строго следуя южного направления с небольшими отклонениями из-за неровностей берега, путешественники вскоре вышли на дорогу, ведущую домой. Чуть углубившись в заросли, они смогли благополучно миновать жилище дэва и теперь шагали по узкой тропе на запад.

Путники надеялись, что больше никаких сюрпризов их не ждет, но один все же случился. Неподалеку от того места, где жил дэв, к ним внезапно приблизилась какая-то крупная птица. Она сделала мощный заход и, расправив крылья, с лету села на плечо Хамсина. Это был Скра. Так и не найдя хозяина в лабиринте, он, так же как и Троя из Гиблых болот, легко нашел выход на поверхность и стал ждать там в надежде на то, что наместник когда-нибудь оттуда выйдет. И дождался. Издалека почувствовав приближение хозяина, верный Скра, взмыл под облака и заметил идущую по берегу процессию.

Еще два часа пути и из-за зарослей стали виднеться горы Вражьего ущелья. На выходе из леса путники решили сделать привал.

День был в разгаре. Общинники дивились на солнце и прятали от него глаза, прислушивались к обилию звуков и запахов. Опасность им не грозила. Считалось, что вороги не особенно активны в такие дни, когда солнце слишком жарко палило. Их излюбленным временем была, несомненно, ночь.

— Странно, что люди ничего не слышали о ворогах и бенши, зато среди нас ходит масса легенд об упырях, леших и водяных, — делилась Беатриче своими рассуждениями с Ив. — Мы-то считали, что ночь — это именно их время. И что же: моим лучшим другом здесь был черт, ведьма была советницей, домовой и банник до сих пор мне служат. Упыри и кикиморы оказались славными ребятами. Я уже не говорю о Лютом Князе. И вот я узнаю, что и в их мире есть свои неразгаданные ночные существа.

— Постой, ты сказала, черт был твоим другом?

— Да. Судя по всему, он погиб в этом самом озере. Не исключено, что его проглотило то самое чудище, из-за которого я едва не утонула.

— Откуда ты знаешь?

— Хамсин сказал. Он вез его в Глухие пещеры, — сказала Бет не совсем уверено и, будто вспомнив что-то, вдруг обратилась к сидящему рядом наместнику:-Ты видел, как он… То есть я хотела спросить, ты уверен, что он погиб?

— Не знаю, — ответил тот. — Мы сегодня, как видишь, перебрались и остались живы. Хотя раньше я бы не подумал, что кто-то может запросто переплыть через Зыбучее озеро.

— Может быть, он все-таки жив, — предположила Бет.

— Я не мог спасти его, — как будто с сожалением даже произнес Хамсин. — Сагиф, подтвердит.

Все еще не перестававший удивляться странному поведению своего хозяина начальник гвардии откликнулся:

Закладка:

— Я не мог спасти его, — как будто с сожалением даже произнес Хамсин. — Сагиф, подтвердит.

Все еще не перестававший удивляться странному поведению своего хозяина начальник гвардии откликнулся:

— Дэв не захотел останавливать плот. А с ним, знаешь ли, шутки плохи.

— А ты видел, как его съел монстр? — спросила Бет.

— Нет. Когда мы завернули за скалу, он все еще барахтался.

Общинники сидели на привале отдельно. Они сторонились Хамсина и тех, кто был с ним, а именно Беатриче и Иверлин. Бахрам в стороне от всех о чем-то беседовал с Саб-Бияром. После того как привал закончился, и все стали готовиться идти дальше, дервиш сделал внезапное заявление.

— Здесь мы должны с вами расстаться, — сказал он. — Я должен сейчас идти в другую сторону.

— Ты куда? — спросила Ив.

— Видите вон ту уложенную камнем тропинку? — сказал он указывая куда-то в заросли. — Это дорога на Шамбалу. Она начинается во Вражьем ущелье. Я давно мечтал попасть туда. И иного случая может не представится.

— Так Шамбала действительно существует? Это не миф? — спросила Беатриче.

— Ты еще не привыкла к тому, что по Ту Сторону оживают многие мифы Тварного мира? — спросил Бахрам, улыбнувшись.

— Честно говоря, нет, — ответила Бет. — И ты хочешь уйти именно сейчас?

— О, да. Я всегда знал, что рано или поздно уйду туда, но постоянно откладывал, считая, что время еще не настало. Ведь обратной дороги оттуда нет. Я уже достаточно пожил и в Тварном мире и здесь. Многое повидал, многое сделал. Последним моим делом была община, но теперь я и там не нужен.

— И я иду с ним, — сказал Саб-Бияр. — Нельзя же отпускать старика одного. Мало ли что может случиться в дороге.

— Подожди, Бахрам, ты бессмертен. Ты всегда успеешь в эту свою Шамбалу, — сказала Бет. — Поживи пока у нас в Дремучем Мире. И ты, Саб-Бияр тоже.

— Нет, Беатриче, спасибо, — грустно ответил Бахрам. — Я чувствую себя виноватым перед тобой, перед ними, — он указал на семьи общинников, — перед Иверлин и Саб-Бияром. Мне следовало бы гораздо раньше рассказать о выходе из лабиринта. Но я не сделал этого. Я ухожу. Так будет лучше для всех. Прощайте.

Саб-Бияр и Бахрам по очереди обнялись с Иверлин и Беатриче, простились с общинниками и отправились на юг, где начиналась заросшая всеми возможными бурьянами, но все еще выложенная камнем, дорога на Шамбалу.

— Счастливого пути! — пожелали им все разноголосым хором.

Они разошлись в разные стороны, одни на север, другие на юг. Одних вела дорога без возврата, другие шли к новой жизни. Даже для Бет, которая должна была возвращаться к себе домой, ничего уже не могло быть по-старому. Она предчувствовала это и тревожилась. А Ив вдруг стало грустно оттого, что она никогда больше не увидит Саб-Бияра.

— Я к нему очень привязалась, — сказала она чуть не плача. — Он был такой добрый и заботливый.

— Да, он хороший, — согласилась Бет. — Но старику он нужней. Мы скоро будем дома, а ему предстоит еще долгий путь.

— Дома… У меня дома нет. И вообще никого нет на всем белом свете.

У Ив начался приступ меланхолии. Она готова была пустить слезу.

— Как это никого нет? А я? Вот увидишь, мы славно заживем вместе в Дремучем Мире, — заверила ее Беатриче и вздохнула:-Эх, если бы еще был жив Ю-Ю…

Черт внезапно выскочил на нее прямо из-за поворота. За ним примчалась Троя, которая со всей прыти кинулась на Бет и повалила ее на землю. Все произошло так внезапно, что среди путешественников начался переполох. Сагиф с нукерами схватились за свои сабли, Хамсин начал настороженно крутить головой. Иверлин, увидев, что огромное лохматое чудовище придавило к земле ее подругу, истошно закричала.

Ошеломленная Беатриче и сама не сразу поверила в происходящее, но, увидев произведенный этой встречей фурор, поспешила всех успокоить:

— Это не вороги! Это свои! — воскликнула она, пытаясь перекричать возникший шум.

Троя отскочила, наконец, в сторону, дав хозяйке опомниться и подняться на ноги.

— Это свои, — повторила Бет. — Мой пес-дух и мой друг Ю-Ю. Я же думала, что ты сгинул в Зыбучем озере. Троя! Я так рада тебя видеть!

Беатриче кинулась обнимать черта и собаку и даже заплакала от радости.

— Я вспоминала тебя только что, — сказала она Ю-Ю.-Я все-таки надеялась, что ты жив.

— Я слышал. Вот уж не думал, что ты всю дорогу только обо мне и помнишь, — отозвался, наконец, бывший доктор.

— Где ты был?

— Это долгая история. Ты как?

— Это тоже долгая история.

— Ты все еще в плену? — спросил Ю-Ю, покосившись на Хамсина и его нукеров.

— Нет, я все тебе сейчас растолкую. А это кто с тобой?

К ним, наконец, подошел Флакк. Издалека приметив наместника, он буравил его глазами. Он ликовал: задание Лютого Князя будет выполнено, не смотря ни на что. Хамсин сам пришел к нему в руки, и Гавр не понадобился. К нему снова вернулась былая самоуверенность. Сатурнион подошел прямо к Хамсину и, не обращая ни на кого внимания, громко и сурово произнес:

— Я, сатурнион Флакк, именем Лютого Князя имею полномочия лишить тебя, наместник Хамсин, скипетра и власти. Ты должен быть заключен под стражу и доставлен к Саргону.

После этого возникла неправдоподобная тишина. Никто не поверил ни своим ушам, ни словам незнакомца. Бет была поражена и с сочувствием смотрела на Хамсина. Тот, видимо, очень пожалел, что несколько часов назад выбросил в озеро свою бронзовую маску. С ней скрыть свои чувства было бы намного легче. Беатриче стояла не далеко от него и отчетливо видела, как в его незрячих глазах сверкнули несказанная обида и разочарование.

— Но, почему? — прозвучал в полной тишине ее голос. — За что?

— Такова воля Саргона. — отрезал Флакк.

ГЛАВА 22

Троя вывела Флакка и Ю-Ю из Гиблых болот за полчаса. Время в основном ушло на то, чтоб обходить топи, потому что в направлении пес-дух ориентировался безошибочно. По всей видимости, бенши не интересовались животными, потому-то Троя, пользуясь своим безупречным обонянием и чувством пространства, легко могла разгуливать по болотам, опасаясь лишь непредвиденных трясин. Но и тут ее спасала присущая демонам интуиция.

Выйдя, наконец, из топей, сатурнион и черт оказались во Вражьем ущелье, и Флакк тут же вспомнил о своей миссии, а пес-дух о том, что нужно отыскать Беатриче. Их пути, таким образом, совпадали, а Ундиону ничего не оставалось, как пуститься за ними вслед. Ему порядком надоели уже скитания и неопределенность, но больше все равно заняться было нечем.

Троя и Флакк планировали войти в лабиринт, но на подходе к Зыбучему озеру, собака почуяла знакомый запах. Вскоре они обнаружили и всю процессию, в которой шли и Беатриче, и Хамсин. Это было воистину невероятное везение для всех, кроме наместника Медных гор.

Закладка:

После того, как Хамсин был обнаружен и арестован, Флакк вознамерился сейчас же отправиться к Лютому Князю. Но сначала он был обязан изложить ему положенные правила и предписания. Флакк снова становился самим собой. Ни изнурительные скитания по болоту, ни жизнь у бенши, ни их вмешательство в его собственный мозг не смогли совсем уничтожить в нем его дисциплинированное казенно-бюрократическое начало. Оно было лишь чуть подавлено почти человеческими переживаниями, но по возвращению к прежнему спокойному состоянию снова обрело свое изначальное главенствующее положение.

— Ю-Ю, он его, действительно, арестовал? — спросила Бет, отведя черта в сторону. — Ничего нельзя сделать?

— Тебе его что, жаль? — изумился тот.

— Понимаешь, мы вместе столько пережили: выбирались из лабиринта, переплывали Зыбучее озеро. Он спас меня, когда я едва не утонула.

— Не понимаю, почему тебя все время тянет к разного рода отрицательным персонажам, — покачал головой черт. — Я работал в его шахтах и столько слышал о нем. Поверь мне: он отъявленный негодяй!

— Знаю, знаю. Я все знаю, Ю-Ю. Мне ведь тоже досталось именно от него. По его милости я попала в лабиринт. Возможно, не попади он туда сам, нам бы никогда оттуда не выйти. Но благодаря нему я не только сама выбралась оттуда, но и вывела часть узников.

— Почему только часть?

