Город контрастов

Холодное небо

Она стояла посреди огромной бегущей толпы, потерянная и одинокая. Незнакомые люди проходили мимо нее, не замечая и не желая ее замечать. Серое застывшее небо было спокойно, но равнодушно к ней, как и весь остальной мир. Она взглянула на часы башни напротив. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать. Стрелка на циферблате неумолимо отсчитывала драгоценные секунды. Оставалась неделя до точки невозврата, когда болезнь навсегда заберет ее единственного оставшегося на этом свете любимого человека.

Опухоль развивалась постепенно, поначалу ничем не выдавая себя. В какой-то момент она обратила внимание, что легкие головные боли стали постоянным спутником Брайана. "Ничего страшного, Мэри", - успокаивал ее Брайан, - "Всего лишь переутомление". В один из дней боли усилились, началась тошнота, рвота и вдруг он упал, потеряв сознание, а она не успела его удержать. Больницы, врачи, обследования... И этот страшный диагноз.

От нахлынувших воспоминаний Мэри не выдержала и из ее глаз покатились слезы. Она быстро взяла себя в руки. Жизнь научила ее, что показывать свою слабость людям, все равно что быть раненным волком в стае - волки, почувствовав кровь сородича, разорвут его на части.

Ее мысли заработали с новой силой, рисуя картины тяжелой ситуации. Мэри знала, что современная медицина обладала возможностями оперировать опухоли такого типа, и в первые мгновения это вселяло в нее надежду. Но лишь до той поры, пока она не узнала сумму, необходимую на операцию. 12 000 долларов. Что она могла сделать, находясь только в начале карьеры юриста. Она тяжело опустила голову, вспомнив, как полгода назад банк отказал ей в намного меньшем кредите.

Не помня себя, она побрела в неопределённом направлении, будто ища уже сама не зная чего. Странный высокий человек с белыми волосами и большими голубыми глазами задел ее плечом, проходя мимо. "Простите, мэм", - наспех проговорил он на ходу. Мэри не слышала. Она продолжала идти, в то время, как ее мысли были сосредоточены на единственной цели - помочь Брайану. Но как?..

Вдруг ей в глаза бросилась доска объявлений. Обрывки фраз привлекли её внимание. "Завтра в 16:00 в здании театра состоится конкурс вокалистов", - гласило объявление, - "Первым трем победителям будет присуждено крупное денежное вознаграждение. Приглашаются все желающие". Продюсерский центр из Нью-Йорка искал новые таланты и не скупился на средства на вознаграждение.

Она стояла на сцене и слёзы катились из её глаз. Она собрала всю любовь, всю нежность к Брайну и пела. Она пела, и ее голос уносился под своды театра, заставляя замирать зрителей от потока чувств, которые проникали прямо в их души. В её голосе смешались мольба, надежда, любовь и боль.

Она сошла со сцены с чувством удовлетворения и грусти. По крайней мере, теперь она сделала всё возможное и невозможное, а дальше решит судьба. Почти не надеясь на успех, она всё же чувствовала учащенное биение своего сердца. "А вдруг?", - металось в её голове, и воображение уже рисовало счастливые картины. Она не надеялась стать первой, но ей было достаточно и третьего места, ведь щедрая премия почти покрывала стоимость операции. "Вряд ли это возможно", - сомнения жестоко ворвались в её мысли. Секунды вдруг стали тянуться медленно и вязко, принося ей мучение от чувства неопределённости. Жюри принимало решение.

- Третье место занимает..., - Мэри замерла в напряженном ожидании. - Адрианна Миллер! Поприветствуем Адрианну!

Блестящая высокая блондинка поднималась на сцену под громкое рукоплескание зрителей, которое в сознании Мэри звучало, как жестокое торжество судьбы и того холодного серого неба. Непрекращающиеся овации словно молотом тяжело ударяли ее слух.

Блондинка сказала несколько слов благодарности, аплодисменты стихли, и вперёд снова выступил конферансье. Первый шок Мэри сменился новым проблеском надежды. “Ведь ещё не конец”, - успокаивала она себя.

