Гринрок

Глава 1. Дорога на запад

Элис сжала руль чуть крепче, когда на заднем сиденье снова послышалось недовольное вздыхание. В зеркале заднего вида она видела макушки детей — тёмную, почти чёрную голову Дженни, склонённую к телефону, и светлые вихры Мартина, который разглядывал что-то за окном. Термокружка с остывающим кофе покачивалась в подстаканнике в такт мягкому гулу двигателя.

"Мам, а сколько ещё ехать?" Мартин первым нарушил тишину, которая установилась в машине уже больше часа назад.

"Километров сто пятьдесят. Может, чуть больше." Элис взглянула на указатель, мелькнувший за окном. "До заката точно доедем."

"Ура," буркнула Дженни, не отрывая взгляда от экрана. "Наконец-то снова увижу это захолустье."

Элис почувствовала, как сердце сжалось от знакомой боли. Она знала, что детям тяжело. Знала, что переезд из Нью-Йорка в маленький городок в горах Колорадо кажется им концом света. Но другого выхода не было.

"Дженни, там красиво. Ты помнишь, как мы приезжали к дяде Рэнди два года назад? Ты фотографировала закат с крыльца."

"Да, помню. И помню, как там нечего делать. Одни коровы и горы."

Мартин повернулся к сестре.

"А мне нравились коровы. И ещё там была собака, которая умела приносить мячик."

"Тебе одиннадцать лет, Мартин. Тебе все нравится," отрезала Дженни.

Элис снова посмотрела в зеркало. Лицо дочери было сосредоточенным и замкнутым — такое же выражение Элис видела в зеркале ванной комнаты в их нью-йоркской квартире, когда упаковывала последние коробки. Выражение человека, который не хочет показывать, как ему больно.

"В Гринроке есть школа, библиотека, кафе. И воздух там чистый, не то, что в городе. А зимой такой снег..." Элис попыталась сделать голос бодрым. "Помнишь, мама рассказывала, как мы с братьями лепили снеговиков во дворе? Такие огромные, что приходилось приставлять стул, чтобы водрузить голову."

"Мама, мы уже не дети," вздохнула Дженни. "Мне пятнадцать. У меня в Нью-Йорке были друзья. Школьная газета. Кружок фотографии."

"Знаю, милая."

"А ещё там был Тайлер," добавила Дженни тише.

Элис притормозила у знака ограничения скорости. Тайлер. Первая влюбленность дочери. Светловолосый мальчик из их класса, который провожал Дженни до дома и дарил ей записки, сложенные в виде журавликов. Элис помнила, как дочь хранила эти записки в жестяной коробочке из-под печенья.

"Дженни, я понимаю, что тебе тяжело. И тебе, Мартин. Но иногда в жизни приходится начинать заново. И знаете что? Может быть, это к лучшему."

Дженни резко подняла голову.

"К лучшему? Мам, ты разрушила нашу семью, развелась с папой, и теперь тащишь нас в эту глушь. И это к лучшему?"

Слова ударили, как пощёчина. Элис почувствовала, как перехватило дыхание. В горле встал комок, а глаза защипало. Она медленно съехала на обочину и остановилась.

"Дженни," произнесла она тихо. "Я не разрушала семью. Папа... Папа сам сделал выбор. И я не виновата в том, что он предпочёл другую жизнь."

"Но лучше бы мы поехали к нему! В Майами! Там тепло, океан, пляжи. А не в эти ваши горы, где даже интернет толком не ловит!"

Тишина повисла в машине. Мартин сжался в углу, глядя то на мать, то на сестру. Элис закрыла глаза и сделала медленный вдох. Потом ещё один.

"Дженни, папа женился. У него новая жизнь, новые планы. Для нас там нет места." Голос звучал ровно, хотя каждое слово давалось с трудом. "А в Гринроке нас ждут. Дядя Рэнди, тётя Лоис. Наш дом. Наши корни."

"Какие корни?" Дженни откинулась на спинку сиденья. "Я там родилась?"

"Но я родилась. И твоя бабушка, и дедушка. И их родители. Это место, где наша семья жила больше ста лет."

Элис снова завела двигатель и плавно вернулась на дорогу. За окном начинал меняться пейзаж. Плоские равнины уступали место пологим холмам, а на горизонте уже виднелись первые горные гряды, окрашенные вечерним светом в мягкие фиолетовые тона.

"Посмотрите," сказала она, кивнув на ветровое стекло. "Видите эти горы?"

Мартин прижался к боковому окну.

"Ого. Они такие... большие."

"Это Скалистые горы. А вон там, видите блеск? Это ручей. Зимой он замерзает, и можно кататься на коньках прямо по льду."

Дженни нехотя оторвалась от телефона и взглянула в окно. Элис заметила, как на мгновение лицо дочери смягчилось.

"А вон то здание вдалеке — ферма Коулменов. Помните, мы там покупали яблоки? Такие сладкие, что прямо с дерева хотелось есть."

Дорога начала подниматься, и машина натужно взяла подъем. Воздух за окнами становился прозрачнее, а запахи — острее. Элис опустила стекло и глубоко вдохнула. Пахло хвоей, травой и чем-то ещё — чистотой, которую невозможно было найти в Нью-Йорке.

