Чан

Голоса

Cборник рассказов "Голоса"

Независимый журнал "Голоса" выпускает короткие рассказы, которые собираются с языков всего мира. Раз в неделю издаются небольшие колонки с историями разного толка и стиля.

За авторством обложек - известный художник под псевдонимом "Дрикман".

Ведро с крабами

Как-то раз в одном большом ведре с крабами, в котором находились ведра с крабами поменьше, произошли немыслимые для крабов дела.

Один из крабов решил вылезти из ведра. "Как он может? Нам же так здесь хорошо, а он вылезает отсюда" – думала та масса, что на дне.

Первые попытки были, как и все остальные дела в нашей жизни, неудачными. Побег вечно заканчивался падением вниз, на самое дно. Но с каждым разом Сбегающий взбирался все выше и выше, все ближе и ближе он был к своей заветной мечте. Со временем он смог взбираться выше, выше и выше, а вскоре и до самого верха оставалось пару сантиметров.

Дело за малым, правда у краба возникла новая проблема: те, кто внизу, начали активно мешать его побегу. Сначала это были легкие подергивания клешней одного-двух, а затем кучи крабов стали формировать гигантские формы, с легкостью скидывающие одинокое тело нарушителя. "Перестань это делать! Нам не нравится, что ты делаешь!". С каждым разом презрение находило все больше добровольцев.

К счастью для индивида, масса решила отступить и побег оказался успешным. Краб вылез.

Ведра маленькие находились в ведре большом. Большее равнялось сумме маленьких. Власть увидела сбежавшего и отправила туда небольшой отряд. В итоге от нарушителя остались лишь кусочки. Остальное было разделено между клешнями гвардии.

Сердце было выкинуто за крабовое царство, поэтому в какой то степени – покинуть ведро удалось.

Автор: Ahs

Орфан

К Орфану с самых пеленок относились с необычным презрением. Нынче не принято было оставлять таких как он в живых. И все же, этому мальцу несказанно повезло.

Вскоре, то ли от одиночества то ли от разыгравшегося желания передать гены, Орфан создает нуклеарную семью. После счастливых 7 лет вместе с женой и сыном наступает, а точнее, приезжает, грузовик на скорости выше средней.

Что ж, судьба решила сыграть на бис – отпрыск Орфана остался один. А вообще, плохо ли, что один? Ответ на этот вопрос Орфан Второй будет искать очень долгое время, если этот самый поиск не будет нарушен злополучными инстинктами.

Конец

Автор: Sissternace

С чистого листа

Обзор с холма прекрасно охватывал весь город. Нас было только двое. Я болтал про себя, и про нее тоже.

"Когда умрем, там хоть что-нибудь будет?" спросила она.

"Увидим" ответил я.

"А если ничего не будет?"

"Ну, тогда ты уже ничего не сможешь сделать"

"Что за издевательская интонация"

"Серьезно? Твой любимый персонаж из сериалов – лютый мудак."

Она засмеялась искренним смехом. Обычно, на такие шутки она не реагирует, да и вообще расценила бы это как оскорбление, но этот раз особенный. Постепенно, радостное хихиканье превращалось в отчаянный плач младенца.

Я наклонился к ней, приближаясь к лицу.

Мы поцеловались, а потом крепко-крепко обняли друг друга. Нам было так хорошо… момент продолжался пару минут, но казалось, будто он длился целую вечность. Она немного успокоилась.

Боеголовка стремительно падала вниз в самый центр города и ничего уже не изменить.

Это и значит "с чистого листа", верно?

Автор: Ot

Восьмой день

Из-за этой новой волны случаев, в мою голову все чаще стала закрадываться мысль об очередном мифе, придуманным вами ради каких-нибудь темных дел. Что ж, теперь я смог удостовериться в том, что случаи эти и вправду не придуманы.

Для протокола? Хорошо.

Точно помню: на часах было 23:59, воскресенье.

Я закрыл глаза, но вместо темноты я начал видеть этот насыщенный синий цвет.

Он казался синим, но когда начинаешь вглядываться в эту синюю пустоту, начинаешь видеть красный, жёлтый и даже те, названия которых не знаешь.

Ко мне навстречу шла собака. Моя собака. Я вам рассказывал: она недавно упала с обрыва и сломала шею. Ее голова была перевернута. Подбородок был повернут к небу, а глаза смотрели снизу. Она, как ни в чем не бывало, шла ко мне.

В следующую секунду я бежал с какого-то холма, а с верхней части катился шар.

