Гриб

Глава 1

Зима, длившаяся с тысячи девятьсот девяносто пятого по тысячи девятьсот девяносто шестого годов, ничем не отличалась от всех предыдущих и последующих. На севере снегопад уже несколько месяцев свирепствовал, и не сказать, что деревня Роготовка, расположенная в лесной гуще Республики Коми, является каким-либо исключением.

Когда нагрянул декабрь, никто не заметил никаких изменений. В середине же, по непонятной никому причине, несколько человек вооружились самыми крепкими лопатами, какие только удалось найти, ручными бурами, кирками, отправились за метр от деревни, на юго-запад, и начали работы. Кто-то думал, что причиной сия движухи стало найденное пока неизвестным счастливцем золото; кто-то говорил про тайники, о которых только сейчас вспомнили. Общего между этими словами было то, что, никто не мог доказать и объяснить ту или иную причину, а старейшина молчал как партизан.

Именно так и поползли домыслы. Ну, допустим, нашли золото. Почему решили копать сами, а не привлекать ресурсодобывающую компанию? Возможно, захотели всё присвоить себе, и такая секретность само собой разумеющееся. Но так можно было сделать и несколько лет назад, да и ресурсы, по идее, никуда не исчезали. Неужто все реально думали, что это просто чернозём, в котором ничего нет?

Ну вот про тайники забыть вполне возможно, несмотря на то, что никто не помнил, чтобы оставлял коробочку с посланием за деревню. Находились те, кто яростно отстаивал свою память, и предоставляли доказательства в виде фотографий ямы на собственном участке, слева от которых лежал контейнер с поразительно сохранившимися фотографиями.

В общем и в целом, никакой конкретики- только сплошные теории. Их объединяло разве что стремление узнать причину начавшихся работ, и поиски ответа на вопрос, почему нельзя об этом говорить внешнему миру.

Прошло десять дней. Где-то рядом с кладбищем, что находился между севером и северо-западом, один старик всё трудился не покладая рук. Когда яма равнялась десятью с половиной метрами, он воткнул свою лопату в почву, раздался крик и тот исчез. Яма им оставленная начала расширятся с неимоверной скоростью, люди бежали в разные стороны, будто спасаясь от ядерного взрыва.

Земля рядом с кладбищем продолжала реветь ещё целых два дня. Никто не мог поверить, что то лишь было ни чем иным, как следствием землетрясения, а на паникеров старались не обращать внимания. Вместе с пустотой, из неё вырывалось много тьмы. Никто её не видел, и тем не менее она проникала во все щели, ей было неважно на какой замок закрыта калитка, и своим присутствием заставляла всех жителей сидеть по домам и не высовываться. Да что уж там, даже в четырех стенах не было никакой гарантии не оказаться поражённым ею, будучи пребывая в диком страхе, или заворачивались в одеяла, или обнимали своих ближних до тех пор, пока не возникала угроза жизни жене, матери, сестре, бабушке.

Вся неделя именно так и пролетела. Нигде не слышалось езды машины или хотя бы одного шага.

В понедельник, где-то вдали, раздался крик. Того старика, стоявшего у самого края ямы, прозвали сумасшедшим, и никто не спешил присоединиться к его возможной гибели. Тем не менее, в этот день старик оставался в живых... Также было и завтра... И на третий день... И на четвёртый. Однако это не переубедило большинство людей. Они думали, что то, что его тело целое и невредимое, не означает что проказа, доказательств существования которого не было ни у кого, не исказила его рассудок. Вполне возможно, что он всего лишь притворяется нормальным, говорили они, а когда мы все окажемся у него рядом, он превратится в огромного монстра, и повалит их всех в самое дно ямы.

Именно в это время Старейшина решил таки заговорить с народом. Когда семья в очередной раз обратилась к нему, тот рассказал историю, не менее странную, как и происходящие сейчас события.

