Голодомор в Усть-Лабинском районе 1932-1933 годы

Глава 1

Одним из наиболее трагических событий новейшей истории Кубани явился страшный голод, который поразил станицы и хутора края в 1932 -1933 годах.

Предшествующий 1932 год был малоурожайным на Кубани и по всей центральной части России. Засуха уничтожила почти весь урожай. Кубанские колхозы сдали в фонд государства все, что можно было вывезти. Вывезли до зернышка, даже на семенной фонд не оставили.

03 февраля 1930 году в Усть-Лабинском районе была создана Политтройка «Для проведения работы по изъятию кулачества в сроки определенные окружкомом».

Весной 1930 года в колхоз «Социалистический путь» станицы Усть-Лабинской вступило 74% крестьянских хозяйств.

Районная газета писала в ту первую колхозную весну: «Дружным трудом вспашем, заборонуем и засеем кормилицу-землю! Все за дело, кто хочет сделать из нищей богатую трудовую республику!».

В противовес этому со своими призывами выступали кулаки «Долой колхозы!» - призывали они, «Разберем семена и коней, иначе останетесь без хлеба!». От слов они переходили к делу, собрав вблизи вокзала, рядом со складами с зерном, воинственно настроенных казаков, чтобы сбивать замки.

В это время подоспел конный отряд красных партизан во главе с командиром Иваненко. Также подоспели комсомольцы во главе с Алексеем Скворцовым. Комсомольцы взялись за руки и оттеснили толпу от складов. Иваненко пригрозил оружием, если кто посягнет на колхозную собственность. Толпа притихла и начала редеть.

Скрытые враги народа действовали на всех уровнях власти. Находили самые разнообразные пути, чтобы сорвать строительство колхозной жизни, посеять неуверенность в будущем. Стране нужен был хлеб. Осенью 1931 года озимой пшеницы поселяя мало. Распоряжением свыше дали указание сеять на больших площадях коноплю. Весной 1932 года посеяли ее широкорядным способом. На черноземной почве выросла она толще бамбука. Вытащить ее из земли, что было необходимо, не было возможности. Толстые стебли ни серп, ни косы срезать не могли. Сотни гектаров конопли пришлось предать огню. Вместо того, чтобы затратить слабые силы совсем молодых коллективных хозяйств на производство самых жизненно-необходимых культур и в первую очередь пшеницы, перед колхозами была поставлена задача выращивать лубяные культуры: итальянскую коноплю, персидский кенаф, манжурский канатик, китайский рами и кендырь. Только итальянская конопля занимала на юге в 1932 году свыше пятидесяти тысяч гектаров. На полях усть-лабинских колхозов можно было видеть посевы на больших площадях клещевины, арахиса, табака.

Разыгрался контрреволюционный саботаж, стараясь подорвать советскую власть и колхозный строй. Внутренние вражеские элементы активизировались и начали организовывать в станицах и хуторах саботажи, пробираясь в МТС, колхозы, сельские Советы. Под видом заготовки хлеба они направляли в колхозы своих людей и грабили колхозников, забирая у них все до последнего зерна. Они уничтожали колхозных лошадей, и рабочих быков, составляли на них фиктивные акты на уничтожение, как больных инфекционными болезнями. Портили трактора и другие сельскохозяйственные машины.

Под предлогом изъятия излишков, перестаравшиеся активисты забирали у людей последнее, обрекая семью не голодную смерть.

Люди уходили в города, к морю, чтобы запастись рыбой, на реках ловили ракушки. В станице вырос такой бурьян, как лес. Его тоже использовали в пищу.

В 1931 году урожайность составляла в среднем с каждого гектара по стране получали: 6,7 центнера зерновых культур, по 9 центнеров пшеницы, по 5,5 центнеров подсолнечника, по 86 сахарной свеклы.

По культурам устанавливались для хозяйств нормы урожайности:

Но урожайность в 1932 году составила менее 50 % установленной нормы, в результате чего под угрозой был план хлебозаготовок.

На заседаниях Бюро Усть-Лабинского ВКП(б) летом и осенью 1932 года заслушивались вопросы о «Ходе уборки и хлебозаготовок, где отмечалось чрезвычайно неудовлетворительные темпы уборки и выполнение планов хлебозаготовок.

