Глина

Глава 1

Я сразу понял, что здесь и умру.

Даже не потребовалось обращаться с глупым вопросом к Первой. Чистая логика. Машина пространства – вдребезги, спасательная капсула сдохла при посадке на планету, энергии – нет, связи – нет, поводы для моих поисков – тоже отсутствуют. Другой вопрос – как скоро это произойдет. И что меня прикончит: хищный животный мир, ядовитые растения, болезнетворные организмы или аборигены с низким культурным уровнем, не приобщенные к благам галактосоюза? Хотя смерть от старости на планетке, забытой цивилизованным сообществом, – тоже не лучший вариант.

Собственных ресурсов на продолжительную полноценную жизнь катастрофически не хватит. Придется воспользоваться местными. А за их качество не поручился бы ни один разумный. Впрочем, даже такие ресурсы придется искать. И от результатов поиска будет зависеть само моё существование. Вот об этом и придется расспрашивать Первую.

Но сначала – небольшая разведка на местности. Выглянуть из убежища, осмотреться и обратно – осмысливать полученные впечатления. Тестировщик спасательной капсулы ещё на подлете проанализировал состав атмосферы, климатические и планетологические условия. И выдал положительные рекомендации перед отключением. Но рекомендации рекомендациями, а личные впечатления надежнее.

Спасательная капсула, опустившись на поверхность планеты, на последнем издыхании сумела пробуравить склон и выставить защиту. Перевелась в ручной режим управления и обесточилась. Я повернул рукоять заглушки и медленно отворил на себя тяжёлую дверь.

Небольшой туннель вывел меня на белый свет. Пыльные растения зелеными пучками обрамляли выход. У обреза находился уступ, по которому шла тропа, а впереди шумела река. А ещё здесь же стоял небольшой абориген и прутиком ковырял край тоннеля. Он с любопытством посмотрел на меня и издал несколько членораздельных звуков.

«Архаичный язык. Провожу анализ для дешифровки. Дешифровка выполнена, - сказал мне в ухо портативный переводчик. - Озвучить?»

«Озвучь».

«Кто ты есть?»

Я перевел прибор в режим непрерывного диалога и ответил:

- Я живу здесь.

- Но вчера, когда я проходил, тебя не было. Откуда ты взялся?

- Я пришел, чтобы узнать, как вы живете.

Абориген уселся на землю, подпер рукой лицо и ответил:

- Плохо.

- Почему? – спросил я. Я был настроен на получение информации и даже не подумал, чего ради абориген так спокойно отнесся ко мне, нисколько не опасаясь.

«Он молод, - сообщил переводчик, - это ребенок, мальчик. Шесть лет».

- Все меня бьют. Дядя – бьет, тетка – бьет, их дети тоже бьют. Никто не заступается. Родители умерли. Дядя дал кров и работу. И это хорошо.

- Так что же плохо? – не понял я.

- Работа не та, - мальчик кивнул на тропинку, по которой гуляли несколько небольших животных. – Не люблю коз пасти. Глупые они и присмотра требуют.

- И чем бы ты хотел заниматься?

Абориген заинтересованно посмотрел на меня.

- Я леплю фигурки. Разные. Людей, животных. Всякие. А они их ломают. Говорят, что слишком похоже получается. А так нельзя. Приходится сюда приходить за глиной и здесь лепить, чтоб никто не видел. Хочешь, я тебя слеплю?

- Хочу, - неожиданно согласился я.

Мальчик наскреб со склона глины, некоторое время мял её в руках, потом слепил в ком и начал раскатывать между ладоней. Получился цилиндр с неровными торцами. Ребенок поставил цилиндр на основание, несколькими движениями разделил нижнюю часть на два отростка, сплюснул, вытянул из середины руки, а верхнюю часть примял, чтобы получилась голова. Потом легкими формирующими движениями прошел снизу вверх по фигурке, обозначая детали одежды, пальцы, лицо, и поставил скульптуру на свет.

- Пусть подсохнет, - сказал он, прищурив глаз и оценивая результат.

- Похоже, - сказал я. – И что ты с фигуркой станешь делать?

- Ничего! – мальчик махнул рукой. – Не домой же её нести – разобьют.

- Знаешь, отдай её мне. А я тебе сделаю один подарок.

- Какой? – заинтересовался ребенок.

- Я могу оживить эту куклу, и она будет тебе помогать.

На подвижном лице мальчика промелькнуло море эмоций. От недоверия до восторга. От страха до удовольствия. А потом он прикрыл глаза ладонью и спросил:

- Ты колдун?