- Второе место занимает.... Эйми Браун! Прошу, Эйми, поднимайтесь на сцену!

Гром аплодисментов торжествовал с новой силой, уже не вызывая потрясения Мэри. Она чувствовала скорее равнодушную мрачную тишину. Возможно её надежда разобьётся в прах в то время, как остальные будут ликовать и радоваться перспективам, открывшимся перед ними. Она не чувствовала зависти, но не могла радоваться за победительниц, как это было бы, если бы сейчас с ней рядом сидел здоровый Брайан. Веселье и лёгкость окружающей обстановки резко контрастировали с тем, что происходило сейчас у неё внутри.

Конферансье снова выступил вперед.

- Победителем конкурса становится…

Мэри приготовилась слушать новое имя. Она решила на время отвлечься от гнетущей её проблемы, ведь ее нервы были на пределе. Дав себе несколько минут, чтобы окунуться в лёгкую атмосферу праздника и благополучия, она посмотрела на сцену.

- Аланна Дэвис! Поздравляем, Аланна!

Новое незнакомое имя из уст конферансье снова шокировало её. Ведь в тайне она надеялась услышать своё имя, хоть и не признавалась себе в этом. “Всё кончено”, - отдавалось в сознании Мэри, будто это твердил ей невидимый гений, сотворивший с ней зло. ”Брайан умрёт, и я ничем не смогу ему помочь”, - эта мысль трепетала в её сознании, как мотылёк, закрытый в стеклянной банке. Она сидела, замерев с широко открытыми глазами, и в её лице читалось потрясение.

Она уже собралась подниматься и идти к выходу, как вдруг на сцену поднялся один из членов жюри, взял микрофон и объявил:

- Жюри приняло решение дополнительно выдать приз зрительских симпатий. Пожалуйста, не расходитесь. Сейчас мы будем объявлять имена участниц, не занявших призовые места, и определим по вашим аплодисментам участницу для награждения.

Конферансье объявлял имена участниц, и аплодисменты звучали то тише, то громче. Но Мэри это уже не интересовало. Она снова ушла в раздумья.

"Мэри Кларк!" , - ворвалось в её сознание, сквозь поток мыслей. "Приз зрительских симпатий получает Мэри Кларк!", - донеслось до нее еще раз со сцены.

Как в тумане она прошла к сцене, взяла микрофон и сказала несколько несвязных неловких слов. Зрители, члены жюри и участницы улыбались ей и говорили слова поздравления. На этом конкурс закончился.

К ней подошёл организатор и пригласил получить назначенную премию. 8 000 долларов. В другое время эти деньги были бы для неё огромной суммой, и даже сейчас она удивлялась щедрости незнакомой ей продюсерской фирмы. Видимо конкурс спонсировал какой-то богатый мечтательный чудак.

- А я и есть тот чудак, - вдруг послышалось у неё за спиной.

Мэри обернулась и уставилась широко раскрытыми глазами на странного человека высокого роста с белыми волосами средней длины и большими голубыми глазами.

“Неужели я сказала это вслух”, - пронеслось в мыслях у Мэри.

- Нет, милая, - ответил человек, - Вам сложно в это поверить, а мне сложно дать этому объяснение. Я знаю ваши мысли. Знаю вашу беду. Это вам. Пожалуйста, возьмите.

Он протянул ей белый конверт. Не ожидая чего-то определённого, она взяла конверт и заглянула в него. Любопытство взяло над ней верх. В конверте она обнаружила четыре тысячедолларовые купюры.

Она подняла голову, еще не зная, что сделает и скажет, но человека уже не было. Она не слышала, как он ушёл. Она посмотрела вокруг. Стены незнакомого ей театра таяли в воздухе, будто были сделаны из сахарных кубиков, которые только что полили кипятком. И вдруг перед ней снова открылась площадь.

Бегущие люди по-прежнему проходили мимо нее, не замечая, но для неё теперь всё изменилось. Она представила Брайана таким, каким видела его в последний раз. Уже через час Мэри снова увидит его и сообщит ему удивительную радостную новость.