Пока бежал, наступил в какую-то дыру. Меня засосало в космос. Чувствовался масштаб, но при этом было ощущение какой-то нереальности. Кстати, даже заметил около себя созвездие Козерога. "Присядьте" - сказал какой-то голос. Что странно: на все это я смотрел от лица этого человека, пока мое тело стояло напротив. При этом, говорил все еще он сам, и я тоже. Довольно необычно видеть, как ты что-то говоришь, а слова выходят из тебя напротив. Так вот, я говорю ему, что уже сижу. "Стоять - не значит сидеть" - он мне отвечает, и сзади меня появляется стул. Я сажусь на него... Посреди космоса…На стул. "Это космос. Здесь ничего нет, никогда не было и не будет". Эти слова заставили содрогнуться. Было видно, как тело мое трясется будто вибрирующий телефон.

Я проснулся. Циферблат моих часов показывал 0:01, понедельник.

Я не дурак и сразу понял, что со мной только что произошло. Все эти образы были ничем иным как симптомами восьмого дня. Разумеется, я выполнил все необходимые процедуры во избежания летального исхода. Именно поэтому я сейчас здесь с вами.

Но не могли бы послушать мои догадки, раз уж протокол рекомендует выкладывать все, касаясь дня?

Я предполагаю, что в нем, восьмом дне, перевариваются все события и процессы, которые происходят с каждым человеком, превращаясь в бессмысленную куролесицу, как во снах. Последнее привело меня к такой мысли: что, если наши сны на самом деле, все-таки часть этого дня, и они не обособлены друг от друга? Как море, в которое стекаются все наши желания и недавние события из жизни. Коллективный сон, или типа того… Что, если мы видим сны извне, не из нашего подсознания…

Я уверен, восьмой день – не сон и не реальность, в чем ваша компания всех пытается убедить, иначе зачем все эти меры предосторожности и профилактики. Это что-то другое… будь то индивидуальное для каждого закулисье их жизней или видения других миров – без разницы. Оно существует за гранью нашего сознания, но при этом её отголоски приходят в виде подобия снов. Нечто непонятное и пугающее.

Я закончил, док.

Автор: Nay

Вечный союз

Их идеологическое противостояние неугасаемо. Они — недоразумения для друг друга. Две нестыковки. Для одной ты необъяснимое исключение, для другого — лишь временное неудобство. Несдвигаемый объект и неостановимая сила.

Феникс побеждал Смерть, просто существуя. Нетрудно представить чувства Смерти по этому поводу. Но что поделать: если не можешь изменить, остается лишь принять. Она стала видеть в горящем оптимисте товарища по вечности.

Союз огненной птицы, не знающей о конце жизни и той самой абстракции. Конец и перезапуск. Они стоили друг друга.

Вскоре, Феникс предложил облегчить процесс: он приходил к умирающим и успокаивал, а Смерть спокойно забирала. "Ты возродишься, как это делаю я. Держу слово" - говорил Феникс.

На удивление, некоторых людей это успокаивало. Оба создания знали, что это ложь, но что еще они могли сделать? Феникс всегда был одним единственным, равно как и смерть. Откуда им знать о том, как успокаивать детей и стариков?

Процесс наладился, их союз только укреплялся, хотя Для птицы-энтузиаста, Смерть изначально была довольно знакомой приятельницей на самом базовом уровне существования. Абстракцию это, кстати, бесило, а потому она пыталась его убить уже просто из принципа. Птицу это очень веселило.

Но однажды, произошло необъяснимое.

После очередной попытки, он не восстал. Пепел не загорелся, крылья не распахнулись и великого крика не последовало.

Озадаченность Смерти переросло в шок. Казалось бы: триумф абсолютного конца задел и эту чертову птицу.

Но вместе с этим Смерть потеряла своего единственного друга. Она привыкла к их борьбе и, в каком-то смысле, это ее тоже веселило.

Феникс научил ее альтернативной позиции, хоть в данном случае и оказался не прав.

Автор: Magade

Капли

Ночной город наконец-то отдался во владения прекрасной стихии. Меня укрывала лишь теплая куртка – уж слишком зонты мешают смотреть. Я шел со дня рождения друга. Не знаю, что было сильнее: равнодушие друга или мое желание пройтись. Даже если все из-за первого, я очень благодарен ему, потому что из-за этого я смог пройтись по этому гипнотизирующему, полному прозрачных красок, миру, что при обычных обстоятельствах вряд ли бы произошло: все-таки сидеть дома во время дождя гораздо приятнее, чем мокнуть под ним, хотя и это спорное утверждение.

Раз в некоторое время я оборачивался назад: время позднее, а в объявлениях по всему городу развешаны лица.

Мое погружение в эстетику вод возрастало так же, как опускался градус паранойи: капля по капле. В итоге победу одержала эстетика и я забыл о всех тревогах, что были в моей голове до этого.

Меня теперь заботили только маленькие волны да неочевидные узоры на дорожных впадинах, а ещё падающие прямо на волосы капли.