- Нет. Просто я многое умею.

Мальчик недолго подумал.

- Хорошо. Я приду завтра.

Разумеется, я слегка лукавил: невозможно оживить кусок глины. Можно придать ему видимость живого существа. А двигать куклу будут наноботы. Если среда, в которой они будут находиться, им подойдет, то фигурка будет ходить, поднимать руки, поворачивать тело и голову. Что ещё нужно маленькому мальчику?

Поэтому я вытащил инъектор из аптечки и, недолго думая, запустил весь объем медицинских наноботов в глиняную фигурку. Потом проковырял в её спине небольшое углубление и вложил в образовавшееся гнездо активатор. Активатор предназначался для охранного робота, но его у меня не было. И как будут работать медицинские наноботы с чуждым активатором, я тоже представлял плохо. Впрочем, я делал игрушку, так что меня устроил бы любой результат.

Немного подождав, активатор выдал сообщение, что готов к работе. Я настроил его на голосовые команды местного наречия и начал приказывать: «Стой! Иди! Сядь! Встань! Подними руку! Левую руку! Ляг! Ползи!..» и всякое другое, что приходило в голову. Фигурка, хоть и неуклюже, но точно выполняла все действия. Я остался доволен: мальчик будет рад.

И он действительно выглядел ошеломленным и радостным, когда на следующий день пришел к тоннелю и увидел шагающую куклу.

- Ух, ты! Здорово! Как он! В нем божество? Это мне, да?!

Мальчик понял, что ему, и склонился в поклоне. Сначала в сторону солнца, потом – в мою сторону, и в третий раз – поклонился фигурке.

- Тебе. Забирай, - с приятным чувством сказал я. – Потом расскажешь, что ты с ним делал.

На следующий день мальчик не пришел. И на второй – тоже. Ресурсы аварийной капсулы не позволяли послать следящее устройство, так что я терялся в догадках, а рискнуть и пойти сам – не мог. И только на четвертый день ребенок вернулся.

Я увидел его издали. Он нехотя шёл, загребая ногами пыль на тропе, с мрачным выражением на лице. Заметил меня и остановился. Его левый глаз припух от кровоподтека, несколько царапин пересекало лоб. Челюсть и руки покрывали синяки.

- Они его разбили! – с горечью сказал мальчик. – Сначала все смеялись, а потом пришел жрец и стал кричать. Он схватил фигурку, бросил на землю и начал бить тяжелой дубиной. Фигурка раскололась на много частей. Жрец пошел к глиняной яме, что за деревней, и бросил куски туда. Я хотел помешать, но мне не дали… - мальчик развел руками.

Печальная история, но вполне объяснимая. Живая глиняная фигурка – прямая угроза власти жрецов. О чем я думал, когда давал ребенку такую вещь? Не знаю. Не подумал.

- Знаешь, - сказал я мальчику, - а ведь фигурка могла бы тебя охранять. Если бы была больше…

И тут же зажал рот ладонью. Но поздно. Слово вылетело.

Ребенок поднял голову и решительно произнес:

- Правильно. Я слеплю его большим. Тогда он сможет сам защитить себя. И меня… - лицо мальчика просветлело. – Ты ведь сможешь его оживить?

- Я попробую… - что еще я мог ответить на безудержное желание ребенка?

Мальчик аккуратно собрал из ямы все куски фигурки, принес их к моему тоннелю и принялся лепить. Лепил он меня. Как я понял, в масштабе один к одному. Поэтому его работа затянулась. За день удавалось сделать не так и много от общего объема. Глина не выдерживала долгих перерывов и крошилась на стыках частей. Особенно страдали ноги, которые постепенно оплывали. Дойдя до середины туловища, мальчик тщательно размял останки куклы и поместил ком глины в центр растущей статуи. Чтобы лепить выше, ему пришлось принести деревянный чурбачок, а потом и другой – побольше. От помощи он отказывался. Видимо, не позволяла гордость творца. Его руки сами знали, что им делать. И, чтобы не заскучать, мальчик болтал о чём попало. Мне оставалось лишь направлять его наводящими вопросами. Конечно, он знал только то, что происходило рядом с ним, в деревне. Даже имя правителя ребенок назвать не мог. Но точные и выверенные суждения о людях и событиях говорили об его уме и наблюдательности, каких не всегда встретишь у взрослого. Из взрослых, кстати, так никто и не пришел полюбопытствовать, где целыми днями пропадает ребенок и откуда он взял живую фигурку.

