Гражданин разведчик

Гражданин разведчик

Кильдебек очнулся где-то в кустах. Оказывается, уже стемнело. Рядом никого уже из его компании нет. Неужели бросили его или он сам забрёл сюда по пьяни. Вчера вечером у пруда сидели с друзьями, это всё вроде помнит, а в конце ничего. Снова силы не рассчитал свои, похоже. Голова раскалывается, да во рту сушняк. Где интересно он сейчас лежит? Сам он не местный, приехал погостить к родственникам. Кильдебек встал и сделал пару шагов влево-направо, какая-то незнакомая поляна возле леса. Где-то вдали светил фонарь, он решил пойти в его сторону. Пересёк какую-то заброшенную железную дорогу, перешагнул через валящиеся бетонные плиты.

Скоро он упёрся в большое двухэтажное здание. Обошёл его, дверь была с той противоположной стороны. Вроде, не заперта. Как бы не было, нужно попробовать здесь пережить ночь. Ведь на улице холодно и темно. Утром видно будет, куда идти. Кильдебек вошёл в здание, ничего толком не видно внутри. На ощупь он толкнул первую дверь. Туалет с раковиной, оказывается. Из крана напился воды и вышел снова в коридор. Остальные двери все были заперты. “Найти бы какой-нибудь подходящий угол, чтоб поспать до утра”, подумал он. Молодой человек поднялся по ступенькам наверх. Коридор второго этажа слабо освещался падающим светом из фонарного столба. И здесь почти все двери оказались заперты на ключ. “Если и эта последняя дверь не откроется, тогда придётся лечь прямо здесь в коридоре. Лучше по крайней мере чем на бетонном полу туалета”, пронеслись мысли в его голове. Повезло. Самая дальняя дверь от толчка подалась. Перед ним возникла какая-то большая комната, он вытянув обе руки перед собой с осторожностью прошёл в глубь комнаты. К счастью у стены валялась куча тряпья, чем-то напоминающая палатку. Кильдебек завернулся в них и крепко заснул.

Он видел сон... Якобы в большом зале собрались высокие военноначальники, среди них есть Кутузов, Суворов, Жуков и, конечно же, сам Кильдебек. Вот-вот должен войти сам император. Дверь открывается, и звучит команда “Товарищи, офицеры!..” Именно в это время на самом интересном месте он просыпается.

Молодой человек открыл глаза, затем осторожно высунул голову из-под палатки и посмотрел вокруг. На улице уже было утро, об этом говорил падающий через окно солнечный свет. Он вскоре понял, что лежит в актовом зале. Интересно только то, когда столько людей успели там забиться? Ведь бросив взгляд сквозь низ сидений, он заметил большое количество чьих-то ног. Хорошо, что он лежал в задней части зала, сцена, судя по тому, куда люди сидели лицом, находилась на другой стороне, и никто его за креслами и не увидел. Это не палатка, оказывается, вовсе, а видать какой-то киноэкран. Он снова нырнул под него.

Прислушался он к их речи. Не трудно догадаться, что идёт утреннее совещание некой организации. Только не совсем понятно какой? Несмотря на то, что ему крайне тяжело дышалось после вчерашней посиделки, мозг его всё рвался куда-то вперёд и попытался выяснить эту загадку. Он очень надеялся на свой ум. Всё же наш паренёк за свою жизнь не мало прочитал про разведчиков всякие книжки.

Пять или шесть мужчин по очереди выходили за трибуну и выступали. Первый тарахтел быстро: за последнюю неделю сколько сшил варежек, сколько тонн обработал шерсть. Вроде понятно, это швейная либо ткацкая фабрика. Без сомнения.

Когда второй начал ознакомить ходом уже ремонта клуба, Кильдебек сначала не понял. “Нужен шифер, говорят, что в Петромихайловке эта штука есть в магазине. Не плохо бы если нам дадут транспорт”, – так выступал тот тип с низким голосом. “Строители, нет начальник строителей швейной фабрики, может завхоз”, сделал выводы молодой человек, лежащий на полу.

Третий говорил медленно, от какого-то Вадим Вадимыча требовал, чтобы тот не прекращал поставлять на столы лук. “Сказал бы ресторан, но причём тут ткацкая фабрика”, ломал свою больную голову наш Кильдебек. “Если только не фабричная столовая?.. Точно!”