Разве это не прекрасно: никаких тебе лишних людей, никаких поисков тем для разговора, никакого пустословия из-за скуки, неловких пауз или бессмысленных споров?

Ты просто отдаешься спокойному потоку и течешь согласно его ритму.

Да, мое внимание ослабло, и на следующий день среди кучи других объявлений появилось новое лицо. Меня никто так никогда и не нашёл. Все думают, что это дело рук очередного психа, но я то знаю — мое существо оказалось в том месте, где вечно падают капли воды, а единственным запахом является петрикор.

Автор:Scödrh

Рена

Зашибенное утро

Пора вставать. Какой-то знакомый голос разговаривал с мамой.

Девушка, прикрывая рот одной рукой, ловко дотянулась до маски с трубками. Чуть не задела волосами тарелку с печеньями, благо ее каре достаточно короткое, чтобы не касаться тарелок с печеньями. Она надела привычную рубашку, кофту с длинными рукавами, взяла бейджик с наименованием “Рена И.С”. Пока застегивала рубашку, дверь открылась и из нее выглядывал Эрнест.

- Привет… как дела… я Эрнест… бывший владелец…

- Здравствуйте, - спокойно поприветствовала гостя Рена.

Рену особо не волновало, что Эрнест зашел в комнату, не постучавшись, но все же было неловко, когда около нескольких минут он просто стоял в двери и вглядывался в комнату.

- Будешь есть?

- Нет

Разговор прерывает мама Рены. К счастью, для таких ситуаций есть язык жестов.

“Помоги. мне. его. выгнать.” - сказала мама.

“Как. я. тебе. помогу.” - ответила Рена

Мама расстроенно опустила голову и пошла на кухню. Эрнест все продолжал вглядываться в глубину комнаты Рены.

- Давай поедим и пойдем...

- Эрн, ей уже 16 лет, ты ее серьезно провожать собираешься?

- А почему бы и нет...

Все, что хотелось сейчас Рене - просто уйти. Она собрала рюкзак, взяла свою бас-гитару, даже не позавтракав.

“Я ушла, мам"

Напоследок, Рена и мама снова обменялись парой фраз на жестовом.

“Не. волнуйся. студенческая. жизнь. научила. меня. справляться. с пьянчугами.” - сказала мама на языке пальцев и рук, улыбаясь.

“Кстати. ты. бы. хоть. немного. заботилась. о. своих. волосах. Тебе. очень. идет. коралловый”

Дверь с не намеренно громким хлопком закрылась, и Рена покинула квартиру.

“Какого здесь делает он? Это уже не его квартира”. Мысли Рены ездили словно американские горки: от самых безобидных до самых ужасных. Может, все-таки стоит вернуться и помочь выгнать его? Но робкое тело Рены уже наметило один единственный маршрут, доступный ей на данный момент - школа.

“Ну просто зашибенное начало дня”, пожалуй, было самым емким описанием этого странного начала дня от Рены.

Кстати, пока погруженная в мысли Рена направлялась в школу, другие ученики очень зорко поглядывали. Она довольно популярна, хотя когда речь заходит о причине, все стараются говорить как можно тише, дабы Рене не было так дискомфортно. Несмотря на понимающую позицию, Рена все еще ощущала атмосферу постоянных косых взглядов и шептаний. Иногда Рене казалось, как будто эти звуки и взгляды настолько переполняют привычные эмбиенты живущего города, что последних вообще не слышишь. Разноголосый шепот и наблюдающий глаз становятся привычным для Рены звучанием. В последние месяцы это стало для нее воздухом, который так не хочется вдыхать. Порой это настолько невыносимо, что она желает просто задохнуться, лишь бы не дышать им. В такие моменты она начинает нервно поправлять свою маску.

- Ох, это Рена, да?

- Ужасно, не представляю, каково ей

- А что с ней? вроде милая девочка

- У нее проблемы с общением

- Немая что ли?

- Ты...

*шепчет на ухо

- Лучше бы ты мне это не говорила. Охренеть...

Слышали об эффекте наблюдателя? Что ж, вы понимаете, как его можно вплести в эту ситуацию.

Группа поддержки

Рена достигла оазиса. Она открывает дверь и заходит в свободную от парт классную комнату. Лишь парочка стульев, колонки и два человека заполняют пространство.

- Йоу-йоу-йоу, да это наша Ренон! - радостно прокричал Грегг.

Оба поприветствовали Рену. Грегг подбежал к ней, пока девушка около колонок бренчала на гитаре и играла голосом.

- Че как, Рен? Как дошла?

- Снова взгляды, Грегг, снова взгляды - отстраненно ответила Рена.

Позади них послышался глубокий, попахивающий снобизмом, голосок.

- Кстати, Рен, мне твоя ситуация напомнило эффект наблюдателя. Тот эффект, который--

Грегг обрывает сноба на полуслове.