Она вошла в палату Брайана. Он спал, и его лицо выражало безмятежность и спокойствие. Она села рядом, чувствуя прилив любви, нежности и счастья. "Теперь всё будет хорошо, Брайан", - проговорила она и улыбнулась. "Теперь всё будет хорошо."

Страна небесных степей

Жёлтые листья кружились на ветру, образуя то тут, то там подобие маленьких смерчей. Утро было прохладным, но солнечным. Маленький мальчик шёл, собирая листья разнообразной формы и величины, и складывал из них гербарий. Близилось время обеда, но Тома так влекла атмосфера золотых водоворотов, что он решил продолжить прогулку. Дойдя до незнакомой аллеи, Том не раздумывая двинулся вперёд.

Неожиданно порыв ветра швырнул в Тома облако из листьев, и они закружились вокруг него, образуя очередную воронку. Сначала Том почувствовал, что проваливается. Только что под его ногами была твёрдая и надёжная земля, и вдруг он утратил всякую опору. Затем что-то подхватило его, и он оказался будто в невесомости внутри огромного шара. Несколько секунд Том крутился в разные стороны на огромной скорости, не понимая, что происходит. И вот листья рассеялись, и перед ним открылась голубая поляна, усеянная белыми облаками, которые напоминали мягкие прозрачные куски ваты.

Том испугался, что тут же полетит вниз, если сделает хоть один шаг. Он парил над облаком, и ему казалось, что оно удерживает его от падения. Мальчик осмотрелся. Вдалеке пролетела огромная белая птица, её перья слабо отливали перламутром. Силуэт птицы был величественным и в то же время лёгким и невесомым. Она сделала круг и направилась куда-то вдаль, в сторону серых холмов, всплывающих из-за горизонта и облаков.

Том сделал неуверенный шаг в направлении полёта птицы и почувствовал под своими подошвами мягкий упругий воздух, который удерживает его тело на весу. Тогда он осмелился на второй, третий, четвёртый шаг... Чувство воздушной опоры не пропало, и мальчик стал передвигаться большими прыжками из стороны в сторону, а окружающее пространство наполнилось его звонким переливчатым детским смехом.

Он прыгал по облакам и прозрачной голубой простыне, высоко подпрыгивая и кувыркаясь в воздухе, а затем, наигравшись, присел. "Любопытно, что это за место", - подумал Том. Мальчику еще ни разу в жизни не доводилось встречать чего-то подобного. Вслед за первой мыслью ему пришло в голову, что пора бы и подкрепиться - чувство голода давало о себе знать. Белое облачное подобие зефира не обещало насыщения, а вокруг не было ничего другого, что хоть чем-то напоминало бы пищу. Том решил отправиться на поиски, и первым делом вспомнил о серых холмах, куда отправилась птица.

Он встал и снова побежал большими прыжками по облакам. Он бежал несколько минут, но холмы будто и не думали становиться ближе. Мальчик продолжал бежать. Ему казалось, что он бежал десять, двадцать минут, но холмы все так же молчаливо смотрели на него издалека. Рядом с ним не было ни единого живого существа, а вокруг простиралась небесная степь. И только далекие недостижимые холмы были единственным ориентиром. Том впал в отчаяние. Вдруг он услышал звук наподобие грома, и в этом звуке ему почудилось слово “Желание”.

“Что бы это значило?”, - подумал Том. Он вспомнил, как однажды отец говорил ему, что если очень чего-то захотеть, то это обязательно произойдёт. Том собрал всю свою волю. Усилия его мысли и желание добраться до холмов нарастали, и тут ему почудилось, будто его воля материализовалась в желтый упругий шар, готовый разорваться разноцветным фейерверком. Не успел Том опомниться, как оказался внутри широкого тоннеля, по которому он летел с большой скоростью. Прошла буквально секунда, и вдруг все прекратилось.