— Об этом потом расскажу. Здесь Хамсин вовсе ни при чем. Сейчас я тебя вот о чем прошу: поговори, пожалуйста, с сатурнионом. Ты его, кажется, хорошо знаешь. Пусть хотя бы ненадолго отсрочит арест.

— Зачем? Что это может изменить?

— Не знаю, наверное, ничего… Просто все как-то слишком неожиданно, как гром среди ясного неба. Ему что, не дадут не единого шанса на исправление?

— Ну, нашла о чем спросить. Думаю, это даже и Флакк не решает.

— А кто?

— Сама знаешь, кто.

— Ну, да. Это приказ Хозяина. Понимаю, — закусив губу, сказала Бет и о чем-то задумалась, будто вспомнила что-то свое.

Но Ю-Ю нарушил ее воспоминания:

— Постой-ка, — подозрительно сощурился он, — ты, что опять влюбилась в наместника?

— Да ты что?! — возмутилась Беатриче так громко, что все сразу обернулись на нее. Она перешла на приглушенный тон:-Конечно, нет! Понимаешь, мы с ним заключили союз. Он дал слово, что не нападет на Дремучий мир. Я ему верю и вообще… Мне его, действительно, жаль. Я его хорошо узнала за эти дни. На самом деле он совсем не такой, каким хочет казаться и как о нем все думают.

— Да? И какой же он, по-твоему?

— Он… очень одинокий.

— Сам виноват. Никто не станет общаться с жестоким тираном.

— Дело совсем не в общении. У него ведь полно рабов, слуг, нукеров, вельмож. К тому же, у него есть Скра… Правитель не потому одинок, что ему не с кем поговорить, а потому что его понять никто не может.

— Никто не может понять, почему он такой злой. Это невозможно ни понять, ни смириться с этим.

— Я думаю, это из-за слепоты. Он зол, потому что не видит.

— Он же людей в рабство обращал. Тоже от одиночества?

— У него, действительно, есть основания не любить людей.

— И тебя первую.

— Почему?

— Ты женщина Гавра, а он его враг номер один. Дед твой, по-твоему, зачем жил на границе? Хамсин то и дело норовил захватить Дремучий Мир. Не понимаю, как ты после всего этого можешь его жалеть?

— Он изменился.

— Он морочит тебе голову.

— Он даже шлем свой выбросил, ты заметил?

— Без него я его едва узнал.

— Это я ему предложила, хотя, честное слово, не ожидала, что он так поступит.

Ю-Ю снова надел на лицо свою странную ироничную улыбочку, и подумав немного, сказал:

— Ну, хорошо. Я попробую поговорить с Флакком, но особенно ни на что не рассчитывай. Сама понимаешь, приказы Лютого Князя не обсуждаются.

— Еще бы мне не знать!

Вокруг сатурниона и наместника скопилась толпа. Все слушали, о чем говорил Хамсину посланник самого Лютого Князя. Черт подошел к ним и позвал Флакка, который в это время продолжал что-то излагать окаменевшему титану. Он говорил на древнем языке, поэтому Беатриче ничего не могла понять.

— Не сейчас, Ундион, — неприветливо отозвался сатурнион и снова принялся монотонно бубнить.

Беатриче не могла увидеть лица Хамсина, стоявшего к ней спиной, но о его состоянии, ей не трудно было догадаться. Когда-то давно и ей приходилось выслушивать приговор Лютого Князя. Она вспомнила и посланника, который пришел в разгар праздника, чтоб сообщить ей страшную новость, и странную картину во дворце Саргона, и его самого восседающего на своем золотом троне. И это бесстрастное и сосредоточенное лицо сатурниона, ей казалось знакомым. Тогда, вокруг несокрушимого трона Хозяина таких стояло около десятка. Все они олицетворяли тогда для нее жесткую непреклонность Лютого Князя.

— Подождем, — сказал Ю-Ю, прислушиваясь к тому, что изрекал сатурнион.

— О чем он говорит ему?

— Сначала он излагал обвинения, теперь объясняет права и обязанности.

— Надо же, все как у людей.

— Почти, — усмехнулся черт.

— В чем его обвиняют?

— Это я прослушал, когда с тобой разговаривал, но что-то все-таки краем уха уловил о неподчинении и своеволии.

— Что теперь с ним будет?

— Пока непонятно.

— Саргон не убьет его?

— Не знаю. О наказании вообще не было ни слова. Ясно только, что Хамсин должен предстать перед ним лично.

— Они отбывают сейчас же?

— Похоже, что да. Но непонятно только на кого останутся наместничества, — будто бы про себя, задумчиво, произнес Ундион.

— Ты о чем?

— Подожди, сейчас узнаем.

Сатурнион, наконец, закончил свою речь. Хамсин остался неподвижно стоять на месте с непроницаемым лицом. Он словно и не выбрасывал свою бронзовую маску. Она снова скрывала его глаза и таила ото всех его настоящие чувства.

Довольный Флакк, спросил, наконец, Ю-Ю:

— Что там у тебя?

Ундион оглянулся на Беатриче, и та подошла к ним поближе.

— Я хотел только узнать, как теперь быть с Медными горами? — задал черт свой вопрос. — Гавра-то нет, кто же будет там наместником?

Флакк призадумался, а Ю-Ю решил уточнить:

— Насколько я понял, Хамсина должен был арестовать именно Гавр, а ты лишь обеспечивать ему полномочия?

— Ну и что?

— Хамсин — есть, Гавра — нет.

— Как видишь, я смог обойтись и без него, — совсем по-человечески огрызнулся Флакк.

— И тем нарушил предписание Хозяина.

— Я же не виноват, что этот упрямец остался в Гиблых болотах по собственной воле! Что мне его нужно было силой от бенши утаскивать?! Это вряд ли было бы возможно!

Закладка:

Староста не случайно сказал «маневрировать», так как не хотел произносить слово «отступать».