- Юске, заткнись, а?!

- Относись к барабанщику с уважением, - приказывает Юске, - иначе никакого тебе ритма

- Ой, серьезно?! Чувак, ты просто нажимаешь на кнопку!

Так было всегда. Грегг своей сумасшедшей энергией напоминал собаку, в то время как высокий мрачноватый Юске отличался талантом превращать все в экзистенциальные размышления или просто вбрасывание разных фактов и наблюдений, что явно доставляло ему удовольствие.

Их спор мог бы продолжаться долго, если бы кудрявая афроамериканка, закончив практику гитары, не прервала их.

Зара всегда была тем самым магнитом, который мог при приближении моментально все собрать. Одевалась она всегда ярко и вызывающе, но не в каком-либо плохом смысле, а наоборот. И девушки и парни завидовали ее вкусу в одежде.

- Давайте жить дружно, - сказала она своим идеальным для вокала голосом, - давайте готовиться.

Власть Зары неоспорима, но не то, чтобы кто-то противился ей. Грегг и Юске успокоились и пошли репетировать свои части.

Пришло время исполнения. Отсчет метронома прозвучал и группа начала исполнять свою оригинальную песню: Барабаны в компьютере Юске создавали энергичный ритм, Грегг заполнял звуковой фон экзотичным звуком своего синтезатора, Рена заполняла низкие регистры игрой на басе, а Зара пела своим крутейшим необычным голосом типичную подростковую лирику о меланхолии, отношениях и смерти, параллельно умудряясь играть на гитаре. Но что-то во всем этом было неправильно. Что-то мешало исполнителям достигнуть полной синхронизации. Партии Рены звучали блекло и отчужденно. Как будто она все еще идет в школу, сопровождаемая шепотом и смотрящими, а инструмент, будучи продолжением руки, уловил это чувство.

Зара остановила всех. Она подошла к Рене и крепко обняла. Помимо всего прочего, Зара отлично читала настроение людей. Наобнимавшись вдоволь, обе кивнули в знак полного согласия. В Заре читалось послание: “Не волнуйся, твое существование имеет для нас значение”

И они снова начали играть. Партии Рены вернули свою былую отточенность, натренированную годами. Каждый музыкант вложил частичку себя в одну общую воронку звукового настроения.

Вдруг, компьютер перестал играть на барабанах.

- Юске, - раздраженно спросила Зара, - мне теперь тебя надо обнять?

- Мне надо выйти, ребят...кофе даёт о себе знать

- Не, ну серьезно, Юске мы только--

- Кофе ускоряет процесс обработки вещ--

- ИДИ УЖЕ БЛИН - рявкнул Грегг

Юске со скоростью света исчез за дверью.

Грегг повернулся к Рен

- Слушай, Ренон, а может нам к тебе в гости?

- Нет

- Чувак, - отвлекает его Зара, - ты вообще видишь Рену где-либо вне школы?

- Точно, она прям как нпс: Появляется только когда идет в магазин.

Грегг опустил голову вниз, как будто собаку не выпустили погулять.

- И все же, может всё-таки--

- Нет - все так же строго и однозначно отвечает Рена

- Никаких сомнений… пугает немного

Рена вздыхает и аккуратно кладет свой бас на свой рюкзак.

- Ненавижу вас, ребят

- И мы тебя любим, Рен

Инцидент

- У вас мальчик или девочка?

От неожиданности она хотела ответить, но вовремя остановила себя - на прогулку с собакой она решила не надевать маску.

И снова то осознание. Снова она была на волоске. Прямо как тогда. Только на этот раз ей удалось себя сдержать. Но раз уж вспомнила, то почему бы снова не отрефлексировать этот день?

В тот день Рене не повезло оказаться на радаре таких парней, которые не терпят отказов. Просьба снять маску была отвергнута, что неплохо так взбесило юношу: никогда до этого ему ни в чем не отказывали.

Сокращая дистанцию, он метил точно в маску. Ему нужно было доказать свое доминирование ради своей гордости. И только он начал дотрагиваться до неё, рука Рены кое-как останавливает его. “Пожалуйста, не надо” - единственное, что она смогла выговорить.

Но парень не остановился и желанная маска была сорвана.

Рена со всей силы начала держать свой рот закрытым. Это походило на попытку сдержать сильный плач. Во время нервных ситуаций ей нужно носить маску, но теперь, когда она в руках у паренька, остается только удержать надвигающуюся бурю. Но ее легкие ручки не смогли удержать абсолютную силу, которая рвалась на свободу.

Её писк пронесся по ушам парня словно молния. Ещё пару секунд он был молодым и подающим хоть какие-то надежды, а теперь от его "ленивой, но умной" головы остались только какие-то фрагменты былой цельности.