Том осмотрелся. Он стоял у подножия серых холмов, а вдалеке сверкали разноцветные молнии. Молнии становились всё ближе. Мальчик стоял, завороженный ярким зрелищем, не подозревая о возможной опасности. За считанные секунды молнии приблизились настолько, что одна из них ударила в метре от того места, где он стоял. Том бросился наутёк, но было уже поздно. Молнии сверкали вокруг Тома, и вдруг одна из них ударила прямо в него. Мальчик почувствовал, будто его тело рассыпалось на тысячи звездных пылинок, а перед глазами замелькали радужные вспышки. Том потерял сознание.

Очнувшись он понял, что лежит в больничной палате и увидел рядом с собой маму и папу.

- Том, милый! - эмоциональное напряжение, которое испытала его мама, смешались с чувством неожиданной радости. Она плакала, и обнимала мальчика лежавшего на кровати.

- Что случилось? - лишь смог проговорить ошарашенный мальчик.

- Ты гулял в парке и потерял сознание, - ответил отец, - Тебя доставили в больницу и сообщили нам. Теперь всё хорошо. Не волнуйся. Завтра мы поедем домой. Поспи.

Мальчик почувствовал, как он был слаб. Его глаза стали медленно закрываться, и он провалился в сон. Ему снилось как он парит верхом на перламутровой птице, а под ними простираются зефирные облака.

Черные слезы Декейтера

Частный дом Майка и Эйми стоял на окраине Декейтера, но был одним из лучших домов пригорода, а в паре километров от дома простирались зелёные пейзажи. Женатые молодые люди часто гуляли в округе и любовались природой по выходным. В этот день Эйми заболела, и Майкл решил провести время с ней.

- Я чувствую себя уже лучше, Майк, - проговорила Эйми после полудня, - Не стоит тебе из-за меня сидеть весь день дома, ведь у нас всего два выходных.

- Да, Эйми, ты права. Пожалуй, мне и правда стоит проветриться. А ты пока поспи. До вечера.

Майк оделся, поцеловал Эйми на прощание и вышел из дома. Пройдя мимо рядов ухоженных домов, он дошёл до конца улицы, за которой начиналась дорожка, ведущая в сторону обширных зелёных полян с возвышенностями, низинами и редкими деревьями.

Проведя на воздухе некоторое время и насладившись прогулкой, Майк собрался возвращаться домой. Сумерки придали окружающей обстановке непроглядную серость. Ветер стих и движение трав застыло. Вокруг воцарилась неестественная тишина. Неожиданно Майкл почувствовал чье-то присутствие. Тишину нарушил странный звон, а за ним раздался протяжный животный стон. Он доносился со стороны возвышенности и оборвался так же резко, как и начался.

Майкл вздрогнул. Он смотрел в сторону невысокого холма, и ему казалось, что он что-то скрывает от его глаз. Поддавшись необъяснимому притяжению, Майкл направился к возвышению. Он пошёл осторожно, напрягая слух.

Неожиданно он почувствовал, что что-то тронуло его по ноге. Уже через секунду Майк понял, что это вибрация мобильного. "Всего лишь телефон", - с облегчением подумал Майкл. Дойдя до противоположного края возвышенности, он увидел перед собой глубокий обрыв.

Вдруг из темноты на него вылетел чёрный шар неизвестных ему насекомых и закружился вокруг Майкла в бешеной пляске, окутывая его незнакомыми звуками. От этих звуков у Майкла закружилась голова. Ему казалось, что они сведут его с ума, а в голове и ушах возник громкий неумолкающий звон.

Звон парализовал его волю и подчинил себе, проникая в потаённые уголки души и возбуждая животную жестокость. Сознание Майкла будто окутало мрачной дымкой, и вдруг он почувствовал, что его непреодолимо тянет прыгнуть с обрыва вниз. Собрав остатки воли, Майкл бросился в сторону дома. Звон резко умолк и наступила гробовая тишина. Майкл понял, что потерял слух. Он продолжал бежать, боясь, что всё начнётся сначала.

Когда Майкл добрался до дома, слух начал постепенно возвращаться к нему. Он услышал шум проезжающих машин, который звучал для него сейчас будто отдалённое эхо.

