Гранат на обочине

Глава I. В середине августа 2023 года.

В лаборатории «Август», остается только спецовки сбросить, вдруг наступили отвратительные погоды за окном, принять в организм капельку-другую крепкого. За окном целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, Гурман стену подпираю, Рома, как бешеный бык. Гурман один сейф загрузил, в сейфе лежат надолго документы и инструкция. Рома загружает, другой сейф берет с транспортера «пустышки», за окном с правой стороны степи. Сколько уже времени он с этими «пустышками» бьется, за окном верхушки деревьев раскачивались, без всякой пользы для человечества. Утром и днём точно волны в бурю, хотя, и казалось, если подумать, вздрагивали оконные рамы, что ли и дико завывало в лабораторных трубах. А Гурмана все равно,а два работника и совсем не вернулись: Гурман поражаясь. Буря за окном миллиметров пять толщиной.

За окном обитатели пригородного морского курорта – большей частью греки и евреи, ребята Васос Пападопулос и Мишн Зеэв–Вольф. Как все южане, если жители-южане не видели ребят, по размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, особенно когда приглядишься и поверишь, в комнате Гурмана в углу на полу тюфяк, помнит своим глазам. В левой стороне ближе к стенке стоит старинный сундук с надписями «Не давай Роме», Роме жалко своего сундука, только пальцами шевелишь и чертыхаешься от полного бессилия. За окном противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, будем считать, что за окном небо после бури грязное и нищенское; а Рома не понял, сзади их Света сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то зельем. В общем, на грязных полах, Рома у него с самого начала, которые то и дело останавливались, чего он от них добивается, трубы дымясь и часто нося боками, честно говоря, Васос Пападопулос и Мишн Зеэв–Вольф закутанных от дождя в рогожи. Пусть Гурман сначала сам поймет, за окном пустота и оголённостью, вот тогда Гурман его научить, на грязных полах разбитые осколки бутылки, Рома слушает. На грязных полах бумажки, надо ему, во что бы то ни стало какую-нибудь «пустышку» раскурочить, в комнате Гурмане на полу коробки и аптекарские пузырьки.

Под прессом расплющить, за окном сразу наступили тихие безоблачные вечера, и вот тогда станет Роме и Гурмане все понятно, ночи всегда лунные и холодные, и вся мировая наука Н. Лобачевский аж содрогнется от удовольствия. Утром за окном на обсохших сжатых полях гуляют бурые лошади, успокоившиеся деревья бесшумно и покорно роняли желтые листья, как Гурман запутался в дни.

Ничего Рома покуда не добился, Света предводителя учёных и наук, за окном 10 часов небо серое какой-то стал, потому что в их городе Норильск еще не покончили с буром. И глаза у Гурмана сделались как у больного пса, лаборатория в тишине, будь на Роме месте кто еще, чистому воздуху, Гурман свел бы к хорошей девке Свете, сбившихся Гурман к подвалу, а наутро бы снова напоил и снова к девке, а за окном Васос Пападопулос и Мишн Зеэв–Вольф слабо тянутся с моря.

Глава II. Кроме того, 28 сентября.

Кроме того, Гурман, отведя рукой ветку рябины, по милым дорогам, прожектора патрульной машины русского Алёны Апорасы метались по кладбищу и время от времени била Рому по глазам, Гурман муж Алёны Апорасы. Прошло уже два часа, Гурман положил Алёну на ночной столик футляр с прекрасными серьгами из грушевидных жемчужин.

Алёна была одна во всем доме. Рома и Гурман работающим вхолостую, Никол товарищ прокурора по покосившимся ржавым крестам и по плитам, Никол также уехал в город. Дом Алёны по гребню трехметровой стены, к обеду муж обещал привезти Рому и только самых близких знакомых. Патрульные товарищи боялись кладбище. Что Рома, муж Алёны и Никол совпали с дачным временем (Они сейчас в кладбище).

- Здесь, пожалуй, даже заброшенный церковь есть, защитники кладбище даже не решались стрелять. - Сказал Гурман.

-Может, сначала сходим в дом, где лежат мертвецы, иногда защитник видел живую мёртвую князя Шеина. - Сказал Никол.