Слова четвёртого товарища наконец посадили на мель мысленный корабль нашего разведчика, лежащего под экраном. Потому что он услышал его писклявый голос с жалобными звуками: “Собаки наши болеют. Такие проблемы, ветврача нет!” “Охотники? Кто, если не они тогда? Может питомник какой? Тогда кому шьют варежки? Обрабатывают собачью шерсть? Зачем им клуб нужен? Кто им шифер ломал? Кто лук у них ест?” Такие и другие вопросы пролетели по его верхней части тела.

Пока он боролся с этими мыслями, в сторону трибуны двинулся пятый. Когда господин с кавказским акцентом начал клясться увеличить поголовье свиньей, наш герой, который мучился так с похмелья, совсем потерялся. “Наверно, колхоз, ладно подождём, о чём остальные будут рассказывать”, так он решил на время не о чём не думать.

Шестой тип, беспрестанно кашляя, поведал о том, что некоторые беспредельщики угрожали инспекторам, которых он направил. Попросил принять меры в отношении какого-то директора. “Тупик! Нет, точно не фабрика! Неужели РОНО?” потекло серое вещество по его извилинам.

В самом конце, подводя итоги, начал выступать, кажись, самый главный. Однако было абсолютно не понятно о чём он бубнил. Их получасовой речи более или менее ясно послышалась лишь одна фраза. “Я тоже татарин...”, сказал чётко босс. “В этом городе в основном живут русские. Оказывается, есть и такие”, подумал наш попаданец. Остальные слова самого главного Кильдебек так и не догнал.

Пока тот бормотал, “шпион”, притаившийся на задней площадке актового зала, и видевший только что во сне великих полководцев, напряг всю свою мудрость и талант, чтобы узнать чем же всё-таки эта организация занимается. “Что за эта контора, которая включила в себя строителей, портных, охотников, питомник, колхоз, РОНО и ресторан, вдобавок всем этим рулит какой-то татарин”, рассуждал он. Однако его ещё не совсем отрезвевшая башка не была готова решать такие вопросы высокоинтеллектуального уровня. “Может здесь какая-нибудь секретная база, возможно даже, что и клуб грибников, сумасшедший дом в конце концов, тоже как вариант не исключаю”, размышлял он, засыпая опять...

Ему снова приснился тот зал. Великие полководцы всё ещё были на своих местах, только на этот раз на месте императора сидел сам Кильдебек. Вот он начал выходить и вслед ему подали команду “Товарищи офицеры!”... Он снова проснулся.

Из актового зала народ начал подниматься и выходить. Он осмелился маленько привстать и глянуть хотя бы на их спину. Эти люди были военные. Когда в помещении остался совсем один, он вскочил и вышел в коридор. Увидев записи на стенах, догадался, что стоял в здании штаба исправительной колонии.

Через несколько минут, Кильдебек, хорошенько обдумав свою дальнейшую судьбу, в здравом уме и ясном сознании перешагнул порог кабинета отдела кадров.

Блатной с улицы

Загир, не один год поскитавшись в поисках хорошей зарплаты, вернулся к себе в родную деревню. Приехать сюда, где ещё недавно проработал ветеринарным врачом колхоза, были свои причины. Как сказать, причины были. Хотя, ну скажем, во-первых он всё же не нашёл ту самую работу. Да, денежную. Во-вторых? А во-вторых, можно сказать, и причины-то не было.

Недавно прошли выборы в депутаты районного совета. С учётом, что на территории поселения деревень не мало, разделено оно на два избирательных округа. В ходе этой ожесточённой битвы победителями вышли Рашит Кадырбаев – директор школы из деревни Загира и председатель колхоза Мажит Гилембаевич. По итогам выборов состоялись и кадровые перестановки на высших эшелонах районной администрации. Новый глава назначил своими заместителями вновь избранных депутатов. Директор школы стал замом по социальным, а председатель колхоза первым замом, курирующим вопросы сельского хозяйства. Конечно же, те задницы, которые десятилетиями грели кресла в различных отделах администрации района, продолжали так же и дальше сидеть в тех самых местах и занимать мелкие и средние чиновничьи посты, невзирая ни на какие изменения в верхнем руководстве муниципалитета.

Конечно, Загир в первую очередь пришёл в центр занятости. Его тут же зарегистрировали. Пока, разумеется, работу не дали. Ну раз нет работы, где же его они ему возьмут?

