Граница холода

Предостережение

Наушники предательски пропели о конце заряда и отключились. Я уж думал окунуться в тишину, но противный звук стационарного телефона застал в врасплох.

Подпрыгнув в кресле, быстро поднялся и в несколько широких шагов оказался у телефона. Эту коробочку в доме держат только ради экстренных звонков от бабушки, которая не признаёт никакую иную форму связи.

Подняв трубку, я ожидал услышать кого угодно, кроме друга детства:

– Ты чего не берёшь трубку?! Хватай тревожный чемодан и вали из города! Всё то, о чём говорил тот метафизик в своих видео оказалось правдой. Земля замерзает! Оно быстро расползается! Бери наши семьи и уезжай к экватору. Неважно куда, главное, где тепло! — друг говорил сбивчиво, необычно быстро и взволнованно.

Дождавшись, когда поток предостережений закончится, я усмехнулся:

– А неплохо вы там в своей лаборатории отметили Восьмое марта. Мих, похмелье зло, прими таблетку и проспись. Потом наберёшь.

– Да какое похмелье?! Игнат, я серьёзен, не теряй времени на шутки. Сотовая связь у нас пропала, вышки не работают! Скоро всё исчезнет! Делай, что говорю. Я надеюсь, мы... — звонок оборвался.

Удивлённо посмотрел на трубку в руках, прислушался к гудкам. Вот она, чертовщина.

Подхватив на руки большого чёрного кота, который, увидев, что хозяин стоит в коридоре и может пойти на кухню, я направился сначала в комнату, звонить Михаилу и выяснять, что он только что наплёл. Не дозвонился, что странно, у друга телефон всегда работает, а когда он уходит в лабораторию, заранее об этом пишет.

В груди похолодело. Может, это не похмелье, а токсичное отравление? Или помутнение рассудка?

Сев за комп, кота опустил себе на колени и начал искать номер телефона Кольского научного центра РАН, куда смог попасть на практику друг. На какие бы номера ни звонил, всё вне доступа.

– Ну что, Мрак, придётся нам с тобой сходить в гости к Николь и узнать, что пил её муж. — вздохнул, погладив мейн-куна.

Поняв, что мы идём гулять, кот быстро спрыгнул с моих колен и сел ждать у входной двери.

– Не так быстро, друг. Мне ещё позавтракать надо. — вымученно улыбнулся, а потом тихо добавил. - А лучше поспать. Завтра ещё экскурсию проводить по катакомбам.

Посмотрев на градусник на балконе, убедится, что синоптики не ошиблись и за окном +10, я собрался за две минуты. А вот соорудить себе бутерброды и уговорить Мрака позволить на него одеть шлейку заняло достаточно много времени.

По итогу из дома вышли только через час. Яркое, тёплое солнце говорило о приближении весны, прохладный ветер напоминал о том, что тёплые вещи убирать в дальний шкаф ещё рано.

Холод уже здесь

День был выматывающим, долгим и переменчивым. Три экскурсии за день и все пешие оказались сложнее, чем я думал. Похоже, посещать активно спортзал придётся раньше чем обычно. Весну обещают тёплой.

Противный звук сыплющегося песка ворвался в сон несколько минут назад, но усталость была сильнее, и открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит за окном было лень. Мрак лежал рядом, согревая и уча, практически убаюкивая снова.

Несмотря на долгосрочные прогнозы синоптиков, ближайшие дни обещают небольшое похолодание. В этом нет ничего удивительного: зимой было до двадцати градусов тепла, природа, повинуясь своим капризам, сейчас устроит нам лёгкое снижение температуры, а затем сразу окунёт в тёплую погоду.

Подняться с кровати через какое-то время заставил голод.

Мрак, сперва недовольный тем, что его потревожили, возмущённо мяукнул, но, увидев, как я направился на кухню, быстро переменился в настроении и меня обогнал.

На кухне оказалось необычно холодно. Окно уже наполовину занесло мелким снегом. И то, что я принял за песок, оказалось снежной крупой.

– Вот это нежданчик. — присвистнул, забыв, зачем вообще шёл на кухню.

Подойдя к окну ближе, впал в лёгкий шок. Я был готов к похолоданию — ночью обещали опустившуюся температуру до нуля по Цельсию. Мой же градусник показывал минус тридцать два.

Не поверив глазам, решил, что старый термометр сломался и решил сверить с комнатным. Снял тот, что висел в коридоре, пошёл на балкон и смело шагнул в сумерки. Света с комнаты было достаточно, чтобы увидеть, как синяя полоска прибора измерения температуры буквально рухнула вниз, одновременно с этим заметил, как от холода синеют ногти на руках, и вообще сейчас здесь статуей останусь.

Обратно в квартиру я буквально влетел.

Никогда ранее не видел таких температур.

Из-за того, что, организм перенёс резкие перепады из комфортного комнатного тепла в резкий холод и обратно, меня начало колотить. Пришлось нести в душ, под тёплую воду, чтобы согреться.

После заварил себе горячий чай, проверил все окна на предмет плохой изоляции и убедившись, что тепло сохраняется, сел искать новости о происходящем.