Ещё с древнейших времён охотники жаловались на головную боль, и происходила она только тогда, когда они пересекали это поле. Все подумали, что то лишь происки тёмных сил, однако не один шаман так и не смог полностью уничтожить нежить. Максимум, что удавалось делать и тогда, когда на их землях началась эпоха православия, так это временно смягчить последствия- эффект был такой, будто только что встал, и мозг делал всё возможное, чтобы понять, что окружающий мир реальность, а на часть сновидения. Когда проблема дошла и до Москвы, та наказала всем жителям деревни, что тот, кто попытается прийти в любой город, расположенный в нескольких пудах от его дома, будет расстрелян без суда из следствия, а чтобы точно понимать кто есть кто, их споили(алкоголя было достаточно, чтобы забыть этот конкретный день, и недостаточно, чтобы умереть), и делали специальные метки на спинах в виде синих полос. Но со временем такие идентификаторы стирались, и нескольким единицам- воистину великим обманщикам мира сего- удалось заселиться в любой другой деревне, либо же в городе. Несмотря ни на что, никакого эффекта "эпидемии" нигде не проявлялось. По крайней мере, на других людях, а что до самых бывших жителей деревянных будок, то они впадали в неописуемую меланхолию, и их мёртвые тела отправляли на малую родину. С тех пор никто из жителей не бежал во внешний мир, в то время как в самом внешнем мире было так много грандиозных событий, что все попросту забыли про мелкое поселение в северном лесу. Закончил старейшина эту триаду тем, что терпения у народа хватило на несколько веков, после чего списывал свой отказ на то, что уже вторая половина зимы, а если быть конкретнее, то январь тысячи девятьсот девяносто шестого года.

В конце концов двое молодых парней перестали терпеть, вооружились ружьями, и вызвались пойти за этим безумным стариком. Никто не верил, что они выживут, и даже когда те, настолько перепуганные, будто увидели саму смерть, оказались на пороге родного дома, одни до последнего отказывались признавать, что с ними реально ничего не произошло, а другие, тщетно пытались хоть что-то разузнать непосредственно через их уста, сами вооружились тем, что попалось под руку, и отправлялись в яму.

Со временем становилось всё больше и больше смельчаков, постепенно вгоняя в забытьи страх оказаться замещённым блеклыми копиями самих себя. В конце концов, и сам старейшина решился, и вместе с остальным народом... Бессчётное количество раз протирать глаза, не веря до последнего в то, что видит.

Тьма в яме всё также пульсировала, хотя в аккурат посередине расположилась белезная платформа, форму которого однозначно никто так и не смог установить. Взяв веревки и заручившись поддержкой особо крепких соплеменников, некоторые полезли на самое дно, и обнаружили, что платформа сама по себе выступает лишь шляпкой. Что же до самого высоченного тела гриба, то оно, будучи состоящей из неизвестной материи, не дрогнулось не от удара киркой, не от усилий ручных буров, заставляя тем самым инструменты портиться. Само его основание вызывали у некоторых ассоциации с куриной ногой, а круглую выпуклость, выступающей, и при этом будучи сросшимся, слева от шляпки, женщины окрестили "головой самого дьявола", и всячески старались держаться от неё подальше. Всех можно смело окрещивать героями- взрослых и детей, мужчин и женщин-, ведь острая головная боль никуда не исчезала. Но любопытство торжествовало.

Совет, созывший как раз таки по поводу находки, длился около четырех дней, и спустя бесчисленных пререканий все согласились с необходимостью помощи извне в лице учёных любого биологического факультета любой страны. Помимо четырёх студентов высших курсов, проходивших как раз таки производственную практику, прибыли и целый конвой чёрных микроавтобусов. Машины изрыгали из себя пришельцев в белых и жёлтых костюмах химической защиты, и те принялись ограждать потенциально опасную территорию, обрабатывать её специальным раствором, не вредящих любые растения, и брать анализы у всех.

Результаты были поразительно хорошими, и тем не менее они не шли в качестве аргумента против временного карантина.

В дальнейшем приезжали ещё много транспорта, таившего в своих чревах учёных из Соединённых штатов Америки, Германии, Японии, Великобритании, Китая и Франции. Но даже они лишь неоднократно констатировали, что этот гриб специально вызывает головную боль, чтобы отпугнуть недоброжелателей.(Некоторые исследователи оказывались слабыми перед ней, и их заменяли, пока самочувствие не улучшится) При этом, непонятно зачем ему впринципе такая защита: никакие растворы и никакие инструменты не оказывались способными сделать возможным добычу образцов. Все были готовы констатировать невозможность этого действа, и просто окрестить материал "смесью кости, камня, и чего-то очень твёрдого", однако находились и те, кто настаивал на продолжение за получения хотя бы ничтожного осколка.

Тьме же было всё равно, что творилось внутри неё. Она наблюдала очередную попытку человечества упорядочить мир, видела их страдания, а также страх жителей, сидящих в своих избах, будто загнанные крысы. Её щупальца кружились над домами, создавали собой кольца, делила землю, а также вращалась вокруг нескольких сотен укрытий мозга и сердца.