Чуть погодя, он подошёл и к своему соседу Рашиту Кадырбаевичу. Однако тот лишь через окно своего кабинета указал на здание милиции и сказал: – С их начальником переговорил на счет тебя, иди! – с теми словами пожелал удачи и выпроводил его. Больше он ничего предложить не смог. Понятно. Нормальные должности давно уже были заняты. Однако, у Загира не было сегодня намерения надеть мундир и вступить в ряды стражей правопорядка.

Прошло некоторое время, и он заглянул Мажиту Гилембаевичу, тому с кем он проработал аж целых три года.

– Ты согласен махнуть в любое хозяйство? – спросил тот сразу.

– Нет! Может в системе агропрома найдётся вакансия какого-либо чернорабочего. А в колхоз не хочу, специалистом нет, увы, – дал понять молодой человек.

– Ах вот как, – сказал начальник управления, поглаживая усы, – нужно подумать, – добавил Гусманов, сделав вид, что погрузился весь в мысли.

– Хорошо, Гилембаевич. Подскажете, если что.

– Да да, конечно, Загир...

Когда однажды позвонили из центра занятости, Загир сначала ушам своим не поверил. Ведь его направляли корреспондентом в саму редакцию телевидения. Кто он, да где телевидение, однако факт остается фактом. Ему уже позвонили, и он завтра же утром будет там на собеседование.

На другой день перед редактором, в то же время директором, сидели две персоны. Один знакомый товарищ, артист художественной самодеятельности и второй он, Загир. Редактор как только начал задавать свои вопросы, тот товарищ тут же дал заднюю и сказал, что конкуренцию Загиру создавать не будет и отчалил в сию же секунду. Потому что ему только что начальник отдела культуры, оказывается, предложил другую работу.

Вот так с благословения редактора Загир стал корреспондентом. Правда зарплата не великая. Но работа интересная. Живёшь своём мире, на своей тарелке катаешься.

Оказывается, здесь работу телевидения курирует начальник отдела по работе с кадрами и населением. Честно говоря, Загир не знал раньше, даже и не догадывался, что в “райсовете” такие есть дармоеды. Всё дело в том, что тот хозяин отдела, оказывается, не знал, что на эту должность приняли нового человека. “Как так получается, что он прохлопал это самоуправство редактора. Ведь такое даже в голову не вмещается! Как бы не было, срочно нужно выгнать этого проходимца. В сию же минуту. Пусть знают, дебилы, что не стоит принимать на работу никого без моего ведома. За двадцать четыре года и три месяца, пока он здесь трётся возле районного начальства, ещё так никто не кинул Амирова”, бесился он.

Как только редактор лег в больницу, началась конкретная слежка за ними. Доброжелатели нашлись. И стукачи старались не напрасно. В один прекрасный день, в самый разгар рабочего времени, “Слава Богу”, кабинет редакции оказался запертым.

В тот же миг Загира машина забрала со съёмной квартиры и доставил куда следует.

– Ты где ходишь? – спросил Амиров.

– Дома.

– Время сколько?

– Без пятнадцати пять. Но завтра в восемь утра я должен быть в соседнем райцентре на РЭП ГАИ и в казначействе по делам редакции. Потому и я ушёл пораньше.

– Я сейчас же выгоню вас всех! Что за бардак! – заорал начальник..

– С редактором все оговорено. Он хоть в больнице лежит, однако руководит работой, – оправдался Загир.

Хватит! Садись! Пиши биографию! Как ты сюда попал?!..

Тот начал читать. Как увидел, что Загир, оказывается, родом из деревни Аютай, сразу изменился в лице.

– Ты из деревни Рашита Кадырбаева?

– Да он мой сосед.

– Он тебе помог с работой?

– Нет! Через биржу я сюда попал.

Через некоторый миг, он снова проглотил ком.

– В колхозе имени Чапаева работал?

– Да.

– Как с Гусмановым отношения?

– Нормальные. Вместе работали. Год его помощником, два, когда он руководил колхозом, главным специалистом был.

Тот не стал до конца дочитывать биографию. Ни к чему уже это было. Амиров хорошо понимал, что уволить человека, который лично долгие годы был хорошо знаком с первым и вторым замом главы администрации района, было бы полным безумием. Хоть он и был начальником, ведь есть же люди и повыше его. Да не так поймут.

Кольца ножницы

В школе детям учительница задала работу на дом. – Дома эту форму бумажной пирамиды нужно будет вам по схеме вырезать. Завтра будем клеить. На следующий день у одного лишь Коли оказалась не вырезана пирамида. – Я не умею резать, – оправдался он. – Я же сказала, чтобы маму попросил. – Моя мама не умеет резать! – Просил бы папу. – Мой папа в командировке!

Через неделю. – Дома вырежьте эту формочку шкафа по начерченной схеме! На другой день снова один Коля принёс не вырезанный шкаф. – Я не умею резать, – оправдался он и на этот раз. – А мама? – Мама боится резать! – А папа? – А папы дома не было!

Спустя неделю. – Чтобы к следующему занятию дома была вырезана эта форма машины по схеме! Твою мать! На завтрашний день Коля опять явился с машиной, к которой как всегда никто и не дотрагивался. – Я не умею резать! – Мама? – Мама не хочет резать! – Папа? – Папа сказал:” Пусть мама вырежет, она на это училась!” – А кто твой мама? – Хирург! – О, Господи! Почему ты сразу об этом мне не сказал? Дай, я сама всё за тебя вырежу! – сказала учительница и сунула в кольца ножницы свои пальцы, которые никак не хотели вернуться к нормальной жизни после печальной операции.

Заявление и наказание

Начальник отряда исправительной колонии Батталов идёт в сторону штрафного изолятора. Шагает и радуется, что наконец не слышит уже тот спор-дискуссию, который длится вовсю в штабе кабинете заместителя начальника учреждения по воспитательной работе.

– Туртаев, – сказал начальник отряда, как только открылась дверь камеры штрафного изолятора, – ты обращался по поводу перевода в другую зону. – Да, гражданин начальник! – Хорошо! Держи листок! Пиши! – сказал он сунув тому форматный лист бумаги. – Понятно, Роман Ғилманович! Как писать? – Пиши: “Начальнику главного управления полковнику Жмаеву от осуждённого Туртаева. Заявление. Прошу перевести меня из колонии номер девять в колонию номер шесть”. Сегодняшнее число. Подпись. – Понятно!

Туртаев писал долго. За это время успел задать Батталову немало вопросов. – Ну ты и пишешь, долго, – высказался начальник отряда. – Ручку я, гражданин начальник, держал в последний раз в классе, наверно, шестом, ещё в школе. – Ладно, пиши пока! – с этими словами закрыли дверь камеры, и сотрудники ушли в комнату дежурного по изолятору.

Начальник отряда майор Батталов с младшим инспектором режима, дежурившим в штрафном изоляторе, старшиной Кузьминым выпили очень много чая. Через полчаса, когда открыли дверь камеры, весь сияющий Туртаев тянул им свое заявление. – Вот и всё, гражданин начальник! – Всё тебе! Туртаев, пока ты писал своё заявление, Жмаеву дали генерала! Как можно так писать-то долго?! На, держи бумагу: Пиши! По новой! “Начальнику главного управления генерал-майору Жмаеву от осуждённого Туртаева...” – Генерал? Майор? – осуждённый от волнения даже листок выронил из своих рук.

В это время в кабинете заместителя начальника учреждения всё ещё тот же спор-обсуждение только набирал обороты: – Жмаеву генерала дали, телеграмма только пришла! – Ничего подобного, он всё ещё полковник, сами недавно звонили в управление, узнавали!

А машины всё нет и нет

Бригада рабочих в то утро ждала транспорт, чтобы домой ехать. Но пришло сообщение: – Машины не будет. Выезжает другой автобус. Однако он не знает дорогу. Выбирайтесь как-нибудь на трассу. Он вас там заберет у пруда.

– У пруда!? –удивился Мамаев. – Так туда аж целых два километра шагать нам? – возмутился Ламаев. – Как бы это не далеко, – успокоил всех Камаев. – Я знаю прямую дорогу, – похвастался Тамаев.

Когда они шли по одной поляне, позвонили. Оказывается, автобуса не будет, вместо него приедет крытый грузовик. Но не раньше чем через час будет он на месте. Можно значит не торопиться. До дороги остается всего несколько сот метров.

На краю леса кто-то оставил новенький трактор. Похоже, сломался. Может завяз. Интересно чей? Но не дачников точно. Неужели лесников? Возможно и нефтяников? Ребята решили тут подождать. Расселись на бревне, отдыхают. Рядом с трактором никого не видно, с этими мыслями они тихонько наблюдают со стороны. Только вот интерес всё больше и больше растёт.