Неужели Михаил не шутил, когда звонил несколько дней назад? От него вестей так и не было, а чтобы проверить, что случилось, и почему телефон вне зоны доступа, отправил сообщение одному из знакомых гидов в Заполярье. Он появляется в сети раз в неделю, хотя сообщения ему и так приходят, так что, если бы что-то случилось из ряда вон выходящее, уже было бы известно.

Просмотрев несколько каналов на YouTube о катаклизмах на планете, пришёл к выводу, что сегодняшняя погода — следствие неожиданно образовавшегося циклона. Утром было достаточно тепло для марта, так что экскурсия по центру города прошла превосходно. Ближе к обеду стало пасмурно, и холодный ветер усилился, оставляя дискомфорт. Третья же экскурсия была по катакомбам, где было комфортно. Но уже тогда циклон набирал силу.

Проверив все прогнозы погоды, успел застать, как значения на сайтах меняют. И уже на завтра обещают не плюс пять, а минус пять градусов. А к концу недели температура пойдёт в гору. Правдоподобно.

Посмотрев на заснеженное окно, понял что лучше зарядить все что можно. Обещать могут всё что угодно, но практика показывает, что холодную погоду легко можно остаться без света. А если вспомнить все снегопады, вообще удивительно, как электричество ещё есть.

Предсказуемо, но свет отключили под утро. Телеграм-каналы города обещали потепление, шутили о морозах.

Отменив экскурсии у людей, которые стремились погулять даже в такую отвратную погоду, я вышел за покупками. Это было в планах и так, но с учётом погоды, больше затягивать с откладыванием приобретения нормальной провизии нельзя.

Мрака пришлось оставить дома. Не уверен, что кот выдержит такой холод. Возможно, получится найти для него что-то утепляющее, однако, насколько это поможет, неизвестно.

Вокруг всё было обычно: коммунальщики разгребали снег, некоторые люди пытались добраться на работу. В магазине тоже все было обычно. Глядя на людей, и не верится, что на улице минус тридцать два. Есть надежда, что ниже температура не упадёт.

Закупая большую упаковку корма, я не понимал зачем это делаю. Как в корзине оказались консервы, я тоже не совсем отследил. В итоге на кассе выяснилось, что у меня всё собрано для выживания.

Это так интуиция работает, или что?

По возвращении домой, дозвонился родителям, они живут намного южнее меня, но у них тоже сильное похолодание и снег.

Какой же странный циклон. Разве он может растянуться на половину континента?

Вылазка в неизвестность

Погода всё портилась, свет то давали, то выключали, батареи грели все меньше, хотя из окна было видно, что котельная работает на всех мощностях

Сперва всё казалось быстро проходящим, но температура на улице упала ещё на десять градусов. Город постепенно останавливался.

Единственным источником информации было радио. Чтобы послушать новости, обменяться информацией, жильцы нашего дома собирались на первом этаже, куда дед Павел выносил своё старое, но надёжное радио. Из трансляций ставало очевидным, что холод распространяется по всей планете и пока, как с этим бороться, власти не придумали. Зато стали организовывать эфиры с инструктажами от специалистов по выживанию, транслировать интервью с медиками.

В первый вечер собрания соседей все были оптимистично настроены, говорили о планах, как только потеплеет, шутили и были весьма щедры на разные угощения. На третий день началась паника.

Под конец обеденного собрания, когда мы слушали информацию о продвижении непогоды на юг, меня окликнули:

– Игнат!

Мы с Мраком уже почти поднялись на свой этаж, пришлось возвращаться.

Вопреки обычному поведению, спустившись, я обнаружил, что все сидят там, где и были. Определить, кто именно меня позвал, я не смог, но вот надежда в глазах людей меня насторожила.

– Игнат, ты же гид по катакомбам, один из немногих, кто знает лазы вне экскурсионных маршрутов. — взяла слово Тамара Ивановна. - Ты сможешь спуститься и раздобыть нам кое-что? Не думай, что ты будешь всё делать сам и задаром. Так, возьмёшься за задание?

Я внимательно всмотрелся в лица присутствующих. Тамара Ивановна, женщина среднего роста и крепкого телосложения, была уверена в моём положительном ответе. Я не раз помогал ей с разными поручениями. И от неё же получал подзатыльники за открытый подвал.

С другими соседями я общался мало. Практически все здесь новые жильцы.

Значит, взаимовыручка. Отличное решение. Я был уверен, что каждый будет сам за себя, а тут вот как всё повернулось.

– И кто пойдёт со мной? — я посмотрел в глаза каждому мужчине с вызовом. - Учтите, вы должны быть выносливыми, здоровыми и суметь запихнуть свой нрав подальше, так как внизу придётся слушаться меня.

Когда дело касается спуска в катакомбы, для меня перестаёт существовать весь остальной мир. Внизу моя территория и моя ответственность за тех, кого веду.

Со мной вызвались пойти двое: Макар из третьей квартиры и Дима из восьмой.

Первому за тридцать, как оказалось, он военный, и именно по этой причине мы практически не пересекались. Он вечно был на службе, а во время отпуска, забирал свою молодую семью в путешествие. Главной причиной оставить сейчас семью было в стремлении раздобыть младшей дочери детское питание.