"Ух ты, а здесь реально пахнет по-другому," сказал Мартин.

"Это горный воздух. В нем нет выхлопных газов, смога, пыли от строек. Только то, что даёт природа."

Элис вспомнила, как в детстве каждое утро она выбегала во двор босиком, чтобы почувствовать под ногами прохладную траву и вдохнуть этот особенный воздух, который, казалось, проникал в каждую клетку тела и наполнял её энергией.

"А зимой, когда выпадает снег, вообще кажется, что попал в сказку," продолжила она. "Все становится белым и тихим. Только слышно, как трещат дрова в камине и как ветер шепчется с ёлками."

"Мам, ты говоришь, как поэт," усмехнулся Мартин.

"А твоя бабушка была поэтом. Она писала стихи о горах, о временах года. У меня сохранилась тетрадка с её стихами. Она писала очень красиво. О том, как встаёт солнце над вершинами, как летом пахнут луга, как осенью желтеют тополя вдоль ручья."

Дорога повернула, и впереди открылся вид на долину, утопающую в золотистом свете заката. По склонам холмов рассыпались редкие домики с дымящимися трубами, а между ними зеленели аккуратные поля и пастбища.

Элис улыбнулась. Впервые за несколько месяцев она почувствовала что-то похожее на облегчение. Может быть, все будет не так плохо. Может быть, дети смогут полюбить это место так же, как любила его она.

"А вон там видите красную крышу? Это ранчо Джонсонов. У них лошади. Если захотите, можно будет научиться верховой езде."

"Серьёзно?" Мартин аж подпрыгнул на сиденье.

"Серьёзно. Мистер Джонсон очень добрый. Он учил меня ездить верхом, когда мне было столько же, сколько тебе сейчас."

"А что ещё можно делать в Гринроке?" спросил Мартин.

"Ну, есть библиотека, где проводят вечера чтения. Есть школьная команда по баскетболу. Летом устраивают ярмарки, где все соседи продают свои овощи, варенье, рукоделие. А зимой заливают каток прямо в центре города."

"Звучит... неплохо," осторожно сказала Дженни. Кажется, она успокоилась, и поняла, что могла обидеть мать своими словами, и пыталась теперь как-то исправиться.

Элис почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Впервые с тех пор, как Кевин ушёл из дома, ей не хотелось плакать. Вместо этого она ощущала что-то похожее на предвкушение.

"А знаете что? Давайте остановимся на пять минут. Хочу показать вам одно место."

Она свернула на грунтовую дорожку, которая вела к небольшой смотровой площадке на вершине холма. Машина поднялась по узкой тропинке и остановилась у деревянной ограды.

"Выходим," сказала Элис. "Это стоит увидеть."

Дети неохотно вылезли из машины. Ветер встрепал волосы и принёс с собой запах цветов и нагретой солнцем травы. Впереди, насколько хватало глаз, простирались холмы и долины, а на горизонте высились снежные пики гор, розовевшие в лучах заходящего солнца.

"Ого," выдохнул Мартин. "Это же как в кино!"

Дженни молча стояла у ограды, глядя на открывшийся вид. Ветер играл её волосами, а в глазах отражался золотистый свет заката.

Элис подошла к дочери и осторожно обняла её за плечи. К её удивлению, Дженни не отстранилась.

"Знаешь, когда мне было плохо в детстве, я бывало приходила сюда. Садилась вот на этот камень и смотрела на горы. И мне казалось, что все проблемы такие маленькие по сравнению с этой красотой."

"А тебе было плохо в детстве?" спросил Мартин.

"Иногда. У всех бывают трудности. Но горы помогали мне помнить, что мир большой и прекрасный. И что всегда есть что-то, ради чего стоит радоваться."

Мартин присел и поднял с земли небольшой камешек интересной формы.

"Можно взять на удачу?"

"Конечно."

Он внимательно рассмотрел камешек и сунул его в карман.

"Ну что, поехали дальше?" спросила Элис. "До Гринрока осталось совсем немного."

Дети кивнули и пошли к машине. Дженни задержалась на мгновение, ещё раз взглянув на долину.

Они сели в машину и поехали дальше. Дорога спускалась в долину, петляя между холмами. Впереди уже виднелись огни маленького городка, рассыпанные между деревьями как звезды.

"Смотрите," сказала Элис, показывая на указатель у дороги. "Гринрок. Население две тысячи четыреста человек. Основан в тысяча восемьсот семьдесят втором году."

"Маленький," заметила Дженни.

"Да. Но уютный. Здесь все друг друга знают. И все готовы помочь."

Машина въехала на главную улицу города. По обеим сторонам тянулись невысокие здания с тёплым светом в окнах. Вывеска кафе, аптека, магазин с надписью "Все для дома", библиотека с каменными ступенями.

Глава 2. Город на ладони

"Ну вот мы и дома," сказала Элис тихо.

