Гость и гости

Глава 1

Невидимая веселая девушка зажигательно пела о «бодрящей чашке кофею». Должно быть, это какая-то особо таинственная штучка, если она воспламеняет такую страсть. Люди энергично дрыгались, взбрыкивали, трясли руками и головами, стараясь попасть в такт. Не у всех получалось, но все улыбались и были довольны.

Потом пела другая девушка более низким и полным трагичности голосом. Про лед и про душу. Она собиралась что-то растопить... или кого-то утопить. Слова переплетались в непонятный узор, и создавалось впечатление, будто она уже сделала это и теперь заметает следы, а заодно скорбит безгранично.

И вновь та же веселая девушка не менее зажигательно пела, теперь уже о «стаканчике бренди», пределе всех ее желаний, оставляя слушателей решать, так что же для нее лучше: «кофий» или «бренди». Да, много еще в этом мире непонятного.

Но всегда наступал такой момент, когда музыка, словно поддаваясь внезапно нахлынувшей дреме, медленно заполняла полутемный зал, лениво вспыхивали разноцветные фонари, и тени уже не метались по стенам. Теперь пары, обнявшись, топтались на одном месте. Многие женщины клали головы на плечи мужчин, а те, пользуясь полумраком, осторожно гладили их по выпуклым полушариям ниже спины. Тихий голос шептал совсем неразборчивые слова, но теперь это было неважно. Здесь, безусловно, доминировала чарующая мелодия, трогающая что-то глубоко спрятанное в груди, отчего становилось тепло и чуть тревожно. Изредка бухало шампанское, звенели бокалы, искрами вспыхивал и гас высокий женский смех, оставляя в груди мелкую дрожь.

Он любил эту музыку. Любил этот полумрак и... ту девчонку за соседним столиком. Она была не такая, как все. Она не смеялась. Лишь изредка сочные губы трогала легкая улыбка. Темные глаза были печальны. Она смотрела сквозь танцующих отсутствующим взглядом и была где-то в другом мире.

Он наблюдал за ней несколько дней. Он хотел потанцевать с ней, ощутить ее дыхание, утонуть в черных глазах, попробовать на вкус эти манящие губы.

- Слышь, пацан, базар имеется. Гульнем на свежий воздух.

В народе их называют гоблинами. За широкие плечи, толстые шеи, здоровые кулаки. Нет, скорее всего, за тупой взгляд. Но он не знал этого.

Они встали с двух сторон, придерживая его за руки.

- Слушай сюда, лох сопливый, мы все просекли: девочку нашу приметил? Ладно, гони бабки и отваливай. На первый раз прощаем.

Он не знал, что такое «бабки». И потому сказал просто:

- У меня их нет.

- Ты что, над нами издеваешься? Мы тебя сделаем, засранец, - сказал белобрысый, с бледно-голубыми, почти бесцветными глазами, поднеся к его носу крепкий кулак.

Он понял, что сейчас будут бить. За что? За девушку? Но он же не танцевал с ней, не целовал. Все это было только в мыслях.

Старый добрый нож, испытанный в сотне схваток, приятно холодил голень. Только протяни руку. Он мог вспороть им животы, прежде чем они успеют понять, как прекрасна смерть. Но он знал, что не сделает этого. Он наступил на ногу темноволосому, съездил по носу светлому и бросился бежать. Он еще ни разу не убивал человека, хотя это так просто.

Бежать было легко. Преследователи отстали, но сдаваться не спешили. Они бежали, стараясь изо всех сил, и зачем-то громко кричали:

- Падла! Все! Ты покойник! Мы тебя достанем!

Он не понимал смысла этих слов, и они его не пугали. Он торопился домой. Мигая красной лампой, на руке пикал браслет. Пришло время кормить собачек.

Широкая бетонная дорожка стремилась вниз, к уснувшим деревянным домикам. Преследователи торопились, понимая, что в тени садов, сараев, переулков трудно будет поймать лоха. А если он еще и местный...

Так оно и получилось. Бетонка вдруг оборвалась, и сразу три темные улочки пошли от нее в разные стороны. Они остановились, в надежде услышать шаги убегающей жертвы, но выпитая водка шумела в голове, сердце бухало в груди и – больше ничего.

- Ну, че, Диман, в натуре, куда двинем? – спросил белобрысый.

- А че, братан, в натуре, думать? Прямо и двинем.