Наконец, мальчик закончил глиняную статую. Он несколько раз обошел её вокруг, посматривая на меня и короткими движениями доводя работу до совершенства.

- Готово! – подвел он итог работе. – Запускай!

- Не так сразу, - охладил я его пыл. – Нужно кое-что проверить, кое-где наладить…

- И долго ждать?

- Точно не скажу, - я вслед за мальчиком несколько раз обошел вокруг моего скульптурного портрета. Так, со стороны, я казался себе неуклюжим и громоздким. Разумеется, по сравнению с аборигенами. – Приходи завтра. Будет понятнее.

Разочарованный, мальчик ушел, а я принялся тестировать активатор и наноботы, часть из которых попали в новую фигуру. Довольно быстро выяснилось, что их количество больше первоначального и постепенно увеличивается. Видимо, глина оказалось именно тем материалом, в котором наноботы чувствовали себя комфортно по всем параметрам. Но всё равно, для того, чтобы двигать глиняного истукана, их пока не хватало.

Я смочил водой из реки большое полотнище и укутал мокрой тканью статую.

Утром мальчик опять не пришел.

Вот это выглядело очень странным, и я забеспокоился. Что могло ему помешать? Может, он рассказал о новой живой фигуре? И его заперли? И скоро сюда примчится толпа обезумевших людей с горящими глазами и искренне примется крушить и ломать всё подряд? Я дернул плечами. Необходимо срочно выяснить, что случилось. Просто пойти по тропе и посмотреть.

Я собрался с духом и пошел, неторопливо и аккуратно переступая по узкой тропе, ведущей вниз, стараясь не поскользнуться. Рассказы ребенка точно совпадали с тем, что я видел впереди и вокруг. И это узнавание радовало меня. А вот деревня оказалась совсем не такой, как я её себе представлял. Не домами и заборами. А тем, что в ней происходило. Поднимались столбы пыли. Что-то горело. Люди бестолково бегали, падали, суетились. Вслед за ними бегали другие люди с металлическими предметами в руках. И всё это мне не нравилось.

В облаке пыли я заметил мальчика: его держал взрослый мужчина. Мальчик тоже заметил меня: крикнул, дернулся, привлекая внимание взрослого. Тот посмотрел вверх и от неожиданности разжал руки. Мальчик вырвался и побежал ко мне.

- Беги к дому! – сказал я. – Приведи сюда статую. Пусть поспешит. Я не смогу долго сражаться.

Я уже видел, как взрослые собираются с явным намерением подняться по тропе. Мальчик скользнул мне за спину и побежал, дробно стуча пятками. А потом что-то пронеслось мимо моего лица. Раз, другой. И больно ударило в ногу. Я посмотрел. Это был камень, который в меня кинули взрослые. Существенных повреждений камень не нанес, но кто знает, в какое место попадёт следующий? Я начал отступать. Ещё несколько камней попало в грудь, в руки, в голову. Я шёл по тропе. Видя, что их потуги с камнями бесполезны, взрослые бросились ко мне, угрожая металлическим оружием. Да. Вот оно вполне могло мне повредить.

Они добежали. Я успел отбить всего три удара, а четвертый пропустил. Металлическая полоса резанула по плечу, оставляя кровавый след. Напавшие заорали, но переводчик не стал их переводить. Я уже не мог защищаться. Я мог только ждать, когда меня убьют.

Но тяжелые шаги позади вселили надежду. Глиняная статуя ловко обогнула меня и в режиме защиты принялась расшвыривать взрослых с оружием. Сколько её не били, разрушить не могли. И тогда враги побежали прочь. Те из них, кто ещё мог передвигаться. А я пошел к аварийной капсуле.

Вечером пришел жрец.

Сначала он мрачно благодарил меня и предлагал дары за спасение деревни. Потом спрашивал, чего я хочу за свои деяния, выказывал почтение и уважение. И только в конце решился на вопрос, который его действительно интересовал:

- Это ты дал мальчишке живого глиняного истукана?

- Да.

- Зачем? Ты нарушил всё. Поменял нашу жизнь.

- Может, именно для этого? Иначе, какой смысл было мне приходить к вам?

Жрец смотрел на оплывший выход тоннеля, обнаживший металлическую поверхность аварийной капсулы, и желал, чтобы я немедленно сгинул. Разумеется, я не собирался исчезать так просто. Моя жизнь значительно длиннее жизни аборигенов.

- Как тебя зовут, пришелец? – спросил жрец.

- Энлиль, - ответил я.