— На самом деле в глубине есть замаскированный проход. Я узнала о нем, когда гостила у Яра. Твое войско выстроиться так, чтоб он оказался в тылу, и в случае чего легко сможет… сманеврировать. Я покажу это место.

— Ну, что ж, хорошо, — согласился староста. — Ты как считаешь, Евстантигма?

Тот пожал плечами и спросил:

— А где будем мы?

— В скалах справа и слева можно отлично спрятаться. Там полно всякого рода кустарников, валунов и расселин. При вашей способности к маскировке вам легко удастся скрыться там. Это будет вашей главной задачей.

— Так ты принимаешь план упырей? — с обидой спросил один из сотников.

— Я объединяю ваши предложения вместе. У каждого из ваших племен есть свои достоинства, и я должна использовать их для достижения общей победы.

— На карте я не вижу никакой долины, — вглядываясь в разноцветное полотно, произнес Евстантигма.

— Не ищи ее на карте. Ведь здесь жил Яр. Не так-то просто ее отыскать со стороны Дремучего Мира. Но от тех холмов вход в нее легко заметить. Бейшехир издалека должен увидеть твои отряды, Трибор.

— Кто же начнет битву? — задал вопрос Евстантигма.

— Я думаю, мы доверим это Яру.

— Как!? — не поняли все.

— Долина усыпана невидимыми ловушками. Почти все из них все еще замаскированы. Дед говорил, что делал их для волков, но мне кажется, что они были предназначены для шпионов Хамсина. Теперь они нам службу сослужат.

— Все нукеры в ямы не перепадают, — усомнился Трибор.

— Я на это и не рассчитываю. Но на самом деле их там не меньше трех десятков. Они смогут сломать атаку первых рядов и внести сумятицу, которой должны воспользоваться братья Евстантигмы и твои лучники.

Мужчины и упыри принялись в полголоса совещаться. Беатриче не вмешивалась в их разговор, предоставив им обсудить, как следует ее предложение. До нее долетали только отдельные слова: «толково», "уловка", «маневр»… Ей было уже ясно, что в целом план одобрен. Только о чем они продолжают спорить?

Воспользовавшись этой небольшой паузой Бет, обратилась к Флакку:

— Ты-то что скажешь?

— На словах все гладко, — отозвался он. — Только учти, Бейшехир совсем не прост. Не так-то просто перехитрить его. Увидев войско в долине, он сразу станет подозревать каверзу.

— Нет тут никакой каверзы, Флакк. Только тактика и стратегия.

— Через чур все легко. Кстати, а где же запасной план?

Бет закусила губу.

— Может быть, у тебя есть какие-нибудь предложения?

— Я совершенно не обязан ничего предлагать. Это совершенно не мое дело. И не рассчитывай, что я буду принимать участие в бою. Я наблюдатель и только.

— Конечно, — согласилась девушка, но при этом почему-то испытующе воззрилась на сатурниона.

— И не проси! — строго заявил он снова.

— И не думаю! — удивилась Бет, продолжая смотреть ему в глаза.

Флакк стал терять терпение:

— Да что ты так смотришь?! Не стану я впутываться в чужие распри. Я не обязан!

— Я знаю.

Сатурнион вздохнул по-человечески:

— Ну… если только вам, действительно, будет грозить разгром… — не совсем уверенно промолвил он и добавил:-Только в самом крайнем случае!

— Но ты совсем не обязан.

— Ладно, — перевел дух сатурнион. — В конце концов, мне не помешает небольшая встряска.

Беатриче лукаво, по-детски улыбнулась и сказала:

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Ведь никто из нас не сможет сравняться с тобой в драке.

Через пару минут командование во главе с Бет поспешила в долину, чтоб как следует изучить позиции. На их счастье, в небе, как огромный светильник, горела луна, и можно было все легко рассмотреть. Воины обоих племен размещались в долине каждый на своем месте. В середине, у невидимой границы, за которой начинались ловушки Яра, расположился передовой конный отряд китежградцев. С флангов разместиись пешие. По бокам на вершинах скал прятались лучники. Ниже, в щелях и за камнями скрывались братья Евстантигмы и он сам. У потайного выхода из долины встала резервная сотня, которая должна была вступить в бой, только если последует отдельный приказ Беатриче.

Бет нашла себе отличное место на возвышении, у подножья одной из скал, откуда можно было прекрасно наблюдать за ходом сражения и в тоже время не являть собой мишень. Она легко дала уговорить себя не участвовать в схватке непосредственно. Ведь ее основная функция теперь была командующая. Флакк тоже не рвался в авангард, решив вмешаться, только если будет необходимость.

— Я схожу, посмотрю, как там Ю-Ю и остальные, — сказала Беатриче, когда позиции были определены, и оставалось лишь ждать. — Здесь недалеко пещера Яра.

— Только не задерживайся, — предупредил Трибор. — Вот-вот появится Бейшехир.

— Я скоро.

Общинники, как могли, расположились в пещерах, благо, что им было не привыкать. Ю-Ю распоряжался на правах хозяина и неплохо ориентировался. Не смотря на поздний час, повсюду царило оживление. Все принялись подготавливать пещеры для отдыха и ночлега.

Убежище Яра не слишком пострадало от нападения нукеров Хамсина, только основной зал был завален обломками. Кое-что из мебели могло еще пригодиться, поэтому общинники разбирали завалы и вычищали пространство зала. Кто-то из них отыскал среди хлама старый меч Беатриче, тот, что сковал ей Мастер Сыч и с которым она не расставалась до тех пор, пока не попала в плен. Эта находка была как нельзя кстати. Она сказала это Ю-Ю, который принес ее оружие.

— Тебе пригодиться. Это точно, — согласился он.

— Пора и мне создавать свою коллекцию мечей.

— Ты о чем?

— Этот — мой самый первый. Его я возьму в завтрашний бой. С ним я училась драться у своего деда. Им я убила Горгону. Даже с Гавром пришлось однажды драться, представляешь?

— Еще бы!