Дети притихли, разглядывая улицу. Низкие кирпичные здания тянулись по обеим сторонам, их фасады теплились в лучах утреннего солнца. Над дверью кафе покачивался на ветру колокольчик, а в витрине пекарни красовались свежие пироги с золотистой корочкой.

"Смотрите," показала Элис на вывеску справа. "Семена и Вещи". Помните, мы покупали там семена подсолнухов?"

Мартин кивнул, а Дженни молча смотрела на аптеку с выцветшей вывеской "Хейл и Компания".

Машина медленно катилась по главной улице. Навстречу попался мужчина в клетчатой рубашке, который приветливо помахал рукой. Элис помахала в ответ, хотя и не была уверена, узнал ли он её.

"Мам, а почему все машут?" спросил Мартин.

"Здесь так принято. Все друг друга знают."

"Даже нас?"

"Меня помнят. А вас скоро узнают."

Они остановились у светофора — единственного в городе. Рядом стоял пикап с прицепом, полным сена. Водитель, пожилой мужчина в ковбойской шляпе, дружелюбно кивнул им.

"Первым делом нужно устроить вас в школу," сказала Элис, поворачивая налево. "Завтра уже понедельник, и лучше, чтобы вы сразу включились в учёбу."

Дженни вздохнула.

"Не могли бы мы хотя бы неделю привыкнуть?"

"Милая, чем быстрее вы начнёте, тем легче будет. Поверь мне."

Средняя школа Гринрока располагалась в одноэтажном здании из красного кирпича, окружённом старыми вязами. На флагштоке развевался американский флаг, а рядом с ним — флаг Колорадо с его синими и белыми полосами.

"Хорошо, что здания не высокие," заметил Мартин. "В Нью-Йорке наша школа была как небоскрёб."

"Здесь все ближе к земле," улыбнулась Элис.

Они вошли в главный вход. В холле пахло воском для пола и мелом — запах, который мгновенно перенёс Элис в собственные школьные годы. На стенах висели стенды с фотографиями школьных команд и объявления о предстоящих мероприятиях.

"Могу я вам помочь?" Пожилая женщина за стойкой секретаря подняла голову от бумаг.

"Добрый день. Я Элис Стинсон. Это мой сын Мартин. Мы переехали из Нью-Йорка, и мне нужно зарегистрировать его в шестом классе."

Лицо женщины озарилось улыбкой.

"Элис Стинсон! Боже мой, как же ты выросла! Я миссис Крамер. Помнишь меня? Я работала здесь, когда ты училась."

Элис внимательно посмотрела на женщину. Седые волосы, добрые глаза за очками в тонкой оправе.

"Миссис Крамер! Конечно! Вы всегда угощали детей мятными конфетами."

"И до сих пор угощаю," засмеялась секретарь, протягивая Мартину маленькую конфетку. "Добро пожаловать домой, дорогая. И добро пожаловать в нашу школу, молодой человек."

Мартин застенчиво поблагодарил и развернул конфетку.

"Нам понадобятся документы из предыдущей школы, справка о прививках, и нужно будет заполнить несколько форм," продолжила миссис Крамер, доставая папку. "А завтра утром мы проведём Мартина по школе и познакомим с учителями."

"Во сколько начинаются занятия?"

"В восемь утра. Автобус проезжает мимо фермы Стинсонов в семь тридцать."

Пока Элис заполняла формы, Мартин рассматривал стенды. На одном из них были развешены детские рисунки на тему "Мой родной город". Горы, фермы, маленькие домики с дымящимися трубами.

"Красиво рисуют," сказал он.

"У нас замечательные дети," гордо заметила миссис Крамер. "И замечательные учителя. Мистер Джонсон ведёт изобразительное искусство уже тридцать лет. А миссис Патерсон — лучший учитель математики в округе."

Закончив с документами, они поехали к старшей школе. Здание было побольше, двухэтажное, но такое же уютное. Рядом располагались спортивные площадки — баскетбольная, волейбольная, и небольшой стадион с беговыми дорожками.

"Ого, у них есть настоящий стадион," удивилась Дженни.

"Спорт здесь очень популярен," объяснила Элис. "Особенно баскетбол. Помню, вся школа собиралась на игры."

В школьном офисе их встретила молодая женщина с короткой стрижкой и весёлыми глазами.

"Вы, должно быть, новая ученица! Я мисс Андерсон, заместитель директора."

"Дженнифер Стинсон," представилась Дженни. "Десятый класс."

"Прекрасно! У нас отличный десятый класс. Всего двадцать три ученика, так что учителя смогут уделить каждому достаточно внимания."

Дженни кивнула, хотя было видно, что она все ещё нервничает.

"А какие у вас есть кружки?" спросила она.

"О, много чего интересного! Школьная газета, клуб дебатов, литературный кружок, фотографический клуб, экологический клуб. Есть даже театральная студия — в декабре мы ставим рождественский спектакль."

Глаза Дженни немного оживились.

"А школьная газета... Она серьёзная?"

"Вполне! Выходит раз в месяц, освещает школьные новости, спортивные события, интервью с учителями и учениками. Руководит ею мистер Хейл — учитель литературы. Очень талантливый человек."

Элис почувствовала лёгкое покалывание в груди при упоминании этой фамилии. Хейл. Неужели Джейкоб?