Майкл зашёл домой. Эйми еще спала. Майк начал обдумывать сегодняшнее происшествие. У него возникло сомнение, не был ли игрой его разума оглушающий звон в то время, как он находился в облаке из насекомых. “Возможно, это были обычные мошки”, - подумал Майк, и решил, что внезапный стресс вызвал необычную реакцию его сознания.

Весь оставшийся день они с Эйми провели дома. Он рассказал ей обо всём, и она поддержала его решение немного отдохнуть и взять неделю больничного. Её беспокоило состояние Майкла. В понедельник Эйми поехала на работу в Атланту, где находился её офис.

Как только Эйми уехала, Майкл расположился в кресле и взял книгу. Он пытался читать, но его мысли всё время возвращались к странному происшествию у холма. Отложив книгу, Майкл откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он почувствовал, что задрёмывает. Вдруг ему почудился звук, отдалённо напоминавший жужжание или тонкий писк, который до вчерашнего дня был ему незнаком. Он резко вскочил с кресла. Пронзительный смешанный звук приблизился, но был негромким. Майклу бросилось в глаза одинокое насекомое, сидящее на подоконнике. Он подошёл поближе, чтобы его рассмотреть.

Насекомое было чёрным, с чёрными непрозрачными крыльями, которые полностью прилегали к его телу во время покоя. Форма тела напоминала Майклу слезу, такую, какой её часто изображают на рисунках. Голова насекомого была большой, а его задняя часть сужалась. Из-за прочного панциря оно напоминало стальную каплю, застывшую при падении. Крылья и панцирь блестели металлическим отливом.

“Что ты за существо?”, - проговорил Майкл вслух в задумчивом напряжении. В этот момент насекомое выглядело безобидным. Майку казалось, что оно понимает опасность своего положения и замерло в ожидании. Тут оно резко взлетело. Майкл хлопнул насекомое ладонями, желая его уничтожить, и вдруг почувствовал, как тысячи тончайших иголок впиваются в его кожу. Он отдернул руки, и оно резко вылетело в открытое окно, пропав из вида. На ладонях Майка остались кровавые следы.

Обработав раны, Майкл отправился в больницу, беспокоясь о возможном поражении ядом.

- С вами всё будет в порядке, - получил он ответ врача, который осмотрел его раны и сделал анализ крови.

На следующее утро Майкл проснулся поздно. Эйми уже не было дома. Майкл решил отправиться на прогулку. Не отдавая отчёта в том, что теперь избегает выходить за пределы Декейтера, он решил пройтись по улицам пригорода. Побродив час, он встретил соседа.

Джон был угрюмым и казалось, что он чем-то озабочен. Обменявшись приветствием с Майклом, он заговорил приглушённым голосом:

- Ты слышал вчерашние новости? Говорят, что у нас в округе мрут животные. У Бейкеров недавно умер кот. Они говорят, что незадолго до этого они видели, как над ним кружилась стая мошек, а затем нашли его мёртвым.

Майкл застыл в эмоциональном онемении.

- Прости, Джо. Мне нужно срочно созвониться с Эйми, - только проговорил он.

Попрощавшись с соседом, он достал телефон.

- Эйми, тут творится что-то странное, - Майкл рассказал ей последние новости, услышанные от Джона, - я думаю, что тебе какое-то время лучше остаться в Атланте.

После долгих уговоров Эйми согласилась и стала настаивать, чтобы Майкл тоже перебрался в Атланту на время.

- Кто-то должен присмотреть за домом, - ответил Майкл, - Не волнуйся, я буду осторожен.

Майкл не спешил возвращаться домой. Окружающие люди беззаботно ходили по улицам пригорода, разговаривали и смеялись друг с другом. Майкл глядел на алый закат, и ему чудилось в этом закате мрачное предзнаменование.

Вдруг на фоне кровавого солнца Майкл различил огромное чёрное облако. Оно приближалось, и вот приблизилось настолько, что закрыло собой солнце. Насекомые начали заполонять собой улицы города. Казалось, что они всё прибывают и прибывают, наполняя улицы. Толпы жужжащих насекомых собирались вокруг людей, идущих по улице, и тут и там начали слышаться крики.

