Гризли

Глава 1

Гризли

Старушка Клавдия Масякина из второго подъезда постоянно грызла ногти, и ладно бы только свои – но очень любила погрызть чужие, особенно у незнакомых. Стоит, к примеру, в очереди за квасом и просит у того, кто рядом: «Покажите ногти, товарищ, – он покажет, а у Масякиной слюна капает, но чаще никто ей ногти не показывал – боялись почему-то.

Это ещё у неё в школе началось много лет назад – назначили тогда ученицу 2 «Г» класса Масякину ответственной за санитарное состояние учеников в классе, ну, там уши, подворотнички, чтоб вшей не было и, главное, чтобы ногти были чистые и короткие, а ещё ей выдали повязку нарукавную, белую с тесёмками и красным крестиком.

А, вернее всего, это ещё из роддома тянется – как только выродили Масякину, она сразу пальцы в рот засунула и всё норовила обсосать их досконально. Самое нехорошее было, когда зубы полезли – тут уж было не сдержать малютку, грызла ноготки с утра до вечера, приходилось специальные защитные варежки применять из вощёной бортовки – обычную она прокусывала.

Так вот в школе, эта Масякина в скором времени привела всех учащихся в надлежащий вид по всем параметрам – все подстрижены, отутюжены, воротнички белоснежные и ногти у всех чистые и короткие, в ушах ничего лишнего, как положено. Училась Клава посредственно, но любила чистоту и порядок, поэтому учителя особенно её не донимали двойками, а всегда ставили в пример другим за аккуратность в тетрадках.

И за эту особенную аккуратность взяли Клаву после школы на работу в зоопарк техником-смотрителем. И стали называть её «служащая единица» в отчётной документации.

Все звери очень полюбили Клавдию за тщательность в соблюдении графика кормления и за чистоплотность в быту. Особенно были очень рады, когда Клава приходила для санобработки помещения и паразитоистребления у всех экспонатов зоопарка без исключения, даже Птиц Марабу становился радостный и возбужденный и, казалось, что он улыбается.

Клавдия же отдавала свои симпатии Ленивцу, но этого никому не показывала, чтобы не обидеть остальных друзей, но у Ленивца больше всех было куда приложить усилия – в шерсти густой чего только не было! А какие ногти-когти длиннющие грязнющие – просто заглядение! И всегда у него улыбка довольная – такой милый.

Одна неприятность была в служебных отношениях – имела Масякина слабость к одеколону «Шипр» – начисто отбивал лишние запахи, а не всем зверюшкам по душе был такой аромат, но терпели, потому что уважали Клавдию.

Как-то раз зимой под вечер привезли в грузовом авто большую коробку запечатанную, а в ней оказался в спячке медведь американский невиданный, Гризли называется. Заплатили за него большие доллары, чтоб народ удивлялся дикости американской. Гризли, как положено, зимой все спят без просыпу. Уложили медведя в клетку осторожно, без шума лишнего, чтобы ненароком не разбудить и вышли из клетки на цыпочках.

А в конце февраля слесарЯ стали чинить отопление и громко стучать по трубам инструментами да ненароком разбудили Гризли спящего. Как положено – заревел медведь, слесаря все разбежались, посетители, кто был, кинулись врассыпную, а начальство в панике, что делать не соображают, кто милицию зовёт, а некоторые – дрессировщика из цирка местного.

И такая суматоха образовалась, что весь график посещения зоопарка нарушился и план финансовый оказался под угрозой невыполнения. Начальник зоопарка валидол пьёт, собрал всех работников и совет устроил, а все сидят молча, как воды в рот набрали. «Кхе-кхе – говорит Клава. «Тебе чего, Масякина? – начальник спрашивает. «Да, вот, есть у меня мысль одна, хочу её в дело пустить, – отвечает. «Ну, давай, милая, пускай поскорее, а то всем нам несдобровать».

Взяла Клава бубен, платье широкое с оборками надела, кокошник с лентами и идёт задом наперёд к медведю, в бубен стучит, а потом ещё и частушки неприличные петь начала. Медведь глаза выпучил, пасть раззявил с зубами жёлтыми, а передний клык обломанный и дышит перегаром прошлогодним на посетителей, но, видно, что нравится ему такое приветствие народное.

Подошла к Гризли Клавдия и шерсть его стала спокойно расчёсывать под заунывную песню марийскую, скребком всех паразитов выгнала и смазала подшёрсток вазелином «Душистый», всю баночку забабахала.

И с тех пор Гризли этот одну только Масякину признавал, ходил за ней, как собачка, и даже на свист отзывался масякинский. Только иногда морду воротил от аромата «Шипра» на Клаву намазанного. И всё хорошо вроде-бы, да вот затребовали американцы назад своё гризли – мол, ошибка вышла в накладных документах – не туда гризли направили – надо было по запросу в штат Коннектикут, а направили ошибочно на станцию Полудеткино-Жабентяевка (а деньги за Гризли полученные потом вернули переводом почтовым).