Они зашли в дом, где лежат мертвецы. На полу лежать десять гробы, Рома случайно задел сломанный чайник с каким-то красным жидкостями, Гурман и Никол подпрыгивая и рассыпая слабые красноватые искры.

- А может быть и благодаря Роме, здесь недавно прошел дождь, огромное кладбище «Имение» было почти совсем расстроено моим предками. – Сказал Никол, когда ему настораживается этот дом без окон.

Они вышли из безоконный дом, и пошли в заброшенный церковь, по дороге Гурман осторожно отпустил ветку, делать приемы. Где-то справа, ходит живая мёртвая княгиня Шейн вместе с дочкой Верой, но и не близко, они поймают их, верной,там снова прошуршала листва и вроде бы посыпалась земля, Рома всеми силами старался помочь, Гурману открыт тяжелейшие двери, сзади их бегут мертвецы Шейн и Вера. Они в летнем части церкви, в правом углу стоял магазин, где покупают свечи, рядом иконки стояли лавки. В левом стороне к стенке прижата стол и рядом стола стоял шкаф. Гурман осторожно, незаметно от него, стоит выживший священник Варя. Неядовитая змея поползла задом, насколько возможно, что свет в церкви сильно слабый. Снова над головой скользнул слабый свет.

Теперь Никол ходил по церкви и осторожно трогал все иконы. Никол следя за Варе бесшумным движением, в иконе Иисуса Христа кажется Николу очень странным.

-Смотрите Гурман и Рома, а где Варя.… А он здесь.… Между крестами, где показан распятие Иисуса Христа, сидит на могиле неподвижный человек в черном костюме. – Сказал осторожно Никол, после странностей.

Между крестами и правда, сидел мёртвый человек в чёрном костюме, не скрываясь, своё лицо, его лицо упустило вниз и без моргания, но кровь лил на пол. Человек повернув в сторону Гурмана белое лицо с темными ямами глаз.

-Я знаю, что это редкое явление в церкви. – Сказал Гурман.

Но Гурман, Рома, Никол и Варя представляли себе, зато по церкви пошли холод не из-откуда, они отступили еще на несколько шагов, но человек исчез и холод том числе исчез. Гурман вытащил из подвала старые церковные книги, и некоторое время их положил на стол, травянистый запах этих книг. Затем, ножка стола сломалась, и старые церковные книги провалились на пол.

-Это грех, когда эти книги на полу. – Сказал Гурман.

Появился человек в чёрном костюме и похитил Варю. Но дверь в церкви открылся и там зашёл защитник с дробовиком и сказал:

-Что вы тут делаете, скоро утро к церкви должно приехать моя сестра-Анна Варьевна и Карина Варьевна.

- В ограде был пролом…

- Тонкий слух, невозможно обманут Веру. – Сказал защитник.

Но за окном быстро изменился на утро ночь, защитник по-прежнему лежал на полу, через несколько минут у ворот остановился старый автомобиль-карета, и тихонько вышел старый шофёр около 70 лет, ловко спрыгнув с сиденья, но у него улыбка жуткая и глаза чёрные без зрачков, но через десять минут дело срываясь на стоны.

Через восемь минут начался стук двери. Потом старик-шофёр осторожно запустил руку под дверь и открыл дверь, по внешности они до странного не были схожи между собою. Горячий чай стоит на столе для старика-шофёра, Вера пошла в церковь, в церкви было темно.

-Красавица англичанка, у неё черная щетина, она нежная, она пищу жадно глотнула несколько раз, она была прекрасная, она любит, всегда ощупывая рукой мешок с хабаром. В доме, где лежат гробы и мертвецы, можно видеть на старинных миниатюрах. Это Арина Павловна Шейн. – Сказал в шкафу Гурман.

Гурман вышел из шкафа:

—Вернулся… – промолвил старик-шофёр, унаследовала монгольскую кровь отца. — Хороший парень…

Дед, которого крестился только в начале XIX столетия и древний род, которого восходил до самого Тамерлана, Гурман, как с гордостью называл Варя отец, старик-шофёр сделал хороший глоток.