Заполнив документы для Дженни, они направились к выходу. Элис задержалась у большого окна в коридоре, глядя на школьный двор. Здесь, у этого же окна, она когда-то стояла семнадцатилетней девочкой, мечтая о будущем. Тогда ей казалось, что весь мир лежит перед ней, полный бесконечных возможностей.

"Мам?" Дженни тронула её за руку.

"Да, милая. Идём."

Они вышли из школы и направились к машине. Элис как раз открывала дверцу, когда услышала знакомый голос:

"Элис? Элис Стинсон?"

Она обернулась. У входа в школу стоял мужчина в джинсах и светлой рубашке, с кожаной сумкой через плечо. Темные волосы с первой сединой у висков, очки в тонкой оправе. Он выглядел старше, но она узнала бы его из тысячи.

"Джейкоб," сказала она тихо.

Он подошёл ближе, и на лице его расцвела улыбка — такая же тёплая, как в их школьные годы.

"Не могу поверить! Сколько лет прошло..."

"Семнадцать," сказала Элис без запинки.

"Ты помнишь точно?"

"Выпускной. Ты собирался поступать в университет Колорадо."

"И поступил. А потом вернулся." Он взглянул на детей. "А это..."

"Мои дети. Дженни и Мартин." Элис положила руки на плечи детей. "Дженни будет учиться в десятом классе, Мартин — в шестом."

"Прекрасно! Значит, Дженни будет в моих классах. Я преподаю литературу."

"Мисс Андерсон говорила, что вы руководите школьной газетой," сказала Дженни.

"Да, это так. Ты интересуешься журналистикой?"

"В Нью-Йорке я писала для школьной газеты."

"Замечательно! Нам всегда нужны талантливые авторы."

Повисла короткая пауза. Джейкоб переминался с ноги на ногу, а Элис чувствовала, как щеки покрываются лёгким румянцем.

"Ты... ты замужем?" спросил он осторожно.

"Разведена," ответила Элис просто. "Недавно. Поэтому мы и вернулись в Гринрок."

"Понятно." Он кивнул с пониманием. "А я женился. Моя жена Сара преподаёт в средней школе. У нас есть сын, Пол. Ему пятнадцать."

"Как Дженни," заметила Элис.

"Да, они будут одноклассниками."

Джейкоб посмотрел на часы.

"Слушай, а не хочешь... то есть, если у тебя есть время... может быть, выпьем кофе? Завтра после работы? Хотелось бы поговорить, узнать, как дела, вспомнить старые времена."

Элис на мгновение задумалась. Потом кивнула.

"Почему бы и нет. Где встретимся?"

"Кафе на Мэйн-стрит. Помнишь, раньше там была закусочная Мэри?"

"Помню. Во сколько?"

"В пять? Занятия заканчиваются в четыре, я освобожусь к пяти."

"Договорились."

Они попрощались, и Джейкоб пошёл обратно к школе. Элис села в машину, стараясь не показать детям своего волнения.

"Мам, это тот самый Джейкоб?" спросила Дженни, когда они отъехали.

"Какой самый?"

"Ну, твоя школьная любовь. Ты же рассказывала."

Элис почувствовала, как краснеют щеки.

"Да, это он."

"И вы завтра идёте на свидание?" продолжала допрос Дженни.

"Это не свидание! Просто встреча старых друзей."

"Ага, конечно," усмехнулась дочь.

Мартин тем временем разглядывал город в окно.

"А можно мы потом погуляем? Посмотрим, что здесь есть?"

"Конечно," согласилась Элис, благодарная за смену темы.

Они припарковались возле библиотеки и пошли пешком по центру города. Библиотека располагалась в красивом каменном здании с широкими ступенями. Рядом рос огромный клён, под которым стояла скамейка.

"Помню эту скамейку," сказала Элис. "Я часто сидела здесь, читала книги после школы."

"А что это там?" Мартин показал на деревянный мостик, переброшенный через небольшой ручей позади библиотеки.

"Грин-крик. Ручей, в честь которого назван наш город."

Они подошли к мостику. Вода в ручье была кристально чистой, а на дне виднелись разноцветные камешки. У самого берега плавало несколько уток.

"Смотрите!" воскликнул Мартин. "Утки! Можно мы придём сюда потом с хлебом?"

"Конечно, можно."

Дженни тем временем рассматривала доску объявлений, прикреплённую к дереву возле мостика. На ней были наколоты разные записки — о продаже щенков, предложениях работы, объявления о предстоящей осенней ярмарке.

"Ярмарка урожая, двадцать пятого сентября," прочитала она вслух. "Конкурсы, призы, местные продукты, живая музыка."

"Звучит интересно," сказал Мартин.

"О да, эти ярмарки — настоящий праздник," рассказала Элис. "Все жители собираются, продают свои овощи, фрукты, домашнюю выпечку. Играет местный оркестр, дети участвуют в конкурсах. Помню, я однажды заняла первое место в конкурсе по поеданию пирогов."

"Серьёзно?" засмеялась Дженни.