Дмитрия я немного знал. Я его старше на семь лет, и раньше, будучи студентом, наша компания часто отвергла настырного школьника. Но меня, как соседа, часто просили за ним присмотреть, а особенно не давать спускаться в катакомбы.

Условившись, что встречаемся у входа в подвал через час, и её при себе всё необходимое, я вернулся домой.

Проверил, что температура осталась также минус тридцать девять, начал сборы.

Прошлым летом мы с друзьями ездили покорять ледники, так что утеплённое и удобное снаряжение у нас с Мраком было.

На сам ледник я Мрака не брал, но утеплённая переноска, грелка и комбинезон у кота были.

Последним штрихом в сборах был светящийся ошейник на кота и светящийся браслет на самого себя. Ещё два браслета, для Марка и Димы были в кармане.

Выходя из дома, подмигнул высокому, темноволосому парню в зеркале, собрал волосы, доходящие до плеч, в подобие хвоста и смело открыл двери.

Мужчины меня уже ждали. Дверь в подвал я открыл своим ключом, привычно прошёл до конца коридора вперёд и оставил от глаза две обшарпанные доски и железный лист.

– Вот вам браслеты. Запомните цвета друг друга и свои. — начал инструктаж, выдавая браслеты. - Сейчас первым спускается Мрак. Затем я, Дмитрий, Макар замыкает. Смотрите под ноги, придётся прыгать. Идём.

Не дожидаясь комментариев, дал команду коту спуститься, потом и сам спрыгнул вниз. Быстро включил фонарик, чтобы парни видели, куда прыгать.

– Вот мы и дома. — улыбнулся, даже не поняв этого.

– Дома? — спросил Дима.

– Кот с нами? — тут же спросил Макар.

Как объяснить тот кайф, что я ощущаю, ума не приложу. Второй вопрос более лёгкий:

– Мрак - залог того, что мы отсюда выберемся. Я редко спускаюсь без него. Он лучше любой собаки.

Как я и предполагал, температура тут упала не так критично, как наверху. В катакомбах обычно десять — пятнадцать градусов, и неважно, на улице плюс тридцать или минус два. С такой погодой, конечно, и здесь чуть похолодало, но по ощущениям, не до минуса температура опустилась.

Сосредоточившись на пути, я взял курс в сторону магазина. Мы находимся в старой части города, так что много, где есть выходы из катакомб наверх. Другой вопрос: они замурованы или как-то используются?

Катакомбы невероятны, живые, способные дышать, двигаться, меняться. В одну сторону дойти можно за несколько минут, а вот возвращение займёт часы.

– Эй, Игнат, мы в правильном направлении идём? — спросил Макар, явно чувствующий себя неуютно.

Нам нужно было добраться до ближайшего супермаркета. Дорогу «по низам» я знал хорошо, так как нужное нам заведение было напротив дома, в котором жила моя первая любовь. Её было бесконечно радостно удивлять неожиданными подарками, исчезновениями и появлениями.

Надеюсь, за те несколько лет, что я обходил эту дорогу стороной, ничего не изменилось.

Выбраться через иной подвал оказалось проще, Мрак быстро нашёл нужный лаз, чтобы в итоге попасть на поверхность.

– Мрак, ко мне. — позвал кота, оставляя его переноску в укромном углу.

Здесь оказалось на порядок холоднее. Старая дверь из подъезда не держала тепло, так что казалось, словно мы на улице.

Сняв с пушистого друга поводок, я дал обнюхать ему переноску и дождался, пока он ляжет внутри неё.

– Ты его отпускаешь? — удивился Дима, знающий, что я Мрака практически никогда не оставляю одного.

– Там слишком холодно. Был бы он породы норвежского лесного, смог бы пойти с нами. Но он Мейн-кун, к тому же ещё и домашний. Не знаю, как сможет перенести такой холод он. — с сожалением пояснил.

Мало какие породы кошек способны перенести холод ниже, чем пятнадцать градусов. Домашние кошки ещё более не приспособлены к холоду.

Мои спутники сделали вид, что все поняли.

Холод обнял своими иглами сразу же, как вышли на улицу. Снег пока что прекратился, зато обледенение было страшное.

Магазин, к удивлению, был открыт. Точнее, взломан. Но большее удивление вызвало то, что люди, которые что-то брали, оставляли деньги за товар. Мы сделали так же.

Собрав покупки, по возвращении обратно, наступала тревога. Хотелось бросить всё и бежать к Мраку.

Подгонял спутников я не зря. Ворвавшись в подъезд, мы застали что-то странное: существо, покрытое инеем, кидалось на шипящего Мрака.

Недолго думая, я накинулся на это неведомое, похожее на очень замершего человека. Вот только успел почувствовать, что он не живой, бормочет о том, как украдёт всё тепло.

– Дима, хватай его! — слышал я, а после меня дёрнули с существа.

Как только мы оказались на полу, выстрел разорвал воздух, и существо, словно разбитая ваза, рассыпалось.

Вещание и предупреждение

Обратно мы возвращались быстро и в гнетущем молчании.