Люди, сведённые с ума мучительным звоном, парализующим волю и возбуждающем кровавые животные инстинкты, душили друг друга. Кто-то выхватил нож только что купленный в магазине и наносил им удары первому попавшемуся на пути. Послышался звон битого стекла - тяжелый массив мошек влетел в чье-то окно.

Город наполнился оглушительным зловещим жужжанием, сопровождаемым дикими нечеловеческими воплями, которые смешались со звоном стекла. Насекомые влетали в окна и люди прыгали наружу, не понимая, что их это не спасёт. В одном из домов заполыхал огонь и начал распространяться по соседним домам.

Через 15 минут машины пожарных и полиции неслись на полном ходу и вдруг начали давить прохожих и сталкиваться друг с другом. Из полицейской машины вышел человек в форме, его глаза горели яростью. Он начал бить дубинкой прохожих, спасающихся от насекомых, а затем выхватил пистолет и стал хаотично стрелять, убивая всех, до кого доставали его пули.

Майкл вопил от оглушительного звона, лежа на земле, прикрывая уши руками и корчась в невообразимых муках. Остатки его воли всё еще подчинялись ему, но он не мог преодолеть своего ужаса и подняться.

Вдруг он почувствовал влагу. Капли жидкости, словно распылённые из спрея, касались его кожи. По мере того, как влаги становилось больше, насекомые будто отступали. Майкл почувствовал облегчение. Он зарыдал. Приподнявшись и не веря тому, что вокруг него просто воздух, чистый от насекомых, Майкл оглянулся вокруг. Всюду, куда мог дотянуться его взгляд лежали крупинки, похожие на стальные чёрные слёзы.

Учёные уже давно наблюдали за активностью необычных насекомых, и к моменту их нападения успели разработать поражающий их яд, полагая что мутация, отменяющая смертоносность яда, невозможна. Но они не думали, что их нападение произойдёт так скоро. Только спустя три месяца властям удалось устранить последствия природного катаклизма, а оставшимся в живых людям - прийти в себя. Эйми и Майкл по-прежнему жили в своём доме. Официальные заявления властей сообщали о том, что опасный вид насекомых истреблен.

Как в прежние времена Майкл и Эйми гуляли по зелёным равнинам и возвышенностям среди одиноко стоящих деревьев. Они подошли к дереву и присели. Майкл бросил взгляд на руку Эйми. На её запястье сидело чёрное насекомое, похожее на стальную слезу…

Город контрастов

I

"Как часто люди обращают внимание на проходящих мимо людей?", - вопрос возник вдруг и, несмотря на свою банальность, полностью захватил внимание Олеси. Она оглянулась вокруг и присмотрелась к окружающим её людям. Навстречу ей шли парень с девушкой и о чем-то весело разговаривали. В двух метрах от них возле красивого здания сидел нищий в потрепанной одежде, всем своим видом создавая контраст с этой беззаботно смеющейся парой.

"Ему-то явно не до веселых разговоров", - Олесю вдруг охватило неприятное чувство грусти с примесью омерзения, жалости и страха за свою собственную судьбу. Вероятно, этот человек когда-то не мог и представить, в каком положении он окажется через несколько месяцев, лет, десятков лет?.. Олеся достала кошелек, вытрясла оттуда всю мелочь, подошла к нищему и протянула ему горсть монет. Нищий встрепенулся от неожиданности, и на его лице появилось суетливое беспокойство, смешанное с выражением осторожной надежды и радости. Его губы растянулись в нечто похожее на улыбку, обнажив наполовину сгнившие зубы. От растерянности он не смог произнести ни слова, а только пытался всем своим видом выразить благодарность своей неожиданной благодетельнице.

Олеся доброжелательно кивнула и поспешно отошла прочь, не желая больше смущать несчастного человека. Пройдя несколько метров среди разношерстного и безразличного к ней потока людей, она вдруг почувствовала себя очень одиноко. "Наверное, чем больше город, тем острее чувствуется одиночество", - снова пришло ей на ум. И тут же невольно ее мысли возвратились к открытой и благодарной улыбке нищего. Она обернулась. На месте, где минуту назад сидел человек, никого не было.

II

Солнце пробивалось в окно, будто наполняя окружающее пространство осязаемым веществом счастья и уюта. Казалось, что стоило раскинуть руки и обнять эту желто-белую материю, как она тут же окутает своим теплом и наполнит неведомыми доселе эмоциями.

Олеся протирала глаза спросонья и любовалась солнечным светом. На душе было радостно. Вчерашнее чувство одиночества изгладилось из памяти и души в результате продолжительного отдыха.

Полежав немного в кровати, Олеся сбросила с себя одеяло, присела и сладко потянулась. Немного переждав, она приступила к своим обычным утренним процедурам. Олеся почистила зубы, умылась, нанесла увлажняющий крем на лицо и руки. Затем открыла холодильник, достала оттуда бутылку своего любимого Снежка и батон...

"День сурка!", - в сознание девушки ворвалась избитая метафора, которая, однако, была во многом справедлива. На Олесю, как это часто бывало с ней последние месяцы, стало наваливаться уныние от осознания бессмысленности и пустоты своей жизни. Она почувствовала, что совсем не хочет есть.

Тут в ее сознании снова возникла улыбка нищего. Олеся стала размышлять. Вчерашнее незначительное происшествие и этот человек будто наполнили неподдельным смыслом это короткое мгновение ее жизни. И вдруг, откуда ни возьмись, в голову Олесе пришла очередная, очень смелая и в то же время самонадеянная и сумасшедшая идея.

Я его вытащу!, - думала Олеся о вчерашнем нищем, и в ее душе поднималось ликование, а в уме секунда за секундой уже зрел план по спасению. Обдумав, как она накормит, напоит, оденет этого человека и поможет ему найти работу (да выучит, если нужно!), Олеся поспешила на Невский проспект.

Дойдя до знакомого красивого здания, Олеся подошла ко вчерашнему месту. Нищего там не оказалось. Секунда разочарования вдруг сменилась мрачной подавленностью и новым ощущением бессмысленности жизни.

Как это часто бывает в Питере, погода вдруг стала мрачной и пасмурной. Собирался дождь. Олеся побрела, сама не зная куда. Подавленность была тем сильнее, чем сильнее было ее утреннее воодушевление. Она стала перебирать события своей жизни. И уже не находила ни в одном из них и толики радости. Тучи сгущались, казалось, тем сильнее, чем мрачнее было у девушки на душе. Не заметив, каким образом, Олеся оказалась напротив железнодорожного вокзала.

Пройдя по перрону до конца, девушка увидела белые камешки щебенки на путях. Непонятно почему, эти камешки напомнили ей морскую гальку, и ее потянуло спуститься к камням. Олеся спустилась к рельсам, нагнулась и взяла в руки горсть камней. Она плакала и перебирала шуршащие друг о друга камни руками, будто пытаясь отыскать в этом действе что-то, что ее утешит.

Неожиданно раздалось гудение поезда. В одно мгновение Олеся очнулась, поняв что стоит на действующих путях... Психика людей в опасности может реагировать двумя способами - бегство или замирание. Психика Олеси принадлежала ко второму типу. Замерев от страха Олеся чувствовала окаменелость рук, ног и тела и, как ни старалась, не могла заставить себя пошевелиться. Ужас охватил ее.. Одно мгновение, и ее резко сбило с ног...

Над железнодорожным вокзалом светило равнодушное солнце. Звуки поездов становились то тише, то громче, смешиваясь в единую какофонию со звуками ветра. Олеся лежала сбоку от путей, целая и невредимая. Рядом с ней сидел человек, по виду скорее напоминавший нищего. Его трясло от пережитого шока... Олеся открыла глаза. Увидев того самого нищего и поняв, что произошло, девушка тихо улыбнулась. Солнцу, себе и тому человеку, который теперь стал для нее особенно важен...