"Абсолютно. Правда, потом полдня не могла смотреть на еду."

Они ещё немного погуляли по центру, заглянули в несколько магазинчиков. В лавке "Семена и Вещи" пожилой хозяин узнал Элис и долго расспрашивал о житье-бытье. В пекарне они купили свежих булочек с корицей, а в кафе — кофе навынос.

Мартин допивал горячий шоколад.

"Мам, а правда, что завтра мы пойдём в школу?"

"Правда."

"Я немного волнуюсь."

"Это нормально, сынок. Но уверена, что все будет хорошо. Учителя здесь замечательные, а дети дружелюбные."

"А если меня не примут?"

Элис обняла сына.

"Обязательно примут. Ты добрый, умный мальчик. И потом, здесь не принято обижать новичков. Наоборот, все будут стараться помочь тебе освоиться. Ну что, поехали на ферму? Дядя Рэнди и тётя Лоис, наверное, уже ждут нас с обедом."

Глава 3. Родной дом

Гравийная дорожка хрустела под колёсами машины, ведя к знакомому белому дому с зелёной крышей. Элис замедлила ход, вглядываясь в знакомые очертания. Тот же старый клён у крыльца, те же резные перила, те же качели, которые покачивалась на лёгком ветру.

Первой их встретила собака — рыжая овчарка по кличке Дейзи. Она выбежала из‑за угла дома, радостно виляя хвостом и звонко лая.

"Дейзи! Тихо!" раздался голос с крыльца.

Лоис стояла у двери, одной рукой опираясь на перила, другой махая им. Её светлые волосы были собраны в косу, а простое голубое платье подчёркивало округлившийся животик.

"Элис! Наконец‑то!" Лоис спустилась с крыльца, и её лицо светилось искренней радостью.

Элис вышла из машины и обняла невестку. Лоис пахла ванилью и свежеиспечённым хлебом.

"Как дела, милая? Как ты себя чувствуешь?"

"Прекрасно! Малыш ведёт себя тихо, даже утренней тошноты почти нет." Лоис погладила живот и повернулась к детям. "А вы выросли! Дженни, какая ты стала красивая. И Мартин — настоящий мужчина!"

Дженни застенчиво улыбнулась, а Мартин покраснел от удовольствия.

Из сарая вышел Рэнди, вытирая руки о рабочие брюки. Он выглядел точно так же, как Элис помнила — высокий, крепко сложенный, с добрыми серыми глазами и немного седеющими волосами.

"Сестрёнка!" Он подхватил Элис в крепкие объятия. "Добро пожаловать домой."

Слово "домой" отозвалось в груди Элис теплом. Да, это действительно был дом. Не просто место, где она родилась, а настоящий дом, где её любили и ждали.

"Ну, показывайте ваши вещи," сказал Рэнди. "Сейчас все занесём."

Они принялись выгружать коробки и чемоданы из машины. Дейзи крутилась под ногами, обнюхивая новые запахи и требуя внимания. Мартин сразу подружился с собакой, а Дженни осторожно погладила её по голове.

"Она добрая," заверила Лоис. "Только шумная. Но защитит от любого незваного гостя."

Войдя в дом, Элис остановилась на пороге. Все было точно так же, как в её детстве. Тот же паркет, поскрипывающий под ногами. Та же лестница с резными перилами. Тот же запах — смесь воска, лаванды и чего‑то неуловимо домашнего.

"Ничего не изменилось," тихо сказала она.

"Мы старались сохранить все, как было при родителях," объяснил Рэнди. "Ну, кроме кухни — там Лоис кое‑что переставила."

"И правильно сделала. Дом должен жить."

Лоис провела их по первому этажу. Гостиная с камином и старым роялем, на котором когда‑то играла их мать. Столовая с массивным дубовым столом, за которым собиралась вся большая семья. Кухня, действительно немного изменившаяся — более светлая, с новыми занавесками и живыми цветами на подоконнике.

Они поднялись на второй этаж. Рэнди показал детям их комнаты — светлые, просторные, с видом на сад. Дженни досталась комната с эркером, Мартину — угловая, откуда было видно пастбище с коровами.

"А это твоя комната," сказал Рэнди, открывая знакомую дверь.

Элис вошла и замерла. Комната её детства встретила тишиной и полумраком. Та же кровать с белым покрывалом. Тот же комод у окна. То же зеркало с маленькой царапинкой в углу.

Она подошла к окну и отодвинула выцветшую занавеску. За стеклом открывался знакомый вид — сад, поле, вдали — силуэты гор. Сколько часов она провела у этого окна, мечтая о будущем, строя планы, которые так и не сбылись...

"Вроде всё как было," сказал Рэнди, заходя в комнату.

Они спустились в столовую, где Лоис уже накрывала на стол. Большая супница дымилась посередине, рядом стояли тарелки с хлебом и маслом.

"Надеюсь, вы голодны," сказала Лоис. "Я приготовила картофельный суп по маминому рецепту."

"Помню этот суп," улыбнулась Элис. "Мама готовила его каждую среду."

Они сели за стол. Рэнди взял за руки Лоис и Элис.

"Давайте помолимся," сказал он просто.

Элис почувствовала, как Дженни напряглась рядом с ней. В Нью‑Йорке они никогда не молились перед едой. Кевин считал это "пережитком прошлого".

Рэнди произнёс простую молитву благодарности за еду, за семью, за возвращение Элис домой. Его голос звучал спокойно и искренне, без показного благочестия.

"Аминь," сказала Элис.

"Аминь," шепнула Лоис.

Дети промолчали.

"Мы с Лоис ходим в церковь каждое воскресенье," сказал Рэнди, разливая суп по тарелкам. "Если хотите, присоединяйтесь. Пастор Том очень хороший человек, а община дружелюбная."

"С удовольствием," ответила Элис. "А дети... пусть решают сами."

Дженни пожала плечами, а Мартин кивнул.

"А что за служба?" спросил он.

"Обычная. Поем гимны, пастор читает проповедь, все очень просто. И после службы всегда устраиваем общий завтрак. Можно познакомиться с соседями."

Суп оказался восхитительным — густой, наваристый, с кусочками бекона и свежей зеленью. Элис ела и чувствовала, как с каждой ложкой в ней разливается тепло. Не только от горячей еды, но и от атмосферы дома, от заботливых взглядов Лоис, от спокойного голоса брата.

"А теперь расскажи, каковы твои планы," сказал Рэнди, когда они управились с супом. "Где собираешься работать?"

"Пока не знаю," честно ответила Элис. "В городе, наверное, много вакансий не найдётся."

"А что ты умеешь делать?"

Элис задумалась. В Нью‑Йорке она работала секретарём в небольшой юридической фирме. До рождения детей была помощником редактора в журнале. Но здесь такая работа вряд ли найдётся.

"Умею печатать, веду документооборот, немного разбираюсь в дизайне. В колледже изучала журналистику."

"Знаешь что," сказал Рэнди, облокачиваясь на стол. "А не хочешь заняться фермой? Мне как раз нужна помощь."

"Фермой?" удивилась Элис.

"Да. Лоис скоро родит, будет занята с малышом. А объем работы растёт — все больше магазинов хотят покупать нашу продукцию. Органические овощи, свежие яйца, домашний сыр — это сейчас очень востребовано."

Элис посмотрела на брата. Идея была неожиданной, но почему‑то привлекательной.

"А я справлюсь? Я же двадцать лет не занималась сельским хозяйством."

"Справишься," уверенно сказал Рэнди. "Фермерство у тебя в крови. Помнишь, как ты в детстве ухаживала за огородом? У тебя были самые ровные грядки во всей округе."

Элис улыбнулась. Она действительно помнила. Ей было лет десять, когда отец выделил ей небольшой участок земли и сказал: "Это твой огород. Делай с ним что хочешь". Она посадила там морковь, редис, салат и ухаживала за растениями с религиозным усердием.

"А что нужно будет делать?" спросила она.

"Всего понемногу. Садить, поливать, собирать урожай. Ухаживать за курами. Помогать с коровами. Возить продукты в магазины. Вести учёт."

"Ведение учёта мне знакомо."

"Вот видишь! А остальное быстро вспомнишь."

Лоис кивнула.

"Это отличная идея, Элис. И дети смогут помогать. Им полезно будет узнать, откуда берётся еда."

"А можно я буду кормить кур?" спросил Мартин.

"Конечно," засмеялся Рэнди. "Только осторожно. Петух Генри иногда кусается."

"Он кусается?" испугался Мартин.

"Не бойся, он просто важничает. Покажешь ему, кто тут хозяин, и он станет ручным."

Они ещё долго сидели за столом, обсуждая планы. Рэнди рассказывал о хозяйстве, о том, какие овощи лучше растут в местном климате, о договорах с магазинами. Лоис делилась рецептами домашних заготовок.

"А помнишь яблочный пирог мамы?" спросила Элис.

"Конечно помню," сказал Рэнди. "У Лоис есть рецепт."

" Хочешь, испеку к выходным?" кивнула Лоис.

"Очень хочу."

Разговор плавно перешёл к воспоминаниям о братьях и сёстрах. Джон, старший брат, работает бухгалтером в Денвере, женат, воспитывает двух дочерей. Синди живёт в Техасе, занимается дизайном интерьеров. У неё трое детей. Барни переехал в Калифорнию, работает в строительной компании. Джойс осталась неподалёку, в соседнем округе, преподаёт в начальной школе. А Гарри, самый младший, пока "ищет себя" — живёт то в Сиэтле, то в Портленде, меняет работы как перчатки.

"Все разъехались," вздохнул Рэнди. "Только мы с тобой теперь остались в родном доме."

"А скучаете друг по другу?" спросила Дженни.

"Конечно. Но у каждого своя жизнь. На Рождество стараемся собираться все вместе."

"Это здесь?"

"Да. Дом большой, места всем хватает. В прошлом году приехали все, кроме Гарри. Он тогда в Мексике был, изучал гончарное дело."

Элис слушала и представляла дом, полный людей, детских голосов, смеха. В Нью‑Йорке их Рождества были тихими, почти грустными — только они вчетвером у искусственной ёлки в маленькой гостиной.