Она зависла в одной позе на пару минут, пытаясь осознать произошедшее. Слезы катились с щек как кровь текла к ее обуви. Рена все еще стояла неподвижно.

Автор: Reresqui

Ты я

Не помню, когда последний раз был на МРТ – раз уж не помню, то судя по всему давно.

Нервничал ли я? Определённо. Прочитанные мной диагнозы в интернете звучали пугающе, однако это всего лишь интернет. Саркофаг скажет свое слово.

Я лег. Попросили не двигаться. Хорошо, не буду двигаться. На меня нацепили какие-то штуки, словно сдерживающие ремни у психически больных людей. Мое тело медленно заезжает внутрь.

Все было бы гораздо проще, если бы я не знал, что лежать там придется 40 минут, не двигаясь. Боже, хоть бы все поскорее закончилось.

Первые минут двадцать шли нормально. Шумы стучали по голове как молотком по пальцам, но благодаря моим соседям я смог привыкнуть.

Проблемы начались по прошествию этих минут. Видите ли, ступни я расположил так, что требовались усилия для сохранения их позиции, а со временем это стало очень сложным испытанием.

Но затем произошло кое-что пострашнее. Шумы, издаваемые аппаратом, стали приобретать все более человеческую тональность. С каждой минутой вместо ритмичных постукиваний я слышал голос, который говорил лишь два слова:

Ты я

Повторялись они монотонно, без какого-либо энтузиазма. При этом в голосе чувствовался колорит какой-то древности.

Ты я

Мне все тяжелее становилось не обращать внимание на это. Когда пытаешься не думать и не обращать внимание на что-либо – все больше думаешь об этом и обращаешь внимание. Такое ощущение, что частота стала учащаться.

Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я

Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я ты я Ты я

Затем наступила тишина: в течение долгого времени никакого голоса я не слышал. Но вдруг он снова появился с новой силой, новым ритмом. Теперь по бокам я слышал другие голоса, повторяющие за главным. Все это звуковое представление уже напоминало какой-то ритуал около костра ночью в тропическом лесу.

К тому же, сдерживание ног стало настолько утомительными, что их пришлось отпустить. Я ожидал, что доктора это заметят, но никто не остановил процедуру.

А тем временем хор становился все четче и громче. Теперь я не мог не различить в этих шумах голоса людей.

Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я

Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я

Их звучание оглушало мои уши, они словно пытались убить звуком.

Ко всему этому прибавилась койка, на которой я лежал: она тряслась в унисон с этой ужасной фразой, которую я теперь ненавижу.

Ты я. Кто ты? Кто я? Ты - это я или я - это ты?

Мое сознание не могло это терпеть: от этих голосов я перестал что-либо соображать. Мое тело от долгого бездействия и нервности из-за происходящего начало самовольно дергаться.

Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я Ты я

Я впервые за всю процедуру закрыл глаза. Надеялся, что закрыв глаза смогу хоть как-то успокоиться. И это сработало: голоса перестали доставать, койка перестала трястись. В очередной раз тишина оказалась лучше шума. Глаза оставались закрытыми очень долгое время. Я почти что заснул.

Но потом открыл глаза. Вместо потолка медицинского аппарата была крышка. Вместо свободной койки я чувствовал давление со всех сторон. Повсюду я нащупал разные украшения и кухонную утварь.

Мне не хватало воздуха. Моя смерть была лишь вопросом времени. Я не мог видеть себя, хотя потрогав себя, понял, что одет в какие то лохмотья. К тому же, мое тело судя по всему разлагалось ибо запах был невыносимым.

Я сделал пару попыток открыть крышку, но уже слишком поздно: ног своих я уже не чувствовал, а руки еле как двигались.

Неужели голос был голосом разума и вся та моя жизнь была лишь предсмертным бредом? А имеет ли это теперь значения? Будь это правдой или меня перенесли из медицинского учреждения в чертов египетский саркофаг – финал настал. Причины больше не имеют никакого для меня смысла. Тем более, если я и вправду какой-то фараон, то вся необходимая утварь для жизни загробной у меня есть.

Автор: Therfur

Отдел Т.

Синий костюм, красный галстук, очки и один Киллоэмоцилин. Я попытался чихнуть, но за последнюю неделю ни одного удачного.

Киллоэмоцилин тестируется пока что только в нашей конторе. В общих чертах старик в ученом халате объяснил, что благодаря им наша продуктивность увеличится на девять, а то и больше процентов. О его свойствах нам не говорили, а желания интересоваться после начала тестирования уже не было. Кстати, теперь я вспомнил, что ученый попросил не чихать и не влезать в стрессовые ситуации.

Я вышел на улицу. Погода была относительно пасмурной. В начале переулка увидел труп крысы. Из живота вываливались внутренности, имевшие зеленоватый оттенок. Удивительно, что никто не обращал внимания. Впрочем, мне тоже было все равно.

