Горячие камни

Глава 1

Покинув уютное кресло старенькой «Нивы», я размял затёкшиеконечности и огляделся: отвесные трёхметровые скалы нависали над заросшейгустой травой поляной. Река Верховка здесь сворачивает вправо, образуя широкуюзаводь.

- И чем тебя старое место не устроило, Семёныч?– спросил я, потягивая спину.

Семён Семёнович Голиков, полноватый седовласый сбольшой проплешиной на макушке и густой короткой бородкой, лишь махнул рукой,ответив:

- Ушла рыба оттуда.

Не спеша, он продолжал доставать снасти избагажника.

Голикова звали по-разному: одни Сем-Сёмычем,другие, в том числе и я, Семёнычем.

Вскоре мы уже закидывали удочки, сидя наобрывистом берегу. Клёв был слабый, но с десяток карасей, пару жерехов ихариуса удалось поймать. В последний раз я был на рыбалке осенью прошлого года.Было прохладно, но улов на порядок больше.

Ближе к вечеру мы разложили костёр и приготовилиуху.

- Не та нынче Верховка, - вздыхал Семёныч,отхлёбывая из алюминиевой миски. – И рыба не та.

- Может, ты преувеличиваешь, – предположил я,догадываясь куда он заведёт разговор. – И всё не так плохо?

- Это я ещё оптимист.

Он помолчал, пристально глядя на реку, словнопытаясь что-то разглядеть в водяной ряби.

- В прошлом месяце я ездил на наше место, -продолжал он. - За шесть часов ни одной поклёвки. А прежде мы с Михаилом по двамешка на удочку вытаскивали, – он тяжело вздохнул. – Такие дела.

В отличие от большинства заводчан, Семёныч небыл академиком или учёным, но это не делало его менее значимым. Таких мастеровна все руки ценили всегда и во все времена. Будто опытный врач, он могреанимировать любой механизм. Чуть ли не вся техника города держалась на егоопыте и умении.

- Прав был покойный Михаил, - продолжал вздыхатьон. – Нельзя нарушать границу владений.

Ещё два года назад город Архиповскможно было без всякого преувеличения назвать чудом света. История его началасьв тридцать шестом году, когда лесник Михаил Архипов обнаружил в густой тайгестранное место заросшее колючим кустарником. Зима словно по волшебству обходилаего стороной, а вместо снега лил тёплый дождь и участок небольшой речушкиникогда не замерзал. Этакий таёжный оазис диаметром около трёх километров,который настолько впечатлил Михаила, что несмотря на отдалённость от ближайшегопоселения, он срубил себе избушку и обосновался там. Вскоре весть о чудеприроды достигла Советских властей и к нему потянулись учёные и различного родаслужбы. Они долго что-то вычисляли, измеряли, проверяли, но так и не смоглинайти причину столь удивительной аномалии. Решением сверху оазис засекретили, аещё через год построили секретный завод по производству очень необходимыхстране материалов. А вот каких, даже за давностью лет я не имею права сказать.Таким образом в глубинах среднеуральской тайги возник небольшой городок, по обестороны речки Буржуйки, название которому присвоили по фамилиипервооткрывателя. В нём было всё что нужно для жизни: детские сады, клуб,школы, стадион, даже свой институт. Население переваливало за восемь тысяч.Снабжение же, подстать столичному, прерывалось только в годы войны. Непонятнымобразом лесник убедил власти не возводить дома выше трёх этажей, а такжестроить только внутри обозначенного им участка. Фраза: «Не нарушать границувладений» принадлежит ему. В восемьдесят четвёртом, за два года до событий окоторых я хочу рассказать, он умер, а ещё через год к нам впервые пришла зима.Самая настоящая, со снегом и метелями.

- Ведь как он просил, чтобы тебя поставили наего место, - сокрушался Семёныч. – Когда ты, четыре года назад из армиивернулся. Видать, чувствовал, что конец близок. Приемник ему нужен был, а лучшетебя он никого не видел. Да что говорить, он ведь с детства тебя готовил.

Я похолодел. Почему же дед Михаил мне сам несказал? Он ведь был мне как отец и с детства водил по тайге. Училориентироваться, находить тропы, изучать следы… Многим в жизни я обязан ему.

- Не мог он тебе сказать, - угадал Семёныч мойвопрос. – Молод ты, горяч. Натворить мог чего.

- Почему его не послушали?

- Как же, послушают. Ты ведь специалист поматериалу. К тому же, служил на Кубе в спецвойсках, орден красной звездыимеешь. Как такого героя не держать при заводе? Архипов продолжал настаивать, идиректор даже вопрос на совещании вынес.

Он отвёл от меня глаза.

- Мой голос был решающим, - он нервно закурил.Выпустив порцию синеватого дыма, продолжил: - Я посчитал, что для завода тыполезней.

- Ты зачем мне это сейчас говоришь?

Семёныч прокашлялся, вытер бороду салфеткой ипосмотрел на меня. Свет костра осветил тревогу на его лице.

- Неспокойно мне, - сказал он. – Похоже, времяпришло.

- К тому, чтобы занять место хозяина тайги?

- Вопрос уже решён. Нужно только твоё согласие.

Вот как. Всё происходит без моего участия. Нопочему сейчас?

- Знаю, - понимающе кивнул Семёныч. – Тяжело.Выбор тебе предложат: лес или лабораторию.

- Чего же ты от меня ждёшь? – спросил я послепродолжительной паузы.

Он также помолчал, прежде чем ответить.

- С выбором не торопись. Может ты единственныйкто сможет остановить буйство природы. Никому кроме тебя, Михаил не открывался.Недоверчивый он был.

- Да как же я смогу остановить? – не сдержалсяя, повысив голос. – Всё уже сделано. Думать надо было, прежде чем дом на полосестроить. – И добавил, опустив глаза: - один хрен, в нём никто не живёт.

Утром, после завтрака, затушивостатки костра и убрав за собой мусор, мы отправились обратно. Настроение былоскверное.

До развилки оставалось километров десять, когдамы догнали девушку на велосипеде. Семёныч остановил машину.

- Иришка, ты что ли!? – обрадовался он, выходяей навстречу.