Я держал Мрака поближе к себе и нёс часть пакетов Марка, Дима тащил всё остальное, а сам Марк осуществлял оборонительные ходы, сверяясь с моими командами, проверяя дорогу впереди за углом и следя, чтобы ничто не преследовал нас.

Вернулись мы к вечерней сводке новостей. Марк тут же крепко обнял жену и детей, Дима сел на ступеньки, ведущие на второй этаж, поближе к родителям. Я же крепко обнял, самое близкое сейчас для меня существо — своего кота.

Как бы соседи ни выпытывали у нас о происходящем на улице, мы все отмалчивались. Реакцию на наши слова предугадать сложно, так что лучше следовать простой мудрости: меньше знаешь — крепче спишь.

С нашей вылазки прошло несколько дней, на удивление температура стала повышаться. Многие заговорили о конце непогоды: городским службам удалось подстроить под новые условия работу электросети и даже заработали некоторые мобильные операторы.

Из окна было видно, как расчищают дороги и посыпают их песком с солью. Дорожки откапывали от подъездов в сторону дороги. По радио транслировалась информация, что экстренные службы готовы к работе. Кроме того, предупредили, что личный транспорт запрещён к использованию ввиду возможности образования заторов, которые могут стать причиной задержки тех, кто едет на помощь или патрулирует.

Видя, что погода улучшается, никто более не просил отправиться за чем-либо. А если бы и попросили, не думаю, что согласился бы.

В очередной раз, собравшись слушать радио, меня насторожила невозможность поймать нужную волну. Удалось настроиться только на одну, где была сперва музыка, а ровно в 14:00 началось вещание.

Человек представился учёным, назвав с десяток различных отраслей своей специализации. Я насторожился. И не просто так.

– С прискорбием сообщаю вам, что все мы в ловушке, из которой нет выхода. О катастрофе говорили многие, но все смеялись, даже не думая готовится. Но мы не обиделись и успели приготовить для вас укрытия своими силами, вопреки запретам властей и непониманию окружающих. Инструкции придут всем на телефоны. Спешите! И будьте осторожны! Вместе с холодом, появились неизвестные твари, жаждущие вашего живого тепла. Они нападают, замораживают жертв.

После упоминания о существах я перестал слушать. Вернулся в воспоминания, как неведомое пыталось убить моего кота.

Как только трансляция закончилась, у тех, у кого были рабочие телефоны и связь, стали получать сообщения.

– Игнат, а в случае чего, ты сможешь нас вывести за город по катакомбам? — спросил севший рядом Дима.

Те, кто услышал тихий вопрос парнишки, посмотрели на меня. Я коротко кивнул.

– Смогу. Но не думаю, что будет хорошей идеей покинуть город. Здесь можно найти провизию, пока, начать привыкать к новым условиям. В городе мы хорошо ориентируемся. — я посмотрел Марка, — здесь есть те, кто сможет нас защитить. А там, за пределами города? Как вы будете выживать?

Задумчивыми все разбрелись по квартирам.

Утром жильцы нашего дома разделились на две категории: те, кто пойдёт искать убежища и те, кто остаётся.

Увидев, как с осуждением на уходящих смотрит Макар, мне было спокойнее. У одного из оставшихся точно есть оружие, значит, есть и защита. Остался и Дима с семьёй. Его родители были не очень рады этому, и похоже, остаться их уговорил именно сын. Это тоже плюс, очень большой, ведь он учится на хирурга.

Непростое решение

Следующий день нас «обрадовал» похолоданием сразу на десять градусов. Снег укрывал уже заледеневшие дорожки, скрывая под собой коварные обледеневшие участки.

Тепло из труб снова уходило, свидетельствуя тому, что или замерзают трубы, или котельни перестают работать. Дед Павел, уходя, оставил для нас своё радио, так что, послушав неутешительный прогноз, встал вопрос, как быть дальше.

– Это все вы виноваты! Если бы Дима согласился пойти к пунктам обогрева, мы бы здесь не застряли! А теперь… — женщина набросилась на Марка.

– А вы уверены, что они существуют? — спросил я у женщины, когда её успокоили. - Вы поверили непонятному мужчине, который просто перехватил сигнал. А вдруг он обманул? И нет никаких пунктов. Или, давайте возьмём гипотезу, что они есть. Нам может встретиться обледеневшие существо. Где ближайший пункт? — я повернулся к Марку.

У него единственного был телефон оператора сети, который ещё работал.

– Ближайший в столице. — глухо отозвался мужчина.

– А теперь вспоминаем. У нас тепло и солнечно, в столице всегда холодно. Она намного севернее. И как спасаться? — сказал я очевидное. - Единственное, что можно отсюда добраться до частного сектора. Нам нужен дом с печью. У кого есть какие предложения? Начну со своего: на Черёмушках есть дом моей подруги. Там есть печь и дрова.

– У нас есть дача в Орловке. — сказал отец Дмитрия.

Марк отрицательно качнул головой, показывая, что у них нет никаких идей.

– Тогда посмотрим, как построить маршрут и куда ближе.

– Пойдём по низам? — спросил Дима.