"А отца и маму... вы часто вспоминаете?" тихо спросила она.

"Каждый день," сказал Рэнди просто. "Уже шесть лет, как папа ушёл. Сердце… Мама ушла через года после."

"Я не смогла приехать на похороны мамы," виновато сказала Элис. "У Дженни была пневмония, врачи не разрешали ехать."

"Мы понимали," мягко сказала Лоис. "И мама бы поняла."

Элис почувствовала, как глаза наполняются слезами.

"Она всегда меня понимала."

"И любила. Очень любила."

Они сидели в тишине, каждый думая о своём. Элис смотрела на знакомую столовую, на лица дорогих людей, и чувствовала, как что‑то важное встаёт на своё место в её душе. Как будто разрозненные кусочки мозаики наконец начинали складываться в целую картину.

"Знаете что," сказала она. "Я рада, что вернулась. Мне здесь хорошо."

"А нам хорошо, что ты вернулась," улыбнулся Рэнди. "Дом без семьи — это просто здание. А семья — это и есть дом. Я думаю, пора показать детям ферму. Пока светло."

Глава 4. Ритм фермы

Вечерний свет становился мягче, окрашивая двор фермы в золотистые тона. Рэнди повёл их к сараям, а Дейзи радостно семенила рядом, виляя хвостом.

"Ну что, начнём с самого главного," сказал он, направляясь к курятнику. "Познакомимся с нашими несушками."

Курятник представлял собой аккуратное строение из дерева и сетки, окружённое небольшим выгулом. Внутри слышалось тихое квохтание и периодическое хлопанье крыльев.

"Сейчас у нас двадцать семь кур и один петух," рассказывал Рэнди, открывая калитку. "Породы разные — есть белые леггорны, они лучше всех несутся, есть красные род-айлендцы, у них яйца крупнее."

Куры важно расхаживали по выгулу, время от времени склёвывая что-то с земли. Петух — красивая птица с переливающимися перьями и гордо поднятой головой — внимательно следил за незнакомцами.

"А вот и Генри," усмехнулся Рэнди. "Наш хозяин курятника."

Мартин осторожно приблизился к ограде.

"Можно их потрогать?"

"Лучше сначала покормить. Тогда они к тебе привыкнут."

Рэнди достал из ведёрка горсть зерна и насыпал Мартину в ладонь.

"Протягивай руку медленно. И не бойся — они не кусаются."

Мартин просунул руку через сетку. Одна из кур, белая с рыжими крапинками, осторожно подошла и начала склёвывать зерно с его ладони. Мальчик замер от восторга.

"Ой, она щекочется!" тихо сказал он.

Вскоре к нему подошли ещё несколько кур. Мартин стоял неподвижно, наблюдая за птицами и прислушиваясь к их тихому разговору.

"Они что-то друг другу говорят," удивился он.

"Конечно говорят," подтвердил Рэнди. "У них свой язык. Одни звуки означают 'вкусно', другие — 'опасность', третьи — 'иди сюда'."

Дженни пока держалась на расстоянии, но с любопытством наблюдала за происходящим. Когда петух Генри важно прошёлся мимо кур, проверяя порядок, она невольно улыбнулась.

"Он действительно как начальник," заметила она.

"Именно так он себя и ведёт," засмеялся дядя. "Следит, чтобы все куры были в безопасности, первым пробует еду."

Они направились дальше, к коровнику. По дороге Рэнди показывал и рассказывал:

"Вот теплица — там Лоис выращивает рассаду и зелень. Вон то строение — холодильная камера, где мы храним молоко и яйца перед отправкой в магазины. А это сенник — сено для коров на зиму."

В коровнике было прохладно и пахло свежим сеном. Восемь коров спокойно жевали корм, лениво помахивая хвостами. Одна из них, рыжая с белыми пятнами, подняла голову и с любопытством посмотрела на гостей.

"Это Белла, самая умная из наших коров," представил Рэнди. "Она всегда первой приходит на дойку."

"А сколько молока они дают?" спросила Элис.

"Белла — до двадцати литров в день. Остальные поменьше, но в среднем получается литров сто пятьдесят в сутки."

"И куда все это девается?"

"Часть продаём в магазины как есть, часть Лоис перерабатывает в творог и сыр. Спрос хороший — люди ценят натуральные продукты."

Рэнди провёл их к доильному аппарату, показал, как он работает, объяснил график кормления и выпаса.

"Коровы — создания привычки," говорил он. "Они любят, когда все происходит в одно и то же время. Дойка в шесть утра и в шесть вечера. Выпас — после утренней дойки."

Они обошли ещё несколько построек — сарай с инструментами, мастерскую, где Рэнди чинил технику, небольшой склад для кормов. Все было аккуратно организовано и содержалось в порядке.

"Завтра начнём с огорода," сказал Рэнди. "Нужно собрать последние томаты и подготовить грядки к зиме."

"А что сажают на зиму?" спросил Мартин.

"Озимый чеснок, лук под зиму. А весной — картошку, морковь, свёклу, капусту. У каждого овоща своё время."