Девушка лет двадцати, в ярком спортивномкостюме, с короткой стрижкой, большими глазами и слегка вздёрнутым носиком,остановила своего «коня» и улыбнулась.

- Здравствуйте, Сём-Сёмыч. – Вырвалась дедапроведать. Пропуск еле взяла.

- А что так? – удивился он, подойдя к нейпоближе. – Позвонила бы мне. Никифор тебя давно заждался.

- Не хотела беспокоить вас своими заботами.

- Устала, небось, - он по-отечески обнял её. –Сотню километров на велосипеде отмахала!

- Я привыкла.

- Ладно, сейчас мы тебя быстро доставим. Серёга,- обратился он ко мне. – Выйди, что ль, помоги даме, или так и будешь сидеть?

Я смущённо вышел из машины и протянул девушкеруку.

- Сергей.

- Ирина.

- Вот, Ириш, - похлопал меня по плечу Семёныч ис едва уловимой издёвкой представил: - Наш ведущий специалист.

- Очень приятно.

Семёныч поёжился и, посмотрев на небо, произнёс:

- Похолодало. Вам не кажется?

Мне тоже показалось, что утро выдалосьпрохладное.

Дамский велосипед легко сложился и, хоть и струдом, но вместился в багажник «Нивы».

Уже в машине, Семёныч спросил меня:

- А ты что, разве не помнишь Иришку, внучкупрофессора Хромова? Хотя да, ты класс, наверное, во второй ходил, когда еёродители уехали. Так вот, Серёг, перед тобой будущий журналист, студенткаМГИМО.

- Вы уж расхваливаете меня, - смутилась девушка.– Ещё скажите: спортсменка, комсомолка…

- А разве не так?

Она вновь рассмеялась и резко сменила тему.

- Как там дед поживает?

- Да как поживает. Зарылся в научных трудах и допоздней ночи в лаборатории просиживает.

- Узнаю деда.

- Может, хоть ты его встряхнёшь, а то совсемскис старик. В последний раз ты года три назад приезжала?

- Четыре.

- Тем более.

Семёныч рассказывал ей о переменах, постигшихнаш город, о новых открытиях, затем вспоминал молодость… Я не вмешивался вразговор и вскоре задремал. Сон прервал резкий визг тормозов. Меня подбросилона ремне безопасности, хотя Семёныч успел сбавить скорость.

- Ириш, - обеспокоенно повернулся он к заднемусиденью. - Ты как?

- Нормально, - ответила она, потирая ушибленныйлокоть. – Что случилось?

- Сам удивляюсь. Какая-то сволочь камень посредидороги поставила.

Выйдя из машины, мы не могли поверить глазам.Дорогу преграждал огромный валун, похожий на тот, что в сказках ставят наразвилках. Только за камнем ничего не было. Густой лес. Ошеломлённые увиденным,мы несколько минут удивлённо оглядывались, не веря в происходящее.

- Что за… - возмущённо нахмурился Семёныч и,обойдя валун, углубился в тайгу.

- Ты что-нибудь понимаешь? - обратилась ко мнеИрина, неожиданно переходя на «ты».

Я молча пожал плечами.

- Может, мы заблудились?

- Как? – удивился я. – Тут только одна дорога.

Мне почему-то казалось, что я всё ещё сплю иосознаю это. Ведь на самом деле такого просто не могло быть.

Вскоре вернулся Семёныч. Удивлённо разводяруками, он, словно размышляя, бессвязно бормотал:

- Если допустить что… Но тогда пост где? Или… Данет, слишком быстро. Но, а, скажем… Так нет другого пути. А куда? Где?

Он повернулся к нам.

- А вы чего стоите? Скажите, что здесьпроисходит?

Мы переглянулись. Что тут можно ответить.

- А, ну вас, - махнул рукой он и повернулся клесу. Подойдя к камню, пристально смотрел на него, изучая. – Прямо как срезан,- комментировал он, обходя преграду. Затем потрогал рукой. – Ещё тёплый. Идеревья живые. На муляж не похоже. Но как?! Что за шутки? Кому это нужно?

Я подошёл к валуну и внимательно осмотрел его.Действительно, одна сторона как срезана и ошлифована до зеркального блеска.Приложив ладонь, я почувствовал тепло. Мне вдруг показалось, что на гладкойстороне проступили какие-то буквы. Слабые, но отчётливые. Это заметила Ирина,которая последовала за мной. Вмиг в её руках оказались ручка с блокнотом, и онапринялась тщательно срисовывать надпись. Я убрал ладонь и повернулся к девушке.

- Что? – спросил я, не надеясь на вразумительныйответ.

Она отрицательно покачала головой.

- Я не успела всё записать, они исчезли.

- Как, - я вновь повернулся к камню. - Были же?

Как ни вглядывался, ничего не видел.

- Может, они время от времени появляются? –предположил я.

- Наверное, - согласилась она.

- Что вы там нашли? – вмешался Семёныч, устав отразмышлений.

- Тут буквы были, - тихо ответила Ирина. –Письмена.

- Не знаю, я ничего не вижу. Нашли что искать.

Я вздохнул и опёрся рукой о камень.

- Стой так, - попросила Ирина. – Не убирай руку.Кажется, я поняла. Буквы появляются от человеческого тепла.

Действительно, знаки, похожие на иероглифы,вновь проступили. Теперь даже Голиков их заметил и застыл, раскрыв рот. Иринаперенесла в свой блокнот, затем долго вглядывалась в страницу, словно разгадываяребус.

- Ну что, - не выдержал я. – Японские иликитайские?

- Не похоже, но что-то общее есть. Странно, ногде-то я уже подобное видела.

- Да что тут гадать, - вмешался Семёныч. –Надпись гласит: Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – жизньпотеряешь. Только тут тупик полный. Бред.

- Отсюда до города не больше двух километров. -уточнил я, пытаясь разглядеть что-нибудь среди деревьев. – Пойдём пешком. Замашиной потом вернёмся.

- Я тоже так думаю, - согласилась Ирина.

- Да, пожалуй, - кивнул Семёныч. – Другоговыхода нет. – Однако же быстро вы договорились.

Взяв с собой только самое необходимое, мы пошлив город. К тому времени стало значительно теплее.

- Мы не заблудимся? – спросила Ирина.