Я кивнул прежде, чем осмыслил вопрос.

– У меня другой вопрос. — подняла руку жена Марка. - Если вы не верите в пункты обогрева, то с чего взяли, что существуют те твари?

Её голос был тихим и уставшим, а сама девушка была напугана.

От этого вопроса голову опустил не только я, но и те, кто шёл со мной за покупками.

– Мы его видели. — признался Марк.

Образовавшаяся тишина намекала на подступы истерики.

– Тогда как вы могли отпустить всех, кто ушёл?! Почему вы ничего не сказали?! - возмутилась девушка, закрывая лицо руками.

Марк начал её успокаивать, я же подозвал Диму. Дав ему поручение взять карту города, сам поднялся в квартиру за чертежами катакомб.

После того как все успокоились, мы стали разрабатывать маршрут. Как ни крути, выходило так, что к подруге идти было ближе. Я предоставил план пути по Катакомбам, Марк — наземный маршрут. К моему сожалению, половину пути придётся идти по снегу.

На сборы было два часа. Медлить нельзя, холод подступает всё ближе.

Путь

Для этого путешествия мы собрались основательно: пять детских санок, в одних из которых были дети и переноска Мрака, а в оставшихся четырёх — провизия, одежда, оружие. Кроме нагруженных санок, у каждого был рюкзак.

Чтобы провести санки через катакомбы без грохота, Марк сделал вылазку в соседний подъезд, где у дворника была своя ниша, и приволок тележку, а мы с Димой и его отцом сходили по катакомбам в ближайшее любимое место барахольщиков, которые спускали в подвал весь хлам и добыли магазинные тележки. Во всех этих конструкциях нас интересовали только колёса, так что корзины мы убрали.

– Господи, что за ужасное место? — причитала мама Дмитрия.

Я думал, что проблемы возникнут от детей, но те оказались тихим. Они с интересом рассматривали все, куда попадал свет от фонарика. Идущая рядом с ними мать очень тихо рассказывала им какие-то истории. Не знал, что здесь возможно так говорить.

В этот раз расставлял нас Марк, я шёл впереди, как знающий дорогу, за мной отец Дмитрия, который, оказывается, имеет военную подготовку, в центре женщины и дети, затем Дима и замыкает Марк.

Как и ожидалось, в катакомбах было теплее, но меня напрягали странные звуки, разносившиеся отовсюду. То ли стоны, то ли вопли — не понять. Коту это тоже не очень нравилось. Но, сказав всем, что это ветер, только замыкающему во время короткого перевала, письменно передал информацию о том, что звуки нетипичные и нужно быть готовым ко всему.

Три часа мы блуждали бесконечными коридорами. Я чувствовал, как обстановка меняется вокруг и под ногами. «Лёгкие» города изменчивы, имеют несколько уровней. Но мы шли по самому верхнему, из-за моего незнания выдержат ли более значительный перепад давления мои спутники.

Первым признаком конца подземного пути был пробирающий до костей сквозняк. Температура всё падала и падала, а потом, как мы свернули за очередной угол, вдалеке показался ослепительно-белый свет.

– Первая половина пройдена. — огласил я, когда мы стояли у выхода из диких катакомб, а перед нами разрытая стена снега.

Мы сейчас находились в большой яме, которую раньше активно пытались засыпать строительным мусором, в стремлении закрыть вход в дикие катакомбы, где постоянно терялись дети. Но проход постоянно разрывали. Как и сейчас. Видимо, коллеги тоже предпочитали в такой холод использовать катакомбы для перехода в разные части города.

– И как далеко на теперь идти? — спросила жена Марка.

– Часа два где-то. К счастью, темнеет уже не так рано.

Я стащил с колёс на снег санки со своей поклажей и диминой поклажей, проверил крепления и вытолкнул санки вперёд. Нормально скользит.

Уговорив Мрака залезть в переноску, я попросил девочек котика не обижать и не трогать. Мама детей была не очень довольна котом, который размером с её трёхлетнего ребёнка, но Марк нашёл какие-то аргументы, позволяющие перетерпеть это соседство в санках.

По улицам мы шли стремительно. Уходившие люди хорошо утоптали тропинки, это нам облегчило путь.

Как бы мы ни шли, мне постоянно хотелось остановиться и обернуться. Казалось, снами идёт на одного больше. Как человек, входивший экскурсии в опасных местах, чувствовать спиной, сколько людей у меня под опекой стало привычкой.

Нужный нам дом я приметил сразу: у него из дымохода шёл дым, а сам он был по самую крышу в снегу. Чем ближе мы подходили, тем интереснее было: тропинка по наклонной уходила под снег, и мы начали идти теперь между стенами из снега. Калитка во двор была расчищена и помята, а по центру торчало остриё топора.

– Нам сюда? — присвистнул Дима.

Я кивнул и, увидев, что светится кнопка звонка, смело на неё нажал. Несколько минут ожидания, тихий щелчок, и дверь отворилась.

Двор оказался расчищенным, как коридор, но с несколькими ответвлениями: к сараю, мастерской Михаила и самому дому. Сверху, где стены снега заканчивались, были вставлены полоски старого шифера. Видимо, чтобы не сильно засыпало снегом дорожки.