Очень тяжёлым было расставание Гризли с Масякиной – Клава все его ногти привела в порядок, все заусеницы подгрызла, все неровности устранила и шерсть расчесала на прямой пробор, а медведь напоследок дыхнул перегаром на Клавдию и отправился по обратному адресу.

Вот прошло уже много лет, стала Масякина старшим техником-распорядителем и ещё больше все звери её уважают за прекрасные отношения.

А тут – на тебе! Начались холодные отношения Жабентяевки с Америкой – и понеслось! Все товары потребления только жабентявской фабрики «Красный Пищевик», все фильмы только на студии «Красный Формат» изготавливают и прочее – ничего американского! А дальше –всё хуже и хуже, дошло до того, что нужно уже шпионов-диверсантов готовить для подрыва всех американских устоев государственных.

Как-то раз, утречком, подходит к К.Масякиной человек неприметный в габардиновом и тихо говорит: «Товарищ Масякина, зайдите в три часа в кабинет начальника по проспекту им. Хренина, – чуть кивнул и ушел незамеченным.

В три часа ровно заходит Клава в кабинет, а начальник из-за стола встаёт, улыбается, руку ей жмёт и говорит: «Много наслышаны о твоей, товарищ Масякина, аккуратности и педантичности в выполнении задач повышенной сложности. Подготовься теперь к выполнению особой миссии – изучи язык иностранный, азбуку Морзе и прочее, а потом снова встретимся для детального обсуждения». Снова улыбнулся и руку к фуражке с кокардою приложил.

Стала Клава каждый день с утра до вечера изучать науки шпионские по подрыву всего иностранного, измучилась от этого невероятно, но знала, что Родина ждёт от неё всего. А в зоопарке сказала, что на больничном – чтоб не спрашивали лишнего.

А потом, через три недели, Клавдию отвезли ночью на аэродром и на самолёте тайно переправили прямо в зону над Сев. Америкой, где благополучно и скинули.

Клава парашют закопала, а сама с рацией портативной в корзинке отправилась в городок близлежащий на разведку. А в городке в этот день Хэлуин был – везде тыквы с глазами стоят, улыбаются, и детки наряженные по домам ходят, как попрошайки последние, тьфу! На Масякину никто внимания не обращает, а она гуляет себе по городку и запоминает, где что стоит и расположено. Зашла в маркет местный, поинтересовалась, сколько стоит бутылка пепси с колой и тоже запомнила.

Всё зарисовала, а что не поместилось на листке – на ладошке начирикала и по-быстрому в кусты направилась, чтоб сеанс по рации организовать. Сидит, передаёт сведения, а тут американские волки-койоты учуяли речь не американскую, обступили Масякину со всех сторон и приготовились уже на куски порвать.

Масякина на землю упала, голову руками закрывает, ждёт расплаты неминучей… Ан нет – изменилась как-то обстановочка: вокруг визг истошный, топот, удары глухие – и тишина…

Открыла глаза Клавдия, а над ней стоит-качается агромадный медведь и щерится – зубы показывает, а передний клык обломанный. Тут Клава и признала своего любимца Гризли – это он, как учуял запах «Шипра» чудесного, так сразу на подмогу и кинулся, обнялись они от радости.

Оглядела его внешний вид Масякина – мех свалялся клочками, зубы нечищены, а ногти аж до колен висят.

Отложила Клава в сторону рацию, усадила медведя рядом с собой и всю шерсть ему поправила, на пробор расчесала и вазелином помазала, потом ногти обкусила до нужного размера, а вот с зубами ничего не делала – порошок для очищения «Особый» при парашютном выкидывании уронила.

Вышла Масякина с Гризли своим на лужайку условную, костёр разожгла, как велели и сели они ждать переправы на Родину.

Ну, всё получилось лучшим образом – прилетела Клава на Родину с ценными стратегическими данными, а ещё и товарища привезла американского, очень редкого и тоже ценного.

Начальник Отдела по проспекту им. Хренина все материалы, собранные Клавой, просмотрел и переслал в Центр по стратегии и тактике, а оттуда, в скором времени депеша получена – «Наградить высшим орденом за заслуги и прочее!».

Позвали оркестр из Дома Культуры, купили четыре бутылки шампанского вина и букет для Масякиной, а потом при общем собрании тайных работников Отдела вручили орден почётный К. Масякиной, а Гризли выразили словесно благодарное к нему отношение.

Про это событие никто вокруг не догадывался – нельзя было Клаве рассказывать по договору тайному. Гризли назад в зоопарк приняли и Клаву тоже на прежних условиях и всё у них было хорошо, а потом Гризли объелся помидоров и кончился, а Клавдия ушла на пенсию. И одно у неё осталось удовольствие – выйти вечером во двор и поговорить о достоинствах подкоренного ногтевого обгрызания, а для демонстрации погрызть куриную лапку сушёную…

Вот так и бывает – живёт в доме неприметная старушка со странностями, а народ и не знает, какой геройский это человек.