Братану тоже больше понравилась широкая светлая и прямая улица, и он не стал спорить.

- Козлы, хоть бы фонарь повесили, - ворчал Диман.

Теперь они шли не торопясь, уже не надеясь поймать наглеца. И надо было вернуться, но злоба и жажда мести гнали их вперед.

В полной тишине они брели минут десять.

- Слушай, Колян, а как эта улицу называется?

- Пешков-стрит, - сострил братан.

- Да уж вижу, что не Полежаева, - буркнул Диман, - я на полном серьезе спрашиваю.

- Нашел чего спросить. Я на Низах три раза за всю жизнь был. Стукни в окно и спроси.

Диман покрутил головой, но ни одного дома поблизости не обнаружил.

- В какое окно? – переспросил он.

- В любое, - ответил Колян и тут же удивленно добавил: - Мы куда запороли? Здесь ни одного дома. Пустырь какой-то.

Диман остановился, посмотрел под ноги.

- А где трасса?

- Вот-вот, - подтвердил Колян, - и я про то же. Заплутали мы.

- Врубай заднюю скорость, - скомандовал Диман, - щас вырулим на... – он запнулся на полуслове.

Вокруг них высились черные исполинские деревья и нигде ни огонька, ни намека на город.

- Похоже, приплыли, - выдохнул он, чувствуя, как неприятно забилась в голове скользкая, противная мыслишка, гадкая, похожая на слизняка. – Я это еще что?

Перед самым его носом, извиваясь, раскачивалась толстая кишка, усыпанная белыми кружочками. Они то сжимались, то расширялись.

Диман остолбенел, зачарованно глядя на необычное явление. И впервые в жизни он отчетливо понял, что не будет больше стрелок, разборок, бабок, косячков и телок. Если бы в детстве он не прогуливал уроки зоологии и вместо порнушки смотрел «В мире животных», тогда бы он понял, что над ним висит летающий осьминог. Но у братка была своя жизненная школа, где шаг за шагом оттачивалось чувство опасности. И неважно, кто был перед ним: летающий осьминог или браток из враждебной группировки, суть одна – опасность. Но если братка можно было посадить на перо, грохнуть из «пушки», то что делать с «кишкой» – Диман не знал. В таком случае было еще одно средство, самое простое и верное. Но Диман был крут. Что про него братки скажут? Привяжется кликуха «Диман Канявый». Да плевать, что братки скажут: жизнь-то одна. Развернувшись, он быстро-быстро заработал ногами, но в спину тут же ударило что-то тяжелое и мягкое, в нескольких местах обожгло, и он повис в воздухе, беспомощно размахивая руками. Его несло вверх, все выше и выше.

- Колян! – завопил братан.

Белобрысый стоял, выпучив глаза, и лишь беззвучно раскрывал рот. Он был не в состоянии чем-либо помочь товарищу.

- Падлы! Твари! Убью всех! Пустите! – вопил Диман, решив перед смертью хоть душу отвести. Вдруг «кишка» отпустила его, и, пролетев метров пять, он плюхнулся к ногам Коляна, чуть не прибив его.

- Братан, - шепотом спросил белобрысый, тронув его за плечо, - ты жив, что ли?

Диман открыл глаза и так же тихо ответил:

- Жив вроде. Где она?

- Не знаю, - признался Колян, опасливо всматриваясь в небо, и вдруг похолодел от увиденного. Тучи разошлись, и в черном безмолвии космоса плыла огромная розовая луна, а вокруг нее парил голубой спутник поменьше. Ничего подобного Колян отродясь не видел. Казалось, вот, протяни руку и ощутишь тепло розового бока. И он уже поднялся на цыпочки, всем телом ощущая зов ночного светила, и уже почувствовал, как земля уходит из-под ног, а сам он становится невесомым и устремляется вверх, в безбрежную тишину, в бескрайние дали, но... прозаический стон вернул его на прежнее место.

- Диман, - еле ворочая пересохшим языком, пролепетал он, - мы ведь не бухие?

- Теперь уже нет, - согласился братан. После полета и падения он действительно протрезвел.

- Глянь-ка на небо.

- Что? – не понял Диман.

- Разуй гляделки.

- Круто! – выдохнул Диман, пораженный необычным зрелищем. – Так какая же это улица?

- Какая улица?! – возмутился Колян. – Ты посмотри, куда нас занесло! Это вообще другая планета!

