Лоррейн Трейси

Греховное королевство

Трейси Лоррейн

ИВИ

Усталость, какой я еще никогда не испытывала, проникает в мои кости.

Слезы окрашивают мои щеки, но они ничто по сравнению с кровью, стекающей по моей коже.

Я вся в царапинах и глубоких ранах, оставленных чертополохом и колючками, через которые мне пришлось пройти.

А мои ноги...

Я едва могу стоять. Боль такая, какой я никогда не испытывала.

Дайте мне нелепую пару стриптизерских туфель на каблуках и скажите, чтобы я танцевала двадцать четыре часа подряд. Я в любой день соглашусь на это, а не на этот ад.

Я промокла с ног до головы; дождь, начавшийся ранее, почти не прекращался все то время, что я бежала. Он смешивается с кровью, становится розовым и стелется по земле.

Споткнувшись, я едва успеваю поймать себя, прежде чем падаю плашмя на лицо.

Темно. Невероятно темно и холодно.

Все мое тело дрожит, кожа покрывается мурашками, а зубы стучат.

Но я ничего не могу с этим поделать.

Здесь нет ни укрытия, ни одеяла, ни теплой ванны, которая успокоила бы мои ноющие мышцы.

Я здесь, одна, и вокруг меня бродит черт знает что.

Мы в Англии. Здесь не может быть слишком плохо. Здесь нет ни диких медведей, ни львов, ни тигров.

Но есть люди в масках.

Солнце зашло, пролетели часы, но это не значит, что они закончили поиски.

Они пришли сюда за мной. Чтобы отвести меня к законному владельцу и начать черт знает какую жизнь. Не думаю, что они легко сдадутся.

Я осматриваю черное окружение в поисках любого признака света, движения, чего угодно.

Но ничего нет.

Ничего, кроме капель дождя и ветра, который хлещет вокруг меня, гарантируя, что я промерзну до костей.

В голове мелькает страх, что они вернутся с поисковыми собаками.

Мне нужно двигаться дальше.

Но я не могу.

Мое тело отключается, сколько бы мозг ни толкал меня вперед.

Прислонившись к толстому стволу дерева, я медленно сползаю вниз, пока моя задница не упирается в мокрую и грязную землю подо мной.

Обхватив руками ноги, я сворачиваюсь в тугой клубок, на который только способна, и даю волю слезам.

Когда мои эмоции были разорваны в клочья, а тело не отставало от них, мои рыдания вскоре стихли, уступив место изнеможению.

Каждый шум, каждый вой ветра, каждая капля воды пугают меня.

Но голосов нет, а главное, нет рук, поднимающих меня с земли и утаскивающих прочь.

Может, это и ад, но могло быть и хуже. Я могла бы оказаться под контролем человека, который заплатил... Я до сих пор не знаю, сколько за меня отдали денег. Восемнадцатилетняя девственница.

Возможно, он богат. Возможно, он живет в особняке с прислугой и всеми этими вычурными вещами. Но ничто, ничто не стоит того, чтобы из-за этого терять свою свободу воли.

Алекс мог лгать, но все, что он делал, - это защищал меня, заботился обо мне... любил меня.

Он знает, что меня нет дома. Он должен.

Он должен был вернуться с экзамена несколько часов назад.

Он может сейчас бегать по этим лесам в поисках меня или охотиться на тех, кто, по его мнению, забрали меня.

Возможно, я многого не знаю об Александре Деймосе, но мне известно одно.

Он не успокоится, пока я не буду в безопасности.

Он делал все это, потому что ему не все равно. Может, это наивно, может, я принимаю желаемое за действительное, но когда вчера он сказал, что любит меня, я ему поверила.

Он не откажется от меня. Я знаю, что не откажется.

И другие тоже. Все они будут искать, делать все возможное, чтобы найти меня и вернуть в семью.

Мысли о Блейк и Зее заставляют мои рыдания возвращаться с новой силой.

Они хоть знают, что я пропала?

Неужели Алекс и ребята держат информацию под замком, чтобы не напугать их? Надеются ли они вернуться со мной до того, как Блейк поймет, что дело неладно?

Черт, надеюсь, что так.

На исходе сил я падаю на бок, сворачиваясь в позу эмбриона, а дождь продолжает лить, и моя надежда просачивается в лужу вокруг меня.

Как только взойдет солнце, ты найдешь способ выбраться отсюда...

Если только они не найдут тебя первыми...

***

Птицы - первое, что я слышу, когда окружающий меня лес начинает просыпаться с восходом солнца.

Открывать глаза больно. Это вселяет в меня мало оптимизма в отношении того, каково будет двигать остальными частями тела.

Сейчас мне так холодно, что я онемела. И это, наверное, даже хорошо.

Оранжевый оттенок утреннего солнца заливает светом все вокруг.

Земля мокрая и грязная от прошедшей накануне грозы, но, судя по тому, что я могу разглядеть сквозь просветы в листве над головой, небо чистое.

По крайней мере, хоть что-то работает в мою пользу этим утром.

Глубоко вдыхая, я пытаюсь оценить состояние своего тела. Через несколько секунд я упираюсь ладонями в землю и заставляю себя подняться.

Что-то среднее между ревом и криком вырывается из моих губ, когда я двигаюсь. Мышцы болят, а порезы и раны, которыми усеяно мое тело, тянут и жгут. Некоторые тут же открываются от движения, снова сочась кровью.

Осмотрев себя, я ужасаюсь тому, что вижу.

Но я напоминаю себе, что я все еще здесь, что они меня не нашли, что моя жизнь по-прежнему принадлежит мне.

У меня есть власть.

Мне нужно выбраться. Мне нужно найти способ вернуться к Алексу, а потом позволить им делать свою работу.

Если мне повезет, они оставят в хижине какую-нибудь улику. Что-то, что приведет ребят прямо к ним. Хоть что-то, что положит конец этому кошмару.

Все, чего я хотела, - это шанс на новую жизнь. Тот, что мы с Блейк могли бы использовать в свою пользу. Все должно было стать лучше для нас. А не хуже.

Не желая больше поддаваться слезам, я сосредоточилась на том, где мне нужно быть.

Алекс и Блейк.

Они - те, кто мне сейчас нужны.

Один из них подожжет ради меня весь мир. Другая соберет меня воедино.

Мне даже не важно, каким способом они это сделают, лишь бы сделали.

Это занимает больше времени, чем мне хотелось бы признать, но в конце концов мне удается подняться на ноги, хотя ноги едва держат меня.

Я перехожу от дерева к дереву, хватаясь за каждое из них, как за спасательный круг.

Солнце поднимается все выше в небо, и его тепло наконец-то пробивается сквозь густой покров деревьев надо мной. Оно потрясающе ощущается на моей озябшей коже и дает мне толчок, необходимый для продолжения пути.

Я чувствую себя так, будто прошла марафон, но, не имея никаких указателей, которые могли бы сказать, как далеко я на самом деле прошла, боюсь, что это всего лишь несколько футов.

Я настолько сосредоточена на движении, что лай собаки пугает меня до такой степени, что я издаю истошный крик.

Зажав рот рукой, я замираю от страха, превращающего мою кровь в лед.

Они пришли за мной и привели с собой собак, чтобы не уходить с пустыми руками.

Еще один лай, на этот раз ближе, заставляет мое дыхание участиться до такой степени, что я едва могу его контролировать.

Я безмолвно молюсь. Молюсь о том, чтобы собака повернулась, учуяла что-то еще, и повела их в противоположном направлении.

Но уже через несколько секунд раздается еще одно тявканье, а затем звук трескающихся под ногами веток.

Нет, нет. Пожалуйста.

Я так далеко продвинулась.

Не позволяй всему этому быть напрасным.

Куст передо мной зашелестел, и я заскулила, вцепившись в руку, все мое тело задрожало, когда в голове пронесся образ кровожадного ротвейлера или чего-то подобного.

Снова раздается шорох, и у меня чуть не подкашиваются колени, когда сквозь зелень пробивается золотистый пушистый комочек и несется ко мне.

Все его тело виляет от счастья, и он смотрит на меня с улыбкой на своей милой мордочке, в чем я уверена.

— Ты ведь не хочешь напасть на меня? — спрашиваю я хриплым голосом.

Он пристально смотрит на меня, а затем садится и издает еще один лай, который снова меня пугает.

— Тебе нужно прекратить это делать, — предупреждаю я, прежде чем окончательно сдаться и опуститься на землю.

Как только я опускаюсь, огромное слюнявое животное впивается в меня.

— Мерф, — зовет женский голос. — Мёрфи, куда, черт возьми, ты пропал на этот раз?

Она бормочет что-то, чего я не могу разобрать, когда глаза непослушного Мерфи встречаются с моими.

— Звучит так, будто ты нарушитель спокойствия, — говорю я ему, нежно поглаживая по голове.

Он лает, давая понять хозяйке, что она уже близко.

— Мерфи, ты маленький засранец. Что я тебе говорила в прошлый раз, когда ты это делал? Если ты хоть раз… — Слова женщины резко прервались, когда она появилась на небольшой поляне передо мной. — Боже мой, Мерфи, — восклицает она. — Какой же ты хороший мальчик. — Она бросается ко мне и падает на колени.

— Ты в порядке? — торопливо спрашивает она, окидывая взглядом каждый сантиметр моего тела.

Я не отвечаю. Какой в этом смысл? Она прекрасно видит, что со мной не все в порядке.

Пока она рассматривает мои раны, я изучаю ее.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ей, вероятно, около тридцати. Ее каштановые волосы немного потускнели, у корней видна седина, которую она еще не успела скрыть. На ней майка с поводком Мерфи, висящим на шее, леггинсы и ботинки для ходьбы. Но ничто из этого не привлекает моего внимания. Меня привлекают ее глаза. Они самого яркого голубого цвета, даже в тени под деревьями. И они такие добрые. Добрые, заботливые, и от этого взгляда я мгновенно сломалась.

— О, милая. Все хорошо. Все будет хорошо, — говорит она, нежно обнимая меня. — Ты замерзла. Вот, — говорит она, расстегивая толстовку, которую я не заметила, обернутую вокруг ее талии.

Я поморщилась, когда мягкая ткань задела порезы на руках, но с радостью отбросила эту мысль, чтобы согреться.

— Нам нужно вытащить тебя отсюда, милая. Ты можешь стоять?

Я киваю, переминаюсь с ноги на ногу.

— Вот, позволь нам с Мерфи помочь.

Я киваю, прилагая все усилия, чтобы двигаться, а не говорить.

Благодаря ее руке на моей талии и поддержке Мерфи мне удается встать на ноги. Вместе они вывели меня из леса, который, как оказалось, был почти на опушке.

Не говоря ни слова, меня подводят к старому Land Rover и помогают сесть на пассажирское сиденье.

Мерфи запрыгивает к моим ногам.

— Мерф, садись сзади, — требует женщина, — дай ей немного места.

Но он просто сидит и смотрит на нее, совершенно не двигаясь.

— Все в порядке, — шепчу я, протягивая руку, чтобы пощекотать его ухо. — Мой герой.

— У него бывают хорошие дни, не так ли, мальчик, — хвалит она, протягивая ему лакомство из кармана, прежде чем закрыть дверь и поспешить за руль.

— Кстати, меня зовут Труди, — говорит она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— Иви.

— Хорошо, Иви. Мы в сорока пяти минутах езды от больницы. Я буду вести машину так осторожно, как смогу.

— Нет, — пролепетала я. — Мне нужно в Лондон. Я могу... я могу дать тебе адрес.

— Лондон?

— Да. Мы далеко от...

— Около часа. Но я действительно думаю...

— Я знаю. Поверь мне, я знаю, как это выглядит. Но есть люди, к которым мне нужно попасть. Люди, которые могут обеспечить мне безопасность. Пожалуйста, я сделаю все, что угодно. Они заплатят вам за ваше время и топливо. Мне просто нужно...

— Эй, сейчас, — мягко говорит она, вытирая мои слезы. — Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно, если ты пообещаешь мне, что они присмотрят за тобой.

— Я обещаю. Они - моя семья. Они будут волноваться и…

Всхлип прерывает мои слова.

— Хорошо, ты можешь сказать мне адрес? Но я должна предупредить тебя, что если мы окажемся там и я хоть на секунду заподозрю, что...

— Я обещаю, они позаботятся обо мне. Они мне нужны, пожалуйста, — умоляю я.

Кивнув, она заводит машину и открывает приложение «Карты» на своем телефоне.

— Спасибо, — всхлипываю я, не в силах смириться с мыслью о том, что скоро меня окутают объятия Алекса, и срываюсь, когда челюсть Мёрфи опирается на моё бедро.

ИВИ

Чем дольше мы едем, тем сложнее игнорировать боль и отчаяние, которые просачиваются сквозь каждый дюйм моего тела.

Я закрываю глаза, желая, чтобы, когда я их открою, я уже подъеду к дому, о котором я когда-то молилась, чтобы никогда больше не видеть, но который я теперь жажду увидеть ради своей же безопасности.

Сон не приходит ко мне, как бы я ни старалась.

Вместо этого я провожу время, глядя на карту в телефоне Труди, наблюдая, как минуты и мили отсчитывают время до того момента, когда я буду в безопасности, в окружении тех, кто сделает все, чтобы защитить меня.

Я хочу злиться на себя за то, что все испортила. Я думала, что выйти наружу, чтобы заняться йогой, - это риск, но оказалось, что это, возможно, и спасло меня. Если бы я была внутри дома, когда они устроили засаду, мне негде было бы спрятаться. Они бы нашли меня, и я была бы в гораздо худшем положении, чем сейчас, я в этом уверена.

Несмотря на усталость, по мере приближения и узнавании окружающей обстановки мое сердце начинает учащенно биться.

Я не знаю, будет ли здесь Алекс, но знаю, что будут Блейк и Зей. Они заключат меня в свои объятия и позаботятся обо мне. И я не сомневаюсь, что Алекс не заставит себя ждать. Как только они позвонят ему и сообщат, что со мной все в порядке, он будет рядом. Он окружит меня своей силой и прошепчет на ухо все, что мне нужно услышать.

Труди молчит. Ее это не радует, она хочет отвезти меня к врачу, но, к счастью, она мне потакает.

Я понятия не имею, кто она и откуда, но буду вечно благодарна ей.

Может, и получилось так, что я оказалась на самом краю этого леса, но если бы я свернула не туда, то могла бы снова попасть в самую гущу. И что тогда? Я могла бы пробыть там несколько дней. Дни без воды и еды. Яростная дрожь пробежала по позвоночнику, когда осознание этого стало реальностью.

Я могла бы умереть в том лесу, и никто бы не узнал. Никто бы не нашел меня.

Раздается всхлип, от которого Мерфи кладет огромную лапу мне на колено, а Труди оглядывается.

— Мы почти у цели, милая. Просто подержи себя в руках еще немного.

Я киваю - она не видит меня, поскольку сосредоточена на дороге.

Переключив внимание на Мерфи, я погладила его по макушке, безмолвно поблагодарив за то, что он нашел меня. Он смотрит на меня огромными карими глазами.

— Спасибо, щенок, — шепчу я, ощущая, как знакомая кличка врезается в меня.

Пожалуйста, будь там. Пожалуйста, будь там,- тихо прошу я.

Ты мне нужен.

— Не могу сказать, что я ожидала именно этого, когда ты попросила отвезти тебя по адресу, — говорит Труди, ее глаза расширяются, пока она едет по улице, состоящей в основном из скрытых особняков, в которых вырос Алекс.

Я жду несколько минут, а затем указываю направо.

—Вон тот.

Глубоко вздохнув, я жду, когда дом покажется.

Когда я была здесь в первый раз, я была в ужасе от этого, от людей, которые меня окружали, от того, что мне предстояло сделать. Во второй раз у меня в голове был только один человек, которого я не хотела видеть. Но, черт возьми, я так рада, что практически столкнулась с ним.

И теперь все, чего я хочу, - это попасть внутрь. Здание больше не пугает. Оно стало моим убежищем, моим убежищем от всего, что мне только что удалось оставить позади.

Как будто нас кто-то ждал, ведь, как только Труди останавливается, входная дверь открывается.

Сердце подпрыгивает в горле, и откуда-то вырывается прилив энергии, о котором я и не подозревала.

Распахиваю дверь, ноги попадают на гравий, и я бросаюсь бежать. А когда появляется фигура, мои ноги становятся только быстрее.

Он здесь и...

Мое тело сталкивается с его телом в одно мгновение.

— Эй, полегче, — говорит он, слегка оступаясь.

Глубоко вдыхая, я наслаждаюсь его запахом.

На минуту я подумала, что у меня больше никогда не будет такого шанса.

Его руки обхватывают меня, когда до моих ушей доносится звук захлопывающейся дверцы автомобиля.

Но как бы я ни была благодарна Труди, сейчас она не в центре моего внимания.

Оторвав голову от его груди, я поднимаю голову и ищу его глаза, позволяя им завладеть мной.

Мое тело кричит, когда я делаю это, но мне все равно. Он нужен мне слишком сильно.

После лжи и ссор мне просто нужно...

Я прижимаюсь своими губами к его, отчаянно желая почувствовать его вкус, несмотря на то, что у него, вероятно, нет желания делать то же самое, поскольку я провела бог знает сколько времени, спасаясь от смерти в лесу.

Он замирает, его тело превращается в гранит, прежде чем вокруг раздается пронзительный женский голос.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

Все происходит слишком быстро, чтобы я успела это осознать. Меня оттаскивают назад, вырывают из теплых объятий Алекса, прежде чем передо мной появляется маленькая женщина.

Я не сразу узнаю ее по искаженному от гнева лицу, похоже, у нее та же проблема.

Ее челюсть отвисает, а ноздри раздуваются, прежде чем приходит осознание, и все ее тело становится твердым.

— Иви? Боже мой, Иви. — Забыв о гневе, она быстро окидывает меня взглядом, прежде чем я оказываюсь в объятиях Калли. — Блейк, — кричит она, чтобы привлечь внимание моей сестры, но я едва слышу ее. Я уже отключаюсь.

Мое тело знает, что я здесь. Оно знает, что я в безопасности и могу прекратить борьбу.

Перед криком Блейк раздаются шаги.

Я переношусь в ее объятия. Она сжимает меня так крепко, что я вскрикиваю от боли, и тут же отпускает.

— Нет, — кричу я, жаждая тепла и безопасности их объятий.

— Иви, что случилось? Кто это сделал? Где Алекс?

Ее слова проносятся у меня в голове, но ни одно из них не задерживается.

— Уйди с дороги, — рычит глубокий голос. — Это ей не поможет.

Внезапно мои ноги отрываются от пола, и, подняв голову, я снова оказываюсь в его крепких объятиях.

Уткнувшись лицом в его шею, я целую его теплую, успокаивающую кожу.

— Я скучала по тебе, — шепчу я, достаточно громко, чтобы он услышал. — Прости, что наговорила тебе всего. Я тоже тебя люблю.

Его тело напрягается, но шаги не ослабевают, пока он несет меня туда, куда мы направляемся. Мне не нужно его спрашивать. Я знаю, что буду в безопасности.

Я не знаю, ответил ли он на мое признание, потому что тьма окончательно овладевает мной, затягивая в свои лапы.

Теперь ты в безопасности.

Ты в его объятиях.

***

Первое, что я слышу, когда прихожу в дом, - это не лай собак, а разговоры людей.

Голоса, которые я знаю. Голоса, которые я люблю.

Открытие глаз требует больше усилий, чем я могла себе представить. В комнате, к счастью, темно, но сквозь занавески пробивается достаточно солнечного света, чтобы я могла разглядеть Блейк и Калли, сидящих рядом со мной.

Блейк выглядит разбитой. Ее глаза покраснели, на щеках выступили слезы, и она сжимает пальцами испорченную салфетку.

— Все еще ничего? — спрашивает Блейк, когда Калли будит телефон у себя на коленях.

— Нет. Нет новостей - хорошие новости. У них все будет под контролем. — Слова Калли полны уверенности, которую я очень хочу почувствовать.

Перемещая свое больное тело, они обе смотрят на меня.

— Иви, — вздыхает Блейк, мгновенно вскакивая на ноги. — О Боже, Иви, — всхлипывает она, наклоняясь ко мне и прижимаясь своим лбом к моему.

— Я в порядке, — говорю я, пока слезы текут по вискам и впитываются в волосы. — Где Алекс?

— Иви, — предупреждает Блейк тоном, который мне очень, очень не нравится, опускаясь на край кровати.

— Он уехал? Он был здесь. Я помню его.

Теплая рука берет мою, и, оторвав взгляд от сестры, я вижу, что Калли наблюдает за мной с таким же выражением лица.

— Это был не Алекс, Иви.

— Но…

— Это был Деймон.

Я смотрю на нее с недоверием.

— Н-нет. Это был он.

— Поверь мне, это был Деймон.

— Но…

— Они близнецы, детка, — говорит Блейк, заполняя некоторые пробелы.

— Это был он, — шепчу я, все еще не в силах переварить эту информацию.

Калли покачала головой. — Это был мой темный рыцарь, а не твой наглец.

Я нахмурила брови, вспоминая.

Его запах. Он был правильным?

Его глаза. Это в них я потерялась?

Как он замер, когда я его поцеловала.

Мои глаза снова находят глаза Калли, когда реальность врезается в меня.

Она права. Я просто была слишком измотана и измучена, чтобы увидеть это.

— Они близнецы. Идентичные близнецы, — объясняет Калли.

Я вспоминаю, что Алекс рассказывал мне о своем брате. Помню, он сказал, что они настолько же одинаковые, насколько и разные. Тогда я не придала этому значения, потому что это высказывание можно было использовать для описания нас с Блейк. Но теперь в этом гораздо больше смысла.

— Мне так жаль, — шепчу я, чувствуя, как дрожь пробирает до самых пальцев ног.

— Все в порядке. Я сказала ему, чтобы он перестал быть идиотом и сказал тебе, прежде чем ты с ним столкнешься.

— Почему он этого не сделал? — спрашивает Блейк, все еще выглядящая такой же разбитой, какой она была, когда я проснулась.

— Потому что он чертов идиот? — отвечает Калли, не упуская ни секунды.

Опустив взгляд, я смотрю на белый бинт, обмотанный вокруг руки, где был один из самых сильных порезов.

— Джианна внизу, — говорит мне Калли. — Она сделала все, что могла, чтобы подлатать тебя, пока ты спала.

От смущения у меня краснеют щеки, когда я вспоминаю, что произошло в прошлый раз, когда я оказалась в постели рядом с этой женщиной.

Отбросив эти воспоминания, я сосредоточилась на текущем вопросе.

— Так где же он?

Возможно, это несколько самонадеянно, но я лежу здесь, проведя несколько часов в бегах по лесу от Бог знает кого, и теперь обмотанная бинтами. Я бы поставила на то, что он будет здесь и отказывается покидать меня. Но... его нигде не видно.

Он должен был искать меня. Верно?

Он вернулся бы домой, оповестил всех, и они бы попытались найти меня.

Они…

— Он попал в засаду, когда вернулся в дом, Иви. Они ждали его.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда Калли наносит этот сокрушительный удар, а ее глаза наполняются слезами.

— Нет, — кричу я.

Я отказывалась верить, что такой хорошо подготовленный парень, как Алекс, мог быть побежден тем, кто это был, и...

Крик пронзает воздух, и только когда Блейк и Калли сжимают мои руки, я понимаю, что он исходил от меня.

— Он у них? — слабо спрашиваю я.

— Мы так считаем.

— Вы так считаете? — повторяю я. — Почему парни не ворвались туда, чтобы вернуть его? Он нужен мне, Калли. Он нужен мне. Я…

Я срываюсь и падаю в объятия сестры, а она рыдает рядом со мной.

— Они достанут его, Иви. Я обещаю тебе. Деймон и ребята сделают все, что нужно, чтобы вернуть его тебе. Ты просто должна доверять им, даже если кажется, что ты хочешь сделать все наоборот.

— Это не только Алекс, — прерывисто шепчет Блейк мне на ухо, отчего по телу разливается лед.

Мне потребовались все мои силы, но я сумела вырваться из ее объятий, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Что ты имеешь в виду, говоря «Это не только Алекс»?

Мое сердце колотится так сильно, что голова кружится.

Есть только один человек, которого сейчас нет в этой комнате, но он должен быть. И если...

— Они устроили засаду на их машину по дороге в школу, — хнычет Блейк.

Мой мир уходит из-под ног.

— Нет, — плачу я. — Нет, скажи мне, что ты лжешь.

— Иви, — всхлипывает Блейк.

— Они оба будут в порядке, — яростно говорит Калли. — За них сражаются самые опасные и страшные мужчины и женщины в этом городе. Мы вернем их обоих.

На этот раз, когда я сломалась, я не смогла остаться в сознании, а расплакалась и уснула, мое сердце разбито еще больше, чем тело.

Я надеюсь, что где бы они ни были, они будут вместе и будут бороться изо всех сил. Так же, как и я.

АЛЕКС

Рука накрывает мою ладонь, и я сжимаю ее, давая ей понять, что я здесь.

Сердце замирает.

Она вернулась ко мне. После всего этого дерьма она здесь. Она держит меня за руку.

Все будет хорошо.

Она поймет, почему я утаил правду о ситуации, в которой мы оказались, и простит меня.

Потом мы как-нибудь найдем тех ублюдков, которые сделали это с ней, и, показав им, на что мы способны, уйдем в закат.

Может быть, мы все вернемся в Вегас, и на этот раз я смогу по-настоящему насладиться этим местом. Я мог бы быть тем, кто вернется домой с женой и обещанием быть вечно вместе.

Миссис Иви Деймос.

Это хорошо звучит.

Я поговорю с отцом и Дэмиеном, скажу им, что мое время выуживать сведения из всех, кого они сочтут нужным, закончилось, и я найду другой способ сделать себя полезным.

Мы с Иви можем начать учебу в университете. Она может переехать ко мне, и мы сможем проводить ночи за учебой, трахаться и планировать нашу совместную жизнь.

Она любит кошек или собак?

И если она, как и я, является последней, можем ли мы получить его?

Мы могли бы гулять с ним перед занятиями и любоваться восходом солнца над городом. Мы могли бы вместе дрессировать его, внушать ему, что Нико - зло, и наблюдать, как он нападает - конечно, по-дружески - и смеяться, борясь с комочком шерсти.

Мы сможем нянчить мою племянницу, когда она родится, водить ее в парк и смотреть, как она растет.

Двойное свидание с Деймоном и Калли.

Праздники в компании. Вечеринки и игровые вечера, футбольные матчи и ночи кино.

Я хочу всего этого. Я хочу всего, чтобы рядом со мной была моя девушка и мои лучшие друзья.

Но как бы я ни жаждал этого, что-то в моем подсознании знает, что это недостижимо, когда я думаю обо всех этих возможностях.

Но это не так. Это совсем рядом. В пределах досягаемости.

Нам просто нужно уничтожить этих пиздюков. Тогда Рид сможет вернуться домой. Лучана сможет вернуться... ну, куда угодно, и наша жизнь вернется в нормальное русло.

Нормально. Что за гребаная шутка.

В нас нет ничего нормального, в том, как мы живем.

Вот я здесь, планирую будущее для нас двоих, а когда Иви станет свободной женщиной, она может отвернуться от всего этого. От меня.

Это может быть слишком для нее.

Нет.

Нет, это не так.

Она сильная. Такая же сильная, как и остальные. Может быть, она не так быстра на кулаках, как Стелла и Эмми, или не так опытна, как Калли. Но у нее есть сила и стойкость Джоди и Брианны. И они не возражают против того, чтобы отправиться с нами в эту поездку.

Она вписывается. Я уже убедился в этом. Остальные приняли ее в нашу группу и обращались с ней так, словно она всегда была частью нашей жизни. Я никогда не смогу отблагодарить их за это. Эмми и Стелла, в частности, были рядом с ней, показывая ей, что такое наш мир. Я чертовски люблю их за это. Даже если они позволили ей танцевать на столешнице на вечеринке Волков. Но, наверное, мне стоит ожидать от них именно этого. Остается надеяться, что у нее будет более тесная связь с Калли. Тогда у нее будет меньше шансов попасть в неприятности с нашей малышкой Си.

Тепло разливается по телу, когда я думаю о своей семье. Об их дружбе, верности,... в общем, обо всем.

Мы с Ди, наша настоящая семья, - это... странная смесь удивительного, ужасного и всего, что между ними.

Мама невероятная. Она - наша опора, и всегда ею была. И ее родители тоже.

Но папа...

Когда я был маленьким мальчиком, я помню, как смотрел на него, как на самого удивительного человека в мире. Он был моим героем. Моим кумиром. Но потом, когда прошли годы и наш дедушка начал поднимать свою руку, мое мнение начало меняться.

Он знал, что происходит, это было очевидно. Хотя и по сей день я не уверен, в какой степени.

Наш дед готовил нас к тому, чтобы мы стали солдатами, как он считал. То же самое он делал с нашим отцом. Но он никогда не говорил о том, как это выглядело для него, и мы тоже никогда не говорили о том, что испытывали.

Мы с Ди даже почти не касались этой темы. Мы знали, что нас обучают по-разному, но, думаю, оба были слишком напуганы, чтобы вникать в детали.

Я видел, через что ему пришлось пройти. Годами он скрывал свое тело, держал свои секреты при себе.

Конечно, наш дед пару раз поднимал на меня руку или ремень, но не в такой степени, как на Деймона.

Он готовил его к тому, чтобы он стал жестоким, ужасающим монстром, а я даже не подозревал об этом.

Я никогда не чувствовал себя худшим братом, чем когда вся правда начала раскрываться.

А пока его пытали, я получал противоположное удовольствие.

Наш дед не хотел, чтобы мы оба убивали и калечили. Он хотел, чтобы у нас был один любовник и один боец.

То, что он заставлял меня смотреть и делать в столь юном и невинном возрасте, заставляет меня содрогаться.

Я думаю об Атласе и Зейдене и не могу представить себе ничего хуже, чем подвергнуть их тому, что пришлось пережить нам. Они все еще дети. Хотя обучение наших молодых солдат всегда будет проводиться, оно не будет таким, как у нас.

С Иви и возможностью другого будущего впереди, я думаю, что, возможно, настало время, чтобы мы сели с нашим отцом и наконец выложили все карты на стол. Особенно с учетом реальной возможности того, что ребенок Ди и Калли окажется мальчиком. Ни с одним моим племянником не будут так обращаться, как со мной. Я могу любить своего отца, несмотря ни на что, но если он хоть раз упомянет о том, чтобы подвергнуть другого ребенка такому, я сам продырявлю ему череп.

Мои мысли обращены к Деймону с ребенком на руках.

Он может быть таким холодным, отстраненным и, откровенно говоря, пугающим. Но это лишь одна его часть. Другая часть... ну, я уверен, что только мы с Калли будем знать о ее существовании. Мы и их будущий ребенок.

Он будет самым замечательным отцом, я в этом не сомневаюсь. Он может сильно ненавидеть, но любит еще сильнее. Он доказывал это снова и снова с Калли. Даже когда он отталкивал ее и пытался сделать то, что считал правильным, все это было потому, что он любил ее. Он всегда любил ее, и я чертовски рад, что он наконец-то узнал, что она любит его так же сильно.

Из моей груди вырывается довольный вздох за них обоих, а на губах появляется улыбка.

— Алекс? — произносит тоненький голосок, возвращая меня к реальности.

Но как бы мне ни хотелось открыть глаза и повернуться в сторону голоса, это все равно что плыть по смоле.

— Алекс? — На этот раз это больше похоже на хныканье. Страха при одном только моем имени достаточно, чтобы вырвать себя из лап тьмы. — Мне страшно. Пожалуйста.

Знакомый запах щекочет мои чувства, но единственная мысль, которую я могу уловить, - это то, что это не Иви. Не она держит меня за руку и дает надежду, что между нами все будет хорошо.

В ушах раздается тихий всхлип, и я, собравшись с силами, открываю глаза.

Зрелище, представшее передо мной, разорвало мое чертово сердце.

— Зейден? — Мой голос едва превышает шепот, но это неважно.

Его знакомые голубые глаза наполняются слезами, а нижняя губа дрожит.

Мое тело, которое до этого казалось свинцовым, внезапно приходит в движение, когда он ломается передо мной.

Обхватив его дрожащее тело, я прижимаю его к груди и крепко держу, как если бы это была его сестра.

— Все в порядке, — успокаиваю я, а у самого глаза горят красным пламенем, когда он плачет у меня на груди. — Ты у меня. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я обещаю, Зей. Я, блядь, обещаю.

Его крики продолжаются долгие, мучительные минуты, пока я прижимаюсь щекой к его макушке, надеясь, что смогу дать ему хоть унцию утешения, как это сделали бы его сестры, будь они здесь.

Я понятия не имею, как обращаться с детьми. Единственные, с кем у меня есть опыт, - младшие брат и сестра Тео, а они уже стали частью этого мира. Не то чтобы я хоть на секунду задумывался о том, что они знают, как справиться с любой хреновой ситуацией, в которую мы попали. Но они немного лучше осведомлены о происходящем.

Возможно, Зей и вырос в Ловелле, но я также знаю, что его сестры сделали все возможное, чтобы его жизнь была как можно более нормальной и стабильной, стараясь оградить его от худшего из того, что происходит в этом месте.

Подобные вещи не являются частью его жизни. Он еще не начал тренироваться, как Атлас. Он понятия не имеет, во что мы вовлечены и какова наша жизнь на самом деле. И мне чертовски не нравится, что он вот так просто узнает обо всем этом.

Пока он цепляется за меня, как за спасательный круг, я осматриваю комнату, в которой мы находимся. Она темная и промозглая. Стены из блоков, серые, холодные и сырые. Пол бетонный, и, кроме ведра в углу, единственным предметом мебели является раскладушка, на которой мы оба сидим. И это не совсем то, что я бы назвал удобным.

Воздух вокруг нас горький, совсем не похожий на теплые летние дни, которыми мы с Иви наслаждались на веранде перед домом.

Дрожь пробегает по позвоночнику, мурашки бегут по коже, даже когда тело Зея прижимается к моему.

Опустив взгляд, я обнаружил, что на мне все еще школьная форма, только рубашка покрыта темной, засохшей кровью и грязью.

Впервые с тех пор, как я открыл глаза и увидел его, я думаю о себе.

У меня болит лицо, один глаз едва открывается, чтобы что-то видеть. Все остальное болит, как на утро после хорошей драки. Только я не помню, чтобы наносил удары. Что бы ни вызвало боль, это было сделано после того, как меня вырубили.

От этой мысли у меня в горле закипает кислота.

Я понятия не имею, кто эти ублюдки, которые забрали меня... нас... но я знаю, что они не новички.

Они ждали меня.

— Иви, — вздыхаю я. Они поймали Иви?

Моя кровь снова становится ледяной, и я борюсь с желанием добежать до ведра, чтобы меня вырвало.

Зею нужно, чтобы ты был сильным ради него.

Так поступила бы Иви. Это то, что тебе нужно сделать.

— С ней все в порядке?

Но я также не могу ему лгать. Может, он и маленький, но не младенец. И если он собирается пережить это - а он переживет, потому что я, черт возьми, позабочусь об этом, - ему нужна правда. Он заслуживает правды.

— Зейден, — говорю я, беря его грязное лицо в руки и глядя ему в глаза.

Он начинает хныкать еще до того, как я успеваю что-то сказать, предвидя, к чему это приведет.

— Тебе одиннадцать, да? — спрашиваю я, и он медленно кивает.

— Потрясающе, значит, ты достаточно мужественен, чтобы справиться со всем этим, верно?

— Я не уверен, — шепчет он.

— Чувак, ты будешь моим партнером по преступлению, ясно? Бонни для моего Клайда. Ты...

— Кто?

— Э-э… Бэтмен для моего Робина? — спрашиваю я, внезапно осознавая, что понятия не имею, что смотрят или читают почти одиннадцатилетние дети, или... да что угодно.

— Хорошо.

— И быть моим партнером означает, что мы никогда не будем лгать друг другу, понятно?

Он кивает, его глаза снова наполняются слезами, заставляя мое сердце щемить.

— Я не знаю, что сейчас происходит, — честно говорю я. — Но мы вместе разберемся, хорошо?

ИВИ

Когда я открываю глаза в следующий раз, солнечный свет не проникает сквозь щели в шторах, а в комнате царит тишина.

Проходит несколько секунд, но в конце концов мои глаза привыкают к темноте комнаты настолько, что я вижу, что нахожусь в одиночестве.

Мое сердце начинает колотиться, а по телу разливается жар, и меня охватывает паника. Я не хочу оставаться одна. Я хочу... Я хочу Алекса.

Прижав руку ко рту, я подавляю всхлип, который хочет вырваться наружу, когда воспоминания нахлынули на меня.

Его здесь нет. И Зея тоже нет. Потому что они у того, кто ворвался в дом.

Они... где-то там. Надеюсь, вместе, но, скорее всего, поодиночке, и с ними делают черт знает, что.

Те люди в бетонной камере, возможно, и не трогали меня, но только потому, что один из них был на моей стороне. Что бы со мной случилось, если бы его там не было? Что бы случилось, если бы я оказалась под властью мистера Зло и его дружков?

Мой желудок переворачивается, и я в считанные секунды оказываюсь в кровати и хватаюсь за унитаз в ванной на другом конце комнаты.

Но это бессмысленно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз ела.

Боль разрывает мои внутренности, когда тело пытается изгнать всю панику, которая овладевает им.

Слезы падают на глаза, и я дрожу с головы до ног, покрываясь холодным потом.

Падая спиной на теплый пол, я сворачиваюсь в клубок и ничего не могу сделать. Зубы стучат только для того, чтобы я могла заплакать.

Я не слышу никого в спальне или, когда они заходят в ванную, но я вскрикиваю, как только передо мной появляется пара ног.

— Шшш, Иви, — говорит мягкий, добрый и знакомый голос, когда теплый свет озаряет комнату вокруг меня.

Она помогает мне подняться и, обняв меня за талию, ставит перед раковиной, помогает почистить зубы, вымыть лицо и руки.

— Спасибо, — шепчу я, глядя на нее в зеркало.

— О, милая, — шепчет она, нежно заправляя прядь волос мне за ухо. — Я готова на все ради своих мальчиков, и теперь это касается и вас с Калли.

Раздается еще один всхлип.

— Он мне нужен, — плачу я, падая в ее объятия. — Он мне нужен.

— Я знаю, милая. — Ее руки крепко обхватывают меня. — Ты не единственная.

Ее серые глаза смотрят на меня, позволяя мне увидеть ее собственную боль.

Мои губы раздвигаются, чтобы что-то сказать, но она опережает меня.

— Пойдем, отведем тебя в постель.

Все еще крепко прижимая меня к себе, она ведет меня обратно в спальню. Один из прикроватных светильников горит, освещая комнату теплым светом. Не то чтобы я обращала внимание на окружающую обстановку. Я слишком оцепенела для этого.

Джианна садится на край кровати рядом со мной и ждет, пока я попытаюсь устроиться поудобнее.

На краю кровати лежит черная рубашка. Я тут же тянусь к ней, прижимая к себе так крепко, как если бы это был он. Эмоции снова обжигают горло.

— Это…

— Это Алекса. У него в комнате осталось несколько вещей. Надеюсь, все в порядке.

Приподняв ткань, я подношу ее к носу и глубоко вдыхаю.

Может быть, он не очень сильный, но он есть. Его запах проникает в меня, завладевая лишь крошечной частью меня.

— С ними все будет хорошо, правда? — умоляю я.

— Иви, мои мальчики сильные. Сильнее всех, кого я когда-либо знала. — Она делает паузу и смотрит вдаль, предаваясь воспоминаниям.

— Когда я впервые встретила Стефаноса, я была потрясена, — говорит она рассеянно, словно не осознавая, что слова сами слетают с ее губ. — Он был мечтой каждой девушки. Опасный плохой мальчик. Но в отличие от внешнего вида, в нем были трещины. Мне потребовалось много времени, чтобы их раскопать, но я это сделала. Он совершал ошибки и, самое главное, разочаровал своего отца. Он был их единственным сыном, и давление на него было огромным. Отец хотел, чтобы он был идеальным. Но Стефанос, он... нормальный. У него есть эмоции, недостатки и все то, что его отец пытался в нем искоренить.

— Искоренить?

— Мне потребовалось много лет, чтобы узнать правду о тьме в его жизни, Иви. Слишком много лет. — Печаль омрачает ее глаза, прежде чем она опускает голову.

— Но мои мальчики... С самого рождения они были такими сильными, такими свирепыми. Даже Деймон, которому пришлось много бороться в первые месяцы. Не знаю, может быть, потому, что их двое, что, зная, что их всегда кто-то прикрывает, они не испытывают страха, но Стефанос видел это. Он знал, какими невероятными они будут, и пытался использовать это, чтобы помочь им сформировать свое будущее.

Я киваю, хотя на самом деле не понимаю, что она хочет сказать. Я понятия не имею, каким было детство Алекса. Он упоминал об обучении и каком-то ужасном дедушке, но почти ничего не рассказывал.

— Если бы я знала всю правду, я бы остановила это. Я бы сделала все, чтобы остановить это. Но меня держали в неведении относительно истинного уродства, которое происходило с моими собственными мальчиками.

— Я должна была это увидеть. В какой-то степени я так и сделала, но я никогда не смогу представить себе истинный ужас ситуации.

Подняв руку, она вытерла слезу со щеки.

— Я клянусь тебе, Иви. В тот день, когда я узнала, что происходит на самом деле, я положила этому конец. Жаль только, что я не могла сделать это раньше.

— Что?

Она качает головой.

— Стефанос обучался у своего отца с самого раннего возраста. И хотя он преуспел во многих навыках, необходимых ему в будущем, он никогда не был достаточно хорош для своего отца.

— Обучен? — спрашиваю я. — Например, научили стрелять из пистолета и...

— Да, но это было только начало. Дрессировка - это, наверное, неправильное слово. Манипулировали, развращали, злоупотребляли. Любое из этих слов было бы более подходящим. Он хотел, чтобы его мальчик был лучшим, чтобы он поднялся по карьерной лестнице и в итоге занял высокий пост в Семье. Воспитание научило его, как вырастить бесстрашного солдата, так что он так и поступил.

Я смотрю на нее с колотящимся в груди сердцем.

— Когда мы только узнали о моей беременности, он так хотел иметь дочь. Сказал, что почти каждый час его окружают мужчины и он хочет иметь миниатюрную меня, чтобы баловать. Это было так мило, и он казался таким искренним, что я и не подумала его расспрашивать.

— Я знала, чем он зарабатывает на жизнь. Мне это не очень нравилось. Я хотела заботиться о людях, делать их лучше, а не быть частью чего-то, что делает все наоборот, но я была влюблена. Так влюблена.

— В тот день, когда я родила двух прекрасных мальчиков, все изменилось.

— Он всегда слишком опекал меня, но то, как он вел себя с ними, просто поражало. Наблюдая за ним, я растопила свое сердце. Он любил их так сильно. Я просто не знала, что он также пытается их защитить.

— Защитить их от кого? — спрашиваю я.

— От его отца.

По позвоночнику пробегает неистовая дрожь.

— Что он с ними сделал? — шепчу я, хотя не совсем уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.

— Не мне об этом говорить или предполагать. Я не знаю всего этого. Как я всю жизнь старалась защитить их, так и они сделали то же самое для меня, поэтому я знаю, только то, что мне рассказали, - лишь малая толика. Но я видела доказательства.

— Доказательства?

Она качает головой.

— Я и так уже слишком много сказала. Тебе не нужно все это в дополнение ко всему остальному. Я лишь хотела сказать, что Алекс сильный, милая. — Она накрывает мою руку своей и нежно сжимает. — Он вынослив, умен и знает, как держать себя в руках в подобных ситуациях. И остальные такие же сильные и способные. Доверься им, они все исправят.

— Зей не такой, — шепчу я. — Он не похож на них.

— И откуда ты это знаешь? Пока мы не прошли испытания, мы понятия не имеем, на что способны. Просто посмотри на себя. — Протянув руку, она разглаживает край одной из моих повязок. — Держу пари, ты никогда не думала, что сможешь сделать то, что сделала.

— Это не одно и то же. Они... они могут быть где угодно.

Она не сводит с меня глаз, призывая довериться ей.

— Они найдут их. И при первой же возможности они разнесут это место до основания, отправив всех, кто это сделал, в ад.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю. — Ее слова тяжелым грузом висят вокруг нас, пока длится молчание.

Я понятия не имею, где все остальные, но они не близко, это точно.

— Сейчас три часа ночи, — говорит Джианна, словно читая мои мысли. — Ты голодна? Я могу пойти и приготовить тебе что-нибудь.

— Я… — Я делаю паузу, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на боли, как физической, так и душевной. — Я не знаю, — честно говорю я. — Еда - последнее, о чем я сейчас думаю.

— Я понимаю это, дорогая. Понимаю. Но меньше всего им сейчас хочется, чтобы ты не заботилась о себе. Ты будешь нужна им, когда они вернутся.

Я киваю, понимая, что она права, даже если мысль о еде заставляет мой желудок снова взбунтоваться.

— Я схожу и возьму тебе несколько вещей.

Еще раз сжав мою руку, она поднимается на ноги и идет к двери. Но перед тем как исчезнуть, она останавливается.

— Я знаю своего сына, Иви. Он пройдет через ад, чтобы вернуться к тебе.

Как только она исчезает, бесшумно закрыв за собой дверь, на глаза наворачиваются слезы.

Она видела нас вместе, когда все было хорошо. Она понятия не имеет о том, что я ему говорила, какими именами называла его после того, как узнала правду. Будет ли он так же упорно пытаться вернуться ко мне после того, как я так с ним обошлась?

Черт. Надеюсь, что так.

Он должен знать, что я не имела это в виду, верно?

Я не хотела ничего такого. Я была зла, обижена и...

Почему на следующее утро я не простила его до того, как он отправился на экзамен? Почему я не сказала ему, что на самом деле чувствую к нему? По крайней мере, когда случилось бы самое худшее, он бы знал, что я буду ждать его здесь. Бороться за него.

Что, если он... где бы он ни был, думает, что я его ненавижу?

От этой мысли слезы текут быстрее.

Я все еще рыдаю в свои руки, когда через несколько минут возвращается Джианна с подносом.

Мягкими шагами она пересекает комнату, затем ставит поднос на прикроватную тумбочку и садится на край кровати, притягивая меня к себе и крепко обнимая.

— Знаешь, я всегда хотела иметь дочь. Конечно, я бы ни на что не променяла своих мальчиков, но мне всегда хотелось иметь кого-то, с кем можно было бы разделить девчачьи заботы. Думаю, мне повезло с моими невестками, которые в один прекрасный день станут мне дочерьми.

— Мы поссорились, — признаюсь я, мой голос ломок и груб. — За день до этого. Я узнала... узнала, что он мне лгал и… — Я фыркнула. — Я наговорила много ужасных вещей.

— О, Иви, — вздыхает она, поддерживающе поглаживая меня по спине. — То, что ты пережила за последнюю неделю... это сломало бы большинство людей. Это было подавляюще и напряженно, а если добавить к этому новые отношения и то, что вы были вместе двадцать четыре на семь, я не удивлена, что все немного взорвалось. Я думаю, это вполне нормально.

— Но что, если он думает, что я имела в виду все то, что сказала?

— Он не станет так думать. Он знает, как ты к нему относишься. Так же как и ты знаешь, что он чувствует к тебе. Ссоры и вещи, которые ты говоришь в порыве чувств, ничего не значат, на самом деле.

Я киваю ей в плечо, ее футболка влажная от моих слез.

— Почему бы тебе не попробовать что-нибудь съесть? Возможно, с едой ты почувствуешь себя немного сильнее.

Как только она отпускает меня, я отрываю от себя рубашку Алекса, за которую все еще цепляюсь, и натягиваю ее через голову.

— Вот. — Она передает мне стакан апельсинового сока, а затем ставит тарелку с крекерами мне на колени. — Я могу принести тебе что-нибудь еще, но я не была уверена, что твой желудок справится с этим.

— Это идеально, спасибо.

Взяв один из крекеров, я откусываю край. Я не уверена, что мой желудок вообще это выдержит. Но я знаю, что она права.

Я понятия не имею, что происходит. Насколько я знаю, ребята спасают их обоих, пока мы разговариваем, работают под покровом темноты, чтобы вернуть их ко мне.

Но когда я смотрю на Джианну и вижу, как она опускает маску в момент собственного беспокойства, я понимаю, что, возможно, выдаю желаемое за действительное.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ей, вспомнив, что она сказала мне, что сейчас середина ночи.

— Я не могу спать. Годы смен привели к бессоннице. Добавь сюда беспокойство о моих мальчиках и... да, — вздыхает она. — Я бы предпочла быть полезной, а не лежать в постели и пялиться в потолок.

Я киваю, полностью ее понимая. Если бы я не была так измотана, не уверена, что сон дался бы мне сейчас легко.

— Блейк спит?

— Да. Она потеряла сознание на диване в гостиной.

— Она будет винить себя за это. С тех пор как умерла наша мама, она взяла на себя роль матери Зея. Если с ним что-нибудь случится, она...

— Шшш. — Она сжимает мое колено. — С ним ничего не случится. Особенно если мой щенок имеет к этому отношение.

— Почему ты его так называешь? — спрашиваю я, желая сосредоточиться на чем-то другом.

— Вероятно, именно по той причине, о которой ты подумала. В детстве он был перевозбужденным, игривым, очаровательным мальчиком. Он напоминал мне буйного щенка.

Я улыбаюсь, пытаясь представить себе юного Алекса, мчащегося по улицам со всей энергией, какая только есть в мире. Это действительно несложно представить.

— У вас есть фотографии?

— Уверена, я смогу найти для тебя несколько. И я обещала смутить его ими, — смеется она, хотя тени так и не исчезают из ее глаз.

— Вы жили здесь раньше? — спрашиваю я.

— Да. Когда дедушка мальчиков отошел от дел, они съехали, позволив нам занять их место.

— Это прекрасный дом.

— Да. Но я всегда его ненавидела.

Ее честность немного возвращает меня назад.

— Я не росла в таком богатстве, Иви. Я была обычной девушкой из обычной семьи. Стефанос свалил меня с ног. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что все это было так стремительно. Мне было семнадцать, когда мы познакомились, и восемнадцать, когда я забеременела. Хотя я бы никогда не хотела ничего менять, мы были слишком молоды. Я думала, что Стефанос - яростный независимый плохой мальчик, но все это было прикрытием. Он находился под контролем своего отца. Тогда я и понятия не имела, что мы были всего лишь марионетками, а он - нашим хозяином. Он контролировал каждое наше движение, каждый шаг.

— Переезд сюда, в место, где они прожили всю свою жизнь, стал еще одним свидетельством того, как мало мы контролируем свою собственную. Если бы не мои мальчики, я бы уехала за много лет до этого.

— Ты не любила Стефаноса?

— Дорогая, любовь... любовь гораздо сложнее, чем показывают в кино. Да, она интенсивная, захватывающая и волнующая. Но это также больно, сложно и запутанно.

— Думаю, я влюбилась в Стефаноса в первый же день знакомства с ним, и не уверена, что когда-либо останавливалась, если уж быть совсем честной. Но я также не думаю, что мы подходим друг другу.

— Мы хотим от жизни совершенно разного. Наши приоритеты и цели так далеки друг от друга. Единственное, что удерживало нас вместе, - это наши мальчики.

— Когда вы узнали, что происходит, почему вы не взяли их и не убежали? — спрашиваю я.

Она качает головой, ее сожаление и боль ощутимы.

— Они были слишком взрослыми к тому времени, когда я полностью узнала правду. Они были способны сделать свой собственный выбор. Они хотели жить так, как их учили, и я нисколько не обижаюсь на них за это. Это у них в крови, и я никогда не помешаю им сделать то, что они хотят, независимо от того, насколько опасным или глупым я это считаю.

— Вы не согласны со всем этим? — спрашиваю я, жестом указывая на дом, на их жизнь.

— Опять же, все не так однозначно. Семья делает много хорошего в этом городе. Но они также замешаны и во многих плохих делах.

— Хотелось бы мне, чтобы мои мальчики хотели жить нормальной жизнью? Конечно, хотелось бы. Но я также знаю, что им это не принесет удовлетворения. Они жаждут опасности, адреналина от того, что они делают. Я вижу, что их страсть к этому ярко светится в их глазах, когда они говорят об этом.

— И больше всего на свете я хочу именно этого. Я хочу, чтобы они были счастливы.

Я молчу, обдумывая ее слова. Возможно, я только недавно познакомилась с Деймоном, но я знаю, чем он занимается. И хотя я считаю его немного сумасшедшим, я также понимаю, что он, вероятно, не стал бы делать что-то настолько экстремальное, если бы ему это не нравилось. Я также видела этот взгляд в глазах Алекса, о котором говорит Джианна. Я вижу его, когда он говорит о своих друзьях, об университете, и хотя я знаю, что он не верил, что это возможно, я верю в его, когда говорила о том, что он будет заниматься юриспруденцией для Семьи.

И Джианна права. Я бы тоже никогда не попросила его отказаться от того, что явно течет в его жилах.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Измотанной. Смущенной. Напуганной.

— Я дала тебе немного обезболивающего, когда накладывала бинты. Тебе нужно еще?

— Не вызовет ли это сонливость?

— Думаю да, — честно отвечает она. — Но я обещаю, что если что-то случится, я разбужу тебя.

— Хорошо, тогда да. Все болит. И я знаю, что ты права. Им нужно, чтобы я была готова к бою, когда они вернутся.

АЛЕКС

Зей плакал, засыпая в моих объятиях. Я чувствую себя странно, зная, что он доверяет мне настолько, что делает это. Я испытываю чертовское облегчение от того, что я рядом с ним. Но я также в ужасе от того, что может ждать его следующие несколько часов, дней, недель, сколько бы времени это ни заняло.

Меня ставили в подобные ситуации, когда я был примерно в его возрасте. И хотя я знал, что большинство из них были подстроены нашим дрянным дедушкой, это не мешало им быть менее ужасающими.

Деймон и я знали, что, как бы тяжело ни было, в конце концов мы выйдем на свободу. Если нам повезет, нас похвалит этот больной ублюдок. Не повезет - и мы провалим задуманное им испытание и будем наказаны. А наказание может быть самым разным.

Но сейчас я понятия не имею, как это будет происходить. Единственное, что я знаю, - это то, чего они пытаются добиться.

Им нужна Иви, и они хотят отомстить за то, что мы перехватили ее.

Я знал, что то, что мы делали, было риском, но я бы сделал это миллион раз, чтобы побыть с ней. Чтобы она не попала в лапы того больного придурка, который ее купил. Я приму боль, наказание, месть, лишь бы ей не пришлось этого делать. Она и этот испуганный мальчик на моих руках.

Больно, как в аду, но каким-то образом мне удается отползти назад, пока я не упираюсь в стену.

Каждый дюйм во мне кричит от побоев, которые я, должно быть, получил, пока был в отключке. Уроды. Но я могу отбросить все это ради него. Ради нее.

Боль - твой друг, а не враг. Прими ее. Используй ее, чтобы стать сильнее.

Я смотрю на Зея, пытаясь понять, что произошло, как он оказался здесь со мной, и тут что-то в его волосах привлекает мое внимание. Потянувшись к его темным локонам, я вытаскиваю окровавленный кусочек разбитого стекла. Судя по толщине, я бы сказал, что оно было из окна машины.

Осторожно, как только могу, я проверяю его кожу на наличие повреждений, и моя кровь превращается в лед, когда я обнаруживаю внушительный порез сзади. Мои пальцы красные, и, несмотря на то что это не моя собственная рана, у меня сводит живот и дрожит рука.

Это настолько хреново, что я боюсь крови. Хотя до этого момента она была только моей собственной.

— Черт, — шепчу я, откидывая голову к стене и закрывая глаза на несколько секунд в надежде, что это поможет мне успокоиться.

Приоткрыв веки, я еще раз осматриваю комнату, в которой мы находимся. Но здесь ничего нет. Ничего, что могло бы помочь кровоточащей ране на голове.

Я опускаю взгляд на свою рубашку, но у меня нет шансов оторвать хоть немного, чтобы использовать ее в качестве повязки, пока он у меня на руках.

— Зей, — тихо говорю я, понимая, что мне нужно его разбудить. Может, я и не эксперт, но за эти годы я набрался достаточно опыта, чтобы понять: если у него сотрясение мозга, то он не должен спать. — Зей, дружище. Мне нужно, чтобы ты проснулся.

Он не шевелится, но я чувствую тепло его дыхания на своей шее, и облегчение проникает в меня.

Но этого недостаточно. Его нужно проверить.

Как могу, я осматриваю его.

На нем все еще форма, и хотя рубашка местами порвана, я думаю, что она защитила его настолько, что я не вижу больше крови. Брюки такие же, а ботинок, похоже, нет. Если не считать царапин на его руках и порезов и синяков, которые я увидел на его испуганном лице, когда пришел в себя, я надеюсь, что с ним все в порядке.

Все еще размышляя о том, стоит ли будить его, а не позволить ему отгородиться от всего этого сном, я сижу и наблюдаю за ним.

От лязга отодвигаемого замка у меня сердце замирает, но, к счастью, Зей даже не вздрагивает.

Я крепче прижимаюсь к нему, когда дверь открывается, и мой пульс взлетает, как чертов реактивный самолет.

Если бы он был в сознании, я бы уже держал его за спиной, но сейчас я делаю то, что могу.

В комнату входит человек, одетый во все черное, с балаклавой на лице, с двумя бутылками воды в огромной руке.

Он ничего не говорит, но его холодные, жесткие глаза смотрят на меня.

— У него рана на голове, — говорю я, мой голос тверд и решителен. — У вас есть медсестра или врач?

Он продолжает пялиться. Чертов шут.

— Он ребенок, чувак. Он невиновен во всем этом, — умоляю я.

Я сделаю все, что угодно, если это будет означать, что ему помогут и он выберется отсюда, но я пока не собираюсь раскрывать им свои карты.

Парень ворчит, затем кидает воду на край кровати и исчезает так же быстро, как и появился.

Ладно, могло быть и хуже.

С помощью ноги мне удается подцепить бутылку ближе.

Осмотрев крышку и убедившись, что она новая, я открываю ее, максимально уверенный в том, что в нее не подмешали ничего такого, что могло бы меня испортить, и делаю глоток.

Первый глоток - это просто рай, и я понял, насколько отвратительным было состояние моего рта.

Мой взгляд останавливается на голых запястьях, и гнев еще сильнее разгорается внутри меня. Чертовы ублюдки украли мои часы.

Я верну их, прежде чем увижу, как это гребаное место, где бы оно ни находилось, сгорит дотла вместе с каждым ублюдком, который сделал это с Зеем, с Иви, с каждым, чьи жизни они испортили в нем.

Уронив пустую бутылку на пол, я возвращаюсь к Зею, который все еще крепко спит у меня на груди.

Подняв руку, я осторожно прижимаю пальцы к его затылку, чтобы проверить кровотечение.

Я скриплю зубами, когда держу их перед собой и вижу, что они снова покрыты красным.

— Нам нужно как-то это исправить, приятель. — Где, блядь, моя мать, когда она мне нужна?

Прислонившись спиной к стене, я закрываю глаза, и в голове возникает только лицо одного человека.

Где ты, Иви?

Они тебя поймали?

И если это так, то я надеюсь, что ты будешь бороться.

Не знаю, то ли я ошибся насчет воды, то ли побои выбили из меня больше сил, чем я ожидал, но мне как-то удалось заснуть, дрожа от холода.

Я просыпаюсь, когда спустя некоторое время дверь отпирается, и на этот раз это заставляет Зая зашевелиться.

В комнату заходит еще один мужчина, с ног до головы одетый в черное. Я понятия не имею, тот ли это человек, что был раньше, и, честно говоря, мне все равно. Насколько я понимаю, у них у всех осталось мало времени.

Мои парни уже будут знать, что я пропал, я уверен в этом. Они будут знать, где я. Где мы.

Они могут быть снаружи прямо сейчас, готовые штурмовать это место, чтобы вернуть нас...

В руках у парня груда вещей, но он снова не произносит ни слова. Он просто опускает все на край кровати и снова уходит.

— Что это? — слабым голосом спрашивает Зей.

— Я… эм... я не уверен, дружище. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, осматривая его лицо. Его щека красная и опухшая, правый глаз потемнел, а на нижней губе образовалась неприятная трещина.

— Плохо.

— Что случилось? — спрашиваю я, выскальзывая из-под него, чтобы посмотреть, что нам доставили.

— По дороге в школу в машину въехал большой черный грузовик. Он сбил нас с дороги. Машина... машина несколько раз перевернулась. — Он качает головой, его глаза наполняются слезами. — Я очень сильно ударился головой об окно. Кажется, я потерял сознание. Потом я очнулся здесь, с тобой. — Его нижняя губа дрожит, когда он сжимает руки на коленях. — Я так рад, что ты здесь.

— Я тоже. Если мы будем вместе, все будет хорошо. Верно?

Он кивает, хотя и не выглядит полностью убежденным.

— Мои друзья, моя семья будут думать, как вытащить нас из этого и отомстить тем, кто это сделал, — уверенно говорю я.

— Надеюсь, что так. Я скучаю по Блейк и Иви.

— Я тоже, дружище. По Иви больше, чем по Блейк, — признаюсь я, заставляя его улыбнуться.

Перебирая принесенные мужчиной медицинские принадлежности, я бросаю взгляд на хирургические салфетки и Зея.

Мои руки снова начинают дрожать, когда я думаю о том, что мне придется сделать.

Ему очень нужно надеяться, что некоторые мамины навыки с годами перешли ко мне.

— Что это такое? — спрашивает он, когда я начинаю раскладывать марлю, салфетки и прочее.

— Эм… Помнишь, ты сказал, что ударился головой? Так вот, у тебя порез, который мне очень нужно зашить.

Он хмурится и поднимает руку к затылку. Нащупав ее, он всхлипывает, когда видит, что его пальцы в крови.

Я стараюсь не смотреть, а сосредоточиться на том, что ему нужно от меня.

Сейчас ему остается надеяться только на меня, и я должен сделать все возможное, чтобы это было терпимо.

— Ты можешь лечь на спину? Мне нужно это увидеть.

— Ты знаешь, что делаешь? — спрашивает он, следуя моим указаниям.

— Конечно, — вру я. — Моя мама - медсестра. Она научила меня всему.

Разорвав салфетку, я опускаюсь на колени рядом с ним и глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот.

Ты можешь это сделать, Алекс. Это всего лишь немного крови. Ничего страшного.

Снова успокоив дыхание, я склоняюсь над Зеем и осторожно раздвигаю его волосы, ища рану.

— Все плохо? — спрашивает Зей, его голос дрожит.

Он чувствует твой страх, слабак.

Ты много раз латал Ди и ребят. Почему сейчас по-другому?

— Нет. Почти ничего, — вру я, повесив голову, когда давление на меня усиливается. — Мне очень жаль, Зей. Но это, наверное, будет больно.

— Я справлюсь с этим.

— Я знаю, что ты можешь, приятель.

Как только я прижимаю пальцы к его волосам, чтобы лучше рассмотреть и привести его в порядок, он вздрагивает. Но это единственная его реакция, пока я работаю.

— Мне нужно склеить это, приятель. Ты в порядке?

— Склеить? — спрашивает он с ужасом в голосе.

— Может, я лучше попробую свои силы в работе с иголкой и ниткой?

— Ммм… неа…

— Именно. Это просто запечатает рану и не даст ей кровоточить. Ты готов? — спрашиваю я, зубами отрывая крышку от тюбика с клеем. Наверное, это не самый гигиеничный способ, но что мне остается? Оставить рану зарастать и превращаться в гадость?

— Просто сделай это.

Убрав с дороги как можно больше волос, я предупреждаю его, прежде чем сдвинуть кожу вместе, чтобы закрыть рану, и нанести щедрое количество клея на шов.

Он стонет от боли, но почти не вздрагивает, стараясь быть сильным ради меня.

— Хорошо. Нам просто нужно дать этому застыть, и все готово.

— Хорошо, — хнычет он.

— Мне жаль, дружище. Я знаю, что это отстой.

— Мы заперты в бетонной камере бог знает кем, и я держу голову на клею. Не уверен, что сказать, что это отстой, - лучшее описание.

— Нет, наверное, ты прав.

— Они идут за нами, не так ли?

— Конечно, да. Нам просто нужно не торопиться и беречь силы.

Между нами воцаряется молчание, на мои плечи давит груз возможной лжи.

Верь, Алекс.

Никто не собирается забывать о нас и оставлять нас здесь.

— Думаю, тебе уже можно двигаться, — говорю я, помогая ему выйти и беря одеяло, которое оставил мужчина. — Вот. — Я оборачиваю его вокруг плеч, а затем передаю ему вторую бутылку воды. — Они не принесли обезболивающее.

— Все в порядке. — Он пьет воду, а я стою посреди холодной комнаты, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

Я знаю, что ничего не могу сделать, но этого недостаточно.

Подбежав к двери, я дергаю за ручку и бью по ней кулаками в надежде затащить сюда какого-нибудь засранца.

Если кто-то здесь и дверь открыта, есть шанс, что мы сможем...

— Алекс, остановись, пожалуйста, — умоляет Зей позади меня. — Нам нужно подождать и поберечь силы, помнишь?

Его слова лишают меня решимости, и я опускаю руки по бокам, прижимаясь лбом к холодной стальной двери.

Закрыв глаза, я шепчу: «Я помню».

— Беспокойство не поможет. Если ты действительно веришь, что они придут, тебе нужно доверится им.

— Разве не я должен быть старше и мудрее? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

— Мы можем быть командой. Так же, как я, Блейк и Иви. Командная работа делает мечту реальностью.

Улыбка растягивается на моих губах.

— Да, дружище. Да. — Отойдя от двери, я оборачиваюсь, когда он расстилает одеяло, чтобы я мог присоединиться к нему. — Мне жаль, что тебе приходится иметь с этим дело, — говорю я, устраиваясь рядом с ним на раскладушке.

— Ты делаешь Иви счастливой, Алекс. Это будет стоить того, чтобы увидеть, как она улыбается, когда она с тобой.

ИВИ

Когда я снова просыпаюсь, боль и усталость уже не такие всепоглощающие, как в прошлые разы.

С закрытыми глазами я обдумываю все, что произошло, что привело меня сюда, позволяя себе испытать страх перед погоней по лесу, не выходя из этой кровати.

Мне было страшно. В этом нет никаких сомнений. Но сейчас, спустя всего несколько часов после случившегося, я уже не могу поверить, что сделала это. Я опередила... кто бы они ни были, и вернулась сюда, к своей семье.

Этот страх снова охватывает меня, ледяными когтями впиваясь в кожу до физической боли.

Не ко всей моей семье.

Пожалуйста, пусть Алекс будет с Зеем. Пожалуйста,- тихо прошу я. Если они будут вместе, то, возможно, все наладится.

— Иви, я знаю, что ты проснулась, — говорит тихий голос, заставляя меня открыть глаза.

Рядом со мной на подушке лежит Блейк. В ее больших голубых глазах видны ее собственные мучения, когда она наблюдает за мной.

Джианна сказала, что она спала на диване, но не похоже, чтобы она отдыхала. Темные круги обводят ее налитые кровью глаза, а по щекам текут слезы.

— Привет, — шепчу я, мгновенно успокаиваясь от ее присутствия.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, я думаю.

Она кивает, продолжая изучать мое лицо на предмет лжи.

— Не могу поверить, что ты их победила. Ты хоть представляешь, насколько опасными были эти люди?

— Нет, не совсем. А ты?

— Ну, нет. Но Стеф и ребята, кажется, думают...

— Стеф?

Она закатывает глаза.

— Стефанос. Отец Алекса.

— Да, я знаю, кто он такой. Я просто не ожидала, что ты уже дашь ему прозвище. — Я поднимаю на нее бровь.

— Это не так. Это… — Она вздыхает. — Все парни называют его так. Это просто... сокращение, я думаю.

— Так ты теперь одна из парней? — спрашиваю я, с большим удовольствием погружаясь в эту отвлекающую беседу.

— Нет, просто... Мы жили здесь, Иви. Пока ты наслаждалась жизнью со своим сексуальным мальчиком в этом безумном котедже. Я просто делаю все возможное. — Ее глаза наполняются слезами, заставляя мое сердце сжиматься в комок. Я самая плохая сестра в мире.

— Мне очень жаль. Я знаю. Я уверена, что ты прекрасно справляешься с ролью его экономки.

Она на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем разразиться смехом.

— Хорошо справляюсь? Ты со мной знакома? Я уверена, что я худшая домработница из всех, что у него были.

— Почему Дерек дал тебе работу? Если он знал, что они... продают, то...

— Я много думала об этом и спросила Стефаноса, — говорит она, не забывая называть его полным именем. — Он сказал, что Дерек и раньше находил ему домработниц и получал за это приличную долю. Я думаю, это может быть просто совпадением, что я не могу работать танцовщицей, а Стефаносу кто-то понадобился.

— Значит, все домработницы Стефаноса были танцовщицами на пенсии? — спрашиваю я, вспоминая, насколько серьезным было предупреждение Алекса о том, чтобы она держалась подальше от его отца.

Неужели все они были такими же сексуальными, как моя сестра? Поэтому он явно не может держать руки при себе?

— Похоже на то.

— Ну разве Стефанос не счастливчик, — поддразниваю я. — Может, твоя уборка и не на высоте, но, похоже, есть некоторые плюсы в том, что ты рядом. — Мой взгляд падает на ее декольте, выпирающее из майки, когда она лежит, а затем на ее шорты.

— Что? Ты можешь не заметить этого, но на улице пекло.

— Конечно, именно по этой причине ты ходишь по дому, выглядя как секс на ножках. Потому что солнечно. — Я закатываю на нее глаза. — Ты не сможешь меня обмануть, Блейкли Мур.

— Я не пытаюсь никого обмануть. Боже, ты такая же плохая, как Алекс.

— Так ты не трахаешься со Стефом? — прямо спрашиваю я.

— Нет.

— И он не приставал к тебе?

— Нет, — хмыкает она, давая мне понять, как складывается вся эта ситуация.

— Но ты пыталась?

— Неважно, что я сделала или не сделала. Ему это неинтересно.

— Никто не сказал мне, что он слепой, — пробормотала я.

— Нет. Он... Он хороший человек, Иви.

Я вспоминаю то, что Джианна рассказывала мне о своем бывшем муже, о том, через что ему пришлось пройти, о чувстве вины, которое он испытывает из-за того, что позволил своим мальчикам испытать то же самое. Я также отчетливо помню, как она сказала мне, что, вероятно, всегда будет любить его.

— Уверена, что так и есть, Блейк. Просто будь осторожна, хорошо?

Она сужает глаза, глядя на меня.

— Я могу справиться с таким, как Стефанос, — возражает она.

— Я не говорю, что ты не можешь. Просто… — Она приподняла бровь. — Здесь все сложно. Мир, частью которого они являются, опасен и...

—тИви, посмотри на нас сейчас. Я знаю все это. Просто... доверься мне, хорошо?

— Конечно. Ты же знаешь, что я всегда это делаю.

Она затихает, довольная моими словами.

— Мне очень нужно в туалет, — шепчу я, в основном про себя, надеясь, что эти слова подстегнут мое тело к действию.

— Тебе нужна помощь? — предлагает Блейк.

— Пописать? Нет, думаю, я справлюсь.

Я жду еще две секунды, прежде чем заставить свое тело действовать, откидываю покрывало и перекидываю ноги через край кровати.

Не дойдя до туалета, я оказываюсь у занавешенного окна. Внезапно желание увидеть солнце стало для меня сильнее, чем потребность сходить в туалет.

Отбросив в сторону тяжелый затемняющий материал, я ощущаю тепло, разливающееся по телу. Оно ничего не исправляет, но хоть немного помогает.

Несколько минут я любуюсь их ухоженным садом, прежде чем повернуться, чтобы впервые как следует рассмотреть комнату, в которой я нахожусь.

— О Боже! — задыхаюсь я, осознание этого факта приходит ко мне, когда я рассматриваю фотографии на полках, футбольную футболку в рамке, висящую на стене, пару едва одетых девушек, приколотых к доске за столом.

— Мы подумали, что ты захотела бы оказаться в этой комнате, если у тебя был выбор, — объясняет Блейк.

В окружении всех его вещей, воспоминаний о детстве, его отсутствие сейчас становится еще более болезненным.

Подойдя к одной из фотографий, я изучаю двух одинаковых мальчиков.

Им, наверное, по семь или восемь лет. На них футболки разного цвета, но на этом различия заканчиваются. Отличить их друг от друга практически невозможно.

— Они действительно что-то нечто, да? — спросила Блейк, ее голос оказался ближе, чем я ожидала.

Ее тепло покрывает мою спину, когда она обхватывает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо.

— Ты знала? — шепчу я.

— Я живу в этом доме с тех пор, как они узнали, что с тобой случилось, Ив. Конечно, я знала.

— И ты не хотела мне рассказать?

Она усмехается.

—Не моя история. К тому же, я была немного отвлечена переживаниями того, что кто-то купил мою милую и невинную сестренку.

— Уже не такую милую и невинную, — грустно пробормотала я.

Она не произносит слов, которые, как я знаю, вертятся у нее на языке.

С ним все будет в порядке.

Это все фальшивые обещания и ложные надежды.

Никто из нас не знает, чем все это закончится. Все, что мы можем сделать, - это молиться. Но суровая реальность такова, что после этого уже ничего не может быть в порядке.

Слезы жгут глаза, а к горлу подкатывает огромный комок. Но я борюсь с ним.

Плач ни к чему не приведет.

Если ребята найдут способ выпутаться из этого, если у нас с Алексом есть какое-то будущее, то мне нужно быть сильнее.

Я была бы наивной, если бы думала, что это единичный случай. Они все живут опасной жизнью, и я могу только предположить, что подобная ситуация для них вполне нормальна. А это значит, что если он сможет простить меня за то, что я сказала, за то, как я с ним обошлась, то это будет и моя жизнь.

— Мне все еще нужно в туалет, — говорю я, стараясь не потерять себя во всех этих «что-если».

Отпустив меня, Блейк делает шаг назад, когда я перемещаюсь по комнате.

Я не оглядываюсь. Мне и не нужно, чтобы понять, что она внимательно наблюдает за мной.

— Я в порядке, — тихо говорю я, проскальзывая в комнату и закрывая за собой дверь.

Еще больше вещей Алекса, которые я не заметила, когда была здесь посреди ночи, дают о себе знать. И не успела я сделать то, зачем пришла, как обнаружила у себя под носом его флакон с гелем для душа, погрузившись в его запах.

Вернись ко мне.

Прости меня за все, что я сказала. Я не хотела этого.

Не знаю, сколько времени я простояла так, погрузившись в воспоминания о нашем совместном времяпрепровождении, но стук в дверь застал меня врасплох.

Не дожидаясь приглашения войти, Блейк медленно открывает дверь и просовывает голову внутрь.

Выражение ее лица становится мрачным, когда она видит, что я делаю.

— О, Иви, — говорит она, бросается внутрь, выхватывает у меня из рук бутылку и заключает меня в свои объятия.

Но все же я не позволяю слезам упасть.

Мне нужно заняться чем-то более продуктивным, чем плакать.

— Джианна и Калли хотят знать, голодна ли ты, — шепчет она.

— Ммм…

— Они пекут на кухне.

— Где Стефанос, Деймон и...

— Какое-то большое собрание. Здесь только мы, девочки.

Я киваю, наслаждаясь тем, что меня окружают свирепые женщины, которые знают, что делать.

— Остальные?

— Стелла и Эмми в школе, но они придут, как только закончат. Джоди уже едет с сахарной глазурью.

— Ты уже познакомилась с ними?

— Они были здесь, пока ты спала.

— Они хорошие люди.

— Очень страшные, но да, хорошие люди. Они именно те, кто тебе сейчас нужны в твоем углу.

Эти слова - лишнее напоминание о том, что, хотя Алекс и Зей могут оказаться в руках того, кому я нужна, я все еще в зоне риска. Я - та, кто им действительно нужен, и один неверный шаг - и я окажусь вырванной из жизни, чтобы начать все сначала. И что-то подсказывает мне, что если я попадусь им, то никто никогда меня не найдет.

С губ сорвался болезненный вздох.

— Что такое?

— Мне действительно нужно принять душ. Я вся такая мерзкая.

— Нельзя мочить бинты. Если в порезы попадет инфекция, то...

— Ты поможешь мне? Тогда я приду поесть.

— Иви, — шепчет она. — Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все. Джианна оставила немного пленки. Мы можем прикрыть то, что сможем, а с остальным будем осторожны.

Кивнув, я подхожу к раковине, чтобы почистить зубы, пока она отправляется на поиски.

Блейк суетится вокруг меня, включает душ и набирает нужную температуру, а затем помогает мне раздеться, наматывает бинты, которые покрывают большую часть моего тела, чем я предполагала, и помогает мне войти в душ.

Тепло воды на моей коже невероятно приятно, но нет ничего лучше того момента, когда она ополаскивает мои волосы. Маленькие веточки и листья приземляются у моих ног, вода темнеет и мутнеет от смеси крови и грязи.

Это суровое напоминание о том, через что мне пришлось пройти.

— Ты так хорошо справилась, детка, — говорит мне Блейк, словно читая мои мысли.

— Алекс будет гордиться тобой за то, что тебе удалось сбежать.

Я резко вдохнула.

— Что?

— Он может не знать, — шепчу я. — Где бы он ни был, он может думать, что я тоже у них. Возможно, он не пытается убежать, а пытается спасти меня. — Мое дыхание учащается, грудная клетка двигается быстрее, а сердце бешено колотится.

— Ух ты, успокойся, Иви. Просто дыши, хорошо? — Положив руки мне на плечи, она смотрит мне в глаза. — Со мной вместе. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Проходит несколько секунд, но в конце концов я беру себя в руки.

— Доверься ему, Иви. Доверься им.

Я киваю, ведь что еще остается делать?

Все кажется совершенно безнадежным. И сейчас я совершенно бесполезна, в то время как мужчина, которого я люблю, и мой младший брат находятся... черт знает где.

Пожалуйста, будьте вместе, - снова тихо прошу я. Пожалуйста, пусть Алекс будет с Зеем, оберегая его и заставляя улыбаться.

АЛЕКС

Хлопок двери заставил нас обоих проснуться, и, открыв глаза, я обнаружил, что на нас смотрят пятеро мужчин в капюшонах.

— Что вам нужно? — рявкнул я, садясь и удерживая Зея за спиной.

Они не отвечают - впрочем, я этого и не ждал. Вместо этого трое из них потянулись ко мне.

— Отвали от меня, — ворчу я, изо всех сил сопротивляясь трем парам рук на моем теле, а голова все еще затуманена сном.

— Ах ты, маленькая дрянь, — рявкает один, когда мне удается пнуть его в голень.

— Нет, — кричит Зейден позади меня.

— Отстань от него. Он не имеет к этому никакого отношения. Отпустите его.

— Ничего не поделаешь. Наш маленький греческий друг как раз там, где он нам нужен, — усмехается один из них.

— Пошел ты, урод. — Я плюю в него, пока его глаза не опускаются вниз по моему телу.

— Я наслышан о твоих способностях, красавчик. Но если ты не против, то, пожалуй, я подожду своей очереди с твоей маленькой леди.

Рев, вырвавшийся из моего горла, не похож на человеческий.

— Держи свои гребаные руки подальше от моей девочки.

Я бьюсь и сопротивляюсь, но их хватка только усиливается, пока один из них не наносит удар, от которого мир вокруг меня начинает вращаться.

— Алекс, — кричит тоненький голосок, возвращая меня обратно.

— Отпустите его. Пожалуйста, просто...

Темнота отрезает мне обзор, а Зей продолжает кричать.

— Все в порядке, приятель. Я не позволю им обидеть тебя. Уф. — Из моих легких вырывается весь воздух, и кто-то с такой силой бьет меня в живот, что я опрокидываюсь, падая на колени.

— Алекс, — плачет он.

— Я в порядке. Я в порядке, — заверяю я его, когда меня поднимают с земли и тащат из камеры, в которой мы были заперты. — Не смей нас разделять, — предупреждаю я, когда он продолжает хныкать позади меня.

— Ты будешь делать то, что тебе прикажут, — ворчит кто-то.

Несмотря на попытки найти хоть какую-то цель, мои ноги продолжают болтаться, пока меня тащат черт знает куда. И так до тех пор, пока не открывается дверь фургона и меня не забрасывают внутрь, за чем быстро следует Зей.

— Куда вы нас везете? — спрашиваю я, но в ответ получаю лишь хлопок дверью и громкий удар кулаком по боку фургона, от которого Зей испуганно вскрикивает.

— Все в порядке, приятель, — говорю я, срывая мешок с головы и снимая его.

— Куда они нас везут? — спрашивает он, глядя на машину расширенными от страха глазами.

— Понятия не имею. — Я обхватываю его за плечи и притягиваю к себе.

— Они ведь не отвезут нас домой?

— Я очень сомневаюсь в этом, — бормочу я, когда двигатель оживает и фургон взлетает.

Ехать чертовски трудно. Моя голова не раз ударялась о борт фургона, из-за чего я видел звезды, а Зей дрожал, прижимаясь ко мне.

— Они никогда не найдут нас, если мы будем продолжать перемещаться.

— Это может быть уловка. Мы можем оказаться на том же самом месте, — говорю я, думая о некоторых играх, которые мы используем, чтобы дезориентировать людей.

— Правда? Похоже, это требует больших усилий.

— Может произойти все, что угодно. Будь внимателен.

— Я пытаюсь.

Я понятия не имею, сколько времени прошло, прежде чем фургон наконец остановился и задняя дверь распахнулась, впустив немного солнечного света, после чего нам снова накрыли головы и вытащили обратно.

Вскоре становится очевидно, что я ошибался, когда говорил, что они бросят нас обратно в ту же холодную, темную камеру, потому что та, в которой мы оказываемся, когда снова остаемся одни, оказывается еще более удручающей.

Где-то над нами протечка, в результате чего по стене течет вода, а на ней растет плесень. Пол отвратительный, и на этот раз нет неудобной раскладушки, на которой можно было бы сидеть или спать. Ничего нет.

— Наверное, нам не стоило так сильно ненавидеть первое место, да? — спрашивает Зей, оглядываясь по сторонам, обхватив себя руками и скривив верхнюю губу в отвращении. — Я не думал, что есть место хуже, чем Ловелл. Похоже, я ошибался. Для чего это? — спрашивает он, глядя на тяжелую цепь, которую я не видел, свисающую с потолка. — О, а это?

Мой взгляд находит два больших крюка, ввинченных в старую бетонную стену, и я нервно сглатываю.

— Ммм… — Я потираю затылок, не желая объяснять невинному ребенку, что они оба вполне могут быть использованы для пыток.

— Это место не может быть приятным, не так ли?

— Нет, это не так.

— Неужели нам придется просто сидеть и ждать, пока они нас найдут?

— У тебя есть идея получше? — спрашиваю я, искренне интересуясь тем, что он думает обо всем этом.

— У тебя получится копать бетон руками?

— К сожалению, нет. А у тебя?

Он качает головой и делает еще один шаг в мрачную комнату.

— Скоро они придут за нами. Мы справимся. — Его голос может быть полон уверенности, но когда он оглядывается назад, я вижу правду в его глазах, и это, черт возьми, почти убивает меня.

Иви полагается на меня, чтобы я защитил его как можно лучше, и сейчас я не могу отделаться от ощущения, что не справляюсь.

Мы сгрудились в углу и, не имея ничего другого, просто ждем.

***

Когда в тишине раздается щелчок затвора, я вскакиваю на ноги, удерживая Зея за спиной, когда он следует за мной.

Мое тело дрожит от потребности в еде. Одна бутылка воды, которую мы выпили, не помогла.

Дверь распахивается, и я стискиваю зубы, готовый сразиться с этими придурками лицом к лицу.

— Александр Деймос, должен сказать, что для меня большая честь, что вы остановились у нас, — говорит самый высокий из вошедших в маленькую комнату мужчин, опережая остальных. — Я действительно рад приветствовать вас в нашем святилище.

— Не могу сказать, что мне это очень нравится, если честно, — пробормотал я.

Он изучает меня из-под своей маски. Чертовы слабаки. Если бы они были смелыми, они бы показали свои лица, но вместо этого они стоят передо мной, как гребаные мыши, готовые убежать и спрятаться.

Так я понял, что они не победят.

Демиен, папа, ребята... они уже вышли на них. Они точно знают, где мы находимся, и заняты разведкой и подготовкой всего необходимого. И мы - лишь верхушка айсберга. За их кровью также охотятся Рид и Лучана. Ни один ублюдок не уйдет. Мы будем танцевать в их крови, когда все закончится.

— Очень жаль. Нам будет так весело вместе.

Он вскидывает подбородок, давая указание головорезам, стоящим по бокам, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, они хватают меня за руки. Звук тяжелых цепей наполняет воздух, прежде чем что-то холодное обвивается вокруг моих запястий.

— Нет, — кричит Зей, бросаясь вперед, чтобы защитить меня, когда меня тащат в центр комнаты.

Я могу сражаться с ними. Я не настолько слаб, пока. Но сейчас не время. Я могу их победить, но не может быть, чтобы они были одни. Если этот парень - босс, то его охраняют больше двух приспешников.

— Пожалуйста, нет, отпустите его, — умоляет Зей.

— Все в порядке, приятель. Я вынесу все, что они захотят сделать.

Один из мужчин мрачно усмехается над моей уверенностью. Но я остаюсь при своем мнении - до тех пор, пока они выносят наказание мне, а не Зею.

— Нет, это несправедливо. Ты ничего не сделал.

Он бросается к нам, готовый драться за меня, но головорез слева от меня не желает допустить этого. Его рука вырывается, и он бьет Зея, отбрасывая его назад в стену.

— Ты, ублюдок, — кричу я, используя шок другого парня в своих интересах, и поворачиваюсь, чтобы ударить головой пизду, которая только что причинила боль Зею.

Боль пронзает мой череп и спускается вниз по позвоночнику, но треск костей и струйка крови из носа урода, прежде чем он зарычит от злости, более чем стоят того.

— Ты тупая пизда, — спокойно говорит босс. — Ты за это заплатишь.

— Где она? — требую я. — Где Иви?

Девяносто процентов его лица закрыто, но мне не нужно видеть его целиком, чтобы понять, что он ухмыляется. Я вижу это по блеску его глаз.

— Не волнуйтесь, мы очень хорошо позаботимся о вашей девочке. Не так ли, мальчики?

Кислота подступает к горлу при одной мысли о том, что они могут находиться рядом с ней.

— Я убью тебя на хрен, если ты хоть пальцем ее тронешь.

Он подходит ближе, когда мои руки закручиваются над головой и закрепляются на цепи, которую Зей нашел, когда мы только вошли.

— Правда? — насмехается он. — Видишь ли, не похоже, чтобы ты сейчас был способен на многое.

— Вы все умрете за это.

Прохладный воздух обволакивает мое тело, когда один из парней срывает с меня рубашку.

— Посмотрите на это, — насмехается другой. — На нем почти нет следов. Совсем не похож на своего брата.

Все мое тело содрогается при упоминании шрамов Деймона.

— О, ты думаешь, что мы невежественные идиоты. Нет, нет, Александр. Мы далеко не такие.

— Что вам от нас нужно? — требую я. — Вы хотели вернуть Иви. Похоже, она у вас. Чего еще вы хотите?

Босс усмехается.

— Ты украл ее у меня, Александр. Я заплатил хорошие деньги за это гибкое маленькое тело и тугую девственную пизду, а ты пошел и украл ее.

Моя грудь вздымается, ноздри раздуваются от его слов.

— Ты и твои маленькие друзья должны узнать, кто здесь главный.

Я зарычал на него, когда что-то тяжелое зажало мои лодыжки.

— Мы знаем, что Рикардо и его люди сделали с вашим братом за то, что он сунул нос в их дела. И знаешь, что? Мы собираемся сделать то же самое с тобой. В конце концов, однояйцевые близнецы любят выглядеть одинаково, верно?

Как только он заканчивает говорить, что-то бьет меня под лопатками, заставляя кожу раскаляться докрасна.

— Нет, пожалуйста, нет, — плачет Зей, глядя на нас широкими испуганными глазами.

— Все в порядке, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Они идут. Они уже знают, где мы. Они собираются забрать нас.

Они собираются забрать Иви. Возможно, они уже сделали это.

Пока они здесь, они могут незаметно вывести ее.

— АРГХ, — кричу я, когда кнут бьет ниже, впиваясь в кожу.

Зей кричит, его боль от того, что его заставили смотреть на это, пересиливает его способность молчать.

— Приятель, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Зажмурь глаза и закрой уши руками, хорошо? — прошу я. На самом деле это мало что даст, я уверен. Но мне нужно что-то сделать. Если он будет смотреть на это, он просто обалдеет. Мне ли не знать. Я на собственном опыте убедился, к чему может привести смотреть на такое обращение, как с Деймоном, и никому не пожелаю такого. Особенно маленькому, невинному ребенку. — Пожалуйста, Зей. Ради Иви, хорошо?

Он кивает и делает, как я говорю, за мгновение до того, как следующая плеть прорезает мою кожу, и я вскрикиваю от боли.

Они идут. Они идут. Они идут.

Закрыв глаза, я повторяю эту мантру снова и снова, пока в моем сознании проносятся образы того, как я был с Иви, унося меня в другое место, где эти суки не смогут причинить мне вреда.

ИВИ

Как только я переступаю порог кухни, меня охватывают объятия.

Калли ничего не говорит. Она не дает мне никаких ложных обещаний, и за это я люблю ее еще больше.

— Что бы тебе ни понадобилось, я здесь. Мы все здесь.

— Спасибо.

— Итак, у нас есть блины, вафли, кексы, печенье. Назови это, и мы это приготовим.

Джоди протягивает мне руку, когда я прохожу мимо, и сжимает ее в знак поддержки, когда я сажусь на табурет рядом с ней.

— Ммм... кофе? — спрашиваю я.

— Да, — говорит Калли. — У нас это тоже есть. — Она скачет по кухне, как маленький беременный кролик Duracell.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я.

— Слишком много сахара, — говорит Блейк. — Она уже ела глазурь, когда я спустилась раньше.

— Я не могла уснуть. Деймон всю ночь гулял с ребятами, и я просто... мне хотелось помочь.

— Калли, ты беременна, тебе нужно отдохнуть, — говорю я, чувствуя, как внутри меня зарождается беспокойство, что она делает слишком много. Что я слишком сильно нагружаю ее и ребенка.

— Обещаю, со мной все в порядке, — говорит она, протягивая мне кружку с дымящимся кофе. — Мне просто нужно... Я не знаю, что мне нужно. Но никто не позволит мне бегать туда-сюда с оружием, так что я пеку. Все будут голодны, верно?

— Ты не делала этого, когда Деймон был… — Джоди прервалась, и мне стало более чем любопытно.

— Нет, это было другое.

— Куда он пошел? — спрашиваю я, желая погрузиться во что-то, во что угодно, только не в текущую ситуацию.

— Вы не против, если мы с Иви...

— Иди, — говорит моя сестра. — У нас все схвачено. — Она вытирает палец о прилавок и облизывает его. — И не только в сахарной глазури. — Она поднимает бровь.

— Я плохо готовлю, — признается Калли, пожимая плечами.

Схватив бутылку воды, она кивает в сторону задней части дома и уходит. Обхватив руками кофе, я следую за ней в массивную солнечную комнату, а затем через открытые двойные двери выхожу во внутренний дворик.

— Ух ты, — вздохнула я. Из окна сад выглядел впечатляюще, но это ничто по сравнению с тем, что было здесь, внизу, с удобной мебелью, расставленной в тени. Повсюду яркие цветы.

— Это мое любимое место во всем доме. Не то чтобы я проводила здесь много времени.

— Стефанос увлекается садоводством? — спрашиваю я, заставляя ее разразиться смехом.

— Нет, черт возьми. Этот человек не отличит маргаритку от розы, если она ударит его по лицу.

— Но это...

— У него есть садовник. И я думаю, что его последней экономке нравилось работать здесь.

— Уверяю тебя, его новый экземпляр не будет тупоголовым, — говорю я, нежно поглаживая пальцами яркий лепесток оранжевой розы. Мысль о том, что моя сестра проводит день за уборкой, уже смешит меня, но садоводство...

Я покачал головой.

Мы прожили в этой квартире в Ловелле всю свою жизнь. Любое растение, которое попадало в квартиру, погибало в течение недели.

— Отдайте должное своей сестре, — с улыбкой говорит Калли. — Кажется, Стефаносу нравится, когда она рядом.

— А шорты и переполненное декольте случайно не связаны с этим?

— Ха, — говорит Калли, наклоняя голову в сторону. — А я-то думала, что все дело в ее умении работать с щеткой для пыли.

— Может, у моей сестры и есть навыки, но, уверяю тебя, они не связаны с этой щеткой. Или, — торопливо говорю я, — по крайней мере, она не делает с ней того, что должна.

Калли смеется, когда я занимаю место на другом конце дивана. Я пытаюсь подогнуть ноги под себя и забиться в угол, но один из порезов на бедре тянет, и я вынуждена сесть более разумно.

— Все еще болит?

Я пожимаю плечами.

— Могло быть и хуже, — рассеянно говорю я, глядя на идеальную лужайку и бесконечные цветы перед нами.

— Несколько месяцев назад Деймона захватили итальянцы, — говорит Калли, возвращая мое внимание к себе. — У нас было семейное мероприятие по случаю дня рождения моей матери, и они напали.

— Мы понятия не имели, жив ли он. В ту ночь умер мой отец, я потеряла своего парня - никто, кроме Алекса, не знал, что он у меня есть, - и узнала, что беременна. Это было...

— Ужасно? — закончил я за нее.

Она улыбается, несмотря на кошмар, который объясняет.

— Да, примерно так все и было.

— Ребята спасли его? — Я спрашиваю, полагая, что здесь будет счастливый конец, поскольку я бросилась в его объятия, когда вернулась.

— Нет, вообще-то. Его заперли вместе с Антом, когда узнали, что он предатель. Они сбежали.

— Ух ты!

— Да, это было впечатляюще. Они были... они были в полном беспорядке. Но он вернулся ко мне. — Ее рука нежно поглаживает небольшой живот, пока она говорит. — Я знаю, что все твердят, что все будет хорошо, и я знаю, каково это - слышать такое, когда все кажется таким безнадежным и не поддающимся контролю. Но тебе нужно верить.

— Деймон не успокоится, пока не получит их обратно. Никто из ребят не успокоится, это я тебе обещаю.

— Деймон и Алекс... они... они могут чувствовать, если что-то не так? Ну, знаешь, как близнецы в телевизоре?

— Иногда. Алекс ни разу не отказался от Ди, когда его не было. Он знал, что с ним все в порядке и что он вернется. Сейчас Ди чувствует то же самое.

— Это обнадеживает.

Потягивая кофе, я впитываю силу и поддержку Калли. Ей не нужно ничего говорить. Я и так все чувствую.

— Они его ранили?

Она снова потирает живот.

— Да. Деймон и так был вынужден нести ужасы своего прошлого на своем теле, а они только усугубили это.

Я смотрю на нее, и в памяти всплывает несколько фраз, сказанных мне Джианной, когда я едва с ней общалась.

— Их дедушка?

Глаза Калли расширились от удивления.

— Алекс рассказал тебе?

— Он упомянул, что он не очень хороший человек. Но это Джианна сказала что-то о том, как он обращался со Стефаносом и ее мальчиками.

В ее глазах горит огонь, волна защиты настолько сильна, что почти пугает.

— Если бы этот человек не был уже кормом для червей, я была бы тем, кто это сделал.

— Думаю, Джианна могла опередить тебя в этом.

Она моргает, глядя на меня.

— Н-нет. У него был сердечный приступ.

— О, хорошо. Вполне справедливо. — Я снова потягиваю кофе, пока Калли погружается в свои мысли.

— Как ты... как ты думаешь, она имеет к этому отношение?

— Я не знаю. Я была не в лучшем состоянии, когда она мне все это рассказывала. Возможно, я слишком много надумываю.

— Что еще она сказала? — спрашивает Калли.

Я передаю то, что могу вспомнить.

— Она не рассказывала тебе об этом? — спрашиваю я.

— Не совсем так, нет. Но я выросла с Алексом и Деймоном. Думаю, она не считает нужным объяснять, как все произошло, подобным образом. Я и так знаю, что они двое самых сильных и способных парней в городе. Тем не менее послушать ее интересно. У Стефаноса, Алекса и Ди странные отношения.

— Странные?

— Они все пострадали от рук отца Стефаноса. Наверное, эта взаимная боль могла бы сблизить их, но я думаю, что чувство вины Стефаноса не позволяет ему извлечь максимум пользы из отношений со своими мальчиками.

— Это печально, — говорю я. — Моя мама погибла в автокатастрофе, когда я была еще маленькой.

Калли кивает.

— Блейк рассказала мне. Похоже, все было непросто.

— Да, это так. Но она невероятная. Я ей очень многим обязана.

Шаги завершают наш разговор, и, когда я поднимаю глаза, Джианна улыбается, направляясь к нам с подносом в руках.

Она выглядит потрясающе с темными волосами, распущенными по плечам, и в летнем платье, подчеркивающем ее фигуру. Возможно, под глазами у нее еще остались темные круги, но выглядит она свежее, чем в середине ночи. Надеюсь, это означает, что ей удалось немного отдохнуть.

— Как поживают мои девочки? — спрашивает она, опуская поднос на стол перед нами, а затем садясь в кресло напротив.

Калли смотрит на нее с любовью, наполняющей ее голубые глаза. Очевидно, что между ними существует особая связь. Я могу только надеяться найти такую связь с матерью любимого мужчины.

— Мы в порядке, Джи, — говорит Калли, снова потирая живот.

— Иви? — спрашивает она.

— Да, знаешь. Кофе помогает.

— Всегда. Убедись, что ты так же ешь. — Она придвигает поднос ближе, и я протягиваю руку, чтобы взять тарелку, полную вафель, свежих фруктов и взбитых сливок.

Не в силах отрицать, как хорошо он выглядит и как урчит мой желудок, я наполняю вилку сладким лакомством и стону, когда пробую его впервые.

— Ты хорошо умеешь готовить вафли, Калли.

Она краснеет от моей похвалы.

— Джослин научила меня всему, что я знаю, — говорит она с улыбкой.

— Как она справляется с тем, что ей не приходится двадцать четыре на семь ухаживать за твоей матерью? — спрашивает Джианна, давая мне понять, кем может быть Джослин.

— Хорошо. Она слишком хороший человек, чтобы мириться с этой дерьмовой женщиной.

— Мне кажется, ты не ладила с матерью, — размышляю я.

— Это история для другого дня. Скажем так: она там, где заслуживает быть.

— И если тебе интересно, Калли - такая же плохая девчонка, как и мои мальчики, — добавляет Джианна.

— Я в этом не уверена, — улыбается Калли. — Но я ценю это.

— Не стоит себя недооценивать. Нужно быть очень сильной девушкой, чтобы выдержать Деймона.

— Он просто плюшевый мишка.

— В этом городе найдется немало людей, которые с этим поспорят.

— Есть какие-нибудь новости? — спрашиваю я. Как бы мне ни нравилось узнавать больше об Алексе и его жизни, сейчас важнее настоящее.

— Я ничего не слышала. Но если узнаю, ты будешь первой, кому я об этом расскажу, — тихо говорит она, когда в воздухе раздаются новые голоса.

— Осторожно, неприятности уже здесь.

Не прошло и пяти секунд, как Эмми и Стелла вышли в сад и тут же бросились ко мне.

— Иви, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Эмми.

— Бывало и лучше, — честно говорю я. — Вы что-нибудь слышали?

— Нет, извини. Парней не было всю ночь. До сих пор ничего не видела и не слышала о них.

— Но ведь они должны что-то знать, верно?

— Да, должны. Нас всех отслеживают. Если только те, у кого Алекс, не установили блокировку, они должны точно знать, где он находится.

Проходит несколько секунд, прежде чем слова Эмми становятся понятны.

— Если они знают, значит, они уже у них, верно?

Эмми садится рядом со мной и берет меня за руку, а Стелла опускает свою задницу на стол передо мной.

— Мы не знаем, Иви, — говорит Эмми. — Но что мы точно знаем, так это то, что все они знают, что делают, и мы должны им доверять. Я знаю, это трудно. Мы тоже волнуемся. Но они не сделают ничего, чтобы подвергнуть Алекса и Зея большему риску, чем тот, в котором они уже находятся.

— Они вернут их и уничтожат эту сеть торговцев людьми, — уверенно заявляет Стелла.

Джоди и Блейк присоединяются к нам со свежим кофе для всех, и мы проводим остаток дня и вечер, сидя на улице под солнцем и с нетерпением ожидая новостей.

К нам присоединяется Брианна, пополняя нашу группу. Странное и в то же время успокаивающее чувство - быть окруженной таким количеством яростных женщин, когда в детстве были только я и Блейк.

Я благоговею перед каждой из них. И я не могла бы пожелать никого лучше, кто бы сейчас прикрывал мне спину.

Когда солнце начинает опускаться за деревья в конце сада, мои глаза становятся такими тяжелыми, что я едва могу держать их открытыми.

— Тебе нужно пойти и немного отдохнуть, — говорит Блейк.

— Я не хочу ничего пропустить, если они вернутся.

— Мы не допустим этого, — уверяет меня Стелла. — Но Блейк права, тебе нужно отдохнуть.

Я оглядываю все хмурые, озабоченные лица вокруг.

— Обещай, что придешь и разбудишь меня, если что-нибудь случится.

— Мы обещаем, — заверила меня Джианна.

— Пойдем, — говорит Калли. — Я бы тоже не отказалась прилечь. Это если тебе нужна компания.

— Спасибо, — говорю я.

Вместе мы проходим через тихий дом и поднимаемся по лестнице. Калли следует за мной в комнату Алекса.

— Я могу пойти в комнату Ди, если ты хочешь побыть одна, — предлагает она, когда я направляюсь в ванную.

— Я бы не хотела, если ты не против.

— Конечно.

Я нырнула в ванную, а когда вышла, обнаружила, что она стоит у стола Алекса и рассматривает фотографии, которые я изучала ранее.

— Это действительно что-то, да? — спрашиваю я.

— Ты даже не представляешь, — смеется она. — Все шестеро, они... все.

— Вы все тоже. Им повезло, что у них есть вы.

— Мы - маленькая странная семья, но я бы не хотела, чтобы было иначе.

Зевок прерывает любой мой ответ на это замечание. С обеспокоенным видом Калли берет меня за руку и ведет к кровати Алекса.

— Отдыхай. Если что-то случится, мы тебя разбудим.

Свернувшись калачиком под простынями, я зарываюсь носом в подушку, вдыхая слабый запах Алекса.

— Верь, — шепчет Калли. — Он вернется к тебе.

***

Когда я просыпаюсь, в комнате царит полумрак. Калли все еще лежит рядом со мной, ее сон, похоже, превратился в полноценный ночной сон.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на стулья, которые все еще стояли рядом с кроватью.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу темную фигуру, сидящую в одном из них.

— Все в порядке, Иви. Это всего лишь я, — шепчет он.

— Неудивительно, что все тебя боятся. Господи, — бормочу я, прикрывая ладонью колотящееся сердце.

— Прости, я не хотел тебя напугать. Просто... — говорит он, поднимая глаза на спящую девушку позади меня.

— С ней все в порядке, — заверяю я его. — Она пришла, чтобы прилечь со мной. Думаю, мы оба недооценили, насколько устали.

Лунный свет, проникающий в комнату, позволяет мне разглядеть улыбку, которая появляется на его губах, когда я рассказываю о Калли. Однако это не уменьшает мрачного взгляда в его глазах.

— Вы нашли их? Нашли? Что-нибудь?

Он со вздохом откидывается на спинку кресла. — Доверься нам, Иви. Позволь нам делать свою работу.

— Легче сказать, чем сделать.

— Я знаю. Поверь, знаю.

— Но с ним все в порядке. Ты бы знал, если бы это было не так, верно?

— Он в порядке. Потребуется нечто большее, чем это, чтобы свалить любого из нас.

Его слова должны меня успокоить, но я не могу отделаться от ощущения, что он говорит их, чтобы мне стало легче.

— Мне очень жаль, — пролепетала я. — О том, что случилось, когда я впервые тебя увидела.

Он мрачно усмехается. — Я говорил ему, что это плохая идея. Предупреждал, что ты взглянешь на меня и поймешь, что ошиблась с выбором.

Я улыбаюсь, жалея, что не смогла испытать эти братские подколы до всего этого.

— Я люблю его, Деймон. — Слова вылетают изо рта раньше, чем я успеваю их обдумать. — Мы ссорились до всего этого, и у меня не было возможности сказать ему об этом.

— Он знает. Когда все по-настоящему, слова не нужны, Иви.

Я замолчала, и тяжесть этого высказывания отняла у меня всякую возможность ответить.

— Мы уже встречались, ты знаешь об этом?

— Нет. Когда?

— В тот первый вечер ты была здесь, работала. Мы разговорились на кухне. Ты приняла меня за него.

Мои губы открываются, чтобы ответить, но я быстро закрываю их, так как смутно помню разговор, о котором шла речь. Хотя я с трудом могу вспомнить, что мы говорили друг другу.

— Он был очарован тобой с того момента, как увидел тебя той ночью. Он не мог оторвать от тебя глаз.

Мои щеки пылают, и я молча благодарю темноту.

— Я и понятия не имел, что он искал тебя после этого. Мы не всегда были так близки, как, наверное, следовало бы.

— Все было непросто, как я слышала. Это понятно.

— Знаешь все мои секреты, да?

— Нет, нет. Это не то, что...

— Я шучу, Иви. Мне нечего скрывать от своей семьи. За несколько коротких месяцев Калли многому меня научила. Я стараюсь быть лучшим братом и парнем. Другом.

— Если уж на то пошло, я считаю, что ты неплохо справляешься со своей работой.

— Я верну их тебе.

— Я знаю. Я верю.

Он почесывает челюсть, делая паузу, как будто не может поверить в эти слова.

— Николас, — стонет Калли позади меня, и я замираю.

Она только что произнесла имя другого парня во сне?

— Я здесь, Ангел.

Нахмурившись, я наблюдаю, как он поднимается на ноги и обходит кровать.

— Вижу, она не раскрыла тебе всех моих секретов, — комментирует он, уловив мое замешательство. — Я забираю свою девочку. С тобой все будет в порядке? — спрашивает он, продевая руки под ее телом и без всяких усилий прижимая ее к своей груди.

Я молчу, пока он не подходит к двери.

— Деймон? — Я шепчу, заставляя его приостановиться. — Ему повезло, что у него есть ты. Им всем повезло. Никогда не забывай об этом.

Он кивает, а затем исчезает из комнаты, оставляя меня одну впервые за долгое время.

Сев посреди кровати, я крепко сжимаю одеяло, посылая очередную молитву всем, кто готов ее выслушать, о том, что мы все выйдем из этой ситуации целыми и невредимыми.

АЛЕКС

Что-то теплое коснулось моего плеча, а затем пробежало по руке. От этого по позвоночнику пробегает дрожь, а когда тело вздрагивает, вспыхивает боль. Воспоминания о том, что произошло, нахлынули на меня. Они такие яркие, такие реальные, как будто все это происходит прямо сейчас.

Что-то снова ударяет меня, и я в замешательстве распахиваю глаза.

Мое сердце разрывается на части при виде Зея, который сидит надо мной и плачет.

— Я в порядке, — шепчу я. Мой голос хриплый, и я могу только представить, почему.

Я помню, как отключился. Мысленно я снова был на веранде катеджа с Иви, валялся на шезлонге снаружи, в то время как мое тело кричало от боли. Зей делал то же самое, и мне было трудно оставаться в своих фантазиях, но я делал все, что мог.

Что еще я могу сделать?

Отгоняя сон, я смотрю на его руки. Обе они ярко-красные от крови.

Мой желудок переворачивается, а сердцебиение учащается.

— Это… это мое?

Он смотрит на них сверху вниз.

— Да. Это не прекращается, и я понятия не имею, что делать.

Глубоко вздохнув, желая, чтобы паника и страх улеглись, я протягиваю руку и беру его окровавленную руку.

— Тебе не нужно ничего делать, — уверяю я его. — Просто будь здесь… — Я качаю головой.

— Я не могу поверить, что они это сделали, — шепчет он, и очередная слеза капает с его челюсти.

Как будто они наблюдают за нами - а скорее всего, так оно и есть, - за дверью раздаются шаги, затем замок отодвигается, и двое мужчин заходят внутрь.

Я хочу сказать, что в мгновение ока оказываюсь на ногах, отпихиваю Зея и встаю во весь рост, но что-то подсказывает мне, что это ложь. Жгучая боль в спине подсказывает мне, что я не такой ловкий, как обычно.

— Чего ты хочешь? — рычу я, чувствуя, как тепло собственной крови струится по спине.

Мои руки дрожат по бокам, а голова кружится. Но поддавшись собственным страхам, я сейчас никому не помогу. А если они узнают о моей слабости... Нет, только, черт возьми, нет.

— Хочешь увидеть свою девочку? — рычит один из них, полностью отвлекая меня от крови.

— Да, — просто ответил я.

— Хорошо, тогда пойдем с нами.

Я некоторое время смотрю на них, прежде чем оглянуться.

Зей провожает меня взглядом и кивает, приказывая идти.

— Нет, я не могу...

— Мы можем больше не предлажить, — мрачно предупреждает один из мужчин. — С ребенком все будет в порядке.

Я понятия не имею, двое ли это из тех, кто связал и выпорол меня, - в темноте невозможно различить их глаза. Да это и не важно. Я не доверяю никому из них. Особенно Зея.

— Все в порядке, — шепчет Зей. — Иди и убедись, что с ней все в порядке.

— На твоем месте я бы сделал так, как он говорит, — заявляет другой парень. Что-то подсказывает мне, что если бы его лицо не было закрыто, он бы ухмылялся.

Я колеблюсь, опасаясь, что все это может быть уловкой, чтобы увести меня от Зея.

— Иди, Алекс. Я справлюсь с этим, — твердо говорит он.

Моя нога двигается сама собой, приближая меня к мужчинам и, надеюсь, к моей девушке.

— Тогда пойдемте. И клянусь Богом, если ты причинил ей вред, я выпотрошу вас обоих живьем.

Один из них мрачно усмехается, а другой обходит меня, ударяет ладонями по моей израненной спине и впечатывает меня лицом в стену, чтобы надеть наручники.

— Ублюдок, — шиплю я, прижимаясь щекой к холодной бетонной стене.

— Будь вежливым, иначе мы можем передумать.

Я держу рот на замке, потому что не могу рисковать.

Мне нужно знать, здесь ли Иви или они просто приманивают меня. Мне нужно знать, в порядке ли она, а если нет, то я должен найти способ сровнять это место с землей, с помощью своего тела или без него.

Меня выводят из комнаты, я кричу в ответ, чтобы Зей был сильным. Коридоры, по которым меня ведут, такие же унылые, как и комната, в которой нас заперли.

Так холодно, что мы скорее всего находимся под землей. Снаружи - лето. Даже прочные стены не должны так эффективно удерживать тепло, если только мы не находимся так далеко от солнца.

Но прежде чем я успеваю все выяснить, меня заталкивают в комнату, очень похожую на ту, которую я только что покинул, только здесь посередине стоит единственный стул, а к каждой стене прикреплены экраны.

— Что это, черт возьми, такое? — требую я.

— Мы же говорили тебе, что привели тебя повидаться с твоей девочкой.

Это не то, о чем я мечтал, засранец,- тихо прорычал я.

— Присаживайся, — говорит другой, толкая меня в кресло, отчего у меня заслезились глаза от боли, когда меня опустили в него. — Ты же не хочешь пропустить шоу.

Один за другим оживают экраны, захватывая мое внимание настолько, что я не замечаю, как они приковывают меня к креслу.

— Готов? — Я стону в ответ, слишком отчаянно желая выяснить, во что они играют. — Пора действовать.

Как только на экране появляется Иви, лежащая на кровати в сексуальной ночнушке, я реву от злости, отчаяния и гребаного страха.

— Где она? — требую я, мои глаза сканируют каждый дюйм экрана, но моя паника слишком сильна, чтобы зарегистрировать хоть что-то из этого.

— Она прямо там, — насмехается один из них мне на ухо. — Не знаю, как ты, а мы собираемся насладиться шоу.

Они оба отступают назад. Я понятия не имею, уходят они или просто скрываются в тени. Мне, в общем-то, все равно.

А вот девушка на экране. Вот черт.

Она чертовски красивая, завораживающая и сексуальная.

Ее губы шевелятся, когда она говорит, но громкости нет. Я жажду услышать ее голос, и, словно прочитав мои мысли, динамики трещат, и я получаю именно то, что мне нужно.

— Как дела? Хорошо провел день? — мурлычет она. Я узнаю этот сексуальный голос с тех пор, как заперся в ванной в «Империи» и провел с ней время один на один, как гаденыш.

Мои губы раздвигаются, чтобы ответить, хотя я знаю, что на самом деле она говорит не со мной. А потом происходит неизбежное, и мир рушится вокруг меня.

— Будет лучше, если я увижу тебя, дорогая. А как у тебя? — спрашивает глубокий голос через экран.

Она смотрит прямо в камеру, прямо в мои глаза. Как будто я один в этом мире, и это заставляет мое сердце биться, а ладони потеть, несмотря на то что вся эта ситуация - полный пиздец.

— Да, все было хорошо. Была занята, — отвечает она.

Я изучаю ее, действительно, черт возьми, изучаю, пытаясь определить, когда это могло быть сделано.

Это случилось после того, как мы начали проводить время вместе? Или раньше?

Или... у меня кровь стынет в жилах... это произошло совсем недавно?

Я ищу хоть какие-то признаки того, что это могло произойти, пока я был здесь, но даже не знаю, что ищу.

— Надеюсь, в мое отсутствие ты не развлекала других, — поддразнивает он.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки, зная, что кто бы ни был этот ублюдок, он снимал мою девочку.

Она доверяла ему настолько, чтобы сделать это, а он, черт возьми, предал ее.

Они болтают о всякой ерунде, пока она доводит его - и меня - до исступления невинными прикосновениями к своему телу.

Белый атлас, которым она обтянула свое тело, просто греховен. Если я внимательно посмотрю на экран, то увижу, как краснеют ее соски. И он так высоко сидит на ее бедрах, что одно движение - и я увижу все, чего мне не хватало.

— Зачем ты это делаешь? — требую я.

Кто-то за моей спиной усмехается.

— Мы подумали, что ты должен знать, как нам нравится проводить время с твоей девушкой в ваше отсутствие. Она знает, как устроить шоу.

Мои зубы сжаты так сильно, что я удивляюсь, как я не сломал ни одного.

— Она действительно нечто. Такая милая. Такая невинная. Я прекрасно понимаю, почему ты так очарован ею.

— Черт его знает, я бы и сам не отказался, будь у меня такая возможность, — услужливо добавляет другой. — В отличие от тебя, я достаточно дорожу собственной жизнью, чтобы не ввязываться в это.

Слабак, я хочу плюнуть в него, но все исчезает, когда Иви немного сдвигается на кровати, на которой лежит. Выгнув спину, она демонстрирует свое тело, делая его еще более соблазнительным, чем раньше.

Мой член набухает от одного только взгляда на нее, и я не сомневаюсь, что у ублюдка на другом конце звонка такая же реакция.

— Хочешь, я сниму это... папочка? — мурлычет она.

Желчь разливается по моему желудку.

Да, блядь, я хочу, чтобы она его сняла.

Но это не для меня.

Зажмурив на мгновение глаза, я впервые осознаю, зачем меня сюда привели, и, честно говоря, как бы мне ни нравилось наблюдать за ней, я бы предпочел еще один раунд с кнутом.

— Ты знаешь, что хочу, красавица. Позволь мне посмотреть, что скрывается за этой дразнящей ночнушкой. — Пока он говорит, я пытаюсь сосредоточиться на его голосе. На задворках моего сознания мелькает какое-то слабое узнавание, но я не могу его определить.

Винсент?

Дерек?

Кто-нибудь из тех ублюдков, что навещали нас с Зеем в последние несколько часов... дней?

Мои пальцы сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но боль - это лишь малая часть того, что делает со мной прослушивание и просмотр этого.

— Такая красота, — пробормотал он, когда она откинула ткань в сторону, обнажая себя перед ним.

Кислота обжигает горло, а рот наполняется водой, и я готов выблевать все на себя.

Глубоко вдохнув через нос, я заставляю себя не реагировать.

Это то, чего они хотят. Они хотят пытать меня, причинить боль за то, что я взял что-то, что принадлежало... кому? Их боссу? Да хрен его знает. Но я ни за что, блядь, не позволю им увидеть, что это работает.

— Да, блядь, — хрипит он, как больной, когда она наконец перестает его дразнить и открывает ему свои сиськи.

Пошел ты, засранец. Может, ты и видишь ее, но я трогал, пробовал и пожирал каждый дюйм этого тела.

Я смеюсь, когда их время заканчивается, и он, как киска, умоляет подольше побыть с ней.

— Гребаный неудачник, платишь за женщину, которая в реальной жизни и не взглянет на тебя дважды, — сплюнул я.

— Как ты думаешь, где сейчас твоя девочка, Деймос? — рычит один из мужчин. — Она заперта там, где ты ее никогда не найдешь, пока она будет ублажать папочкин член вместо твоего.

Гнев прорывается сквозь меня, и я трясусь в кресле от желания добраться до них.

— Удачи тебе, придурок.

Вслед за этим раздается смех, но как только голоса снова доносятся из динамиков, мой взгляд фокусируется на одном из многих-многих экранов, на которых показывают одно и то же видео с моей девочкой.

— На чем мы остановились, красавица? — пробормотал он.

— Она действительно красивая, да? — говорит один из них позади меня.

— Конечно, не отказался бы. Но, блядь, не стал бы за это платить. Я могу придумать более увлекательные способы заставить ее подчиниться моей воле. У босса точно больше терпения и силы воли, чем у меня.

— Ты также не стал бы ждать, пока ей исполнится восемнадцать, ты, больной урод.

— Она легальна. Зачем ждать? По мне, так только зря тратить хорошую киску.

Как только ее голос заполняет комнату, мне удается отгородиться от этих двух головорезов, хотя я начинаю жалеть об этом, когда слышу, что она хочет сказать. — Скажи мне, чего ты хочешь от меня, папочка.

— ТЫ, ГРЕБАНЫЙ СУКИН СЫН, — реву я, не в силах больше сдерживать гнев, который бурлит во мне, к большому удовольствию моих зрителей.

— Блядь, так и знал, что тебе это понравится.

— Ложись на спину и задери ночнушку. Я хочу увидеть ту красивую киску, которую ты прячешь между бедер, — требует он.

— Кое-кто хочет заняться делом сегодня вечером, — соблазнительно шепчет она, выполняя приказ и наклоняясь так, чтобы ему - и мне - открывался идеальный вид на ее безупречное тело.

Я не могу не застонать от этого зрелища, мой член больно впивается в брюки. А я, блядь, даже не могу до него дотянуться.

В моем горле раздается глубокий рык.

— Ты дразнишь, красавица.

— А ты - чертов больной ублюдок, — прошипел я.

— Думаю, тебе это нравится во мне, папочка. Ты знаешь, что не должен смотреть, и от этого становишься намного сексуальнее.

— Ты даже не представляешь, — говорит он, и она начинает дразнить себя за кружево трусиков.

О, детка, пожалуйста. Пожалуйста, не доставляй ему удовольствия наблюдать, как ты кончаешь.

Это так чертовски красиво, и он не заслуживает ничего из этого.

Словно не в силах смотреть на него на экране, она медленно опускает веки, отрезая себя от ситуации, в которой оказалась.

Вот и все, Лисичка. Не забивай себе голову. Мы все знаем, кто там живет, и это не этот извращенный ублюдок с твоей камеры.

Как и в тот день в «Империи», я чертовски увлечен, наблюдая за ней на экране.

Ее пальцы работают плавно и уверенно, пока она доставляет себе удовольствие.

Ты думаешь обо мне, Лисичка? Черт побери, я сейчас очень хочу тебя.

Когда через динамики доносится лишь тяжелое дыхание, легко представить себя в совершенно другой ситуации.

То есть, пока кто-нибудь не заговорит.

— Чертова дразнилка. Давай посмотрим на эту киску, шлюха.

— Может, заткнешься, мать твою? — взревел я, мое сердце бешено колотится, все тело дрожит от едва сдерживаемой ярости.

— О, кто-то немного расстроился. Ты уже близок к тому, чтобы кончить в штаны, малыш?

— Пошел ты.

— Вот об этом я и говорю, — рычит мудак на экране, когда Иви засовывает большие пальцы в бока трусиков и спускает их по бедрам.

— Да, блядь, посмотри на эту девственную киску. Держу пари, она такая чертовски тугая.

Рев, вырывающийся из моего горла, не похож на человеческий, поскольку я изо всех сил пытаюсь вырваться на свободу.

Стул, прикрученный к полу, начинает раскачиваться, когда я бросаюсь на него всем своим весом.

Я с грохотом падаю на пол, боль пронзает плечо.

Как только я перекатываюсь на бок, я понимаю, насколько сильно облажались новички, потому что и запястья, и лодыжки освобождаются.

Не обращая внимания на то, в каком невыгодном положении я нахожусь, я поднимаюсь на ноги и лечу на них обоих.

Мне удается нанести несколько сильных ударов по их лицам, благодаря их растерянности и непонимания того, как я готов яростно сражаться за свою девочку.

Но я не могу одерживать верх так долго. Не успеваю я опомниться, как что-то твердое ударяется о мой висок, и я теряюсь во тьме.

ИВИ

Чтобы меня вновь не окутали темнота и сон, я распахнула дверь спальни и выскользнула в такой же темный и тихий коридор.

Мой взгляд останавливается на двери спальни, расположенной рядом с той, через которую я только что вошла. Это спальня Деймона. Мысль о том, что он там с Калли, вызывает во мне чувство безопастности.

Я могу не знать его как... совсем, но мне и не нужно знать, что он защищал бы меня так же яростно, как Алекс, если бы он был здесь.

Боль пронзает меня, когда я задаюсь вопросом, где он может быть в эту секунду, как с ним обращаются.

Когда я спускаюсь по лестнице, из комнаты, в которую я не рискнула зайти раньше, льется мягкий свет. Молча я подхожу к двери и оглядываюсь.

У меня перехватывает дыхание при виде Стефаноса, сидящего посреди темного дивана с бокалом янтарной жидкости на бедре, откинув голову назад и устремив взгляд в потолок.

Я должна уйти, я знаю, что должна. Но после разговора о нем с Джианной, Калли и Блейк я не могу не быть заинтригованной этим загадочным человеком.

Я даю себе несколько минут, чтобы изучить его, а затем делаю шаг назад, намереваясь найти выпивку и снова запереться в комнате Алекса.

Но прежде чем я успела убежать, его глубокий, грохочущий голос заставил меня остановиться на месте.

— Тебе не нужно убегать.

Все мое дыхание вырывается через губы, как будто кто-то выбил его прямо из моих легких.

— Эм…

— Обещаю, что не укушу, Иви.

Оглянувшись через плечо, я обнаружила, что он сидит, опираясь локтями на колени, а его бокал теперь висит между ними. Его плечи широки, черты лица резкие, ужасающие, смертоносные. Но именно взгляд в его глазах заставляет меня развернуться и войти в комнату. Он выглядит таким же побежденным и напряженным, как и все остальные.

— Когда вы в последний раз спали? — спрашиваю я, мысленно пиная себя. Сказать отцу своего парня, что он ужасно выглядит, в нескольких словах - не лучший способ наладить отношения.

Он качает головой, как будто не помнит.

— Не спал, с тех пор как мы узнали, что их нет.

От того, что он упоминает не только Алекса, но и Зея, у меня замирает сердце.

Блейк и Зей пробыли здесь всего несколько дней, но, возможно, наш младший брат смягчил этого холодного, жесткого человека.

Остается только надеяться, ведь нам нужна вся удача, чтобы найти их обоих.

— Как вы себя чувствуете? Я слышал, вы были не в лучшем состоянии, когда приехали.

Улыбка приподнимает один уголок моего рта, когда я неловко останавливаюсь на краю дивана напротив него. — Можно и так сказать. Я определенно стала чувствовать себя лучше.

Он внимательно изучает меня. Я понятия не имею, что он ищет, но моя кожа покрывается мурашками, и мне хочется свернуться калачиком.

— Я не причиню тебе вреда, Иви. Я на твоей стороне.

— Я… я знаю, простите. Я…

— Пожалуйста, присаживайся, — говорит он, разворачивая свое тело и вставая в полный рост. — Могу я предложить тебе выпить?

Допив то, что осталось, он подходит к бару и берет еще один стакан, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Я… эм... что это? — спрашиваю я, когда он возвращается ко мне с небольшим количеством янтарной жидкости в обоих бокалах.

— Скотч. Это был любимый напиток моего отца. Очень дорогой. Когда он умер, я забрал все бутылки, которые он собирал, и когда случается что-то плохое, я открываю одну. Проклинаю его.

Мои губы открываются и закрываются, как у золотой рыбки, но слова не выходят.

— Либо так, либо вылить все со злости, но оно слишком хорошее для этого. Ему бы не понравилось, что я пью его после того, как он так долго его хранил.

— Разве большинство людей не берегут специальные бутылки для счастливых событий? — спрашиваю я, беря бокал и нерешительно принюхиваясь к нему.

— Вы, наверное, заметили, — начинает он, опускаясь обратно на диван и покручивая бокал, — мы не совсем обычные люди.

Опрокинув бокал, он выпивает все одним большим глотком.

Любопытствуя, я делаю глоток.

О, святое дерьмо на крекере. Что это вообще такое?

— Не любитель? — спрашивает он с ухмылкой, и мое лицо явно выдает мои немедленные мысли о том моторном топливе, которое он только что заставил меня выпить.

— Я не уверена, что это для меня, — признаюсь я, наклоняясь вперед, чтобы положить его на кофейный столик между нами.

— Жаль, что Блейкли не проснулась. Она делает невероятные коктейли.

Мои брови слегка приподнимаются при упоминании о моей сестре.

Несколько секунд он молчит, погрузившись в свои мысли.

— Твоя сестра... тоже ненормальная.

Я не могу удержаться от очень не женского смеха.

— С этим не поспоришь.

— А как насчет тебя, Иви? Судя по тому, что я видел и слышал, мой сын в тебя влюблен.

Мои щеки пылают от его вопроса, а его напряженный взгляд не прекращается.

— Я не знаю, что сказать.

— Ты танцовщица. Я помню ту ночь, когда вы оба встретились.

Почему ты вообще решила заглянуть в эту комнату, Иви?

— Я… эм... я не очень люблю танцевать.

— Нет, девушка с камерой.

— Блейкли и Зейден всегда были самыми важными людьми в моей жизни. Я сделаю все, чтобы поддержать их, чтобы они могли жить так, как заслуживают. И если танцы и «камера» принесут мне...

— Вау, — говорит Стефанос, ставя пустой бокал и поднимая руки в знак капитуляции. Я не могу представить, чтобы он так поступал со многими людьми. — Я не осуждал тебя, Иви.

— Правда? — спрашиваю я, мои брови почти на уровне линии роста волос. — Большинство бы так и сделали.

— Мы все делаем то, что, возможно, не является нашим первым выбором, за что другие могут нас осуждать. Но это не делает их неправильными.

Я изучаю его так же, как и он меня, с тех пор как я вошла сюда.

— Наверное. Но это не значит, что ты хочешь, чтобы твой сын был с танцовщицей и веб-моделью.

— Я хочу, чтобы мой сын был с человеком, который его любит. Кто принимает его таким, какой он есть, и тем, что он делает. Я хочу, чтобы он был с тем, кто не будет осуждать его за прошлое и за то, что неизбежно произойдет в будущем.

Его слова выглядят как испытание, а то, как его глаза сверлят меня, и невысказанные слова в его речи только подтверждают это подозрение.

Сидя прямо, я высоко держу голову и расправляю плечи.

— У меня нет никаких претензий к тому, что Алекс сделал или сделает, — честно говорю я. — Как он решит жить дальше - это его решение, как и мое собственное. Я поддержу его во всем, что он захочет сделать. — А что касается первого комментария, то я обещаю, что следующим человеком, которому я признаюсь в своих чувствах к Алексу, будет... Алекс.

Стефанос кивает.

— Понятно. — Оттолкнувшись от края дивана, он забирает свой стакан и поднимается на ноги. — А теперь, если позволишь, мне нужно принять душ. — Он идет к двери, но останавливается, когда доходит до нее.

— Я не знаю, что Алекс рассказал тебе обо мне, Иви. Но я хочу, чтобы ты знала: мои мальчики - два самых важных человека в моей жизни. Я знаю, что мои поступки не всегда заставляют людей верить в это, но тем не менее это правда, и я не успокоюсь, пока он не вернется сюда, к нам. К тебе. И я также обещаю, что все, кто был замешан в этом, все, кто причинил боль тебе, ему или тем, кого ты любишь, будут наказаны.

Прежде чем я успеваю сообразить, что, черт возьми, мне следует ответить на все это, он исчезает, как будто его и не было вовсе, а я все это вообразила.

Со вздохом я падаю обратно на диван, усталость наваливается на меня с новой силой.

***

Меня будят голоса, и, открыв глаза, я понимаю, что лежу там же, где и вчера. С той лишь разницей, что на меня накинуто одеяло.

Приподнявшись на локте, я смотрю в окно на раннее утреннее солнце.

Я понятия не имею, в котором часу я спустилась сюда и оказалась один на один с отцом Алекса, но что-то подсказывает мне, что прошло не так уж много часов.

Протирая глаза от сна, я приподнимаюсь, ориентируясь на глубокий гул голосов.

Их несколько, и звучат они не слишком радостно.

Отбросив одеяло в сторону, я поднимаюсь на ноги и иду к двери.

Знаю, что не стоит, но если они обсуждают, где находятся Алекс и Зей, то я вся во внимании.

— Это чушь собачья, — кричит знакомый сердитый голос. — Ты не можешь сидеть здесь и говорить, что на самом деле согласен с этим планом.

— Неважно, что я думаю. Босс сказал свое слово. Это то, что мы делаем.

— Он ошибается, — заявляет первый голос.

— Это твое мнение, — пробормотал Стефанос, выглядя совершенно измученным.

— Для протокола, — говорит кто-то другой с густым американским акцентом, — я с Деймоном. Мы знаем, где они находятся, и знаем, что там будут самые важные игроки. Мне надоело ждать.

У меня перехватывает дыхание. Они знают, где Алекс и Зей, и просто сидят здесь, устраивая гребаную встречу?

— Ты согласился, — сердито прорычал Стефанос.

— Я тоже искал этих ублюдков несколько месяцев. Мне надоело ждать. Надоело позволять им причинять боль людям. Нашим семьям. Ну же. Они хотят обмена, так давайте, блядь, дадим им его.

Громкий удар заставляет меня подпрыгнуть, но, как бы я ни была пуглива, ничто не может отпугнуть меня от этого прямо сейчас.

— Нет, — яростно кричит Стефанос. — Я не позволю тебе отправить Иви в это дерьмо. Этого. Не. Будет.

Я стою, ошеломленная тем, что он так яростно защищает меня, когда я могу стать ключом к возвращению его сына.

— Нам не придется отпускать ее на самом деле, просто сделаем вид, что отпустили, а потом возьмем штурмом.

— Нет, — снова рычит Стефанос. — У босса есть план. Мы выполняем его приказ. Я не знаю, как вы справляетесь со своим дерьмом за океаном, но здесь мы выполняем приказы.

— Обычно это я отдаю гребаные приказы.

Наступает тишина. Я представляю себе комнату, полную страшных мужчин, которые смотрят друг на друга. Я, может, и согласилась их подслушивать, но ни за чтобы не хотела там находиться.

— Я вызываю своих парней. Когда мы получим разрешение покончить с этим, нам понадобятся все мужчины, которых мы сможем достать.

— Я сообщу боссу.

— А Лучана? — напомнил ему Деймон.

— Конечно. Я знаю, как делать свою работу, малыш.

— Может, я и прожил на несколько десятков лет меньше тебя, старик, но не надо меня опекать. Я могу сделать эту работу как с твоей помощью, так и без нее.

— Так вот почему вы здесь, нуждаясь в нашей поддержке? — спрашивает Стефанос.

Шаги спускаются по лестнице, отвлекая мое внимание от препирающихся мужчин в пользу того, кто вот-вот поймает меня на подслушивании.

— Иви, — подозрительно говорит моя сестра. — Что ты делаешь?

— Между прочим, я считаю, что ждать - это неправильно. Мы не знаем, что они планируют. Мы...

— Иви, — шипит Блейк. — Ты подслушиваешь?

— Они пропали, Блейк. Наш брат и мой... мой... Алекс. Думаю, я имею полное право хоть немного понимать, что происходит.

— Это не наше дело, Ив.

— Мне все равно. Мне нужен он. Они. Чем дольше это будет продолжаться, тем больше они могут пострадать и...

— Черт. Пойдем, — говорит она, обхватывая меня рукой и увлекая за собой в сторону кухни, когда тяжелый стул заскрежетал по деревянному полу в комнате, за которой я подглядывала.

— Ой, Блейк, — жалуюсь я, когда ее пальцы впиваются в один из моих порезов.

— Не хотела быть грубой, но, думаю, ты предпочтешь это, чем целую комнату смертоносных мужчин, застукавших тебя за подслушиванием.

Я открываю рот, чтобы возразить, рассказать ей о том, что Стефанос защищает меня, но почему-то слова так и не появляются.

Она выжидающе смотрит на меня, но тут открывается дверь, и к нам долетают глубокие мужские голоса.

— Черт, — шипит она, вскакивая и хватая кружку и запуская кофеварку, когда гул голосов становится все громче.

Шагнув рядом с ней, я наблюдаю за тем, как в коридоре сгущаются тени, а затем в комнату заходит группа усталых мужчин в костюмах. И, клянусь, при этом они высасывают из нее весь воздух.

Глаза Стефаноса на мгновение задерживаются на моих, а затем переводятся на сестру.

— Кофе? — спрашивает она.

— Пожалуйста.

Деймон, Тео и Нико следуют за ним, все направляются в мою сторону, пока не входит еще один человек.

— Кто это, черт возьми? — прошептала Блейк, когда единственный человек, не одетый в строгий черный костюм, прошелся по большому помещению.

— Это Рид Харрис, — говорит Тео.

— И не вздумай, он очень занят, — предупреждает Нико.

— Пфф, может, он и горяч, но слишком молод для Блейк, правда, сестренка? — поддразниваю я.

— Осторожно, не дай моему брату услышать, как ты признаешься в подобных вещах, — мрачно предупреждает Деймон.

— Ему не стоит беспокоиться. Он может быть красивым, но он не Алекс.

— Ты слышишь это, Рид? — кричит Нико. — Девушка Алекса считает, что близнецы сексуальнее тебя.

Горячий, опасный парень, о котором идет речь, смотрит на нас, поднимает бровь и ухмыляется.

— Кажется, я только что кончила, — говорит моя сестра, заставляя Нико и Тео рассмеяться.

— Кому-то не хватает секса.

— Как и положено, она живет здесь с моим отцом, — заявляет Деймон.

— Только не начинай снова. — Она отмахивается от Деймона, а затем обращает внимание на Рида. — Могу я предложить вам кофе? — спрашивает она, когда Нико фыркает, как незрелый ребенок.

— Кофе звучит отлично, спасибо.

— О, и он американец.

Не обращая на нее внимания, я сосредоточилась на Деймоне.

— Что происходит? У вас есть новости?

Он пристально смотрит на меня, его маска твердо стоит на месте, но что-то в его глазах дает мне понять, что он хочет мне что-то сказать, но не может. Если бы я не знала Алекса так близко, как знаю, я бы, наверное, не заметила этого взгляда, но теперь я его узнала.

— Мы не можем ничего предпринять прямо сейчас, но все движется в правильном направлении.

— Вы нашли их? Они в безопасности? — торопливо спрашивает Блейк.

Отвлекшись на Деймона и сестру, я наблюдаю, как Рид исчезает за дверью, направляясь в противоположную от Стефаноса сторону.

Как только кофе в машине заканчивается, я хватаю кружку и ускользаю.

Сначала я его не обнаружила, но потом до моего носа донесся знакомый запах и слабый дымок. Следуя за ним, я огибаю угол и обнаруживаю, что он прячется в тени, покуривая косяк.

— Ты не сказал, как тебе нравится, поэтому я предположила, что черный и крепкий.

— Что меня выдало? — холодно спрашивает он.

— Ваша буйная натура, — говорю я с улыбкой.

Он фыркает, роняя то, что осталось от его косяка, и вдавливая его в землю тяжелым ботинком.

— Значит, ты Иви, — говорит он, пробегая глазами по моему телу, прикрытому лишь еще одной футболкой Алекса.

— Да. Все это, — говорю я, уперев руки в бока, — моя вина.

— Нет, — говорит он, почесывая отяжелевшую челюсть. — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне помогла. Благодаря тебе мы, возможно, покончим со всем этим дерьмом.

— Тогда я думаю... не за что.

Я неловко переминаюсь на ногах, пока он продолжает изучать меня. В нем нет интереса, что подтверждает слова Нико о том, что он не свободен. Это скорее... любопытство.

Он просто увидел меня, стоящую вот так рядом с моей сестрой-бомбой. К такому взгляду я уже привыкла.

— Как вы себя чувствуешь? Я слышал, что ты через многое прошла.

— Всего несколько царапин, — говорю я, пожимая плечами. — Могло быть и хуже.

— Тебе повезло. Люди, преследующие тебя, опасны.

Опустив глаза, я смотрю на свои босые ноги, и страх сковывает меня до глубины души.

— У них мой парень и брат, — шепчу я.

Он ничего не говорит. А что тут сказать? Честно говоря, я ничего и не ждала. Не то чтобы он излучал флюиды «я дружелюбен, пожалуйста, поговорите со мной».

Собравшись с силами, я оставляю свои мысли при себе.

Молчание между нами нарастает, растет и неловкость, но я не отступаю.

У меня есть два парня, которым я нужна сильной, чтобы бороться за них. И я хочу доказать Алексу, что то, что я сказала, или, скорее, то, что я не сказала, не означает, что мне все равно. Мне не все равно. Больше, чем что бы то ни было. И я с ним на все сто процентов.

Я имела в виду то, что сказала Стефаносу вчера вечером, и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь.

— Я… эм... я слышала. Раньше, я имею в виду. Когда вы все говорили в кабинете Стефаноса. Я знаю, что ты знаешь, где они, и что они хотят, чтобы ты обменял меня на них. — Если он и шокирован моим признанием, то никак этого не показывает. Его лицо такое же пустое, как и тогда, когда я впервые подошла к нему. — И я знаю, что ты хочешь это сделать. Что ты хочешь покончить с этим.

— Иви, — предупреждающе рычит он. Наверное, я должна испугаться. Я на самом деле в ужасе. Но я знаю, кто здесь враг, и это не этот татуированный, с холодными глазами, опасный американец передо мной.

— Отвези меня туда. Заключи сделку, — говорю я, крепко держа его взгляд, чтобы он видел, насколько я серьезна.

— Ты даже не представляешь, о чем просишь.

— Он всего лишь ребенок, Рид, — умоляю я. — И хотя Алекс может быть обучен подобным вещам, он не заслуживает того, чтобы страдать из-за меня. Он спас меня. Защитил меня. И посмотри, до чего это его довело.

Оторвав взгляд от моих глаз, он смотрит на сад.

— Если бы я руководил этим шоу, то уже держал бы тебя в багажнике своей машины. Я покончил с этим дерьмом и готов смотреть, как вся организация сгорает дотла, — признается он. — Но это не так. Я нахожусь на территории Чирилло и Ривера, и мне необходимо соблюдать субординацию. Прости, приятель.

Он отталкивается от стены и делает два огромных шага, чтобы присоединиться к остальным. В панике я протягиваю руку и обхватываю пальцами его предплечье.

Он замирает, его челюсть щелкает от раздражения.

— Пожалуйста. Мне все равно, что они со мной сделают. Мне нужно, чтобы они оба ушли оттуда. Это мой бардак, и я должна разобраться с ним сама.

Он качает головой, затем поворачивается ко мне, его темные глаза буравят меня.

— Я не могу отвезти тебя туда.

— Может, и нет. Но я уверена, что ты можешь что-то придумать, — бросаю я вызов.

АЛЕКС

Не помню, как меня вернули в камеру, которую я делю с Зеем. Но именно там я просыпаюсь, а он снова наблюдает за мной с влажными от слез щеками, беспокойством и страхом в глазах.

Я ненавижу это. Я чертовски ненавижу, что мой мир, моя жизнь портит еще одного молодого парня.

Может, они и не прикоснулись к нему, но не может быть, чтобы весь этот опыт не вскружил ему голову. А как иначе?

Он понятия не имеет, в безопасности ли его сестра, и не представляет, что, черт возьми, будет с нами.

Они не дали нам ни малейшего представления о плане игры. Мы просто застряли в неопределенности.

По крайней мере, если бы они мне что-то рассказали, хоть что-то, тогда мне было бы с чем работать.

Они держат нас здесь, чтобы заманить сюда Семью? Если у них уже есть Иви, то вряд ли они смогут предложить обмен.

Сердце замирает, когда в голове проносятся кадры из видео с камеры. Хотя я не фокусируюсь на лучших моментах, на моментах, в которых я хочу потерять себя, словно она - мое самое счастливое место. Я пытаюсь заглянуть глубже, найти подсказки. Но у меня не получается.

Недостаток еды, сна и слишком частые избиения дурманят мне голову.

Этого они и добиваются, чтобы сделать меня слабым. Но почему?

Это просто попытка показать власть, или здесь кроется нечто большее?

На этот раз, когда засов, удерживающий дверь, лязгнул, я едва успел среагировать. Сейчас у меня нет сил бороться, так что если они пришли именно за этим, то пусть сами и разбираются.

Однако, к моему удивлению, все оказалось совсем не так.

Внутрь заходит человек в маске, но он один и держит в руках поднос.

— Еда, — практически поет Зей, когда мужчина опускает его на пол и подталкивая ближе к тому месту, где мы сгруппировались в углу.

Он ныряет за ним, как голодный медвежонок, и тут же запихивает в рот кусок хлеба.

На кончике языка мелькнуло предупреждение, что он может быть отравлен, но было уже поздно. Он исчез. И впервые с тех пор, как я проснулся и обнаружил его здесь, рядом со мной, в его глазах мелькнул отблеск его нормальной сущности.

Протянув мне руку, он кладет мне на пальцы немного хлеба, и я присоединяюсь к нему.

Мы молча сидим бок о бок и едим хлеб и пьем воду. Это не совсем роскошь, но по сравнению с тем, что за все время пребывания здесь мы не получали ничего, кроме бутылок с водой, это практически пятизвездочный обед.

Он съедает половину и останавливается, пододвигая тарелку ко мне.

Каждый сантиметр болит. Даже поднести руку к губам, чтобы откусить, - мучительно.

Мне нужно пропитание, я знаю. Но, черт возьми. Я просто хочу свернуться калачиком и снова заснуть. Я хочу погрузиться в сон, полный снов о моей девочке, а не быть вынужденным терпеть это дерьмо.

— Все в порядке, — говорю я, откидывая голову к стене. — Можешь есть.

— Алекс, нет. Тебе нужно...

— Тебе это нужно больше. Как только у нас появится возможность покинуть это место, тебе понадобится вся твоя энергия, чтобы бежать так быстро, как только сможешь. Понял?

Он кивает, но в этом нет особой уверенности.

— Думаешь, они нас отпустят? — тихо спрашивает он.

Опустив голову, я смотрю на свои разбитые костяшки и страдальчески вздыхаю.

— Честно говоря, Зей, я понятия не имею, что они собираются делать. Все бессмысленно, и я не могу отделаться от мысли, что они просто играют с нами ради собственного развлечения.

— Ну, это... здорово. Что случилось, когда тебя забрали? Кроме очевидного, — говорит он, следя глазами за моими повреждениями.

Я не смотрел на себя - нам не предоставили привилегию ванной комнаты с настоящим зеркалом, - но мне и не нужно этого делать, чтобы понять, в каком состоянии я нахожусь. За эти годы я побывал в достаточном количестве драк, чтобы понять, как ужасно выглядит подобная боль.

Опустив взгляд в его невинные глаза, я пытаюсь придумать что-нибудь, что не было бы откровенной ложью, но и не было бы всей правдой.

— Они усадили меня на стул и заставили смотреть видео с Иви на работе, чтобы раззадорить меня.

— На работе? — спросил он, в его голосе слышалось замешательство. — Ты имеешь в виду, на «работе»?

Мой подбородок опускается, а глаза устремляются на него.

— Ты знаешь? — Я изучаю его, глядя глубже, чем раньше.

— Мне всего одиннадцать, Алекс, но я не слепой и не глупый.

Мои губы открываются и закрываются, как у рыбы, и при каждом движении трескаются.

— Я ненавижу это. Но я также понимаю, что Иви и Блейк делают это, чтобы сохранить наш дом, чтобы защитить меня.

— Господи, Зей. Тебе не стоит взваливать на свои плечи всю эту тяжесть, — бормочу я.

— Но для них это нормально? — невинно спрашивает он.

— Они старше, они...

— Они делаешь все это ради меня. Ненавижу это.

— Черт, дружище. Я не знаю, что сказать.

Он не сводит с меня глаз, слова так и вертятся у него на языке, но он почему-то их сдерживает.

— Продолжай, — поощряю я.

— Ты можешь рассказать мне, что произошло? Что на самом деле произошло? Я знаю, что это связано с папой. Именно поэтому нам с Блейк пришлось покинуть квартиру. Я ни на секунду не поверил в историю с утечкой газа, но был готов пойти на это ради них. Потом Атлас рассказал все это, и, честно говоря, я понятия не имел, врет он или нет. Но это... все совпадает с его словами и...

Моя потребность защищать его вступает в противоречие с необходимостью относиться к нему как к зрелому молодому человеку, которым он является.

Очевидно, что он далеко не наивен в отношении той жизни, которой они все живут. Но не принесет ли ему рассказ обо всем больше вреда, чем пользы?

Разве может быть больше вреда, чем этот?

— Да, дружище. Это был твой отец. Он выставил Иви на продажу в даркнете.

Его брови сошлись, пока он пытался осмыслить эти слова.

— Он… что за гребаный засранец.

Мои глаза расширились от его вспышки, но я также не могу сдержать улыбку.

— Зейден, — наполовину предупреждаю, наполовину смеюсь я.

— Что? Он придурок. У меня нет хороших воспоминаний об этом человеке. Он пьяница, мошенник и явно худший отец на свете. Как он мог так поступить с Иви? — Его глаза наполняются слезами, когда он думает о ней.

— Мне жаль, Зей.

— Все хорошо. Все всегда было хорошо, потому что у меня есть Блейк и Иви. Они компенсируют все его недостатки.

— Они просто потрясающие, — соглашаюсь я.

— Так что же произошло? Как мы здесь оказались?

Сдвинувшись на твердом бетонном полу, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него как следует, прежде чем изложить ему краткое содержание событий, которые привели к тому, что мы сидим здесь вместе.

— Значит, мы здесь потому, что у них нет ее? — с надеждой спрашивает он.

— Ее браслет, — пролепетал я, поразив его.

В этом видео на ней не было ни браслета, который я ей купил, ни ожерелья от ее матери, которое Блейк подарила ей на день рождения.

Это видео было старым.

У них ее нет. Если бы она была у них, они бы пытали меня прямой трансляцией и доказательствами. Верно?

— Алекс? — спрашивает Зей, пока моя голова кружится от миллиона мыслей.

— Ты прав. Я не думаю, что она у них, — шепчу я. — То видео было старым. Ее здесь нет. Она не у них.

Он кивает, погрузившись в собственные мысли.

— Хорошо, и что это значит?

— Это значит именно то, что ты сказал. Мы здесь, потому что ее у них нет. Возможно, они хотят обменять нас на нее.

— Твоя Семья, наверное, так и поступит, да? Чтобы вернуть своего солдата?

Я сужаю глаза.

— Как много Атлас тебе рассказал?

Он ухмыляется, и с его губ срывается тихий смех.

— Моя Семья - они могут быть разными, но это слово - в их сердце. Мы - семья, и что бы они сейчас ни планировали, Иви, Блейк и ты станете ее частью.

— Они не собираются врываться сюда, забирать меня и бросать вас всех на произвол судьбы. Этого просто не случится.

— Ты обещаешь?

— Они также не собираются обменивать нас на нее, — добавляю я. — Они найдут способ защитить нас всех. Я обещаю.

Он кивает, принимая мои слова как Евангелие.

Теперь мне остается только ждать и смотреть, прав ли я.

Я чертовски молюсь, чтобы так и было, потому что меньше всего мне хочется причинять ему еще большую боль, чем ему уже причинили.

Мы доедаем нашу восхитительную трапезу, после чего нас снова окружает холод и тишина.

— Как ты думаешь, какой сегодня день? — спрашивает Зей.

— Понятия не имею, — бормочу я, усталость снова берет верх, и те несколько кусочков хлеба почти не влияют на мой уровень энергии.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Зей, внимательно наблюдая за тем, как я разбиваюсь.

— Да, — говорю я, приваливаясь к стене и сворачиваясь калачиком на боку. Боль пронзает каждый дюйм моего тела, но этого недостаточно, чтобы остановить темноту. И когда это происходит, она уже там, ждет меня, как ангел в белом шелке.

Чертов рай.

***

Я настолько погружаюсь в образы Иви, танцующей для меня в своей клетке, что мне требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что я двигаюсь.

— Нет, оставьте его в покое. Положите его, — кричит Зей, прорываясь сквозь туман сна.

Я открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое парней хватают его.

— Нет, — реву я, но мой голос быстро прерывается, когда кто-то обматывает тряпку вокруг моей головы, крепко завязывая ее и не давая мне сказать ни слова.

Зей продолжает брыкаться и кричать, пока у них не остается выбора, кроме как поступить с ним так же. Однако это не мешает ему пытаться отбиваться от них. Не знаю, потому ли, что он маленький, но ему удается освободить руки и ноги чаще, чем хотелось бы тем, кто его держит, и он бьет и бьет, добиваясь более чем нескольких попаданий.

Устрой им ад, приятель.

Я, однако, не трачу силы на борьбу. В этом нет смысла. Даже если я вырвусь на свободу, их будет достаточно, чтобы одолеть меня.

Вместо этого я вишу, как мертвый груз, пока они несут меня туда, куда несут.

Я должен верить, что будет возможность лучше, чем эта, и просто жду ее.

Это произойдет. Должно.

Я отказываюсь просто сидеть здесь, как утка, ожидая спасения. Должно быть что-то, что я могу сделать, чтобы спасти нас.

Деймон сделал это...

Нет, ему помогал Энцо.

Вот что мне нужно. Завести друга. Найти союзника.

Мы движемся по-старому, холодному зданию, по одному узкому коридору за другим.

Старые каменные стены здесь повреждены и искривлены, а когда мы добрались до небольшой винтовой лестницы, она стала еще более ветхой.

С раздраженным ворчанием человек, держащий меня за ноги, бесцеремонно опускает их на пол, а тот, что держит меня за плечи, подталкивает меня в вертикальное положение.

Его хватка на моих руках становится все крепче, пальцы впиваются в кожу, а потом он ворчит, чтобы я двигался, и толкает меня ближе к лестнице.

В хороший день с ней не так просто справиться, но с телом, которое едва ли готово делать все, что я ему скажу, это почти невозможно.

Как будто ему не все равно, парень, держащий меня, не дает мне упасть лицом на землю больше, чем несколько раз, пока мы поднимаемся.

Нас встречают все те же темные и промозглые коридоры, но мы не идем к ним. Вместо этого меня толкают к старой тяжелой деревянной двери.

Другой мужчина обходит нас и открывает дверь, используя огромную кованую ручку. Петли так громко скрипят, возвещая о нашем прибытии, что я даже вздрагиваю от этого звука. Это как гвозди на меловой доске.

— Иди, — ворчит мужчина, держащий меня, и я, спотыкаясь, иду вперед. Плечо врезается в полуоткрытую дверь, и еще один укол боли пронзает руку, после чего я падаю на колени посреди... церкви.

Я растерянно моргаю, разглядывая старинные витражи, отбрасывающие разноцветный свет на огромное пространство.

Но эта сложная архитектура - в отличие от всего, что я видел внизу, - не то, что действительно привлекло мое внимание. Это мужчины, стоящие передо мной.

Все, кроме одного, с ног до головы одеты в черное, их личности скрыты.

Человек в маске выходит вперед. Но, несмотря на то, что я никогда не видел его лица, я знаю, кто он, еще до того, как он откроет рот.

— Александр Деймос, вы действительно были для меня занозой в боку, молодой человек.

ИВИ

Рид оставил меня стоять на месте, не предложив никакой помощи.

Я понимаю. Им велели выполнять приказы, и, полагаю, даже самые отъявленные бандиты должны иногда следовать правилам.

Поджав хвост и потеряв всякую надежду на помощь в освобождении Алекса и Зея, я направилась обратно в дом.

Стефаноса и Рида нигде не было видно, но ребята сидели за столом и болтали с Блейк, как будто все они были друзьями всю жизнь.

Может, они и не были такими, как обычно, но видеть, как они улыбаются и шутят, было больно. Это было чертовски больно.

Как только Блейк заметила меня, она стала смотреть на меня обеспокоенными глазами, но в этом нет ничего нового. Так было с тех пор, как я очнулась здесь.

Отказавшись от ее предложения помощи, я сделала себе кофе и исчезла наверху.

Голова шла кругом, и, учитывая все услышанное, я не хотела сидеть и смеяться, пока два самых важных человека в моей жизни страдают.

Мне нужен был план.

Они хотят получить меня в обмен на их свободу.

Я бы, черт возьми, позволила им заполучить меня в одно мгновение, чтобы защитить их обоих.

Проблема лишь в том, что я понятия не имею, как узнать, где они находятся, чтобы хотя бы подумать о том, чтобы добраться туда и передать себя в их руки.

Я лежала в кровати Алекса и долго смотрела в потолок.

Блейк пришла проведать меня. Это был единственный раз, когда я закрыла глаза, притворившись спящей. Мне было ужасно стыдно, но я была не в том состоянии, чтобы говорить с ней - или с кем бы то ни было, если уж на, то пошло.

Внизу раздавались голоса, закрывались двери, появлялись и исчезали машины, но я ни разу не вышла из комнаты.

Это происходит до тех пор, пока в доме не воцаряется тишина, и меня не одолевает потребность узнать больше о том, что происходит.

С помощью навыков ниндзя, о которых я и не подозревала, я пробираюсь вниз по лестнице. Один взгляд из окна прихожей говорит мне о том, что я уже подозревала. Все машины на подъездной дорожке исчезли. Солнце высоко в небе, и я могу только предположить, что это означает, что Блейк загорает, а не выполняет свою работу, пока Стефанос управляет городом.

Как только я спускаюсь на первый этаж, я бросаюсь через коридор к офису Стефаноса. Я не стучусь и даже не проверяю, что внутри никого нет, прежде чем проскользнуть в щель.

Я стою в дверном проеме, и воспоминания о том, как я была здесь в последний раз, заполняют мой разум. Смотрю на стол, и образ нас двоих вместе проигрывается как в кино.

Я знала, что Алекс опасен. Мне не нужно было слышать его гневные слова, чтобы понять это. Одного взгляда на его грешное лицо после того, что произошло между нами при первой встрече, было достаточно, чтобы понять это. Я даже представить себе не могла, какое влияние он окажет на мою жизнь и на мое сердце.

Выбросив эти мысли из головы, я сосредоточилась на текущей задаче.

Я не настолько глупа, чтобы думать, что Стефанос оставил карту их местонахождения на своем столе, но что-то может быть. Что-нибудь.

Опустив задницу на стул, я начинаю рыться в бумагах.

— Черт, — шиплю я, когда я не нахожу ничего полезного. Я даже не знаю, что это такое. Электронные таблицы, данные и прочее.

Я продолжаю рыться во всем, пока не поднимаю до смешного уродливое пресс-папье. Только вот я совершенно недооценила, насколько оно тяжелое, и как только я подняла его со стола, оно выскользнуло из моих пальцев, ударившись о край столешницы и упав на пол.

Он со страшным грохотом падает на тонкий ковер под моими ногами.

Сердце подпрыгивает в горле, а руки дрожат. Если меня здесь поймают, даже если это будет Блейк, мне конец. Она заставит меня говорить, и мои шансы будут меньше, чем сейчас.

— Кто здесь? — раздается мягкий голос. Только это не Блейк, а Калли.

— О, черт, черт, черт, — шиплю я, ища лучшее место, чтобы спрятаться на случай, если она зайдет сюда, чтобы проверить, не происходит ли чего-нибудь странного, что, конечно же, так и есть.

— Ты иди, я проверю, — говорит кто-то, прежде чем тяжелые шаги, на которые я, очевидно, слишком отвлеклась, чтобы заметить раньше, приближаются.

Быстрый взгляд в окно показывает прибытие шикарного черного автомобиля.

— Черт, черт, черт. — Не думаю, что Деймон будет слишком впечатлен, если застанет меня здесь.

С замиранием сердца я опускаюсь на колени и заползаю под стол как раз в тот момент, когда дверь со скрипом открывается и в нескольких футах от меня появляется пара черных ботинок и джинсов.

Боже мой, - говорю я про себя, а сердце колотится в груди так сильно, что он наверняка слышит его.

Он подходит ближе, огибает стол и останавливается рядом с пресс-папье.

Зачем ты это сделала, глупая корова? Говорю я себе.

Пытаясь свернуться калачиком, словно это сделает меня невидимой, я задерживаю дыхание, когда он наклоняется, но, как и предполагалось, задолго до того, как его пальцы соединяются с тяжелой каменной штуковиной, его глаза встречаются со мной.

Из легких вырывается весь воздух, но страх оказывается не таким сильным, как я ожидала, потому что глаза, смотрящие на меня, - это не пара темно-серых злых глаз, которые принадлежат дьяволу. Они более мягкие.

— Ант? — Я вздохнула, моя паника понемногу утихает.

— Привет, Лютик. Как дела? — спрашивает он, протягивая руку, чтобы помочь мне выбраться из моего укрытия.

— Ммм...

Как только я оказываюсь перед ним, его глаза опускаются на рубашку Алекса, и в них мелькают печаль и страх.

— Значит, я предполагаю, что Стефанос не знает, что ты шпионишь в его офисе?

Я прикусываю нижнюю губу и качаю головой, стыд накатывает на меня.

— Ты нашла то, что искала?

— Нет, я...

Вблизи раздается гул автомобильного двигателя, и мы оба бросаемся к окну.

Я понятия не имею, кто это, но любой другой, кто ездит на черной машине и застает меня здесь, - это не очень хорошо.

— Пойдем, пока нас не нашел кто-нибудь другой.

Он берет меня за руку и тянет из комнаты, останавливаясь в дверях, чтобы убедиться, что все чисто.

Затем, не раздумывая, он тянет меня к лестнице. Только мы поднимаемся на последний этаж, как входная дверь открывается и по коридору раздаются тяжелые шаги.

— Вот ты где. Я думал, ты собираешься домой, — говорит Деймон с явным облегчением в голосе.

— Я столкнулась с Антом. Он пришел проведать Иви.

— Они наверху? — спрашивает Деймон, заставляя меня перевести взгляд на Анта.

Он ухмыляется, достает из кармана телефон и отправляет сообщение.

Под нами звонит телефон Калли.

— Похоже на то, — говорит она. — Хочешь кофе? — предлагает она, ничего не подозревая.

— Я справлюсь. А ты отдыхай.

— О, мальчик-дьявол, ты такой милый, — вздыхает она.

— И я уже достаточно наслушался, — говорит Ант, увлекая меня вперед. — В какую комнату?

Я указываю на дверь Алекса.

— Ты не был здесь раньше?

— Не здесь, нет. Когда бы мы ни проводили время вместе, это было в его квартире.

Воспоминания о том коротком времени, которое я провела там, заставляют меня еще больше скучать по нему и по тому маленькому кусочку рая, который мы нашли вместе.

— Эй, все будет хорошо, Иви, — уверяет меня Ант, читая мои мысли.

Толкнув дверь, мы заходим в комнату Алекса. Взгляд Анта метался повсюду, но остановился на этих фотографиях.

— Значит, он всегда был некрасивым, — поддразнивает он.

Я смеюсь, но натянуто.

Я так по нему скучаю. Больше, чем я когда-либо думала, что можно скучать по другому человеку.

Не успела я осознать, что это происходит, как из горла вырвался всхлип.

— О, черт, — вздыхает Ант, бросаясь ко мне и прижимая меня к своей груди.

Я встречалась с ним всего один раз, и очень недолго, но его беспрекословная поддержка говорит мне все, что нужно знать о том, какой он человек и друг.

Прижавшись к его телу, я вжимаюсь лицом в мягкую ткань его футболки и плачу.

— Я скучаю по нему. По ним, — причитаю я, слишком расстроенная, чтобы заботиться о том, что в данный момент я покрываю соплями и слезами футболку незнакомца.

— Я знаю, Лютик. Мы все.

Он нежно целует меня в макушку, продолжая обнимать.

Успокоившись, я расслабляюсь в его объятиях и смотрю на него сверху вниз.

— Я знаю, — шепчу я, глядя в его темные глаза.

Если бы я не была прижата к нему и не обнимала его, я бы не знала, что он отреагировал на эти слова. Но как бы то ни было, я чувствую, как его мышцы напрягаются, как только они слетают с моего языка.

— Иви, — нерешительно произносит он, опустив руку, словно собираясь броситься наутек.

— Все в порядке, — торопливо говорю я. — Я не... Я понимаю.

— Черт, — вздыхает он, отпуская меня и опуская голову на руки. — Не так должна проходить встреча с девушкой одного из твоих близких друзей, — пробормотал он.

— Что? С тобой такого раньше не случалось? — Я не стала скрывать, пытаясь разрядить обстановку.

— Не могу сказать, что такое было, нет, — признается он, опуская руку, но не отрывая взгляда от окна. — Сколько ты знаешь? — нерешительно спрашивает он.

— Думаю, все.

— Великолепно, — бормочет он себе под нос. — Иви, я...

Он поворачивается ко мне, его глаза полны страха, а в выражении лица сквозит беспокойство.

— Я не... Алекс и я... это не...

Положив свою руку на его, я прервала его слова.

— Я знаю. Я не беспокоюсь о том, что вы собираетесь вместе сбежать в закат. И не только потому, что его сейчас здесь нет, — добавляю я, когда его губы расходятся. — Вам было весело. Немного поэкспериментировали. В этом нет ничего плохого.

Он смотрит на меня, а в его глазах крутится миллион и одна мысль.

— Ты с кем-нибудь говорил об этом? — спрашиваю я с беспокойством.

— Несколько человек знают, да.

— Я не это имела в виду. — Я поднимаю бровь и бросаю на него пристальный взгляд. — Говорить о том, что ты сделал, и о том, как ты себя при этом чувствуешь, - две разные вещи. Поверь, со всем, что я сделала за последние несколько месяцев, я понимаю.

Он кивает, давая мне понять, что он тоже в курсе того, чем я занималась.

— Нет, — шепчет он. — Я даже не знаю, с чего начать.

Взяв его руку в свою, я сжимаю ее в знак поддержки.

Должно быть страшно, как спокойно я чувствую себя в его обществе, но это не так. Как и с любым из друзей Алекса, я чувствую, что принадлежу им, что я именно там, где мне нужно быть. И этот момент ничем не отличается от других.

С бешено бьющимся сердцем я смотрю ему в глаза, надеясь, что он увидит в них ту же связь и дружбу, которую я чувствую к нему.

Он, конечно, горяч, с этим не поспоришь. Но он не Алекс. Я не чувствую с нимтакойсвязи.

— Мне нужна помощь кое в чем, — признаюсь я. — Может, я смогу помочь тебе разобраться в том, что происходит у тебя в голове, а ты поможешь мне решить мою маленькую проблему. — Я беззастенчиво хлопаю ресницами, взяв на вооружение приемы из книги Алекса по соблазнению, чтобы получить желаемое.

Он вздыхает, смиряясь с моей просьбой. Мне почти удается сдержать вспышку возбуждения. Он даже не представляет, на что только что согласился. И что-то подсказывает мне, что он очень, очень пожалеет об этом.

— Что тебе нужно, Иви? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Они предлагают обмен. Меня на них. Я…

— Нет, — кричит он, вскакивая на ноги и скрещивая руки на груди. — Абсолютно, на сто процентов нет, Иви. Алекс убьет меня. Нет, не просто убил бы, он бы содрал с меня кожу живьем и вырезал все органы, требуя, чтобы я смотрел.

Я скривила губы от отвращения к его яркому описанию.

— Я даже не шучу, Иви. Если он узнает, что я подверг тебя опасности...

— Они знают, где они, Ант. И они просто оставляют их там, ожидая черт знает, чего.

Он смотрит на меня, выражение его лица жесткое и непоколебимое.

— Ты помнишь, что они с тобой сделали? — Я спрашиваю, опуская глаза к его телу, на котором, как я знаю, все еще остаются шрамы от пережитых испытаний.

Его челюсть отвисает, а горло пульсирует от тяжелого глотка.

— У тебя есть младшая сестра, верно? — спрашиваю я, смутно вспоминая, как Алекс пытался объяснить семейное древо Мариано.

Его челюсть снова подрагивает, давая мне ответ.

— Если бы она была у них, что бы ты сделал?

— Иви, — прорычал он.

— Что бы ты сделал? — Я нажимаю.

— Разнес бы все к чертовой матери, чтобы вернуть ее.

— Именно, — заявляю я, поднимаясь на ноги и становясь с ним один на один. — Но у них есть не только мой младший брат. У них есть и Алекс. Если я доберусь туда, они обменяют меня на них, дадут вам лишнего солдата, знающего, что происходит внутри, и тогда вы сможете снова забрать меня. Убейте их всех, сожгите все дотла. Все, что захотите.

Подняв руки, он расчесывает пальцами волосы и смотрит в потолок.

— Но это будет не так просто.

— Почему бы и нет? Разве ты не знаешь, где они?

Его глаза встречаются с моими, и я получаю ответ.

Он знает. Он знает все.

ИВИ

— Одевайся.

— Что? — промурлыкала я, когда он подошел к пакетам с моей одеждой, стоящим без внимания перед гардеробом Алекса.

Один Блейк забрала из нашей квартиры, когда я вернулась сюда, другую Тео и Эмми принесли после того, как обшарили особняк в поисках улик.

Порывшись, он достает пару леггинсов и шлепанцы.

— Одевайся. Мы уходим.

— Ты согласен? Ты возьмешь меня...

Он поворачивается и смотрит на меня, и свирепое выражение его лица тут же заставляет меня замолчать.

— Просто одевайся. И... не заставляй меня жалеть об этом.

Я беру леггинсы и роюсь в сумке в поисках чистых трусиков и лифчика. Если я собираюсь сделать это, то без нижнего белья не обойтись.

Но я не собираюсь менять рубашку Алекса. Я буду носить ее как броню, надеясь перенять его силу и уверенность.

Достав из кармана телефон, он постукивает по экрану и подносит его к уху, а я проскальзываю в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Я все еще в полном беспорядке. Порезы и струпья все еще покрывают мое тело, а мешки под глазами просто безумны. Но это не остановит меня от того, чтобы сделать то, что должно быть сделано.

К тому времени, когда я выхожу, Ант уже разговаривает по телефону и ждет у двери.

— Пойдем, мы отправимся в небольшое путешествие.

Волнение трепещет в моем животе. Мне следовало бы испугаться и ужаснуться тому, что я собираюсь сделать. Но я не боюсь.

Алекс так много сделал для меня за столь короткий срок. Теперь мне нужно сделать шаг вперед и сделать то же самое. Для него и Зея.

Если я буду знать, что они оба в безопасности, то все, что может произойти дальше, будет стоить того.

Сердце замирает, когда мы оказываемся у подножия лестницы и видим, что Калли и Деймон собираются подняться наверх.

Они оба смотрят на Анта, а затем обращают свой взор на меня.

Я нервно сглатываю, все слова, которые мне следовало бы сейчас произнести, словно рассыпаются и умирают на моем языке.

Обхватив меня за плечи, Ант притягивает меня к себе, защищая.

— Мы собираемся прокатиться, — заявляет он. Для любого другого человека, я уверена, его тон не оставил бы места для споров. Но только не с этими двумя.

— Это хорошая идея? — спрашивает Калли, пока Деймон изучает Анта со смертоносным блеском в глазах.

— Я не собираюсь подвергать ее риску, — заверяет он их обоих.

Калли и Ант обмениваются взглядами, после чего она кивает.

— Смена обстановки пойдет тебе на пользу, — соглашается она.

— Да, мне нужно проветрить голову, — вру я, понимая, что мне нужно что-то сказать.

Ант тянет меня вперед, но глубокий голос Деймона останавливает нас прежде, чем мы добираемся до входной двери.

— Сделай какую-нибудь глупость, и Алекс убьет тебя голыми руками, — предупреждает он.

— Я в курсе.

— И за ней следят. Так что мы узнаем, если вы сделаете что-то неподобающее.

— Что? — я замираю.

— Они сделали это, когда ты была без сознания, — тихо говорит Калли, как будто от этого становится легче.

Мои губы раскрываются, чтобы что-то сказать, но слов нет.

Я не шокирована. Не совсем. Думаю, в их мире это нормально.

— Нас всех отслеживают, — добавляет Калли. — Это не дает этим собственническим засранцам сходить с ума, когда мы выходим из дома. И это гарантирует, что нас всегда можно найти. На всякий случай.

— Точно, — пробормотала я.

— Идем, отправимся в путь, — говорит Ант, открывая дверь и оставляя их вдвоем.

— Меня действительно отслеживают? — шепчу я, когда мы оказываемся достаточно далеко, чтобы они не могли меня услышать.

— Да.

— Это очень плохая идея, не так ли?

— Желание помочь никогда не бывает плохим, Лютик.

Он, как джентльмен, открывает для меня пассажирскую дверь, а затем обходит капот, чтобы присоединиться ко мне.

— Ты выглядишь так, будто собираешься залить мою приборную панель рвотой, — услужливо подсказывает он.

С моих губ сорвался болезненный смешок.

Он смотрит на меня с гримасой, но это не мешает ему завести двигатель и выехать с подъездной дорожки Стефаноса.

Чем дальше мы удаляемся от дома, тем сильнее колотится мое сердце и тем сильнее дрожат руки.

Я не знакома с этой частью города, поэтому не имею ни малейшего представления о том, куда мы направляемся. Не знаю, чего я ожидала, но оставаться в городе - это не то. Когда людей похищают, разве их не увозят в глушь, где их вряд ли обнаружат?

Ант усмехается.

— Сколько криминальных документальных фильмов ты посмотрела?

— Э-э… — начинаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

— Да, ты задала этот вопрос вслух.

— Верно.

— Ты права. Люди обычно не прячутся у всех на виду. Большинство из них слишком напуганы, чтобы даже попытаться это сделать.

— Но эти парни не боятся?

— И да, и нет, — пробормотал он.

— Слишком много загадок, — насмехаюсь я, складывая руки на груди в надежде скрыть дрожащие ладони.

— Они не в городе, — признается он. — Ты права, они в глуши.

— Так почему мы… — Мои слова оборвались, когда впереди показалась вывеска. — Что ты делаешь, Ант? — спрашиваю я, мой голос тише и слабее, чем несколько минут назад.

— Я делаю все правильно, Иви. Если ты хочешь ввязаться в это дело, то тебе нужен кто-то с гораздо большим авторитетом, чем у меня, чтобы согласиться на это. У меня нет гребаного желания умереть, и это именно то, на что я подпишусь, если возьму тебя на обмен.

— Предатель, — пробормотала я.

— Нет, Иви. Это именно то, кем я не являюсь.

— Я попросила Рида помочь мне, — призналась я. — Он отказался.

— Умный человек.

Притормозив, он въезжает на подземную парковку «Империи» и заезжает прямо на одно из зарезервированных мест.

— Это Алекса, — поясняет он, когда я недоверчиво сужаю глаза.

Я знаю, что теперь между Чирилло и Мариано все в порядке, но я не настолько наивна, чтобы думать, что они вдруг стали лучшими друзьями, которые предоставляют друг другу личные парковочные места.

— Конечно, — шепчу я, отчаянно пытаясь откопать в себе Стеллу и Эмми, чтобы выйти из машины и встретиться лицом к лицу с тем, кого привел ко мне Ант.

Я не понимаю, что он заглушил двигатель и вышел из машины, пока он не открывает мою дверь и не появляется передо мной.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он. — Я мог бы просто отвезти тебя домой и позволить Калли и Ди поверить, что мы действительно просто покатались.

— Они отслеживают меня. Они уже знают, что мы здесь, — уверенно говорю я.

Не может быть, чтобы они не передали предупреждение о трекере, а затем проигнорировали его.

— Я бы поставил на это. Нам лучше двигаться, пока они не догнали и не попытались остановить тебя. Это если ты действительно серьезно настроена. — Его глаза скачут между моими, ища любой признак того, что я собираюсь отступить.

Хотя, возможно, было бы проще убедить себя в том, что это хорошая идея, в безопасности спальни Алекса, но стоять сейчас здесь, на пороге воплощения ее в жизнь, - совсем другое дело.

Высоко подняв голову и расправив плечи, я смотрю ему прямо в глаза.

— Я серьезно.

Я бегу к лифту, который вижу через его плечо, прежде чем он ожидает этого.

— Я понимаю, почему ты нравишься Алексу, — признается он, догоняя меня. — У тебя такое же милое лицо, как у него, но под поверхностью ты - сила, с которой нужно считаться.

— Будем надеяться, что этого будет достаточно, чтобы получить то, чего я хочу, а?

После открытия дверей мы вместе заходим в лифт. Я ожидаю, что он нажмет кнопку, чтобы попасть на нужный нам этаж. Чего я не ожидаю, так это того, что он откроет какую-то секретную панель и введет код, который даст нам доступ туда, куда простым смертным вход воспрещен.

— Надеюсь, ты к этому готова, — мрачно предупреждает Ант.

— Могу честно сказать, что это не так.

Он смеется, пока лифт поднимается над зданием, и, чувствуя, что мне нужно что-то, что придаст мне уверенности, он погружает свою руку в мою и нежно сжимает.

— Он бы сейчас гордился тобой. Ты должна это знать.

— Я сделаю все, что угодно, — признаюсь я. — Все, что угодно, лишь бы вытащить их обоих.

Он кивает, но никто из нас больше ничего не говорит, пока мы направляемся к месту назначения.

***

Моя решимость казаться сильной и уверенной в себе рушится, как только я захожу в какую-то комнату безопасности вместе с Антом.

Здесь полно экранов компьютеров и мужчин в костюмах. Все они оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

Могу предположить, что здесь не так много женщин. Когда мы проходим мимо них и направляемся к двойным дверям в задней части комнаты, их глаза наполняются интригой и весельем.

Перед самым нашим приходом Ант опускает голову. — Полагаю, ты еще не знакома с Дэмиеном Чирилло?

— Н-нет, — заикаюсь я, когда он поднимает руку и стучит.

Каждый удар его кулаков о дверь пронзает меня насквозь, заставляя сердце пропускать удары.

Я понятия не имею, что находится за этой дверью, кроме того, что это почти так же страшно, как если бы Ант высадил меня там, где находятся Алекс и Зей, чтобы совершить обмен.

— Входите, — раздается глубокий голос.

— Готова?

— Это риторический вопрос?

Он усмехается, прежде чем открыть дверь, прижимая ладонь к моей пояснице и не оставляя мне выбора, кроме как двигаться вперед.

Я не дышу, переступая порог, и становится только хуже, когда на меня смотрят несколько любопытных глаз.

— Иви, это Дэмиен, босс Чирилло. Маттео, босс Мариано. Лучана из Ривера и Рид. Но я думаю, вы уже знакомы.

Во что я, черт возьми, ввязалась?

— Ты также знаешь Стефаноса, — говорит он, указывая на мужчин, стоящих по бокам от стола Дэмиена. — Это Гален, отец Стеллы и Тоби. И Чарон, консильери Чирилло.

— Кто? — спрашиваю я, глубоко нахмурив брови.

Комнату заполняет раскат глубокого смеха.

— Их советник.

— Точно, — пробормотала я. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Я думала, что залезть на стол, чтобы потанцевать, или забраться в клетку в клубе - это страшно, но сейчас это не имеет ничего общего с этим.

Любой из этих мужчин и женщин мог бы убить меня одним движением и не сомкнуть глаз.

— Ант сказал, что ты хочешь что-то обсудить с нами, Иви, — говорит Дэмиен, сидя за своим массивным столом из красного дерева и выглядя так грозно, как и следовало ожидать от главы Семьи.

— Ммм…

Я стою посреди огромного офиса, заполненного смертоносными гангстерами, и думаю, что же, черт возьми, случилось с моей тихой, хотя и скучной жизнью.

Не в силах больше выдерживать взгляд Дэмиена, я опускаю глаза на свои ноги и удивленно смотрю на ворсистый ковер.

Плечо Анта касается моего, возвращая мои мысли к текущему моменту.

— Если ты хочешь этого, тебе нужно доказать, что ты справишься.

Глубоко вздохнув, я снова поднимаю глаза, но на этот раз я вижу большие голубые глаза Лучаны. Ее красота поражает воображение, но по-настоящему сияют ее сила и уверенность. Я не сомневаюсь, что если бы она захотела, то могла бы заставить всех мужчин подчиняться любой ее прихоти.

— Все в порядке, милая. Мы все здесь в одной команде, — говорит она с мягким американским акцентом.

Откинув плечи назад, я смотрю каждому из них в глаза, прежде чем сказать: «Я хочу, чтобы вы совершили обмен».

— Ни за что, — рычит Стефанос позади меня. — Босс, мы же договорились, что...

Дэмиен поднимает руку, мгновенно заставляя его замолчать.

— Дайте девушке сказать.

— Эээ… Мне больше нечего сказать.

Рид ухмыляется, а глаза Лучаны светятся почти гордостью.

— Я нужна им, чтобы освободить их. Так возьмите меня. Я сделаю все, что угодно.

— Ты знаешь, о чем просишь? Что они могут сделать с тобой там?

— Мне все равно. Зей... ему всего одиннадцать. Что бы вы сейчас делали, будь на его месте Атлас?

У него сводит челюсть, когда я упоминаю его младшего сына, который стал хорошим другом Зея за то короткое время, что мы с Алексом были в особняке.

— Я не могу прятаться здесь, зная, что они страдают из-за меня.

— Это не твоя вина, — рычит Рид.

— Да, я знаю. Но они тоже не виноваты.

— Ладно, допустим, мы сделаем это, — говорит Маттео, выходя из тупика. — Нет никакой гарантии, что они отпустят Алекса и Зейдена, как обещали. В итоге у них можете оказаться все вы.

— Так разве у вас нет людей, чтобы справится с ними? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вас четверо, а он всего один.

— Мы хотим убедиться, что получили их всех. На этом все закончится. Я не оставлю ни одного больного ублюдка, которая еще дышит, когда я сяду в самолет, — рычит Рид.

— Мы их достанем, — яростно обещает Лучана, прежде чем повернуться ко мне. — Ты уверена, что справишься со всем, что может быть по ту сторону двери?

Подняв подбородок, я не свожу с нее глаз.

— Ради этих двоих я могу справиться с чем угодно, — обещаю я.

— Иви, — рычит Дэмиен, снова привлекая мое внимание. — Присаживайся. Похоже, нам нужно кое-что спланировать.

АЛЕКС

Сразу несколько рук хватают меня по указанию ублюдка, и кляп вырывается у меня изо рта.

— Отвали от меня, мать твою! — кричу я, как только ткань исчезает с моих губ, и мой голос эхом разносится по огромному пространству.

Это потрясающе томительное зрелище.

Я никогда не задумывался о том, как и где я могу умереть. Но, думаю, если это случится, а Бог будет смотреть на меня свысока - если, конечно, он существует, - это будет не так уж плохо. Может быть, если я достаточно извинюсь, меня даже не отправят в ад за все, что я натворил.

— Боритесь сколько угодно, молодой человек. Теперь все в наших руках.

Меня тянут к алтарю, колени и ступни волочатся по каменной кладке, добавляя к порезам и синякам, которые уже покрывают мое тело.

Зей плачет позади меня, но его слова заглушает кляп.

Я пытаюсь оглянуться, чтобы посмотреть, что они с ним делают, но не могу видеть из-за множества людей в масках, которые следуют за мной.

Это что-то сродни процессии. И не буду врать, дрожь страха пробегает по позвоночнику, когда я думаю о том, что может ждать меня в конце этого пути.

Это точно не будет моя девочка в белом платье, это точно.

— Надеюсь, мы выбрали правильный размер, — говорит он, когда мы останавливаемся у подножия моей судьбы.

При взгляде вверх у меня пересохло во рту от огромных размеров деревянного креста, стоящего передо мной.

Ремни свободно свисают с его боков, слишком длинные - во всю длину.

Наверное, я должен быть благодарен за это зрелище. По крайней мере, это означает, что они не собираются прибить меня к этой чертовой штуке.

— Чего мы ждем, господа? Самое время начать наше развлечение.

Зей продолжает кричать и всхлипывать позади меня, когда меня снова поднимают с пола.

Я не сопротивляюсь. Сейчас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Отпустите его, — требую я, поднимаясь в воздух. — Он этого не заслуживает. Пожалуйста, отпустите его.

Теперь, когда они закружили меня, я отчетливо вижу Зея, стоящего в самом конце прохода, и двух мужчин в масках, которые держат его неподвижно.

Его глаза расширены, он смотрит на меня, по щекам текут слезы.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Ему не нужно быть свидетелем этого. Пожалуйста.

Но это бессмысленно. Никто меня не слушает.

Иви, мне очень жаль. Мне так чертовски жаль.

Половина мужчин держат меня на весу, остальные прикрепляют меня к кресту, а затем отходят в сторону, оставляя меня таким беспомощным, каким я еще никогда не был в своей жизни.

Моя грудь вздымается от боли, пронизывающей тело. Порезы на спине трутся о деревянную раму, а ремни впиваются в кожу. Пройдет совсем немного времени, и они разрежут меня насквозь, оставив висеть здесь, истекая кровью ради их больного удовольствия.

Не обращая внимания на все взгляды, обращенные на меня, я продолжаю смотреть на Зея, безмолвно обещая ему, что все будет хорошо.

Они придут.

Они должны, блядь, прийти, потому что я отказываюсь вот так просто уходить. Я отказываюсь позволить ему наблюдать за тем, как они делают со мной все, что, блядь, задумали.

Шаги гулко разносятся по помещению, когда все люди в масках отступают назад.

Предчувствие овладевает мной, когда шаги становятся громче, а напряжение между мужчинами, стоящими передо мной, становится похожим на надвигающуюся бурю.

Спустя целую вечность из тени появляются две темные фигуры.

Как только я узнаю одну из их личностей, с моих губ срывается горький смех.

— Ах, хорошо. Вы помните моего делового партнера, — усмехается мужчина с видео.

— Да. Только в последний раз, когда я его видел, он истекал кровью у моих ног, — сплюнул я, слишком хорошо помня, что чувствовал, когда получил возможность во второй раз за несколько месяцев запустить кулаком ему в лицо. — Я разочарован тем, что у тебя все так хорошо зажило.

Грант делает шаг вперед, присоединяясь к первому мужчине, и на каждом дюйме его все еще слегка покрытого синяками лица проступает ненависть, когда он смотрит на меня.

— Александр Деймос, как прекрасно видеть тебя снова. Я бы пожал тебе руку, оставив всю эту чепуху позади, но, похоже, ты сейчас не в состоянии этого сделать.

Потребность спросить его, какого хрена он хочет, прямо на кончике моего языка. Но я уже знаю ответ.

Месть.

Внезапно все стало обретать смысл.

Я не только украл их самую новую, самую дорогую покупку, но и унизил Гранта. Дважды.

И я даже не сожалею об этом.

Он заслужил это. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не завалил его землей.

Если бы я знал, то всего этого можно было бы избежать.

— Отпустите его, — снова требую я, снова дергая подбородком в сторону Зея.

— Кого, ребенка? — фыркнул Грант. — Я так не думаю. Я считаю, что Зейдену нужно быть здесь, чтобы усвоить очень важный урок.

— Он уже достаточно научился. Теперь отпустите его, пока вы не испортили ему всю оставшуюся жизнь, как и тысячам других невинных людей.

Он оглядывается, прежде чем начать вышагивать передо мной.

— Мы не работаем с людьми, чьи жизни можно испортить еще больше, чем они уже есть, — признается он с таким видом, будто делает людям охренительное одолжение, выставляя их на продажу и отпуская за самую высокую цену.

— Чушь собачья, — рявкаю я. — Жизнь Иви никогда не была испорчена. У нее есть любящая семья. Люди, которые заботятся о ней. У нее есть будущее, ты, больной ублюдок.

— Увы. Иви Мур была особенной, — размышляет он. — С того момента, как я увидел ее фотографию, я понял, что она будет стоить гораздо больше, чем все остальные.

Гнев обжигает меня, когда его глаза стекленеют, словно он воображает, как делает с ней всякие гадости.

— Она моя, — прорычал я.

Он усмехается, словно для него все это не более чем шутка.

— Ты можешь верить в это сколько угодно, но у меня есть контракт, в котором написано другое.

— Это ничего не значит. Этот контракт не имеет юридической силы. Вы не можете купить человека.

— Ах да, Александр Деймос, будущий адвокат. Не так ли?

Я стискиваю зубы, когда он выкладывает доказательства того, что знает меня.

— Это мило, что ты все еще думаешь, что у тебя есть шанс.

— Они придут за тобой, — предупреждаю я, — и когда они это сделают...

Хлопки прерывают мои слова.

— Думаешь, они придут? — перебивает меня этот урод с видео. — Я Питер, между прочим, — поясняет он, когда я сужаю на него глаза. — Тебе не кажется, что они уже были бы здесь, если бы им было не все равно? Может, ты все-таки не так уж и полезен своей любимой Семье? Ведь ты всего лишь мальчик на побегушках, не так ли?

Рычание, вырывающееся из моего горла, эхом разносится по старой церкви, заставляя меня звучать почти так же яростно, как я себя чувствую.

— Ты ведь знаешь, что ты - всего лишь смазливое личико?

— Пошел ты. Ты не выиграешь. Ты связался не с той девчонкой, и мы тебя уложим. Мы оба будем танцевать над твоей гребаной могилой, когда все закончится.

Ублюдок только ухмыляется в ответ, его уверенность так и светится.

— Почему она? — спрашиваю я. — А как же все остальные? Их должно быть много. Для вас это не впервой. Вы годами торговали людьми с помощью Виктора Харриса. Почему именно Иви?

— Грант был прав, — впервые после того, как Винсент с удовольствием прятался за спинами этих двух придурков, он произносит: «Иви была особенной. И подумать только, Дерек пытался отказаться передать ее нам».

— Что?

— Да, — смеется Винсент, — я был потрясен, обнаружив, что в его теле тоже есть порядочная кость. А может, это просто слабость к нашей маленькой Иви. В конце концов, она довольно соблазнительна.

— Почему он не хотел ее отдавать?

Он качает головой.

— Говорил, что мы сглупили. Знал, что от нее будут проблемы.

— Так почему ты это сделал?

— Александр, — мрачно пробормотал он, — что-то подсказывает мне, что ты прекрасно знаешь, почему. За такую невинную, чистую девушку приходится платить немалую цену, и, к счастью для меня, эти два джентльмена были более чем готовы заплатить ту цену, которую я назначил за ее голову. Если бы только вы приняли мое предложение в ту ночь, когда мы встретились. Она могла бы стать вашей.

— Ты болен. Вы все, блядь, больны.

— Не слишком ли, слышать такое от солдата Чирилло, не находите? Только подумайте, сколько всего вы сделали за эти годы... Я бы сказал, что мы все сейчас в хорошей компании, — заявляет Винсент.

Я не могу не рассмеяться над его предположением.

— Я ни разу не причинил вреда невинной женщине, — утверждаю я.

— А как насчет виновной?

Я снова стиснул зубы. Они не хуже меня знают, что мы не делаем различий по полу, когда нас обижают. Трахните нас, и мы трахнем вас в ответ, к черту пол.

Я замечаю движение позади группы из трех человек, и мой взгляд падает на Зея, вытирающего слезы со щек.

— Отпусти его. Мне все равно, что ты со мной сделаешь. Просто отпусти его. Пожалуйста, — умоляю я.

Его усталые глаза находят мои, и, клянусь, мое сердце раскалывается на две части.

Каждый раз, когда я смотрел в его глаза, я видел, как исчезает еще немного его невинности. Это напоминает мне детство, когда я смотрел на свою вторую половинку.

С каждым визитом к бабушке и дедушке Деймон становился все мрачнее и отрешеннее. Я ненавидел каждый момент, но понимал, что ничего не могу с этим поделать.

Но сейчас я могу что-то сделать. И я сделаю. Я сделаю все, чтобы увести его от всего этого.

Никто не реагирует на мои требования. И судя по пустым выражениям их лиц, я даже не уверен, что они слышат мои мольбы.

Мы с ребятами можем быть холодными, особенно Деймон, но мы никогда, никогда не заставим ребенка страдать так.

Они смотрят на меня с восторгом в глазах, и я не могу соврать, что я так близок к тому, чтобы сдаться.

Я буквально ничего не могу сделать, вися здесь. Если они решат навредить Зею, я ничего не смогу сделать, кроме как вынужденно наблюдать за происходящим.

— Ну что ж, — говорит Грант, хлопая в ладоши. — Ну что, начнем?

Кровь стынет в жилах, а в голове проносится миллион и одна возможность.

— Нет, — рычу я, когда двое охранников, защищающих Зея, поднимают его на ноги.

— Кричи сколько хочешь, — насмехается Грант. — Никто тебя не услышит, и никто не придет.

Я бьюсь о свои путы, отчаянно пытаясь освободиться и помочь ему.

Но единственное, чего я добиваюсь, - это рассекаю кожу ремнями, отчего кровь быстрее бежит по телу и капает на каменный пол под ним.

— Мы вернемся. — Мрачный голос Питера эхом разнесся по помещению, прежде чем они все исчезли, оставив после себя лишь треск захлопнувшейся двери.

— Неееет, — кричу я. — ЗЕЙДЕН. НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ, ПРИКАСАТЬСЯ К НЕМУ.

Моя грудь вздымается, боль проникает в каждый дюйм моего тела.

Но я ничего не могу сделать. Буквально, блядь, ничего, кроме как висеть здесь и надеяться, что я все еще буду в сознании, когда они вернутся.

Каждая секунда кажется часом, каждая минута - днем, каждый час...

Я не знаю, сколько времени я провисел там, не теряя надежды на то, что мои парни придут, что меня спасут, прежде чем я истеку кровью. Все, на что я могу надеяться, - это то, что они хорошо обращаются с Иви. Что они дают ей все, что ей нужно, все, что она заслуживает.

Зажмурив глаза, я вспоминаю все моменты нашей совместной жизни, заставляя свой мозг перенести меня из этой безнадежной ситуации в более счастливые времена.

Ее здесь нет. Ее здесь нет,- повторяю я снова и снова.

Я не знаю, сколько прошло времени, и не совсем уверен, сплю ли я или теряю желание жить, когда мое внимание привлекает хлопок тяжелой двери где-то вдалеке.

Шаги и громкие голоса доносятся до меня, но они не настолько громкие, чтобы я мог что-то услышать и понять, что происходит.

Мне остается только молиться, чтобы это не было связано с Зеем.

Я глубоко вдыхаю и верчу шею. Это единственное, что я могу сейчас контролировать, но это мало помогает мне почувствовать себя лучше или дать телу хоть какое-то облегчение.

Сердце продолжает колотиться, совершенно не ритмично. Страх завязывается у меня внутри - но не за меня. За Зея. Эмоции подкатывают к горлу, заставляя нос чесаться, а глаза воспаляться.

Это безнадежно. Абсолютно безнадежно.

Я поморщился, глядя на свою правую руку. Ремни и так были туго натянуты, а если добавить к этому мой вес, то они режут кожу так, будто это не более чем папиросная бумага.

Мой желудок переворачивается при виде крови, капающей с моих рук. Мое зрение начинает понемногу затуманиваться.

Я хочу бороться с ней, с неизбежной тьмой. Позволить ей поглотить меня и унести с собой.

Так будет проще.

Но я не могу. Не сейчас, когда Зей у них. Пока я не узнаю, что он в безопасности.

Только когда...

***

Я возвращаюсь в сознание от какого-то движения. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что меня разбудила боль.

Открыв глаза, я обнаружил перед собой двух мужчин в масках и со множеством оружия в руках.

Я понятия не имею, чем они меня привели в сознание, но уверен, что это был не металлический прут в одной из их рук, потому что я не думаю, что что-то болит настолько сильно, чтобы это можно было считать сломанным.

Я скрежещу зубами, огрызаясь на них. Не то чтобы я был каким-то страшным, запертым здесь, но это не значит, что я не буду пытаться.

— Отлично. Ты проснулся, — буркнул Грант, и его шаги стали ближе, прежде чем он вышел из тени. — А знаешь ли ты, — насмехается он, — что сегодня твой счастливый день?

Я насмехаюсь, с трудом веря, что это так.

— Думаю, наши определения понятия «удача» сильно различаются, — хриплым голосом проговорил я.

— О, я не знаю. Мне кажется, мы с тобой очень похожи. Мы определенно хотим одного и того же.

— Никогда, — шиплю я.

— Ты уверен в этом?

Движение отвлекает мое внимание от него, и я вижу, что комнату заполняют еще несколько человек.

— Где Зей? Что вы с ним сделали?

— Не волнуйся, Александр. Твой маленький приятель сейчас в полной безопасности. Но если ты хочешь, чтобы он был здесь, это твое решение.

У меня раздуваются ноздри, когда он дразнит меня.

Я не доверяю ни единому слову, которое слетает с его губ, но какая-то часть меня не может игнорировать крики о том, чтобы оставить его там, где он есть. Ему не нужно быть свидетелем того, что задумали эти извращенные ублюдки. Мне остается только молиться, чтобы там, где они его держат, ему не пришлось пережить ничего хуже, чем мне.

— Чего ты хочешь? — зарычал я.

Он мрачно усмехается.

— У меня были все планы на тебя, малыш. Прекрасные, замечательные планы. Но потом кое-что появилось и внесло сумятицу. Только это было не плохо. Это было очень, очень хорошо, потому что так будет намного интереснее.

— Перестань говорить гребаными загадками, — огрызаюсь я.

— Знаешь, хорошо, что ты красивый. Ни на что другое ты не годишься, правда, Деймос?

— Не знаю, я довольно быстро одолел тебя в драке.

Он ухмыляется, потирая затылок.

— Потому что я тебе позволил.

— Чушь собачья. Ты - слабак. Как и он, — усмехаюсь я, дергая головой в сторону Питера. — Он даже не мог показать свое лицо. Вместо этого он прятался за экраном камеры. Наверное, это к лучшему, если честно. Ни одна девушка, какой бы неопытной она ни была, не захотела бы, чтобы его маленький член находился рядом с ней.

Я взвыл от боли, когда что-то затрещало в моих связанных ногах, но не стал смотреть вниз, чтобы увидеть, что делают их головорезы. Вместо этого я не свожу с них глаз.

— Делайте все, что в ваших силах, — говорю я им. — Я выдержу все, что вы в меня бросите.

— Правда? — ухмыляется Грант.

Не сводя с меня глаз, он произносит три слова, от которых мое сердце падает к ногам.

— Приведите ее.

Тяжелая дверь с грохотом распахивается, и мой самый страшный кошмар разыгрывается прямо передо мной.

Двое мужчин в масках ведут мою девочку, связанную и с кляпом во рту, по проходу ко мне.

Ее глаза невероятно расширены, слезы заливают щеки, когда она смотрит на меня.

Он разрывает меня на две части.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь подавить все свои чувства и чрезмерные реакции, которые хотят выплеснуться из меня.

Если я покажу им слабость, все закончится только хуже.

Им понравится смотреть, как я ломаюсь, а этого, блядь, не произойдет.

— Ох, что? — насмехается Грант. — Ты думал, у нас ее нет?

ИВИ

После моего заявления о том, что я хочу оказаться в самом центре всего этого в надежде положить этому конец, дискуссия не продлилась и половины того, что я ожидала. Она также не была такой ужасающей, какой, вероятно, должна была быть. Но то, что обсуждалось, не казалось реальным. Было похоже, что они обсуждают сюжет фильма, а не мою жизнь. Это было странно. Но я благодарна, что слушала их, чтобы отвлечься, потому что меньше всего мне нужно было думать о том, что я только что начала делать.

Составив план, Ант направил меня в ту сторону, откуда мы пришли, и обратно на парковку.

Меня ждал человек в фургоне, таком же, как тот, в котором меня доставили в особняк. Только у этого человека не было закрыто лицо.

Ант обнял меня, заставил пообещать, что я не сделаю еще большей глупости, чем уже сделала, и заверил, что они все встретятся со мной на другой стороне.

Все, что мне оставалось, когда я уходила от него, - это молиться, чтобы он был прав, чтобы была другая сторона.

Он помог мне войти внутрь, и с последним пожеланием удачи дверь закрылась, и меня окутала темнота.

Я забилась обратно в угол и обхватила ноги руками, пока фургон с грохотом несся навстречу моей судьбе.

Доживу ли я до этого момента, еще предстоит узнать.

Поездка к месту, где держат Алекса и Зея, кажется, длится вечно, пока фургон не останавливается, и двигатель не глохнет.

И как только это происходит, я понимаю, что это была самая быстрая поездка в моей жизни.

Сердце замирает в горле, я сижу и жду, когда меня вытащат, все мое тело дрожит.

Ты делаешь это ради Алекса и Зея. Будь сильной.

У них есть план. Все будет хорошо.

Доверься им.

Я вздрагиваю, когда дверь фургона распахивается, позволяя низкому летнему солнцу заливать пространство вокруг меня, заставляя мои глаза слезиться от внезапной яркости.

Человек, чье лицо я отчетливо видела до того, как мы вышли из отеля, теперь закрыто балаклавой, и видны только его темные глаза.

— Готова? — спрашивает он, его голос мягче, чем можно было бы предположить по его внешнему виду.

Глубоко вздохнув, я готовлюсь к выступлению всей своей жизни.

— Идем.

Не слишком осторожно он вытаскивает меня из фургона, кончики его пальцев впиваются в мои руки, прежде чем меня швыряют на гравий.

Ладони и колени горят от удара, а леггинсы тут же рвутся.

Слезы заливают глаза, боль пронзает тело, но я использую ее в своих интересах.

Играй в игру, Иви. Играй в...

Меня поднимают с земли за заднюю часть рубашки Алекса, а затем он заводит мои руки за спину, заставляя плечи напрячься.

— Прости меня, — шепчет он мне на ухо, прежде чем его пальцы так крепко сжимают мои волосы, что слезы заливают глаза.

Он ведет меня к старой церкви. Уверена, что в былые времена она была прекрасна, но сейчас она вызывает только ужас: слабый солнечный свет сверкает в витражах, делая темную каменную кладку еще более пугающей.

Не могу сказать, что я удивлена. Эти люди более чем счастливы играть в Бога. На самом деле их присутствие здесь вполне уместно.

Задолго до того, как мы добрались до колоссальных двойных дверей, они со скрипом медленно открываются, подтверждая наши предположения о том, что за нами следят с того самого момента, как мы въехали в ворота.

— Доставка, — ворчит парень, прежде чем бросить меня вперед, в объятия двух других мужчин в масках.

К счастью, они успевают поймать меня до того, как я врезаюсь в каменный вход.

— Кто ты? — рявкают они на мужчину.

— Никто. И уверяю вас, сделав это, вы меня больше не увидите.

Я отшатнулась, чтобы увидеть, как он бежит к фургону.

— Босс, — говорит один из парней, прижимая палец к наушнику. — У нас гости. Нам нужно подмести территорию.

Я поднимаю взгляд, когда наступает тишина. Я ничего не могу прочесть в его холодных темных глазах, пока он слушает того, кто находится на другом конце его наушника.

Но в тот момент, когда они пробегают по моему телу, меня пробирает неистовая дрожь, словно я не более чем игрушка, которую только что доставили исключительно для их удовольствия.

— Девушка у нас.

Все мое тело содрогается, услышав эти слова.

Играй в игру, Иви.

Но, хотя я и говорю себе это, в хныканье, которое срывается с моих губ, когда меня толкают вперед, нет ничего фальшивого.

— Будет сделано, босс. Мы сейчас придем.

Один из мужчин крепко держит меня, а другой достает из кармана веревку.

Он связывает мои запястья за спиной, а я хнычу от боли.

— Хватит, — огрызается он, а затем обхватывает мою голову второй повязкой, затыкая мне рот.

Я кричу и пытаюсь бороться с ними, но мне не сравниться с их силой.

И именно в этот момент я понимаю, насколько глупой могла быть эта идея.

Довольные своей работой, они обхватывают меня за плечи и ведут через вход в церковь к другим дверям.

— Похоже, вы отлично рассчитали время своего прибытия, — прорычал тот, кто говорил не в наушник. — Шоу вот-вот начнется.

У меня сводит желудок от того, что могут означать эти слова, а в горле раздается еще один испуганный хрип.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть с ними все будет хорошо.

Когда они обхватывают свободными руками массивные ручки дверей, которые, как я предполагаю, ведут в сердце церкви, я благодарна им за то, что они меня поддерживают.

Я понятия не имею, что это такое, но у меня очень глубокое чувство, что по ту сторону этих дверей находится что-то ужасное. Несмотря на все, что я себе говорила, с тех пор как подслушала разговор Стефаноса и ребят сегодня, я не уверена, что смогу это сделать.

И если я не могу этого сделать, значит, я их подвела.

Ты не подведешь их, Иви. Ты здесь ради них.

Верь.

Вы все выберетесь из этого.

Я не свожу глаз с пола, когда двери открываются, слишком напугана, чтобы посмотреть вверх и узнать свою судьбу или судьбу тех, кого я люблю.

Но я не могу оставаться наивной в том, во что они меня втягивают, когда мы переступаем порог и я поднимаю глаза.

Как только я это делаю, мир словно вырывается у меня из-под ног.

Алекс.

Крик вырывается из моего горла, когда я вижу его избитое и покрытое синяками тело, привязанное к огромному кресту за алтарем.

Слезы текут по моим щекам, когда меня тащат вперед.

По мере того как расстояние между нами сокращается, я могу лучше рассмотреть, что они с ним сделали и что делают.

Кровь капает с его рук и стекает по телу, скапливаясь на полу под его ногами.

— Ох, что? Ты думал, что у нас ее нет? — насмехается знакомый голос.

Я пытаюсь оглядеться, чтобы понять, кому он принадлежит, но держащие меня охранники не позволяют этого сделать.

Алекс никак не реагирует на его слова. Его глаза просто держат мои.

Он может ничего не говорить, но я слышу все, о чем он думает, громко и четко.

Я убью всех этих ублюдков за это.

Будь сильной, детка. Ты сможешь это сделать.

Как можно незаметнее я киваю. Мне нужно, чтобы он знал, что я здесь, что я понимаю его и что мы вместе.

Шаги приближаются, и вот уже двое мужчин обходят моих охранников и дают о себе знать.

Как только я вижу их лица, у меня подгибаются колени. Должно быть, они чувствуют, как я прогибаюсь, и решают позволить гравитации сделать свое дело, потому что в следующий момент я падаю на неумолимый пол. Я кричу, но из-за кляпа между губами крик получается не таким громким, как хотелось бы.

— Добрый вечер, Иви. Давно не виделись, — говорит Пит. — Ох, как я по тебе скучал.

Он подходит ближе, как будто собирается протянуть руку и коснуться меня, и я паникую.

Падая на задницу, я изо всех сил отталкиваюсь ногами, отодвигаясь от него.

Поскольку я видела его только через экран, было достаточно легко притвориться, что его на самом деле не существует. Что вся ложь, которую он извергал, была правдой. Что он какой-то сексуально озабоченный мужчина средних лет, потерявший жену из-за рака.

Глупая, глупая девчонка.

— Что случилось, милая? — спрашивает он, смягчая свой голос так, как я слишком хорошо помню. Только теперь он заставляет мой желудок бунтовать.

— Держись от меня подальше, — пытаюсь я сказать, пока он продолжает приближаться, словно лев, преследующий свою жертву.

Алекс наблюдает за нашим обменом взглядом, в его глазах горит ярость. Мне не нужно поднимать голову, чтобы увидеть его. Я его чувствую.

Это придает мне сил, чтобы снова подтянуть под себя ноги и неуклюже подняться на ноги.

В течение примерно трех секунд я могу немного контролировать ситуацию, но затем отступаю назад и задыхаюсь от столкновения с телом.

— Вот так, вот так, Иви, — мурлычет Грант, отводя мои волосы с шеи. Опустившись ниже, он проводит носом по горлу, вдыхая воздух. — Как всегда сладко, — пробормотал он.

Во рту у меня все пересохло, желчь подступает к горлу.

— Я же говорил тебе, что она прекрасна, — говорит Пит, его глаза пожирают каждый дюйм моего тела. — И более чем стоит тех денег, которые этот тупой урод выложил за ее голову.

Я хнычу, когда Пит достает откуда-то нож и держит его передо мной.

— Ты заставила нас потрудиться, не так ли, милая? И хотя мы понимаем, что, возможно, получим не совсем то, за что заплатили, я думаю, что это может оказаться к лучшему.

— Видишь… того... того мальчика, — говорит Пит, показывая на Алекса. — Кажется, он думает, что ты его. Но ведь это не так, правда, милая?

Мне приходится бороться с тем, чтобы меня не стошнило, когда он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке, его нож все еще в руке.

Пальцы Гранта все глубже погружаются в мои руки, прежде чем он сильнее прижимается ко мне всем телом, позволяя мне почувствовать, как сильно он наслаждается этим.

Я смотрю на Алекса через плечо Пита. Он все еще молчит, но он на грани того, чтобы выйти из себя. Оно бурлит в его глазах.

Я хочу сказать ему, что все в порядке. Что я не одна. Что скоро все, кто любит его так же сильно, как и я, возьмут это место штурмом и вытащат нас всех отсюда.

У меня перехватывает дыхание, когда осознание происходящего обрушивается на меня.

Зей.

— Где, блядь, Зей?

Я судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь признака его присутствия. Но ничего нет.

— Хочешь, чтобы он был здесь? — предлагает Пит. — Он был таким храбрым. Ты будешь им гордиться.

При упоминании имени Зея Алекс разрывается.

— Нет, — рычит он. — Не впутывайте его в это.

Несмотря на то, что он знает, что не может спуститься, Алекс бьется, сопротивляясь.

Как бы ни разрывало меня на части это зрелище, мое сердце разрывается от того, как яростно он готов сражаться за моего младшего брата.

Слюна течет из уголков моего кляпа, и я безмолвно прошу его остановиться. Чем больше он борется, тем больше у него крови, и чем больше он ее теряет, тем слабее он становится.

Мы выиграем этот бой. Это точно. Я должна в это верить. И когда это случится, он захочет стоять рядом со своими братьями и смотреть, как это место разгорается.

Сбоку от меня открывается дверь, и я оглядываюсь.

Крик ужаса срывается с моих губ при виде моего милого, невинного младшего брата, тоже связанного и с кляпом во рту. Из его окаменевших глаз текут слезы.

Все в порядке, Зей. Я здесь. Я все исправлю.

Не сводя с меня глаз, он падает в объятия человека, который толкает его вперед.

Я думала, что в своей жизни уже чувствовала боль. Но ничто из того, что я пережила, и близко не стоит с тем, чтобы видеть, как страдают два человека, которых я люблю больше всего на свете.

Это доказывает мне, что сделать это, что поставить себя здесь, в центре событий, независимо от того, что произойдет дальше, было правильным поступком.

Пока мы здесь, они все там, ждут момента.

Зей пересел на ряд скамей и сидит там, словно ожидая начала службы, слишком боясь делать что-то, кроме того, что ему говорят.

Я могу понять, почему. Мне не нужно смотреть на Алекса, чтобы понять, что я не представляю, через что им пришлось пройти.

— Теперь все здесь... на чем мы остановились? — Пит снова поднимает нож, и он сверкает от слабого света и свечей, которые зловеще мерцают в огромном пространстве вокруг нас. — О да. Мы собираемся напомнить всем, кому именно ты принадлежишь.

Не закончив говорить, он разрезает ткань прямо посередине, обнажая мой бюстгальтер, и стягивает рубашку Алекса с моего тела

Алекс рычит, как дикий зверь, но я не издаю ни звука. Даже хныканье не вырывается из моего горла, поскольку я смиряюсь с тем, что, вероятно, произойдет.

Я могу лишь надеяться, что все, кто находится снаружи, придут в себя достаточно быстро, чтобы остановить неизбежное. Потому что, если это случится, я не представляю, как кто-то из нас сможет вернуться после этого.

АЛЕКС

Как только было упомянуто имя Зея, вся надежда на то, что я смогу держать себя в руках во время всего этого, увяла и умерла.

Я знал, что это не поможет. Это только сделает их победу еще слаще. Но я не мог остановить себя.

Он этого не заслуживает.

Она этого не заслуживает.

Но пока я торчу здесь, я мало что могу с этим поделать.

Почему она вообще здесь?

Она не должна быть здесь.

Если бы она была у них, они бы никогда не показали мне старое видео-сессии. Они бы нашли более современный способ мучить меня. Так же, как сейчас.

Иви крепко стоит между двумя больными ублюдками, пока они снимают с нее мою рубашку.

Это еще одно доказательство того, что она не всегда была здесь. В последний раз я видел эту рубашку, когда отправлял ее в стирку у отца.

У нее не было бы шансов, только если она не была там.

Если только они не позаботились о ней.

И если это так, то какого хрена они позволили ей войти сюда и поставить себя на линию огня?

Она не дура. Она должна была понимать, что может случиться, если она приблизится к этим уродам.

Но она сделала это.

Она сделала это ради тебя, -кричит маленький голосок в моей голове.

Она здесь ради тебя. Ради тебя и Зея.

Как бы я ни надеялся, что эта мысль верна, я действительно чертовски ненавижу ее, потому что, глядя, как они сдирают с ее тела мою рубашку и стаскивают с ее ног леггинсы, я хочу только одного - разорвать их обоих на части за то, что они тронули то, что принадлежит мне. Мне плевать, сколько они за нее заплатили. Она моя.

Моя.

— Оставьте ее в покое. Вы не можете этого делать, — кричу я, мой голос охрип от недостатка воды и слишком громких криков.

Грант усмехается.

— Вот тут ты ошибаешься, малыш. Мы заплатили за этот сладкий, сладкий кусок задницы, поэтому мы можем делать именно то, что хотим. И прямо сейчас мы собираемся взять ее на тест-драйв. И знаешь что? Ты сможешь посмотреть. Вы все будете смотреть на случай, если кто-то хоть на одну гребаную секунду подумает, что она может принадлежать кому-то еще, кроме нас.

— Нет, она никогда не будет твоей. Даже если ты сделаешь это. Ее сердце - мое.

Глаза Иви находят мои, когда она придвигается ближе ко мне, давая мне понять, что мои слова - правда.

Мое сердце разрывается от желания добраться до нее, защитить ее.

Пожалуйста, будьте снаружи. Будьте, блядь, снаружи,- тихо умоляю я.

Если понадобится, сожгите это место дотла вместе со всеми нами. Просто, блядь, не дайте им сделать это.

— Как жаль портить эту безупречную кожу таким количеством порезов и синяков. — При этих словах Питера я опускаю глаза от Иви, чтобы понять, о чем он говорит.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу ее прекрасное тело, усеянное порезами и синяками. Не так сильно, как у меня, но все же хуже, чем следовало бы ей иметь.

— Нет, пожалуйста, — умоляю я, как слабак, когда они поднимают ее с земли и несут еще ближе, кладя на алтарь у моих ног. — Нет. Отпустите ее, не делайте этого.

Вместе с моими просьбами остановиться по церкви разносятся звуки рыданий.

Не отрывая взгляда от Иви, я обращаюсь к Зею. — Приятель, тебе нужно закрыть глаза, хорошо? — Его фырканье - единственный ответ, который я получаю, прежде чем он продолжает всхлипывать. Но, не имея возможности говорить со мной, я не знаю, слышал ли он меня.

Рискнув поднять взгляд, я обнаруживаю, что он свернулся в клубок на скамье и крепко зажмурил глаза. Жаль только, что он не может закрыть уши.

— Блядь, да. Ты стоила этих денег, милая, — простонал Питер, возвращая мой взгляд к девушке.

Она лежит на спине, ее связанные руки под ней, когда они прикасаются к ней. Они нежнее, чем я мог бы себе представить, но это неважно. Я чувствую их нежелательные прикосновения до самой души.

Я достаточно испытал это в прошлом, когда мой дед обучал меня, чтобы понять, как ей сейчас плохо.

— Иви, смотри на меня, — приказываю я, когда вижу, что ее глаза закрыты, словно она покорилась своей судьбе с этими двумя отвратительными мужчинами.

Проходит несколько секунд, но наконец ее ресницы распахиваются. Ее глаза залиты слезами, а руки продолжают лапать ее. Она скрежещет зубами, заставляя челюсть выпирать от злости и отчаяния, но никто из нас ничего не может с этим поделать.

Если я считал, что бесполезно вышагивать взад-вперед по аэропорту, пытаясь вернуться за ней, то это было ничто по сравнению с этой мучительной ситуацией, когда она прямо здесь, прямо, черт возьми, здесь, а я не могу до нее добраться. Я не могу ничего сделать.

Двое мужчин продолжают говорить, но я не обращаю на них внимания, как и Иви, которая пристально смотрит мне в глаза.

— Я люблю тебя, — говорю я. — Я так сильно тебя люблю. Прости меня. Мне так чертовски жаль.

Смотреть в ее глаза, наполненные болью, почти невыносимо, но я больше никуда не смотрю. Не могу. Мне нужно, чтобы она знала, что я здесь, и что я останусь здесь, когда все закончится.

Все это ничего для меня не меняет.

Ничего.

Звук рвущейся ткани заставляет мои зубы скрежетать с такой силой, что я удивляюсь, как ни один из них не сломался. Но я все равно не смотрю, что они делают.

Тело Иви подергивается от отвращения, веки опускаются.

Я делаю то же самое в предупреждении.

Не смей отводить от меня эти прекрасные глаза, детка. Я рядом. Рядом с тобой.

Слезы продолжают литься по ее вискам и волосам, но она не произносит ни слова, не хнычет и не плачет.

Она сильная, чертовски сильная, не позволяющая им увидеть, что они влияют на нее, как они...

При мысли о том, что они это сделали, что они украли у нее что-то столь ценное, меня охватывает тошнота.

Все это время я беспокоился о том, как эта ситуация может повлиять на Зея и как она может изменить его будущее. А как же Иви?

Если она и собиралась изменить свое мнение обо мне, то, конечно, что-то вроде этого должно было помочь ей в этом.

Не то чтобы я мог винить ее, если бы она ушла.

Может, и не я все это затеял. Но я точно не помог, когда сам оказался в центре событий.

Они все равно причинили бы ей боль. Она все равно оказалась бы здесь, только никогда бы не узнала, насколько глубока твоя любовь.

Наконец, все это становится для нее слишком тяжелым, и она опускает веки, отрезая себя от меня.

Я хочу кричать, реветь, разорвать этот гребаный мир на части, но не могу. Я застрял здесь, наблюдая за ними вместе с моей девочкой, и ничего не могу сделать.

Оторвав взгляд от ее лица, я обнаружил двух монстров, готовых использовать ее для своего удовольствия.

Питер держит руки на ее груди, чашечки бюстгальтера сорваны, а Грант находится между ее ног, ее киска теперь обнажена для них.

Он сжимает в кулаке свой член, глядя на нее, как лев на свою жертву.

Отчаяние, какого я еще никогда не испытывал, накатывает на меня, и я рычу от злости, желая хоть как-то развеять энергию, бурлящую внутри меня.

Я хочу калечить, убивать, уничтожать, но не могу. Я не могу сделать то, что обещал сделать для нее.

Защитить ее.

Отголоски моего голоса едва стихают, когда я что-то слышу.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будьте здесь.

Я не смотрю по сторонам. Не могу. Если я прав, то не могу вызывать подозрений.

Но потом я замечаю нечто другое, то, что заставляет воздух выходить из моих легких, а надежду - течь по венам.

На затылке Гранта есть маленькая красная лазерная точка.

Деймон.

Он здесь.

Раздается еще один шум. На этот раз громче, и один из людей в масках тоже слышит его.

— Босс, что это было...

— Тише, — рычит Грант, слишком нетерпеливый, чтобы погубить мою девочку, и не воспринимающий его предупреждение всерьез.

Глупый, глупый ублюдок.

— Босс, я действительно думаю...

Два выстрела попадают в цель, и Иви наконец-то издает звук. Громкий крик вырывается из ее горла, когда она оказывается залита кровью и мозговым веществом Пита и Гранта.

Зей следует за ней. Несмотря на кляп во рту, он кричит не хуже своей сестры.

— Зейден, — кричу я. — Ложись между скамьями и не высовывайся, пока кто-нибудь тебя не поймает.

Как только я закончил, вокруг церкви распахиваются двери, раздаются шаги, и в зал влетают пули.

Каждый раз, когда кто-то замечает меня, он замирает в недоумении.

Я понимаю. Поверьте мне, я все понимаю. Но сейчас мне не нужны их шок или сочувствие. Мне просто нужно, чтобы о моей гребаной девочке и ее брате позаботились.

— Иви, — кричу я. — Кто-нибудь, помогите Иви.

Каблуки щелкают по каменному полу, и, подняв голову, я вижу, что ко мне идет сама королева смерти.

Она смотрит на меня, но ее лицо ничего не выражает, когда она подходит ближе, держа в каждой руке по пистолету.

Кто-то пригнулся за скамьями справа от нее, но она не упустила это. Ее рука поднимается, и она выпускает два патрона, прежде чем тело падает на землю.

Она двигается так спокойно, так уверенно, что это вызывает благоговейный трепет.

Если ее и беспокоят летящие вокруг пули или сражающиеся мужчины, то она этого не показывает.

— Иви, милая, — говорит она, отталкивая Гранта ногой, с отвращением глядя на то, что позволила своей туфле коснуться такого отвратительного куска дерьма. — Все в порядке. Мы вытащим тебя отсюда.

Положив оружие на алтарь, она снимает пальто. Она накидывает его на плечи Иви, когда та садится, затем достает откуда-то нож и освобождает ее запястья и снимает кляп.

Как только она заговорит, мое имя срывается с ее губ.

— Алекс. Ты должна помочь Алексу, — умоляет она, глядя на меня снизу-вверх. — Пожалуйста. Он мне нужен. Посмотри на него.

— Иви, — говорит Лучана, держа ее лицо в своих руках. — Они помогут Алексу, я обещаю тебе. Но сейчас мне нужно вытащить тебя и Зея, хорошо?

Несмотря на то, что Лучана хочет привлечь ее внимание, глаза Иви по-прежнему прикованы к моим.

— Иди, детка. Она присмотрит за тобой, — с трудом выдавливаю я из себя, горло пересохло от всех этих криков.

Но Иви все еще не выглядит убежденной. Пока Лучана не замечает кого-то позади себя, быстро поднимает пистолет и стреляет в ублюдка за спиной Иви.

Иви кричит, обнимая Лучану, чтобы спастись.

— Я приду за тобой, Лисичка. Я, блядь, обещаю.

К счастью, она соглашается, и через несколько секунд я наблюдаю, как Лучана ведет Иви к алтарю. Как только они дошли до места, где прячется Зейден, Иви притянула его к себе и обняла крепче, чем, я уверен, когда-либо прежде.

Вокруг меня раздаются звуки выстрелов, ворчание, стоны и удары тел о землю. С моей точки обзора я вижу некоторые из них, но, судя по доносящимся до меня звукам, я думаю, что это более серьезный бой, чем кажется.

Перед тем как Лучана вывела Иви и Зея из главных дверей в безопасное место, Иви оглядывается.

— Я люблю тебя, — произносит она, заставляя мое сердце заколотиться в груди, прежде чем она исчезает из поля моего зрения.

Еще один громкий выстрел раздается в главной церкви, а затем ко мне приближаются гулкие шаги.

Сердце замирает от мысли, что они могут принадлежать не тем мужчинам, которых я хочу видеть, но как только я бросаю взгляд налево, мои глаза встречаются с парой, настолько знакомой мне, что все узлы внутри меня начинают расслабляться.

— Ди, — вздохнул я, чувствуя облегчение.

— Мы с тобой, брат, — уверяет он меня, пока меня не окружили еще больше людей.

Себ, Тео, Нико, Тоби, Ант и папа - все они там, готовые спустить меня на землю.

— Ступеньки, — прохрипел я, дергая головой в ту сторону, где закрепили ремни мужчины после того, как доставили меня сюда.

Всего через минуту они оказываются сверху. Себ, Алекс и Нико держат меня, пока остальные перебирают все ремни, удерживающие меня.

Боль просто невыносима, когда они расстегивают каждый из них, и мне не нужно смотреть, чтобы понять, сколько крови я теряю. Я чувствую, как она течет по телу, а голова становится легкой.

— Эти шрамы будут выглядеть некрасиво, чувак, — говорит Себ, стараясь сохранить как можно более легкое настроение.

— Они достанут мне всех девушек, верно? — тихо прошептал я.

— Не знаю, брат, — говорит Деймон, расстегивая ремень на моей талии. — Я уверен, что тебе нужно обратить внимание только на одну.

Я застонал, закрывая глаза и думая о том, как она прекрасна. Какой чертовски сильной она была всего несколько минут назад.

— Она невероятная, — шепчу я.

— Приятель, ты даже не представляешь, — говорит Ант, заставляя меня распахнуть глаза. — Я объясню позже.

Я киваю, молча принимая его предложение, в то время как Себ, Тео и Нико принимают на себя больший вес, а я с болезненным стоном освобождаюсь.

— Мы с тобой, чувак. Все кончено, — уверяет меня Тео.

Как только я поднимаюсь на ноги, передо мной встает отец.

Его глаза ищут мои, позволяя мне увидеть отцовскую заботу, которая всегда была там, скрытая под поверхностью.

— Я в порядке, — заверяю я его.

Я не уверен, думает ли он, что это из-за того, что у меня подгибаются колени, - если честно, это может быть причиной, - но я бросаюсь к нему и обхватываю его тело своими чертовыми руками.

Он прижимается ко мне. Мы никогда не были так ласковы в объятиях. Это мамин удел. Но сейчас мне это чертовски нужно.

— Пойдем, сынок. Давай заберем тебя отсюда. Твоя мама ждет.

С папой и Деймоном по обе стороны от меня мы возвращаемся к алтарю, оставляя этот гребаный крест и все это дерьмо позади.

— Вы всех поймали? — грубо спрашиваю я.

— Можешь не сомневаться, — гордо говорит Деймон. — Все на месте, все учтены и мертвее мертвого.

— Но на случай, если кто-то из них еще дышит, у нас есть для них последний подарок, — говорит Нико, звучащий совершенно безумно.

На это уходят все мои силы, но когда я оглядываюсь назад, то вижу, что он улыбается, как маньяк.

Когда мы прорываемся через главный вход в церковь, вперед выбегают еще несколько фигур, одетых с ног до головы в черное, с пистолетами и ножами в руках.

— Они снова разрешили вам веселиться с большими мальчиками?

— Как будто они могут нас остановить, — говорит Стелла, ее широкая ухмылка совпадает с ухмылкой Эмми, пока не прибежал кто-то еще.

— Мама, — вздыхаю я, глядя в ее широкие, испуганные глаза. — Я в порядке. Я...

ИВИ

Зей сильно дрожит в моих руках, когда я крепко прижимаю его к груди.

— Все хорошо. Все хорошо. Все кончено, — шепчу я ему в макушку.

Мы сидим на заднем сиденье одной из машин, которая была припаркована у входа в церковь, когда мы вышли с Лучаной.

Когда я встретила ее в кабинете Дэмиена, то подумала, что она - та еще штучка, но я не была готова увидеть ее в действии.

Она была свирепой, сильной и уверенной в себе - всем тем, чем я всегда хотела быть, имея в качестве старшей сестры пример для подражания в лице Блейк, только вот она была чертовски опасна. Смертельно опасна. Она стреляла в тех мужчин без вопросов и сомнений. Она знала, что они причинили нам боль, что они причастны ко всему этому, и она убивала их без раздумий.

Может быть, это делает меня такой же извращенной, как она, но мне это понравилось.

— Иви, — хнычет Зей, крепче прижимаясь ко мне, словно не может поверить, что я здесь.

— Я здесь, приятель. Я с тобой.

— Алекс, — хнычет он.

Я зажмуриваю глаза, представляя, как он выглядит пристегнутый к кресту, и кровь покрывает каждый дюйм его тела.

Из меня вот-вот вырвется рыдание, и, словно почувствовав это, Лучана протягивает руку и сжимает мое плечо в знак поддержки.

Открыв глаза, я нахожу ее. Даже в темноте машины голубой цвет ее глаз кажется сияющим. И, несмотря на то, что я прекрасно знаю, на что она способна, я нахожу в ней что-то очень, очень успокаивающее.

— Спасибо, — шепчу я.

— Что угодно. И они помогут Алексу, Зейден. Не волнуйся.

Он хнычет от облегчения, но не ослабляет хватку.

— Хочешь подождать, пока он выйдет? — спрашивает она меня.

Я киваю. Может, я и эгоистка, раз не отвезла Зея к Блейк сразу же, но мне нужно своими глазами увидеть, как Алекс покидает церковь. Я хочу быть с ним. Каждый дюйм моей души умоляет быть рядом с ним. Но у него есть его парни, его отец, и Лучана заверила меня, что Джианна здесь и ждет, чтобы помочь ему.

Человек, который сейчас больше всего во мне нуждается, свернулся калачиком у меня на коленях, и мне нужно сосредоточиться на нем. Не на себе.

С Алексом все будет хорошо. Его окружают люди, которые его любят.

Но вся эта кровь...

Я так много хочу сказать, так много вопросов задать. Но ни один из них не сходит с моих губ. Мы сидим втроем, и только тихие всхлипы Зея доносятся до наших ушей, пока мужчины вбегают и выбегают из церкви.

Но в конце концов изнутри здания появилась небольшая толпа, привлекшая всеобщее внимание.

У меня перехватывает дыхание, и я наклоняюсь вперед, как будто это поможет мне лучше рассмотреть его.

Давай, Алекс. Мне нужно тебя увидеть.

Сердце колотится в груди, и в тот момент, когда это происходит, когда он появляется, клянусь, оно останавливается.

Стефанос и Деймон по бокам от него, а остальные за ним, они направляются к выходу.

Он в полном беспорядке. Но он не спит. И впервые я позволяю себе поверить, что с ним все в порядке.

К нему приближаются две стройные фигуры, и он едва успевает улыбнуться при виде Стеллы и Эмми, выглядящих так же убийственно, как и женщина рядом со мной. Я была потрясена, когда увидела их, одетых с ног до головы в черное, с пистолетами в руках. Я не могла поверить, что Тео и Себ могли допустить такое. Но потом я вспомнила, кто они такие и что они вряд ли примут отказ.

А потом кто-то еще бежит, и как только я вижу Джианну, слезы заливают мои глаза.

В режиме медсестры она начинает командовать всеми вокруг, и уже через несколько секунд Стефанос и Деймон грузят Алекса в заднюю часть затемненного фургона, который, как я могу предположить, является чем-то вроде скорой помощи под прикрытием.

— Они вернут его, как только смогут. Вы готовы отправиться в путь? — мягко спрашивает Лучана.

Огромная часть меня хочет сказать «нет». Но потом Зей поднимает голову с моей шеи, его большие голубые, измученные и испуганные глаза смотрят на меня, и я понимаю, что не могу.

— Ты готов к объятиям Блейк, приятель?

Он кивает, его нижняя губа дрожит.

— Тогда поехали. Она ждет тебя.

Лучана дает указание нашему водителю ехать, и, бросив последний взгляд на фургон, скрывающий от меня Алекса, мы отправляемся домой.

***

Как только наша машина въезжает на подъездную дорожку Стефаноса, Блейк с бешеной скоростью выбегает из дома.

Распахнув мою дверь, она смотрит на Зея и тут же разражается слезами.

— Зейден, — кричит она, снимая его с моих коленей и заключая в свои объятия.

Они громко всхлипывают, цепляясь друг за друга изо всех сил.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Лучана, пока я изучаю их.

— Спроси меня еще раз через несколько часов, когда Алекс будет дома.

— Иви, — всхлипывает Блейк, протягивая ко мне руку.

Обернув пальто Лучаны вокруг себя поплотнее, я вылезаю наружу и тут же оказываюсь в групповом объятии.

— Я хочу убить тебя за тот трюк, который ты устроила, Иви Мур, — предупреждает она.

— У нас все получилось, не так ли? — нахально спрашиваю я, отодвигая на второй план свои чувства по поводу того, что я только что сделала.

Она изучает меня, ее глаза ищут в глубине моих.

— Ты в порядке?

— Как новенькая, — вру я.

Она бросает взгляд на пальто, которое на мне, но ничего не говорит.

— Позже, — обещаю я. — Отнеси Зея в дом и присмотри за ним.

Она кивает, не в силах с этим спорить, а затем прижимает его к себе и направляет к дому.

Я не слышу, как закрывается дверь машины, поэтому, когда Лучана делает шаг рядом со мной и берет мою руку в свою, я вздрагиваю.

— Давай отведем тебя внутрь, — мягко говорит она.

Позволив ей взять все в свои руки, я заставляю свои ноги двигаться.

— Какая комната? — спрашивает она, когда мы поднимаемся наверх.

Мягкий голос Блейк доносится из комнаты, в которой жил Зей, и, убедившись, что с ними все в порядке, я отпускаю руку Лучаны и иду в сторону комнаты Алекса.

Она усмехается мне вслед.

— Типичный парень, верно?

— Поверь мне, в Алексе нет ничего типичного, — говорю я с улыбкой. — Он… единственный в своем роде.

Мой взгляд падает на фотографии, фокусируется на его улыбке и счастье в его глазах.

Черт, мне бы сейчас не помешало увидеть это сияние в реальной жизни.

Опустившись на край кровати, я обхватила себя руками и повесила голову.

Тишина заполняет комнату, и мне нравится, что Лучана не считает нужным наполнять ее словами.

Через несколько секунд движение заставляет меня поднять глаза, и я вижу, как она исчезает в ванной, прежде чем звук льющейся воды достигает моих ушей.

Я почти рыдаю от облегчения при мысли о том, что сегодня их прикосновения исчезнут с моего тела.

Пока я лежала, обхватив себя руками, я думала только об обещании, которое дал мне Дэмиен перед тем, как я покинула его офис.

Возможно, вы не слышите нас, но мы слышим вас.

Мы вытащим вас, пока все не зашло слишком далеко.

Логически я понимала, что он прав. Но маленькое, почти невидимое устройство, которое они вставили мне в ухо, прежде чем отпустить на задание, казалось огромным и очевидным. Я знала, что если они заметят его, то все будет кончено.

Все, что мне нужно было сделать, - это довериться им.

И рада ли я, что они выполнили свое обещание?

Еще две минуты, и Алекс и Зей стали бы свидетелями того, чего никто из нас не хотел.

Я качаю головой, слишком живо вспоминая, какими грубыми и требовательными были их прикосновения, каким жаром горели их глаза.

Лежа между ними, я чувствовала себя маленькой и глупой.

Я должна была догадаться, что за всем этим стоит кто-то из моих знакомых.

Грант, да, возможно, я бы выбрала его имя, если бы кто-то заставил меня догадаться, кто в этом замешан. Он был просто отвратителен с первого момента, как я на него взглянула.

Но Пит...

Он всегда был таким милым, таким заботливым и внимательным.

Какая же я идиотка, раз повелась на все это.

— Это не твоя вина, Иви, — говорит Лучана, словно слыша мои мысли. — Это сделал твой отец, а не ты.

— Я… я знаю, просто... это был долгий день.

— Поверь мне, я понимаю.

Когда она протягивает мне руку, я кладу в нее свою и позволяю ей провести меня в ванную.

Ванна почти полна и уже переполнена пеной.

— Ты справился сама или...

— Не уходи, — пролепетала я, ужасаясь тому, что снова останусь только со своими мыслями.

— Хорошо, — мягко соглашается она.

Поставив меня перед ванной, она снимает с моих плеч пальто и предлагает мне залезть в нее.

Прежде чем сделать это, я оглядываюсь через плечо и вижу, что она отвернулась, чтобы повесить пальто и дать мне возможность уединиться.

Горячая вода обжигает как нельзя лучше, когда я опускаюсь под пену и обхватываю руками ноги, не обращая внимания на жжение от ссадин на коленях.

Лучана садится на закрытом сиденье унитаза, что, как мне кажется, она делает не так уж часто.

Несколько минут я изучаю ее. Ее черное платье не помято, волосы по-прежнему ниспадают на плечи идеальными волнами, а макияж безупречен. Если бы вы не знали, что всего час или около того назад она застрелила несколько человек, вы бы ни за что не догадались, как она выглядит.

Там, где подол ее платья задрался, видны спрятанные в нем кобура, пистолет и нож.

Она бесстрашная. Красивая. Все, о чем я могу только мечтать. И она сидит здесь со мной, как будто ей не все равно.

— Ты можешь спросить меня, Иви. О чем угодно.

Ее глаза мягкие и открытые, в отличие от того времени, когда я впервые встретила ее в офисе Дэмиена. Тогда она была в режиме босса, но сейчас, сейчас она как будто совсем другой человек.

Мне интересно, сколько людей познакомились с этой ее стороной.

— Вы сказали... вы сказали, что понимаете. Вы были… — Я осекаюсь, не зная, хочу ли я, чтобы она ответила на этот вопрос, или нет.

— Продана? — подтверждает она. — Да.

У меня перехватывает дыхание от ее откровенности.

— Я была немного моложе тебя, но в один прекрасный день меня просто вырвали из моей жизни и бросили в новую, где от меня ждали всех этих вещей, о которых я никогда раньше не задумывалась, с мужчиной, которого я не знала, который мне не очень-то нравился, в месте, которое никогда не казалось мне домом.

Я смотрю на нее, пытаясь уловить мысль, которая не дает мне покоя.

— Вы… вы не американка, не так ли?

Она улыбается.

— Я никогда полностью не оставляла свою британскую часть. Даже если им это не нравилось, я цеплялась за свой акцент всеми силами. — С каждым словом она звучит все менее и менее по-американски.

— Я была младшей из пяти сестер. Поначалу я не задавалась вопросом об их исчезновении. Папа всегда говорил мне, что они уехали, чтобы начать свою собственную жизнь. И, наверное, в каком-то смысле он был прав. Но я была слишком мала, чтобы сомневаться в этом.

— И только когда пришло время начать новую жизнь, кусочки головоломки, которых, как я знала, мне не хватало, начали вставать на свои места.

— Все твои сестры тоже были проданы, — шепчу я.

Она печально кивает.

— Вы нашли их? — спрашиваю я, полагая, что, судя по ее положению, у нее есть возможность получить все, что она захочет.

Она опускает голову, ее плечи опускаются. Это весь ответ, который мне нужен.

— Мне очень жаль.

— Я потеряла надежду найти хоть какую-то связь со своим прошлым, как только обнаружила, что все они исчезли, и сосредоточилась на том, чтобы уничтожить людей, которые все еще позволяли всему этому происходить.

— При этом мне удалось найти больше, чем я могла ожидать.

— Не все ниточки исчезли? — с надеждой спрашиваю я, окончательно втянувшись в эту историю.

— Так и есть. Но я выяснила, кто купил мою старшую сестру, и узнала, что перед смертью у нее было трое детей. В отличие от остальных, она не была убита. Похоже, она могла прожить вполне нормальную жизнь.

Я моргаю, изучая ее, пока она рассказывает свою историю.

— Это ты, Иви.

— Я? — спрашиваю я, сбитая с толку. — Что я?

— Ты была одним из ее детей. Ты моя племянница.

Я в шоке опускаю подбородок.

— Я… я...

Опустившись на колени, она упирается локтями в ванну и тянется к моей руке.

— Твоя мама была моей старшей сестрой. Я была еще ребенком, когда она покинула нашу семью. У меня очень мало воспоминаний о ней. Но она была куплена для твоего отца.

— Мой отец? У моего отца никогда не было денег, — объясняю я, плотно сжав брови.

— Нет, но у ваших бабушки и дедушки они были.

— Кто они?

Она покачала головой.

— Никого важного я не нашла. Твой дед был бизнесменом со связями во всех нужных местах и мечтами о недостижимых вещах. Он пытался управлять всеми, кем мог, в том числе и вашим отцом.

— Из того, что мне удалось выяснить, выбор вашего отца был... сомнительным. Твой дед думал, что делает ему одолжение, покупая жену. Но это ничего не изменило. Он все равно нарушил правила.

— Я говорила с твоим отцом. — У меня перехватило дыхание от ее признания. — В глубине души я не считаю его плохим человеком. — Я качаю головой, не желая с этим соглашаться.

— Я не говорю, что он хороший, Иви. Я просто говорю, что он - продукт своего воспитания. Его молодая жизнь была тяжелой, и он взял каждую унцию горечи и ненависти и позволил ей высечь остаток его жизни. Я думаю, что твоя мама была для него единственным лучиком света.

Мои губы то открываются, то закрываются, пока я пытаюсь сообразить, о чем спросить в первую очередь.

— Где мои бабушка и дедушка?

— Мертвы. Благодаря твоему отцу. Уверена, тебе не нужно говорить, что твой отец и Дерек были связаны с плохими людьми.

— Но он продал меня, собирался продать Блейк, если бы она не лишилась девственности в столь юном возрасте. Зачем, зачем ему это делать, если...

Она грустно вздыхает.

— Я не знаю. Он отказывался говорить об этом. В лучшем случае, может быть, он надеялся, что ты найдешь лучшую жизнь. В худшем - у него не было выбора. Это может быть множество вещей. Он... он нездоров, Иви. Не думаю, что он был таковым в течение долгого времени.

— Он был ужасным отцом для всех нас, — заявляю я. — Я не знаю, почему они сохранили ему жизнь.

— Это не обязательно должно быть так, — холодно говорит она. — Скажи, и я позабочусь об этом.

Я смотрю на нее, потрясенная всем этим. Но когда я заглядываю в ее глаза, то понимаю, что она меня успокоила в машине, и даже раньше... Как она расслабила меня одним своим присутствием в кабинете Дэмиена... В этом есть смысл.

У мамы тоже была такая аура.

— Теперь я это вижу, — шепчу я. — У тебя ее глаза.

Она вздергивает голову, прерывая мой осмотр, но не раньше, чем я улавливаю эмоции, написанные на ее лице.

— Ты сделала это, Лучана. Ты нашла их и уничтожила.

Она смотрит на часы.

— К этому времени они должны были сделать это в буквальном смысле.

АЛЕКС

Я просыпаюсь, и как только проясняется окружающая обстановка, наступает замешательство.

Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, обманывает ли меня мой мозг или я действительно нахожусь в своей спальне у отца.

Голова затуманена. И чертовски онемела. Такое оцепенение, которое наступает после сильных обезболивающих.

В голове мелькают образы.

Церковь.

Крест.

Мужчины.

Иви.

Я бросаю взгляд на левую сторону, на которой она предпочитает спать, но не нахожу ее рядом с собой. Вместо этого я нащупываю пол, а когда поднимаю глаза, то вижу именно того человека, который мне нужен, свернувшегося калачиком на стуле рядом со мной.

— Иви, — прохрипел я. Одно это слово словно нож в горле, но, к счастью, это все, что ей нужно.

Ее ресницы мерцают, прежде чем она распахивает их, и в тот момент, когда она видит, что я смотрю на нее, ее глаза расширяются.

— Алекс, ты проснулся, — шепчет она, присев на край кресла.

Между нами воцаряется тишина, и я ненавижу ее. Ненавижу, что она так далеко, что я не знаю, о чем она думает.

— Почему ты там? — Я пытаюсь вырваться.

Мягкая улыбка растягивает ее губы.

— Потому что кто-то настоял на том, чтобы занять мое место.

Я поджимаю брови, когда она смотрит на меня через плечо.

Следуя ее примеру, я делаю то же самое, и мое сердце разрывается, когда я обнаруживаю того, кто, свернувшись калачиком, крепко спит на другой стороне моей кровати.

Зейден.

— Он в порядке? — прохрипел я.

— Физически, не более чем синяк под глазом и пара царапин. А психически? — Она покачала головой. — Он отказывался спать, если не был с тобой.

Мой рот открывается, но у меня нет слов, чтобы ответить на это.

— Мне так жаль, — шепчу я в конце концов. — Я пытался защитить его. Я правда... но… — Мой голос трещит, и я обрываю себя, когда кровать опускается рядом со мной, и теплая рука скользит в мою.

Она нежно прижимается к моей щеке и смотрит на меня сверху вниз.

— Я знаю, что это так. И я так благодарна. Мы все благодарны. Вот, — говорит она, поднося трубочку к моим губам.

Мне хочется говорить, но я не могу отказать себе в облегчении, которое испытывает мое горло.

— Но этого было недостаточно. То, что он увидел, то, что он...

— Алекс, остановись, — умоляет она, ее глаза просят меня сделать то, что мне велено. — Ты знаешь, почему он хотел быть здесь с тобой? — Я ничего не отвечаю, и через несколько секунд она продолжает. — Потому что он знает, что ты защитишь его. Ты его герой.

К горлу подкатывает огромный гребаный комок, а на глаза наворачиваются раскаленные слезы.

— Нет, Иви. Я не могу...

— Шшш, — шепчет она, нежно накрывая мои губы двумя пальцами. — Прими этот титул, ты его заслужил.

— Я ничего не сделал. Я застрял, наблюдая, как они... — Я потянулся к ней и тут же понял свою ошибку, когда боль пронзила мою руку. Стиснув зубы, я стараюсь не выдать своей реакции. После всего, через что прошла Иви, ей меньше всего нужно знать, что я страдаю. — Ты в порядке? — спрашиваю я, снова сосредоточившись на ней.

— Теперь да, когда я вернула вас обоих, — честно говорит она.

— Черт, — вздыхаю я, закрывая глаза и делая глубокий, успокаивающий вдох.

— Я должен знать все, детка.

— Не сейчас. Когда ты окрепнешь, я расскажу тебе все о последних нескольких днях. Но сейчас тебе нужно отдохнуть.

— Ты мне нужна, — признаюсь я.

— И я здесь, — заверяет она меня.

— Сидеть в этом кресле недостаточно хорошо, Лисичка. Мы слишком долго были в разлуке для этого дерьма. — Она нерешительно смотрит на меня. — Что?

Выражение ее лица смягчается.

— Мне так жаль, Алекс. Все то, что я наговорила в том доме. Я не имела в виду ничего из этого. Я была зла и... это никогда не будет достаточно хорошим оправданием. Мне так стыдно за то, что...

— Все в порядке, детка. Я все понимаю. Все, что связано с нашим пребыванием там, было напряженным. Ситуация была... странной. В конце концов, все должно было взорваться, особенно когда я скрывал то, что ты должна была знать.

— Ты пытался защитить меня. Я понимаю это, Алекс. И я ценю все, что ты сделал, больше, чем ты можешь себе представить.

Я не отвечаю. У меня нет слов, достойных ответа на этот комментарий. Вместо этого я направляю все свои силы на то, чтобы сместиться в сторону и дать ей немного больше пространства, чтобы она могла лечь рядом со мной.

Боль просто невероятная, но, пока я ковыляю, не добившись практически ничего, я не позволяю ей взять надо мной верх.

Зей даже не дергается, когда я двигаюсь.

— Алекс, тебе не нужно...

— Пожалуйста, — умоляю я, как киска.

Не в силах спорить со мной, она осторожно ложится рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне больше, чем нужно.

Положив ее руку на мое сердце, я поворачиваю голову в сторону, чтобы изучить ее. На самом деле мне хочется перевернуться на бок и отдать ей всего себя, но я не могу, и это чертовски убивает меня.

— Я здесь, — шепчет она.

Тепло ее ладони согревает меня изнутри, и я снова позволяю глазам закрыться.

Я устал. Вымотан. Так, как, кажется, никогда в жизни. Я хочу бросить вызов обстоятельствам и остаться в настоящем с моей девочкой, но тьма уже пытается затащить меня обратно под землю.

Теперь я знаю, что она здесь, что с ней все в порядке, насколько это возможно, и могу полностью расслабиться.

У папы я в безопасности. Здесь никто не сможет навредить никому из нас.

Папа и Деймон будут сражаться до смерти, чтобы защитить нас, я это уже знаю. И что-то подсказывает мне, что остальные тоже не за горами.

Перед тем как я снова погрузился в дремоту, меня осенила мысль.

— Это ведь ты ведь спасла нас, Лисичка?

Она не отвечает ни секунды, и я начинаю думать, что она и не собирается этого делать. Но тут ее слова, произнесенные шепотом, разлетаются по комнате, когда я наконец проваливаюсь под воду.

— Я просто делала то, что должна была делать для тех, кого люблю. И я бы сделала это снова.

***

Когда я снова просыпаюсь, то первым делом тянусь к ней, и сердце падает в ноги, когда я обнаруживаю, что ее нет рядом.

— Иви, — прохрипел я.

— Эй, я здесь, — мягко говорит она, снова кладя руку мне на грудь.

Повернувшись на другой бок, я обнаружил, что она лежит на боку и наблюдает за мной, защищая меня.

— Где Зей? — спрашиваю я, испытывая ненужную панику из-за его отсутствия.

— С ним все в порядке. Он внизу с Блейк, ест. Он проснулся от голода.

При упоминании о еде мой желудок неприятно заурчал, заставив ее рассмеяться.

— Похоже, он не единственный.

— Не могу сказать, что нам подавали роскошные пятизвездочные блюда, детка.

На ее лице мелькнуло чувство вины за мои слова.

— Нет, не делай этого. Ты ни в чем не виновата. И, как ты и сказала, я бы прошел через это заново, если бы это означало, что ты в безопасности. — Она кивает в знак согласия, но я не совсем уверен, что она принимает мои слова.

— Что тебе нужно? — спрашивает она, сосредоточившись на физических вещах, которые легче обрабатывать.

— Мне бы не помешало сходить в туалет, а потом любая еда, которую ты сможешь достать.

— К счастью для тебя, внизу есть небольшая армия, которая сделает - или прикажет - все, что пожелает твое сердце.

— Тебя, — просто заявляю я.

Она смеется.

— Ты не можешь меня съесть, — говорит она, прежде чем ее щеки краснеют.

— Очень даже могу, — уверенно говорю я, несмотря на то, что не уверен, что смогу сейчас встать с кровати, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то еще.

— Алекс, — вздохнула она, покачав головой, но затем ее тон стал более серьезным. — Ты можешь ходить, или мне нужно позвонить твоей маме, чтобы она поставила тебе катетер?

Мои глаза расширяются, и я уверен, что мой член сдувается от одной только мысли об этом.

— Я могу ходить. Нет нужды во всем этом дерьме.

— Ты должен знать, я почти сказала ей, чтобы она просто сделала это, — признается она с ухмылкой.

— Что? Почему?

— Расплата. В идеале это должны были быть мои родители, но раз уж мне с ними не повезло, то придется обойтись твоими.

— Мама все это уже видела, — легкомысленно говорю я. — Она бы, наверное, гордилась тем, какой прекрасный экземпляр у нее получился.

Она смеется.

— Ты - нечто.

— Вот почему все меня любят.

Она замирает рядом со мной.

— Алекс, — говорит она, и ее голос становится еще более мрачным, чем прежде. — Ты ведь знаешь, что это не единственная причина, по которой все тебя любят? Да, ты забавный и немного идиот, но в тебе есть гораздо больше, чем это. — Я пожимаю плечами, не понимая, куда идет этот разговор.

— Ты разговаривала с Калли, — предполагаю я.

— Да, но я разговаривала и с остальными. Тебе не нужно прятаться, только не от них. Они - твоя семья. Они любят тебя.

— А ты? — спрашиваю я.

— Я… э... я тоже тебя люблю. — Она смотрит мне в глаза, когда говорит это, и я чувствую слова до кончиков пальцев на ногах.

— Ты тоже моя семья?

— Надеюсь, что так, потому что ты - большая часть моей жизни.

Протянув руку, я, не обращая внимания на боль, беру ее за руку.

— Мне так много хочется сказать, — говорю я ей, — но я боюсь, что если я это сделаю, то описаюсь.

— Думаю, разговоры могут немного подождать.

Сбросив ноги с кровати, она идет ко мне, одетая лишь в одну из моих футболок.

— Черт, ты выглядишь сексуально, — бормочу я, любуясь ее безумными ногами и тем, как ее соски прижимаются к ткани.

— Успокойся, плейбой. Твоя мать сделала тебе переливание крови, пока ты был в отключке. Тебе нужна каждая унция ее в каждом дюйме твоего тела. Не только в твоем члене.

— Писать со стояком - это не шутка, — пробормотал я.

— Могу только представить. Как ты хочешь это сделать? — спрашивает она, откидывая простыни, открывая истинный масштаб этого дерьмового шоу.

Обе мои руки обмотаны, словно я притворяюсь мумией, а когда я смотрю вниз, то обнаруживаю, что моя грудь не намного лучше.

И хотя мои ноги, возможно, отделались легким испугом, на них до сих пор наложены бинты - постоянное напоминание о том, к чему все это привело.

— Хочешь, я пойду и позову ребят? Они сильнее меня и...

— Нет. Я справлюсь.

— Алекс, тебе действительно не нужно...

Я заставил ее замолчать, посмотрев на нее. Взглядом чистой решимости. Хотя она, наверное, назвала бы это упрямством.

— Тогда идем, — уступает она.

С ее помощью и с каждой каплей энергии мне удается подняться на ноги.

Комната вращается, отчего у меня кружится голова, но, к счастью, после нескольких секунд стояния на месте все успокаивается.

— Все хорошо? — спрашивает Иви, положив руки мне на талию, как будто она сможет выдержать мой вес, если я буду падать на нее.

Убедившись, что мой ответ - «да», я пробираюсь вперед.

Боль пронзает мое тело, заставляя зубы скрежетать, а глаза слезиться, но на хрена мне торчать в этой кровати и заставлять кого-то носить меня на руках, чтобы отлить.

Когда я добираюсь до ванной и стягиваю с себя боксеры, я практически падаю на унитаз.

Иви замирает, не зная, как лучше поступить. Но, в отличие от нее, у меня нет проблем с тем, что она смотрит, как я писаю, и я отпускаю ее, находя во всем этом некоторое облегчение, даже если речь идет всего лишь о моем мочевом пузыре.

Когда я закончил, она помогает мне дойти до раковины, чтобы я мог почистить зубы. Но прежде чем я что-то делаю, мой взгляд падает на мое отражение.

— Черт, — задыхаюсь я, повесив голову, не в силах смотреть.

— Это не будет длиться вечно. Твоя мама сказала, что...

— Шрамы останутся, — шепчу я.

Она тяжело сглатывает, но ничего не говорит. Что она может сказать? Мы оба знаем, что это факт. У меня останется больше, чем горстка физических напоминаний о том, что произошло, что, в свою очередь, напомнит ей.

Сзади она обхватывает меня за талию и нежно прижимает ладони к моему прессу, а затем кладет голову мне на лопатки. Я знаю, что у меня там тоже есть раны от того хлыста. Не знаю, зажили ли они, или их сейчас тоже перевязали.

— Один день за раз, да? И вообще, они могут сделать тебя еще сексуальнее, чем ты есть, и я буду отбиваться от девушек битой.

— Я бы их даже не заметил, Лисичка. Я смотрю только на тебя.

— Я люблю тебя, Алекс. Настоящего тебя, а не просто веселого плейбоя, которого ты показываешь остальному миру. Шрамы меня не пугают. Боль меня не пугает. Единственное, что меня пугает сейчас, - это потерять тебя.

— Этого не случится, — яростно говорю я, желая заглянуть ей в глаза, чтобы она увидела, насколько искренни мои слова.

ИВИ

Когда Алекс заканчивает, на мое сообщение SOS уже ответили, и в ванную раздается тихий стук.

— Входите, — зову я, когда Алекс бросает на меня косой взгляд.

Я знаю, он сказал, что ему не нужна ничья помощь, кроме моей, но он ранен сильнее, чем мог бы признать, и я ни за что не возьму на себя его вес, чтобы вернуть его в постель.

В дверь просовывается голова Деймона, и мне хватает секунды, чтобы вспомнить, что их двое.

— Привет, как дела у пациента?

— Упрямый, как ты, наверное, и предполагал, — поддразниваю я, когда Алекс стонет.

— Готов вернуться в постель, брат?

— Я могу сам это сделать, — ворчит он, отступая от раковины.

— Конечно, можешь, — пробормотал Деймон и толкнул дверь, пропуская его вперед. Но, как и следовало ожидать, он успевает сделать всего четыре шага, прежде чем у него отказывают колени.

Я вздыхаю от ужаса, когда он начинает падать, но Деймон оказывается рядом, не давая ему упасть на пол.

— Ты в порядке? — спросил Деймон, даже не пытаясь скрыть самодовольство в своем тоне.

Алекс бормочет что-то вроде согласия, после чего они вместе выходят из ванной.

— Я не помню, чтобы мне было так тяжело, когда я был вне игры.

— Это потому, что у тебя была травма головы, и ты ничего не помнишь, — простонал Алекс, когда Деймон опустил его на кровать.

— Нет, я прекрасно помню свою медсестру, — возражает Деймон. — Идеальный, мать его, ангел, — размышляет он.

— Фу, чувак, не делай такие сексуальные глаза, когда говоришь о маме, — шутит Алекс.

— Отвали.

Деймон опускается в кресло рядом с кроватью, на его губах играет мягкая улыбка. Я не уверена, что это случается так уж часто. Его облегчение от того, что его близнец вернулся, ощутимо. Черт, я чувствую это так же остро.

— Серьезно, брат. Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня заперли, пытали и повесили на гребаном кресте. Как ты себя чувствуешь?

Мне неприятно слышать правду, изложенную так жестоко.

— Отлично. Ты видел, как я идеально снял этого ублюдка?

— Того, чьим мозговым веществом ты меня обрызгал? — спрашиваю я, продолжая кривиться.

— Единственный и неповторимый. Благодари меня в любое время. — Деймон подмигивает.

— Тебе действительно нравится убивать людей, не так ли? — спрашиваю я, совершенно ошеломленная всем этим. Еще несколько недель назад я даже не желала никому смерти. А теперь я здесь, пережила то, что мы только что пережили, и обсуждаю это так же легко, как если бы мы говорили о погоде.

— Плохие люди, которые этого заслуживают, да. А эта дрянь более чем заслужила.

— Ты добрался до их всех, да? — спрашивает Алекс. — Дерек?

— Он был там? — спрашиваю я, впервые осознавая, что не видела его.

— Насколько я знаю, нет.

— Это потому, что он был заперт в комнате рядом с вашей, — объясняет Деймон.

— Что? Почему? Он сделал это. Он… — Я оборвала себя, вспомнив, что узнала за последнее время.

— Да, он мог быть замешан во всем этом, но продавать тебя - это не то, чем он хотел заниматься.

— Это он тебе сказал? — спрашиваю я Деймона.

— Не мне лично, нет.

— Где он сейчас?

— Мертв.

—Ох.

Не знаю, что я ожидала почувствовать, узнав это. Я ненавидела Дерека и то, во что он втягивал женщин. Именно он помог Блейк вступить в ту жизнь, которую она вела слишком рано. И очевидно, что он был частью этой сети торговцев людьми, которую все пытались уничтожить. Но я все равно знаю его всю свою жизнь. Думаю, я не ожидала, что ничего не почувствую.

Я не рада, не грущу и даже не испытываю отвращения. Просто ничего.

Пальцы Алекса проникают сквозь мои, сжимая их так крепко, как только он может.

— Ты в порядке? — Я улыбаюсь, глядя на него. Он здесь. Он рядом со мной, а Зей в безопасности, внизу.

Все в порядке.

— Да. — Я осторожно кладу голову ему на плечо и закрываю глаза, чтобы оценить его присутствие.

От внимания Деймона у меня по коже бегут мурашки, но он ничего не говорит. Не говорим и мы. Все мы просто пытаемся осмыслить все, через что прошли, и понять, что могут принести следующие несколько дней.

Голоса и топот ног по лестнице - первые признаки того, что наш покой вот-вот закончится, и не прошло и трех секунд, как раздается стук в дверь, и она распахивается, являя остальных друзей Алекса.

Первыми в комнату врываются Себ, Тео и Калли, за ними быстро следуют все остальные. Эмми и Стелла несут два подноса, полные кофе, а у Бри на руках сложена башня из очень знакомых коробок.

— Это Betties? — спрашивает Алекс, игнорируя всех своих друзей в пользу пирожных.

— Конечно.

— Да, черт возьми. Может быть, все это того стоило.

По комнате прокатилась волна эмоций, прежде чем Джоди сняла крышку с верхней коробки и передала ее Алексу.

Он не спеша оценивает разложенные перед ним лакомства, делает свой выбор и запихивает их в рот, как животное.

— Так вкусно, — бормочет он, крошки падают с его губ на пресс.

Мои глаза следят за ним, а рот наполняется слюной.

— Все в порядке, Иви. Мы не осудим тебя, если ты их слижешь, — говорит Стелла.

— Э-э… Думаю, мне нужно вот это. — Протягивая руку к коробке, чтобы взять пирожное, я даже не смотрю, что это.

— Эй, — нахмурившись, жалуется Алекс. — Они мои.

— Иви заслуживает их так же, как и ты, — говорит Ант, появляясь в дверях последним с охапкой воды.

— Да, — говорит Алекс, наконец проглотив полный рот. — Примерно так. — Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, он поднимает бровь. — Чью задницу мне нужно надрать за то, что он позволил тебе оказаться в том месте, когда здесь ты была в безопасности?

— Я колеблюсь, пока Ант твердо стоит у края кровати.

— Она стояла перед Дэмиеном, Маттео, Ридом и Лучаной и требовала сыграть свою роль. Это было чертовски круто, брат, — объясняет Ант.

— Значит, я предполагаю, что ты тот самый кружочек, которого она убедила поставить ее в такое положение? — прорычал Алекс.

— Ей трудно отказать.

— Так сказала Айла, — кашляет Нико.

— Чувак, — вздыхает Ант. — Серьезно?

Нико пожимает плечами и крадет поцелуй и пирожное у своей жены.

— Он прав. Как поживает наша милая Айла? — спрашивает Алекс.

— Господи, ну и заноза же вы в заднице, — ворчит Ант, прислонившись спиной к комоду.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Калли, которая сидит на краю кровати по другую сторону от Алекса, положив руку на одеяло, укрывающее его ноги.

— Да, знаешь. Как я всегда после того, как произвожу впечатление Иисуса.

Она закатывает на него глаза.

— Приятно знать, что твоя звездная личность все еще в порядке, брат, — говорит Себ.

— Пфф, тебе нравится это, и ты это знаешь.

— Едва ли. Ты даже не смешной, — язвит Тео.

— Смешнее, чем ты.

— Он тебя раскусил, босс, — поддразнивает Эмми.

— Итак, — говорит Алекс, его тон совершенно не похож на тот, что был несколько минут назад. — Что произошло после того, как я отключился?

— О, приятель, это было чертовски красиво. Не могу поверить, что ты это пропустил, — говорит Себ, ухмыляясь как идиот.

— Что случилось?

— Мы разнесли это место в пух и прах. Не волнуйся, мы записали это для тебя.

Протискиваясь между нами, Себ держит свой телефон так, чтобы мы оба могли видеть.

При виде церкви я снова вздрагиваю от нахлынувшей волны страха.

Алекс оглядывается, чувствуя мое беспокойство. В его глазах мелькает боль от того, что он не может утешить меня, когда между нами стоит Себ.

— Вы, блядь, смотрите или нет? — рявкает он, возвращая наше внимание к экрану.

Внутри здания что-то вспыхивает.

— Это было...

— Подождите, — рявкает он, как рассерженный родитель, ругающий нетерпеливого малыша.

Еще одна вспышка, а затем из окон вырывается огненный шар, мгновенно поглотивший здание.

— Вот дерьмо! — вздохнула я, когда экран засветился от жара огня, а все, кто был внутри, сгорели дотла.

— Мы действительно попадем в ад, не так ли? — пробормотал Алекс, не отрывая глаз от видео.

— У нас уже есть билеты в один конец, брат, — заявляет Деймон. — Взрыв церкви - это просто вишенка на торте.

— Значит, все кончено? — спрашивает Алекс.

— Так и есть. Рид уже заказал билет на самолет домой. Слабак скучает по своей семье, — насмехается Себ.

— Чувак, у тебя три часа вдали от Стеллы, и ты начинаешь тосковать; вряд ли ты имеешь право что-то говорить, — замечает Тео.

— Да, но ее киска так хороша.

— Может, и у девочки Рида тоже.

— Ты видел ее фотографию? — спрашивает Нико. — Она - бомба. Ох, черт, — жалуется он, когда Бри бьет его в живот. — Ну, конечно, не такая шикарная, как ты, — отступает он.

— С того дня, как ты сказал «да», все идет кувырком, не так ли? — спрашивает Тоби, притягивая Джоди к себе.

— Не знаю, до сих пор все было чертовски эпично. Не считая текущей ситуации, конечно.

— Извините, что помешал супружескому траху, — насмехается Себ, поднимаясь с кровати. — Не стесняйтесь, отвалите и используйте свое время с большей пользой.

— Они когда-нибудь остановятся? — шепчу я Алексу, пока все вокруг продолжают препираться.

— Никогда, — одновременно говорят Алекс и Калли. — Просто радуйся, что тебе не придется слушать, как твой старший брат или сестра говорят о сексе двадцать четыре семь, — добавляет Калли.

— Не волнуйся, я уже достаточно наслушалась, — признаюсь я, вспоминая некоторые из самых диких историй, с которыми моя сестра возвращалась домой на протяжении многих лет.

— О, могу поспорить, что она может рассказать несколько безумных историй, — говорит Джоди, не обращая внимания на шутки парней.

— Да. Хотя большинство, я думаю, она постаралась забыть. За эти годы было так много не самых приятных клиентов.

— Она ведь просто танцовщица, верно? — невинно спрашивает Калли, вызывая у Деймона легкий интерес.

— Эм… официально да, но это не всегда все, что она делает. — Глаза Калли расширились. — Блейк замечательная. Она стала для нас с Зеем мамой, в которой мы нуждались после того, как потеряли свою. Она делала все необходимое, чтобы сохранить нашу крышу над головой. Она не всегда гордилась тем, что ей приходилось делать, чтобы мы были сыты и одеты, но это то, что есть. Я горжусь ею, несмотря ни на что. Я не могу представить, что бы с нами было, если бы она не вмешалась.

— Она очень классная, — признается Калли. — Я бы хотела иметь ее в качестве старшей сестры, а не эту свинью. — Он показывает на Нико, который слышит ее и сужает глаза.

— Я слышал это.

— Так и было задумано.

Вокруг нас не утихает шумиха, голос и смех друзей Алекса - наших друзей - наполняют комнату. Это невероятно. Знать, что нас окружает такая яростная группа людей, которые буквально готовы убить друг друга, - это просто умопомрачительно.

Для меня большая честь, что меня приняли в группу без вопросов. Я буду вечно благодарна.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидела с Алексом, наслаждаясь его обществом, но в конце концов он начал опускаться на кровать, его веки отяжелели, чему, несомненно, способствовало обезболивающее, которое Деймон настоял принять после того, как он набил свое лицо пирожными, согласно приказу его матери.

— Нам пора уходить. Похоже, кому-то нужно вздремнуть, — замечает Стелла, когда Алекс начинает дремать, положив голову мне на плечо.

Громкость в комнате уменьшается, когда все замечают, что он спит, и выходят, оставляя за собой только Анта. Он стоит у края кровати, глубоко нахмурив брови, с темными кольцами вокруг глаз.

— Ты в порядке? — шепчу я.

Он качает головой и потирает затылок.

— То, что я позволил тебе сделать, Иви... Это было глупо, безрассудно и...

— Это сработало, не так ли? — перебиваю я.

Его глаза метнулись к Алексу.

— Да, это так. Но если бы нет...

— Ты обычно беспокоишься о том, что будет, когда ты работаешь? — Я спрашиваю, полагая, что никто из мужчин и женщин, которые меня только что окружали, не сомневается во многих вещах в жизни. Они все так уверены в себе и уверены в своих действиях.

— Нет. Никогда. Просто... это было по-другому. Это был Алекс и...

— Тебе не все равно.

— Да, — соглашается он, прежде чем его глаза расширяются. — Но не так, — поспешно говорит он. — Я не...

— Эй, все в порядке. То, что произошло между вами, не должно изменить вашу дружбу или заставить тебя сомневаться в его заботе.

— Да, я знаю. Я не знаю, что происходит. До... этого... я никогда... Черт. Я должен идти.

Он отступает от кровати, выглядя еще более побежденным, чем раньше.

— Нет, не надо.

— Мне очень жаль. Я не могу.

Он уходит прежде, чем я успеваю возразить, тихо закрыв за собой дверь.

— Может, я и хотел бы причинить ему боль за то, что он сделал, в результате чего ты оказалась в той церкви, но я рад, что он был рядом с тобой, — сонно говорит Алекс.

— Они все были рядом. У тебя самые лучшие друзья в мире.

— Да, — соглашается он. — Да.

АЛЕКС

Я просыпаюсь от испуга, но не помню, что мне снилось, хотя не нужно быть экспертом, чтобы догадаться. Холодный пот, покрывающий мою кожу, учащенное сердцебиение и потребность бороться, бурлящая в моих венах, выдают это.

Но стоит мне посмотреть в сторону, как рядом со мной оказывается спящая Иви, и все мгновенно успокаивается.

Она здесь. Все кончено.

Глубоко вздохнув, я заставляю себя сосредоточиться на будущем, а не на том, что осталось позади.

Да, нам еще предстоит пройти долгий путь. Нам нужно о многом поговорить и многое выяснить. Но то, что она здесь, то, что она сделала, - или хотя бы основы того, что она сделала, - дает мне уверенность в том, что у нас есть будущее после всего, через что мы прошли.

Я должен был встретиться с Иви в тот вечер у отца. И не только для того, чтобы помочь разобраться во всей этой истории с торговлей людьми, но и для того, чтобы она стала той половинкой меня, которую я искал. Все, через что мы прошли, наше время вместе... Оно было очень насыщенным, быстрым и таким, что большинство обычных людей, наверное, не поняли бы. Но для нас это идеально. Или, по крайней мере, я так думаю.

Осторожно, как только могу, я скатываюсь с кровати и прижимаю ноги к мягкому ковру, решив на этот раз сходить в туалет без посторонней помощи.

Солнце уже село, но еще достаточно светло, чтобы видеть, куда я иду. Впрочем, мне это и не нужно. Я знаю каждый дюйм этой комнаты как свои пять пальцев. Я могу ориентироваться здесь с закрытыми глазами.

К счастью, на этот раз мои ноги повиновались, и я добрался туда и обратно без особых проблем.

Я уже наполовину пересек комнату и направился обратно к кровати, когда дверь распахнулась и в комнату просунулась голова.

Зей сразу же смотрит на кровать, и его глаза расширяются, когда он обнаруживает в ней только Иви, а затем его охватывает паника.

— Привет, — шепчу я. — Я здесь, приятель.

Облегчение заливает его черты, и он практически бежит ко мне.

Я пытаюсь сдержать крик боли, когда мы сталкиваемся, но мне это не удается. К счастью или нет, я не совсем уверен, он слишком погружен в свои мысли, чтобы услышать это.

Его руки обхватывают меня, и он прижимается головой к моей груди. Он ничего не говорит. Ему это и не нужно. Я чувствую это. Его боль, его отчаяние.

Мягкие шаги приближаются, и дверь приоткрывается еще немного, открывая Блейк.

Ее глаза смягчаются при виде нас, ее собственная боль из-за всей этой ситуации отражается на мне, прежде чем она бросает взгляд на Иви, свернувшуюся калачиком на кровати.

— Ты в порядке? — говорит она, не желая прерывать его.

Я киваю. Через несколько секунд она делает шаг назад, оставляя Зея со мной.

— Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тебя на кресте, — признается он спустя долгое время.

— Я в порядке, Зей. Иви спасла нас. — Он кивает, посылая боль по моему телу. — Мы все в порядке. Все хорошо.

— Смогу ли я когда-нибудь забыть?

Он двигается, его большие голубые водянистые глаза смотрят на меня, заставляя мое сердце сжиматься в груди.

Выполняя обещание, которое я дал, когда впервые проснулся и обнаружил, что он находится в этой дыре вместе со мной, я говорю правду.

— Наверное, нет, дружище, нет. То, через что мы прошли... это было масштабно, ужасно и потенциально могло изменить жизнь. Ты, вероятно, всегда будешь помнить об этом, хотя детали поблекнут. Что тебе нужно сделать, так это сосредоточиться на том, чтобы использовать это в позитивном ключе.

— Что ты имеешь в виду?

— Сосредоточься на том хорошем, что из этого вышло. Сосредоточься на том, как сильно ты любишь Блейк и Иви. Найди способ показать им, как они важны. И другим важным людям в твоей жизни тоже.

— Не принимать их как должное? — мудро спрашивает он.

— Именно. В дни, когда ты чувствуешь слабость, или если ты в школе борешься с чем-то, вспомни, каким чертовски сильным ты был. Ты пережил это, Зей. Ты высоко держал голову и справился с этим. Если ты смог это сделать, ты сможешь решить любое уравнение по алгебре или сдать любой тест.

— Я не был сильным. Я много плакал.

— Плач не делает тебя слабым, Зейден. Это делает тебя человеком. Это показывает, что у тебя большое сердце, что ты заботишься о людях, которые тебя любят. Ты боролся за то, чтобы вернуться сюда, так же упорно, как и я. Ты...

— Они не причинили мне вреда, — возражает он. — Не совсем.

— Боль не обязательно должна выливаться в кровь. Она бывает и в других формах. —Просто спроси Деймона, думаю я. К счастью, я держу эту мысль в себе. Наверное, это не то, что сейчас нужно хрупкому Зею.

— Все, через что мы проходим, будь то ужасные события или что-то невероятное, формирует тебя так, что ты даже не осознаешь. Делай все возможное, чтобы это сделало тебя лучше.

Он кивает, соглашаясь со мной, хотя я уверен, что сейчас он понятия не имеет, как это сделать. Честно говоря, я тоже не представляю, но это прозвучало очень умно, так что я соглашаюсь.

— Хочешь пойти полежать со мной и Иви? — предлагаю я, не зная, что еще сказать.

Он кивает, и я не могу не вздохнуть с облегчением, когда он отпускает свою хватку.

Он стоит у края кровати и смотрит обеспокоенными глазами, как я забираюсь на нее и осторожно, чтобы не разбудить Иви, пробираюсь в середину. Затем он пристраивает свое маленькое тело рядом со мной.

— Спасибо, — шепчет он, моргая, и от этого мое сердце снова начинает болеть.

— Не за что меня благодарить, приятель. Отдохни немного, ладно?

Несколько минут он наблюдает за тем, как я смотрю на него, прежде чем наконец закрыть глаза.

Проходит всего несколько секунд, прежде чем его дыхание выравнивается, а маленькое тело расслабляется.

К сожалению, я не могу уснуть.

Вместо этого я смотрю в потолок, в голове крутится все, что произошло, и все, чего я до сих пор не знаю.

Да, я знаю, что все кончено и что все они мертвы. Я знаю, что благодаря Анту Иви попала в очень опасную ситуацию, но я не знаю подробностей.

Наверное, мне следовало бы разозлиться на Анта, но, слушая их с Иви разговор - вчера, когда бы это ни было, - я понял, что он заботится о ней гораздо больше, чем когда-либо признается. Он сделал то, что должен был сделать, и я прекрасно понимаю, что она не оставила ему выбора. А стоять перед Дэмиеном, Маттео, Ридом и Лучаной... Черт, хотел бы я это видеть. Держу пари, она была свирепа.

Дверь моей спальни тихонько скрипит. Раньше я чертовски ненавидел этот звук. Днем - ничего, а ночью, когда я не должен был выходить, он был громким, как дерьмо.

Мама смотрит на меня с мягкой улыбкой на губах.

— Привет, — шепчу я.

— Рада видеть тебя бодрым, — говорит она, входя в комнату. — Ты готов принять еще таблетки?

Я качаю головой.

— Я в порядке.

Ее глаза сузились так, что я слишком хорошо помню, как, когда мы были детьми.

— Алекс, только эти последние две. Ради меня?

— Используешь чувство вины, серьезно?

— Они выветрились. Вот почему ты лежишь здесь без сна, а эти двое спят. Выпей это, а потом я тебя оставлю. Страдай сколько хочешь.

— Ты так говоришь всем своим пациентам? — Я дразнюсь, поднимаясь на ноги, чтобы взять бутылку воды и таблетки, которые она протягивает.

— Обычно нет. К счастью, они не так упрямы, как ты.

— О, ты действительно меня любишь, — поддразниваю я.

— Больше, чем ты можешь понять, — тихо признается она.

— Прости, что прибавил тебе седых волос.

— О, тише, на моей голове нет ни одного седого волоса, — возражает она.

— Твой колорист позаботился об этом, да?

— Ты маленькая дрянь, — смеется она.

— Скажи, что я ошибаюсь?

Она качает головой, все еще улыбаясь с облегчением в глазах.

— Ты действительно произвел впечатление на этого молодого человека. Он сейчас держит тебя в статусе бога, — говорит она, глядя на Зея рядом со мной.

— Я ничего не делал.

— Для него ты сделал все. — Она снова ласково улыбается.

— Я просто надеюсь, что этого было достаточно. Я знаю, как сильно такое дерьмо может испортить ребенка.

В ее глазах мелькают темные тени. В ее глазах ощущается боль за то, что мы пережили без ее ведома.

— Вы оба превратились в потрясающих мужчин, Алекс. Я не могу гордиться еще сильнее ни одним из вас.

— Не лги. Ди скоро подарит тебе внука. Ты же знаешь, что сейчас он тебе нравится больше.

Она усмехается, но не спорит.

— Твое время придет. Ты нашел себе девушку, за которую должен держаться.

— Я намерен.

— Хорошо, теперь отдыхай.

Она отступает от кровати, но останавливается в дверях, когда я зову ее.

— Насколько все плохо? Честно.

Она на мгновение опускает голову, и у меня сводит желудок.

— Некоторые порезы были очень глубокими. От них останутся шрамы. Другие были чуть более поверхностными.

Я киваю, принимая ее слова.

— Думаю, они просто сделают нас с Ди более похожими друг на друга, да?

Темные тени возвращаются в ее глаза, но стоит ей моргнуть, как они снова исчезают.

— Я люблю тебя. Спи.

— Я тоже тебя люблю, мама, — шепчу я, когда она исчезает.

— Ты слишком милый, — сонно произносит Иви.

— Я сейчас далеко не милый, детка.

— Отлично. Ты симпатичная плохая задница.

— Это не намного лучше.

— С Зеем все в порядке? — спрашивает она, глядя на него.

Я медленно выдыхаю, пытаясь подобрать нужные слова.

— Он будет. В окружении людей, которых он любит, он справится с этим. Я поговорю с отцом, чтобы он поступил в колледж Найтс-Ридж, — пробурчал я.

— Ч-что? Нет. Мы не можем просить об этом. Плата...

Перекатываться на бок чертовски больно, но ради нее я готов на все.

Прижав пальцы к ее губам, я прервал ее спор.

— Я люблю тебя, Иви. Я люблю тебя так чертовски сильно. И это распространяется и на него. Он заслуживает того, чтобы у него были все возможности. И Найтс-Ридж даст ему их.

— Но…

Мои губы кривятся в улыбке, когда я прижимаю ее губы друг к другу.

— Мы поговорим о логистике позже. А пока просто знай, что это произойдет. Я буду сражаться до смерти за вас обоих, я думал, что уже доказал это. Позволь мне сделать это. Позволь мне, дать вам всем троим ту жизнь, к которой вы все так стремились. Вы все этого заслуживаете.

Наклонившись вперед, я сглатываю боль и делаю то, что отчаянно хотел сделать с тех пор, как проснулся и увидел, что она сидит в кресле и смотрит на меня. Я прижимаюсь губами к ее губам.

Я не двигаюсь, чтобы углубить поцелуй, и она тоже. Но это прекрасно.

Это все.

ИВИ

— Сегодня мы едем домой, — шепчет мне на ухо Алекс, когда я стою у его раковины с полотенцем, обернутым вокруг тела, и только что вымытыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Это правда? — спросила я, найдя его глаза в зеркале.

Первые три дня он почти все время спал. Я не могла винить его, из-за того, что он пережил, и мне было чертовски приятно, что он рядом со мной. Но, несмотря на его присутствие, я все равно ужасно скучала по нему. Тех нескольких раз, когда он не спал и позволял мне взглянуть на парня, в которого я влюбилась, было недостаточно. Мне нужно было видеть этот блеск в его глазах и его дерзкую ухмылку.

К четвертому дню Джианна уменьшила дозу обезболивающих препаратов настолько, что он уже не так часто падал на задницу от них, и смог вставать и передвигаться. Он все еще двигался медленно и испытывал явную боль, но прогресс был налицо, и я не могла быть счастливее. На самом деле это не совсем так, потому что я жаждала побыть со своим мужчиной один на один больше, чем могла предположить. Он был рядом со мной, но всегда был кто-то еще.

Это было эгоистично с моей стороны, когда все остальные боялись за него так же, как и я. Ребята, похоже, составили график своих визитов, чтобы кто-то всегда был рядом с ним. У меня потеплело на сердце, когда я увидела, насколько тесной стала их дружба и семья.

А если это были не его друзья, то Зей. Наблюдение за ними вместе каждый раз растапливало мое сердце. Я ненавидела обижать своего младшего брата из-за внимания, которое он получал от моего парня, но я не могла остановиться.

— Да. Пришло время остаться с моей девочкой наедине на некоторое время.

Его губы находят чувствительную кожу моей шеи, и он проводит поцелуями по коже, пока не доходит до моего плеча.

Бабочки дико порхают в моем животе при мысли о том, что мы будем только вдвоем.

— Я хочу не торопиться с этим телом и быть уверенным, что никто - а именно твой младший брат - не ворвется и не застанет меня с лицом между твоих бедер. Этот парень уже видел больше, чем должен. Это может просто вывести его из равновесия.

Печаль и беспокойство за младшего брата охватывают меня. Проходят дни, он становится сильнее, показывает признаки того, что сможет оставить в прошлом все, через что они с Алексом прошли. Но пока еще рано. И он все еще очень привязан к Алексу, что делает это внезапное решение уйти, как бы мне этого ни хотелось, нелегким.

— Ему не понравится, что ты уходишь.

— Нет, я знаю. Но мама и Блейк считают, что так будет лучше, пока он не привязался слишком сильно.

Когда его глаза снова встречаются с моими в зеркале, я обнаруживаю в них то же самое беспокойство по поводу сложившейся ситуации.

— Мы можем вернуться завтра, чтобы увидеть его. Но провести ночь наедине, уже давно пора.

Я киваю, потому что ни за что не стану спорить. Нам нужно уединиться, а еще больше нам нужно время, чтобы поговорить.

У него все еще есть вопросы о случившемся - я вижу, как они роятся в его серых глубинах, когда я смотрю на него, - и нам есть что обсудить на будущее, начиная с бомбы, которую он сбросил на меня на днях о том, что Зей поедет в Найтс-Ридж. Разумеется, я хочу, чтобы он поступил туда. Посещение этой школы может открыть столько дверей для такого смышленого ребенка, как Зей. Но в то же время я не хочу, чтобы Алекс, Стефанос или кто-то еще предлагали благотворительность только потому, что Зей запутался в их темном преступном мире. Может, это и заслуженно после того, через что ему пришлось пройти, но принимать что-то такое огромное я не привыкла, и я знаю, что Блейк тоже не будет к этому слишком благосклонна.

Мы работаем за каждый пенни, который у нас есть. Так мы вынуждены жить уже много лет. Именно поэтому сейчас все кажется на волоске от гибели.

Когда все это закончится, мы просто поедем в свою старую квартиру и вернемся к прежней жизни? Или нам нужно подтянуть свои большие девчачьи трусики и признать, что мы здесь встали на ноги, и принять все предложения о помощи, которые мы можем получить?

Я резко вздыхаю, когда он задирает нижнюю часть моего полотенца, заставляя его упасть с моего тела, оставляя меня стоять перед ним обнаженной.

— Такая красивая, Лисичка.

Закрыв пространство между нами, он прижимается к моей груди, а я откидываю голову на его плечо, наблюдая за нами в зеркале.

— Такая чертовски горячая.

Его руки лежат на моей груди, и уже через несколько мгновений моя грудь начинает вздыматься, а между бедер расцветает жар.

— Алекс, — стону я.

Поглаживая меня по шее, он покачивает бедрами, прижимаясь эрекцией к моей заднице.

— Похоже, моя девочка соскучилась по мне, — простонал он.

— Ты даже не представляешь.

Я не слышу предупреждения - я слишком сосредоточена на руке Алекса, когда он начинает спускаться по моему телу, - поэтому я испуганно вскрикиваю, когда кто-то начинает стучать в дверь.

— Алекс? — кричит Зей. Звук его голоса сродни тому, как если бы на нас вылили ведро ледяной воды.

— Ну вот. Пора домой, — говорит Алекс, когда я спешу обернуть полотенце вокруг своего тела на случай, если мой младший брат решит ворваться к нам.

Алекс пытается поправить свой стояк в трусы, но это не приносит особого результата.

— Да, приятель. Встретимся внизу через несколько минут, хорошо?

— Да, хорошо. Ты в порядке? — кричит он в ответ.

— Да, чувак. Я в порядке. Обещаю. — Мягкие шаги удаляются от двери, когда наши глаза встречаются. — Я люблю тебя, Иви. Но я люблю и этого парня.

Мое сердце разрывается в груди от его признания.

— Я искренне надеюсь, что Блейк тебе тоже нравится, потому что мы как бы идем в комплекте.

— Да, думаю, она ничего. Горячая, — поддразнивает он. — Кому не нужна горячая невестка.

— Ну ты и зануда, — бормочу я, открывая дверь и отправляясь на поиски какой-нибудь одежды.

— А вот и она, — говорит он мне вслед. — Самая горячая домработница, которая когда-либо была у отца. И, скажу я вам, у него были чертовски хорошие. Одна была, когда нам было почти шестнадцать. Черт, ну и сиськи были у этой женщины.

Когда я оглядываюсь, он прислоняется к дверному косяку с ухмылкой на лице.

— Скажи мне, что ты не трахал раньше ни одну из домработниц своего отца, — требую я, отказываясь комментировать все остальное, что он только что сказал.

Он делает паузу, и это все, что мне нужно.

— Я не хочу знать.

— Я не преследовал ее, если ты так думаешь. Мой дед посадил ее, чтобы помочь... обучить меня.

Меня пробирает дрожь.

— Если бы твоя мать еще не убила его, я бы сама была в первых рядах, — прошипела я, злясь на старика.

— О, не волнуйся... подожди... что?

— Ммм…

— Мама убила его? — Его глаза так расширились, когда он задал этот вопрос, что я уверена, что они вот-вот выскочат.

Между нами трещит воздух, я пытаюсь придумать, что сказать, но не могу. Джианна сказала мне... она... дерьмо. Что она сказала? Все, что я могу вспомнить, это то, что я была уверена, что она призналась в этом. Я была не в лучшем состоянии, чтобы принимать подобные откровения.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, Алекс выпорхнул из комнаты, оставив меня стоять голой с парой трусиков в руках.

— Вот дерьмо, — вздыхаю я, поспешно одеваясь, чтобы успеть за ним.

Он все еще медлителен, так что есть все шансы, что я успею добраться до него до того, как он обвинит собственную мать в убийстве.

Как только я собрана, я бросаюсь из комнаты. Но Алекс уже давно ушел.

— Черт возьми! — Я огибаю перила у подножия лестницы и следую за смехом, как раз когда Алекс входит в комнату.

— Алекс? — говорит Джианна, не сводя с него глаз, пока он сокращает пространство между ними.

— Это правда? — требует он, его голос глубокий и страшный.

Я останавливаюсь в дверном проеме, но мое движение привлекает внимание Джианны, и она кивает.

— Ты… ты...убила его? —шепчет он, потому что в комнате находится Зей.

— Зей, может, сходим куда-нибудь и порезвимся? — спрашивает Блейк, поднимаясь с дивана, на котором они сидят.

Он насторожен. Его глаза прикованы к Алексу, когда он неохотно следует за ней к выходу. Кажется, что он может так же чрезмерно опекать Алекса, как и он его.

Я взъерошиваю ему волосы, когда он проходит мимо, что он терпеть не может, но единственный звук, который срывается с его губ, - это смех. Его так приятно слышать после всех этих слез за последние несколько дней.

Как только они исчезли, а их голоса растворились в воздухе, Алекс повторил свой предыдущий вопрос.

— Ты его убила?

Несколько секунд Джианна смотрит на него твердым, неподвижным взглядом, прежде чем кивнуть головой.

Алекс сдувается, его плечи опускаются, и я бросаюсь вперед, ожидая, что его колени подкосятся, но он не падает. Вместо этого он бросается к Джианне, обхватывает ее руками и прижимает к себе так крепко, что я не уверена, что она может дышать.

Он настолько выше ее, что я вижу только макушку ее головы, но я точно слышу, как она фыркает.

Не желая вмешиваться в то, что, очевидно, является очень личным моментом, я начинаю отходить. Но, почувствовав мой уход, Алекс поворачивается и смотрит на меня.

— Не надо, — предупреждает он, его голос грубеет от эмоций, прежде чем он отпускает одну руку и протягивает мне свою.

Не в силах отказать ему, я подхожу и присоединяюсь к их объятиям.

Опустив губы на макушку головы Джианны, он шепчет очень прерывистое «спасибо», отчего она всхлипывает еще сильнее.

Именно так Стефанос находит нас несколько минут спустя.

Он прочищает горло, и Алекс неохотно отпускает свою хватку.

— Все в порядке? — спрашивает он, прищурив брови, глядя между сыном и бывшей женой.

— Да, — говорит Джианна, вытирая слезы с глаз.

— Мама только что призналась, что она убила дедушку, — без обиняков заявляет Алекс.

Стефанос, которого я видела только сильным и уверенным в себе, рушится на наших глазах.

Сначала это гнев при упоминании о том, что этот человек больше не ходит по земле, а затем он перерастает в чистую боль. Но не боль от потери - боль от многолетних страданий.

— Что? — вздохнул он, в его глазах светится полное неверие.

Однако Джианна стоит во весь рост и расправляет плечи.

— Ты знал, что я узнала правду, Стефанос. Неужели ты думал, что я позволю этому продолжаться? Ты был слишком слаб, слишком сломлен этим чудовищем, чтобы что-то предпринять. Но я не была. Он причинял боль моим мальчикам, и я бы расправилась с любым, кто посмел бы хоть пальцем тронуть любого из них, не говоря уже о тех ужасных вещах, которые он творил, — выплевывает она, звуча как совершенно другой человек, нежели милая, заботливая мать, которую я знаю.

— Как? У него было сердеч... Ты накачала его наркотиками. Как я не понял этого?

— Потому что, дорогой муж, за годы жизни в этом доме я многому научилась, и прикрытие неосторожных поступков было на самом верху списка. В конце концов, я училась у лучших.

Рот Стефаноса открывается и закрывается, как у рыбы, когда он пытается придумать ответ. Вместо этого он просто потирает затылок, выглядя совершенно потерянным.

— Почему ты мне не сказала? — наконец произносит он.

Джианна пожимает плечами.

— Ты любил этого человека так же сильно, как и ненавидел. Он ушел и больше не мог причинить никому из вас боль, и мне этого было достаточно.

— Мама, — говорит Алекс с ухмылкой. — Ты чертовски крута, а мы даже не знали.

Она усмехается.

— Не надо никаких безумных идей. Я не вступаю в Семью. Я просто... я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить своих, и я буду придерживаться этого до самой смерти.

— Черт. Надо было купить тебе побольше цветов на День матери, — бормочет Алекс, притягивая ее к себе и снова обнимая.

— Всегда есть следующий год. И Рождество.

— Ее день рождения - первый, — добавляет Стефанос, давая понять, что он не забыл, как был ее мужем.

— Действительно, — смеется Джианна.

Наступила минута молчания, когда все пытаются осмыслить то, о чем только что узнали, прежде чем Алекс нарушает ее.

— Мы с Иви возвращаемся домой.

Мне приходится прикусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы не спорить о том, где мой дом.

— Хорошо, — говорит Стефанос.

— А как же Блейк и Зей? — спрашиваю я, сосредоточившись на отце Алекса.

У него подрагивает челюсть, но в остальном его реакция на то, что его бывшая жена сделала с его отцом и человеком, который издевался над ним и его сыновьями, осталась позади.

— Они могут оставаться здесь столько, сколько им нужно. Блейкли отлично справляется со своей работой. Я не приветствую идею искать кого-то нового.

Я не могу удержаться от смеха.

— Я ценю ваши чувства, но, думаю, мы оба знаем, что она худшая домработница из всех, что у вас были.

— У нее есть свои преимущества, — признается он, подмигивая Алексу. В этот момент я понимаю, откуда взялась его нахальность. Я также не упускаю из виду, как Джианна напрягается при этом комментарии, а затем закатывает глаза, как будто это какая-то большая шутка.

— Папа, — рычит он. — Ты обещал.

— Что это вы, дети, говорите? — негромко спрашивает он, прежде чем пройти на кухню и открыть холодильник. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

— Папа, клянусь Богом, если ты...

— Оставь это, — говорю я, слегка прижимая руки к груди Алекса. — Он издевается над тобой. И это работает.

— Ты мудак.

— Я тоже тебя люблю, малыш, — говорит он, после чего исчезает из комнаты с бутылкой воды и проскальзывает в свой кабинет, дальше по коридору.

— Ну что ж, если вы отправляетесь домой, значит, мое время здесь закончилось. — Джианна направляется к двери. — Наверное, мне стоит найти Деймона и исповедаться в своих грехах, пока ты не сделал это за меня.

— Он будет в бешенстве от того, что я узнал об этом первый, надеюсь, ты это знаешь.

Джианна слегка усмехается, но не спорит.

Оставив их наедине, я выхожу через стену раздвижных дверей, чтобы найти Блейк и Зея и сказать им, что мы уезжаем. Не то, чего я с нетерпением жду.

АЛЕКС

С замиранием сердца я в последний раз обнимаю маму, прежде чем она идет к своей машине.

Я увижу ее завтра, когда она придет менять мне бинты, как и обещала, но после той бомбы, которую только что сбросили, возвращаться ей домой одной как-то неправильно.

Открыв водительскую дверь, она снова смотрит на меня. В ее глазах светятся любовь и гордость, заставляя эмоции, с которыми я сражался, пылать еще жарче.

Она убила его. Она узнала правду и расправилась с ним, как с последней сволочью.

И никто из нас даже не подозревал об этом.

Я помню тот вечер, когда папе позвонили и сообщили, что у него случился сердечный приступ и парамедики не смогли его оживить. Мама была рядом, но я не помню ее реакции. Я был слишком занят празднованием смерти дьявола, чтобы обращать на это внимание. Ди тоже. Почти уверен, что в тот вечер он даже улыбался. А папа... Я просто помню, как он в ярости выбежал из комнаты, а потом и из дома. Но, зная то, что я знаю сейчас, я уверен, что это было облегчение, еще более сильное, чем наше. Мы несколько лет справлялись с издевательствами нашего деда. У него была целая жизнь, и он был вынужден наблюдать, как история повторяется с нами.

Потребность поговорить с папой открыто и честно сжигает меня насквозь, и, прежде чем мама скрылась с глаз, я бросаюсь в дом, чтобы постучать в дверь папиного кабинета.

— Входите, — зовет он, и когда я открываю дверь, то вижу, что он не сидит за столом, а стоит у окон и смотрит на задний сад.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, и меня охватывает беспокойство, когда я понимаю, что мы двое никогда не говорили о сложных вещах.

— Разве не я, должен спрашивать тебя об этом? — возражает он, оглядываясь через плечо.

— Просто несколько порезов и синяков. Ничего такого, с чем бы я не справился.

— Алекс, — шепчет он, его голос полон боли.

— Серьезно, я в порядке. То, что мама только что сказала...

Он качает головой, сосредоточившись на том, что привлекает его внимание снаружи.

— Мне очень жаль, — говорит он после самого долгого в мире молчания. — Я должен был сделать это задолго до того, как у нее появился шанс.

— Да, возможно. Но мы понимаем, почему ты этого не сделал. Почему ты не смог. По той же причине, что и мы.

Закрыв глаза, он опускает голову. Сожаления и страдания волнами накатывают на него.

— Жизнь под его контролем - это все, что я когда-либо знал. Твоя мать... она дала мне такое облегчение от всего этого. Мне не следовало быть настолько эгоистичным, чтобы втянуть ее в свою жизнь. Но я не могу об этом жалеть, потому что она дала мне вас обоих. Я мог облажаться, сынок. Много, много раз. Но ты - самое важное, что есть в моей жизни. Все, что я делаю, я делаю для вас обоих. Чтобы помочь вам построить будущее...

— Я больше не буду работать, папа, — пробурчал я, прервав его.

Он глубоко вздохнул, его плечи опустились.

— Я понимаю, — соглашается он. — Ты всегда это ненавидел? — спрашивает он, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Мои губы дрогнули, чтобы сказать «да», но я быстро понял, что это было бы ложью.

— Нет, не всегда. Это многому меня научило, позволило узнать, чего я действительно хочу.

— Иви, — говорит он.

— Иви.

Его губы расплываются в улыбке, когда он думает о моей девушке, и как бы я ни старался, я не могу остановить ревность, бурлящую внутри меня. Это просто смешно. Он мой отец, и я уверен, что он никогда не пойдет на это, но моя собственническая склонность к моей девочке не знает границ.

— Она действительно невероятна. Не так много женщин, которые могли бы стоять перед нами так, как она, и поставить свою жизнь на кон.

Его слова - как удар битой по груди.

— Просто чтобы ты знал, до того, как она вмешалась, я в упор не хотел, чтобы это было вариантом.

— Хорошо.

— Если бы я знал, что она подслушивает, а потом умоляет Энтони о помощи, то...

— Все кончено, папа. Неважно, что кто-то сделал или должен был сделать.

Он кивает, а его взгляд возвращается к окну.

Любопытство заставляет меня пересечь комнату, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, но я уверен, что уже знаю.

— Папа, — предупреждаю я, когда обнаруживаю, что перед ним открывается прекрасный вид на Иви, Блейк и Зейдена, играющих вместе в футбол.

— Он хороший парень, — говорит он, игнорируя мое предупреждение. — Он очень напоминает мне вас двоих, когда вы были в его возрасте.

— Он просто потрясающий. Ты...

— Он зачислен с сентября, на полный курс.

Мое сердце замирает, когда я смотрю, как Зей беззаботно бегает по саду, а Иви и Блейк пытаются отобрать у него мяч.

— У него так же есть навыки. В конце концов, команде нужна свежая кровь.

— Уверен, что Атлас и его огромное эго более чем обеспечены на следующий сезон.

Папа смеется над моим комментарием, но больше ничего не говорит, наблюдая за ними.

Мое предупреждение о Блейк и о нем промелькнуло на кончике языка, но я проглотил его.

— Он заслужил это. У него впереди блестящее будущее.

— У них у всех.

Мы стоим плечом к плечу, наблюдая за ними, мой взгляд прикован к Иви, его - к... Думаю, мне лучше не знать.

— Пообещай мне кое-что, — пробормотал я.

Он не отвечает, и я продолжаю.

— Не усложняй им жизнь. Если отпустить их сейчас избавит от дальнейшей боли, ты должен это сделать.

Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как папа плотно закрывает глаза.

— Я не сделаю ничего, что могло бы причинить им вред. Даю тебе слово.

Тишина вновь опускается вместе с этим обещанием. Все, что я могу сделать, - это принять его и молиться, чтобы он его сдержал.

— Я забираю Иви домой, — заявляю я.

— Блейкли и Зейден будут здесь в безопасности.

Я киваю.

— Я всего лишь на расстоянии телефонного звонка, если я ему понадоблюсь.

Он кивает в знак согласия, и я отхожу к двери.

— Алекс, — рычит он.

— Да.

— Однажды ты станешь потрясающим отцом. Надеюсь, ты это знаешь.

С моих губ срывается несколько нервный смешок, и я совершаю ошибку, поднимая руку, чтобы потереть затылок.

Боль расходится во все стороны, и я быстро отказываюсь от этой идеи.

— Посмотрим.

— Иди и проведи некоторое время с Иви. Выздоравливай. Мы скоро поговорим.

Я покидаю его кабинет с чуть большей надеждой, чем, когда вошел. Я не знал, чего ожидал от него услышать, когда сказал, что больше не собираюсь выполнять задания, но «я понимаю» - это не то.

Смех проникает на кухню за несколько секунд до того, как они втроем появляются, все краснолицые, с широкими счастливыми улыбками на губах.

Сердце замирает в груди, когда глаза Иви загораются - еще больше, когда она видит меня и бросается ко мне. Потянувшись, чтобы поцеловать меня в губы, она мягко прижимается ко мне.

— Тебе действительно нужно идти? — спрашивает Зей, давая мне понять, что Иви уже объяснила наши планы.

— Извини, приятель. Вообще-то я здесь больше не живу.

— Ты мог бы переехать обратно, — говорит он, и его прежняя радость угасает.

— Зей, — предупреждает Блейк. — У Алекса теперь своя жизнь. В сентябре он отправляется в университет, как и Иви.

— Я знаю, — шепчет он.

— Сейчас мы обустроимся, и ты сможешь приходить в гости. У меня есть X-box получше, чем здесь, и телевизор побольше.

От этого его глаза слегка загораются.

— А к тебе придет Атлас, и ты даже не заметишь, что они ушли, — говорит Блейк, пытаясь смягчить удар.

— Наверное, — пробормотал он.

От напряжения Блейк объявляет, что пришло время мороженого, и направляет Зея вглубь кухни, а мы с Иви поднимаемся наверх, чтобы собрать вещи.

— Я знаю, что мы поступаем правильно, — тихо говорит она, застегивая сумку, — но мне неприятно видеть его грустным.

— Я знаю. Но ему это нужно. Чтобы вернуться к нормальной жизни.

Ее губы подрагивают, чтобы что-то сказать, но она сомневается в своих силах.

— Что такое?

— А как же школа? Он не может вернуться...

— Для таких обсуждений есть время. Сейчас почти лето, он может наверстать все, что пропустил. — Подойдя к ней, я обхватываю ее за плечи. — У него есть место в колледже Найтс-Ридж, но решение о том, примет он его или нет, принимаете вы трое.

— Алекс, — вздохнула она. — Это справедливо? Ты не можешь предложить что-то настолько невероятное, что-то, что может изменить его жизнь, а затем попросить нас обсудить это и, возможно, отказаться.

— Найтс-Ридж — невероятная школа, Иви. Но она не для всех. Да, она откроет такие возможности, которые не открыла бы Академия Ловелл, но это не значит, что он не сможет проложить себе такой же путь.

— Я знаю, я просто...

— Перестань, Иви, — умоляю я. — Пусть все это немного утихнет, а потом вы с Блейк сможете поговорить с ним. Пусть он сам решит. Он умный ребенок. Поверь, он примет правильное для себя решение. Если это будет Ловелл, то можешь не сомневаться, я все равно буду поддерживать его до конца.

— Ты замечательный брат, — говорит она, медленно проводя руками по моей груди и обвивая ими мою шею.

— Папа считает, что когда-нибудь я стану хорошим отцом, — пробурчал я, не подозревая, что эти слова вырвутся на свободу.

— Да? Ты хочешь этого?

— Однажды, да. А ты?

— Месяц или около того назад я бы сказал «нет». Но теперь, да, наверное, да.

Я впиваюсь в ее губы поцелуем, всепоглощающим желанием прижать ее к себе.

— Давай уйдем отсюда, — шепчет она в поцелуе.

— Ты хочешь остаться со мной наедине, Лисичка? — Я рычу, не в силах думать ни о чем, кроме как о том, чтобы раздеть ее и вспомнить, как ее тело прижимается к моему.

— Хочу.

— Тогда какого хрена мы ждем? — Я мгновенно отпускаю ее и хватаю обе сумки, не обращая внимания на боль, пронзившую мои руки.

— Алекс, нет, — кричит она, пытаясь вырвать у меня сумки.

— Я забираю свою женщину домой. А теперь пойдем, — требую я, выходя из комнаты.

— Упрямый придурок, — пробормотала она позади меня.

Быстро попрощавшись со слезами на глазах с Блейк и Зеем, я наконец-то вытащил Иви через парадную дверь.

— Кто-нибудь заказывал такси? — спрашивает Тео, вылезая из водительского кресла в тот самый момент, когда Атлас выскакивает из машины и направляется к Зею.

— Чувак, ты попал в плен. Это так круто. Расскажи мне все, — требует Атлас.

— Атлас, — рычит Тео. — О чем мы только что говорили?

Атлас отмахивается от старшего брата, как будто тот не является одним из самых страшных людей в городе, а затем они вдвоем врываются в дом.

Блейк смотрит на Тео, и они оба пожимают плечами.

— В любом случае, развлекайся с ними, Блейк. Нам есть куда пойти и чем заняться.

— Еще бы, — насмехается она, пока я тащу Иви к машине Тео.

Он забирает у меня сумки, но не успевает окинуть меня злым взглядом за то, что я вообще их ношу.

Открыв заднюю дверь, я жестом приглашаю Иви проскользнуть внутрь.

— Такой джентльмен, — пробормотала она.

— Возможно, через несколько часов ты уже не будешь так говорить.

— Алекс, — рявкает Тео. — Садись, блядь, спереди.

— Я люблю тебя, чувак. Но у нас нет ни единого шанса на то, что это случится.

Я скольжу вслед за Иви и не останавливаюсь, пока не оказываюсь вплотную к ней.

— Будь умницей, — с ухмылкой предупреждает она, когда Тео опускается на водительское сиденье.

— Где же тут веселье? — бормочу я, прежде чем взять ее за подбородок и прижаться своими губами к ее.

— Думаю, я должен быть благодарен тебе за то, что ты все еще слишком травмирован, чтобы трахать ее там, — ехидничает Тео, заставляя Иви рассмеяться.

— Кто бы говорил, учитывая то, что ты делал рядом с нами на заднем сиденье машины Себа не так давно.

— Пошел этот ублюдок. Он трахал Стеллу на всех моих поверхностях. Он заслужил это.

— Значит, его сперма была здесь первой... интересно.

— Она была полностью убрана с тех пор, как они вернулись. Ублюдок тоже за это заплатил.

— Твои друзья - сумасшедшие, — говорит Иви. — Я их люблю.

— Шшш, не позволяй им слышать, как ты это говоришь, это вскружит им голову.

— Слишком поздно, — подтверждает Тео. — И ты права, они все сумасшедшие. Разве ты не рада, что единственный разумный пришел на помощь, чтобы вернуть вас домой?

— Разумная, блядь, задница. Ты знала, что у Тео ОКР? — спрашиваю я Иви.

— Ни хрена подобного.

— Спроси его, сколько упаковок антибактериальных салфеток у него сейчас в машине, — подбадриваю я.

— Что за хрень, чувак?

— Сколько? — спрашивает Иви, радостно подыгрывая.

Тео вздыхает.

— Одна в бардачке, другая в багажнике.

— Лжец.

— Нет. Вот и все.

— Алекс прав, — говорит Иви, наклоняясь вперед и доставая пачку из кармана на спинке его сиденья. — Вот еще одна.

— Три - это не смешно. Особенно когда у тебя такие одержимые сексом друзья, как мои.

— Нужно быть одним, чтобы узнать другого, брат. Вся эта болтовня, конечно, забавна, но… — Запустив пальцы в волосы моей девочки, я не оставляю ей выбора, кроме как повернуться ко мне, чтобы я мог снова завладеть ее губами.

Я с жадностью впиваюсь в ее рот, требуя ее, обладая ею, делая ее своей снова и снова, без секретов и лжи, висящих между нами.

Теперь это мы.

Только мы.

Чертовски идеально.

ИВИ

— Черт, как же я по тебе скучал, — простонал Алекс, прижимая меня спиной к закрытой входной двери, как только мы оказались внутри.

Его руки скользят по моему телу, сжимая мою грудь, а затем ложатся по обе стороны от моего лица, удерживая меня именно там, где он хочет, пока его пылающие глаза горят в моих.

Ему все еще больно - я вижу это в его серых глазах. Он не сможет сделать это так, как ему хочется, как он жаждет, но он все равно постарается сделать все возможное.

— Алекс, ты должен отдыхать, — спорю я между тяжелыми вдохами. От одного только выражения нескрываемого желания на его лице у меня поднимается температура.

— Мы можем сделать это в постели. Я даже могу позволить тебе сделать часть работы.

— Не совсем то, что...

— Мне все равно, — пробормотал он, прижимаясь своими губами к моим.

Как и на заднем сиденье машины Тео, я таю ради него. Нежно обхватив его за талию, я прижимаю его к себе.

— Иви, — простонал он, покачивая бедрами, так что у меня не осталось выбора, кроме как почувствовать, как сильно я ему нужна.

— Спальня, — шепчу я.

— Блядь. Да. Хорошо.

Не разрывая поцелуя, он оттаскивает меня от двери и вслепую направляет в свою комнату. К счастью, он достаточно хорошо знает свое пространство, чтобы я не оказалась на заднице.

Мы протискиваемся в дверь, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь на спине на его кровати, а он нависает надо мной.

Он выглядит как всегда прекрасно, даже несмотря на затянувшиеся синяки вокруг глаз и потемневшую челюсть. Они лишь показывают глубину его силы.

— Я люблю тебя, — шепчу я, ища его глаза.

— Я тоже люблю тебя, Лисичка. — Он просовывает пальцы под пояс моих леггинсов и стягивает их вниз. — Я заставлю тебя кричать, потом сделаю тебя своей, а потом… — Его слова обрываются, когда он смотрит на меня, широко раздвинув мои ноги. Он облизывает губы, затем тяжело сглатывает. — Затем мы поговорим.

Я киваю, не в силах говорить, так как желание раскаляется по моим венам, а клитор пульсирует от потребности.

Я должна сказать ему «нет», заставить его больше отдыхать. Но ему это нужно не меньше, чем мне. После того, как закончился наш последний раз, и последовавшего за ним стресса, нам это необходимо.

Нам нужно сблизиться, напоминать себе, почему мы вообще оказались здесь.

— Хорошо, — вздохнула я, когда его руки скользнули по внутренней стороне моей майки, поднимая ткань вверх, пока он снова не обхватил мою грудь.

— Снимай, — рычит он и срывает с меня лифчик.

Он замирает, глядя на меня с благоговением и любовью в глазах.

— Черт, детка. Так идеально.

— Пожалуйста, — умоляю я, нуждаясь не только в его взгляде на меня. — Ты мне нужен.

Он начинает спускаться с кровати, но я не замечаю, как скрежещут его зубы и подрагивает челюсть.

— Алекс, тебе больно.

— Мне плевать, — простонал он. — Мне нужно...

— Перевернись. Ляг на кровать.

— Иви, — рычит он. — Мне нужно...

— Делать то, что тебе, блядь, говорят? — Его глаза расширились от силы моего тона.

— Черт. Ладно.

Я ухожу с его пути, и он падает на спину, его глаза закрываются на мгновение, пока он борется с болью.

— Тебе нужны таблетки? — спрашиваю я, уже понимая, что он откажется.

— Нет, от них все немеет. Я не хочу быть онемевшим. Я хочу чувствовать. Все.

Тепло заливает мою душу, но его недостаточно, чтобы оттеснить его боль на второй план.

— Куда ты идешь? — спрашивает он, когда я поднимаюсь на ноги и иду к двери.

— Я голая, Алекс. Я вряд ли уйду, — поддразниваю я.

Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что его глаза пожирают каждый сантиметр моей фигуры; моя кожа раскаляется от его внимания.

Прежде чем передумать и наброситься на него, я бросаюсь из комнаты, роясь в сумках в поисках таблеток, которые дала мне Джианна.

Принеся ему стакан воды, я протягиваю ему таблетки.

— Иви, я сказал «нет». Я не...

— Они не сильные. Обычные. Они помогут снять напряжение, но не вызовут сонливости.

Он некоторое время изучает меня, а затем опускает глаза на коробку.

— Видишь, в них даже есть кофеин, — говорю я, поднося их ближе.

— Ладно, ладно.

Когда он протягивает руку, я кладу ему на ладонь две таблетки и жду, пока он их проглотит.

— Ты закончила? Теперь ты можешь забраться сюда и сесть мне на лицо?

Все, что находится южнее моей талии, сжимается, когда в голове возникает образ того, как я это делаю.

— Ты уже мокрая для меня, не так ли?

Я подхожу ближе, мои щеки пылают.

В тот момент, когда Пит и Грант держали меня за руки, я боялась, что Алекс будет видеть только это, когда снова посмотрит на меня. Но как только он пришел в себя и посмотрел мне в глаза, я поняла, что это не повлияет на нас.

Возможно, если бы Деймон не вмешался и не положил всему этому конец, все могло бы быть иначе.

Но сейчас мысли о том, что произошло в той церкви, далеки от сознания Алекса, который нетерпеливо смотрит на меня и теребит ткань своего свитера.

— Я уже вижу, что ты готов для меня, — дразню я, не сводя глаз с более чем очевидного оттопыривания ткани. — Не хочешь показать мне вид получше?

— Нет, пока ты не дашь мне то, чего я хочу, — прорычал он. — А теперь иди сюда и дай мне съесть тебя, пока ты не начнешь кричать о пощаде.

Не в силах больше сдерживаться, я подхожу к кровати и забираюсь на нее.

— Поторопись, — прорычал он, чувствуя, что нетерпение берет верх.

Но хотя я, возможно, нуждаюсь в этом так же сильно, как и он, я не готова торопиться.

Я так долго не знала, что происходит, где он, жив он или мертв. Теперь мне нужно наслаждаться тем, что он здесь, его теплой кожей под моими пальцами и его притягательными губами на моих.

Закинув ногу на его талию, я опускаюсь ниже, забирая его рот в грязном поцелуе, обещающем все, что будет впереди.

Его руки повсюду. Как будто он не знает, к какой части меня прикоснуться в первую очередь. Мои бедра, моя задница, моя талия, моя грудь, мои волосы. Каждое из них заставляет меня сгорать от желания, мои нервные окончания покалывает от нетерпения.

Мы целуемся до тех пор, пока у нас не перехватывает дыхание, и наконец, когда его руки обхватывают мою талию, я уступаю ему и ползу вверх по его телу, упираясь коленями по обе стороны от его головы.

— Черт возьми, я мечтал об этом, пока меня не было. Мысли о тебе не давали мне покоя, детка. Ничто не помешало бы мне вернуться к тебе.

— Хватит, — жалуюсь я, не желая сейчас туда идти.

Сейчас не время разговаривать, признаваться в грехах. Сейчас речь идет об удовольствии. И, надеюсь, о большом.

В конце концов, я думаю, мы оба заслужили это после того, что пережили.

С очередным разочарованным рыком Алекс обхватывает мои бедра руками, впиваясь пальцами в кожу, и тянет меня вниз.

— Хочу задохнуться в тебе, Лисичка, — признается он, прежде чем его слова прерываются, сменяясь моим громким стоном удовольствия, когда его язык лижет меня по всей длине.

— Черт, я скучала по тебе, — кричу я, бесстыдно двигаясь по его лицу.

Он что-то говорит в ответ, но я могу разобрать только вибрацию его глубокого голоса, так как он работает со мной как профессионал.

Всего через несколько минут я разлетаюсь на миллион осколков, а мои ногти впиваются в твердую древесину изголовья Алекса.

Он держит меня, пока мои мышцы превращаются в кашицу, а затем опускается ниже, отдавая предпочтение моему рту.

Его поцелуй неистовый, он позволяет мне почувствовать вкус себя на его языке.

— Ты грязный мальчишка, Александр, — стонала я в его поцелуе.

— Тебе это чертовски нравится, — возражает он.

Я стону в знак согласия, пока он посасывает мою нижнюю губу.

— Теперь ложись туда и достань мой член. Я хочу видеть твои губы, обхватывающие его, прежде чем ты оседлаешь меня, как грязная девчонка.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Слишком поздно стесняться, Лисичка. Я слишком ранен, чтобы брать на себя ответственность, помнишь?

— Да, — пробормотала я, опускаясь по его телу. — Когда мне начать?.

— Сейчас, — говорит он, закидывая руки за голову, не сводя с меня глаз, пока я начинаю стягивать с его ног брюки.

Большинство порезов на ногах уже зарубцевались и хорошо заживают. В отличие от рук. Лишь парочку пришлось зашивать и заматывать, но и они выглядят неплохо, пока я сдираю с него штаны.

Опустив губы к самой глубокой из них на его бедре, я нежно целую ее край, не сводя свой взгляд с его глаз.

— Иви, — простонал он, когда я придвинулась, осыпая поцелуями рану, которая до этого утра была скрыта от посторонних глаз.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Каждый дюйм тебя.

Его глаза на мгновение закрываются. Несмотря на то, что у нас не было возможности поговорить об этом как следует, я знаю, что он борется с этим, со своими шрамами. Физическими доказательствами, которые останутся навсегда.

Я ненавижу, что это моя вина. Если бы он не встретил меня, то никогда бы не оказался в такой ситуации. Но мысль о том, что его нет в моей жизни, гораздо хуже.

— Посмотри на меня, — требую я, как он делал это уже много раз. — Я здесь, и больше нигде в мире я не хочу быть, — обещаю я, целуя его бедро, пока не дохожу до его боксеров.

Его член упирается в ткань, и мой рот наполняется слюной, более чем готовый попробовать его на вкус.

Я не свожу с него глаз, пока провожу ими по его бедрам, а затем наклоняюсь вперед и облизываю его по всей длине.

Его бедра вздымаются, как только я вступаю в контакт, а глаза пылают едва сдерживаемым огнем.

— Черт, — шипит он, убирая руки от головы, чтобы запустить пальцы в мои волосы. — Еще. Иви. Черт.

Не в силах отказать ему ни в чем, я обхватываю пальцами его член и облизываю его, как леденец.

Его глаза практически закатываются обратно в голову. Его хватка на моих волосах усиливается, но он ни разу не попытался опустить меня ниже.

— Чертовски люблю тебя, Лисичка, — задыхается он, когда я наконец сжаливаюсь над ним и опускаюсь на всю длину. — Чеееерт. — Моя киска сжимается от потребности, когда его рык заполняет комнату.

Его веки опускаются, но он не разрывает зрительного контакта, нежно помогая мне двигаться вверх-вниз по его длине.

— Господи, я мог бы смотреть на это вечно, — признается он, прикусив нижнюю губу.

Я работаю с ним и ртом, и рукой, пока он не становится толще, готовясь к взрыву.

И как раз перед тем, как я убеждаюсь, что он вот-вот кончит мне в горло, его пальцы сжимают мои волосы, и он оттаскивает меня от себя.

— Что ты...

— На этот раз я не буду кончать тебе в рот, Лисичка. Оседлай меня.

Мое тело приходит в движение задолго до того, как мозг настигает меня, и он усмехается, глядя, как я с готовностью выполняю приказы.

Когда он приподнимается для меня, я прижимаюсь к нему, покрывая его своими соками, а затем опускаюсь ниже.

— О, черт, — ворчит он, когда я вскрикиваю.

Это уже не так больно, как в первый раз, но, черт возьми, это очень тесно.

— О, Господи. Ты даже не представляешь, как это приятно.

Его хватка на моих бедрах вызывает синяки, когда он помогает мне держаться, но мне это нравится. Я с радостью буду ходить каждый день с его следами по всему телу.

Проходит несколько секунд, прежде чем я полностью сажусь на него.

— Ты в порядке? — спрашивает он, глядя на меня с благоговением.

Я киваю. Я уверена, что сейчас я в порядке, как никогда в жизни.

Каждая частичка меня переполнена всем тем, что этот человек показал мне, дал мне и открыл для меня.

— Еще, — умоляю я, засовывая пальцы под подол его свитера, отчаянно желая получить еще несколько сантиметров кожи.

Но прежде чем я продвинулась дальше, он отпускает мои бедра и не дает мне обнажить его.

— Нет. Я не хочу... Давай на несколько минут притворимся, что этого не было. Пожалуйста, — умоляет он.

Мое сердце разрывается на части от уязвимости в его глазах.

Наклонившись к нему, я кладу одну руку рядом с его головой, а другой накрываю его челюсть.

— Что угодно. Но я люблю тебя, Алекс. Каждый дюйм тебя, и ничто никогда не изменит этого.

Наконец он закрывает глаза, разрывая нашу связь, пока пытается впитать истину моих слов.

— Потребуется немного времени, чтобы поверить в это, детка.

— У нас есть все время в мире, — шепчу я, осыпая поцелуями его лицо, а затем приникая к его губам.

Его глаза распахиваются, и я вижу, что в них нет ничего, кроме любви и преданности.

— Да, черт возьми, так и есть.

Взяв мои бедра в свои руки, он снова побуждает меня покачиваться на нем.

— О, о, о, — напеваю я, когда он попадает в какую-то волшебную точку глубоко внутри меня.

— Трахни меня, детка. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Я краду его губы, пока он не закончил это требование, и целую его до тех пор, пока мои легкие не начинают гореть, а тело не начинает кричать о большем.

— Вот дерьмо, — простонал он, когда я села, позволяя ему впиться в меня под совершенно новым, умопомрачительным углом. — Так чертовски горячо, Иви. Блядь, — кричит он, когда я начинаю трахать его сильнее. — Да, вот так. Позволь мне посмотреть, как подпрыгивают эти сиськи.

Я закрываю глаза, откидывая голову назад, и сосредотачиваюсь на ощущениях, пронизывающих мое тело.

— Поиграй со своим клитором. Мне нужно, чтобы ты кончила, пока я не испортил твою милую маленькую киску.

— У тебя грязный рот, Александр Деймос, — выдавливаю я из себя сквозь тяжелое дыхание.

— Даже не притворяйся, что тебе это не нравится. Твоя киска практически душит мой член каждый раз, когда я упоминаю, что ты моя грязная девочка. Видишь? — Ухмыляется он.

Мой вздох разрывает воздух, когда пальцы сталкиваются с моей чувствительной плотью.

— Вот так, детка. Покажи мне, как ты это делаешь. Используй меня. Заставь себя кончить. Позволь мне услышать твои крики.

Клянусь, под таким давлением проходит всего пять секунд, прежде чем я делаю то, что мне говорят, и выкрикиваю его имя.

— Блядь, Иви. Чееерт, — простонал он, его член яростно дергается внутри меня, когда он заполняет меня.

Осторожно я падаю на его грудь, потная и насыщенная.

Все еще с полутвердым членом и счастливым быть внутри меня, Алекс обхватывает меня руками и целует в макушку.

— Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, когда глупые слезы обжигают глаза.

Я могла потерять его. Если бы я не сделала то, что сделала, и тогда, когда сделала, он мог бы умереть там, на кресте, и у меня никогда бы не было этого снова.

АЛЕКС

Возможно, это было бы больно, но я хотел, чтобы вес Иви давил на меня как можно дольше. Кроме того, то, что мой член все еще находился внутри нее, тоже было определенным преимуществом этой позиции, но, как и следовало ожидать, через несколько минут она скатилась с меня, слишком испугавшись причинить мне боль.

Я не произносил этих слов, но после всего, через что мне пришлось пройти, я понял, что единственное, что может причинить мне настоящую боль, - это то, что она поймет, что я ее не стою, и отвернется от меня.

Я не тот парень, которого она встретила впервые. Мне не нужно смотреть на бинты, украшающие обе мои руки, чтобы понять это. Она продолжает говорить все правильные слова, но под всей моей бравадой и уверенностью в себе даже я признаю, что мне страшно.

И мои опасения только усиливаются, когда я оглядываюсь и вижу, что по ее румяным щекам текут слезы.

— Иви, что случилось? — спрашиваю я, сердце замирает в горле.

Клянусь Богом, если она скажет мне, что все это, возвращение сюда, секс со мной были ошибкой, то я не совсем понимаю, как я смогу это пережить.

К счастью, все происходит иначе.

Вместо этого на ее губах появляется застенчивая улыбка, и она качает головой.

— Ничего. Просто... я немного перегружена всем… — запинается она, поднимая руку, чтобы вытереть щеки. — Все эти глупые мысли о том, что могло бы быть, и я так чертовски счастлива, что их не было, что ты здесь.

Ее маленькая рука ложится на мою челюсть, и она приподнимается, чтобы поцеловать меня медленно, чувственно, с облегчением.

Соленый вкус ее слез покрывает мой язык, и мне хочется украсть их все прямо из ее глаз и избавить ее от боли.

Интенсивность поцелуя не увеличивается, и через несколько минут она отстраняется, откидывая голову на подушку рядом со мной.

Перевернувшись на бок, я, не обращая внимания на боль в руке, протягиваю другую, притягивая ее ближе.

— Поговори со мной, Иви. Я хочу знать все, начиная с той минуты, когда я ушел на экзамен.

Она на мгновение закрывает глаза, и я начинаю думать, что она собирается отказаться, но потом они снова открываются, ее губы раздвигаются, и она начинает говорить.

— Я думала, что поступаю как бунтарка, выходя на улицу, чтобы заняться йогой. Мне нужно было расслабиться после всего, что произошло, после всех тех ужасных вещей, которые я тебе наговорила. Я понимала, что рискую, находясь там одна, но, как оказалось, это помогло спасти мне жизнь. Это дало мне преимущество, которое было необходимо, когда они появились в доме.

— Этого не должно было случиться, но они нас раскусили. Они вычислили расписание нашей службы безопасности и знали лучшее время для удара. Мне очень жаль.

Она смотрит мне в глаза, ее лицо серьезно.

— Это не твоя вина. Это было неизбежно.

— Но этого не должно было быть. Я обещал защищать тебя.

— Я здесь, не так ли? — говорит она с улыбкой. — Меня спасла собака по кличке Мерфи.

Я не могу удержаться, чтобы не усмехнуться.

— Собака по имени Мерфи? — спрашиваю я.

— Да, — радостно говорит она, а затем рассказывает обо всем: от того, как она сбежала с веранды, до того, как умоляла случайную женщину подбросить ее до папиного дома, обещая, что они о ней позаботятся.

Она рассказывает мне о своем пребывании там и о том, как ребята почти каждый час выходили из дома, пытаясь разработать план. О том, каким разбитым выглядел мой отец из-за моего отсутствия, и о небольшом разговоре, который они устроили в середине ночи. А потом она подслушивала в его кабинете.

— Надеюсь, ты понимаешь, что прослушивание секретной информации может повлечь за собой смертный приговор, — предупреждаю я низким, смертоносным голосом.

Она нервно сглатывает.

— Нас с Ди поймали, когда нам было... не знаю, шесть, наверное. Я никогда не видел, чтобы мой отец так выходил из себя, как в тот день.

— О чем они говорили? — шепчет она, словно это по-прежнему самый большой секрет Семьи.

— Это самое страшное. Мы понятия не имели. Мы не смогли бы никому рассказать, даже если бы были настолько глупы, чтобы поделиться этим.

— Иисус.

— Мы научились, однако. После этого мы даже не замедляли шаг, когда проходили мимо его кабинета.

— Наверное, мне повезло, что он меня не поймал.

— Что-то подсказывает мне, что мой отец неравнодушен к тебе. Он бы наверняка отпустил тебя без наказания.

— Помогает то, что я спасла его сына, да?

— Да, примерно так... Насколько сильно мне нужно ранить Анта, когда мне станет легче?

Она усмехается.

— Нет. Ты должен благодарить его за то, что он послушал меня. Если бы он этого не сделал, и я никогда… — Она осекается, не желая произносить слова, заполнившие ее голову.

— Так что он послушался, и отвел тебя в «Империю», — говорю я, вспоминая, что мне об этом известно. — И застенчивая маленькая Иви Мур стояла с гордо поднятой головой перед самыми опасными мужчинами города.

— И женщиной, — поправляет она, ее глаза вспыхивают чем-то, что я не могу прочесть.

— Ах да, Лучана. Там тоже есть своя история, не так ли?

Она прикусила губу и кивнула.

— Ну так вперед.

Гордость переполняет меня, когда она рассказывает о том, как стояла перед столом Дэмиена и требовала, чтобы они согласились на сделку.

У меня кулаки сводит от злости, что они вообще решили поставить ее в такое положение. Но, черт возьми, как же я рад, что они это сделали.

Если бы они отказались... что ж, возможно, я бы и сейчас висел на кресте.

— Они погрузили меня в фургон, и тот, кто меня туда привез, устроил представление, вытащив меня и бросив к их ногам.

— Когда они собирались доставить нас с Зеем домой? — спрашиваю я.

— Без понятия. Я оставила их всех планировать это. Не то чтобы это имело значение, потому что они намеревались штурмовать это место, как только берег будет чист.

Наклонившись вперед, я столкнулся своим носом с ее.

— Я чертовски восхищаюсь тобой, Иви. В мире не так много людей, у которых хватило бы сил сделать то, что сделала ты.

— Как там говорят? — спросила она. — Любовь сводит с ума.

Улыбаясь, я приложил все свои усилия, чтобы нависнуть над ней.

— Я могу смириться с тем, что я сумасшедший.

Ее улыбка расплывается по лицу, заставляя мое сердце переворачиваться в груди.

Опустившись ниже, я сосредоточился на том, чтобы захватить ее губы, но как раз перед тем, как я закрыл пространство между нами, она произносит признание, которое пронзает каждый дюйм моего тела.

— Лучана - моя тетя.

Весь воздух вырывается из моих легких, как будто кто-то замахнулся битой по моей спине.

— Что?

— Моя… наша мама была старшей сестрой Лучаны.

Я откидываюсь на спинку кровати и смотрю на нее сверху вниз.

— Ни хрена себе, Иви. Это... невероятно.

Приподнявшись, она засовывает ноги под одеяло и подтягивает его к груди.

— Папины родители... они... они купили маму для него, видимо.

— Черт.

— А Лучана была продана Ривера несколько лет спустя. Их было пятеро. Выжила только Лучана.

Я ошарашенно смотрю на нее и провожу рукой по лицу.

— Она узнала, что произошло, и отправилась на задание, чтобы уничтожить организацию и узнать правду о своей семье. Она нашла нас благодаря всему этому. Благодаря тебе и Брианне, Риду.

— Ни хрена себе, — снова пробурчал я, видимо, не в силах придумать ничего более красноречивого. — Ты знала, что у нее были сестры?

Я покачал головой.

— Вау. Ты рассказала Блейк?

— Конечно. Она выглядела примерно такой же ошеломленной, как и ты сейчас.

— Понятно.

— Мы провели анализ ДНК, пока ты был в отключке, просто чтобы проверить.

— И они положительные? — спрашиваю я, хотя в этом нет необходимости. Во-первых, она не стала бы рассказывать мне все это, если бы результаты были другими, а во-вторых, глядя сейчас в ее глаза, я вижу это. — Черт. Иви, эта женщина, она...

— Красивая, свирепая, ужасающая.

Я не могу удержаться от смеха.

— Да, все это и многое другое. Итак, твоя мама была куплена для твоего отца. А потом, спустя столько лет, он развернулся и выставил тебя на продажу. Почему?

Она качает головой.

— Мы не знаем.

— Ты ведь можешь спросить его, правда?

Она снова качает головой.

— Что я упускаю?

Она издала болезненный вздох.

— Они нашли его мертвым в камере, в которой он сидел, несколько дней назад.

— ЧТО? — прорычал я. Несправедливость этого слова впивается в меня с такой силой, что, не сомневаюсь, я бы опрокинулся, если бы уже не сидел. — Черт, Иви. Мне так жаль.

Она отмахивается от меня.

— Неважно. Он ведь не заслуживал того, чтобы жить и рассказывать свои истории, — говорит она без малейшего сомнения в своих словах.

— Ты это серьезно?

— Да, правда. Злюсь ли я на то, что не получу ответов? Да, злюсь. Но грустно ли мне от того, что его больше нет в моей жизни? Нет. Меня окружают потрясающие люди, у меня есть новая тетя, которая, возможно, сожжет весь мир, чтобы уберечь меня, и парень, который будет стоять рядом с ней. Что еще мне нужно?

— Детка, — выдыхаю я, влюбляясь в нее еще сильнее с каждым ее словом.

— Теперь твоя очередь. Я знаю, что это будет нелегко, но ты расскажешь мне, что произошло? Помоги мне понять, через что ты прошел, чтобы я могла сделать все возможное, чтобы помочь тебе справиться с этим?

— Ты уверена, что это действительно то, чего ты хочешь?

— Я хочу всего, Алекс. Всегда. Неважно, насколько тяжело, больно или уродливо, я хочу всего с тобой. Конечно, если ты хочешь...

Зажав ее подбородок между большим и указательным пальцами, я наклоняюсь вперед и касаюсь ее носа своим.

— Нет ничего, чего бы я хотел больше. Я расскажу тебе все, что ты захочешь. Больше никаких секретов.

— Больше никаких секретов, — произносит она и скрепляет обещание нежнейшим поцелуем.

ИВИ

Когда Алекс закончил разрывать мое сердце на куски, рассказывая о том, как они с Зеем оказались в плену, он едва мог держать глаза открытыми.

Мы лежим, переплетя руки и ноги, он ищет утешения, а я просто держусь за жизнь, поскольку реальность того, как близко я подошла к тому, чтобы потерять их обоих, поселилась во мне.

Он был на кресте задолго до того, как я появилась у входа.

Если бы я этого не сделала... что могло бы случиться?

Спустили бы они его вниз, чтобы не потерять своего нового товарища по играм, или оставили бы его там истекать кровью до смерти?

Яростная дрожь пробирает меня до костей, мышцы покалывает от желания что-то сделать, причинить кому-то боль за то, что они с ним сделали. Но все кончено. Ничего не осталось.

Я сыграла свою роль. Я помогла их уничтожить.

Этого должно быть достаточно. Но слушать его признание, смотреть на него, когда свитер все еще скрывает его руки... Это больнее, чем я могла себе представить. Было бы легче справиться с этим, если бы я сама страдала.

Наклонившись вперед, я нежно целую его в кончик носа. Он не вздрагивает.

Понаблюдав за ним еще несколько минут, я отстраняюсь от него и как можно мягче поднимаюсь с кровати.

Схватив одну из его рубашек, проходя мимо комода, я проскальзываю в ванную и закрываю за собой дверь.

Душ в доме Стефаноса мог быть таким же хорошим, таким же мощным, как этот. Но в нем не было тех воспоминаний, которые вызывают улыбку на губах, когда я ступаю под струю, как в этом.

Закрыв глаза, я позволила себе погрузиться в мысли о своем первом визите сюда. В ту ночь я так беспокоилась о том, что Алекс зайдет слишком далеко в своем нападении на Гранта. Но, зная то, что я знаю сейчас, возможно, еще один-два удара могли бы все изменить.

С болезненным вздохом я потянулась за его шампунем, как тогда, у Стефаноса, несмотря на то, что Блейк позаботилась о том, чтобы меня ждал мой собственный. Частичка его запаха и воспоминаний о нем была слишком сильна, чтобы ее отрицать.

Алекс еще крепко спит, когда я появляюсь, и я уступаю своему желанию что-то сделать. Иду на кухню, прикидываю, где найду все необходимое, и открываю шкаф под раковиной.

— В точку, — шепчу я, доставая ведро с чистящими средствами.

Несмотря на уверенность в том, что у них есть уборщица - ведь здесь никто не жил с тех пор, как Алекс уехала в Вегас, и все еще безупречно, - я принялась за работу, сгорая от желания пойти и заново поджечь останки той церкви с каждым протиранием кухонного стола и окна.

Я скребу с таким ожесточением, что быстро потею, но не сбавляю темп. Мне нужно это.

Пока я работаю, гнев бурлит во мне, когда я повторяю то, что Алекс описал, находясь в той церкви. Ненависть, какой я никогда не знала, бурлит в моих венах, быстро отравляя меня изнутри. Мои движения становятся беспорядочными, а слезы обжигают, заставляя нос пощипывать, а рыдания грозят вырваться наружу.

Когда я перестаю видеть сквозь слезы, заливающие глаза, я кручусь на месте и ударяюсь спиной о стену. Тряпка в моей руке падает на пол, и я опускаю голову на руки, позволяя своим эмоциям вырваться наружу.

Мои колени подгибаются под тяжестью последних недель, и я падаю, приземляясь на задницу, как свинцовая гиря. Но я не чувствую этого. Я не чувствую ничего, кроме душевной боли от осознания того, что люди, которых я люблю, страдали, страдают и что я ничего не могу с этим поделать.

Именно там Алекс и находит меня некоторое время спустя.

— Иви, — кричит он, бросаясь ко мне, падая на колени и заключая меня в свои объятия. — Детка, я здесь. Все хорошо. Все хорошо". Его голос грубый со сна и хриплый от эмоций.

— Я-я знаю. Мне грустно.

— Эй, тише. Все в порядке, — шепчет он мне в волосы, прижимаясь ко мне так крепко, как только может, чтобы удержать меня.

Между нами воцаряется тишина, а мои рыдания продолжаются, и мое тело дрожит у него на руках.

Проходят долгие минуты, прежде чем мне удается взять себя в руки и оторвать лицо от его груди. Его рубашка насквозь промокла от моих слез. Мое лицо покраснело и покрылось пятнами, глаза опухли и налились кровью, но он смотрит на меня так, словно я самая красивая девушка в мире. Мое сердце переворачивается и грозит новой порцией слез.

Но прежде чем я снова рассыпаюсь, он прижимает меня к себе и ведет обратно в спальню.

Не отпуская меня, он укладывает нас в постель и обхватывает своим большим телом мое.

— Все кончено, детка. Я больше никому не позволю прикасаться к тебе.

Я прижимаюсь к его груди, молясь, чтобы не причинить ему боль, и просто вдыхаю его, впитывая его силу, обещания и любовь. Это пьянящее чувство, и я погружаюсь в сон, чувствуя себя легче, чем когда-либо. Эмоциональный срыв позади, все хорошо, и он прав; все закончилось, и мы все будем в порядке.

***

Tепло руки Алекса, скользнувшей под мою рубашку, разбудило меня за секунду до того, как его пальцы защекотали мои ребра.

Мои соски напряглись, быстро просыпаясь вместе с остальным телом. Я выгибаю спину, предлагая ему себя, и прижимаюсь к его утреннему стояку.

— Я могла бы просыпаться так каждое утро, — шепчу я, когда он наконец берет в руки одну из моих грудей и щиплет за сосок.

— Можешь, — шепчет он, осыпая поцелуями мою шею, отчего по коже бегут мурашки. — Каждый. Каждый. День. Я могу будить тебя поцелуями.

Я стону от наслаждения, всем телом погружаясь в матрас.

— Еще.

— Как будто я остановлюсь, — смеется он, прижимаясь бедрами к моей заднице, давая понять, как сильно ему нравится просыпаться со мной. — Я никогда не насыщусь тобой, Иви. Никогда.

— То же самое, — задыхаюсь я, пока он посасывает чувствительную кожу под моим ухом, пока это не становится больно в самом лучшем смысле этого слова.

— Тебе больно? — спрашивает он, будучи тем самым заботливым парнем, которого я слишком хорошо помню по прежним временам.

— Не настолько, чтобы беспокоиться, — говорю я, протягивая руку через голову, чтобы запустить пальцы в его волосы.

— Не могу обещать, что ты будешь говорить это через тридцать минут.

— Тридцать минут?

— Я очень, очень хорошо выспался, — рычит он мне в ухо. — У меня есть энергия, которую нужно сжечь, прежде чем мама придет меня пытать.

— Она заботится о своем мальчике, следит, чтобы ты как следует поправился, — возражаю я.

— Думаю, ей втайне нравится причинять боль за все те седые волосы, которые я ей подарил за эти годы.

— С этим не поспоришь.

— Дело в том, что я не думаю, что вел себя достаточно плохо.

Я застонала от разочарования, когда его рука выскользнула из-под рубашки, оставив мою кожу холодной и отчаянно жаждущей его прикосновений. Но тут он немного отодвигается от меня, и обжигающий жар его члена проникает между моих бедер.

— Подними ногу и оттолкнись чуть дальше, — требует он.

Что-то подсказывает мне, что он ненавидит тот факт, что не может просто притащить меня на место сам, но пройдет не так много времени, прежде чем он снова сможет полноценно пользоваться своими руками.

— Умница, — похвалил он, когда я переместилась в нужное положение.

Он вводит кончик в меня и стонет, дразня меня и не давая больше.

— Я едва прикоснулся к тебе, а ты уже вся мокрая, Лисичка.

— Ты нужен мне.

— Да, блядь, да.

Его хватка на моем бедре усиливается, а затем все его тело смыкается позади меня, и он подается бедрами вперед. Я вскрикиваю, когда он заполняет меня.

— Надеюсь, ты знаешь, что со дня на день я смогу двигаться более свободно и буду трахать тебя так сильно и так долго, что ты не сможешь ходить целую неделю.

— Большие обещания, — задыхаясь говорю я, когда он снова делает толчок, попадая в точку внутри меня, от чего у меня разбегаются глаза.

О, теперь мне предстоит открыть для себя столько нового.

— О Боже, Алекс, — кричу я, когда он снова ударяет по ней.

— Хорошо? — спрашивает он, его тон самодовольный и высокомерный.

— Ты знаешь, что это так, — отвечаю я.

— Приятно знать, что все эти годы тренировок не прошли даром.

У меня сводит желудок даже от самого краткого представления о том, через что ему пришлось пройти. Он не рассказывал о том, что включало в себя его «обучение», но у меня неплохое воображение. Надеюсь, когда-нибудь, когда он будет готов, он сможет открыто поговорить об этом со мной. Но торопиться не стоит. Он сможет разобраться со всем этим в свое время. Мы оба сможем. Я, конечно, никуда не уйду.

— Ты потрясающий. И не только в постели, — быстро добавляю я. — Я влюбилась в тебя задолго до того, как узнала, насколько искусен твой член, — промурлыкала я, как идиотка.

— Приятно слышать. Но... Как насчет того, чтобы заставить тебя упасть еще сильнее, используя эти навыки?

— Невозможно.

Он усмехается, его пальцы снова впиваются в мою бедренную кость, когда он увеличивает темп.

— Клитор, детка. Дай мне почувствовать, как ты кончаешь на моем члене.

Не подвергая сомнению его требование, как это было раньше, моя рука немедленно переходит к действию.

— Блядь, да. С тобой так чертовски хорошо.

— Алекс, — кричу я, нетерпеливо отстраняясь.

— Пусть тебя услышат все, детка. Все в этом гребаном городе должны знать, что Александра Деймоса так просто не свалить.

Мне хочется рассмеяться, сказать ему, что он самый большой в мире идиот с самым большим на планете эго, но я не успеваю сделать ни одной из этих вещей, потому что он толкает меня за край, и я кричу, когда он кончает в меня.

— Иви. Блядь. Лисичка. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — повторяет он, прежде чем упасть, и его тело оказывается у меня за спиной.

Наши тяжелые вдохи наполняют воздух вокруг нас, когда мы спускаемся с высоты.

— Лучшее утро в жизни, — шепчу я.

— Не знаю, — признается он, заставляя меня поднять брови. — Дай мне несколько дней, в худшем случае неделю, и я думаю, что смогу сделать лучше.

Я хихикаю, эндорфины, полученные в результате освобождения, делают меня легкой и парящей.

Он стонет от разочарования, когда я отстраняюсь, вытесняя его из своего тела, прежде чем перевернуться.

— Доброе утро, мой парень, — шепчу я, радостно улыбаясь ему.

— Ммм, я могу привыкнуть к этому, моя девушка.

Приподнявшись на локте, он нависает надо мной и впивается влажным и грязным поцелуем, не обращая ни малейшего внимания на наше утреннее дыхание.

Мы только вошли в привычную колею, как зазвенел будильник.

— Нет, — жалуется он сквозь наш поцелуй.

— Мы можем сразу вернуться сюда после того, как твоя мама осмотрит тебя, — предлагаю я. — Проведи весь день в постели.

— Как бы чертовски удивительно это ни звучало, мы обещали пойти к Зею.

— О черт, Зей, — задыхаюсь я, садясь так быстро, что чуть не ударяюсь головой об Алекса. — Я не позвонила ему вчера вечером.

— Да, — с гордостью объявляет Алекс.

— Что?

— Я отправил ему сообщение по FaceTim, пока ты спала.

Все мое тело смягчается от облегчения.

— Ты слишком идеален, ты знаешь об этом?

На мгновение, на чертово мгновение, его глаза переместились на руки, которые все еще были прикрыты.

Мне бы хотелось, чтобы я могла что-то сделать, чтобы он понял, что это не имеет значения. Но я знаю, что только время залечит эти раны, как и раны на его теле.

— Мне нужно принять душ. Я уверен, что моя мама не захочет приближаться ко мне, пока от меня пахнет сексом с моей девочкой.

Внутренне я сильно содрогаюсь.

— Она сказала тебе подождать, твоя повязка...

— Она буквально вот-вот появится, чтобы заменить их. К тому же я собираюсь сказать ей, что это твоя вина.

— Ох? Как ты догадался? — спрашиваю я, когда он поднимается с кровати и протягивает руку, чтобы поднять меня на ноги.

Он тут же стягивает с меня рубашку, оставляя меня обнаженной, а затем поворачивает меня и толкает в сторону ванной.

— Что ты делаешь? — Я смеюсь, когда он не говорит ни слова.

Меня затаскивают в душ, и прежде чем я успеваю отпрыгнуть в сторону, он поворачивает кран, обрызгивая меня ледяной водой.

Из моего горла вырывается крик, прежде чем я получаю то, чего жаждала вчера, когда скакала на нем. Медленно он срывает с себя рубашку, обнажая сантиметры загорелой кожи и рельефных мышц.

У меня пересохло во рту, пока он боролся со своими руками. Если бы я была менее рассеянной, то, возможно, предложила бы свою помощь, но сейчас я слишком увлеклась разглядыванием.

Отбросив рубашку в сторону, он подходит ближе.

— Моя девочка закричала в душе, и у меня не было выбора, кроме как стать ее рыцарем в сияющих доспехах, — говорит он, шагая под теплые струи, намочив все свои бинты, которые не должны были намокнуть.

— Как я могу отблагодарить вас за спасение, добрый сэр? — спрашиваю я, хлопая ресницами.

Его глаза озорно блестят.

— У нас есть час, пока она не появится здесь. Уверен, вы сможете найти несколько способов.

АЛЕКС

Иви смотрит на меня своими большими голубыми глазами, и мое сердце, кажется, бьется еще быстрее.

Стоя здесь, когда мое тело прикрывают только бинты, я никогда не чувствовал себя так неловко.

Это глупо. Я знаю, что ей все равно. Да и мне не стоит на этом зацикливаться.

Если бы кто-то сказал мне, что я закончу вот так, я бы решительно заявил, что мне плевать на шрамы и повреждения, нанесенные моему телу. Это всего лишь гребаное тело, черт возьми. Машина. Но как только я проснулся и увидел, в каком состоянии я нахожусь, особенно мои руки, мое беспокойство по этому поводу стало расти.

Это их вина, и, возможно, все это из-за того, что я был заперт в той комнате с Зеем. И я уверен, что хороший психотерапевт меня вылечит, потому что это чушь собачья. Я знаю, что это так. И все же страх того, что Иви, взглянув на мои изуродованные руки, отвернется от меня, настолько охренительно реален, что пронзает меня до глубины души.

Глупые иррациональные страхи.

Меня заставили столкнуться с моим страхом перед собственной кровью самым жестоким образом, и, похоже, он был заменен на другую чушь, которой нет места в моей голове.

Доказывая мою правоту при виде моего тела, Иви не отворачивается и не смотрит с отвращением. Вместо этого ее глаза темнеют, она прикусывает нижнюю губу, изучая меня с большим, чем просто интересом.

— Час, говоришь? — соблазнительно шепчет она, делая шаг ближе, поднимая руку и проводя одним пальцем по моей ключице. — Это, конечно, долго.

— Да. И все же, похоже, ты тратишь его впустую, — поддразниваю я, сосредоточившись на нас и на ней, а не на том, что творится у меня в голове.

Моя кожа покрывается мурашками, когда она проводит пальцем по одной из повязок, все еще остающихся на моей груди, и обводит сосок, заставляя все мое тело вздрагивать.

Другая ее рука ложится на мою талию, большой палец проводит по V-образной линии, которая, как трехмерная карта, направляет ее прямо к моему члену, и я вздрагиваю.

Ее глаза расширяются от шока, но я не успеваю сказать ей, что это было желание, а не страх.

— Все это не пугает меня, Алекс. Что бы ни скрывалось под этими бинтами, это не помешает мне любить тебя, хотеть тебя. Ты так же прекрасен для меня, как и прежде. И всегда будешь таким.

Огромный комок эмоций подкатывает к моему горлу, когда я смотрю на нее, не давая мне произнести даже самые простые слова.

Наклонившись вперед, Иви нежно поцеловала меня, затем еще и еще.

Я слежу за каждым ее движением, и она направляется к моему плечу.

Я знаю, что она собирается сделать, - я практически вижу ее намерения в ее глазах, - но это не мешает мне вздохнуть, когда ее губы касаются уголка первого бинта, обмотанного вокруг моей верхней руки.

Я с трудом сглатываю, пока она продолжает целовать заживающую рану, скрывающуюся под ней. Ее глаза не отрываются от моих, пока она молча говорит мне, как сильно любит меня.

— Иви, — говорю я прерывающимся голосом, пока она целует дорожку по моей руке, задевая каждую повязку, каждый порез. Ее рука повторяет ее действия на другой стороне, отчего все мое тело покрывается мурашками, а член становится чертовски твердым.

Когда она не может дотянуться ниже, она опускается на колени, продолжая спускаться по моему предплечью. Когда она добирается до моей руки, то поднимает ее и прижимается поцелуем к центру ладони.

— Я люблю тебя, — произносит она, ее руки ложатся на мои бедра, а пальцы нежно гладят почти зажившие порезы.

Я не могу пошевелиться. Я едва могу думать, пока она медленно приближается к тому месту, где мой член покачивается перед ней, отчаянно желая действовать.

Так же нежно, как и предыдущие прикосновения, она прижимается поцелуем к боковой поверхности моего члена.

Один этот поцелуй пронзил меня с силой гребаного цунами.

— Иви, — прорычал я, гладя ее по затылку.

Моя грудь вздымается, а голова кружится от всего, что она мне дает.

Я никогда не буду достоин этой женщины. Никогда.

Но я буду стараться, потому что она - это все.

Мои пальцы впиваются в ее волосы, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не толкнуть ее вперед и не задушить своим членом. Но вместо этого я побуждаю ее встать.

— Нет, — возражает она, отводя мою руку.

Когда ее глаза встречаются с моими, они полны огня и решимости, и все мои доводы мгновенно исчезают.

— Позволь мне позаботиться о тебе.

Снова наклонившись вперед, она вылизывает линию по всей длине моего члена, а затем проводит языком по кончику, слизывая сперму и смакуя ее, словно это нечто особенное.

— Черт возьми, — стону я, когда она опускается на меня так медленно, что, клянусь, моя голова отрывается от тела.

Она работает со мной с точностью. Каждое ее движение тщательно спланировано, пока я не окажусь на грани оргазма.

Затем она отстраняется.

Я вскрикиваю от потери, а она ухмыляется с греховным блеском в глазах.

О, моя девочка играет грязно.

Ну, в эту игру могут играть двое.

Мои пальцы снова оказались в ее волосах, и на этот раз, когда она раздвигает губы, чтобы взять меня, я перехватываю контроль, проникая в ее рот, пока моя хватка крепнет.

Ее глаза расширяются, а уголки губ подрагивают.

— Я продержался дольше, чем ты ожидала? — Она кивает, ее глаза сияют от счастья, она сглатывает и подчиняется мне, пока я меняю наши роли. — Готова?

— Всегда, — пробормотала она.

Я беру ее грубо, не в силах сдерживаться. Слюна вытекает из уголков ее губ, когда она заглатывает меня.

Мне чертовски нравится каждая секунда. И я знаю, что ей тоже.

Но все равно я не кончаю ей в горло.

Для этого мне слишком сильно нужно снова оказаться внутри нее.

— Вставай, — рычу я, отрывая ее от своего члена. — Встань, наклонись и положи руки на плитку. И держись.

Она дразняще улыбается мне, делая то, что ей говорят, и в ту же секунду, когда она оказывается на месте, я проникаю в нее.

Она вскрикивает от такого вторжения, ее киска, вероятно, все еще чувствительна после первого раунда.

— Алекс. Да. Черт. Вот дерьмо.

Ее пальцы сжимают плитку, и наслаждение накатывает на нее.

Одной рукой я все еще запутался в ее мокрых локонах, а другой обхватил ее бедро и трахнул так, как жаждал с первой встречи с ней. Как гребаный дикарь.

Она кончает первой - в конце концов, я же чертов джентльмен, - прежде чем я с криком взрываюсь.

Время перестает существовать, когда на нас обрушивается теплый, мощный поток воды. Наши руки и губы повсюду, пока мы продолжаем напоминать себе, что все закончилось, что мы снова вместе.

— Я серьезно, Алекс. Прости меня за все те слова, которые я сказала тем утром. Я не хотела...

— Ты была права. Все, что ты сказала, было правдой, — пробормотал я в мягкую кожу ее шеи.

Она напряглась, и ее руки тут же нашли шершавую кожу моих щек, когда она отстранилась от меня, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты не шлюха, Алекс. То, что ты делаешь, не делает...

— Делал, — поправляю я. — Что я делал.

Ее глаза смотрят в мои, но она ничего не отвечает.

— Я сказал папе, что с меня хватит. Больше никакой работы.

Она нахмурила брови.

— Но это же твоя работа. Так ты зарабатываешь...

— Ты снова собираешься работать на камеру? — спрашиваю я.

— Нет, черт возьми. Тео уже удалил все доказательства того, что я там была.

Я сказал себе, что буду спокойно относиться к этому, если она захочет продолжить. И я бы так и сделал. Я бы никогда, никогда не остановил свою девочку от занятия любимым делом. Страх, который мог бы возникнуть после того, что мы только что пережили, был бы всепоглощающим. Но я все равно не стал бы ее останавливать.

— Ты собираешься танцевать?

Она качает головой.

— Ты только посмотри на нас, оба безработные, — поддразниваю я. Это неправда, у меня есть и другая работа. Просто эта была для меня самой полезной и, наверное, захватывающей. Работа охранником не очень подходит для острых ощущений, даже если оказаться рядом с другой женщиной или парнем звучит примерно так же привлекательно, как воткнуть нож для стейка в глаз прямо сейчас.

— Я что-нибудь найду, — торопливо говорит она, ее глаза расширяются, когда приходит осознание. — Я поговорю с Джоди о...

Прижав пальцы к ее губам, я прервал ее.

— Не обязательно. Не стоит торопиться, чтобы разобраться во всем этом. У меня есть работа в Семье, несмотря ни на что. Возможно, я просто буду по ночам охранять одно из наших заведений. А даже если и нет, у меня есть деньги.

— Я не хочу, чтобы ты...

— Иви, — прорычал я. — Я люблю тебя. Я люблю каждый дюйм твоей кожи и волос на твоем теле. Все, что я есть, все, что у меня есть, - твое. Не из чувства долга или благотворительности, а потому что ты - вторая половина моей души. Бен для моего Джерри, Бонни для моего Клайда. С этого момента мы - это мы, если ты позволишь.

В ее глазах появляются слезы, она смотрит на меня, ее нижняя губа дрожит.

— Переезжай ко мне, Иви. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной. Я хочу, чтобы ты была последней, кого я вижу перед тем, как заснуть ночью, и первой, кого я вижу утром. Мне нужны полуночные поцелуи, утренний трах и все, что между ними.

— Алекс, — хнычет она.

— Я серьезно, Иви. Я хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу начать жизнь с тобой.

— Это безумие. Мы едва знаем друг друга.

— Может, это и так, но я знаю все, что мне нужно, чтобы понять, что я хочу тебя, что я никогда не хочу тебя отпускать. Что ты моя.

— Что, если мы сведем друг друга с ума?

— Детка, я думаю, это практически гарантировано, — смеюсь я.

— Но что, если...

— Это потрясающе? — спрашиваю я, сердце колотится в груди при мысли о том, что она откажется и будет настаивать на том, чтобы остаться с Блейк и Зеем у моего отца.

— Ты уверен, что хочешь этого? Что я вторгнусь в твое пространство со своими коллекциями этюдников и карандашей?

— Я хочу это. Все это. Я хочу приходить домой с работы и заставать тебя рисующей на диване. Я хочу научить тебя печь круассаны. Я хочу вместе поступить в университет и проводить наши воскресенья, занимаясь чем-нибудь голышом.

— Голышом? — спрашивает она с озорным блеском в глазах.

— Все, что угодно. Я дам тебе все, что ты захочешь.

Она моргает, ее большие глаза смотрят на меня, в них светится столько эмоций.

— Я просто хочу тебя, — шепчет она.

— То же самое, Лисичка. То же самое, — прорычал я, прежде чем прижаться к ней губами, прижать ее спиной к стене и обхватить ее ногу вокруг моего бедра.

Вскоре я уже не в силах отказать себе в искушении и снова проникаю в нее.

— Скажи «да», детка, — простонал я ей на ухо, двигаясь так, что ее голова откинулась на стену.

— Нечестно, — шепчет она, ее мышцы пульсируют вокруг моего члена.

— Разве ты не знала? Никто из нас не играет честно, когда речь идет о том, чтобы получить то, что мы хотим.

Улыбка дрогнула на ее губах, прежде чем она прошептала: «Да, Алекс».

— Черт, ты потрясающая.

Когда наши губы сомкнуты, а тела переплетены, весь остальной мир отступает на задний план.

ИВИ

— Как мило, что вы оба присоединились ко мне, — говорит Джианна со своего места на диване Алекса.

— О Боже, — пробормотала я, поворачиваясь, чтобы спрятать пылающее лицо в груди Алекса.

— Мама. Привет, — заикается Алекс. — Который час?

— Прошло двадцать минут после того, как я сказала тебе, что буду здесь. — Ее тон дразнящий, и от этого мои щеки становятся еще горячее.

— Извини, мы отвлеклись, — говорит Алекс без малейшего намека на смущение. — Хочешь кофе?

— С тобой что-то не так, — шепчу я, заставляя его рассмеяться.

— Конечно, я выпью еще один. Того, что я сделала сама, уже давно нет.

— Хочешь кофе, детка? — спрашивает он, целуя меня в макушку.

После согласия у меня не осталось выбора, кроме как найти место и встретиться лицом к лицу с Джианной.

— Доброе утро, — шепчу я, все еще смущенная тем, что она сидела здесь и ждала, пока мы... Господи Иисусе.

— Доброе утро, милая. Когда нам со Стефаносом было по семнадцать, он пригласил меня на самый романтичный пикник, — говорит она, повергая меня в смятение. — Все было прекрасно, пока не спустились тучи и не начался один из самых сильных ливней, которые я только могу вспомнить.

— Он отвез нас к своим родителям и заехал в гараж. Как только шум дождя утих, он отодвинул кресло и затащил меня к себе на колени.

— Мама, — простонал Алекс из кухни.

— О, тише, мальчик. Мы промокли насквозь, а машина давно распарилась изнутри, и это помогло нам забыть, где мы находимся. Реальность быстро рухнула, когда его мать постучала в окно, давая нам понять, что ей известно о нашем возвращении домой и что она прекрасно знает, чем мы занимаемся.

— По сей день я не знаю, насколько сильно эти запотевшие окна скрывали нас от ее глаз. Знаю только, что с нашей стороны ее лицо было довольно четким.

— Если ты скажешь, что именно в эту ночь мы с Ди были зачаты, мне конец, — предупреждает Алекс.

Джианна смеется.

— Нет. Это была не та ночь. В ту ночь мы...

— Вот и закончилось время рассказа, большое спасибо, — объявляет Алекс, ставя перед Джианной свежий кофе. — Ты сделала что-нибудь полезное, например, принесла завтрак?

— Завтрак? Сейчас время обеда, Александр.

— Я выздоравливаю, и мне можно поспать.

— О, значит, вам двоим удалось поспать.

— Ты здесь, чтобы причинить мне боль или смутить мою девочку?

— Я здесь ни для того, ни для другого, — говорит она с улыбкой.

— Меня не обманешь, — бормочет Алекс, возвращаясь на кухню за кофе.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает его Джианна. — Вижу, ты не последовал моему совету не мочить их, — говорит она, глядя на промокшие бинты, покрывающие большую часть его рук.

— Когда это я следовал правилам?

Она покачала головой, глядя на него с любовью в глазах.

— Иви переезжает, — сообщает он ей.

— Ты так говоришь, как будто я этого не заметила, — огрызается она, и я клянусь, что ее взгляд падает на мою левую руку.

— Пока нет, — говорит Алекс, явно видя то же самое. — Но я это сделаю, — обещает он, заставляя меня замереть.

— Вы двое пытаетесь состарить меня раньше времени? Я еще не настолько стара, чтобы быть матерью жениха или бабушкой.

— Тогда, наверное, хорошо, что тебе придется какое-то время беспокоиться только об одном из этого, бабушка.

— Пфф, я не бабушка, и ты это знаешь.

— Бабушка? Нанна? — поддразнивает он.

— Что ты говорил раньше о том, что я пришла сюда, чтобы причинить тебе боль? — мрачно спросила она.

— Может, покончим с этим, пока я не дал тебе больше патронов? — спрашивает Алекс, отталкиваясь от края дивана, на котором я сижу.

— Посмотрим, сколько вреда ты нанес, — говорит она, поднимаясь на ноги и жестом указывая на спальню.

— Иви, если я закричу, звони в социальную службу.

— Тебе восемнадцать, парень. Им уже все равно, — предупреждает Джианна, хватая свою сумку и уходя вперед.

— Удачи, — говорю я, принимая его поцелуй, прежде чем он исчезает.

Я потягиваю кофе, пока их голоса доносятся до меня, и не могу не улыбнуться, когда они продолжают дразнить друг друга.

В душе был момент, когда я подумала, что Алекс проиграет борьбу со своей неуверенностью о своих руках.

Я не могу представить, что он чувствует. Он почти не видел повреждений под повязками. В большинстве случаев, когда Джианна меняла их, он был в отключке. Я уверена, что она делала это ради его блага, зная о его страхах.

— Иви, помоги мне, — смеясь, зовет он.

Не в силах сидеть и просто слушать, я беру свою кружку и иду в сторону спальни.

— О, мама обижает моего малыша? — Дразнюсь я, упираясь бедром в дверную раму, наблюдая за ними.

Алекс сидит на краю кровати, Джианна стоит на одном колене рядом с ним и осматривает его порезы.

— Она злая.

— Ты еще ребенок, Александр. Если бы это был Деймон, он бы не издал ни звука.

— Ты к нему добрее.

Джианна закатывает глаза.

Алекс улыбается мне, а затем смотрит на рану, на которой сосредоточилась Джианна. Мой взгляд следует за ним, и я с трудом сглатываю при виде красных следов на его руках. Они выглядят лучше, намного лучше, чем в последний раз, когда я их видела.

Они могут быть яркими и служить постоянным напоминанием о том, через что ему пришлось пройти, но они не уродливы. Единственное, что я вижу, когда смотрю на них, - это его силу. Я помню, как он смотрел на меня, как ярко горел огонь в его глазах, как он хотел спасти меня, защитить меня. Если я и сомневалась в его чувствах ко мне, то в те моменты это было ясно как день. Он бы уничтожил весь мир ради меня, если бы это было необходимо для моей безопасности. Он и сейчас так делает. Остается только надеяться, что у него больше не будет повода даже подумать об этом.

— Ты уже передумала? — обеспокоенно спросил он.

— Вымой рот с мылом, Александр Стефанос Деймос. Чтобы отвратить меня, потребуется нечто большее, чем доказательства твоей силы, — свирепо говорю я.

— Послушай свою девушку. Шрамы - это круто. Правда, Иви?

— Ради всего святого, не начинай рассказывать мне о том, что у папы есть что-то, что ты проследила языком или еще какое-то дерьмо.

Джианна качает головой.

— С тобой не весело.

— А тебе нужен новый парень. Ты слишком долго вспоминаешь свою молодость. Любой подумает, что ты больше не веселишься.

— О, у меня полно развлечений. На самом деле, у меня было свидание около месяца назад, и он...

Позади меня захлопывается входная дверь, шаги приближаются.

— Спасибо, черт возьми, за это, — бормочет Алекс, прежде чем Деймон и Калли появляются в гостиной.

— Ди, тащи свою задницу сюда. Если мне придется выслушивать рассказы о маминой личной жизни, то и тебе тоже, — призывает Алекс.

То, как искажается лицо Деймона, заставляет меня смеяться.

— О, Джианна, расскажи нам все грязные подробности, — хихикает Калли.

— Ангел, она не нуждается ни в каких поощрениях. Я все еще пытаюсь забыть историю, которую она рассказала нам о сексуальных позах во время беременности.

— Она медсестра. Это была чисто медицинская информация. — Как только глаза Калли встречаются с моими, она подмигивает.

— Как скажешь, — бормочет Деймон, направляясь ко мне. — И где же этот уродливый ублюдок?

— Кто бы говорил, учитывая, что в последние дни мы похожи друг на друга еще больше, чем раньше, — говорит Алекс, когда Деймон заходит в спальню и внимательно оценивает его руки.

— Говори за себя. Черт возьми, да они тебе татуировки подпортили, — говорит он, упираясь задницей в комод.

Алекс опускает глаза на свое предплечье и хмурится.

— Черт.

— Ты можешь все исправить, — мягко говорит Джианна. — Только сначала подожди, пока твои шрамы заживут, в отличие от него. — Она бросает взгляд на второго сына, который тут же задирает рукав своей футболки, чтобы показать татуировку, которую сейчас обсуждают.

— По-моему, выглядит вполне нормально, — утверждает он.

— Тебе обязательно выглядеть таким самодовольным? — Алекс насмехается, заставляя Деймона расширить ухмылку.

Калли останавливается рядом со мной в дверном проеме и наблюдает за ними с мягкой улыбкой на губах.

— Как только я получу разрешение от своей тиранки-медсестры, я, возможно, сделаю полный рукав. Сделаю что-нибудь крутое.

— Тебе больше не нужно притворяться, так что ты можешь делать то, что действительно хочешь, и покрывать руки татуировками с изображением милых щенков.

— Отвали, — рявкает Алекс, а потом морщится от боли, когда Джианна что-то делает.

— Если вам нужен тиран, я уверена, что Дженис не откажется от визита на дом.

— Нет, черт возьми. Если мне больше никогда не придется увидеть эту женщину, это будет слишком рано.

— Кто такая Дженис? — шепчу я Калли.

— Пойдем, — говорит она, берет меня за руку и тащит обратно на кухню. Когда мы идем, раздается предупреждающий голос Джианны. — Никаких татуировок, пока я не объявлю, что ты полностью исцелился, ты понял?

— Да, мама, — поддразнивает Алекс.

— Дженис - медсестра в крыле больницы «Чирилло». У нее особая любовь к парням.

— Только не говори мне, что они ужасные пациенты?

Калли оборачивается, остановившись у кофеварки.

— Как ты узнала?

— Они когда-нибудь соблюдают правила?

— Только если они установлены нами. И даже тогда, вероятность, пятьдесят на пятьдесят.

— Не думаю, что Стелла и Эмми хорошо относятся к тому, что их игнорируют.

— Девочка, ты уже испытала на себе, каковы они, когда дело доходит до доведения их мальчиков до бешенства.

— Это правда.

С кружкой дымящегося кофе она запрыгивает на табурет рядом со мной.

— Может, тебе лучше пить кофе без кофеина? — спрашиваю я с беспокойством.

— Это оно и есть. Я заставила Алекса купить мне коробку.

Я не могу не улыбнуться.

— Мне нравится, как вы все близки. Как сильно вы заботитесь друг о друге.

Она возвращает мне улыбку, но затем выражение ее лица снова становится серьезным.

— Как у него дела на самом деле? Я знаю, что шутки и улыбки - это прикрытие.

— Он… — Я вздыхаю, с трудом подбирая слова. — Думаю, ему трудно со всем этим разобраться. Его руки беспокоят его больше, чем он того хочет.

— До меня Деймон не показывал свои шрамы никому, кроме Алекса. И даже для того, чтобы показать мне, требовалось время.

— Что ты сделала, чтобы помочь ему принять их?

Она пожимает плечами.

— Ничего особенного. Просто доказала, как сильно я его люблю. Всего его. Этот мир, в котором мы живем, может быть захватывающим и интересным, но нельзя забывать об опасности. У всех нас есть шрамы, просто некоторые из них лучше скрыты, чем другие.

Я киваю, делая глоток кофе.

— Джианна вчера разговаривала с Деймоном? — спрашиваю я.

— Да, — подтверждает Калли. — Честно говоря, я не ожидала услышать от нее именно это, когда она сказала, что ей нужно поговорить.

— Не могу сказать, что я тоже ожидала признания. Она такая милая.

— Внешность бывает обманчива, — шепчет Калли.

— Разве я этого не знаю? — бормочу я, снова потягивая кофе.

— Ты никогда не смогла бы предугадать ничего из этого, — уверяет она меня, кладя руку на мое предплечье и нежно сжимая его.

— Нет, я знаю. Но это не мешает мне чувствовать себя виноватой.

— Тебе не за что чувствовать себя виноватой. Если бы не ты, они, возможно, до сих пор не нашли бы того, кто управлял этой преступной группировкой. Благодаря тебе они все мертвы. Они больше никому не причинят вреда. Рид обрел покой и сестру. Лучана выполнила свою миссию и может начать наводить ужас на кого-то еще. А у нас, надеюсь, будет спокойное лето, пока не закончатся экзамены и вы не начнете учиться в университете.

— Будем надеяться.

— Я заказываю обед в «Горящих углях». Ты хочешь что-то выбрать? — спрашивает Калли, протягивая мне свой телефон. Когда я поджимаю брови, она продолжает: «Это лучшая бургерная в городе, а эта, — говорит она, потирая свой небольшой бугорок, — требует один. Или пять».

— Справедливо. Что заказать для Алекса?

— Их острый бургер. Он уже в корзине.

Конечно, это так.

Быстро пролистав все варианты, я сделала свой выбор и передала его обратно.

— У меня в сумочке есть немного денег. Я достану их, когда они...

— Иви, — говорит Калли, в ее тоне слышатся нотки, которые я не уверена, что слышала раньше. — Здесь так не поступают. В следующий раз Алекс заплатит.

— Но…

— Теперь ты одна из нас. Лучше начать привыкать к этому.

Улыбнувшись, я оставляю свой аргумент на потом. У меня, может, и есть приличная сумма денег, полученная от работы на камеру и танцев, но она не продержится вечно. Особенно когда я начну учиться в университете. В какой-то момент мне нужно будет найти работу.

Мы продолжаем болтать еще несколько минут, поддерживая легкую беседу, прежде чем гул голосов из коридора становится все громче.

— Осторожно, грядут неприятности, — говорит Калли, прежде чем появляются Алекс и Деймон, стоящие бок о бок.

— Господи, — бормочу я. — Держу пари, в детстве они устраивали людям ад, пытаясь их различить.

— О, у них есть истории, — подтверждает она.

— Так, мое время здесь закончилось. Где мои девочки? — говорит Джианна с широкой улыбкой, обходя Алекса.

Как только она подходит к нам, она обхватывает каждую из нас за плечи, притягивая к себе.

— Присмотрите за моими мальчиками, — шепчет она. — Я знаю, что им нравится строить из себя крутых, но мы все знаем, что на самом деле они плюшевые мишки.

— Мама, — предупреждает Алекс. — Какие секреты ты сейчас раскрываешь?

— О, ничего такого, чего бы они уже не знали. Позвоните мне, если я вам понадоблюсь, любой из вас. — Она окинула нас всех взглядом, затем взяла с дивана свою сумочку и перекинула ремешок через плечо. — Только не после восьми сегодня. У меня еще одно свидание с тем парнем, о котором я вам говорила...

— Мама, — предупреждает Деймон.

— Что? Он ведет меня на шоу. Мы же не в «Аид» идем. — Она драматично закатывает глаза.

— Сделай небольшое предупреждение, если вы начнете проводить там вечера. Нам бы не хотелось столкнуться с вами и сделать ваше свидание неловким.

— Хватит, Александр. Ведите себя хорошо, все вы, — наставляет она, прежде чем исчезнуть из нашего поля зрения, и через несколько секунд за ней захлопывается входная дверь.

— Она ведь не ходит в «Аид», правда? — спрашивает Калли.

Деймон потирает затылок, выглядя не менее заинтригованным признанием Джианны, чем обеспокоенным.

— Очень надеюсь, что нет. У меня есть все намерения отвести туда Иви, как только я снова стану полноценным, и мне не нужно, чтобы моя мать находилась ближе чем в двадцати футах от этого места.

— Грубиян, — поддразниваю я.

— Детка, я думаю, мы все знаем, что это не так. Но я не могу трахаться в одной комнате с женщиной, которая вытолкнула меня из своей вагины.

— Фу, — жалуется Деймон. — Тебе обязательно было идти туда?

Стянув Калли с табурета, на котором она сидела, он усаживает ее к себе на колени на диване, после чего они устраиваются поудобнее.

— Вы остаетесь, я полагаю? — Алекс оглядывается, обхватывая меня сзади своими свежезабинтованными руками.

— Я заказала бургеры. Они будут здесь примерно через тридцать минут.

— Ммм, — простонал Алекс, прижимаясь к изгибу моей шеи. — Тридцать минут, говоришь. Чем мы можем заняться, чтобы скоротать время?

— Даже не думай об этом, — предупреждает Деймон.

— Веди себя хорошо, Александр.

— Только потому, что я знаю, что тебе нужен отдых, ты еще не лежишь на спине на моей кухонной стойке, — шепчет он мне на ухо, хотя это совсем не тихо, чтобы наши гости не услышали.

— Не начинай игру, которую не выиграешь, Деймос, — предупреждает Калли. — Ты, конечно, можешь похвастаться своими навыками, но должна сказать, что Деймон тоже знает, что делает.

— От вас одни неприятности. От всех вас.

— Да, и я думаю, тебе это нравится.

— Я люблю тебя, — говорю я, откидывая голову назад, чтобы найти его губы.

— Я тоже тебя люблю.

— У тебя все в порядке с руками?

— Да, заживает отлично. Осталось поговорить с Эмми о том, чем она собирается их прикрыть.

— Мама сказала, что не раньше, чем через год, — заметил Деймон.

Опустив голову мне на плечо, Алекс застонал.

— Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был одиноким и ворчливым.

— Ты просто не выдерживаешь конкуренции за звание самого смешного близнеца.

— Пфф, что за хрень, — возражает Алекс.

И так мы вчетвером проводим остаток дня - Алекс и Деймон перебрасываются оскорблениями друг с другом, а мы с Калли закатываем глаза и смеемся над ними. Это просто прекрасно.

Быть с Алексом и переехать сюда вместе с ним - это, возможно, означает немного отдалиться от Блейк и Зея, но это также означает обрести совершенно новый вид семьи, которую я никогда не могла себе представить.

Я улыбаюсь себе, сидя вечером в саду Стефаноса, когда солнце опускается за деревья, а воздух наполняется ароматом барбекю в окружении моей семьи, и вспоминаю, что Джоди сказала мне тогда в хижине.

«Кровь только заставляет людей думать, что у них есть права на тебя. А воду ты выбираешь сам. Это то, что действительно важно».

И, черт возьми, она была права.

ИВИ

— Тео - чистюля, почему же он устраивает все вечеринки? — спрашиваю я, пока Алекс ведет меня к входной двери Тео и Эмми, расположенной этажом выше нашей квартиры.

Наша квартира...

Что это за жизнь?

Прошло две недели с тех пор, как он предложил мне переехать к нему в душе. Две недели смеха, счастья и большего удовольствия, чем я могла представить.

Я не могу сдержать широкую улыбку, которая расплывается на моих губах, когда я думаю о нашем совместном времяпрепровождении.

Каждый день хотя бы один из нас заходил к Зею. И хотя он, возможно, не справляется со своим испытанием так быстро, как Алекс, каждый раз, когда я смотрю в его глаза, я вижу в нем еще немного того счастливого мальчика, которого я знаю и люблю.

В один из дней на прошлые недели мы с Блейк обсудили с ним, чем он хочет заняться в сентябре, и неудивительно, что как только она упомянула о возможности поехать в Найтс-Ридж с Атласом, он сразу же ухватился за эту возможность.

Я не могу его винить. Их с Атласом дружба крепнет с каждым днем, и, честно говоря, кто хочет учиться в Академии Ловелл? Мы точно не хотели.

Он уже уговаривает нас сходить за формой, и Стефанос согласился помочь с этим, так как стоимость всего, что ему понадобится, почти такая же, как плата за обучение.

Принятие такой помощи далось нам нелегко, но в то же время мы решили, что это нормально - позволить тем, кто заботится о нас, помочь. А Стефанос, похоже, неравнодушен к нашему младшему брату.

Хотя я уверена, что не только Зей завладел его вниманием. Блейк каким-то образом удается уклониться от разговора каждый раз, когда я пытаюсь поднять эту тему. Но я вижу, как меняется язык ее тела, когда он входит в комнату. И уж точно замечаю, как он смотрит на нее, когда думает, что никто не обращает на него внимания.

Я знаю, что Алекс много раз предупреждал отца держаться от нее подальше, но, честно говоря, разве это так уж плохо? Он кажется порядочным мужчиной, а к Зею относится как к родному. Они оба могли бы получить гораздо хуже, чем Стефанос. Я оставлю все, что происходит под этой крышей, на их усмотрение. Мне и самой хватает драмы. Я счастливо наслаждаюсь своей легкой жизнью с моим невероятным парнем.

— У них больше места, — просто говорит Алекс, напоминая мне, что я задала ему вопрос.

— Конечно.

Сегодня вечером мы празднуем. И не только то, что у последнего холостого парня в их дружной компании наконец-то появилась девушка, но и то, что все закончили экзамены.

У Стеллы, Эмми и Брианны еще есть пара недель занятий, но стресс, связанный с университетом и тем, что будет дальше, на некоторое время закончился. Остается только ждать, как судьба распорядится нашим будущим в конце лета.

— Ты готова к этому? — со смехом спрашивает Алекс.

— Я действительно, действительно не думаю, что это так. Что случилось, когда вы в последний раз веселились?

— Ну, в прошлый раз мы были у Нико, и я отправился на твои поиски. Последний раз мы были у Тео, вероятно, в ту ночь, когда я встретил тебя.

— После того как переспал с Антом? — спрашиваю я с дразнящей ухмылкой.

— Ты ведь никогда не позволишь мне забыть об этом, правда? — спрашивает он, закатывая глаза.

— Какого черта мне забывать об этом? Это чертовски горячо.

— Лисичка, — рычит он, притягивая меня к себе и гладя по шее. — Ты злая.

— Ты не будешь жаловаться потом, когда будешь пожинать плоды.

— Мы провели время в душе уже час назад. Не могу насытиться тобой, детка.

— Чувство полностью взаимно, — признаюсь я.

Когда мы приближаемся к двери, до нас доносится музыка.

— Похоже, вечеринка уже началась.

— Ты ведь знакома со Стеллой и Эмми, верно? Вечеринка началась, как только они вышли из класса.

— И в этом есть что-то плохое? — спрашиваю я, оглядываясь на него с дразнящей улыбкой.

— О, как мы тебя развратили.

Я не могу удержаться от смеха. Это правда. Я никогда не была на вечеринках, прежде чем оказалась в центре этой компании. Сначала вечеринка «Волков», а теперь эта, более интимная, с их внутренним кругом.

У меня голова идет кругом, когда я думаю о том, как быстро изменилась моя жизнь всего за несколько коротких недель.

— Пока ты фантазируешь обо мне и Анте, помнишь ли ты, что я говорил тебе о своей фантазии?

Мои щеки пылают жаром, когда он раскручивает меня и прижимает к входной двери Тео.

Я нервно сглатываю, понимая, что, возможно, совершила ошибку, надев юбку на этот маленький праздник.

— Твои щеки говорят мне, что это так, — вздохнул он, наклоняя голову, чтобы прикоснуться губами к моим.

— Алекс, — предупреждаю я, когда он отстраняется, отказываясь целовать меня так, как я хочу.

— На все это еще хватит времени.

— Когда ты сказал, что мы идем на вечеринку к Тео, тебе следовало быть честным и сказать, что мы идем на оргию.

Он усмехается, по-прежнему не касаясь своими губами моих.

— Само собой разумеется, если Себ и Стелла будут присутствовать, детка. А теперь, — говорит он, прижимая руку к сканеру. — Ты готова к вечеринке?

Обхватив меня за талию, он прижимает меня к себе, распахивая дверь.

— Повеселимся? — Он кричит поверх музыки.

— Смотрите, кто наконец-то решил к нам присоединиться, — отзывается Эмми. — Они даже позже, чем Себ и Стелла.

Алекс ведет меня за угол, в огромную гостиную Тео с открытой планировкой, из окон которой от пола до потолка открываются самые захватывающие виды на город.

— Потише, Чирилло. Нам нужно многое наверстать. У вас у всех на это ушли месяцы, — размышляет Алекс.

— Так не бывает, чувак, — говорит Тоби.

— Пфф, откуда тебе знать? Выпьем, детка?

— Да, думаю, мне это понадобится.

— Иви, — радостно кричит Стелла со своего места рядом с Эмми на кухне, где она смешивает коктейли. — Ты хочешь «кричащий оргазм» или «скользкий сосок»?

— О Боже, — пробормотала я.

— Она получит и то, и другое, чтобы сравнить с тем, что она уже дважды обрела сегодня, — слишком громко объявляет Алекс.

— Да, девочка. Заставь навыки этого мальчика работать на тебя.

Покинув меня, он открывает холодильник и берет пиво.

— У нее точно нет никаких претензий, — с гордостью говорит он.

— Да? — поддразнивает Эмми. — Откуда ты знаешь, что она каждый раз не притворялась.

— Уверяю тебя, это не так. Я могу распознать подделку за милю.

— О, Александр, я чувствую в этом какой-то вызов.

— Себастьян, позови свою девчонку, — зову я.

— Не волнуйся, она не умеет притворяться, даже если бы попыталась.

— Как много высокомерия, — насмехается Стелла.

— Тебе когда-нибудь приходилось притворяться со мной, Чертовка?

Она ухмыляется.

— Не волнуйся, я прекрасно знаю, как притворяться, когда это необходимо.

— Стелла, — рычит он, подбираясь ближе. — Даже не пытайся притворяться, что я когда-либо оставлял тебя без оргазма.

Она впивается в него смертоносным взглядом.

— Не специально, — поправляет он. — Отсрочка оргазма здесь не считается.

— Ладно, — признает она, — я никогда не симулировала с тобой. Но помни, я не была краснеющей девственницей до встречи с тобой и твоим волшебным членом.

— Что мы говорили о тех мальчиках с маленькими членами из твоего прошлого?

Стелла ухмыляется и начинает что-то декламировать, как будто слышала это уже миллион раз.

— Мальчиков из моего прошлого больше не существует. Я не помню ни одного члена, кроме того, который доставляет мне удовольствие много раз в день.

— Господи, мне нужны новые друзья, — пробормотал Тео, присоединившись к нам за тем маленьким самородком информации, который никому из нас не был нужен.

— А теперь скажи это так, как будто ты это серьезно, — требует Себ.

Все застонали, когда он прижал ее к стойке, а затем поднял на нее и встал между ее раздвинутыми бедрами.

— Лучше бы ты носила нижнее белье, Дукас, — рычит Тео, сжимая кулаки.

— Моя сестра - шлюха, — шутливо говорит Тоби, а затем подносит к губам пиво, как будто это может помочь ситуации.

— Джоди, — зовет Стелла. — Иди отвлеки своего мужчину, чтобы ему не пришлось смотреть на это.

— Он не обязан смотреть в любом случае, — шутит она в ответ.

— К черту мою жизнь. К черту мою жизнь, — бормочет он, поворачиваясь спиной к сестре, чтобы присоединиться к Джоди, Брианне и Нико на массивном диване Тео.

— Тогда я доделаю напитки, хорошо? — спрашивает Эмми, пока Себ практически пожирает лицо Стеллы.

— Ты ведь заказала еще моющего средства, когда делала покупки? — спрашивает Тео.

— Чувак, — говорит Алекс, хлопая его по плечу. — У тебя чертовы проблемы. Не может быть, чтобы ты не трахал свою жену на кухонном столе.

— Конечно, да. Но это совсем другое, она моя гребаная жена.

— И однажды Стелла станет моей, — говорит Себ, когда поднимается на воздух, доказывая, что умеет работать в режиме многозадачности.

— Черт, Себ, — кричит она.

С того места, где мы все стоим, мы не видим, что он делает, но не нужно быть гением, чтобы догадаться.

— Я больше не буду приглашать тебя потусоваться здесь, — предупреждает Тео.

— Нет, блядь, будешь. Ты сейчас в пяти минутах от того, чтобы схватить свою жену и самому впечатать ее в стену.

— Не обращай на него внимания, — говорит Эмми, допивая свой коктейль и наливая себе еще. — Ты же знаешь, что он ревнует только потому, что твой больше.

Себ показывает средний палец Эмми свободной рукой, пока мы все не отвернулись от бесстыдной парочки.

— Итак, Иви. Как тебе живется с этим придурком? Уже жалеешь об этом? — спрашивает Тео.

— У него бывают хорошие моменты.

— Чертовски верно. Не только эти двое живут своей лучшей жизнью, — говорит Алекс, указывая через плечо.

Открывается входная дверь, и через несколько секунд входят Деймон и Калли.

— Иди садись, мамочка, — говорит Алекс, придвигаясь ближе ко мне, чтобы дать ей немного пространства.

— Никогда не думала, что предпочту прозвище «малышки Си», — бормочет она, усаживаясь на колени Деймона, когда тот первым занимает место.

— Как там Комочек? — спрашиваю я, зная, что они ходили на прием к акушерке.

— Мы слышали сердцебиение, — говорит Деймон с улыбкой на лице.

— Это было невероятно, — вздохнула Калли. — Я знаю, мы видели ее...

— Его, — поправляет Нико.

— Но услышать ее сердце, — продолжает она, как будто он ничего говорил. — Это было так невероятно.

Нико и Бри обмениваются взглядами, которые мгновенно привлекают мое внимание. И, похоже, не только меня.

— Хочешь что-то рассказать, кузен? — спрашивает Тео.

Но как только плечи Брианны опускаются, я понимаю, что мы не должны были заметить этого обмена.

— Нет, не хотим, — говорит Бри, проглатывая то, что, как я могу предположить, является небольшим разочарованием. — Мы думали, может быть, но нет.

— Мы еще молоды, детка, — говорит Нико и целует ее в макушку.

— Я знаю. Это глупо. Я даже не готова. Незнание просто дурманит голову.

— Представляете, какой сумасшедшей станет жизнь, если мы все одновременно заведем детей? — говорит Джоди.

— Наш маленький принц будет самым старшим и будет держать их всех в узде, — уверенно говорит Деймон.

— Вот почему он будет ею. Ни один мужчина не сможет контролировать всех ваших маленьких гоблинов, — говорит Калли, каким-то образом умудряясь сохранять серьезное выражение лица.

— Маленьких гоблинов? — усмехаюсь я.

— А как бы ты их назвала? Похоже, Себ и Стелла немного попрактиковались и готовы создать своего.

— Практика - это самое лучшее, — говорит Себ, прежде чем Стелла выкрикивает его имя.

— Мне уже жаль их будущих детей. Никому не нужно так часто заставать своих родителей за трахом.

— Воспитывает характер и способствует здоровой сексуальной жизни, — утверждает Себ, оттаскивая Стеллу от прилавка и опуская ее на колени.

— Джоди права, — говорит Нико. — Только подумайте, какое дерьмо мы вытворяли на протяжении многих лет. О том, как мы обманывали своих родителей. Я не уверен, что кто-то из нас готов к этому.

— Хорошо, что некоторые из нас были хорошими детьми и следовали правилам, верно, старший брат? Если все наше потомство будет следовать за самками, тогда...

— Себ, ты чудовище, — кричит Стелла.

— Ладно, забудь. Мы в заднице. Мы все в полном дерьме, — признает Калли.

Наш смех перекрывает происходящее на кухне, и когда я допиваю первый бокал, Тео включает музыку, а Алекс берет меня за руку.

— Давай потанцуем, детка.

Не в силах спорить с тем, что его руки будут на мне, я поднимаюсь на ноги и прижимаюсь к нему всем телом.

Остальные продолжают болтать - или, скорее, кричать, поскольку громкость музыки заглушает сексуальных вредителей, - но когда губы Алекса опускаются на мои, все они исчезают. Все вокруг исчезает, и мы остаемся вдвоем.

Одна рука лежит на моей шее, а другая обхватывает мою задницу так крепко, что между нами не остается и дюйма.

Я не слышу, как открывается входная дверь, и не замечаю, что к нам присоединились другие, пока воздух не прорезает незнакомый женский голос.

— Я нашла несколько бездомных в коридоре. Полагаю, они принадлежат вам.

Мы с Алексом отстраняемся друг от друга как раз в тот момент, когда Тео сердито рычит у меня за спиной.

— Рея, какого черта ты здесь делаешь?

Я моргаю, когда мой взгляд падает на то, что выглядит как более молодая версия Эмми.

Насколько крепким был этот коктейль?

Она одета с ног до головы в черные джинсовые шорты, колготки-сеточки, байкерские сапоги и черную майку, которая демонстрирует гораздо большее декольте, чем, я уверена, ей положено, ведь она - младшая сестра Тео.

— Я слышала, что здесь будет вечеринка, и вот я здесь.

— Не помню, чтобы я давал приглашение своей несовершеннолетней сестре, — огрызается он, делая шаг к ней. На виске у него пульсирует вена, когда он смотрит на нее.

— Но ты пригласил мисс Андр... Простите. Миссис Чирилло?

— Брианна была нашей подругой до того, как стала учительницей в... Что я делаю? Мне не нужно отчитываться перед тобой, малышка.

— Нет, ты прав, не стоит. Просто дайт мне выпить, и я сразу же начну получать удовольствие.

— О, нет. Ты не...

— Чувак. Остынь, ладно? — говорит блондинка, которую я никогда раньше не видела, подходя к Рее и обнимая ее за плечи.

Как только парень в моих объятиях заговорил, я поняла, кто она.

— Кто-нибудь спрашивал твое мнение, Выскочка?

— Пошел ты, Деймос. Ее фамилия - это все, что ей нужно для приглашения. Пойдем, Рея, сделаем коктейли.

— О нет, я не думаю...

— Теодор, — вздыхает Айла, вступая в его пространство. — Сколько тебе было лет, когда мы все напились в саду моих родителей после какой-то вечеринки?

У Тео подрагивает челюсть.

— Именно. Моложе и чертовски глупее Реи. Не лучше ли ей сделать это здесь, а не там, где любой ублюдок может воспользоваться ею? — говорит она, указывая жестом на город за окнами.

— Деймон, — рычит Тео, его глаза по-прежнему устремлены на Айлу. — Приструни свою лучшую подругу. Она - заноза в заднице.

— Да ну нафиг, — ехидничает Деймон, а Алекс смеется. — Ни один ублюдок не сможет приручить ее.

— Я так и знал, что появляться здесь было плохой идеей, — говорит другой голос, привлекая мое внимание.

Ант улыбается мне в знак приветствия, и мои губы сами собой расплываются в улыбке.

— Иви, — рычит Алекс мне в ухо. — Я практически слышу твои мысли.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Но я думаю, что нам нужно еще выпить.

— Веди себя хорошо, — предупреждает он и отпускает меня, чтобы я могла обнять Анта.

— А, так это ты - волшебный единорог, который обвел этого шута вокруг пальца. Мне нужны советы, — говорит Айла, сразу же уводя меня за собой.

— Иви, не смей говорить ей ничего, что она может использовать против меня, — кричит нас Алекс.

— Я? — невинно спрашиваю я. — Как будто бы я могла это сделать.

— Ооо, ты мне уже нравишься, — говорит Айла. — И не волнуйся. Он совсем не такой большой мудак, каким я его выставляю. Что смешного? — спрашивает она, когда я просто смеюсь над ее признанием.

— Ничего. Ничего.

Ее глаза подозрительно сузились.

— Что он рассказал тебе обо мне?

— На самом деле, не так уж много, если только это не детали последней вечеринки, на которой вы все здесь присутствовали.

Ее глаза расширяются настолько, что я наполовину ожидаю, что они выскочат и покатятся к моим ногам.

Она наклоняется.

— Он рассказал тебе об этом?

— Да. Я сама его попросила.

— И ты все еще стоишь здесь и разговариваешь со мной?

— А почему бы и нет? Ты ищешь повторения с ним?

— Нет, черт возьми. Я не могу даже смотреть на него.

— Конечно.

Мы обе оглядываемся и видим, что Алекс и Ант увлечены разговором.

— Было горячо? — спрашиваю я, все еще испытывая огромное любопытство. Многие женщины, наверное, ревновали бы, стоя здесь и разговаривая с женщиной, которая совсем недавно спала с ее парнем. Но у меня нет никаких сомнений в том, как Алекс ко мне относится, и я не чувствую ни малейшей угрозы. Это действительно хорошее место после того, как большую часть жизни я чувствовала себя не в своей тарелке.

— О, черт возьми, да. Только... не говори им об этом. Их эго и так достаточно велико.

Рея с визгом проносится по комнате и ныряет за спинку дивана. По другую сторону от нее Тео смотрит на нее смертельным взглядом. Не то чтобы она была обескуражена.

— Что она сделала? — спрашиваю я.

— Зная Рею, это может быть что угодно. Она эпична. Я люблю ее.

Я смотрю, как Эмми смеется над ними двумя.

— Тео это очень нравится.

— Не уверена в этом.

Я резко вздыхаю, когда большие руки ложатся на мои бедра, но вскоре расслабляюсь, когда губы касаются моей шеи.

— Вам двоим лучше не сравнивать записи.

Айла насмехается.

— Вряд ли. Мне нечего сказать хорошего.

— У тебя сегодня восхитительное настроение, Вредина, — замечает Алекс, не сводя с меня глаз. — Чем мы заслужили твое присутствие?

— Возможно, это тебя шокирует, но я пришла сюда не ради тебя.

— Это значит, что она здесь ради меня, — поддразнивает Ант, обнимая ее за плечи. — Ты скучала по мне?

— Да, — говорит Айла, очень плохо притворяясь.

Наконец-то Тео удается расслабиться. И хотя все считают Рею диким ребенком, на самом деле она ведет себя очень хорошо и не перебарщивает с алкоголем, в отличие от Стеллы и Эмми, чьи коктейли становятся только крепче с каждым разом.

Я снова погружаюсь в объятия Алекса, его губы прижимаются к моим, а наши языки сплетаются, когда кто-то требует выключить музыку.

Комната сразу погружается в тишину, и я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

У входа на кухню стоит Джоди с прижатым к уху телефоном, а кровь отхлынула от ее лица.

— Что происходит? — шепчу я, боясь нарушить тишину.

— Понятия не имею, но что бы это ни было, выглядит оно не лучшим образом.

— Нет, — кричит она, отступая от стоящего перед ней Тоби, отчаянно пытаясь понять, что происходит. — Нет. Нет. Она не могла этого сделать, она не...

— Черт, — шиплю я, мое сердце замирает, несмотря на то, что я не знаю, что говорят на другом конце телефона.

Бри вскакивает на ноги и бросается к ней, оттесняя Тоби.

— Нет. Нет, — плачет она, слезы текут по щекам.

Телефон выскальзывает у нее из рук и с тихим стуком падает на пол. Ее колени подгибаются, но еще до того, как она падает, Тоби оказывается рядом и заключает ее в свои объятия.

Ее крики ужасают и потрясают меня до глубины души.

Алекс крепко обнимает меня, пока Тоби и Брианна удерживают Джоди.

Мне не нужно спрашивать, что случилось. Я достаточно наслышана о том, что происходило в жизни Джоди, чтобы догадаться.

От эмоций у меня перехватывает горло, слезы застилают глаза, когда я наблюдаю за тем, как они вдвоем пытаются утешить ее.

Никто не говорит, только шепчутся, и атмосфера в комнате становится мрачной. Это далеко от того счастья и смеха, которые мы испытывали весь вечер.

— Джесси, — вдруг закричала Джоди. — Мы должны пойти к Джесси.

Она вырывается из объятий Тоби и Бри и бросается через всю комнату за своими туфлями.

— Нам нужно идти. Вызовите такси до Ловелла; мы все слишком много выпили.

Брианна смотрит через всю комнату на Нико, который застыл перед диваном, не зная, что делать.

— Я займусь этим, — соглашается он, достает из кармана телефон и мчится через всю комнату. — Оно будет через пять минут, — говорит он, подтвердив поездку. — Вы двое идите, мы за вами, — говорит он, заталкивая ноги в собственные туфли, пока Джоди и Тоби выбегают из квартиры.

Бри оглядывается на всех, ее щеки мокрые от слез.

— Сара, она… — Расправив плечи, она берет себя в руки, чтобы быть сильной для своей лучшей подруги. — Она приняла кучу таблеток. Когда родители нашли ее, было уже слишком поздно.

— Что мы можем сделать? — Рея торопливо спрашивает, показывая ту свою сторону, о которой, как мне кажется, большинство людей не знает.

Брианна смахнула слезы со щек.

— Я не уверена, что можно что-то сделать.

— Детка, нам нужно идти, если ты хочешь...

— Да.

— Мы сообщим. Мы сообщим вам, что происходит, — обещает Нико, прежде чем они исчезают из виду.

Взяв меня за руку, Алекс ведет меня к дивану, где сидят остальные, ошеломленные трагическим поворотом событий.

Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем Эмми заговорит, но когда она заговорит, это лишь вырвет еще один кусочек из моего сердца.

— Джесси не справится с этим самостоятельно.

Я не знакома с Джесси лично, но знаю о нем по жизни в Ловелле. Судя по тому, что я слышала, он порядочный человек. И если Эмми за него поручилась, у меня нет причин считать иначе.

— Арчер и ребята будут рядом с ним, Эм. Они не дадут ему сломаться, — мягко говорит Тео.

Снова наступает тишина, а затем тяжелые шаги приближаются.

Когда я поднимаю глаза, то вижу знакомое лицо, осматривающее комнату, хотя говорит не он.

— Ах… Я думала, что будет вечеринка.

— Да, было такое, — говорит Ант, вставая, чтобы присоединиться к Маттео и другому парню. — Джоди только что получила плохие новости и...

— Что мы можем сделать? — предлагает Маттео.

— Есть шанс, что ты отвезешь Рею домой? — спрашивает Тео. — Мы все пьяны и...

— Тео, — хнычет Рея.

— Ре, пожалуйста. Эм хочет поехать в Ловелл, а мы все должны быть рядом с Джоди. Пожалуйста, ты можешь просто...

Она кивает, принимая свою судьбу.

Торжественно поднявшись на ноги, она не уходит, пока не выпьет все, что осталось.

— Само собой разумеется, — начинает Тео, направляясь к их итальянским коллегам, — что никто не должен смотреть на мою младшую сестру неподобающе. Я не против возобновления той войны.

— Брат, она еще ребенок, — говорит Маттео.

— О, здорово, — произносит Рея, ее голос немного невнятен. — Это будет так же весело, как кататься с папой.

— Именно так и должно быть. Веди себя хорошо, Рея Чирилло.

Быстро попрощавшись с Антом, он исчезает вместе со своими парнями и Реей.

— Иди переоденься, Мегера. Я найду для нас машину.

Эмми устремляется в их комнату, а остальные просто стоят.

— Если мы вам нужны, позвоните, хорошо? — говорит Алекс. — Мы сразу же приедем.

Он покачал головой.

— Иди и постарайся насладиться остатком ночи.

Взяв под руку Алекса, мы вслед за Себом, Стеллой, Деймоном и Калли спускаемся на свой этаж. Тихо попрощавшись, мы расходимся по своим квартирам и запираемся на ключ.

— Ну, я не совсем так представлял себе, чем закончится эта ночь, — признается Алекс, снимая ботинки и бросая телефон и бумажник на кухонную стойку.

— Жизнь иногда бывает чертовски несправедлива, — размышляю я.

— Да, — соглашается он. — Но иногда тебе крупно везет, и ты оказываешься именно там, где должен быть, и получаешь все, о чем мечтал.

Заправив мои распущенные волосы за уши, он берет мое лицо в свои огромные ладони.

— Я искренне верю, что нам суждено было встретиться, Иви Мур. Ты должна была стать моей. И иногда жизнь должна быть немного дерьмовой, чтобы мы могли по-настоящему оценить, насколько чертовски эпичной она может быть, когда все правильно.

— Ты невероятный, Александр Деймос.

— Не так невероятен, как ты, Лисичка. Я был прав в ту первую ночь, ты знаешь.

— О чем?

— Ты была воровкой.

Я удивленно отпрянула назад.

— Только ты не крала мои часы. Без моего ведома ты украла мое сердце.

— О, мило. Так чертовски милый.

— Ты, черт возьми, знаешь это. А теперь давай я покажу тебе, какие у меня еще есть приемы.

— Я твоя, Александр. Сделай все, что в твоих силах.

ИВИ

— Что это? — спрашиваю я, пока Стелла и Брианна раздают конверты нашей группе.

Несмотря на то, что сейчас лето, мы все тусуемся у Тео, потому что дождь не прекращается уже три чертовых дня.

В последнее время мы слишком много дней проводим в помещении. Вот вам и грандиозные планы на лето.

— Сюрприз, — говорит Стелла с широкой ухмылкой на лице.

Я оглядываю остальных. Большинство из них выглядят так же озадаченно, как и я. Даже у Джоди в глазах мелькает волнение, которого не было с тех пор, как почти четыре недели назад ей позвонили и рассказали о лучшей подруге детства.

Эта новость, конечно, омрачила начало нашего лета. Но, как я быстро узнала благодаря этой невероятной группе друзей, все они сплотились вокруг нее - и Джесси тоже - и поддержали их обоих.

Похороны были одновременно мучительными и прекрасными.

Родители Сары продолжали пытаться отстранить Джесси и его образ жизни от их дочери и требовали, чтобы они не приходили на похороны.

Как вы понимаете, это не очень понравилось ни Волкам, ни нам. И мы всей группой нагрянули в маленькую часовню, которую они выбрали для, как они думали, интимной церемонии.

Я не знала Сару, но Джесси и Джоди знали. Лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем ее родители. И они были уверены, что она хотела бы, чтобы они пришли на церемонию. Так что именно так мы и поступили.

В окружении самых близких друзей Джоди и Джесси попрощались с одним из самых важных людей в их жизни.

С тех пор Джоди почти ничего не слышала о Джесси. Она беспокоится, и вполне обоснованно. Но Арчер и ребята держат ее в курсе событий. Остается только надеяться, что время поможет залечить раны, которые оставила после себя потеря его девушки.

— Поторопитесь, — говорит Стелла, с трудом сдерживая волнение.

Одновременно все мы вскрываем конверты и достаем один листок бумаги.

— О, черт, да, — возбужденно кричит Нико, пока все остальные не присоединяются к его восторгу.

— Что? Я не понимаю...

Алекс наклоняется ко мне, его дыхание пробегает по моей шее, мгновенно вызывая мурашки.

— Мы едем во Флориду, детка, — шепчет он, пока болтовня остальных заполняет комнату.

— Флорида? Как в Америке?

Алекс усмехается.

— Да, как в Америке. Там жила Стелла и живет Рид.

Я снова смотрю на бумагу в своей руке, читая буквы.

LWG - MCO.

— Сегодня вечером? — Спрашиваю я, проверяя дату и время.

— Да, черт возьми. Завтра мы будем сидеть на солнце возле бассейна. Вам лучше подготовить бикини, — практически кричит Стелла.

Я нервно сглатываю, несмотря на то, как невероятно звучит нарисованный ею образ.

Я говорю чуть громче, чем раньше.

— Не хочу никого расстраивать, но... на самом деле у меня нет паспорта. — Это признание заставляет меня вздрогнуть. Меня окружают эти невероятные люди, у которых больше денег, чем я могу себе представить. Наверняка они уже облетели весь мир. Черт, всего несколько недель назад они действительно были в Лас-Вегасе.

— Иви, — вздыхает Тео, на его губах появляется ухмылка. — Как же ты нас недооцениваешь.

Алекс пересаживается рядом со мной и достает из заднего кармана второй конверт.

— Что это? — Глупый вопрос, я знаю. Но они совершенно ошарашили меня этим.

— Лисичка, — смеется Алекс.

Открыв его, я обнаружила, что на меня смотрит мой самый первый паспорт.

— С визами разобрались. Осталось только собрать вещи, и мы сваливаем отсюда, сучки, — объявляет Стелла. — Машины будут здесь через два часа.

В одно мгновение все вскакивают на ноги и исчезают из гостиной Тео, чтобы сделать то, что им приказано. А я все это время продолжаю сидеть на своем месте в полном неверии.

— Это действительно происходит? — спрашиваю я рассеянно.

— Это действительно так, — говорит Эмми, и на ее губах играет улыбка.

Волнение взрывается у меня в животе. Возможно, по сравнению с остальными оно немного запаздывает, но я думаю, что они все привыкли к этому дерьму, когда все делается в последнюю минуту.

— Ну, — говорю я, вскакивая на ноги и глядя на Алекса, который с весельем наблюдает за мной. — Какого черта мы ждем? Пошли собираться.

Схватив его за руку, я тащу его с дивана к двери.

— Увидимся через некоторое время, — говорит Эмми, прежде чем за нами захлопывается дверь.

— Я полечу на самолете, — торопливо говорю я, пока мы ждем лифт.

Потянувшись, он заправляет прядь волос за ухо и смотрит мне в глаза так, что у меня учащается сердцебиение и поднимается температура.

— Я люблю тебя, Иви, — шепчет он, заставляя мое сердце разрываться.

Все эти недели мне все еще трудно поверить, что этот парень - мой. Что я могу оставить его себе.

Скользя руками по его груди, я скрепляю их за его шеей и поднимаюсь на носочки, касаясь губами его губ.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, прежде чем углубить поцелуй.

Он с радостью соглашается, его губы раздвигаются, чтобы впустить мой язык.

К тому моменту, когда лифт прозвенел, возвещая о своем прибытии, он поглотил меня настолько, что я уже почти не слышала его.

Не разрывая поцелуя, он затаскивает меня внутрь и прижимает к стене, пока вслепую ищет кнопку на стене под нами.

— Если говорить реалистично, — пробормотала я в его поцелуй, — сколько времени, по-твоему, займет упаковка чемоданов?

— Десять минут, — говорит он и снова погружается в наш поцелуй.

Путь может быть недолгим, но к тому времени, как двери снова открываются, моя грудь вздымается, а тело сгорает от желания.

Оторвав свои губы от моих, он берет меня за руку и вытаскивает из лифта.

Он не останавливается, пока мы не окажемся в нашей спальне.

— Что за… — пролепетала я, увидев целый набор новых чемоданов, ожидающих меня. — Как давно вы знал?

Он смеется.

— Достаточно долго, чтобы убедиться, что у тебя есть все, что тебе может понадобится. Открой их.

Опустившись на колени, я укладываю чемоданы и расстегиваю молнию на каждом из них.

Внутри я нахожу больше бикини, чем могу сосчитать. Накидки, крем от солнца, две шляпы, несколько комплектов солнцезащитных очков. Пляжное полотенце, водонепроницаемый чехол для телефона и целая куча нового нижнего белья и летней одежды. Все со снятыми бирками, чтобы я не могла увидеть цены. Непослушный, непослушный мальчик.

— Алекс, это...

— Все, что тебе может понадобиться для нашего первого совместного отпуска?

— Я собиралась сказать слишком много, но да, это тоже.

— Ничто, и я буквально имею в виду ничто, не может быть слишком большим для тебя, детка. Я бы подарил тебе весь мир, если бы ты попросила.

— Наверное, хорошо, что мне нужен только ты, правда?

Поднявшись на ноги, я снова обхватываю его руками.

— Ты невероятен.

Он качает головой, не желая принимать мои слова.

— Без тебя я ничто.

— Итак, мы уже использовали сколько... десять минут? Плюс еще десять, чтобы закончить упаковку. Остается...

— Достаточно времени для нескольких оргазмов между нами, — говорит он, наклоняясь, чтобы обхватить меня за бедра и поднять с пола.

Я взвизгиваю, когда приземляюсь на спину посреди кровати, но вскоре это прекращается, когда Алекс стягивает рубашку через голову, открывая мне свое невероятное тело.

Его шрамы все еще беспокоят его. За последние несколько недель я не раз ловила его на том, что он изучает их с отвращением, скривив губы. Но, к счастью, с каждым днем он все больше учится принимать их.

В большинстве дней он носил длинные рукава, но в редких случаях, когда выдавался летний денек, он отваживался на короткие рукава. Я была чертовски горда за него в тот первый день, когда он вышел на улицу, чтобы встретиться с ребятами и посмеяться на ними за то, что они надели рубашки.

Его джинсы и боксеры уходят следом, оставляя его голым, чтобы я могла любоваться им в течение нескольких секунд, прежде чем он набросится на меня.

Его губы поглощают мои, пока он освобождает меня от одежды, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, он раздвигает мои ноги, а его язык оказывается на моем клиторе.

— Алекс, — кричу я, когда он работает со мной, проталкивая в меня два пальца и прижимая их к точке G.

— Я хочу три, прежде чем ты получишь мой член. Потом я вытяну из тебя еще два. Этого мне хватит, пока мы не окажемся в самолете.

— На… О, черт, — задыхаюсь я, мой одурманенный похотью мозг, наконец, понимает, что происходит.

— Присоединяюсь к клубу «Миля над землей», детка, — рычит он на меня.

— О Боже, — стону я, запустив пальцы в его волосы, как будто он может стать еще ближе.

— Нет, не Бог, Лисичка. Просто Александр, мать его, Деймос.

Если бы я не была на грани своего первого оргазма, вызванного Алексом, я бы поддразнила его за размер его эго. Но я слишком далеко зашла.

Как и обещал, он отправляет меня на три умопомрачительных оргазма, после чего садится и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Поднимайся, — бормочет он, обхватывая руками мои бедра, переворачивая меня и опуская на руки и колени. — Готова? — спрашивает он, но прежде чем я успеваю ответить, его ладонь сталкивается с моей задницей, заставляя меня стонать, как шлюху.

— Чертовски идеально, — простонал он, пристраиваясь к моему входу.

Моя киска болит от желания ощутить его внутри себя, мышцы сжимаются вокруг.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Ты мне нужен.

— Мне чертовски нравится, когда ты умоляешь.

— Пожалуйста, Алекс. Трахни меня. Мне нужно... да, — кричу я, когда он поддается своему желанию и подается вперед.

Рыка удовольствия, вырвавшегося из его горла, почти достаточно, чтобы я с головой погрузилась в очередную разрядку.

Отпустив одно из моих бедер, он скользит рукой по позвоночнику и хватает меня за хвост, откидывая голову назад и заставляя спину выгнуться дугой.

— Да, — кричу я, когда он входит в меня невероятно глубоко.

Его темп увеличивается, пока он не трахает меня как дикарь.

Звуки шлепающей кожи, наши совместные стоны и крики удовольствия наполняют комнату, пока он не трахает меня до следующего оргазма.

— Еще один, — ворчит Алекс, отпуская мои волосы и кладет их на шею.

Его пальцы сжимаются на моем горле в знак предупреждения, а затем он поднимает меня, чтобы я прижалась спиной к его груди.

Обхватив пальцами его предплечье, я крепко прижимаюсь к нему, пока он продолжает в меня вгрызаться.

Другая его рука соскальзывает с моего бедра и переходит к моему клитору.

Я вскрикнула, когда его пальцы столкнулись с моей чувствительной кожей.

— Черт, я долго не протяну, — говорит он в потную кожу моей шеи.

Потянувшись назад, я запустила пальцы в его волосы.

— Я здесь. Я прямо… — Он щиплет мой клитор, и я падаю. Он следует за мной с животным рыком всего несколько секунд спустя.

Мы рухнули на кровать, все еще запертые вместе в куче потных конечностей.

— Думаешь, ты проспишь весь полет? — шепчет он мне на ухо.

— Сколько он займет времени?

— Не знаю, думаю, около семи часов.

— Могут ли Себ и Стелла так долго не трахаться? — серьезно спрашиваю я.

— Нет. В последний раз, когда они совершали дальний перелет, Нико организовал частный самолет, и они практически всю дорогу туда провели, приставая друг к другу.

— Перед тобой?

— Конечно. У них нет стыда. А Нико и Бри получили спальню. Я был слишком чертовски несчастен из-за того, что бросил тебя, чтобы переживать об этом. Я просто вставил свои AirPods и заглушил их.

— Бедный мой малыш, — воркую я.

— Реклама в самолете может быть интересной. Они будут настолько чертовски очевидны, что остальным это легко сойдет с рук.

— Интересная теория, — пробормотал я.

— Я не сойду с рейса, пока не получу от тебя хотя бы два оргазма.

— Я думала, что просплю все это время?

— Я разбужу тебя, не волнуйся, — заверяет он, наконец снимая свой вес с моего тела и поднимаясь с кровати.

Подняв голову, я пробежалась взглядом по его телу, пока не остановилась на его полутвердом члене, гордо возвышающемся над телом.

Облизывая губы, я продолжаю смотреть на него.

— Сколько у нас времени?

— Достаточно много. — Потянувшись, он легко поднимает меня на руки и несет в ванную, ставя на ноги в моем втором любимом месте в этой квартире после кровати - в душе.

АЛЕКС

Когда мы с Иви появились после нашего маленького праздничного траха, все уже сидели на заднем сиденье лимузина, который организовали Стелла и Брианна, и с нетерпением ждали.

Они издевались над нами обоими всю дорогу до аэропорта. Не то чтобы мне было не все равно. Это было как раз то время, когда я был единственным, кто заставлял их ждать, пока я был занят тем, что получал удовольствие.

С того момента, как Иви открыла конверт, ее глаза были широко раскрыты от потрясения. И пока мы пробираемся через аэропорт к бару, чтобы выпить, благоговение в ее глазах только растет.

— Наслаждаешься? — спрашиваю я, пока она зачарованно наблюдает за другими путешественниками.

— Это просто безумие - думать, что все эти люди в ближайшие несколько часов сядут в самолеты и отправятся в путешествия по всему миру.

— Да, и какова вероятность, что из всех этих людей на наш рейс попадет вон та семья с двумя орущими детьми? — жалуется Эмми.

— Судя по тому, что у обоих детей есть диснеевские чемоданы, я бы сказала, что вероятность этого довольно высока, — замечает Джоди.

— Не только это, но и то, что отца заставили надеть футболку «Семейный отдых». Надеюсь, киска его жены достаточно хороша, чтобы компенсировать это, — фыркнул Нико.

Бри отшатывается назад.

— То есть ты не собираешься носить футболку «Семья Чирилло едет в Диснейленд», которую я специально для всех напечатала?

В группе воцаряется тишина.

— Я с радостью надену ее, — говорю я, чтобы позлить остальных парней.

— Себ тоже оденет, правда, малыш? — Стелла воркует, как будто разговаривает с одним из тех кричащих детей.

Он моргает на нее.

— Э-э…

— Ого, вы только посмотрите на это! Кажется, Себ рискует не получить доступ к киске, — шутит Тео.

— Нет, к черту. Я надену все, что ты захочешь, Чертовка. Уши Микки, гребаную пачку. Пусть будет что угодно, лишь бы я мог побаловать тебя, когда захочу.

— Ты предполагаешь, что я всегда хочу секса, — поддразнивает Стелла.

— Когда, блядь, ты не хочешь? — серьезно спрашивает Калли.

— Шлюха, — кашляет Брианна.

— Громко и гордо, детка. Прямо как ты. — Стелла поднимает свой бокал с коктейлем, и Брианна тут же протягивает свой.

— Это здорово, — говорит Иви, прижимаясь ко мне.

— Что? Слушать, как девушки моих лучших друзей спорят, кто из них самая большая шлюха?

Иви фыркнула.

— А разве тут вообще можно спорить? Стелла сдает позиции.

— Я слышала, — поддразнивает девушка.

— Так было задумано, — отвечает Иви.

Стелла, Эмми, Брианна и Калли вступают в разговор о том, куда мы едем, а мое внимание переключается на Джоди и Тоби, которые тихо сидят рядом с нами.

— Как поживает наша девочка? — шепчу я Тоби.

— Справляется, — грустно говорит он.

Расчесывая пальцами волосы, я снова смотрю на Джоди. Она затерялась в своем собственном маленьком мирке и выглядит грустной.

— Мне просто хочется чем-то помочь. Я надеюсь, что этот перерыв даст ей возможность подумать о чем-то другом.

Гера прекрасно справлялась с тем, что давала Джоди время, необходимое ей, чтобы справиться со своим горем. Но это означало, что у нее не было других забот, кроме боли и того, что Джесси отстранился от нее.

Я не могу не задаться вопросом, не лучше ли было бы ей работать, чтобы отвлечься.

— Это будет грандиозно. И она доберется туда. Ты вернешь свою девушку.

— Я знаю. — Обхватив Джоди за плечи, он прижимается поцелуем к ее виску.

— Ты в порядке? — спрашивает она его.

— Конечно, Демон. Мы едем в гребаную Флориду.

Она улыбается. Тот, кто не знает ее так хорошо, как мы, может подумать, что с ней все в порядке. Но в ее глазах затаились тени.

— Ты уже собираешься показать мне, где мы остановились? — Иви надулась.

Всю дорогу Стелла рассказывала нам о том, куда мы отправимся, когда приедем, но, похоже, только Брианна в курсе этого секрета. Даже Тео не знает. А если и знает, то просто подыгрывает.

— Нет. Это сюрприз.

— А остальные встретят нас там? — спрашивает Калли.

— Да.

— Все? — спрашиваю я.

— Харли и Кайл, Поппи и Зейн, Руби и Эш.

— А как же Рид? — спрашивает Джоди, доказывая, что она действительно слушает.

— Мы собираемся встретиться, пока будем там. У него слишком много страшного бандитского дерьма, чтобы устраивать каникулы, — говорит Брианна, закатывая глаза.

К тому времени, когда на больших экранах над баром появляется информация о нашем рейсе, девушки уже выпили слишком много коктейлей, а наше пиво стало слишком хорошо расходиться.

— Я чертовски рад, что ты посадила нас в первый класс, принцесса, — проворчал Себ. — Не могу дождаться сна.

— Как будто это то, что ты собираешься делать в своем маленьком закутке, — фыркнул Деймон, хватая свою и Калли сумки.

— Мне жаль стюардесс, это все, что я могу сказать, — добавляет Тео.

Взяв Иви за руку, мы следуем за Калли и Деймоном, когда мы, составом из двенадцати человек, покидаем бар.

— Я так взволнована, — шепчет она рядом со мной.

— Я тоже.

— Ты уже летал. Это не то же самое.

— Я никогда не летал с тобой, — отвечаю я. — Все, что я делаю с тобой, очень интересно. Даже если это поход за продуктами.

— Оу.

— Похоже, кто-то еще собирается получить карту полноправного члена клуба «Миля над землей», — рявкает Нико у нас за спиной.

— Отвали. Некоторые из нас могут заниматься романтикой, не нуждаясь в оргазме в конце, — насмехаюсь я.

— Какая чушь, — бормочет Нико, получая пощечину от Брианны.

— Не обращай на него внимания, я думаю, ты милый.

— Лисичка, мы это уже проходили. Я не милашка, — возражаю я. — Я злой и опасный солдат Чирилло.

— Нет, ты мой милый щенок, и я не потерплю ничего другого.

Вздохнув, я прижимаюсь к ее шее.

— Я буду таким, каким ты меня захочешь, только... не говори остальным.

— Слишком поздно, — говорит Нико. — Мы уже все слышали.

— Придурок, — бормочу я, набирая скорость, пока мы идем к выходу на посадку.

Когда мы приезжаем туда, Иви сразу же тянет меня к огромным окнам, чтобы она могла наблюдать за самолетами снаружи и персоналом, который загружает чемоданы.

— Это наш?

Я смотрю на наши билеты и на туннель, по которому нам предстоит идти.

— Хороший шанс.

— О, может быть, мы увидим наш дом.

— Черт. Я люблю тебя, — пролепетал я.

— Ты не считаешь меня незрелой и глупой?

Обхватив рукой ее шею, я поворачиваю ее лицом к себе.

— Нет, Иви. Мне нравится, что я переживаю все это с тобой. Я думаю, что ты невероятная, и мне не терпится провести остаток жизни, выясняя все причины, по которым ты такая.

— Алекс, — вздохнула она, склоняясь к моему прикосновению, когда я провел рукой по ее щеке.

— Я никогда раньше не был во Флориде. Мы сможем сделать это впервые вместе.

— Ты заставишь меня прокатиться на всех американских горках, да?

— Да, черт возьми. Не могу, блядь, дождаться.

— Может быть, сейчас самое время сказать тебе, что я испытываю легкий страх высоты?

— Неважно, если это так, ты знаешь, что я буду оберегать тебя, несмотря ни на что.

— Мой герой, — размышляет она, когда объявляют, что пассажиры первого класса нашего рейса могут начать посадку.

— Готова отправиться в свой первый полет?

— Да, черт возьми. Только... скажи мне, что мы не сидим рядом с Себом и Стеллой.

Я смеюсь, слезая с сиденья и хватая наши сумки.

— Будем надеяться.

Прижав ее к себе, мы следуем за остальными, пока у них проверяют паспорта и посадочные талоны.

— Не могу поверить, что я лечу первым классом в свой первый полет.

— Держись меня, детка. Я знаю, как правильно с тобой обращаться.

— Простите, Александр Деймос, — огрызнулась Стелла. — Кто именно заказал эти билеты?

— О, успокойся, Дукас. Разве тебе не нужно отсосать Себу член или что-то в этом роде?

— Наверное, — смеется она. — Я сказала ему, что мы должны подождать, пока знак ремня безопасности не будет выключен, чтобы начать чудить.

— Я, наверное, пойду предупрежу обслуживающий персонал. — Я притворяюсь, что ухожу по проходу, но не успеваю сделать и шага, как ее пальцы обхватывают мою руку.

— Ты хочешь, чтобы твои яйца продолжали быть прикреплены к твоему телу? — рычит она.

— Да, пожалуйста, — отвечает за меня Иви. — Они мне нравятся.

— Тогда я советую тебе следить за языком, Александр. Еще не поздно передумать и отправить тебя обратно домой.

— Как будто ты это сделаешь, — поддразниваю я, глядя ей прямо в глаза.

— Ладно, Чертовка, — говорит Себ, оттаскивая ее. — Как насчет того, чтобы не злить персонал до того, как они закроют двери.

Я все еще смеюсь, когда он практически швыряет ее на кресло и заставляет замолчать поцелуем.

— Ее друзья в Роузвуде... они такие же сумасшедшие, как и вы?

— Это вообще возможно?

— Черт его знает. Я просто пытаюсь подготовиться к тому, что должно произойти.

— То, что нас ждет, — честно говорю я ей, — это лучшие несколько недель в нашей жизни.

***

Иви внимательно слушала - возможно, единственная в самолете, кто слушал демонстрацию техники безопасности. Она прочитала каждое слово в карточке безопасности, засунутой в карман ее кресла, а затем пролистала все доступные ей опции бортовой развлекательной программы.

Я, однако, не стал включать экран, довольствуясь тем, что наблюдал за счастьем на ее лице от каждой новой вещи, которую она находила.

— Блейк и Зей меня за это возненавидят, — подумала она в какой-то момент. И как только я указал на то, что у нас есть Wi-Fi, она тут же начала пересылать фотографии Блейк. А когда мой телефон зажужжал в кармане, я увидел, что на меня смотрит имя Зея, который желает нам хорошего отдыха и просит присмотреть за его сестрой.

Чувак, этот парень просто крут. Я чертовски люблю его.

Поскольку Иви с удовольствием смотрела фильм, а все остальные вокруг отвлеклись, я опустился в кресло, натянул на себя одеяло и закрыл глаза.

Черт, у меня были самые лучшие друзья во всем гребаном мире.

***

— Aлекс. Алекс. Алекс.

— Просто ударь его по ногам. Так он быстрее проснется.

Подняв руку с одеяла, я показываю Себу средний палец.

— Алекс, мы скоро приземлимся, — говорит Иви, заставляя меня удивленно распахнуть глаза.

— Чувак, ты проспал весь полет. Ты даже не представляешь, сколько развлечений ты пропустил, — говорит Тео сзади. — Они вообще-то грозились приземлиться и выгнать Себа и Стеллу, когда застали их трахающимися в туалете во второй раз.

— Нет, этого не было. Хватит преувеличивать, — вздыхает Себ.

— Чувак, они точно собирались это сделать.

Мой взгляд находит Иви, и по тому, как ее это забавляет, я понимаю, что Тео на самом деле не лжет.

— Я бы сбросил тебя с большой высоты, если бы знал, что ты угрожаешь испортить нам праздник.

— Они слишком бурно реагировали. Теперь все хорошо, правда, Чертовка?

— Я не знаю. Я почти уверена, что потянула что-то в спине, — признается она.

— Нет ничего такого, что потом не исправит хороший массаж.

Себа усаживают на свое место для посадки, а я быстро ставлю кресло в вертикальное положение и навожу порядок, но замираю, услышав рядом голос Иви.

— Ты мой должник.

— Да? Почему?

— Ты обещал мне два оргазма во время полета. У меня был только один, и мне пришлось делать это самой.

Мой подбородок опускается, когда она плавно произносит слова.

— Лисичка, скажи, что ты не сделала этого?

Она пожимает плечами, на ее губах играет греховная улыбка.

— Думаю, ты никогда не узнаешь.

Протянув руку, я обхватываю ее запястье и подношу пальцы к своему носу.

— Алекс, — она вскрикивает, ее щеки пылают.

— Мммм, — пробормотал я. — Ты была непослушной девочкой, не так ли, Лисичка? Надеюсь, ты сняла это для меня.

Ее ухмылка становится шире, а мой член набухает.

— Это моя девочка.

ИВИ

— O Боже мой, какой огромный, — вздыхаю я, когда перед глазами появляется дом, который Стелла сняла для нас.

— Так сказала Стелла, — говорит Себ, вызывая стон у всех присутствующих.

— Хватит, Себастьян. Нас тошнит от всего, что связано с твоим членом, — бормочет Тоби.

— Говори за себя, — возражает Стелла.

— Это говорит та, кто из-за него смешно ходит.

— Именно, потому что он огромный.

— Брат, ты забываешь, что мы видели твой член чуть ли не чаще, чем свой собственный. Мы все знаем, сколько он дюймов, — поддразнивает Нико.

Они продолжают подтрунивать над Себом, но я не обращаю на них внимания. Я слишком увлечена всем, что увидела по дороге сюда. Яркое, безоблачное голубое небо, сверкающий океан, дома, размер дорог, грузовики. Все. Я хочу увидеть все это и испытать еще больше.

Алекс крепко сжимает мою руку, давая мне понять, что он наблюдает за мной.

В аэропорту мне было неловко, но теперь все это исчезло. Я слишком очарована.

Как только лимузин останавливается, входная дверь дома распахивается, и из нее выходят шесть человек. Три девушки на полной скорости бегут к машине.

Стелла бросается к двери, и как только мы останавливаемся, она выпрыгивает и сразу попадает в их объятия.

Один за другим мы вылезаем наружу, и меня представляют подругам Стеллы. Девочки обнимают меня, говорят, как приятно со мной познакомиться, и я понимаю, что они знают обо мне гораздо больше, чем я о них.

Парни уже не так возбужденно приветствуют друг друга, и вскоре мы уже входим в дом, таща за собой чемоданы.

— О Боже, — вздыхаю я, как только мы оказываемся у входа. — Это как будто что-то из телевизора.

— Десять спален, двенадцать ванных комнат, игровая комната, кинозал. Бассейн и джакузи на улице, а также баскетбольные и теннисные корты.

— Что, без спортзала? — спрашиваю я в шутку.

— Да, и он тоже есть.

— Конечно, есть.

— Мы прикрепили к вашим комнатам стикеры. Все они были переоборудованы в двухместные, но… — Слова Харли переходят в смех, когда большая часть нашей группы бросается к лестнице.

Когда мы с Алексом остались единственными британцами, Харли, Поппи и Руби улыбаются нам.

— Мы отвели для вас двоих самую красивую комнату. Из нее открывается лучший вид.

Я в шоке опускаю подбородок.

— Вам не нужно было этого делать. Я была бы счастлива в...

— Неважно, что тебя устроило бы. У вас самый лучший вид. У Джоди и Тоби самый тихий уголок, а Себа и Стеллу мы поселили в самом конце между двумя ванными комнатами, по...

— По понятным причинам, — закончил за нее Алекс.

— Да.

— Поверьте, вы, возможно, слышали, насколько они плохи. Но вы никак не сможете оценить истину, пока не испытаете ее на себе.

— Отлично, — с сарказмом говорит Поппи.

— Мы с нетерпением ждем, — добавляет Руби.

— В любом случае, холодильники полностью заполнены; здесь есть все, что вам может понадобиться. Все, что вам нужно сделать, - это сесть и расслабиться.

— Звучит как рай, — вздыхаю я.

— Мы будем на веранде, если вы захотите присоединиться к нам.

— Спасибо, — говорю я, прежде чем Алекс тянет меня к лестнице, чтобы найти нашу комнату.

Несмотря на мои споры, он несет оба наших огромных чемодана вверх по лестнице, оставляя меня с маленькими. Но это быстро забывается, когда мы заходим в нашу спальню, и из окон от пола до потолка открывается невероятный вид на океан.

— Ух ты. Здесь даже есть балкон.

— Идеально, — пробормотал Алекс. Когда я оборачиваюсь, он смотрит на меня темными глазами, от которых у меня все сжимается.

Открыв раздвижные двери, он приглашает меня выйти. Сверху доносятся голоса и смех, и я ощущаю тепло вечера, солнце заставляет мою кожу покалывать от желания раздеться до бикини и впитать каждую унцию тепла.

Он прижимает меня к перилам и прислоняется ко мне, позволяя почувствовать, насколько он готов ко мне.

— Как думаешь, ты можешь вести себя тихо? — шепчет он мне на ухо.

— Алекс, — вздохнула я. — Они прямо там.

— Ага. Один твой стон или крик, и они точно поймут, что мы делаем.

Я задыхаюсь, когда он проводит рукой по задней части моих леггинсов, обнаруживая, что я уже мокрая.

— Это тебя возбуждает, не так ли? Мысль о том, что они точно знают, что здесь происходит.

— Алекс, — тихо стону я, когда он просовывает в них два пальца, дразня меня самым восхитительным образом.

Его губы щекочут мою шею, а затем он покусывает мочку моего уха.

— Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь. Потом мы спустимся вниз и будем вести себя так, как будто с твоей киски не капает моя сперма. А потом, когда придет время спать, я сделаю это снова, и звезды будут смотреть на нас.

— Святое дерьмо, — задыхаюсь я, когда он сильнее вжимается в меня.

— Тссс. Я еще не вошел в тебя.

***

Когда мы добрались до веранды, все остальные уже были там. И, как он и говорил, я полна доказательств того, что мы делали наверху, и мои колени более чем немного слабы.

— Опоздали дважды за один день. Продолжай использовать его так часто, брат, и он отвалится, — поддразнивает Нико.

— Думаю, Себ свидетельствует о том, что это не так, — возражаю я.

Мужчина, о котором идет речь, отмахивается от меня, но ничего не комментирует. Наверное, потому что его девушка сидит у него на коленях и отвлекает его.

— Тебе нравится твоя комната? — невинно спрашивает Харли, в то время как все остальные смотрят на нас со знающими ухмылками на губах.

— Очень нравится. Вид безумный. И здесь так спокойно.

— Здесь не было, — кашляет Тео.

— Да пошли вы все, — радостно говорит Алекс, берет два пива из кулера и тянет меня на пустой шезлонг. — Итак, каков план? Когда мы встречаемся с Микки?

Они начинают излагать наши планы на ближайшие две недели, но я быстро понимаю, что мне все равно. То есть, конечно, мне не все равно; я хочу, чтобы этот отпуск был таким же невероятным, как и все остальные. Но я еще не готова начать планировать дни. Я хочу просто жить сейчас, а не думать о следующей неделе.

Но, несмотря на желание наслаждаться каждым моментом, я уверена, что стоит мне моргнуть, и мы уже через два дня отправимся домой.

***

— Готовы отправиться в путь? — спрашивает Тоби, когда мы присоединяемся к остальным, отдыхающим у бассейна.

После почти двух недель, проведенных в тематических парках и у бассейна, мы наконец-то отправляемся на пляж. И я так готова к ленивому дню, чтобы завершить наш отпуск, прежде чем мы вернемся в реальность.

Часть меня более чем готова. Я никогда раньше не была так долго вдали от Блейк и Зея; я скучаю по ним как сумасшедшая. Мы разговаривали каждый день, а по видео они звонили чаще, чем обычно, чтобы я могла провести для них экскурсию по дому, заставляя их зеленеть от зависти к тому, что я испытываю без них.

— Да, можно идти.

Теперь никто даже не комментирует тот факт, что мы присоединились к группе последними. Это положение мы, похоже, переняли у Себа и Стеллы, и, честно говоря, я не могу сказать, что меня это сильно беспокоит.

Перекинув пляжную сумку через плечо, я беру Алекса за руку и веду к входной двери и машинам, которые нас ждут. Мы могли бы не забирать их в аэропорту, так как Стеллу ждал лимузин, но с тех пор мы брали их напрокат, давая возможность всем, кроме меня, сесть за руль.

Как и в каждый день нашего пребывания здесь, небо безоблачно и прекрасно, а в животе бурлит предвкушение грядущего дня.

Подняв наши скрепленные руки, Алекс целует мои костяшки, глядя в окно на расстилающийся перед нами чистый голубой океан.

С довольным вздохом я опускаю голову ему на плечо, пока остальные общаются вокруг нас.

Я и представить себе не могла, что жизнь с другим человеком может быть такой легкой, такой непринужденной. Но у нас все именно так. Я - это на сто процентов я, а он - это безоговорочно он. Я доверяю ему больше, чем себе, и то, насколько уверенно я чувствую себя как пара всего за несколько недель, было бы ужасающим, если бы не то, как невероятно он заставляет меня чувствовать себя.

Он сказал отцу, что больше не будет работать, но я уверена, что если он решит, что ему не хватает этого - я не имею в виду секс, его у нас более чем достаточно, - острых ощущений, связанных с тем, чтобы сломать кого-то и добыть информацию, то я не думаю, что у меня возникнут проблемы, если он решит начать снова. Черт, все это звучит достаточно захватывающе, чтобы я предложила начать это вместе с ним.

Я помню страх и волнение, когда я уговаривала руководителей города обменять меня на моих мальчиков. Там был определенный кайф, которого, боюсь, ему будет не хватать.

Он продолжает говорить мне, что все в порядке, но я отчаянно хочу, чтобы он понял, что я буду поддерживать его, несмотря ни на что. Я знаю, что он сделал бы то же самое для меня. Не то чтобы я когда-нибудь вернусь к съемкам. Может быть, танцевать. Благодаря тому, что Чирилло - а точнее, Стефанос и Блейк - заменили Дерека и Винсента, дали девушкам работу и обеспечили все свои заведения лучшими танцовщицами и официантками, я уверена, что о них заботятся должным образом.

Кайл останавливает машину и ставит точку в моих размышлениях о жизни, когда мы вернемся в Лондон.

— Идем, детка, - пробормотал Алекс, распахивая дверь и вытаскивая меня наружу.

Я глубоко вдыхаю океанский воздух и наслаждаюсь моментом.

Это невероятное место. Я понимаю, почему Стелла так по нему скучала. Ее друзья тоже потрясающие.

Взяв на себя роль лидера, мы все следуем за ней до самого конца пляжа, но она не останавливается. Вместо этого она идет прямо в воду и начинает обходить огромную скалу.

— Значит, мы идем в обход, — поддразнивает Алекс.

— Похоже на то.

Мы идем следом, плескаясь в теплых волнах, омывающих наши ноги. Для девушки, которая до этого никогда не покидала Лондон, это просто рай.

— Ух ты! — вздыхаю я, когда мы наконец огибаем скалу и находим небольшой участок пляжа.

Эштон и Зейн опускают кулер с едой и напитками, а все остальные начинают раскладывать полотенца и раздеваться до купальников.

— Да, это... не совсем то, что мы можем найти в Лондоне, — говорит Алекс, вытаскивая меня из воды и подыскивая нам место рядом с Калли и Деймоном.

— У меня остались хорошие воспоминания о пляже с вами двумя, — радостно говорит Калли. Она выглядит потрясающе в своем розовом бикини с милым пузиком.

— А, прятали нашу девочку от врагов. Хорошие были времена, — размышляет Алекс. — И если я правильно помню, вы двое веселились на том пляже гораздо больше, чем я.

— Не думай, что я не забыл, что она тебя поцеловала, — надулся Деймон.

— Чувак, тебе нужно забыть об этом. Было темно, я пробрался внутрь. Она приняла меня за тебя.

— Она словно все еще прижимается к твоим губам.

— Боже мой, он что, дуется? — Я смеюсь, не в силах поверить в то, что вижу.

— Отвали, — ворчит Деймон, скрещивая руки на груди.

Как и Алекс, он провел время здесь, не стесняясь своих шрамов. Никто из остальных и глазом не повел, когда он впервые снял рубашку, но мы все знали, насколько это важно для него. Калли смотрела на него с такой любовью и гордостью в глазах, что смотреть на это было слишком интимно. И я чувствовала то же самое, когда Алекс раздевался.

— Хотите, чтобы все было поровну? — легкомысленно предлагаю я. — Я едва помню наш первый раз.

— Лисичка, — предупреждает Алекс, в его глазах горит ревность.

— Что? Это кажется справедливым. Калли знает, кто из вас целуется лучше, так что я тоже должна.

— Их губы едва касались друг друга. Она даже не представляет, как плохо целуется Алекс.

— Должны ли мы беспокоиться о том, что ты это делаешь? — спрашивает Калли с ухмылкой. — Вы что-то не договариваете?

— Господи Иисусе. Я не подписывался на это дерьмо, — бормочет Деймон, а Алекс усмехается.

— Почти уверен, что в последний раз я целовал тебя, когда нам было лет по пять или около того. На тот момент я еще не отточил свои навыки.

— Ты чертов идиот.

Алекс пожимает плечами, ничуть не смущаясь поддразниваниями брата.

— Ну, насколько я могу судить, для этого есть только одно средство. — Я поднимаюсь на ноги, несмотря на жалобы Алекса.

Опустившись коленями на край полотенца Деймона, я двигаюсь быстрее, чем он ожидает, и наклоняюсь вперед, чтобы украсть целомудренный поцелуй, прежде чем он успеет отступить.

Калли смеется над выражением ужаса на лице Деймона, а Алекс просто наблюдает за ним, заинтригованный. И, возможно, немного возбужденный.

— Вы правы. По одному этому трудно судить. Думаю, мне лучше...

На этот раз, когда я наклоняюсь вперед, Деймон уже готов меня схватить. Его рука обхватывает мое горло, отталкивая меня назад. Хотя и более мягко, чем я знаю, на что он способен.

— Убери свои руки от моей девочки, ты, большой грубиян, — рявкает Алекс, пока я поднимаюсь на ноги и иду к нему.

Обхватив его за талию, я нависаю над ним, пока мои губы не оказываются совсем рядом с его ухом.

— Жалуйся сколько хочешь, это тебя завело, и ты это знаешь.

У него перехватывает дыхание, прежде чем он заговорит, полностью выдавая его.

— Эти губы мои, Лисичка.

— Конечно. Каждый дюйм меня - твой. Навсегда.

Когда я отстраняюсь, его глаза темнеют, и, покачиваясь на нем, я обнаруживаю, что он более чем готов к небольшому сексу на пляже.

Пока Стелла не крикнет: «Девочки, пойдемте!», и она, Эмми, Харли и Руби на полном ходу устремляются к воде.

— Да, пойдем. — Схватив Калли за руку, я тащу ее вверх, оставляя Алекса в желании и с натянутыми шортами.

— Чертова дразнилка, — рявкает он, и, когда я оглядываюсь, он запускает руку в шорты, пытаясь поправить стояк.

Через несколько секунд к нам присоединяются Джоди, Брианна и Поппи.

— Посмотрите на них, — говорит Калли, когда мы останавливаемся и оглядываемся на наших мальчиков, которые лежат на солнце и смотрят на нас.

— Да, — вздыхаю я. — Нам повезло.

АЛЕКС

— Черт возьми, — простонал я. Вот он я, пытаюсь унять свой стояк, пока моя девочка прыгает в море в своем маленьком черном бикини.

Жизнь иногда так чертовски жестока.

— У тебя там все хорошо, брат?

— Отвали, самодовольный урод.

— Как получилось, что ты нашел кого-то, кто так же безумен, как и ты? — спрашивает он.

— Понятия не имею, — пробормотал я, не отрывая от нее взгляда. — Но, блядь, я ее не отпущу.

— Хорошо.

Радость и смех девочек парят вокруг нас.

— Я не считал себя любителем отдыха на солнце и песке, но эта поездка была просто эпичной, — признается Деймон.

— Да, так и было, — соглашаюсь я. — Не уверен, что готов вернуться в реальность.

— О, я не знаю. Думаю, я готов сделать жизнь какого-нибудь ублюдка чуть-чуть хуже.

— Садист, — поддразниваю я.

— Что я могу сказать? Мне это нравится. Готов присоединиться к ним? — спрашивает он, мотнув головой в сторону океана.

— Я чертовски готов.

— Последний - проигравший, — кричит он, вскакивая на ноги.

Мы бежим бок о бок, плещемся в теплой воде и бежим за нашими девочками.

Они кричат и пытаются уплыть от нас, но у них мало шансов.

Обхватив пальцами лодыжки Иви, я притягиваю ее к себе.

— Ты дразнишься, Лисичка.

— И ты тоже, — мурлычет она, вертясь в моих объятиях, обхватывая меня руками и ногами, как коала.

— Господи, — простонал я, когда она прижалась ко мне.

— Я вижу, ты не решил свою маленькую проблему.

Я насмехаюсь.

— Маленькую, я тебя умоляю.

Запустив пальцы в мои волосы, она оттягивает мою голову назад и атакует шею нежными поцелуями и резкими укусами.

Мои руки сгибаются на ее заднице, пока одна не опускается ниже, дразня ее за ткань трусиков.

— Я собираюсь трахнуть тебя, Лисичка. Прямо здесь. Прямо сейчас. На глазах у всех наших друзей, — мрачно предупреждаю я ей на ухо, мой член становится только тверже с каждым моим словом. — Любой из них может наблюдать за тем, как я беру тебя.

По мере того как я говорю, ее движения становятся все более неистовыми.

— Моя грязная девочка хочет этого, не так ли?

— Алекс, — стонет она, прижимаясь к моему горлу.

Она крепче прижимает меня к себе, позволяя мне высвободить руки, чтобы стянуть плавки.

— Я чертовски сильно хочу тебя, Иви.

В ответ я получаю лишь жалобное хныканье.

Как только я освобождаюсь, я откидываю в сторону ткань, прикрывающую ее киску, и выравниваю себя.

— Ты будешь молчать или дашь всем понять, что здесь происходит? — спрашиваю я. Лично мне все равно. Все, что мне сейчас нужно, - это она.

— Похоже, мы скоро это узнаем.

Я подался вперед, легко заполняя ее.

— Такая мокрая для меня, — пробормотал я ей в губы.

— Конечно, ты себя видел? — поддразнивает она.

— Нет, я был слишком занят, глядя на тебя.

Я приникаю к ее губам, пока мы двигаемся вместе, а нежные волны омывают наши плечи.

Звуки веселящихся друзей разносятся по воздуху, напоминая мне, что они всего в нескольких футах от нас. Это заставляет меня двигаться вперед быстрее, чем мне хотелось бы.

Это не первое наше подводное родео, впрочем, как и не первое их. Я уверен, что каждая пара здесь трахалась либо в бассейне, либо в джакузи в доме в какой-то момент за последние две недели. Хвала хлорке, иначе Тео бы сейчас отказался в него заходить.

— С тобой так хорошо, — простонал я, когда дыхание Иви стало неровным, а ее стенки так сильно сжали мой член, что мне пришлось бороться за то, чтобы не отпустить ее.

— Да, да, — тихо напевает она.

— Кончи на мой член, детка. Дай мне почувствовать тебя.

Я быстрее двигаю бедрами, приникая к ее губам, сглатывая ее крики удовольствия, когда она переваливается через край.

Спустя несколько секунд я делаю то же самое, и в ответ раздаются аплодисменты.

Иви заливисто смеется, а я уткнулся лицом в ее шею, наслаждаясь затяжным кайфом.

— Я чертовски ненавижу своих друзей.

— Все было так, как ты мечтал? — спрашивает Иви, не обращая внимания на нашу аудиторию.

— Что, детка?

— Трахать меня у них на глазах.

Я на мгновение задумался.

— Я не уверен. Возможно, придется сделать это еще раз, чтобы проверить.

Она смеется, заставляя меня выскользнуть из ее тела.

— Я люблю тебя, Иви Мур.

— Я тоже люблю тебя, Александр Деймос. Больше, чем я могу выразить словами.

***

Остаток дня проходит в радости и смехе, когда мы забываем о предстоящем возвращении домой и живем настоящим моментом.

Когда солнце начинает садиться, Зейн и Нико раздают последние напитки.

— Что случилось с Себом? — Иви шепчет мне на ухо. — Он выглядит странно.

Проследив за ее взглядом, я обнаружил, что он сидит на камне и наблюдает за Стеллой с ее друзьями.

— Может, ему просто нужно посрать, — шучу я, получая в ответ хлопок по плечу.

— Он выглядит... нервным.

— Нет, Себ не нервничает. Определенно, ему нужно посрать.

Мы наблюдаем за ним еще несколько минут, прежде чем он наконец спускается и идет к сумке, которую принес с собой. Он немного порылся в ней, а затем снова встал во весь рост и начал идти к Стелле.

Он что-то шепчет ей на ухо, а затем берет ее за руку и тащит в центр нашей группы.

Она нервно оглядывается по сторонам, гадая, что происходит, а его глаза остаются прикованными к ней.

— О Боже, — вздохнула Иви, предугадав, что сейчас произойдет, пока остальные в замешательстве смотрят на происходящее.

Движение справа от нас привлекло мое внимание: Калли и Деймон подошли ближе.

— Он собирается… — начинает Калли, но ее слова обрываются, когда Себ начинает говорить.

— Прямо здесь, на этом самом месте, в прошлом году я сказал тебе, что ты моя. Я открыл тебе свое сердце и молился, чтобы ты не разбила его под ногами после всего того дерьма, что я натворил.

— О Боже, — взволнованно шепчет Калли.

— И теперь мы снова стоим здесь, и я хочу сделать эти слова постоянными.

— Ты моя, Стелла. С той первой ночи, когда ты встала передо мной на кладбище, когда никто другой не смог бы быть достаточно храбрым. И я хочу, чтобы ты была моей до конца моих дней.

— Святое дерьмо, — вздыхает Нико, а девушки визжат от восторга, когда Себ опускается на одно колено и достает кольцо.

— Будешь ли ты моей до конца наших дней, Стелла? Будешь ли ты моей женой?

Рядом со мной раздается хныканье, и когда я оглядываюсь, и у Иви, и у Калли по щекам текут слезы.

— Да, — кричит Стелла, снова завладевая моим вниманием.

Когда я оглядываюсь, она падает на колени перед Себом и обнимает его за плечи.

— Они собираются трахаться прямо там, празднуя это, не так ли? — Застонал Тоби.

Но, к счастью, все происходит иначе. После долгого грязного поцелуя Себ отрывает свои губы от ее и наконец надевает ей на палец кольцо, которое он принес.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это все твоя вина, — кричит Тоби на Нико. — Ты женился, и теперь все пойдут по кругу.

— Погодите, блядь. Тео был первым. Разве не он должен быть виноват?

— Нет, к черту, — говорит Тео. — Мне всучили эту без моего ведома. Совсем другое дело.

— Эту? — Эмми огрызнулась, обидевшись. — Если кто и застрял здесь с кем-то, так это я.

— Сегодня утром, когда я разбудил тебя, положив голову тебе между бедер, жена, ты говорила не об этом.

— Эй, я никогда не говорила, что «застревание» не имеет своих преимуществ.

Мы все еще смеемся, когда мимо нас пролетает пробка.

Себ делает глоток из бутылки и передает ее своей невесте.

Она проглатывает полный рот, а затем корчит гримасу отвращения.

— Оно теплое.

— Извини. В доме нас ждет еще кое-что.

— Тогда какого хрена мы все еще здесь делаем? Давайте пойдем и устроим гребаную вечеринку, — объявляет Стелла.

— Да, блядь, пошли, — соглашается Себ, нагибается, перекидывает свою будущую жену через плечо и бежит к скале, которую нам нужно обойти вброд, чтобы вернуться.

— Тогда мы возьмем вещи, — говорит Тео.

Себ показывает ему средний палец через плечо, но быстро возвращается к приставаниям к заднице Стеллы.

— Тогда мы уходим, — говорит Деймон, когда они с Калли начинают убирать свои вещи.

***

Через час мы вернулись в номер, приняли душ и были готовы провести ночь, празднуя помолвку Себа и Стеллы.

Моя девочка выглядит безумно с ее бронзовой кожей и цветочной накидкой, прикрывающей еще одно бикини. Ее волосы закручены в какой-то узел с цветком, воткнутым в бок.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я, опускаясь ниже, чтобы поцеловать кожу под ее ухом, пока она наносит легкий макияж.

Положив тюбик с тушью обратно на столик, она поворачивается и осматривает меня.

— Ты не так уж плохо выглядишь, Деймос.

Все это ложь. На мне шорты и белая футболка-поло с вырезом. Во мне сейчас нет ничего особенного. Хотя, судя по ее взгляду, это не так.

— Прошлой ночью, — размышляет она, обходя меня и направляясь к одному из своих ящиков.

— Ага. Все произошло слишком неожиданно, да?

— Немного, — пробормотала она, нащупывая что-то.

— Ты же не собираешься тоже вытащить кольцо? — Я дразнюсь, хотя не могу отрицать, что эта мысль заставляет мое сердце биться.

— Нет, не собираюсь. Но у меня есть для тебя кое-что особенное.

— О, да? — спрашиваю я, наблюдая, как она наконец находит то, что ищет, и поворачивается ко мне с черной коробкой в руках.

— Что это?

— То, чего тебе не хватало.

Я сузил глаза, глядя на нее.

— Вот, — говорит она, протягивая мне коробку. — Откройте ее и узнаешь.

Сделав все, что мне велено, я сдвигаю крышку и в недоумении смотрю вниз. — Мои часы. Как ты... Где ты...

— Твой отец нашел их, когда они зачищали церковь. Они были в плохом состоянии, поэтому мы их починили. Переверни их.

Снова выполнив указание, я достаю часы из подушечки и переворачиваю их.

На задней стороне выгравировано послание, от которого учащается сердцебиение.

Иви и Алекс, до скончания веков.

— Детка, — вздыхаю я, захлебываясь от эмоций.

— Тебе нравится? — нервно спрашивает она.

— Нравится? Мне это чертовски нравится. Спасибо.

— Не за что. Но на самом деле это твой отец проделал всю тяжелую работу. Ты должен благодарить его.

Покачав головой в недоумении, я притягиваю ее к себе и целую до тех пор, пока у нас обоих не перехватывает дыхание.

ИВИ

Мы снова пришли на вечеринку последними. Но на этот раз не потому, что мы трахались как кролики, а потому, что Алекс позвонил отцу в FaceTim, чтобы поблагодарить его за часы, а потом Зей подслушал его голос и отказался отпускать нас, пока мы не расскажем ему обо всем, что сделали здесь с момента нашего последнего разговора... два дня назад.

Наверное, нам следовало быть благодарными за то, что Блейк не было, иначе мы застряли бы там еще дольше, пока остальные развлекались бы у бассейна.

— Даже не начинай, — говорит Алекс, когда мы выходим на веранду и видим, что Тоби, Нико и Тео ухмыляются над нами. — Никаких оргазмов не было.

— Да, конечно, я поверю в это, когда увижу.

— Брат, ты можешь посмотреть… — Брианна дает ему пощечину, когда они с Джоди присоединяются к ним.

— Перестань быть свиньей.

— Привет, Демон. Все в порядке? — спрашивает Тоби, заметив слезы в глазах Джоди.

У меня сердце замирает от мысли, что пока мы все здесь развлекались, она молча страдала.

— Джесси позвонил мне, — пролепетала она, и слезы полились ручьем.

— Ты говорила с ним? — спрашивает Тоби, выглядящий таким же обеспокоенным, как и Джоди.

— Да. Было так приятно услышать его голос. Знать, что с ним все в порядке.

Она всхлипывает, и Тоби притягивает ее к себе, прижимаясь губами к ее макушке.

— Это все, чего бы она хотела, — шепчет она. — Чтобы с ним все было хорошо.

— Я знаю, Демон. И он будет.

Тоби улыбается нам, его облегчение ощутимо, и мы оставляем их наедине, проходя вглубь сада, где находится еще одно скопление людей.

Несколько глаз смотрят вверх, но мой взгляд фиксируется на одном знакомом, которого я не видела уже несколько недель.

— Привет, Храброе сердце. Как дела? — спрашивает Рид с весельем, пляшущим в его глазах.

На этой неделе он провел немало времени с Брианной и Нико, но это его первый визит в дом.

— Да, все хорошо. Твой родной город просто потрясающий.

Он смеется.

— Если бы. Наш родной город находится примерно в сорока минутах езды в ту сторону, и он чертовски ужасен.

— Ну, ты понимаешь, о чем я.

Вслед за этим появляется светлые волосы, а затем женщина обхватывает его за талию и улыбается мне.

— Ты, должно быть, Иви, — мягко говорит она. — Я много о тебе слышала.

— Надеюсь, только хорошее, — поддразниваю я.

— Да, черт возьми. В мире не так много людей, которые могли бы сделать Риду такое предложение, как ты.

Алекс прижимается ко мне.

— Я не делала емутакогопредложения, успокойся, — шепчу я, заставляя Рида и его девушку рассмеяться.

— Кстати, я Алана.

— Приятно познакомиться.

— Выпьем? — говорит она, жестом приглашая меня следовать за ней.

Все остальные находятся на кухне, а Стелла и Эмми снова готовят мощные коктейли.

— У меня уже было два их «скользких соска». Уверена, что они сняли слой кожи с моего горла, — шутит Алана.

— Не могу сказать, что я удивлена.

Я беру свой коктейль и пиво для Алекса, и через несколько минут все расходятся, музыка включается, и вечеринка действительно начинается.

Мы танцуем, пьем, снова раздеваемся до купальников и возимся в бассейне. Это идеальная ночь, полная невероятных людей.

В какой-то момент к нам присоединяются еще два парня, и Нико представляет их как ребят Рида.

Я не придаю этому значения, пока спустя некоторое время не поднимаю взгляд и не вижу, что Алана сцепилась губами с более дружелюбным из них двоих.

Оттолкнув Алекса, я киваю в их сторону.

— Я думала, она девушка Рида, — шепчу я, хотя, учитывая количество выпитых коктейлей, получается не так уж и тихо.

Нико, услышав, откидывает голову назад и смеется, а Брианна просто говорит: «Так и есть».

Рид прогуливается и опускается на свободный шезлонг, выглядя совершенно невозмутимым. Может, он просто не заметил, но это на него не похоже.

— Рид, — говорю я, и алкоголь развязывает мне язык. — Разве это не твоя девушка целуется с одним из твоих парней?

Повернувшись, он наблюдает за ними через плечо несколько секунд - достаточно долго, чтобы к ним присоединился другой, немного старше и страшнее. Я задыхаюсь, когда он берет ее голову и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Не волнуйся, меня это тоже сначала пугало, но скоро ты привыкнешь.

Мои губы открываются и закрываются, как у чертовой золотой рыбки, когда он отворачивается, чтобы посмотреть.

Я смотрю на Алекса и закатываю глаза от ухмылки на его лице. Конечно же, он будет за этим наблюдать.

Я уже собираюсь попросить объяснений, когда в кармане начинает жужжать телефон.

— Это Блейк, — говорю я. — Ты не против?

— Хочешь, я пойду с тобой? — предлагает Алекс, когда я встаю, чтобы найти тихое место и поговорить с ней.

— Нет, наслаждайся. Узнай об этом… — Я пошевелила пальцем между Ридом и остальными. — Мне нужны подробности. — Он смеется, когда я ухожу.

Проведя пальцем по экрану, я вглядываюсь в лицо сестры.

— Эй, только не говори мне, что ты уже знаешь обо всем, что мы сделали? — спрашиваю я, понимая, что Зей набросится на нее, как только она вернется.

— Да, — соглашается она, но в ее тоне нет той легкости, что в моем.

Я знаю, что сейчас еще рано и что она, скорее всего, не выпила несколько коктейлей, но на Блейк это не похоже - быть такой мрачной.

— Что случилось? — спрашиваю я, подогнув под себя ноги, сидя посреди огромного углового дивана в гостиной.

Она несколько секунд смотрит на меня через экран, смаргивая слезы, наворачивающиеся на глаза.

— Блейк, в чем дело? Все в порядке?

— Мне очень жаль, — всхлипывает она. — Мне так жаль.

Мое сердце замирает.

— Что случилось? — Я повторяю, беспокойство захлестывает мои вены, мгновенно отрезвляя меня.

— Я беременна, — причитает она, и слезы наконец-то выливаются на свободу.

— Ты…

— Я облажалась, Иви. Прости меня. Мне так жаль, я...

Шаги раздаются за мгновение до того, как Алекс появляется в дверях со свежим коктейлем в руке.

— Что происходит? — спросил он, заметив мое шокированное выражение лица и всхлипывания Блейк.

— Блейк, — шепчу я, не отрывая взгляда от глаз Алекса. — Чей он?

На этом вопросе она срывается и рассказывает все, что мне нужно знать.

— Простите, мне нужно идти. — Она обрывает звонок, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Чей кто? — спрашивает Алекс.

Отодвинув iPad в сторону, я встаю и иду к нему, забирая у него напиток и переплетая свои пальцы с его.

— Об этом можно будет беспокоиться, когда мы вернемся, — говорю я с досадой. — Давай пойдем и насладимся нашей последней ночью. Реальность уже слишком близка.

Он смотрит на меня с минуту, но, видимо, видит решимость на моем лице, потому что сдается.

— Еще одна ночь в раю, детка, — говорит он, притягивая меня к себе, когда мы выходим на импровизированную танцплощадку.

— Но вместе навсегда, — заканчиваю я, и мои губы находят его, пока я пытаюсь подавить беспокойство от того, что должно произойти.

Вот и конец драме...

Мы спокойно погружаемся в свой собственный маленький пузырь, но неизбежно он лопается, когда Себ кричит: «Последний голый и в бассейне - неудачник».

— Они никогда не останавливаются? — смеюсь я.

— Было бы скучно, если бы они это сделали. Пойдем.

Вместе со всеми нашими друзьями мы оставляем все, что на нас надето, и бросаемся в бассейн, зная, что, что бы на нас ни обрушилось, мы все будем к этому готовы.

Потому что вместе мы сможем преодолеть все.

Вы сказали, что хотите большего?

Ну... СЮРПРИЗ!

«Судьба Найтс-Ридж» на подходе…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге