Грелкосборник

Предположим, он быстро кончится

Предположим, кошка взлетела на электрический столб. Предположим, вместо того, чтобы натереть чеснок на мелкой терке, сунули его в чеснокодавилку. Предположим, пришла квитанция с перерасчетом налогов на этот год: налоговая насчитала долг за тебя и богатого тезку.

В мире случаются неожиданности, случаются неприятности, случаются неблагоразумные решения, случаются решения, которые были так благоразумны, что сошли с ума.

Классический идиот сходит с корабля, ну почему на бал, право, почему на бал? В игровую он сходит, в красную комнату, сходит, спотыкается и бьется в эпилептических судорогах да виском оземь и превращается не в сокола ясного, в труп он превращается, в труп. А что вы хотели? Чтобы ангельски вознесся?

А, не осуждайте за отсылки на поверхности, в конце-то концов и труп всплывёт рано или поздно, и всплывет лицом вниз, и разбухший синюшный загривок никому не доставит большого удовольствия.

Кому-то же ещё и оценивать этот загривок, во не повезло-то.

Кошка вспрыгивает на электрический столб, бьет молния, горит трансформаторная будка, столб обесточен, кто-то тащит стремянку, кошка цела и невредима, все девять жизней при ней.

Речь не о кошке, с кошкой-то все в порядке.

Нет никакой разницы, тереть чеснок на мелкой терке или совать в чеснокодавилку, чеснокодавилка быстрее и не так пачкаешь липким соком. В чесноке, кстати, много сахара.

Тараканы любят чеснок, потому что сахара много. А вампиры не любят, эстетствующие подлецы, поди раздай прекрасной нимфетке поцелуй смерти, когда от тебя чесноком воняет.

А ты, может, и не хотел эти чесночные грелки есть, тебя заставили, коварно подали закуской к пиву, в меру хрустящие, в меру мягкие внутри, и вот уже язык путешествует по небу: пше-нич-ка, а вот нимфетка принюхивается за мгновение до того, как клыки сомкнутся на хребтине, и прямо там, в красной комнате рвет контракт, бьется в истерических конвульсиях и вот досада, виском да о кушетку, поговорим о «не понравилось».

Предположим, ты даже плейбой, филантроп и миллионер, почему бы и нет, и ты еще и везучий черт, мелкий бес, проскользнул между строк, и налоги за многомиллиардные акции отправились к какому другому идиоту. А ты сидишь без налогов, нимфетка остывает, но гренки чесночные были ничего, может, по пиву?

Холодное пиво куда приятнее холодной девушки.

Пенное, накатывает волнами на берег.

Пузырьки.

Молния бьет мимо кошки, первый, второй, третий раз мимо, коснись кошки, ударит статическим током, движение в динамике ненаправленное, но всё-таки задан вектор.

Вода вскипает.

А ты не вампир, и не плейбой и даже не миллионер. Легкое похмелье, чуть-чуть лопнул сосудик, желудок не тот, что раньше. Таблетка угля на десять килограммов веса, до, в середине и после. Дальше дымишь, как пароход. Осторожен или нет, поизносился все равно: пара бокалов пива и привет, отеки.

Просто поставил чайник.

Чесночные гренки не слишком-то эротичны, хотя в майнкрафте сошли бы за фаллическую форму. Четвертая чашка на столе, так лень убирать остальные три, в недопитом чае можно и утопиться, как в черном-черном омуте. Вода испаряется, остается чайный гриб.

Газебо наносит двойной урон всем объектам и сооружениям, рушит беседку, обломки идут на когтеточку, довольная кошка правит маникюр. В мире чего только не случается, и когда ты счастлив, это к удаче, а когда несчастлив, кошка черная и в желтых глазах ее пляшут злые бесята. За чей счет у кошки десять жизней?

Чтоб получить жизнь, надо съесть сердечко, ты кормишь ее куриными. Ты бы тоже сердечко съел, хоть какое-то железо заместо того, что осталось под чужими ребрами.

Налоги можно и криптой оплатить по кьюаркоду. Очень юзер-френдли. Невинными душами тоже можно бы, но где их найдешь, невинные души.

Камбуча. Тектоник. Гондурас.

Кто-то с очень внимательными глазами показывает карточки, в карточках красные кляксы, расплывается красное по воде, и загривок, загривок, конечно, синий. Красное и синее, как магнит, сбивает внутренний компас. Кто-то с внимательными глазами ждет своего шанса лишить тебя прав. Водит за нос, типа доброжелательный.

Не верь ты ему.

Никому не верь.

Они смотрят, смотрят со стен, смотрят из чашек, смотрят внимательно. Жизнь их наблюдение и передаточная станция в трансформаторной будке. Они бы шептали в розетки, но розетки ты вырвал вместе с сердцем, кипятишь чайник на костре из беседки.

Шаровая молния в форме кубика как родная встанет в красной комнате и засветится.

Будка загорится, чем ей еще заняться-то?

И столб обесточит.

Кошку снимут, снимут и показания. Не, не топор, ножик для разделки птичек.

Кто-то кому-то должен. А кишки красивые, симпатичные кишки, так и хочется развесить, повеситься и покачаться. Подсоби уж по-соседски, раскидай по крючьям, тезка.

В мире, в котором нужно принимать решения и нести ответственность, не проще ли съехать с темы и просто нести?

С чего ты решил, что кто-то умер? Сегодня никто не умрет.

Предположим, кошка взлетела на электрический столб. Предположим, ты сел на деревянный стул. Или проще: встал на табуретку.

Предположим, кто-то дернул рубильник.

Предположим искры. Судорога.

Красное.

Или разноцветное. Пятна с внутренней стороны век, если прижать глазное яблоко пальцем, оно не укатится и не раздвоятся галлюцинации. Сияющие, как фейерверки, красивое.

Предположим, все кончилось хорошо.

Предположим, все просто — кончилось.