22 октября 1932 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о создании чрезвычайных комиссий, направленных осенью 1932 года в основные зерновые районы страны «в целях усиления хлебозаготовок». Северо-Кавказскую комиссию возглавлял Л.М.Каганович, перед которым ставилась задача «выработать и провести меры по слому саботажа сева и хлебозаготовок, организованного контрреволюционными кулацкими элементами на Кубани».

В 04 ноября 1932 года вышло постановление бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) «О ходе хлебозаготовок и сева по районам Кубани».

Постановлением предписывалось занесение станиц на «черную доску». С 04.11.1932 до начала 1933 г. согласно данного Постановление на «черную доску» было занесено 13 станиц:

- Медведовская, Тимошевского района - 04.11.1932г.

- Новорождественская, Тихорецкого района - 04.11.1932г.

- Темиргоевская, Курганинскогшо района - 04.11.1932г.

- Полтавская (Красноармейская) Красноармейского района - 24.11.1932г.

- Незамаевская, Павловского района - 25.11.1932г.

- Ладожская, Усть-Лабинского района - 26.12.1932г.

- Новодеревянковская (Староминская) Коневского района - 26.12.1932г.

- Стародеревянковская, Коневского района - 26.12.1932г.

- Уманская (Ленинградская), Ленинградского района - 26.12.1932г.

- Урупская (Советская), Новокубанского района - 26.12.1932г.

- Платнировская, Кореновского района - 31.12.1932г.

- Старощербиновская, Щербиновского района - 31.12.1932г.

- Шкуринская, Кущевского района - дата не установлена.

Из Постановления: «В отношении станиц, занесенных на «черную доску» применить следующее:

а) немедленное прекращение подвоза товаров и полное прекращение кооперативной и государственной торговли на месте и вывоз из кооперативных лавок всех наличных товаров;

б) полное запрещение колхозной торговли, как для колхозников, так и для единоличников;

в) прекращение всякого рода кредитования и досрочное взыскание кредитов и других финансовых обязательств;

г) изъятие органами ОГПУ контрреволюционных элементов, организаторов саботажа хлебозаготовок и сева.

Предупредить жителей станиц занесенных в «черную доску», что в случае продолжения саботажа хлебозаготовок и сева краевыми организациями будет поставлен вопрос об их выселении из пределов края в северные области и заселение этих станиц добросовестными колхозниками, работающими в условиях малоземелья и на неудобных землях в других краях».

По ходу «усиления хлебозаготовок» получила распространение практика локализации репрессий внутри населенных пунктов.

По существу это означало блокаду провинившихся станиц.

13 ноября 1932 года было принято еще одно Постановление «О ходе хлебозаготовок и сева по районам Кубани». В нем в частности определялись задачи комсодам – комитетам содействия хлебозаготовок и сева, по указаниям которых предписывалось провести процессы над саботажниками хлебозаготовок.

Были введены запреты выезда из станиц, чистка соваппаратов, парторганизаций, роспуск сельских советов, колхозов, бригад.

Были организованны выездные судебно-показательные процессы, ходатайство перед крайкомом ВКП(б) о выселении за пределы края. Запрещался убой скота, птицы вплоть до снятия с черной доски.

В своем докладе Л.М.Каганович на расширенном бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) (23.11.1932г.) отметил «ходят слухи о скорой интервенции иностранной буржуазии, о неминуемом падении Советской власти, о неизбежном развале колхозов».

Депортация жителей «чернодосочных станиц» отличалась определенной спецификой, выражавшейся в том, что эти станицы были заселены казаками, следовательно, выселение носило анти казачий характер.

«Чернодосочными» (или как говорили кубанцы «чернодощатыми») были всего объявлены 15 станиц – 13 (выше указанных) кубанских и 2 донских.

Не давало покоя советскому руководству военизированное начало, образ «казака - воина», то что всегда культивировалось на всем протяжении существования казачества. Отождествление мужчины и воина, стремление сохранить и приумножить славу предков являлось стержнем самосознания казаков. Казаки всегда себя считали «первыми слугами государства». Для казака защита России всегда была святой обязанностью.

Изначально казачество стало в оппозицию новой власти. И чтобы уменьшить угрозу с его стороны, советское правительство проводило политику ликвидации особенностей казачьего самосознания, культуры и быта казаков. Рушились веками складывающиеся традиции и обычаи, культура, запрещалась форма подготовки молодого поколения казачества к несению традиционной воинской службы. Эту политику большевиков характеризуют как геноцид казачества, стремление растворить его в русском этносе, заменить этническое самосознание.

На заседаниях Бюро Усть-Лабинского РК ВКП/б и Президиума Рай. КК. ВКП/б заслушивали о выполнении хлебозаготовок, где одобрялась линия крайкома ВКП/б о выселении граждан и разгроме контрреволюционного саботажа, призывая колхозные массы на решительную борьбу с кулацким саботажем и выполнения хлебозаготовок.

Увольняли с работы руководителей, специалистов хозяйств, отдавали их под суд, выселяли в отдаленные районы страны.

Выселению в крае подверглись более 61,6 тысяч станичников. Выселение привело к дефициту рабочих рук в сельском хозяйстве. Помимо депортированных казаков, край потерял множество хлеборобов, которые вынуждены были покинуть свои станицы, хутора, опасаясь репрессий и голодной смерти. В итоге в 1933 году произошел недосев озимых в размере 500 тысяч гектар, это были в основном районы Кубани, пострадавшие от депортации жителей.

Для устранения дефицита рабочей силы краевое руководство попыталось организовать переселение в эти районы колхозников из Ставрополья и северных крестьянских районов края. Для более эффективного заселения было организовано переселение демобилизованных красноармейцев, которые должны были стать образцами колхозного производства для колхозов. Уже в конце 1932 года начали пребывать первые группы красноармейцев из центральных и северных регионов СССР. Но эти меры полностью не стабилизировали обстановку.

Что касается самого первого голода на Кубани, то он был зафиксирован в 1833 году из-за сильной засухи. Роковое совпадение: ровно сто лет между этими трагическими событиями. В другие времена не урожаи были связаны со стихийными бедствиями, например нашествие саранчи. Но никогда на Кубани вплоть до 1933 года не было искусственно подготовленного небывалого голода. Из 75 районов Северо-Кавказского края голодом было охвачено 44 района.

В архивах прямых документальных сведений об этом нет. Но это, наверное, и понятно, так как власть тщательно скрывала правду о положении на Кубани. Голод опустошал хутора и станицы, умирали тысячи людей. Сохранилась людская память об этих страшных событиях 1932- 1933гг.

Изымалось все, что можно было взять: пшеница, кукуруза, картофель, горох, фасоль и другие продукты. Перед страхом собственного голода станичники пытались припрятать хоть немного продовольствия для своих детей. Прятали зерно в кувшинах и макитрах, залитых сверху молоком или жиром, в кадках с соления, в стрехах крыш, на потолках, в ямах и скирдах соломы. Вооруженные специальными железными щупами, члены комиссии обследовали каждый клочок площади двора, обнаруживали тайники и выгребали все, что находили, независимо от того излишки это или необходимый запас. В этом проявлялись перегибы на местах, когда выгребали все под чистую. Единственное спасение было лишь в том, когда комиссия оставляла самое необходимое, да была надежда на урожай с приусадебного участка. Такие комиссии создавались в каждой станице по решению станичной власти и по указанию высших органов.

Из Постановления бюро Усть-Лабинского райкома ВКП(б) «О ходе хлебозаготовок, зяблевой пахоты и сева подсолнуха» 08.12 1932 года: Отмечено, что годовой план хлебозаготовок успешно выполнили колхозы и сельсоветы Ленинталь, Свободный и Аргатов (Октябрьский), все остальные «еще не сломили кулацкого саботажа». По району процент выполнения плана низкий: по зерновым – 68,8%, по масличным – 37%, темпы полевых работ «преступно снизились»… Также отмечалось, что в выявлении расхищенного зерна в станицах Ладожской, Воронежской, Кирпильской имели место перегибы, виновные в которых привлекаются к ответственности.

Для ликвидации кулацкого саботажа в Ладожскую прибыли чекисты под руководством комиссара одной из воинских частей (корабля) Черноморского флота. При освобождении станицы от саботажников чекисты несли потери, так в январе 1933 года, в станице Ладожской на ул. Красной был зверски убит комиссар.

Многие станицы и хутора представляли собой страшную картину. Голод и холод косил людей семьями. Люди умирали прямо на улицах. В станице Ладожской, чтобы выжить от холода, ломали и сжигали добротные дома тех, кого выселили из станицы. Весной и летом 1933 года станица обезлюдела, особенно восточная ее часть. Усадьбы уцелевших домовладений заросли бурьяном выше человеческого роста.

Люди стали пухнуть от каждодневного недоедания. Чтобы выжить, они ели все: цветочные лепестки акаций, щавель, лебеду, дикий терн, лягушек, черепах, ежей, собак и кошек, павшую конину.

По рассказам оставшихся в живых очевидцев, в станице Ладожской от голода умерло три четверти ее жителей, в станице Некрасовской две третьих населения станицы, более половину населения станицы Воронежской. Весной некому было выехать в поле на работы. Умирали целыми семьями. Детей подкармливали в школе, один раз в день давали черпак баланды из муки и 50 грамм кукурузного хлеба.

Из воспоминаний жителей г. Усть-Лабинска Еременко Григория Андреевича (1889 г.р.) и Еременко Елены Яковлевны (1890 г.р.), передал воспоминания внук Еременко Александр Сергеевич (1939 г.р.): пострадали от голода многие семьи, в рационе питания моей семьи по воспоминаниям моих близких, была в основном трава, а результате семья потеряла двоих сыновей.

Из воспоминаний жителя г. Усть-Лабинска Ф.В. Красиева (1926 г.р.): Наша семья чудом уцелела от голодной смерти. Когда стали поспевать первые колоски в поле, люди их разминали и жевали живительное их содержимое. Величайшей наградой за ударный труд, являлся стакан молока от чудом уцелевших коров».

Из воспоминаний жительницы станица Некрасовской Солодовниковой Александры Стефановны, 1928 года рождения: «В 1933 году голод был страшный. Забирали продукты все, до последней картошки. Ели лебеду, щирицу, толкли, чтобы сок пустила, варили и ели. Хорошо если соль была, а если не было варили без соли. Было счастье, если попадался какой-нибудь овощ, получалась баланда, вот ее и ели.

Все постельные принадлежности тоже забирали, спали на камыше, скошенной траве…

Люди умирали один за одним. Мой брат Коля, маленький совсем, полтора года, тоже умер.

На быках и телеге – мажара называлась, глухонемой мужик, не помню, как его звали, собирал умерших и возил на кладбище. Там рабочие выкапывали общую яму и всех вместе хоронили, фамилий не уточняли и не записывали».

Из воспоминаний жительницы станицы Новолабинской, Сериковой Марии Алексеевны, 1916 года рождения, казачка: «… Ели все и кошек и собак. Люди умирали очень много. Хоронили и на кладбище в общие ямы, и в огородах закапывали, и в канавах».

Из воспоминаний жительницы станицы Новолабинской, Хамчичевой Агрипины Ивановны, 1917 года рождения, иногородняя: «… Забирали продукты, вещи комсоды, ходили по домам и забирали. Забирали и последнее, и даже только сваренное. Мама сварила картошки в чугунке, совсем не много, и комсоды пришли, мы чугунок накрыли тряпками и сверху посадили сестренку, она маленькая совсем была, чуть больше года. Комсоды подняли ее, горячую картошку в общий мешок высыпали и дальше пошли…».

Из воспоминаний жителей станицы Новолабинской Кравченко Евдокии Тихоновны (1926г.р.) и Кравченко Ивана Васильевича (1925 г.р.)

Е.Т.: «… Из лебеды пышки пекли, было счастьем, если с колхоза принесем горсть фасоли или гороха это был праздник, хорошо наелись.

… У нас на кладбище было три большие могилы, на тачках туда людей свозили и сбрасывали…».

И.В.: «… У меня отец на мельнице работал, ему давали на семью немного муки. Баланду варили с травой, мукой заправляли, а если что пекли, то съедали сразу, чтобы не забрали комсоды…».

Из воспоминаний жительницы станицы Тенгинской Воткуовой А.М. (1915г.р.):

«… Комсоды приходи по десять пятнадцать человек… . Сами люди мародерничали, отбирали все у более слабых…».

Как могло случиться такое? Был ли это результат неумелого руководства страной, или целенаправленное действие на уничтожение казачества на Кубани?

Кулацкий саботаж был, и раскулачивание было. Не одну сотню раскулаченных семей отправили на север, за Урал, в Сибирь, но все ли они были кулаками? В этом тоже были перегибы местных властей, часто раскулачивали тех, кто жил скромно и честно. Они имели хату покрытую камышом, одну лошадь или рабочего быка. К тому же лояльно относились к советской власти. Часто раскулачивали из-за злобы на трудолюбивого человека, по навету из мести или зависти.

Раскулачивали середняков, хотя многие из них жили тяжело, но на добровольных началах не вступали в колхозы. Раскулачивали и отдельные семьи из иногородних.

Среди раскулаченных в ст. Ладожской были семьи Волченко, Воронина Сергея, Высочина Василия, Гуреева, Калугина, Клыкова, Маслова, Соловьева И.Е., Соловьева В.П., Танянского, Тычкова С.А., Фатеева, Шурова и многих других.

Как правило, вывозили людей ночью, предлагали взять с собой только необходимое, грузили на подводы и отвозили в станицу Усть-Лабинскую в райотдел милиции. Позже грузили в товарные вагоны и отправляли в неизвестность. В основном это была Сибирь и север Урала. Уже в пути следования многие пожилые люди или больные умирали, так как везли их в переполненных вагонах, без достаточной пищи, воды и воздуха. Выгружали людей в необжитых, диких местах, где приходилось им в невероятно трудных условиях строить жилье и приспосабливаться к суровым условиям жизни.

Для пополнения населения станиц сюда были направлены многие семьи – переселенцы, из центральной России, Украины, Белоруссии.

Из воспоминаний жительницы станицы Новолабинской Филипской Евгении Дмитриевны, (1928 г.р.):

«… Питались кто чем, коренья разные, трава лебеды и щирицы…

… Местных осталось вообще, мало. Все больше приезжие заселялись с Украины, Вологды…».

Из воспоминаний жительницы станицы Новолабинской Щуровой Александры Алексеевны, казачка, 1920 года рождения:

«… Старые в станице почти все умерли, детей много умерло, хаты стояли пустые, люди вымирали семьями. Люди болели цингой, практически теряли зубы. Рыбу ловить сил не было, кротов ловили, лягушек, варили и ели. Плановые переселенцы приехали с Украины, им дали сразу корову, хлеб, необходимые вещи…».

Большинство новоселов не были знакомы с условиями жизни на Кубани, многие из них впервые увидели кукурузу и косилки. Переселенцы и оставшиеся жители взялись за хлеборобские дела.

Из Постановления бюро Усть-Лабинского ВКП(б) от 26 февраля 1933 года: «Сообщаем, что ввиду выселения за пределы края части население станицы Ладожской, злобно проводившей саботаж, и добросовестного участия остальной части жителей станицы в хлебозаготовках, сборе семян и разгроме кулачества (добровольно открывали ямы с зерном), решением крайкома ВКП(б) тот 23 февраля 1933 года станица Ладожская снята с черной доски. Бюро предлагает фракциям райисполкома и райсоюза возобновить подвоз товаров, разрешить государственную и кооперативную торговлю, а также «всякого рода кредитование». Одновременно поручить станичному парткому, стансовету и политотделу МТС представить материалы на предмет выселения на «часть населения», продолжающего саботаж»

В 1934 году сняли ли хороший урожай пшеницы и других сельхоз. культур. Начали облагораживать станицу. Хороший урожай радовал сердца. Трагедия 1933 года стала постепенно отступать в прошлое.

Список использованной литературы:

1.Историческая память населения Юга России о голоде 1932-1933 годов. Материалы научно практической конференции. Под редакцией Н.И. Бондаря, О.В. Матвеева. Краснодар, издательство «Традиция», типография «Плехановец». 2009г. 454 с. С Приложением.

2.История станицы Ладожской.

3. ЦДНИКК Ф. 1471.ОП.1.Д127.Л.84.

4. ЦДНИКК Ф. 1471. ОП. 1. Д. 116. Л. 144-145.

5. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д128 Л86

6. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д114 Л289

7. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д115 Л3

8. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д115 Л4

9. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л106

10. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л158

11. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л157

12. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л159

13. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л160

14. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д116 Л161

15. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д127 Л93

16. ЦДНИКК Ф1471 ОП1 Д127 Л234

17. Золотов В. История города Усть-Лабинска и ордена Ленина колхоза «Кубань» с 1778 по 1975 годы. Рукопись, печатный вариант 604 с. С фото.

18. Трудовая Слава МТС. Усть-Лабинск 1929-2009гг. 63с. с илл.