— Эту саблю нашла Иверлин в лабиринте. Сагиф сказал, что она принадлежала одному из нукеров Хамсина, тому, что так и не отыскался в Глухих пещерах. Я ее зачем-то себе оставила. Может быть, еще придется вернуть хозяину.

— Ну, а это подарок Хамсина?

— Да. Я оставлю тебе ее на хранение, и эту тоже, — она подала ему саблю пропавшего солдата. — Возьму с собой лишь мой старый и испытанный.

— Удачи тебе.

Бет поежилась.

— Что-то меня уже трясет…

— Ты успокоишься, как только все начнется. Я в тебя верю.

— Если б я сама еще в себя верила.

— Вспомни, как ты боролась за цветок.

— Это совсем другое. Там я была одна, сама в ответе за себя, за свою жизнь. А здесь сотни будут смотреть на меня и ждать приказа, правильного решения. А что если я ошибусь? Вдруг из-за меня кто-то погибнет?

Закладка:

— Это совсем другое. Там я была одна, сама в ответе за себя, за свою жизнь. А здесь сотни будут смотреть на меня и ждать приказа, правильного решения. А что если я ошибусь? Вдруг из-за меня кто-то погибнет?

— Не один полководец еще не избежал этого. Любая победа дается ценой многих смертей.

Беатриче сжала руками виски, закрыла глаза, потом вздохнула и сказала тихо:

— Ю-Ю, после боя будет масса раненых. Найди себе заранее помощников и отведи место.

— Может мне лучше выйти на поле боя.

— Не надо. Тебя там в два счета подстрелят. Ты должен принимать раненых здесь, и… — она немного растерялась, не желая произносить вслух то, что должна была, — если вдруг… если нам придется отступить…

— Я понял, Бет. Можешь на меня положиться.

— Да. Спасибо.

— Ты в порядке?

— Какое там! Ты что смеешься? Я в очень сильном беспорядке!

— Ты обязана успокоиться.

Подошла Иверлин.

— Бет, ты и в самом деле будешь сражаться?

— Точно так, Ив. Может быть, нам попрощаться на всякий случай?

— Не дури! — воскликнул Ю-Ю.-Главное: не пори горячку. С тобой будет Трибор, Флакк, Евстантигма. Они не позволят тебе принять неверное решение.

С улицы послышался странный шум. Сотни голосов вдруг заревели вразнобой, заржали кони, и залязгал металл.

— Мне пора, — сразу очнулась Бет, и лицо ее приняло чрезвычайно сосредоточенный вид. Она выбежала, не оглянувшись.

— Все ведь будет хорошо, правда? — спросила Иверлин у Ю-Ю.-Мы ведь победим?

— Все будет так, как будет, — ответил ей доктор…

В долине была объявлена боевая готовность номер один. Все заняли свои места и замерли в ожидании. Беатриче взобралась на скалу и оттуда наблюдала, как из-за холмов медленно выплывает огромная черная масса.

— Сколько же их?! — все больше округляя глаза, произнесла Бет, и с ужасом глядела на безбрежное полчище, все нарастающее и нарастающее из-за возвышенностей.

— Я знал, конечно, что у Хамсина большое войско, но даже и не предполагал, что настолько, — произнес рядом Флакк. — Откуда он набрал их?

— Не знаю. У нас три сотни ратников, пятьдесят лучников, три десятка упырей да запасной полк — около сотни. А этих сколько? Тысяча? Две, три? Они же не кончаются!

— Только не паникуй. Сюда идут Трибор и Евстантигма.

— Они подходят к ручью, думаю, там и остановятся, — сообщил Трибор, и виду не подав, что ошеломлен численностью вражеского войска. — Нам нужно будет договориться о времени начала боя.

— Я сейчас спущусь туда, Трибор. У нас все на местах?

— Да.

— Евстантигма?

— Так точно.

— Пусть все будут наготове. В случае чего, действуем, как договорились, — четко отдала приказ Беатриче, но когда староста и упырь ушли, обречено произнесла:-Они и не заметят этих ловушек. Их так много, что они мигом наполнят ямы до краев своими телами и пройдут по спинам. Мы обречены.

— Давай не будем ничего говорить заранее, — сказал Флакк. — Идем. Надо поговорить с Бейшехиром. Может быть, я смогу убедить его сдаться.

— Бейшехир ведь человек?

— Да.

— Тогда он ни за что не сдастся. Ну, спускаемся.

Колдун, действительно, был уже на той стороне ручья со своими ближайшими помощниками из бывших приближенных Хамсина. Он издалека посматривал на стан дремучих и ждал, когда кто-нибудь подойдет к нему, чтоб условиться о времени начала сражения. Так было заведено по Ту Сторону, и даже Бешехир не хотел нарушать этого обычая. Тем более он был уверен, что, не имея общего командира, эти воины не представляют для него особенной опасности. К тому же они выбрали крайне неудачную позицию. Странно, но, учитывая то, что Гавра не было среди них, понятно. Видимо, не сошлись во мнении.

Бейшехир довольно ухмылялся, но вдруг заметил в вдалеке знакомую фигуру в белом. Он сразу узнал Флакка, и это ему очень не понравилось. Сатурнион должен был быть с Гавром на болоте. Тогда где же наместник? Неужели… Колдун нахмурился и, приглядевшись, заметил стоящую рядом с сатурнионом девушку. Этот факт показался ему еще необычнее.

Между тем Беатриче и Флакк собирались отправится на встречу с Бейшехиром.

— Нам как-то нужно обойти стороной ловушки, — предложил сатурнион. — Если мы рухнем в одну из них, Бейше сразу обо всем догадается.

— Если мы сделаем крюк, тогда он точно заподозрит неладное. Вместо того чтоб пройти кратчайшей дорогой, пошагали в обход. Так что придется все же рискнуть, — возразила Бет.

— Не думаю, что этот риск оправдан. Представь, что мы на глазах у врага внезапно окажемся на дне ямы.