Сел в переполненный людьми автобус. Около меня стояла девушка с лиловыми волосами, державшая в руке журнал со знаменитостями. Сбоку стоял высокий мужчина в пиджаке, букетом роз в руках и длинными волосами, за которыми не было видно глаз. На нём были проводные наушники, поэтому он говорил громко, что раздражало пожилых пассажиров.

- Знаешь, кто это? – спросил мужчина.

Он указывал на изображение худого человека с щетиной, в свитере и с гитарой в руках.

- Нет, слышала, но не помню, – почти что шепотом ответила девушка. Её застали врасплох.

- Это Курт Кобейн. Великий музыкант. Умер от выстрела в голову. Гранж.

Я зашел на территорию. Показал свой бейджик, охранник поприветствовал меня, продемонстрировав на лице улыбку.

- Не переусердствуйте

Офис был достаточно большим: два конференц-зала, лестничная площадка, основное рабочее пространство. Также были кабинеты для тех, кому комфортнее работать в одиночестве. Основными цветами были синий и серый, а разбавляли палитру разные растения в горшках. Место оставляло впечатление герметичной территории. Такое ощущение, что находишься в лаборатории.

Почему-то другие отделы называли его "Крысиным отделом Т."

Я встретил Джерри. Невысокого роста, опрятный, довольно приятный рыжеволосый парень. Появившись из ниоткуда после старта тестирования таблеток, он произвёл у всех впечатление верной собаки, которую хотелось погладить. Он мне улыбнулся искренней улыбкой. Интересно, он тоже принимает таблетки? Хотел заговорить с ним, но вскоре отбросил эту мысль.

Помахав рукой остальным: Тине и Тони, я достиг своей кабины. Работа представляла собой подписывание и перекладывание бумаг из одной полки в другую. Я никогда не задавался вопросом о смысле этой работы. Раз уж без какого-либо образования меня взяли сюда и хорошо платят — значит не стоит сомневаться в чем-либо.

Поприветствовал Тим. Он единственный, кто отказался от таблеток, несмотря на то, что ему пригрозили снижением зарплаты. Тим всегда был каким-то зашуганным, а сейчас его подозрительность взлетела как температура у больного. Будь я психологом, поставил бы ему диагноз "Паранойя"

Снова попытался чихнуть. В последнее время не получается. Раньше считал это одним из самых худших ощущений, но сейчас это особо не волнует.

Дверь была приоткрыта. Я подошел, чтобы её закрыть, но заметил как в этой темной комнате стоял Джерри. Рядом лежал Тим. Джерри очень деликатно срезал верхние слои кожи у Тима. Тим не дышал. Мне наконец-то удалось чихнуть. Про то, насколько это было удачно и насколько "к месту" — говорить не буду. Джерри, до этого не обращавший на меня внимание, резко обернулся. В его глазах уже не было той верной собаки. Лицо исказилось в кривую гримасу словно театральная маска. Из края рта вытекала слюна. По моему телу волной запульсировала дрожь. Я закрыл дверь и стремительно направился прочь от этой двери.

«он произвёл у всех впечатление верной собаки...».

Я шел по холлу офиса. Чувствовал: словно меня кто-то душит. К горлу подступала тошнота. Все вокруг казалось в расфокусе. Посреди всего этого я понял: дискомфорт... я чувствую дискомфорт.

«...Он мне улыбнулся искренней улыбкой».

Аккуратненькие женские пальцы постучали по моему плечу – это была Тина.

– Тебя попросили выйти на лестничную площадку, – спокойным тоном оповестила Тина.

Собрав всю волю, я пошел к лестничной площадке, находившейся возле той двери. Никого там не было. Мозг начал придумывать разные варианты событий: каждый ужаснее другого. Мне хотелось рвать волосы со своей головы – только бы это все прекратилось.

Рыжая молния проскочила зиг-загом рядом со мной и ударила прямо в спину.

Пока катился по лестнице, сломал ключицу и позвоночник.

Боль, несомненно, была, но кричать или стонать не получалось, будто мне зашили рот. Мимо меня прошла парочка знакомых. Они на некоторое время остановились, посмотрели на меня и пошли дальше. В глазах их было такое же серое безразличие, как у проходивших мимо трупа крысы в переулке. Я попытался встать, но обнаружил то, что не чувствую ни рук, ни ног. Ко мне подошел Джерри. Я видел только его задранные лаком оранжевые волосы. Тихим хладнокровным голосом он прошептал:

– Эх, еще одна мертвая крыса...