Подойдя к двери, я постучал в определённом ритме, и нам открыли.

Рита, жена Михаила, стояла в прихожей с кухонным ножом наперевес и настороженно на нас смотрела. Я не мог понять, в чём дело, почему она меня не узнала, пока не вспомнил, что одет в лыжный костюм, а двое — за моей спиной с автоматами.

Я лихорадочно начал разматывать шарф, но положение спас кот. Мрак вырвался из переноски, которую я не закрыл и рванул в ноги к Рите.

– Мрак, ты привёл ко мне Игната? — опустив нож, спросила она.

– Привет, Рита. Это мы. Приютишь? — наконец, освободив своё лицо от шарфа, спросил у подруги.

Она внимательно посмотрела на меня, потом на детей, которые стояли тоже уже в доме, и кивнула:

– Я знала, что ты сообразишь прийти туда, где есть печка. И мне не хватает рук, видели же топор в воротах? Не могу его вытащить. — сказала она, уходя в большую комнату.

– Я пойду топор вытащу, а вы пока знакомьтесь с Ритой. — сказал я, снова укутываясь в шарф.

Подходя к воротам, я всё никак не мог понять, как топор оказался там. Она дрова колола так, что топор узнал, как летать? А зачем их было колоть? Зима была тёплой, так что топить печь не пришлось, и дрова остались не тронуты.

Топор вытащить оказалось действительно задачей не простой: он мало того что примёрз, так ещё и держал что-то. Осмотревшись, заметил куски льда — не знаю, что дёрнуло меня посмотреть поближе, но, подняв глыбу, увидел, что это рука.

В памяти тут же всплыло нападение на Мрака.

Отшвырнув найденное, я взял топор и пошёл в дом.

Сверху, там, где шифер, затрещал снег. Я быстро обернулся в сторону звука и замер, успев увидеть какой-то отблеск.

Сжав топор в руке, я настороженно чего-то ждал, но ничего не происходило.

Сделав глубокий вдох и выдох, заставил себя улыбнуться и вернулся в дом. О своих ощущениях нужно рассказать, но пугать никого не стоит.

Подготовка к худшему

Стоило закрыть двери, как холодный ветер ударил в дверь и окна. Сквозняком потянуло из-под двери. Я тут же схватил старую куртку с вешалки и начал закрывать щель под дверью. Хорошо, что это только прихожая, где висят куртки и обычно стоит мебель для летнего отдыха во дворе.

Закончив с заделыванием дверного проёма, наконец снял себя верхнюю одежду. Градусник на стене показывал, что температура в прихожей всего 10 градусов. Печь только одним углом прилегает сюда, так что не удивительно.

Быстро открыв дверь в следующую комнату, я ощутил, что меня окутало тепло. Казалось, я отвык от такого.

– Дядя Игнат пришёл! — налетел на меня кудрявый маленький вихрь. - Представляешь, нам папа звонил! Сказал, что будет ещё холоднее, чем сейчас! А вот тебе он не дозвонился, и мы пытались…

Держа малышку на руках, я удивлённо посмотрел на Риту. Она пожала плечами.

Решив поговорить потом, мы стали обмениваться информацией.

Как выяснилось, Михаил, когда звонил мне, не смог дозвониться Рите. Потом же, когда смог связаться с ней, был недоступен уже я. Моим родителям он тоже звонил и передавал рекомендации.

– Итак, грядёт очень сильная буря. У сверхглубокой упал метеорит, который устроил большой разлом возле скважины, и оттуда, из недр, вырвался холод, а вместе с холодом и ледяные ходоки (такое название им дали там). Почему правительство ничего не предприняло, мы обсуждать не будем. — делались Рита. - Тот учёный, который вышел в трансляцию, изгой в обществе науки именно из-за своих идей с Замерзанием. Но как выяснилось, он был прав. Теперь инструкции таковы: утепляемся как можем, погода ухудшится резко.

После её слов многие стали задумчивыми. Рита, на правах хозяйки, начала говорить, где именно будем располагаться.

Из трёх комнат была выбрана средняя, где печь. Мы из дома на санках привезли провизию, тёплую одежду и пледы, так что, распределив всё это, стали утепляться.

В первую очередь закрыли старыми коврами окна. Потом определились с местом пережидания: соединили две кровати и диван, накрыли сооружение тёплыми пледами и оставили одеяла, чтобы укрыться.

Пока женская половина занималась провизией, мы с мужчинами носили дрова. К счастью, дети нашли себе занятие в вычёсывании терпеливого Мрака и не требовали внимание к себе.

Дрова мы носили в два этапа: с сарая в прихожую транспортировали я и отец Димы, Марк и Дима уже раскладывали их возле печи. Когда совпало так, что мы вчетвером оказались в прихожей, я рассказал о своих подозрениях.

– Это стресс, Игнат. — тут же ответил Дима и продолжил носить дрова.

Я кивнул, делая вид, что принимаю диагноз, но остался при своём мнении.

Мы не знали, как долго продержится холод, так что дрова занесли все, которые были. Заканчивали, когда уже стемнело и температура стала падать.