Я только усмехнулся. Уж где – где, а в тайге я никогдане заблужусь. Тропы казались знакомыми и в то же время чужими. Первозданнаядикость царила в лесу. А ведь ещё вчера здесь пролегал асфальт. Словно природаза ночь решила отвоевать занятое людьми пространство. Даже пытаться осознатьэто не имело никакого смысла. Нам оставалось лишь надеяться, что Архиповсктакая участь миновала. Мы добрались до места, где ещё вчера возвышались дома,но города там не было, будто и не существовало никогда. Я устремился кзнакомому пригорку, где всегда стояла хижина деда Михаила. Сейчас он был сплошьпокрыт колючим кустарником. Никакого намёка на жильё. Речка Буржуйка протекалав густой тайге, как полвека назад. Правда, в этом месте деревья казалисьзначительно моложе.

- Шарахни меня кочерыжкой! - выругался Семёныч.– Будто под землю провалился. Поверить не могу.

- А это точно здесь? – засомневалась Ирина,оглядываясь. – Видно, что люди тут были. Несколько лет назад. Вон ямы какиеостались.

Местность хоть и заросла густой растительностью,но природа пока не смогла скрыть следов проведения работ. Повсюду валялисьостатки кирпичей, доски и бетонные блоки.

Я пытался размышлять здраво, но это плохоудавалось: дороги нет, людей нет, а вместо города горы мусора. Какая тутясность? Голова кругом. Не придумав ничего лучшего, я спросил у Голикова:

- Семёныч, ты не помнишь, встречные попадались?

Он нахмурился.

- Ты о чём?

- О встречных автомобилях на трассе.

Он задумался.

- Не помню. Да и внимания не обращал. Всё какобычно.

Мы посмотрели на Ирину. Она замерла, напрягаяпамять.

- Я никого не видела, наверное. Только выостановились, - она взглянула на меня. - Ты думаешь, что больше никого нет?

- Просто спросил. Так, чтобы мозг не взорвался.

Я повернул назад.

- Ты куда? – спросила Ирина.

- Семёныч, у нас топлива до Ольховки хватит?

- Должно. Что ты надеешься там найти?

- Хотя бы людей.

***

Село Ольховка находилось в ста семидесятикилометрах от Архиповска. Пять тысяч жителей – по меркам села немалое. Но послетого, что увидели, уверенности не было ни в чём. На сороковом километре мы заметилиприближающийся грузовик. Голиков остановился и, выйдя из машины, замахалруками. Грузовик притормозил. Это был «КАМАЗ», гружёный щебнем. Из кабинывысунулась широкая мясистая физиономия в кожаной кепке.

- Случилось чего? – коротко спросил он, не выпускаяиз зубов сигарету.

- Слышь, - радостно заулыбался Семёныч. – Тебякак зовут?

- Егором кличут, и что?

- Егор, люди в Ольховке есть?

- Тьфу, - сплюнул тот, выронив сигарету. –Алкашня. Я-то думал.

«КАМАЗ» умчался, обдав путников вонючимвыхлопом, но это был первый вестник чего-то приятного.

Ольховка жила обычнойжизнью. По улицам бегала ребятня, сновали собаки, селяне трудились на огородахили толпились у сельпо. За разъяснениями мы решили отправиться прямиком вмилицию. В отличие от многих деревень и посёлков, где имелся только участковый,в Ольховке был свой отдел из восьми оперативников, включая начальника МайораИгоря Вербина, которого мы с Семёнычем хорошо знали.

- У себя? – спросил Семёныч у дежурного, кивнувна дверь начальника.

- Так точно, - отчеканил сержант. – У васназначено?

- У нас всегда назначено, - отмахнулся он, и безцеремоний направился к кабинету.

Майор сидел в кресле и, завидев посетителей,указал на стулья вдоль длинного стола.

- Слушаю вас, - обратился он, когда мы заняли места.

- Игорёк, ты чего, зазнался, что ль? – удивилсяСемёныч.

- Простите?

- Да не глупи.

- Не понял?

Голиков замялся.

- Может, и меня впервые видишь? – спросил я.

Вербин пристально посмотрел на меня. Не похоже,чтобы притворялся.

- Не припомню, - подтвердил он мои подозрения.Смутившись, он, в качестве оправдания, пояснил: - Столько народу бывает,всех не упомнишь.

- Несколько лет назад к себе хотел взять, -напомнил я.

- Товарищи, не морочьте мне голову, - потерялтерпение Вербин. Сняв фуражку, он вытер лысину белоснежным платком. – Кстати,попрошу ваши документы.

Мы молча протянули паспорта. Он внимательноперелистывал странички, долго хмурился, чего-то вспоминал и, наконец спросил?

- Архиповск, это в Ставропольском крае?

Мы переглянулись. Похоже, он издевается.

- Там Архиповское, - поправил Семёныч. – Нашгород на Урале.

Он согласно кивнул. Чтобы как-то сгладитьситуацию, бросил взгляд на паспорт Ирины и, словно сверяя с фотографией, поднялна неё глаза.

- Дарья Хромова - не ваша родственница?

- Это моя тётя.

- То-то я смотрю - лицо знакомое.

Хоть кого-то вспомнил.

- Прошу, - он вернул нам документы. – Простите,я чем могу помочь?

Его взгляд не выражал ничего кроме должностноголюбопытства.

- Ты егеря, Михаила Архипова знал? – спросилСемёныч.

Майор вновь напряг память.

- Нет, - мотнул головой он. - Не припомню. Ачто, помер?

- Два года уж.

- Жаль, - сочувственно произнёс он, вновьприложив платок к голове. – Наверное, он из другого района. А вы в лесничествеспросите, - вдруг предложил он. – Может, там знают.

В лесничестве также никто непомнил деда Михаила и лишь в архиве отыскали запись, датированную тридцатьшестым годом, в которой говорилось, что Михаил Архипов пропал в тайге. Ушёл ине вернулся.

Ближе к вечеру, дрожа от резкой прохлады, мыуныло брели по улице, кивая знакомым прохожим, которые нас не узнавали.

- А ты говоришь, что я преувеличиваю, - толкнулменя в бок Голиков.

Я молчал. Трудно было что-либо возразить.Вообще, наше поведение, прежде всего моё, меня очень удивляло. Никто не кричал,не истерил. Мы даже старались размышлять трезво. Но что делать, не знали.Первой пришла в себя Ирина.

- Интересно, - сказала она, остановившись. –Тётка моя тоже меня не узнает?

- Стоит проверить, - согласно хмыкнул Семёныч,почесав бороду.

На стук долго не отвечали. Наконец, калиткаскрипнула и на пороге появилась женщина средних лет, в цветной косынке и лёгкомситцевом платье. Увидев Ирину, она удивлённо вскинула густые брови.

- Иришка, а мы тебя завтра ждали! - она сжала еёв объятиях. - Встречать хотели.

- Тёть Дашь, - сменила тему Ирина, указав нанас. – Это мои друзья. Они из Москвы и им негде остановиться.

Мы коротко представились.

- В НИИ с Никифором работаете? – предположилаона.

Мы, переглянувшись, согласно кивнули.

- Как он там, приехать не собирается?

- Работы много, - сказал Семёныч.

- Как всегда. Ну, проходите в дом. Места всемхватит.

Накрывая на стол, Дарья, между дел, спросила уплемянницы:

- Что с институтом, поступила?

Мы замерли. Что значит, поступила? Учится ведь.

- В каком смысле? – переспросила та.

- Никифор писал, что ты поступать собираешься.Или нет?

- Да вроде как…

- Что, завалила экзамен? Ничего, в следующемгоду поступишь.

- Это в каком?

Тётка Дарья даже не удивилась вопросу.

- Ясное дело в каком, - проговорила она,поставив на стол миску с солёными огурцами. – Восемьдесят третьем. Коли в этомне прошла.

Мы переглянулись. Нам казалось, что нас ничемуже нельзя удивить.

- Мистика, - только и смог прошептать Сём-Сёмыч,когда тётка Дарья отлучилась на кухню за очередным блюдом.

Приходилось допустить невероятное: мы каким-точудом оказались в тысяча девятьсот восемьдесят втором году в селе, где насникто не узнавал, кроме Ирины, конечно. Её кто-то ещё помнил. Но даже это необъясняло, куда исчез город с жителями. В общем, что-то нужно решать. Искатьспособ как можно вернуться. Единственной зацепкой являлись загадочные буквы накамне. Несколько дней проведя в местной библиотеке, мы ничего не нашли. Зановознакомясь с жителями, мы осторожно спрашивали об Архиповске. Никто не слышал отаком городе, будто его и не существовало. Лишь старый библиотекарь кое-чтопрояснил о дороге, ведущей в тупик.

- Лет двенадцать назад, - сказал он, – в тайгенашли место падения метеорита, навроде тунгусского. Уж больно место горячеебыло. Понаехали экспедиции всякие. Перерыли всё, но метеорита не нашли.Откопали только несколько камней, но все они вполне земные. Потом все уехали, адорога так и осталась. Зачем её строили, непонятно.

Нас не покидало ощущение,что разгадка таится где-то рядом, может, даже совсем близко. Мы строили догадкии перебирали множество вариантов, возвращались на место, где встретили Ирину, ине спеша изучали некогда ведущую в город дорогу. Осматривали окрестность вокругкамня… Ничего. Никаких подсказок. Но мы продолжали искать, ведь как-то насперебросило во времени. Что же стало с Архиповском, мы даже не предполагали.

***

Прошло две недели, а мы топтались на месте.Деньги заканчивались, а сидеть на шее у тётки Дарьи мы не могли. К тому же нехотелось, чтобы наша «командировка» вызывала подозрение. Погода удивляла своейнепредсказуемостью: в ясный день мог внезапно хлынуть ливень, смениться градомс ветром, снова дождь, а к вечеру становилось тихо, ни облачка.

- А что с погодой? – спросили мы однажды у тёткиДарьи.

- Да вы как с луны свалились?! – удивилась она.– Уж лет десять так. Все привыкли.

Как-то вечером мы с Ириной вернулись с прогулки.Девушка быстро упорхнула в свою комнату, а я присоединился к Семёнычу,смотревшему телевизор.

- Высоцкий поёт, - кивнул он на экран. – А онумер в восьмидесятом.

Я присмотрелся. Вправду Высоцкий. Красиво поёт,хрипло.

- Так это же запись, - хмыкнул я.

- Я тоже так думал, - вздохнул Семёныч,протягивая мне газету «Труд». – А он сейчас в Свердловске концерт даёт.

Как же так? Что это за прошлое такое?

- А Брежнев? – осторожно спросил я.

- Жив. Сейчас ведь не ноябрь.

- Что же получается, что-то сходится, а что-тонет?

- Именно. Пока вы прогуливались, я многоепроверил.

- А именно?

- В восемьдесят первом произошла катастрофаТу-154 в Норильске, а теперь её нет, зато в том же году поезд близ Свердловскас рельсов сошёл, такой катастрофы не было. У меня там сестра двоюродная живёт,я бы знал. Но самое поразительное, - он кивнул в сторону полки с книгами. – Ятут учебники полистал. До семидесятых годов, в смысле, революция, Втораямировая, смерть Сталина… Всё сходится один к одному. Потом бардак начинается.

- Слышь, Семёныч, - усмехнулся я, запрокинувголову на спинку кресла. – Может мы просто с ума сошли и бардак у нас в голове?Сам посуди, такое даже выдумать невозможно.

- Не знаю, - он тяжело вздохнул и развёл руками.– Человек ко всему привыкает. Даже, как оказалось, и к перемещениям во времени.

- И что думаешь? – спросил я, после длительнойпаузы.

- Ненастоящее какое – то прошлое, искривлённое.

- В точку.

- И ещё, я думаю, что здесь мы оказались не зря.Может кому-то, - он многозначительно поднял палец вверх, - это нужно.

- Ты же атеист?

- В нашем положении в кого хош поверишь.

- Это точно, - согласился я. - Знать бы ещё комуи для чего это надо.

Пребывая в шоке, я пошел к Ирине. Девушка сиделана ковре, поджав ноги под себя и, положив перед собой блокнот, сосредоточенновглядывалась в записи. Я присел рядом и рассказал ей о наблюдениях Семёныча.

Она выслушала молча, повернув ко мне голову.

- Знаешь, тихо сказала она, вернувшись кпрерванному занятию. – В прошлом году у нас была практика. Мы сами выбиралитему для репортажа. Я остановилась на выставке, некоторые на знаменитостях,кто-то выбрал политику, а четверо, в том числе и моя лучшая подруга Светка –аномалии, летающие тарелочки, летучие голландцы и прочее. Мы посмеивались надними и считали, что из них ничего не получится.

- Ты это к чему? – не понял я.

- Получается, не такие уж они и ненормальные.Светка писала о зазеркалье. Она вообще, помешана была на зеркалах. Её бы сюда.

- Так в чём дело? Позвони ей.

- Звонила. Она меня не знает.

- А ищешь – то чего?

- Записи. Светка хоть и чокнутая, но мояподруга. Мне пришлось помогать ей. Некоторые символы я вспомнила, где ихвидела. Светка выдрала их из какого-то фантастического романа и очень удачноиспользовала в репортаже.

Я не стал ей мешать и удалился.

Спустя час Ирина вышла к нам.

- Есть идея, - сказала она, улыбнувшись.

- Бредовая? – спросил я.

Она кивнула.

- Стало быть, нам подходит, - оживился Семёныч,поднимаясь. – Куда идём?

- В библиотеку. Нужно соединить символы всехкамней и поместить в зеркальное пространство.

Поговорив ещё раз с библиотекарем мы выяснили,что больших камней было пять и их никуда не вывозили. Значит, есть смыслотправиться к месту их находки. В любом случае, мы ничего не теряли. Выехатьрешили рано утром.

***

Мы не успели покинуть село. Дорогупреградил милицейский УАЗик.

- Всем выйти из машины, - приказал подошедший кнам сержант, держа руку на кобуре.

- Случилось чего? – поинтересовался Семёныч.

- Вам всё расскажут в отделении.

Нас проводили в кабинет Вербина, который окинулнас победным взглядом.

- Попались, голубчики.

- А мы, собственно, ни от кого и не прятались, -сказал я.

Он кивнул, надел фуражку и указал нам на места.

- Пока я буду с вами беседовать, - добродушнопроизнёс он. – Хочу первым узнать, кто вы такие.

- Так ты же видел наши паспорта, - начал былоСемёныч, но майор перебил его:

- Бросьте! – крикнул он, стукнув ладонью постолу.

Он подошёл к сейфу и достал красную папку.

- Я сразу заподозрил, что вы не те, за кого себявыдаёте, - продолжал он, тоном победителя. – И послал запрос. – он выжидающевпился взглядом в Голикова, - Вам интересно, что я получил?

- Не томи, Игорёк.

- Тамбовский волк тебе Игорёк! - зло процедилВербин, раскрывая папку. Взяв в руки листок, он торжественно прочёл:

- Голиков Семён Семёнович, тысяча девятьсоттридцать второго года рождения, умер восемь лет назад от сердечного приступа.Вольский Сергей Анатольевич, шестьдесят второго года рождения, погиб на Кубе, впрошлом году. Хромова Ирина Владимировна, шестьдесят шестого года рождения,погибла в автокатастрофе, месяц назад. Что вы на это скажете?

Мы оторопели.

- Это шутка? – осторожно спросил Голиков.

- Нет,- ухмыльнулся Вербин. – Официальныйдокумент. Ну что, - он наклонился к нам. – Говорить будем?

- Как вы говорите, я погибла? – тихо спросилаИрина.

Мне показалось, что она готова потерятьсознание.

- Не вы, - поправил Вербин. – А та, за кого себявыдаёте. Даже Дарью смогли обмануть, но меня вы не проведёте. Так что, - он ещёраз оглядел нас. – В молчанку играть будете?

Мы ничего не говорили. Нам было просто нечегосказать.

- Ясно, - проговорил Вербин, закрывая папку. –Сержант! - крикнул он, обращаясь к выходу. – Проводите их в камеры.

Следующие несколько дней насфотографировали, измеряли, взвешивали, зачем-то брали кровь… Словом, выясняли.Нас с Семёнычем держали в одной камере, где мы не спеша могли осознавать своёположение. Это оказалось непросто. Одно дело смириться с тем, что попал впрошлое где тебя никто не помнит, другое – осознавать собственную гибель. Ноесли в нашем случае, была хоть какая-то ясность, то с Ириной обстояло иначе. Мытак и не смогли логически обосновать, каким образом её смерть осталасьнезамеченной.

- Мистика, - вновь повторял Семёныч. – А может,сказать ему правду?

- Ты сам бы поверил?

- Да понимаю я всё. Станем настаивать, запрутнас вместе с Наполеоном и астронавтом с Альфы – Центавра, в палате номер шесть,а что делать?

Я ничего не ответил.

***

Допрашивал нас, по очереди, молодойследователь в звании лейтенанта, который использовал старый, как рваный башмак,метод: создавал подвальный полумрак, направлял в лицо свет от настольной лампыи орал. Вопросы столь же банальные, как и метод: кто такой? Назови настоящееимя? Где достал документы? Кто помог? Какой стране служишь… В общем, шпионов изнас делал. Кричал, что всё равно узнает, даже если для этого душу из наспридётся вытрясти. Совал под нос фотографии погибших, похожих на нас, какблизнецы. Хорошо работают. Вербин поди уж дырку подготовил для ордена. Менябеспокоили друзья. У Семёныча сердце пошаливает, а Ирина всё же девушка. Долгоони так не выдержат, да и что мы можем рассказать, если сами уже ни в чём неуверены. Я догадывался, что сельской милицией дело не ограничится, подобныйслучай не может не заинтересовать комитетчиков. Это понимал и Семёныч.

- Тикать надо, - говорил он. – Тут мы себе никакне поможем.

***

На восьмой день пребывания в милиции мы решили,что медлить больше нельзя. Ирина находилась в соседней камере и ничего не зналао наших планах, но мы были уверены, она не против.

- Только как мы это сделаем? – спросил Семёныч.– Подкоп невозможен, дверь стальная и заперта снаружи.

- На ночь остаются два человека, - сказал я. –Один у входа, второй следит за дверями. Всего восемь камер плюс вытрезвитель вконце коридора. Когда там шумят, надзиратель задерживается и открывает дверь.Минута-две у нас будет.

- Ты что задумал?

- Увидишь.

- А если там никого нет?

- Сегодня двоих привезли.

Едва стемнело, пошёл дождь. Лучшего моментанельзя было и придумать. Я подошёл к двери и прислушался. Тишина. Толькоразмеренные шаги надзирателя. Ждать пришлось около часа. В дальнем углураздался шум. Кто-то запел песню.

- Эй, а ну тихо там! – Крикнул надзиратель.

В ответ послышалась нецензурная брань.Надзиратель поспешил разобраться. Было слышно, как скрипнула дверь и грозныйголос потребовал тишины. Пора. Коротким ударом по окошечку на двери мне удалосьвыбить задвижку. Ещё когда меня водили на допросы, я заметил, что она слабая икамеры закрываются только на металлические засовы. Что и говорить - деревенскаяКПЗ. Быстро зацепив окошечко крючком из скрепки, которую у меня получилосьстащить со стола следователя, я прикрыл его. Надзиратель услышал звук и вышел вкоридор. Торопливо пройдя несколько раз, он успокоился и вновь зашагал неспеша. Едва шаги отдалились, я медленно опустил окошечко, высунул руку иотодвинул засов. Затем снова потянул за крючок. Через несколько минут раздалсярёв в конце коридора.

- Эй, ты, суворовец недоделанный! – кричалхриплый голос. – А ну выпусти меня!

- Угомонись, Кузьма! – громко отозвалсянадзиратель. – Проспишься, утром отпущу.

- Выпусти! – настаивал голос. – Не то моя Зинказаявится и покажет вам, Кузьмину мать!

Раздался громкий хохот. Вновь заскрипела засов.Я осторожно открыл дверь и выскользнул в коридор. Бесшумно пробежав, затаилсяза раскрытой дверью вытрезвителя.

- И чтобы тихо там у меня, - выходя из камеры,наказал надзиратель, закрывая дверь.

Он встретился со мной взглядом. На долю секунды.Больше я ему не дал. Точечный удар и он мягко повалился на пол. Мне пришлось нежноудерживать его, чтобы не создавать шума.

- Извини, друг, - тихо прошептал я, укладываяего за дверью. – Выхода у меня нет.

Забрав автомат, я поспешил обратно. Заглянув вкамеру, шепнул:

- Семёныч, уходим.

Оставив оружие, я вышел вслед за Семёнычем и задвинулзасов. Едва завидев меня на пороге, Ирина соскочила с кровати и бросилась мнена шею.

- Мне страшно, - рыдая, прошептала она.

- Нет времени для сантиментов, - торопилСемёныч, озираясь. – Спешить надо.

Второй охранник спал, положив голову на стол.Подкравшись сзади, я сдавил ему сонную артерию. Пусть крепче поспит. Ключи отвыхода висели на крючке, рядом с ключами от автомобиля. Прихватив их и висевшиена вешалке плащи, мы выбежали во двор и вскочили в УАЗик. Только тут заметили,что Иры нет. Я собрался было за ней, но она уже торопливо подходила к машине,держа в руках квадратное полуметровое зеркало.

- У входа висело, - пояснила она, усаживаясь назаднее сиденье. – Нам пригодится.

- Ну, с богом, - выдохнул Семёныч, включаязажигание.

Едва мы доехали до развилки, дождь сменился намелкий град. Нас такие перемены уже не удивляли. Мы держали путь к заветномукамню. Собственно, ехать нам было больше некуда. Уж лучше пропасть в тайге, чемдоказывать, что застрял в искривлённом прошлом.

***

Выживать в лесу мне приходилось и в болеетяжёлых условиях, но тогда не было Ирины. В бардачке УАЗика мы обнаружилизажигалку и пачку «Беломора», что было очень кстати, если курил из нас толькоСемёныч, то без огня пришлось бы особенно трудно. Машину оставили у тупика. Яумел запутывать следы и, зная местность, пошёл через болото, по едва различимойтропе. Чтобы отсюда погнаться за нами, понадобится опытный охотник, а на этоуйдёт время. К утру мы подошли к скальной полосе, где находилось моё тайноеубежище. Дед Михаил показал мне это место, когда мне исполнилось девять. Ончасто брал меня с собой. Я мог бы с лёгкостью потеряться в большом городе, ноне в тайге. Убежище представляло собой укрытое двумя соснами и кустарникомнебольшое углубление в скале, находившееся в полутора метрах над землёй-надёжная защита от ветра и дождя, а также, от глаз хищников. По пути мнеудалось камнем сбить попавшегося зайца. В пещерке должна оставаться крупа исоль, но мясо не помешает.

- Это у тебя случайно получилось? – спросилаИрина.

- Нам с дедом Михаилом приходилось частоэкономить патроны, - просто ответил я.

Семёныч молчал, хмуро оглядывая добычу.

В тайном месте оказались остатки лежанки изосыпавшихся еловых веток, мешочек с крупой, спички, охотничий нож, соль ичетыре банки консервов, заботливо припасённые Архиповым. Последние были давнопросрочены. Моего присутствия словно и не бывало.

- Загадки продолжаются, - усмехнулся я, ударивкулаком по стене.

- Давайте позавтракаем и спать, - предложилСемёныч. – Хватит на сегодня загадок.

Было решено, что ккамням с символами я отправлюсь в одиночку. До места, где был город, семнадцатькилометров. Ирина пожертвовала собственным блокнотом, взяв с меня слово, что непотеряю. Километров через десять я заметил отряд по поиску опасных шпионов.Человек двадцать. Двигались цепью, пуская впереди собак. Быстро они погонюорганизовали. Убедившись, что поиски уходят в другую сторону, я ускользнул безлишнего шума.

***

Я бродил по диким и в то же время таким роднымместам: здесь, напротив дома деда Михаила, был клуб, слева библиотека, у изгибаречки кинотеатр, чуть дальше институт… Никогда не думал, что любимого города нестанет. Хотелось верить, что Архиповск есть, лишь нас для него нет. У границывладений я нашёл первый камень, точь в точь как на дороге, только поваленный набок. Я приложил ладонь, символы проявились. Достав блокнот, я принялсястарательно их срисовывать. Одной рукой делать это было не очень удобно,получалось коряво, но я старался. Что-то подсказывало мне, что искать нужно на полосеграницы владений. Так и есть, второй камень валялся в полукилометре от первого,вросший в землю наполовину. Неужто Ирина права и их должно быть четыре, несчитая того, что на дороге? Я уже почти не сомневался, что автор романа, изкоторого подруга Ирины скатала символы, писал со знанием дела. Хотя раньше мневсегда казалось, что фантасты выдумывают всё, от первой до последней строчки.

Понадобилось время чтобы откопать валунохотничьим ножом и куском арматуры, валявшимся неподалёку. За следующим камнеммне пришлось оттопать больше километра, но – радость! - он стоял также гордо,как и самый первый. Едва я приготовил блокнот, как вдали раздался лай собак.Нужно поторопиться. Оставался последний, если верить фантасту. Только я уже неуспевал. Лай приближался. Есть много способов как укрыться в лесу от людей, авот с собаками сложнее. Что ж, пришлось вспоминать армейские будни. Слившись сближайшим кустарником, я ждал. Овчарка едва не пронеслась мимо, но чуткий носзаставил её остановиться и повернуть на меня. Прыжок не предвещал ничегохорошего, но я увернулся и ударил пальцами пониже затылка, в особую точку. Пёсдаже не взвизгнул, свалившись рядом. Подоспела вторая овчарка, но и её постиглата же участь. Минут десять у меня есть до того, как они очнутся. Ещё полчасаони будут вялыми и сонными, как ленивцы. Успею уйти. Вернусь завтра.

Весь следующий день лил дождь. В такую погоду мыоднажды приезжали к камню на дороге. Знаки если и выступали, то очень слабо.Похоже, теплоты не хватало. Семёныч острым камнем умудрился расколоть зеркалона шесть равных кусочков. Так просила Ирина. Выступили следующим утром. Несмотря на все убеждения, мои спутники напрочь отказались оставаться в убежище.Пришлось уступить. Я помог дилетантам с маскировкой плащей и показал способскрытого передвижения. Они оказались хорошими учениками, но к счастьюпредостережения оказались напрасными. Никто нам не встретился. Последний каменьнашли быстро. Пока Ирина срисовывала знаки, Семёныч мрачно оглядывался вокруг.

- Ты чего, - спросил я. – Заметил кого?

- Это ведь то самое место, - с грустью произнёсон, уставившись на камень. - Вот его и выкопали. Я присутствовал при закладкедома. Прораб ещё удивился, чего это камень горячий и тяжёлый. Теперь всёпонятно.

- Кто же их нарисовал? – удивлялся я, продолжаядержать ладонь на срезанной стороне валуна. – Не древние же люди.

Между тем, Ирина, покончив с символами, вырвалалисточки из блокнота и разложила их на земле. Несколько минут пристальновглядывалась, затем, не поднимая головы, сказала:

- Мне нужна ваша помощь.

- Что делать? – одновременно спросили мы.

- Берите зеркала и ставьте их, как покажу.

Словно считывая с листков, она командовала:

- Этот прямо, этот вот так, - она прочертила наземле линию. – Этот уходит сюда, а здесь будет вот так…

Её рука уверенно чертила линии, мы послушноустанавливали осколки зеркал, всё ещё не веря, что из этого что-то получится.Последние два осколка Ирина установила сама. Затаив дыхание мы наблюдали, как ввоздух, на высоту до вершин зеркал, медленно поднимались семь геометрическихфигур. Зависнув на разных уровнях, они замерцали голубым светом. Раскрыв рты,мы смотрели на очередное чудо, не понимая его значения.

-Ох, и красота! – не выдержал Семёныч.

- Это карта так называемых горловин, - пояснилаИрина. – Всё сходится.

- Карта чего? – переспросил Семёныч.

- Выхода энергии.

- Ирин, не томи, - терял терпение я. – Какоговыхода?

- Земля принимает космическую энергию ипреобразует в тепловую, необходимую для развитья жизни. Но энергии требуетсявыход, чтобы тепло распределялось равномерно.

- То есть, - не выдержал я. – Везде должно бытьодинаково тепло?

- Именно. Климат меняет Солнце.

- А камни при чём? – спросил Семёныч.

- Это разумные субстанции. Они создаютнаправление. От того и была тут вечная весна.

- Да как же, живые? – засомневался я. –Закопанные под землёй?

- Я этого не сказала.

- Неживой разум – сильно!

- Смотрите, - она кивнула на карту. – Круг несветится. Здесь мы, а горловина разрушена.

- Если вспомнить глобус, то квадрат долженнаходиться на Северном полюсе,- вслух размышлял Семёныч. – Треугольник где-то вИндии, ромб в Африке.

- Шестиугольник в Южной Америке, - продолжалаИрина. – На этом же материке пятиугольник, а оставшийся где-то…

- Новая Гвинея, - догадался я.

- Возможно.

- Пятиугольник слабо мерцает, - заметил Голиков.– Похоже, и там раскопки.

- Что нам это даёт? – спросил я. – Изменить-томы ничего не можем. И вернуться тоже. Что там твоя подруга об этом пишет?

Мы с надеждой посмотрели на Ирину.

- Откуда мне знать? Я помогала только со знаками,ну и несколько страниц пришлось перепечатывать. Она не успевала.

- Это что же получается, - сказал я. – Еслигорловина нарушена и энергии выходить негде, катаклизм может случиться?

- Вряд ли, - ответила девушка. – Земля найдётдругой выход, но для этого понадобится время. Возможно, столетие.

- А я надеялся, что мы планету спасаем. Как вкино.

- Так, всё, убираем зеркала, - скомандовалСемёныч, сделав это первым. – Так мы ничего не решим.

Наше положение никак не улучшилось. Мыпо-прежнему были без дома, документов, в искривлённом прошлом, где на насобъявлена охота. Я представил, как некий человек, подобно нам, бродил,возможно, на этом самом месте в другом времени, и у него не было подсказок.Вырвавшись, он стал автором фантастического романа, на деле оказавшимся былью.Жаль Ирина не читала этого произведения. От безысходности я приложил обе ладоник камню и стал вглядываться в появившиеся символы. Странные, похожие наиероглифы, напоминавшие дома, деревца, буквы… Они не были нарисованы иливыбиты, а будто выплывали изнутри. Как на картинке с объёмнымизображением. Может, и вправду разумный? Я насчитал шестнадцать знаков. Вчетырёх из них, если присмотреться, можно разглядеть подобие незаконченныхцифр. Ну да, вот в этом, похожем на домик, внутри двойка, во всякомслучае, очень напоминает, а под этим, как буква «л» - палочка, можнопредположить единицу. Ещё в одном, похожем на деревце, незаконченная восьмёрка,а в самом низу иероглиф с хвостиком – не иначе девятка. Можно годсложить. Идея, как всегда, бредовая, да и не цифры это вовсе, а частьзнака. Но повинуясь внутреннему голосу, я оторвал одну ладонь и приложил палецк знаку, затем ещё и ещё… Ничего не происходило, но палец словно проваливался вмягкое. Я как под гипнозом вглядывался в камень и начало казаться, что он сталгорячее, а символы плыли на меня, всё быстрее и быстрее… Из оцепенения менявывел громкий крик Ирины. Я отпрянул и посмотрел на спутников. Их лица казалисьиспуганными.

- Вы чего? – удивился я.

- Ты светился, - ответил Семёныч. – Как лампочка.

Ирина стояла, приложив пальцы к губам.

Я осмотрел себя.

- Шутите, почему я этого не видел?

Они молчали. Может, им показалось?

- Давайте ещё раз попробую, - решил я. – А вы,вместо того чтобы кричать, лучше держите меня и, если что, тяните назад.

Я вновь приложил обе ладони, но едва символыпоплыли, как камень исчез, а я повалился на землю, и вместе со мной Ирина иСемёныч, пытавшиеся меня оттащить.

- Куда камень делся?

Мои слова повисли в воздухе. Мы стояли наобочине дороги и удивлённо озирались по сторонам.

- Вспомнила, - вдруг сказала Ирина. – Кажется,знаки на камне должны открывать портал.

- Поздно.

- Ты что сделал? – спросил Семёныч.

Я оторопел.

- Кажется, цифры заметил. Год вроде. Не запомнилкакой.

Ирина быстро достала блокнот.

- Я же листки вырвала, - спохватилась она, беглоперелистнув страницы

- Всё ясно, - вздохнул Семёныч. – Возвращаемся..

В этот момент перед нами остановился милицейскийУАЗик, заставший нас врасплох. Бежать не было смысла. Мы немало удивилисьувидев одного Вербина, выходящего из водительского места.

- Сём-Сёмыч, - улыбаясь приближался он,протягивая руку. – Я тебя со вчерашнего дня ищу. – Обещал на рыбалку со мнойсгонять а сам исчез.

- Да я… - растерялся Семёныч.

- Занятость, понимаю. Но позвонить можнобыло.

Он вдруг заметил меня.

- Серёга, ты, что ли? Вернулся!

- Откуда?

- Ну не скромничай, - просиял он, хлопнув меняпо плечу. – Наслышан о твоих подвигах. Кстати, у меня к тебе предложение,сможешь заскочить на недельке?

- Попробую.

- Вот и чудно.

Вербин повернулся к Ирине.

- Хромова, пляши, письмо тебе, - он протянул ейконверт. – Тётка твоя, узнав, что я в Архиповск собрался, просила тебепередать. А ты тут. У вас поломка?

- В смысле?

- Машина в километре стоит, на аварийке, никогонет, вот я и подумал, может, сломалось чего или бензин кончился?

- Да нет, всё нормально, - пришёл в себяСемёныч. – Мы решили грибов насобирать, да корзину забыли.

- Мда, - озадаченно произнёс Вербин. – Бывает. Ато я удивился. Чтобы у тебя и поломка! Ну, я поехал. Дела.

-Вы что-нибудь поняли? – задал вопрос Семёныч,глядя на удаляющийся автомобиль.

- Здесь нас хотя бы помнят, - воодушевился я. –И Архиповск на месте.

- Это радует, - поддержала Ирина, взяв меня подруку. – Узнать бы, какой сейчас год.

В бардачке «Нивы» мы нашлипаспорт Ирины с вложенным листком – пропуском и паспорт Голикова. В моёмкармане, чудесным образом, оказался военный билет. Семёныч включил радио искоро выяснилось, что сейчас шестое июля восемьдесят второго. В этот день явозвращался из армии на попутке.

- Ирина, - напряг память Семёныч, обернувшись. –Помнишь, в это время я подвозил тебя. Кажется, здесь я тебя подобрал.

Она кивнула.

- А знаете, - продолжал он, положив руки набаранку. – Это хорошо, что мы попали в этот год. У нас есть возможность всёисправить. А я говорил, не зря мы тут оказались. Ну что, Серёга, - спросил он,не оборачиваясь. – Готов занять место Михаила? О, боже, он ведь жив долженбыть.

- Я больше двух лет дома не был, - напомнил я. –Мне отпуск полагается.

- С остальными я договорюсь, - уверенно сказалСемёныч. – Ух! – он ударил ладонью по баранке. – Поехали.

«Нива» остановилась. Яоткрыл глаза. Ирина дремала, положив голову мне на плечо.

- Пост, - повернулся к нам Семёныч. – Спите, ябыстро.

Забрав наши документы, он подошёл к милиционеру,о чём-то поговорил по-дружески и вскоре вернулся.

- Всё в порядке, - сказал он. – Скоро будемдома.

Мы ехали домой. Спустя девять лет не станетВеликой Державы. Братские страны, словно одинокие корабли, оторвавшись отфлагмана, уйдут навстречу штормам и течениям, искать чужие огни. Впереди времябольших перемен и невиданных достижений. Ничего этого никто из нас не знал, нов одном мы были твёрдо уверены: нарушить границу владений никому не позволим.

На горизонте показался Архиповск. Ирина,проснувшись, внезапно вспомнила о письме. Распечатав конверт, она беглопробежала глазами по вложенному в него бланку и, просияв, произнесла:

- Поздравьте меня. Я в МГИМО поступила.