— Ничего. Держу пари, он и так уже решил, что мы олухи простодушные, раз выбрали столь невыгодную для себя боевую позицию.

— Если только он не окажется умней нас и не заподозрит какую-нибудь хитрость.

— Иди за мной след в след, — предупредила Бет. — Я примерно знаю, где ловушки.

Воины Дремучего Мира сосредоточенно следили за своей новоявленной хозяйкой. Она уверенно шагала через усыпанный ловушками луг и лишь однажды, видимо, засомневавшись вдруг, чуть приостановилась и обошла подозрительное место. Через несколько минут она предстала пред озадаченным мавром, но говорить первым начал Флакк. Так было задумано.

— Твой хозяин Хамсин арестован мной по приказу Лютого Князя, — грозно заявил он. — Ты должен немедленно сложить оружие и сдаться. Медные горы лишаются отныне своего наместника и его территории аннексируются в пользу Дремучего Мира.

Мавр расплылся в улыбке.

— Хамсин мне не хозяин, и не был им никогда, — молвил он насмешливо и кивнул в сторону Бет. — А это кто с тобой?

— Беатриче, — представил Флакк. — Она командует объединенными отрядами Дремучего Мира.

— Эта девчонка?! — не поверил колдун и расхохотался. — Ты шутишь?

— Нет, — серьезно ответил Флакк.

— Ты намерена победить меня? — словно к несмышленому ребенку обратился Бейшехир к Бет.

Она почему-то опустила глаза, скривила рот и пробормотала в ответ что-то невразумительное. Флакк удивленно оглянулся на нее. На лице Беатриче гуляла какая-то странная детская гримасска.

— Как ты выбралась из лабиринта, деточка? — тем же тоном поинтересовался мавр.

— Мы с моей подругой Иверлин долго искали выход и, в конце концов, нашли, — бесхитростно ответила Бет и, сложив руки за спиной, стала что-то с интересом разглядывать в ручье.

Услышав имя своей бывшей наложницы, Бейше вспыхнул, в миг стал серьезным и недовольно переспросил:

— Иверлин здесь с вами?

— Ага, — откликнулась Бет.

— Бой начнется на рассвете, — незамедлительно заявил он и, развернувшись, поспешил к своему расположившемуся у ручья шатру.

Закладка:

— Троя! В сторону! — с ходу отдала она приказ собаке, чьи зубы плотно пережали горло Бейшехира. Та тут же отпрыгнула в сторону.

Бейшехир, конечно, не убился, хотя и поломал несколько костей и разбил в кровь лицо. Бет тут же приставила меч к его груди. Она не сразу смогла отдышаться и произнести хоть слово, глядя на ошеломленного колдуна. Но удивление Бейше длилось лишь несколько мгновений, постепенно на окровавленном лице мавра стала возникать жуткая издевательская улыбка.

— Думаешь, сможешь убить меня? — спросил он шепотом, и Беатриче не услышала его слова, но прекрасно догадалась о них.

Подскочил сатурнион, и сразу сообразивший, что его сейчас ожидает, Бейшехир тут же изменился в лице.

— Не жалей его! — крикнул Флакк и начал громко произносить непонятные слова.

Беатриче ни на секунду бы не замешкалась и воткнула бы свой меч в сердце черного колдуна, но в этот момент она сама была сражена ударившим с неба огненным клинком. Молния, словно жало змеи, впилась в нее, но обратно выйти не смогла, будто бы заметавшись и ища выхода обратно. Бет засветилась изнутри и слегка приподнялась от земли, зависнув в воздухе. Ее глаза широко раскрылись, но не в предсмертной агонии, а в победном ликовании. Внутри нее бушевал пожар. Но это длилось лишь миг. Сияние внезапно потухло, и, плавно опустившись на землю, Беатриче снова твердо встала на ноги. Ее глаза тут же торжествующе вонзились в колдуна.

— Мне еще и не то приходилось испытывать, — сказала она ошарашенному Бейшехиру и одним лишь резким движением проткнула насквозь его сердце.

Колдун тут же выплюнул на грудь лужу крови, вытаращил глаза и захрипел. Флакк, опомнившись и поняв, что Беатриче осталась жива, снова начал громогласно и четко читать заклинание. Меч оставался в груди черного колдуна все время, пока сатурнион произносил ему приговор. Когда же мавр замер, Беатриче выдернула кровавое лезвие и будто без памяти попятилась назад. Запнувшись о камень, она неловко качнулась и налетела на Флакка. Он подхватил ее, не давая упасть.

— Мы его убили? — спросила она слабым голосом.

— Да.

— Значит победа за нами?

— Да.

Дождь перестал, молнии больше не сверкали. Сквозь последние темные тучи проглянул бодрый луч солнца. Исчезли призраки и миражи. На поле остались лишь немногие живые и многие мертвые.

— Победа за нами, — повторила Беатриче и без сил опустилась на землю.

ГЛАВА 27

Гроза закончилась. Дремучие стали подсчитывать живых и мертвых. Китеж потерял почти половину своих воинов. Погибли четверо братьев Евстантигмы. Ни один из дремучего войска не ушел с поля брани не раненым.

Было уже далеко за полдень. Тучи быстро разнеслись по сторонам, снова появился солнечный свет. К Беатриче постепенно стали подбредать оставшиеся в живых. Упыри протрезвели еще тогда, когда начали сверкать молнии, и теперь, не откладывая, они готовились совершить обряд погребения своих погибших соплеменников, от которых остались лишь кучки пепла. Опираясь на свой меч, к Бет медленно подковылял тяжело раненый Трибор. Староста был сильно обожжен, и в последствии Ю-Ю пришлось отнять его левую руку.

— Теперь кажется все, — сказал он, глядя на поверженную фигуру Бейшехира, и спросил:-Мои ребята схватили вон там несколько нукеров, что делать-то с ними?

— Сам решай, Трибор. Я что-то совсем опустела…

Бет находилась в сумрачном состоянии усталости и отрешенности. Она не знала, что будет с ними всеми дальше. Ее задача была выполнена, и теперь внутри нее появилась бездонная пропасть и растерянное непонимание своей дальнейшей судьбы. Ей очень хотелось расплакаться, пожаловаться кому-нибудь, попросить совета, поддержки, сочувствия, но она понимала, что больше не имеет право проявлять обычную женскую слабость.

Бет повела свое измученное войско назад во внутренний двор Яра, чтоб похоронить там убитых и оказать помощь раненым. Воины оставались на границе, оправляясь после битвы и хороня своих мертвых. Все, наконец, закончилось. Дремучие победили. Но это была грустная победа. Слишком тяжело она далась. Никто не ликовал и не радовался. Никто не праздновал.

Ю-Ю едва справлялся с огромным количеством раненых, многие из которых уже были на краю смерти. К тому же ему приходилось лечить и нукеров Хамсина. Теперь, когда Медные горы должны были присоединиться к Дремучему Миру, они тоже должны были стать пациентами доктора-черта. Ему, как могли, приходили на помощь общинники и Иверлин. Чтоб как-то отвлечься от мрачных мыслей и Бет стала помогать Ю-Ю. По ее приказу в пещеру Яра было доставлено медикаменты и оборудование из Мира Людей.

Сатурнион все еще оставался с ними. Беатриче попыталась раз выяснить у него хоть что-нибудь.

— Что теперь будет с нами, Флакк?

— Это должен решить Лютый Князь.

— На что нам надеяться, знаешь хотя бы?

— Даже не предполагаю.

— Гавр вернется?

— Не знаю.

— Прошу тебя, побудь с нами, пока он не появится.

— А если он так и не вернется?

— Тогда поступай, как знаешь.

Сатурнион не спешил, хотя ему нужно было закончить дело с Хамсином. Два наместничества остались без властителей. Это его беспокоило. Он не мог просто так уйти. Но не мог он вспомнить и необходимый циркуляр, оправдывающий его вмешательство в эту ситуацию. Тогда он решил связаться со своим Хозяином.

На следующее утро после бессонной ночи, Беатриче получила ошеломляющую новость: поговоривший, наконец, с Саргоном Флакк сообщил ей, что если Гавр так и не появится, оба наместничества должны будут перейти к Беатриче.

— Ты шутишь?! — изумилась она.

— Я никогда не шучу. Шутки — это человеческое изобретение, глупое и бессмысленное.

— Ладно. А ты ничего не напутал? Он именно это имел в виду?

Сатурнион даже обиделся, но Бет этого не заметила.

— А если Гавр вернется? Что будет со мной?

Флакк удивился:

— Там посмотрим.

— Ну, да… Однажды я уже занимала его трон, и чем все это кончилось, помнишь? Наверное, ему опять захочется меня убить.

— Это после того-то, как ты отстояла без него Дремучий Мир? Да и с Хамсином ты сама справилась отлично, выполнила за Гавра его работу.

— Я и не думала этого делать. У меня иные были мотивы.

— Какие бы ни были, а дело сделано. Только вот…

— Что?

— Не уверен, что тебе это нужно знать… Впрочем, ты ведь теперь вместо Гавра. В общем, ему было приказано доставить Хозяину эликсир, который изобрел Бейшехир. Якобы это вещество способно убивать бессмертных, настоящих бессмертных, перерождающихся. Только мы его так и не отыскали.

Закладка:

— Мы ведь не смотрели нигде. Главная пещера еще не исследована.

— Вообще-то, я уже везде искал, пока вы занимались ранеными. Нигде никаких следов.

— А Хамсина ты спрашивал?

— Разумеется. Только допрос с пристрастием я к нему применять не имею права, а сам он вряд ли скажет добровольно.

— Может быть, никакого эликсира и нет вовсе?

— Колдун так и говорил.

— Ну, вот видишь! Ты выполнил свое задание. Ты молодец.

Такая простодушная похвала рассмешила сатурниона. Он повеселел.

— Да. Я, действительно, справился с поручением. А это значит, что мне пора возвращаться.

— Тебя ждет Саргон? Понимаю.

— И Хамсина тоже.

— Мне бы хотелось попрощаться с ним.

— Не возражаю.

Беатриче с Флакком отправились в Главную пещеру Медных гор, где в одной из палат находился Хамсин. Он уже знал о поражении Бейшехира, только никак не выдавал своих чувств по этому поводу. Все его слуги были рядом с ним и не покидали своего господина. Скра, сообщивший ему обо всех перипетиях сражения, тоже был тут.

Хамсин как всегда даже не обернулся, когда дверь распахнулась и сатурнион и девушка вошли к нему. Слуги тут же вышли вон. Скра тоже был отправлен за дверь. Низверженный наместник давно ждал этого визита, причина которого была ему отлично известна.

— Поздравляю с победой, — сразу сказал он.

Вошедшие не отозвались на это. Поздравление было явно неискренним и нелепым в подобных обстоятельствах.

— Нам пора? — спросил он тогда.

— Да, — отозвался сатурнион.

— А ты здесь зачем? — вопросил он как-то ожесточенно, обращаясь к девушке.

Бет растерялась. Ей почему-то казалось, что он будет рад видеть ее несмотря ни на что.

— Я хотела попрощаться, но если ты против, я…

— Нет, останься… Флакк, ты позволишь?

Сатурнион глянул на Бет. Та пожала плечами и улыбнулась отчего-то виновато.

— Не надо слов, сцен и прочего в том же духе, — сурово заявил бывший наместник, когда двери закрылись за Флакком.

— Я и не собиралась.

Продлилась непонятная пауза.

— Ты станешь править в моем мире? — спросил Хамсин, наконец.

— Ты уже знаешь? Возможно…

— Ты все сделала правильно. Я верю, что тебе удастся наладить здесь жизнь.

— Странно, что ты этого не сделал.

— К чему? И ради чего? Впрочем, не буду лукавить: обидно.

— Ты сам виноват. Не нужно было злить Хозяина.

— Я не о том.

— О чем же?

— Не важно… Позови Флакка…

— Мы уже простились?

Несколько мгновений тишины…

— Ты меня прощаешь? — спросил он.

Снова затишье…

— Да. А ты меня?

Горькая усмешка вместо ответа…

— Все-таки ответь мне, — попросила Бет.

— Ты передо мной ни в чем не виновата. Все так и должно было случится, — успокоил он ее, но через несколько секунд добавил:- Но если хочешь: прощаю…

В это мгновенье в покои стремительно и резко влетел Флакк.

— Беатриче! Гавр вернулся!

Бет почувствовала примерно то же самое, что и в тот миг, когда в нее ударила молния. Она никак не ожидала, что Гавр вернется именно сейчас, и была просто оглушена, поражена и напугана. Странное смешанное чувство сразило ее. Ей было жаль расставаться с Хамсином, зная, что это последний их разговор, и она больше никогда не увидит его. И ей было страшно увидеть Гавра. Почему-то именно страшно, словно она была в чем-то виновата перед ним. Но разве она уже не искупила свою глупую детскую выходку? Разве не повзрослела раз и навсегда? Или вина ее теперь была в другом?

— Где он? — спросила она ослабшим голосом.

— В пещере Яра.

Не оглянувшись больше на Хамсина, Беатриче выскочила за дверь и услышала, как Флакк на ходу бросил ему:

— Отъезд не на долго откладывается.

Сколько всего произошло с тех пор, как они с Гавром расстались? Сколько пережила Беатриче, скольких обрела и потеряла? Что было с Гавром там, на болотах у бенши? Она бы наверняка стала допытывать о них наместника, приставать к нему с многочисленными вопросами и предположениями, если б не это странное чувство, засевшее глубоко в сердце.

Она шла к пещере Отшельника медленно и волновалась все больше с каждым шагом. Впрочем, о том, что Гавр в любом случае не встретит ее нежными объятьями, она уже догадывалась. Шедший рядом с ней Флакк тоже молчал, понимая ее состояние.

— Цербер с ним? — зачем-то спросила Беатриче, когда уже у самого входа в пещеру у нее началась неудержимая нервная дрожь.

— Да. Это он его нашел на болотах

— Бенши отпустили его?

— Сама у него спроси. Я с ним не разговаривал пока на эту тему.

За дверью, перед которой в неуверенности остановилась Бет, неожиданно послышался веселый женский смех и беззаботная болтовня. Там была Айшгур. Она первая встретила Гавра. Беатриче рассеянно взглянула на Флакка, тот пожал плечами.

— Я не пойду, — вдруг сказала ему девушка. Ее вдруг словно столбняк поразил. Ей ни за что не хотелось сейчас застать Гавра в компании другой женщины и почувствовать себя еще и униженной.

— Не глупи, — мудро заметил сатурнион и толчком распахнул дверь.

Беатриче не ожидала этого. Она не успела приготовить нужное выражение лица, поэтому пред наместником Дремучего Мира предстала совершенная реальная картина. Его женщина, одетая в доспехи воина Медных гор, во все еще забрызганной кровью рубашке и рваных, с лохмотьями, джинсах, тех самых, в которых она провожала его к Саргону. Ее растерянный взгляд никак не вязался со всем этим.

— Хозяйка! — вдруг радостно произнесла гурия и, спрыгнув с колен наместника, грациозно поклонилась Беатриче, лицо которой изменилось в одно мгновенье. Оно наконец-то стало выражать необходимую уверенность.

— Здравствуй, Гавр, — тихо промолвила Бет, словно и не заметив присутствия Айшгур.

— Здравствуй, — отозвался он.

Бет пыталась угадать его настроение, но не могла. Он упорно не хотел посмотреть ей в глаза.

— Вы тут разбирайтесь пока, — сказал Флакк. — Позовете меня, когда все решите.

Он ушел и увел с собой гурию. Гавр и Беатриче остались одни. Несколько минут они просто молчали. Однако сложившаяся неопределенная ситуация требовала немедленного разрешения, и Бет, после того как увидела рядом с ним другую женщину, решила, что имеет право быть категоричной.

— Что ты намерен делать дальше? — спросила она, наконец. Ее официальный тон сразу провел между ними невидимую грань, исключающую всякую интимность.

— А что нужно?

Гавр был странным. Куда-то подевалась его прежняя суровость и решительность. Когда он все-таки взглянул на Бет, она увидела в его глазах какую-то отрешенность и безразличие.

Закладка:

Беатриче и не собиралась настаивать. Она и сама это прекрасно понимала. Она больше не была женщиной Гавра. Саргон избавил ее от этой зависимости. Теперь она была свободна, но свобода эта не слишком радовала ее.

— Ничего, — пытался успокоить ее Хозяин, — вечность вылечит тебя.

— Уверена в этом, — нехотя согласилась она.

— Вот еще что, — вдруг снова обратился к ней Саргон, — Флакк утверждает, что Хамсин покончил с собой с помощью того чудо-зелья, что он доставил мне.

— Да, я подтверждаю его слова, — сказала Бет и насторожилась, поняв, что Хозяин не станет просто так заводить пустой разговор.

— Я проверил это зелье и могу теперь точно сказать о его свойствах.

— Каковы же они?

— Небезопасны для любого… Но не для титана.

— Он возродится?

— Скорее всего.

— Когда же?

— Кто знает… Завтра или через тысячу лет. Он будет уже в другом обличье. Узнать его будет невозможно.

Беатриче не испугалась. Она знала, что ей не стоит бояться Хамсина. Он сказал: "Я верю, что тебе удастся наладить здесь жизнь". Она и сама теперь поверила в это.

КОНЕЦ