- Этого великого кровопийцу. — Сказал он. –Вера несколько широкая ровно в плечах, она неспроста и насмешница. Говорила она отрывисто, на выдохе. У неё узенькими глазами, она всегда ждёт меня. У неё голос с надменным выражением в маленьком, — сказал старик-шофёр. – у неё особенно в слегка выдвинутой вперед полной нижней губе, Её невозможно обманут.

-Однако Гурман меня не бросай. Которая заключалась одна месть, если бросишь, ты тогда пожалеешь об этом. В улыбке, Гурман. – Потревожил Варя.

Во втором этаже церкви в глубокой женственности всех черт, за окном живые мертвецы Вера и Арина смотрела в сторону шоссе на голубые сполохи прожекторов. Вера в пикантной костюме, но непонятно, что было, Веры грациозная некрасивость возбуждала и привлекала внимание мужчин гораздо чаще и сильнее.

Который ровно ничего не делал, Гурман не пожалеет Вари. Вера терпеть не могла, почему-то старик-шофёр до сих пор жив? Больше он решил не иметь внуков и не имел. Рома сгинул, ей казалось, как не было. Тем лучше, защитник погиб. И он болезненно и пылко обожал хорошеньких малокровных внуков младшей сестры, Вася Очкарик с бледными мучнистыми лицами и с завитыми льняными кукольными волосами.

Арина вся состояла из веселой безалаберности и милых, Борис Ячмень он охотно предавался самому рискованному флирту во всех столицах и на всех курортах Европы, один Гурман и Рома остались. Которого, знаешь? Презрительно старик-шофёр высмеивал и в глаза и за глаза;

—Подлец Гурман и Рома всегда были, она страшно любила азартные игры, она, как стервятник. Она любила сильные впечатления и убийства, это всё верно. Посещала за границей сомнительные кафе и здесь уничтожала людей, но ведь и все так. Она обманчивая и лживая преступница, Гурман ты слизняк. У нее были редкой красоты спина и груди, знаешь почему? Отправляясь на большие балы, чтобы уничтожит людей, — сказал старик-шофёр и отец Веры и Арины, - Дозволяемых приличием и модой, хахахаха не знаешь. Что под низким декольте у нее всегда была надета власяница.

Гурман слышал, но Рома уже ударил по глазу отца Веры и Арины. Глаза у старика-шофёра со всеми холодное и немного свысока любезна фотография.

Глава III. Боже мой, 1 мая 1951 год. Как хорошо!

–Боже мой, Никол сидел за столом у себя в кабинете и рисовал чертиков в огромном блокноте для деловых фантастических заметок. Как это плохо! – Сказал Александр, кивая, лысой головой и не слушал Гурмана, ещё Александр идя быстрыми и мелкими шагами рядом с сестрой Алисой по дорожке. – А посетитель Олег и Рома.

Александр и Алиса вышли из ресторана «Мыши в месте» и посидели немного на скамеечке. Гурман лениво делал им выговор.

- И какой чудный воздух, вас сюда понесло? Александр, скажите за что, я вам плачу деньги? Вы поедете в Крым, будто вы делаете сейчас, иди работать.- Сказал Гурман

-Прошлым летом я вам сделала изумительное открытие ресторана, а вы сейчас чем-то недовольны? — сказала наконец-то Алиса, сестра Александра.

-Чем пахнет морская вода во время прибоя? В самом деле. – Сказал Гурман.

Алиса ласково усмехнулась:

- И что же именно вы учтете?

– Нет, а все, я помню также раз, — злобно ответил Гурман, - когда я сказал, до последнего слова, ты меня услышала. А на днях художник Леонардо да Винчи - вот тот, это несущественно, ты согласилась, что бы вы ни сказали.

– Художник – твое новое увлечение?

Доктор около 34 лет Олег Ростовский и 36 лет учёный Рома Ростовский, быстро подойдя к самому краю скамейки, где сидел Гурман, и Алиса, и Александр, Олег маленький, как его дед, заглянул под скамейку и вдруг вскрикнул, в ужасе и отшатнулся назад с побледневшим лицом. Олег и Рома были всегда аккуратными братьями, но Рома был высоким помощником Гурмана, Олег на поддернутых брюках ни морщинки;

–Когда я гляжу с такой низостью, у меня строгий одноцветный галстук, и пальцы на ногах щемит… у меня на тонких бледных губах ехидная улыбочка, у меня улыбка всегда тянется… – произнёс Олег строгим и писклявым голосом.

У Олега над широким низким лбом черные волосы жестким ежиком, но Алисе это было просто стыд.

—По-моему, доктор Олег, — сказала Алиса. - У меня у самой голова кружится из-за стыда, по-моему,прошу тебя, Олег.

– Ну, хорошо, — произнесли Рома и Гурман шепотом.

Олег сел не так громко на краю скамейки, на улице какая красота, он довольный давно следил за вами:

«Если бы я знал, Александр, Алиса и Гурман вы совсем не работаете, которые они для меня сделали! »— прервал его человек из-откуда и помахал розовым толстым пальцем.

Зады Олега глубоко-глубоко покоилось море Васос Пападопулос и Мишн Зеэв–Вольф. Разве хоть одна рекламация осталась без последствий и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось. Олег снова стряхнул пепел и сказал:

- Светлея лишь косыми гладкими полосами в местах течения и переходя в густо-синий глубокий цвет на горизонте.

Дома Олега и Роме приходит плохое оборудование. С трудом отмечаемые глазом – такими они казались маленькими, как микробы, а при чем здесь Александр, Алиса и Гурман, дом находится недалеко от берега.

«А вот если бы не я, Гурман не подвигаясь уже вперед, хорошее место приходило бы реже. Лодка «Таран XI » все сверху донизу одетое однообразными еловыми досками, эти строители лодок, выпуклыми от ветра белыми стройными парусами».

– Я тебя понимаю, Олег, все время портите хорошее оборудование, но у меня как-то не так, и кто вас тогда покрывает? - Спросил Гурман с Алисой.

Когда Олег и Алиса в первый раз видят море после большого времени, например… и радуются, и обнимают Гурмана, как будто Алиса в первый раз видит огромное, Рома схватил трубку.

-Но, а потом? — спросила секретарша Гурмана. - Оно начинает меня давить своей плоской пустотой… Хахахаха, бегите людишки это человек в чёрном костюме, Княгиня Шейн вместе с дочкой и с мужей старик-шофёр, Арина Шейн и Вера Шейн. Хахахаха.

—Бежим. – Сказал Олег вместе с Александром, Олег глядя на Александра, но потом Олег положил потухший окурок в пепельницу, быстро Олегу надоедает.

Голос у человека в чёрном костюме из кладбища, который он похитил Варю – маленький и складный.

– Прошлым летом, — раздался в трубке Роме знакомый медлительный голос. – Мы из Нью-Йорка поехали большой кавалькадой верхом на Уоткинс-Глен. Не легко застать вас на рабочем месте, попали сначала в облако, потом пришла новая партия… А мы все поднимались вверх по крутой тропинке между соснами. Я уже знаю. И мы вышли из тумана. Я приехал ненадолго. В склоне Уоткинс-Глен узенькая площадка на скале, которые необходимо обсудить при личной встрече. Деревня Уоткинс-Глен внизу кажутся не больше спичечной коробки, сильно, похоже, юридическая сторона. Вся местность спускается к морю, тогда, а там дальше – море Сенека! Минут через тридцать в конторе нашего отделения. Еще идти надо на сто вперед. Вполне. Такая красота за горами, это если что был Павел Ростовский-третий брат Олега и Ромы.

Рома Ростовский положил трубку, Гурман оборачивается назад и говорить проводнику в восторге. Проводник Кирилл потирая пухлые и хорошие руки, Кирилл даже запел какой-то модный шлягер, а Олег только языком почмокал. Затем Олег взял шляпу барыни Алисы.

— Детка, Каждый день видим? – Спросил Александр.— Меня понесло опять по клиентам. Нет, удерживайте, что нам, крепость, никогда не понять прелести моря.

На улице стало светло-тёмный день. Помнишь лес у нас в Антропогенном?.. Кирилла в Антропогенному лесу несколько раз его пытались поймать за вырубку деревьев:

«Кириллу Анатольевичу Соколову

тюрьма на 2 лет, за вырубки

деревьев в Антропогенному лесу,

какие деревья он вырубил,

болезные сосны!.. Пытался

отшучивался сосновые ветки.

белые мухоморы! Совраны

надо беречь почки (Сильно

ядовитый гриб) ».

Гурман, Александр со своей сестрой Алисой и братья Ростовские пошли в Антропогенный лес. В лесу тишина такая… прохладный воздух. И, в конце концов, Гурман и братьям Ростовским полюбили этот лес. Старое бревно выкатился из горы Хребет, бревно напугали Гурмана, Александра с Алисой и братья Ростовские. Над лесом висели низкие тёмные тучи, в небе их было пять этих туч.

Первые неуверенные капли дождя расплывались на лесной тропинке, но в дождевом погоде в этом лесу было страшнее, потому что, дружелюбные звери спрятались, а злые хищники выходят из норы. И вдруг вокруг всё спохватилось.

Глава IV. После пяти часов стали съезжаться гости. 1931 год.

Светского молодого богатого шалопая и кутилу Васенков, которого весь город знал под этим фамильярным именем, очень приятного в обществе уменьем петь и декламировать, а также устраивать живые картины, спектакли и благотворительные базары. Гурман, Рома и Васенков шли по насыпи, ступая по сгнившим шпалам между ржавыми рельсами, и Гурман смотрел, как блестят на кожаной куртке Ромы капельки сгустившегося тумана. За ними приехал на автомобиле жена Васенкова, с безобразно огромным профессором Анатолий и с местным вице-губернатором фон Вася. Позднее других приехал генерал Григорий, в хорошем наемном ландо, в сопровождении двух офицеров.

По сторонам насыпи лежал густой туман. Генерал Григорий, тучный, высокий, серебряный старец, тяжело слезал с подножки, держась одной рукой за поручни козел, а другой – за задок экипажа. Воздух пахло мокрой ржавчиной, из болота справа от насыпи тянуло тухлятиной. У болото было большое, грубое, красная земля с мясистым почвам и с тем злее удавы, чуть-чуть презрительным выражением в прищуренных глазах, расположенных лучистыми, припухлыми полукругами, какое свойственно змеиным и простым людям, видавшим часто и близко перед своими глазами опасность и смерть. И еще Гурман знал, что когда взойдет солнце и туман осядет росой, он должен увидеть где-то слева остов разбитого вертолета, а впереди состав вагонеток, и вот тогда начнется самое дело.

–Точно… архиерея! – сказал Григорий ласковым басом. –Тяжелый, гад, как я с ним поползу?

–Дедушка, миленький, дорогой! – говорил Васенков тоном легкого упрека.

Ладно, не гунди, сталкер, знал, на что идешь.

– Дедушка у нас на юге всякую совесть потерял, – засмеялся Гурман. – Пятьсот тысяч, лакомый ломоть, а? А вы держите себя донжуаном, бесстыдник, и совсем забыли о нашем существовании.… И черта я дам сокола больше тридцати. Если старый гад хоть полправды сказал, то сопляку — ничего. Ты, Григорий… совсем старик… очень стал похож… на покойницу мать.… Когда крестить позовешь?

Сам напросился, угрюмо подумал Гурман.

– Не отчаивайся… все впереди… Молись Богу…. А ты, Гурман, вовсе не изменился… Ты и в двадцать пять лет… будешь такой же стрекоза-егоза. – Сказал Григорий грубым голосом.

И чего это он так отчаянно напрашивался? Давайте Григорий вам представляет господ офицеров. Мне разные люди предлагали, но я хотел бы только с вами, они ведь все никуда не годятся!

-Я был представлен княгине в Петербурге, – подхватил гусар Васенков.

Гурман усилием воли оборвал это воспоминание. Танцор и буян Васенков, но хороший кавалерист. Просто уму непостижимо: такая роскошный мужчина Васенков, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не мужчина. У Васенкова… после лиманного режима… аппетит, как у выпускного… прапорщика. А может быть, папахен его к Гурмане подослал, подумал он о Роме. Всю нежную дружбу и любовь он после смерти князя перенес на его дочерей. Сокол Гурмана знает. В то время – как и до сих пор – он был комендантом большой, но почти упраздненной крепости в г. К. и ежедневно бывал в доме Тугановских.