Свет снова отключился, так что мы, поставив несколько фонариков на батарейках, устроились в оборудованной большой кровати по кругу и стали играть в лото.

Одна игра сменилась другой, а затем и третьей. Чем ближе к полуночи было, тем сильнее завывал ветер на улице, и даже в отапливаемом доме становилось холоднее.

Дети уснули, мы же прислушивалась к происходящему на улице. Мама Дмитрия заметно нервничала. Было видно, что ей в принципе неуютно находится в чужом доме и выполнять поручения других. Во время подготовки дома, она уже пару раз срывалась на истеричный крик, но достаточно быстро брала себя в руки.

Её муж, напротив, легко нашёл общий язык со всеми, принял происходящее легко и не высказывал недовольства. Он просто делал всё, чтобы утеплить дом и защитить таким образом свою семью. Одной из его идей было закрыть окна коврами. Дом наполовину был скрыт под снегом, и окна закрыты с улицы таким образом.

Марк после моих предостережений был наготове: перед тем как лечь, он приготовил ружьё, нож и другие странные вещи, назначение которых мне было непонятно. Как выяснилось, он взял с собой внушительный запах оружия.

Жена Марка и Рита, казалось, не замечают опасности, они погружены только в мысли о детях: их безопасность, комфорт.

Я же всё время себя накручивал и наблюдал за поведением своего кота. Мрак нервничал, не мог найти себе места. Он даже попытался царапать стены. В конце концов, он лёг возле камина, чутко уснув. Но и во сне он прятал нос лапой и укрывался хвостом. Когда мы устроились играть, он тут же оказался рядом со мной, залез под одеяло и там уснул, тоже спрятав нос.

Кутаясь, постепенно и все остальные стали засыпать. Сон начал одолевать и меня. От активной игры в «Пиковую даму„ практически ничего не осталось. Рита и Дима вяло вытаскивали друг у друга оставшиеся карты, все остальные уже выбыл из игры.

Кр-р-х…

Кажется, я отключился.

Резкий звук заставил вскинуться всех. Там, где прихожая, казалось, ломают металл.

Мрак зашипел из-под одеяла и тёмной тенью забрался на спинку дивана, замер так, словно готов к нападению.

Дети своим плачем быстро перекрыли происходящее в стороне входной двери. До тех пор, пока не послышался стук и рычание.

Тогда затаились все.

Глухой удар завершил скрежет, а затем пошли звуки драки.

В напряжении, прислушиваясь, мы ждали. Новый скрежет послышался с дымохода. Треск, рычание, тишина, а затем в огонь падает ОНО.

Упавший ходок, соприкоснувшись с открытым огнём, тут же треснул, как кубик льда, попавший в воду комнатной температуры, и замер.

Визг детей и женщин, казалось, перешёл ультразвук. Мы же с Марком не растерялись.

– Быстро кидаем в огонь ещё дрова! — сказал я вскакивая.

– Дрова! — одновременно со мной выкрикнул военный.

Мы разожгли огонь сильнее, не жалея дров. После чего Марк занял оборонительную позицию возле двери.

– Интересно, сколько сейчас градусов на улице? — спросила Рита, крепче обнимая дочь.

– Не знаю, ниже ста, наверное. — ответил Дима, укрываясь сильнее.

Оставшуюся ночь уже никто не спал. Вокруг дома ходили ходоки, несколько раз были слышны драки. Но в дымоход больше никто не лез. Отец Дмитрия предположил, что этот был разведчиков, и раз никакого сигнала не поступило, то они пойти следом не рискнули.

Утром есть не особо хотелось, но выпить тёплой воды, которую разогревали в казане на огне печи и разлив по термосам и термокружкам, оказалось приятно.

Если получится, дня на три у нас хватит провизии и воды. Если сильно экономить, то вообще на пять-шесть дней.

Днём ходоки не сильно активничали, но в доме похолодало: настенный градусник показывал +18. К вечеру опустилась до +13 градусов.

Как бы ни топили, периодически удавалось поднять температуру до шестнадцати градусов, но не выше.

Остаётся надеяться, что такой холод продержится не очень долго и ходоки перестанут столь активно ходить вокруг дома по ночам.

Весна в новой жизни

Три дня казались предвестником конца. Холод держался, дети начали заболевать.

На вторые сутки ночью стоял такой треск и гул, словно земля разверзлась и поглощает всё. Природу этого в действительности мы не знали, но было жутко.

После третьего дня, казалось, в помещении стало теплее. Я думал, что это лихорадка, но когда мои ощущения подтвердили и другие, мы задумались.

– Дом прогревается! — радостно сказал Дима, когда встал подкидывать дрова в камин. - Смотрите, градусник показывает 22 тепла в комнате!

Мы не поверили и на перегонки побежали проверять.

Да, действительно, комната прогрелась.

– Значит, и на улице температура поднялась? — предположила жена Марка.

Мы между мужчинами, потянули жребий, кто из нас рискнёт проверить. Увы, получилось, что мне.

Дождавшись, пока все заберутся под одеяло, я снова накинул на себя куртку и отпер дверь в прихожую, быстро выйдя и не забыв закрыть проход.