Сначала один подошёл к технике, затем второй, после и третий начал кружит вокруг него и дотрагиваться. Не прошло и полчасика как все четверо уже облепили трактор.

– Хорошая техника, красивая, – попинал Мамаев. – На наш не похожий, – запрыгнул на капот Ламаев. – Китай, Китай, – постучал по фарам Камаев. – Умеют делать, – потыкал пальцами Тамаев. – Во, “дикари” дают, – поднял крышку Мамаев. – И “обезьяны” научились работать, – дотянулся до кабины Ламаев. – Японские болты стоят, – приблизился Камаев. – Да сюда всё наворованное впихнули первобытные! – схватился Тамаев. – Вот этот прибор мне нужен, – потянул на себя Мамаев. – Эта труба медная! – вырвал что-то Ламаев. – Обидно смотреть на этих бескультурных существ! – со злостью ударил по стеклу Камаев. – Хороший колпачок на колесах! – выкрутил Тамаев. – А что наши разве не могут так же построить? – с горестью сказал Мамаев. – Нет, у нас начальство всё ворует! – сунул в карман ключ Ламаев. – Конечно, ещё и эти работяги вечно пьяные! – метнул на крышу бутылку Камаев. – К тому же и инженера тупые! – с разбегу головой врезался об трактор Тамаев...

А машины всё нет и нет.

Здравствуйте, Файма Фаниулловна

В опорный пункт милиции, где сидел участковый инспектор Хайдаров, зашёл высокий мужчина лет сорока в очках и с дипломатом в руке.

– Здравствуйте! Вы не подскажете, как обстоят дела с заявлением моей матери? – спросил он. – О пропаже сумки в помещении этого дома гражданки Шаяхметовой?!

– Не нашли. Отказной сделали с связи с отсутствием события преступления, – ответил Хайдаров.

– Примерно так мне объяснял товарищ Баимов. А где он сам ваш старший участковый инспектор милиции?

– На участке, скоро должен вернуться. Если будете его ждать, пожалуйста, – сказал Хайдаров, предложив тому стул. Посетитель с радостью принял такое почтенное приглашение.

– Вы наш новый участковый инспектор милиции? – продолжил беседу очкастый.

– Да, моя фамилия Хайдаров. А звать Марсель.

– Шаяхметов Гамиль Гандалипович. Врач. Проживаю в данном доме, – представился и гость.

– Я очень рад. То, что у нас на участке много врачей, это даже очень хорошо.

– У тебя разве нет высшего образования? Или средне специальное хотя бы? – спросил через некоторое время врач.

– Есть. Авиационный университет, инженер-механик. Не было вакансии в одно время и решил пока согласиться лишь на должность помощника участкового.

– Я майор. У врачей и в гражданской жизни растёт воинское звание.

– Ну, я в курсе этого.

– А мой друг детства после института ушёл по линии государственной безопасности. Теперь он полковник.

– В ФСБ?

– В управлении федеральной службы безопасности по республике, министерстве безопасности республики. Так правильно и точнее.

– Вот оно как, оказывается. У Вас, Гамиль Гандалипович, связи там имеются?!

– У меня в верхах много знакомых, Марсель.

– А Вы врач в какой области?

– Химиотерапевт. Старший научный сотрудник научно-исследовательского института медицины отдыха и комфорта человека. Кандидат медицинских наук.

– Значит мы к Вам можем обращаться за какой-либо консультативной помощью? В служебных целях, конечно?.. Если можно и даже по личным вопросам?

– Конечно! Можете! Запиши мой номер телефона. “Семь, семь, семь, восемь, восемь, девять, девять”. Это домашний. Поднимет трубку моя мама. Скажете: “Здравствуйте, Файма Фаниуловна! Это беспокоит министр внутренних дел товарищ Хайдаров. Можно пригласить Вашего сына к телефону?”

Марсель хотел засмеяться, но заметив серьезное лицо Шаяхметова, тут же остановился.

– Гандалипович, неужто Вы так серьезно? В самом деле так надо сказать? Может по рангу пониже возьмём?

– Это тебе не понять. Вот потому-то и ты сержант с высшим образованием! – сказал Шаяхметов строго. Однако на последних словах он всё же улыбнулся, что то же самое и Хайдарову пришлось проделать.

Спустя время, посетитель спросил.

– Я тебя не сильно отвлекаю?

– Нет, вовсе нет. Мне только этот материал допечатать и всё. Гамиль Гандалипович, а почки можно вылечить с помощью химиотерапии?

– Разумеется. На эту тему я могу тебя проконсультировать долго. Не сейчас только. Вы можете позвонить по телефону и договориться заранее. На работу, либо на квартиру. Телефон поднимет моя мама. Скажете “Здравствуйте, Файма Фаниуловна! Можно Вашего сына позвать к телефону. Это звонит проректор авиационного университета Хайдаров”.

В это время зазвенел телефон. Дежурный из райотдела сообщил о семейном скандале на участке. Потребовал скорее сбегать туда и разобраться.

– Гамиль Гандалипович, простите, но мне нужно кое-куда по адресу удалиться.

– Идите! Я Вас не задержу. Служба – есть служба.

Они вдвоем вышли на улицу. Пока Хайдаров закрывал дверь ключом, из подъезда появилась пожилая женщина.

– Добрый день, Файма Фаниуловна! – поздоровался с ней Шаяхметов.

– Сын, тебе звонил директор кабельного завода. Я сказала, что ты на совещание в министерстве внутренних дел.

– Мама, я же не говорил тебе, что буду сегодня в МВД.

– Я сама догадалась, ведь из окна случайно увидела ещё полчаса назад куда ты вошёл.

Думай, Умутбай, думай

У Умутбая, который всю жизнь занимался тем, что крал у людей муку, кур, да и тому прочую мелочь, наконец настал час пенсионного возраста. – Да! – почесал свой затылок он, обернувшись назад, – Вся жизнь оказывается пролетела. Молодость целиком, что там говорить, да и зрелые годы прошли на мелком воровстве, да в хулиганстве. Здесь два года отсидит, тут полтора покатается, там из химии откинется, сям на условный срок загремит. Нет ни одной хоть достойной строки в его биографии. А теперь-то сколько ему остаётся? Оказывается, всего ничего. Жизнь прожитая зря. Пришло время и ему об этом подумать. Не хорошо, даже очень не хорошо получается. Так не годится! Нельзя взять просто так и махнуть на своё прошлое. Нужно хоть какой-нибудь нормальный след на этом свете оставить непременно. Ясное дело, таким шагом медлить нельзя, нужно завтра же начинать что-либо предпринимать. Вот только встал вопрос, что же такое сделать именно. Про добрые деяния до этого он не раз подумывал, конечно. Однако, когда у тебя ни навыков полезных нет, ни сил уже давно не осталось, не сложно догадаться нужен ли кому-нибудь Умутбай сегодня.

Думал, думал он долго на счёт этого он и, кажется, наконец, придумал. Он должен совершить преступление. “Что, опять?” – спросит конечно с удивлением знающий хорошо его человек. Конечно, нет. Ни одно ведро муки из чужого чулана не утащит теперь Умутбай, да и ни дотронется даже до хромой курицы в соседском сарае он сегодня. Он нынче пойдёт на серьёзное преступление. На такую, чтобы оно гремело на всю округу. Конечно, его не поймают, ведь он будет на этот раз готовиться основательно, за сто шагов вперёд он теперь всё предусмотрит. Да и не велика беда, даже если попадётся. Ведь его покажут и по первому каналу, и в лучших тюрьмах ему будет уготовлено место.

Про всякие теракты-меракты Умутбай много видел фильмов по телевизору. Однако от той ерунды какой прок, если даже на пол-литра самопала не заработать. У него есть идея немного получше. На днях он прочёл в одном журнале, как в столице какой-то чувак обокрал ювелирный магазин. Это событие, говорят, даже вошёл список преступлений века. А чем хуже Умутбай его? Уже на следующий день он ехал на такси в большой город. В город, где его ждали великие дела и открывались широкие возможности для реализации мечты всей жизни.

Умутбай по центральной площади столицы не успел сделать и пару шагов, как перед ним, словно из-под асфальта, возникли два полицейских. К сожалению, жизненные тряски и нелегкая судьба за долгие годы внешний вид Умутбая довольно таки изрядно превратили в лицо неопределенной национальности. Как назло ещё паспорт не взял собой. Его тут же менты с почестями отправили в здание райотдела. Для выяснения личности. Но этот процесс по понятным и непонятным причинам растянулся аж на несколько суток. За это время у Умутбая вдруг погасло и желание занять место среди личностей преступного мира. “Говорила мне бабушка, если встретишь на дороге козла, то не удачная станет поездка!” – бубнил он когда в сторону деревни ловил попутку.

Но это лишь было временное отступление. Через несколько дней он снова вспомнил про свою великую миссию. “Идея нужна, идея”, ломал непрерывно голову свою Умутбай. “Можно конечно завалить собутыльника Газимьяна. Хотя какой смысл? Об этом ни одна собака не узнает, и то скажут что сдох от перепоя. Маньяком чтоб стать ни сил, ни здоровья не осталось. Может милицию взорвать в районе? Не годится. Он даже до места не донесёт бомбу, взлетит на небеса к чертовой бабушке ещё по дороге. Думай, Умутбай, думай. Но только сколько можно думать? Сколько ещё жить ему осталось? Как быть-то? Точно здесь без бутылки не разберёшься. Нет, он в дальнейшем ни чужой курице, ни соседской муке не прикоснётся. У коммерсанта Валита можно и на свою кровную картошку обменять”. Умутбай скоро полез в свой подпол.

“Скупой и жадный этот Валит. Мог бы за два ведра дать пол-литра. Нет, просит аж четыре. Ладно картошка есть, найдём, вот только тащить всё это не очень по кайфу. Не много осталось, через три дома на месте уже будет Умутбай”.

Валит ему велел вывалит всё в погребе, что стоял в огороде, и вынес бутылку палёной водки. Уже через каких-то полчаса Умутбай дома, закрывшись на замок, и предаваясь фантазиям безграничным, смаковал контрафактное пойло неизвестного происхождения...

На следующий день в деревню приехала милиция. Крутились возле дома коммерсанта. Оказывается, когда Валит утром вышел в огород, увидел, что двери и люки погреба были настеж открыты, а внутри вовсю гулял ветер. А все восемьдесят четыре ведра картошки куда-то испарились. Разумеется, Умутбая так же на ряду со всеми допросили. Тот, конечно, поведал, как всю ночь не выходя из дома глушил водку, а под утро заснул. Даже он открыл свой подпол и показал стражам порядка, и рассказал, что такое добро самому-то некуда девать.

Спустя некоторое время картошка нашлась. У бабки Гарифы, которая жила через дом, в одном уголке огорода стояли в ряд двадцать один мешок. Но на всех мешках написано было Яхин Б. Конечно, и милиционерам, и жителям деревни было понятно, что к этому не причастны ни старуха Гарифа, ни хозяин мешков старик Яхин. Однако сам преступник не был найден. Когда эти шумные поиски не дали результата, милиция в огороде Гарифы на ночь оставила засаду.

Засада через два дня уехала к себе ни с чем. Валит как бы не был огорчён данным событием, снова начал принимать картошку в обмен на спиртное. Теперь он повесил на двери замки размерами один в лошадиную, два в бычью голову. И Умутбай, накинув на плечи мешок, снова пошагал в его сторону.

Через несколько дней снова повторилось то преступление. На этот раз уже картошки Валита приземлились в огороде старика Талхина, где в мешках виднелись буквы Бика М. Искали собакой, но злодей не был найден. На этот раз не стали организовать засаду. За необеспечение сохранности имущества на самого Валита составили протокол и уехали.

На такое странное явление удивились не только жители деревни, но и далеко за её пределами. Даже восхищались многие матёрые уголовники. Только не Умутбай был среди этих. Он завидовал сильно тому мудаку, который всё это совершил. Переживал и думал, жалко что не он это сделал. Ведь это шанс попасть в историю если не страны, но хотя бы в летопись района. Почему же он раньше до этого не додумался?

Откуда мог знать Умутбай, что это он сам и вытворял с валитовской картошкой. Ведь ему достаточно теперь одной бутылки, чтоб ничего не помнить. Постоянные мысли о том, что нужно совершить преступление века, не прошли бесследно, видать, в его психике. Приключения сами призывали и подтягивали его подсознание в это время. Пока мешки достанет, пока все наберёт и поднимет, время всё же на месте не стоит. Это башка может у него не так работает, а руки-то и глаза всё помнят. Успевал он дотащит всё ворованное до соседнего огорода, а там уже светать начинает. Надо прятаться от людей. Затем куда он собирался картошку унести, об этом, конечно, знает только сам один чёрт.