- Не гони порожняк, - одернул его Диман.

- Разуй гляделки, - не сдавался Колян. – Ты видел раньше на небе две луны, да такие огромные?

- Во влипли! – ужаснулся Диман, начиная понемногу воспринимать происходящее. – Как же мы сюда запороли?

- Братан, нас же здесь пожрут.

- Так как же мы сюда запороли? – продолжал повторять Диман. – Нам же домой надо, в город.

- Смотри, смотри, братан, - дрожащим голосом прошептал Колян, - смотри, вон еще кто-то ползет. Дай мне перо, дай. Пожрут нас.

Что-то продолговатое и полосатое, величиной с корыто, двигалось в их сторону. С появлением двух лун стало намного светлее. Они осмотрелись и поняли, что находятся на небольшой полянке, а вокруг них черные джунгли, тихие, настороженные, словно готовый к броску тигр.

Полосатое корыто остановилось, будто рассматривая странных гостей, помахало усами и, повернув, двинулось прочь.

- Диман, ты, в натуре, колорадского жука видел?

- Видел несколько раз у тетки в огороде.

- Так это он пошел, - кивнул Колян, вытирая со лба холодный пот. – Хорошо, что мы не картошки.

- Дурак, - выдохнул Диман. В голосе его не было злобы, скорее обреченность. – Прости меня на всякий случай, если чем обидел.

- Не понял? – не понял Колян.

- Ну, если меня вдруг сожрут раньше, чем тебя.

Колян поморщился и вздохнул:

- Жаль, пушку не прихватили.

- Здесь танк нужен. Сожрут нас к утру.

- Что ты заладил: «Сожрут, сожрут»!

Диман и сам не знал, с чего это вдруг на него напала печаль-тоска такая. Что-то здесь не так.

Но к утру их не сожрали. Они явственно слышали, что кто-то ходил невдалеке, присматриваясь, принюхиваясь к ним. В темноте что-то потрескивало, то с одной, то с другой стороны.

- Это кишка трещит, - заявил Колян.

- С чего ты взял?

- Когда она тебя схватила, такой же треск был.

- Подбирается, падла, - сквозь зубы цедил Диман, сжимая рукоять финки, - живым я не дамся.

- Они, наверное, людей не едят, - вдруг заявил Колян.

- Гони, - недоверчиво возразил Диман.

- А почему же она тебя отпустила?

- Не знаю, - признался братан.

- Только не говори, что испугалась. Дерьма в тебе много, - съязвил Колян.

- На себя посмотри, засранец, - огрызнулся братан.

- Ладно, - махнул рукой Колян, - нельзя нам собачиться. Как засветает, пойдем обратную дорогу искать.

А вот когда наступил день, они поняли, что дожить до следующей ночи им не удастся. С восходом солнца из кустов на поляну полезли всевозможные букашки, козявки и ящерки. Только величиной они были с большую собаку. Некоторые букашки, по-видимому, хищные, нападали на других, более миролюбивых, и ели их. Тут же прибегали третьи и ели вторых, а третьих сжирала какая-нибудь ящерка, величиной с крокодила. Зрелище было впечатляющим.

Коротко стриженные волосики братков уже давно стояли дыбом и ложиться не собирались. А сами они старательно запоминали хищных жучков и ящерок и держались от них подальше.

- Слушай, братан, - вдруг заявил Колян. – а если мы просто съежились?

- А конкретно? – не понял Диман, тупо посматривая на друга.

- Ну, видишь, жучки какие вокруг большие? Может, ничего вокруг не изменилось, просто мы стали маленькими?

- С чего это вдруг? – не сдавался Диман.

- Не знаю, - пожал плечами Колян, - а вот стали, и все.

- Не свисти, - Диман подобрал из травы желудь и сунул братану под нос, - тогда бы желуди с тебя были, а они такие же.

Это очень озадачило Коляна, и он вновь погрузился в раздумье, стараясь отыскать в светлой и твердой голове своей объяснение случившемуся.

Теперь, при свете дня, они осмотрелись основательно. От поляны широкая просека уходила вниз, пересекала овраг, поднималась в гору, где белели голые скалы.

- Те скалы тебе ничего не напоминают? – спросил Диман.

Колян с минуту смотрел на далекие камни и вдруг радостно воскликнул:

- В натуре! Это же наша кафешка! Театр! А вон та, самая высокая, ментовский дом!

- Так чего же мы стоим?

- Подожди, - одернул его Колян, - сам видишь, какие здесь жучки бегают, а у нас одно перо на двоих. Давай хоть по дубинке срежем, так спокойнее.

Вздрагивая при каждом шорохе, словно мышки, они подкрались к кустам, и тут вновь послышался негромкий треск, как будто в глубине леса работал сварочный аппарат.

- Кишка, - выдохнул Колян.

- Не дергайся, - поддержал его братан, хотя сам боялся не меньше. Но все обошлось. И теперь Диман был вооружен здоровенной дубиной, а Колян соорудил себе копье, ремнем прикрутив финку к концу длинной жерди. Они заметно воспрянули духом.

- Мы еще посмотрим, кто кого, - воинственно потрясая дубиной, заявил Диман.

Однако Колян мыслил потрезвее:

- Хорошо, если один жучок попадется. А если десять?

- Не дрейфь, - самоуверенно заявил Диман, - и покруче было.

- Что-то не припомню, - засомневался Колян.

Дорогу до скал, так напоминающих строения их города, они прошли на удивление гладко. Только «кишка» потрескивала в кустах, но на открытое пространство показываться не решалась.

- Она, наверное, по ночам нападает – чтобы уж наверняка.

Они так спешили, так бежали в гору, желая быстрее оказаться на шумных улицах родного города, попасть в крепкие объятия братков, но... белесые скалы лишь напоминали дома по улице Советской. Диман тупо смотрел на безмолвные глыбы песчаника, не в силах поверить... не в силах осознать всю трагичность момента. Только теперь он понял, как любит тот мир, что оставил в родном грязном городишке. Многое бы он отдал, чтоб оказаться на одной из знакомых улиц. Советская, Коммунистическая, Пролетарская, Рабочая – какие красивые названия, сильные, гордые, но... скалы, не подозревая о своем сходстве, уже не одну сотню тысяч лет хранили молчание. Им «до фонаря» переживания братка Димана. Они стояли здесь до него и столько же будут стоять после. А его просто сожрет какая-нибудь ящерка величиной с диван, и хана тогда его крутой карьере. Будет он удобрением, питающим вековые деревья, стремящиеся в голубое небо.

Диман сам не знал, с чего это вдруг на него напало такое поэтическое настроение. Браткам, живущим суровой реальной жизнью, была несвойственна слюнявая лирика.

- Так что же случилось? – уже в который раз спросил он кого-то, незримо присутствующего, сыгравшего над ними такую злую шутку.

В реальный нереальный мир его вернул Колян, заорав в самое ухо:

- Кишка!!!

Диман обернулся. Нет, это была не «кишка». Огромный паук, перебирая восемью похожими на телеграфные столбы ногами, довольно быстро поднимался по просеке в гору. Весь он был пятнистый, словно боец ОМОНа, а впереди, как хобот у слона, болталась та самая «кишка», усыпанная белыми кружочками. Против такого монстра – ни копье, ни дубинка – только танк. Но танка у Димана с Коляном не было.

- Рвем когти! – взвизгнул Колян. Но куда? На горе совсем не было деревьев, лишь кусты до пояса и голые гладкие скалы.

Заметив людей, монстр оживился, и расстояние до братков стало таять, как снег на углях.

- Диман, - захныкал Колян, тряся братка за руку, - хана нам.

Диман не отвечал. Он стоял и смотрел на монстра, мысленно прощаясь с жизнью. И вдруг паук остановился и в нерешительности отступил. Навстречу ему из кустов выскочили два чешуйчатых медведя. Разинув огромные пасти, снабженные четырьмя челюстями, они принялись трясти шкурами, отчего роговые пластины на их боках и спинах затрещали, словно сварочный аппарат. Так, значит, это не «кишка» трещала. Медведи все наседали и наседали, и паук, хоть и был во много раз больше их, отступил, Но на смену ему в небе возникли две точки. Грозно жужжа, они стремительно приближались.

- Осы! – ужаснулся Колян.

Не сбавляя скорости, полосатые разбойницы бросились на братков. Единственное, что успели сделать жертвы, - упасть на землю. Над их головами, навстречу осам, взметнулся огненный шар. Обгорелые хищницы плюхнулись рядом с несостоявшимися жертвами. Все еще не веря в чудесное избавление, Диман поднял голову и узрел перед самым своим носом чешуйчатый сапог грубой корявой работы. Чуть выше голубой язычок пламени танцевал над раструбом огнемета.

- Мне кажется, вы меня искали? – долетел голос сверху.

Братки поднялись и остолбенели. Перед ними стоял тот самый паренек из кафешки, за которым они так бесшабашно ударились в ночь.

- Я покинул вас не по своей воле. Пришло время кормить собачек, - он махнул в сторону чешуйчатых медведей, которые, отогнав паука, сидели чуть поодаль и внимательно следили за братками. – Если желаете, можем продолжить разговор. Так на чем мы остановились?

Какой разговор?! Парень вооружен, как Шварценеггер в «Коммандос». На нем с десяток ножей любой длины, три или четыре пистолета, автоматическая винтовка с подствольным гранатометом и огнемет за спиной. Какой тут может быть разговор?

Диман так и сказал:

- Какой тут может быть разговор? Ну погорячились мы немного, с кем не бывает? Без обиды, братан. Все нормально.

Парень усмехнулся:

- Всякий фикус крут в своей кадке. Усек, фраерок дешевый?

Он не был уверен в уместности этих слов, но больно уж фраза красивая.

Диману ничего не оставалось, как проглотить эту пилюлю. Слишком красив был голубой лепесток пламени, всего в полуметре от лица, глаз не оторвать. На что хочешь согласишься.

- Мои собачки всю ночь вас охраняли. А то бы... – он осекся на полуслове, глядя за спину Димана, и, вздохнув, печально добавил: - лучше бы вас восьминог крапчатый съел, хоть не так страшно. А теперь вам не позавидуешь.

Братки в испуге обернулись. К ним приближалась высокая длинноногая женщина, чуть-чуть прикрытая скудными лоскутками материи.

- Кто это? – настороженно спросил Диман. В широкой груди его шевельнулись страсть и страх.

- А это Лютиха, моя жена.

- Она что, лютая такая?

- Да вообще нет. Она лютиков разводит.

- Лютики?

- Нет, лютиков. Жить как-то надо. А лютики – товар хороший. За них все, что хочешь, просить можно.

- Это типа цветочков, что ли? – уточнил Диман.

- Нет, это такие небольшие твари, они ядом в глаза плюют. За двадцать шагов попадают. Их в лесу все боятся. Потому называют так. Главное - наседку с гнезда выманить, яйца забрать, но не все, тогда она в погоню не пойдет. Не может она далеко от гнезда уходить. Очень опасное дело. Только самые опытные и отчаянные охотники на такое решаются.

Братки остолбенели.

- Так они и в нас плюнуть могут?

- Конечно, - не моргнув глазом, заверил парень, - а чем вы хуже других? Если Лютиха прикажет...

- Слушай, она же твоя жена. Ну, ты ей скажи...

Парень поморщился:

- Я уже два года от нее бегаю.

- Алименты платить не хочешь? – поинтересовался Колян.

- Алименты – это что?

- Ну, бабки отстегивать.

- Отстегивать? – парень осмотрел себя. Что с него можно отстегнуть? Ничего, кроме оружия. – Я же вам говорил, что у меня нет бабок.

- Деньги, деньги. Железные, круглые. Бумажные, разноцветные, - пояснил Диман.

- А-а-а, нет, - качнул головой парень. – Денег ей не надо.

- Так чего ж тогда?

Парень потер переносицу, подбирая нужные слова:

- Ревнивая она у меня очень. Ревнует ко всем подряд. Так что вам не позавидуешь. Лучше бы вас восьминог крапчатый съел.

- Э-э-э, подожди, - спохватились братаны, - мы же мужики.

- Ей без разницы. Она только собакам позволяет около меня быть. А я человек вольный. Вот так и бегаем: я от нее, она за мной.

- Может, рванем? – неуверенно предложил Диман.

- Как у вас говорят: «Поздняк метаться». Она нас заметила. Сейчас главное – не злить ее и делать все, что она захочет, - вздохнув, он добавил: - Она у меня совсем дикая: ни манер, ни воспитания.

Девушка была очень красивая. Высокая стройная мулатка. Молодое сильное тело, не прикрытое изысканными костюмами от кутюр, не могло не взволновать своими плавными изгибами лишь окончательного покойника. Братки пустили слюнки и облизнулись.

- Привет, Мей, - крикнула женщина, махнула рукой и перешла на бег. За ней следовали две большие круглоголовые ящерицы с длинными, тонкими носами.

Когда она приблизилась, братки онемели. Рост – за два метра. Все смуглое тело дышало мощью, а черные огромные глаза горели диким восторженным огнем. Сейчас она более походила на черную пантеру, нашедшую трех заплутавших барашков, чем на женщину. Ревнивая жена ухватила парня за грудки, приподняла и впилась в его губы своим ртом. Поцелуй длился так долго, что братки забеспокоились, как бы она не вытянула из их спасителя все внутренности. Бедняга лишь мычал и мотал ногами в воздухе. С явной неохотой она оторвалась от бывшего мужа, поставила его на землю, глубоко вздохнула и счастливо улыбнулась. Глаза ее немного подобрели.

- Я так рада, Мей, что мы вновь встретились. Я так по тебе скучала.

- Я тоже, - обреченно вздохнув, ответил Мей.

Когда первая радость от встречи немного утихла, женщина-исполин посмотрела на братков:

- А это что за черви? Что они делают около тебя? Неужели ты опять ходил в Дыру и приволок их оттуда?

- Нет, - мотнул головой Мей, - они сами за мной увязались.

- И ты не смог выпустить им кишки?! – в удивлении воскликнула великанша. – Попадающий ножом в сердце летящей осы, голым кулаком убивающий шипящего медведя, лучший охотник Бескрайней Долины, и ты не смог их разделать?! Я не верю, Мей.

Охотник развел руками:

- Не смог.

Женщина сморщила нос.

- Как в старые добрые времена, Мей, опять ты перекладываешь на меня самую грязную работу. Но ради тебя я сделаю это.

Она вынула из ножен, висевших на поясе, кинжал, свое единственное оружие, подошла к браткам, внимательно осмотрела их и, повернувшись к бывшему мужу, спросила:

- С кого начать, Мей? Кто тебе больше не нравится?

- Братан, - засуетился Диман, - как же так? Мы же все уладили. Братан, как же так? Скажи ей...

- Подожди, Люта, - остановил ее Мей, - у них там другие законы.

- Какие могут быть законы в Дыре?! – возмутилась великанша. – Теперь они подчиняются законам Бескрайней Долины.

Братки переглянулись.

- Нет, нет, - замотал головой Диман, - нам надо домой. Не убивайте нас. Мы вам все бабки отдадим. У меня дома десять тысяч баксов заныкано.

- И машину, - добавил Колян, - машину впридачу дадим. «Десятка» нулевая. А убьете нас – никакой выгоды.

Лютиха о чем-то задумалась, пристально рассматривая братков, потом обратилась к бывшему мужу:

- Хорошо, Мей, я не буду их убивать. Я вот что решила. Ты был хорошим мужем, Мей, пока не убежал от меня. Но ты хороший охотник, Мей, и мне трудно преследовать тебя. Ты знаешь долину лучше меня, ты не боишься зверей, но ты не хочешь быть моим мужем. Но я молодая женщина, потому мне нужен свой мужчина. Я решила так: пусть эти слизняки из Дыры будут моими мужьями. Они не убегут от меня, а если осмелятся, то найдут смерть за ближайшим кустом.

Она повернулась к браткам и, ткнув кинжалом в Димана, спросила:

- Что ты можешь делать, слизняк, выползший из Дыры?

За двадцать пять лет жизни ему впервые задали такой вопрос. И он впервые растерялся, не зная, что ответить. Чему же научила его жизнь? Ведь он уже совсем взрослый крутой парень. Что он может? Забить косячок, съездить на стрелку, пальнуть из «пушки», тряхнуть лоха. Не так уж и мало. Но понадобятся ли здесь все его таланты? Этого Диман не знал и потому скромно молчал.

- Ты не желаешь разговаривать со мной? – переспросила она, понизив голос до зловещей нотки.

Мей толкнул братка в спину:

- Я бы не советовал тебе сердить мою бывшую жену. Когда Лютиха в гневе, все восьминоги в панике разбегаются.

- Ну, кое-что могу, - промямлил Диман.

- А поточнее? – не унималась женщина. – Я должна знать, что можно поручить будущему мужу.

При этих словах в широкой груди братка остановилось сердце, он надеялся, что девушка шутит. Нет, она, конечно, роскошна, сексапильна. Он бы с удовольствием провел с ней время, но... мужем! Здесь, среди дикого леса, огромных ос, пауков, чешуйчатых медведей и плюющихся ящериц... До детской робости ему захотелось в кусты.

- Братан, - взмолился он, обращаясь к человеку, которого несколько часов назад готов был убить, - братан. «десятка» нулевая, десять штук зелеными сверху кладу, только вытащи нас отсюда.

Мей развел руками:

- Я к вам не приставал.

- Братан... – Колян метнулся к спасителю в надежде, но холодный клинок лег на горло.

- Еще слово – голову отрежу, - прошипела над ухом Лютиха, - забудьте про Мея.

В самом кошмарном сне Колян не мог себе представить, что какая-то баба отрежет ему голову. Ну, если совсем честно, он и бабу такую не мог себе представить. Так что же с ними теперь будет?

Лютиха приставила кинжал к груди Димана:

- Скажи, слизняк, ты можешь выследить и убить косую хотапуру?

- Нет, - растерянно ответил Диман. Он не знал, что такое хотапура, и с чего это она вдруг окосела, зато знал наверняка, что в этом лесу его выследят и убьют в мгновение ока. Несколько часов пребывания здесь бесповоротно убедили его в этом.

- А завалить слюкую зудасю?

- Нет, - мотнул головой Диман, чувствуя, как с каждым отказом тает и без того хрупкая надежда на благополучный исход приключения.

Лютиха кивнула.

- А соврачусы собирать можешь?

- Не знаю, - развел руками братан, - может, и смогу.

Ему почему-то показалось, что собирать соврачусы легче, чем убивать косую хотапуру.

- Глупец, - с усмешкой выдохнула женщина, - ты не знаешь законов Долины, и потому запомни мои слова: ты жив, пока я рядом. Но если ты будешь плохим мужем, я скормлю тебя слюкой зудасе. А ты, - она направила кинжал в сторону Коляна, - будешь ему помогать. Но даже если вам посчастливится сбежать в Дыру, я найду вас и там. А теперь идем в мою пещеру. Мне не терпится убедиться, что вы на самом деле можете.

- Братан, - умоляюще прошептал Диман, обращаясь к Мею, но тот лишь развел руками:

- Я всю ночь оборонял вас от восьминогов, слюндиков и клопов, но против Лютихи я бессилен.

Братки приуныли.

- Мей, - обратилась женщина к бывшему мужу, - теперь тебе незачем от меня бегать.

Охотник улыбнулся и согласно кивнул.

- Ты их не очень обижай, - попросил он за братков.

- Это уж мое дело, - своенравно ответила Лютиха, - до встречи.

Она повернулась и, толкая перед собой унылую добычу, заспешила вниз по склону.

* * *

- А с этими что? – строго спросил майор, рассматривая двух притихших, захудалых братков. – Кого-то мне эти рожи напоминают?..

- Диман и Колян, - доложил старший лейтенант Семин. – Взяли на Красноармейской. Три часа за ними следили. Ходят туда-сюда, чего-то высматривают. Неспроста. Кое-кто их и вчера там видел. Решили пощупать. Так они не простые оказались. Две «пушки» и пять гранат. Вот.

Старлей выложил на стол перечисленный арсенал.

Майор качнул головой:

- Мать вашу, народные ополченцы. С кем воевать собрались?

Братки молчали, затравленно озираясь по сторонам.

- Так, значит, разговор будет серьезный, - заключил майор, - организуй, Витя, чайку, а то я позавтракать не успел.

- Хорошо, - кивнул Семин, взял чайник и отправился за водой.

Едва за ним закрылась дверь, зазвонил телефон:

- Товарищ майор, к вам женщина. Говорит, по делу Димана и Коляна.

- Вот как?! – удивился майор. – Пропусти.

Когда дверь открылась, братки, скованные одними наручниками, бросились в угол и спрятались за сейф. Нет, ошибиться было невозможно. С высоты двух метров она обвела всех присутствующих пристальным взглядом огромных черных глаз.

- Я очень по вам скучала.

Она положила на стол большой чемодан и открыла его. Три круглоголовые ящерки с забавными длинными носами сидели в нем.

- Лучше бы меня восьминог крапчатый съел, - прошептал побледневший майор.

- Начальник, и ты тоже?! – на секунду забыв про страх, изумились братки.

* * *

Вернувшись с чайником, старлей Семин никого не застал в кабинете. Все поиски майора и двух братков не дали положительных результатов.

1999 г.

- - - / / - - -