Здесь было прохладно, точно около нуля. А значит, на улице будет минус, но не настолько большой, как вчера.

Вспомнив, что забыл про шарф, быстро его намотал на шею и закрыл рот и нос. После чего снял с двери все «затычки», от холода, чуть помедлил и открыл дверь.

Морозец тут же окутал. Я поспешил переступить порог и закрыть двери, чтобы холод не проник в комнату. Благодаря тому, что крыльцо было под крышей, я не имел трудности с открытием двери. Сама же дверь была в чудовищных царапинах. А то, что предусмотрительная Рита шифером накрыла тропинку, спасло её от сильного заметания снегом.

Градусник, висящий на балке крыльца, показывал всего - 13. Это очень радовало.

Неожиданно сверху послышался хруст снега. Потом ещё и ещё, словно шаги.

Мне бы взять сначала ружьё, но то, что так потеплело, дало надежду на хороший исход, и я, по снегу, кулаками пробивая себе уступы, полез наверх.

Снег хорошо промёрз местами, так что делать себе «лестницу» не везде получалось. Но любопытство — чувство, способное дать силы на сокрушение мира.

Жаль, что там, где любопытство, отключается инстинкт самосохранения.

Наконец, взобравшись наверх, мне открылись руины. Страшная картина парализовала. Похоже, бетонные конструкции многоэтажных домов не выдержали мороза, и тот грохот, что мы слышали, был последствием разрушений.

Я смотрел и ужасался тому, как это умиротворённо выглядит: торчащие из снега крыши и дымоходы, из которых кое-где вырвался дым, свидетельствующий о выживших, вдалеке, где заканчивается частный сектор, начинались руины. И всё это покрывал стелящийся крупными хлопьями снег.

Новый скрип снега за спиной, и я резко обернулся.

Существо изо льда предо мной было человекообразным, с руками, ногами, большими красивыми глазами. Словно это действительно человек, только замороженный.

– Стой! Если оступишься, я не смогу тебя поймать. — он медленно, словно общаясь с пугливым животным, поднял руки ладонями ко мне.

Его мимика оказалась невероятно живой. А голос скрипучий, чуть простуженным и глубоким.

Я послушался совета, поняв, что действительно, если сейчас упаду, то падать метра три, не меньше.

Привыкнуть к ходоку, да и ещё принять то, что он разумен, было сложно. Чтобы смириться с мыслью, я отвёл взгляд в сторону и зацепился за куски других ходоков.

– Они хотели пробраться в дом, чувствуя там много живого тепла. Не мог допустить новых жертв. — сказал он, тоже посмотрев на один из осколков.

– Это ты шёл за нами от катакомб сюда, да? — собравшись с духом, наконец спросил.

– Я. Мне понравился твой кот, то, как вы дружны. До того как меня сделали таким, и у меня был кот. — ответил ходок.

Непонимающе я смотрел на собеседника. Он был человеком?

– А сейчас вернись в дом. Мне трудно сдержаться. Ты тёплый, а тепло для меня и жизненная энергия и яд. — он сам сделал шаг назад, а после и вовсе отвернулся. - Ближе к обеду, как станет ещё теплее, снова выйди. Лучше не сам, а с тем, военным. Пусть возьмёт ружьё. И выполни просьбу: нагрей ведро воды и выстави на крыльцо.

После чего он быстрым шагом ушёл прочь.

Вернувшись, рассказал всё, что узнал.

Просьбу мы выполнили, а в обед с Марком вышли на улицу. Ходок нас уже ждал.

– Спасибо за воду. Она может немного утолить жажду тепла, и теперь я могу говорить. Слушайте и запаситесь терпением. Ещё до Замерзания, когда закрыли саму скважину, доктор Орсвин не смог смириться с прекращением своих исследований и сам продолжил ужасные эксперименты. Он стал превращать своих лаборантов в ледяных ходоков с помощью образца камня из недр земли. Самые первые образцы, среди которых и я, были мыслящими и адекватными. Мы помогали учёному, были одной семьёй. Но с каждым разом он становился всё безумнее и захотел таких ходоков, что будут слушать команды. — он вздохнул, — Ничего не вышло. Все новые образцы теряли разум, действуя на инстинктах. Док был разочарован и в один день, оглушив небывалой тёплой температурой моих друзей и остальных, как-то запер в скважине. Мне повезло, я тогда задержался с поручением и вернулся, только когда их грузили в контейнеры. А теперь они всё, изголодавшиеся на свободе, а доктор Орсвин призвал граждан идти в пункты обогрева, которые, если и существуют, возможно, станут фермой для содержания корма для ходунов.

Вывалил нам всё это разумный представитель ходунов, поднялся и полез наверх.

– Думайте. Можете верить, а можете и не верить. Но пока климат не восстановится и угроза ходунов есть. Конечно, основная волна Замерзания прошла. Но вот её последствия неизвестны. Ещё увидимся.

И ходун ушёл.

Как бы ни было, мы уже выжили, а теперь и имеем предостережение, которое может и в дальнейшем спасти наши жизни.