Когда они вернулись к дому, солнце уже садилось за горы, окрашивая небо в нежные розовые и фиолетовые тона. Лоис встретила их на веранде с подносом, на котором дымились кружки с горячим какао.

"Как экскурсия?" спросила она.

"Потрясающе!" воскликнул Мартин. "А завтра можно покормить кур ещё раз?"

"Конечно. Это будет одна из твоих обязанностей, если хочешь."

"Хочу!"

Дженни села на ступеньки веранды, обнимая кружку с какао.

"А правда, что здесь нет интернета?" спросила она.

"Интернет есть," засмеялась Лоис. "Не самый быстрый, но для учёбы и общения достаточно."

"И WiFi тоже есть?"

"Конечно. Пароль 'greenrock', написано маленькими буквами."

Дженни с облегчением вздохнула и достала телефон, чтобы подключиться к сети.

Элис между тем помогала Лоис расставлять на веранде банки с сушёными травами. Мята, мелисса, ромашка, лаванда — каждая баночка была подписана аккуратным почерком Лоис.

"Это для чая," объяснила невестка. "Зимой очень приятно заваривать травы, которые сама собирала летом."

"А где вы их собираете?"

"На лугу за домом. Там растёт все подряд — и мята дикая, и зверобой, и иван-чай. Покажу завтра, если хочешь."

На веранде висела деревянная доска с крючками, на которых болтались ключи, записки, небольшие инструменты. Рэнди достал мел и подписал на доске несколько пунктов:

"Понедельник: показать Элис теплицу, собрать томаты, отвезти молоко в 'Семена и Вещи'."

"Это наша доска дел," объяснил он. "Каждую неделю планируем, что нужно сделать."

Когда стемнело окончательно, они зашли в дом. Лоис показала детям, где лежит постельное белье, полотенца, где находится ванная комната наверху.

"Горячей воды хватит на всех," заверила она. "Только не тратьте зря — скважина не резиновая."

Элис поднялась в свою старую комнату и открыла чемодан. Вещей было немного — несколько комплектов одежды, книги, фотографии, документы. Она аккуратно разложила все по ящикам комода.

В нижнем ящике тумбочки нашлась маленькая коробочка, которую она не видела много лет. Открыв её, Элис увидела детские открытки, письма подруг, засушенные цветы. На самом дне лежала фотография — она сама в семнадцать лет рядом с Джейкобом на выпускном балу. Оба улыбались, молодые и полные надежд.

Элис долго смотрела на фотографию, а потом осторожно положила её обратно в коробку.

За окном шелестели листья старого клёна. Где-то вдали прокричала ночная птица. Дейзи тихо цокала когтями по крыльцу, обходя свои владения.

Элис села на край кровати и прислушалась к дому. Скрипнула половица в коридоре — это Мартин шёл в ванную. Тихо зазвенела вода в трубах. Внизу Рэнди и Лоис негромко разговаривали о планах на завтра.

Дом дышал спокойствием. Здесь не было городской суеты, сирен, круглосуточного света в окнах напротив. Только тишина, нарушаемая естественными звуками — ветром, птицами, шагами домашних.

Элис подумала о завтрашней встрече с Джейкобом. Странно, что судьба свела их снова, спустя столько лет. Интересно, о чем они будут говорить? О прошлом? О том, как сложилась жизнь? О детях?

Она не испытывала волнения — только лёгкое любопытство и тёплое предвкушение. Джейкоб остался частью её истории, частью этого места. И теперь, когда она вернулась, было естественно возобновить старые связи.

За стеной в соседней комнате Дженни разговаривала по телефону с подругой из Нью-Йорка. Голос был тихим, но в нем слышались нотки оживления. Девочка рассказывала про ферму, про кур, про то, как здесь красиво.

"Знаешь, Кейт, может, это и неплохо," говорила она. "Здесь так тихо... И люди добрые. И воздух какой-то особенный."

Элис улыбнулась. Похоже, дети начинают принимать новую жизнь.

Мартин уже спал в своей комнате, обнимая маленькую подушку, которую взял из Нью-Йорка. На прикроватном столике лежал камешек, который он подобрал на смотровой площадке, — его талисман на удачу.

Элис встала и подошла к окну. Ночное небо над фермой было усыпано звёздами — такого неба в Нью-Йорке никогда не увидишь. Млечный Путь тянулся через небосвод бледной полосой, а где-то вдали мерцали огни Гринрока.

Завтра начнётся новая жизнь. Работа на ферме, школа для детей, медленное привыкание к другому ритму. И встреча с прошлым в лице Джейкоба.

Элис не строила планов на месяцы вперёд. Пока достаточно было планов на завтра — помочь детям собраться в школу, разобраться с теплицей, поехать в город за продуктами.

Она легла в постель и натянула одеяло до подбородка. Матрас был мягким, подушки пахли лавандой. За окном тихо шумел ветер в кленовых листьях.

Впервые за многие месяцы сон пришёл легко, без тяжёлых мыслей и переживаний. Элис засыпала под мерное дыхание дома, под далёкий крик совы, под шёпот ветра, который, казалось, говорил ей: "Добро пожаловать домой."