Автор: Rechessaer

Санни

Весь в чёрном, словно на похороны, на крышу здания вышел человек, называющий себя Латтэ́р Эндом. Среди других высоких зданий, то, на котором стоял он, было где-то в два раза ниже. Выглядело оно как карлик среди высокорослых людей. На крыше располагались растения, некогда несущие символы счастья и благополучия, сейчас скорее являющимися медленно умирающими частями былого мира.

Санни любила людей: она с заботой выращивала цветы и растения каждому человеку, защищала их от "Фиолетовых Лучей" и помогала даже с самыми житейскими проблемами. Частой картиной можно было наблюдать, как Санни резвилась с детьми около какого-нибудь фонтана с улыбкой как у ребенка. Если она замечала, что кто-то грустит, то старалась подбодрить. Доходило до момента, когда Санни так долго обнимала, что загрустившему становилось жарко и вместо печалей он задумывался о холодном душе.

Она была единственным божеством, что жило среди людей. Чуть ли не единственной, кто была на их стороне. Остальные относились к её легкомысленности свысока: в их глазах люди – побочный мусор.

Однажды что-то у людей щелкнуло. Они пошли в дом Санни, который был среди людей и всегда открыт. Санни хотела во всем быть на равне с людьми. Она даже сделала так, чтобы смогла чувствовать боль, прям как человек.

Люди не убили Санни, а вместо этого медленно протыкали каждую часть ее тела своими копьями. Санни чувствовала каждое острие копья, входившего в ее руки, ноги, тело и голову. Отголоски божественности не дают ей умереть, поэтому она все еще жива: лежит у себя дома, вся в копьях существ, в которых она так слепо верила.

С того давнего дня Санни агонизирует около двухсот лет. День за днем, месяц за месяцем, мир все ближе к исчезновению натурального света. Небо превратилось в вечно ржавый закат с больными оттенками.

Скоро весь мир покроется мраком и ничего не останется. Многие решили не тянуть кота за хвост, а другие просто боялись.

Скоро весь мир покроется мраком и настанет его время.

Автор: Fo

Две книги

Однажды на земле существовали две книги: книга красная и книга синяя. У них не было авторов. Внутри была сплошная пустота: ни одной заполненной страницы

Красная находилась на юге, среди тропических лесов и солнечной погоды.

Синяя находилась на севере, в холоде, окруженная снегом и ледяным ветром.

В один день книги заметили друг друга. Очень скоро они оказались в середине мира.

Факт наличия друг друга согрел их души. Они были счастливы.

Хоть цвета и антагонистичны как белый и чёрный – это их не заботило. С двух противоположных полюсов, пустые внутри, книги стали заполняться словами и, в конце концов – они слились друг с другом.

Аномалия застала мир врасплох, и так появилась другая аномалия – мы.

Да, ты правильно все понял, сын: в этой книге записан мир людей.

Фиолетовая книга и по сей день находится в центре нашего мира и кто знает, что произойдет, если она разделится надвое.

Автор: Het

Изменение

Маленький Дэйв вошёл в свою комнату. Взрослый Дэйв за ним. В комнате, наполненной светом и кучей книг, в углу сидела небольшая собака с шоколадными глазами. "Гензай? " окликнул Взрослый Дэйв собаку.

"Вообще-то” - возразил младший, - “Её зовут Пасти"

Взрослый завис, как будто попал в астрал.

“Черт, на лекциях что-то такое говорили” - промелькнула мысль в голове Дэйва.

И тут он вспомнил лекцию одного из профессоров: частый сценарий путешественников состоит в упущении деталей, из-за чего появляются временные аномалии в виде смены имён, людей или вида у кого-либо или чего-либо, что служит индикатором того, что человек теперь в ветке, альтернативной своей. Из неё нужно срочно выбираться, иначе здешнее окружение попытается стереть лишнего индивида.

Ракетой он вылетел из квартиры маленького Дэйва, который уже стал Преследователем. На улице шли зеваки, но заприметив Дэйва, все мигом стали его преследовать.

У Дэйва неплохая физическая форма, но убегать от толп Преследователей ему ещё не приходилось. Добежав до точки появления, Дейв обнаружил воронку. Она засасывала все вокруг, отчего асфальт и другие штуки были похожи на загнутый ковер. Воронка засосала и Дэйва.

Он падал через города, улицы и людей. Бесконечное падение могло закончиться превращением в кровавую кашу, если бы Дейв не воспользовался "Бэкки". При соприкосновении с асфальтом, его затянуло на другую сторону, сторону после прошлого, а именно — в настоящее.

В заброшенной комнате окна были закрыты занавесками. Все было заполнено книгами. В углу лежал скелет четвероногого создания. Шоколадных глаз уже давно нет в глазницах.

Посреди комнаты стоял боком ко входу стройного сложения мужчина в очках и с растрепанной прической. Он держал руки в карманах белого халата.

???: О, а я тебя искал.

