Грантоед

Глава 1

Тоскливой осенью, в уездном городе N на центральной улице, где вдоль бульвара растут деревья, пусть даже и тополя, завелся грантоед. Он вел преимущественно ночной образ жизни, днем же его видели сонным, свисающим вниз головой с большой ветки. Когда его беспокоили камешком, грантоед раскрывал голубые глаза свои и ловкими движениями скрывался в листве.

По рассказам очевидцев, это был средних лет мужчина в джинсах и пиджаке. Время от времени он спускался с дерева и отрабатывал деньги. Покажет раскрытую ладонь и скажет:

– Солнечная энергия. Хорошо!

Или, достанет из кармана самодельную бумажную мельничку на палочке от леденца и объявляет:

– Ветряная энергия.

И забирается обратно на дерево. Там, в уединении, он поедал гранты. Гранты выглядели как медовые пряники, только имели сверху изображение доллара, начертанное сладким. И вот грантоед сначала слизывал это сладкое, а потом принимался за пряник.

За новой порцией грантов он отправлялся обыкновенно ночью, облекая действо чрезвычайной таинственностью. Поговаривали, что грантоед идет пешком на вокзал, самыми тайными переулками, и там, в полночь, садится в тринадцатый вагон поезда номер три. Получает от проводника Сидорова наполненный грантами мешочек, но с поезда сходит на полустанке Нехлюдовке, а там его ждет черная "Волга" и отвозит обратно к дереву на центральную улицу. И снова грантоед лезет на ветви.

Слух этот распространялся по городу как плесень, заползал в уши, будоражил умы и достиг наконец самого проводника Сидорова.

Сидоров огляделся вокруг и сказал:

– Я невинно оклеветан.

Но ему не поверили. Один дядя даже постучал его по плечу и сказал утвердительно:

– Ты сам грантоед.

Вскоре Сидоров увидел на столбах листовки со своим портретом и подписью: "ГРАНТОЕД". С поезда Сидорова уволили, а в дворники не взяли. Тогда-то он понял, что надо обелиться.

Сидоров отправился к дереву, на котором сидел грантоед, и попытался стащить того за ногу. Но стянул лишь туфель, а в нем, около пятки, обнаружил сложенный доллар.

Грантоед даже не попробовал вернуть обувь и лишь забавно покрутил полосатым носком.

Сидоров сделал еще несколько прыжков, но ухватить грантоеда не смог, хотя был день, и светило солнце, и грантоед был вял, а взор его даже бессмыслен. Когда же Сидоров сам полез на дерево, то получил в голову удар каблуком другой туфли, и со здоровенной шишкой отправился в травмапункт в больницу, но там его не приняли, сказав, что он грантоед.

Осень, тоскливая осень тихо завыла ветром, ночь проняла Сидорова холодом. Сидоров притаился за соседним деревом, когда на пустую улицу ступила нога в полосатом носке, а потом другая, обутая. Это грантоед, исчерпав запас своих грантов, собрался тайными переулками идти на вокзал. Так гласила молва.

Сняв обувь, дабы следовать за ним совершенно неслышно, Сидоров держался от грантоеда на расстоянии, но хорошо его видел. Вот грантоед свернул в Базарный переулок. Вот полез через забор и очутился в другом переулке. Уже повеяло от вокзала запахом мазута, протянул в ночи поезд свистком. И тут грантоед поднял крышку канализационного люка и, оглядевшись, скрылся в нем.

Сидоров чуть ли не на четвереньках подобрался ближе. Вниз по круглому жерлу вели металлические скобы.

Что там внизу, сидит ли там во тьме главный грантоед и раздает гранты, пусть не беспокоит читателей! Сидоров туда не полезет, и никто не узнает тайну привокзального подземелья.

Сидоров возьмет тяжелый люк и поставит его на место, и будет оставшуюся ночь таскать к этому люку ржавые рельсы, и утром редкие прохожие в этом переулке будут дивиться странному сооружению из рельсов, а некоторые люди вроде бы даже услышат оттуда, из-под земли, будто стучит кто гулко, или зовет кто.

По главной же улице уездного города N ходил босой, вернее в одних носках, Сидоров, показывал всем открытые руки и говорил, доказывал:

– Есть еще силушка, есть.

На лбу его переливался желтушным цветом огромный синяк, а когда наступил вечер, от него, оказывается, стал исходить свет, равный не тысяче солнц и не полной луне, но лампочке карманного фонарика, и этому чуду многие удивлялись, как такое может быть, но даже приехавшие из столицы ученые, посланцы академии наук, не нашли этому объяснения.

Потом и Сидоров пропал, а с ним и тоскливая осень, и всё замёл белый снег. Только ходят люди по привокзальному переулку и слышат иногда, будто стучит из-под люка кто.