Мужчина развернулся к Дейву. Бейджик на правой стороне содержал его лицо и имя – ***.

***: Труп увидел? Впрочем, уже сколько лет…

Дейв торопливо рассказал, что он сделал.

Лицо *** наполнилось злобой, хотя сохраняло умный вид.

***: И все ради собаки? Как классично… впрочем---

Он достал из кармана лист бумаги и карандаш.

***: Вот у меня здесь лист бумаги. Разделим его на три части: прошлое, настоящее и будущее, так? Харви, что произойдет, если я сложу гармошкой лист на 6 частей, проткну карандашом и затем раскрою? Правильно, дырка теперь есть во всех шести. То, что ты сделал, произошло не только в линейном течении времени, а вообще везде. Теперь это событие произошло в прошлом и произойдет в будущем. Событие в одной точке имеет незамедлительные и ветвящиеся последствия в нескольких других местах. Временная компрессия, ты вообще слушал лекции?! Теперь, Харви, ты понимаешь, что натворил, а?! Твои действия могут подставить существование организации под угрозу, а она только расцветает! Ты хоть осознаешь, Харви, что если бы нам не запрещалось стирать альтернативы, как у других, то я бы сейчас тебя стер?!

Дейву было нечего сказать.

*** прав: все двенадцать человек обязаны выполнять подобные задачи.

"Мы должны предотвращать изменения или добавления, а ты наоборот как Рифтер. Многообразие нельзя предполагать без необходимости, помнишь?

"Кстати, ты хоть Рэйзор взял?"

Дейв замешкался по карманам. *** тяжело вздохнул.

"Ладно… у меня есть две. Скажешь спасибо братьям Оккаме"

Рэйзор выглядел как бритва, но вместо наконечника на конце находилось устройство для голографического интерфейса.

***: Идем стирать твою альтернативу. Надейся, что хотя бы остальные десять ребят выполняют свою работу.

Автор: "Inga"

Диалог

Редактор С. (далее С)

Редактор М. (далее М)

М: Урожай получился неплохим, да?

С: Ты прав, мне особенно понравился "Капли". Мы с тобой уже обсуждали его перед интервью

М: Мм-хм

С: Вообще, все рассказы неплохи. Впрочем, есть парочка тех, что не вошли в подборку. Тот же "383е"

М: У нас вообще очень много классных историй, которые мы могли бы включить, но качество иногда может разниться... поэтому мы тратим много сил на отбор

С: Что-то вроде принципа воронки: Дофига историй, среди которых есть 50 процентов нормальных, среди которых 10 процентов реально стоящих?

М: Да-да, что-то вроде того

С: Это разумеется нелегко, но тебе не кажется, что неидеальность — то, что и делает эти истории привлекательными?

М: Типа рока?

С: Даа! Совершать ошибки — быть человеком.

М: Я кстати поэтому не понимаю перфекционистов

С: А я вот не понимаю некоторые никнеймы. Согласись, псевдонимы довольно странные. Типа, откуда они вообще их берут?

М: Ты так удивляешься, как будто у нас нет чудиков. Посмотри, где ты работаешь

С: Чувак, у нас талантливые чудики. Возьми того же Дрикмана. Блин, тебя не удивляет, что с нами работает творец такого уровня?

М: Либо мы и вправду хороши, либо у него здесь есть свои личные причины (улыбается)

С: Одно другому не мешает.

М: ага-ага

С: К слову: знаешь, кто мешает? Чертова Тиза. Как же она меня бесит. Ни разу не встречал таких раскрепостившихся менеджеров. Достаёт меня потому что не могу ударить. И вечно с этим смехом, как у демона

М: Надейся, что она не узнает о твоих словах (смеется)

С: Хотя бы… хотя бы она хороша в том, что делает. С ее появлением стало как-то полегче дышать

М: Стоп, а как мы забыли про нашего гениального переводчика?

С: Ну здесь вообще другая планета: знать чуть ли не все языки и говорить почти на всех диалектах. Он вообще человек?

М: Всего лишь гений. Босс тоже хорош

С: Давай не будем про Солипса

(оба смеются)

С: Мы правда очень благодарны вам, ребят. Только с вашей помощью мы смогли арендовать небольшое здание и работать уже как полноценная контора по выпуску рассказов.

М: Мы очень, очень, очень рады каждой вашей копейке.

С: Если не поддерживали -- поддержите, чего в стороне стоите

(Оба смеются)

С: Ждите наши следующие сборники. Много новых и интересных историй--

М: У нас будут интервью с авторами этих рассказов!!! Ой, я это не должен был говорить…

(оба смеются)

…………………………………………………………………………........................................................................................

С: Кстати, надо будет поискать Шрëда

М: Я видел, как он на нулевой этаж спускался

С: Так... этого не должно быть в книге. (смеется)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге