Глаза Эванджелин

Глава 1

Адам посмотрел на часы, поднял бинокль к глазам: чисто по всему горизонту. Как и час назад, вчера и позавчера. Вопросы только множились, и первый: почему их не ищут? Точнее, отчего так плохо ищут?

На соседнюю ветку совсем близко заявилась и зависла, зацепившись за сучок когтистыми лапками, летучая лисица: жуёт принесённый плод, фыркает.

«Где твоя стая? Не подавись, косточки выплёвывай, меховушка», – шепнул Адам соседке.

Лисичка повела ушками, действительно принялась выплёвывать шелуху, длинным языком облизнула усатую мордочку, оправилась и упорхнула, оставив Адама в одиночестве.

Устроившись в развилке высокого раскидистого дерева, он чувствовал себя в безопасности, вспоминал дом, родителей, собирал в памяти что-то хорошее. Окружающая природа щедро дарила возможность отвлечься, порадоваться, пусть и неприметным мелочам. Вот длинной колонной трудолюбивые муравьи-листорезы с добытыми кусочками зелени таскают в гнездо еду. Он перенёс взгляд на развесистый, ярко цветущий эпифит веткой выше.

Здесь необычно и так красиво: океан с большой лагуной и выступающим в полумиле рифом; пляж и все оттенки зелени в пёстром ковре растительности островных джунглей. Всякая симпатичная живность: попугаи, нарядные птицы, разнообразие порхающих бабочек. Но для людей это место – точно не рай, и даже не близко, принимая во внимание обстоятельства.

Адам боролся с подкрадывающимся отчаянием. Хорошо, что сейчас их трое. И то, что по возрасту и какому-никакому жизненному опыту он оказался за старшего; ответственность помогала крепче держаться в седле. Чанг и Оливия в полевом лагере должны собирать ужин, скоро просигнализируют спускаться.

Мысли об Эванджелин, они, как и волны тревожности, тоже прилетали без спроса и изрядно точили, доканывали.

Почему всё так?

Стюардесса за время многочасового перелёта незаметно стала символом нарождающегося подъёма, исправления его личной ситуации. Такая лапочка: фигурка, модная стрижка, ямочки на щеках и эти глаза – зелёные, с поволокой, глубокие, как озёра.

«А хотите, я принесу вам то, что заказываю себе и потихоньку лопаю в отсеке?» – она так уморительно хихикала в кулак при этих словах.

На вид ей, как и ему, тридцатник, но, судя по всему, ещё девчонка-девчонка.

Сложились даже некие отношения: при раздаче прессы, кружечек-закусок трижды подержались за руки и всё такое. И в развилке у туалета столкнулись, постояли, похихикали.

– Адам.

– Эванджелин, – ответила тогда стюардесса, широко улыбнулась и убежала по делам – напарница звала.

Может, конечно, просто вышколенность персонала на дальних рейсах и индивидуальный подход?

«Отношения» стали поводом искать встречи взглядами. И мечтать.

Нет-нет, больше ни перед кем так не расстилалась – он тешил себя надеждой и заново учился улыбаться, прикрыв глаза, грезил о ней. Точнее, о них. Ну а чем ещё заниматься всё то время, когда поднадоели журналы и фильмы, а в личном – жирный прочерк.

Шум, шорох внизу, в подлеске.

Адам замер, весь ушёл в зрение и слух. Нет, это шурудит листвой крупная птица, похожая на казуара.

Эванджелин...

Он наткнулся на неё позавчера – так же на шорох в прибрежном кустарнике обернулся. Ужас не передать словами. И очередная пощёчина судьбы, ещё одна загадка.

Адам усилием воли остановил нервную дрожь, отхлебнул воды из фляги и снова сосредоточился на небе и океанском горизонте. Двадцать первый век – и никого. Ну да, необитаемый архипелаг в Тихом океане, но переполненный «Боинг» – не рыбацкая шхуна, пропавшая с радаров.

Глаза слезились от ветра и солнца, начинал подкатываться и голод, но нужно достоять вахту. Всё это напоминало ему популярный сериал. И тогда, решил Адам, его прототип из кино – дёрганый лысый мужик с чемоданом ножей «Боуи» – конченый неудачник. Как и Адам, которого жизнь баловала не слишком часто, но пощёчины отпускала хлёстко и с завидной регулярностью.

Друзья: кто стал сторониться, кто совсем отвернулся, исчез. Началось с его проекта поплавать в отпуске с белыми акулами у мыса Доброй Надежды. Прилетели, устроились командой.

«Всё будет хорошо, круто. Смелее!» – Адам улыбался, тогда ещё умел, улыбка просто не слезала с лица, сил и планов – уйма.

Но с Доброй Надеждой не сложилось в первый же день погружений. Они с Дрейфусом самонадеянно просчитались, покинули клетку, чтобы посниматься на фоне косяка молоди синих акул. Адам за камерой, Дрейфус с приманкой отплыл подальше. Вдруг синие врассыпную, невесть откуда взявшаяся четырёхметровая мако стремительным броском залетела в кадр и уплыла в закат с правой ногой лучшего друга, умершего вскоре от потери крови на руках Адама.

«Ладно, не кисни, умей вставать. Ты не виноват. Ну, или не в полной мере. Природа. Попробуй вернуться в альпинизм», – говорил через полгода после Доброй Надежды Жорж – муж сестры и инструктор по альпинизму, неунывающий бородатый романтик.

Жорж погиб под лавиной, пытаясь пробиться к Адаму, застрявшему с неисправным кислородным оборудованием при спуске с К-2. А он выжил.

Зачем?

Личная жизнь, точнее попытки – жалкий пшик. Обеспеченный, вроде симпатичный и одновременно проклятый.

Чёрная метка.

С таким багажом кармы Адам поднялся по трапу, в планах забиться на сезон в островные джунгли выживальщиком. И что-то обрести или, наконец, сгинуть с поверхности Земли, никого не подставляя. Правда, острова планировались другие и только через неделю.

Но в высших мирах посчитали иначе и крутанули рулетку судеб людей, находившихся на борту. Адам тогда не очень удивился глазам Эванджелин. Уже привык «читать» такое: страх, отчаяние и безнадёгу…

Вышедшая в проход между рядами кресел, она вдруг громко произнесла: «Внимание. Наш самолёт приземлится немного раньше. Это будут острова Равновесия, один из них. Садимся на пляж, видимость и условия хорошие. Командир корабля просит не беспокоиться и...»

Эванджелин говорила уверенно, отчётливо слышался, вероятно, на нерве австралийский акцент. Стюардесса улыбалась: эти чудные ямочки, чёлочка, ровная спинка. Вот только взгляд – это были глаза Дрейфуса в тот миг, когда откормленная в водах двух океанов серо-голубая бестия сомкнула челюсти на его бедре.

Просто страх или взгляд-предчувствие?

Надо отдать должное пилотам – они посадили борт на редкость удачно. И пляж действительно оказался подходящим: широкий и ровный, а плотный кустарник на финише помог окончательно погасить скорость. Все целы, ничего не горит – аварийная посадка мечты.

Только начинал опускаться вечер, Адам, как и все, кто сильнее и помоложе, помогал выбираться пожилым и детям по надувному трапу, потом встречал и рассаживал, помогал устроиться. Командир уверенным голосом отдавал приказы; экипаж суетился, действовал во благо пассажиров. Здесь и Эванджелин, её напарница, кажется, Глэдис.

Когда эвакуация пассажиров закончилась, и люди на земле возились преимущественно с вещами и грузами, Адам по пиканью маячка нашёл свой багаж – большой чемодан с экипировкой, НЗ и всякими приспособлениями для выживания, и зачем-то решил утащить его подальше, припрятать в лесу.

Адам потом не раз прокручивал в мыслях: зачем он потащился прятать багаж вообще, да ещё и так далеко?

Вернулся на пляж в стороне от места посадки и застал катающихся на песке людей, десятки людей. И уже неподвижных. В видимой части леса за «Боингом» – аналогичная картина. И ещё почудился странный запах.

На задержке дыхания Адам что есть мочи побежал прочь. Затем забрал багаж, решил расположиться на пляже подальше и выждать до утра. Выбрал участок под ночлег, разжёг костёр; при этом неустанно кричал, звал уцелевших, выпустил сигнальную ракету.

Как следует испугаться, прочувствовать одиночество Адам не успел – вскоре на него вышел Чанг, третьекурсник-медик из Макао, с товарищем много проще. Чанг тоже издалека увидел происходившее с пассажирами и сразу ретировался в лес, в отличие от Адама, уходившего в ту же сторону, но пляжем. Совсем в темноте на свет костра из джунглей вышла Оливия, старшеклассница из Дарвина. Эта их встреча тоже часто всплывала в памяти как очередное событие – граница до и после.

Именно Оливия прояснила ситуацию и произнесла это слово, тоном совершенно обычным, словно речь шла о купальнике с маркетплейса:

– Зомби.

– Чего?

– Там…

Адам с Чангом недоверчиво переглянулись.

– Ты серьёзно?

– А что, про такое шутят? Я уже прооралась в этом чёртовом лесу. Серьёзно… – она тогда с силой пнула кусок коряги. – Вода есть?

– Значит, зомби?

– Многие пассажиры на берегу. Если не все. Нужно было уединиться, я отошла в лес поглубже. Ну и там белочки, цветочки – застряла со смартфоном и прочим. Да! Слышала хлопки. А когда вернулась – всё, зомбиленд.

Чанг налил в кружку воды, подал девушке:

– Что видела? Слышала?

– Сначала именно зомбиленд – ходячую эту массу: спотыкаются, натыкаются друг на друга, совершенно ненормальный вид. Просто свихнёшься. И всё так быстро. Отсутствовала минут двадцать... Как? Слышала возню, крики в дальних кустах. Это в самом начале. Я дала дёру в лес. И по краю подъёма, ну, гряды этой, быстренько в обход. Как знала, что встречу нормальных. А потом увидела ракету, слезла, пошла на звуки океана. Ухитрилась заплутать во тьме и синяков набить, поранилась.

– Двадцать минут – и разошлась со смертью. – Чанг протянул полную бутыль. – Ещё налить? Устраивайся, покажи раны. Получается, мы наблюдали заражения людей на разных стадиях.

– Извини, уверена?

– Практически как в кино – не ошибёшься.

Оливия подсела к костру. Она всё не могла расслабиться – прислушивалась, крутила по сторонам головой.

Адам внимательно посмотрел на ребят:

– Надо уходить, сейчас навернём факелов, покажу как. С вами летели родственники? Или близкие?

– Две подруги. Так-то команда чужая, а нас прикрепили вместе добираться на чемпионат.

– Я один возвращался с медпрактики.

***

Первую ночь они встретили на вершине группы валунов поблизости, ранее разведанных Адамом. Утром с кольями и ножами парни осторожно вышли на разведку – мало ли что девчонке привиделось. Первого – мужчину в гавайской рубахе и шортах, встретили недалеко от лагеря: безвольно брёл через папоротник.

Оливия не ошибалась.

Зомби с помощью кольев аккуратно придержали, рассмотрели – это было страшновато, противно, но сделать оказалось несложно. Нет, этот первый, как и ещё двое, встреченных чуть позднее, не был ни сильно подвижным, ни ахти каким агрессивным, хотя интерес проявлял: тянул к ним руки, открывал рот... Белки глаз тёмно-серые, практически чёрные, как и радужки. Он что-то слышал, реагировал на крик и хлопки руками.

Мыслей о том, что это, быть может, больной человек и его следует изолировать и пытаться как-то лечить, не возникло. Особь, увы, уже точно утратила личность и человеком не являлась, но несла опасность. Зомби увели в лес, там упокоили и аккуратно, как уж получилось, сняли верхнюю одежду.

Лагерь пришлось перенести на полкилометра к более высокой и надёжной скальной россыпи. И оттуда осторожно посещали лес, постепенно обрастали «имуществом»: пальмовыми листьями и выбеленным солнцем плавником, бамбуком для лежанок и растопки, всякое из рюкзаков, что таскали на себе некоторые зомби, одежда. На этом этапе пригодится всё, включая большие плоские камни. К одежде, текстилю относились с опаской, ведь ни причина, ни особенности заражения не ясны. Все манипуляции проводили в перчатках, затем вещи в привязанном виде отправляли в океанский прибой на «стирку», а потом – в проточный ручей и на сушку, прожарку на солнце.

В полдень второго дня в папоротнике Адам, возвращаясь от ручья с грузом бутылок воды, встретил стюардессу и окрикнул. Эванджелин или уже бывшая Эванджелин направилась к нему, не разбирая дороги. Брела, спотыкаясь, падала, путалась в свисавших с ветвей лианах. Но всё равно упрямо вставала и шла, урча под нос: растрёпанная, с расцарапанными руками и лицом. И глазами: тёмными, пустыми. Мёртвыми. Видеть стюардессу таким ужасающим исчадием – и страшно, и больно. Больше – больно... Подержал на расстоянии, попрощался, а вот прекратить это её существование не смог и потом терзался своей слабостью.

Голод и жажда – то, что заставляло проводить немало времени за рыбалкой и готовкой, организацией запасов, поисками пресной воды. С задачей справлялись неплохо – лагуна изобиловала рыбой и моллюсками, скалы – крабами и креветками. В лесу немало съедобных фруктов – спасибо справочнику Адама. Помогали наблюдения за птицами и другой фауной: что они ели – скорее всего, можно и сапиенсам. Нашли пару ручьёв. В резерве: восемь банок консервов, шоколад, галеты и сухари из рюкзаков. А в багаже выживальщика имелось всё необходимое для решения первостепенных задач как раз в условиях таких джунглей.

К голой ветви дерева у лагеря Чанг привязал за рукава рубаху одного из зомби – она развевалась, хлопала, когда поднимался ветер. Но никто из живых к ним больше не вышел.

На третий день группа сделала важное открытие: зомби умирали. Передавая бинокль друг другу, троица наблюдала, что скорость передвижения уже совсем не та, движения поражённых стали более хаотичны. Также показалось, что они основательно теряют в мышечной массе и волосяном покрове.

«Это вам не сюжеты от Роберта Киркмана и АМС, здесь реал и по-взрослому», – отметил тогда Чанг.

Одна из зомби – женщина, шла по пляжу, вдруг упала и больше не поднялась. И только набегавшие волны катали тело туда-сюда; прилетели чайки, обступили павшую. Втроём вытащили её из воды – действительно всё. С предосторожностями отволокли и похоронили в лесу вместе с ещё одним обнаруженным в зарослях окончательным мертвецом – кем-то из экипажа.

Решили: за неделю, чтобы с запасом, зомби-угроза должна сняться. А через пару дней они вместе попробуют сделать вылазку к самолёту и набрать ресурсов. И, если получится, выйдут на связь по радиостанции или интернету. Рассматривали вариант и обосноваться в «Боинге», но это в любом случае позже. И что бы ни явилось причиной поражения, решили, что должно и выветриться, и промыться недавним долгим дождём. И, конечно, они ещё отдельно поговорят о безопасности: что можно там делать и трогать, и чего не следует. А пока посменно несли вахту наблюдения, старались не пропускать дневные часы.

***

Сигнал на ужин поступил, Адам начал спускаться; шершавые ветви и кора ствола удобны – только без ошибок переступай по ним ногами. В середине пути заметил в ветвях разомлевшую под солнцем игуану, спугнул с десяток ящерок поменьше. На расчищенной во избежание сюрпризов территории под деревом подобрал топорик и своё бамбуковое, с заточенным и обожжённым остриём копьё, зашагал по прорубленной тропе. Путь до лагеря близок, и вскоре он утолял голод горячим бульоном из кубика НЗ выживальщика и ароматными жареными морскими карасями.

«Что?» – вопросительно поглядывал Чанг.

Адам развёл руками:

– Тишина.

– На твою закидушку взялся хороший каранкс, предлагаю подержать его до завтра-послезавтра живым, подкормим в загоне. Пофермерствуем?

– Разумно, Чанг.

Оливия сидела напротив Чанга, чинила одежду. В её чёрных волосах причудливые яркие перья – чисто индейская скво.

– А на вкус?

– Как курочка а-ля натюрель, Адам. Он мне всё отдал, да и что там мужику есть?

Чанг, сидя на ворохе папоротника, мастерил ловушку:

– Завтра ещё петель понаставлю, вот это тоже попробую – на зверьков. Тут снуют. Жирненькие. Покормлю нашу крошку.

– А если у этой живности охранный статус зашкаливает? – Адам нарочито серьёзно сдвинул брови. – Если в ноль обожрём нежные популяции?

Оливия икнула, облизнулась:

– Да ладно, мы тут самые краснокнижные.

– А давайте поиграем в вымирание? Сестрёнку дома так развлекаю... развлекал…

Чанг утробно рыкнул, сложил руки на груди, шевеля пальцами и скалясь, изображал, видимо, кого-то из рапторов.

– Ага, вижу кормовую базу.

– Нетушки! – Оливия медленно, извиваясь, встала, нависла над сидящим Чангом. – Я грозная титанобоа! Закручу и проглочу дерзкого зубастика.

В джунглях истошно заорала, вероятно, пойманная хищником птица.

– Так, стоп-стоп. Вы собираетесь играть в вымирание в нашем положении? Без осознанного отчуждения ролей? И, быть может, должного христианского напутствия? Игра – такое дело...

– Хорошо, сначала напутствие, потом разберусь с зубастиком.

– Зубастик ждать не будет, он не образован – тяпнет сразу.

С шутками, совместным распеванием колыбельных на лежанке из надёрганных мхов и папоротника, укрывшись пляжными полотенцами, под хор жаб и древесных лягушек они встретили ещё одну ночь.

А утром следующего дня Адам прошёл на разведку по пляжу ещё дальше от лагеря и «Боинга» и чистил к обеду добытую камбалу в подходящем месте – ручье, образовавшем приличную заводь в обрамлении деревьев и кустарника. Вероятность встретить здесь зомби невысока, но нервы...

Адам дёрнулся на шорох в зарослях пандана и полоснул по пальцу ножом. При этом камбала, которую уже считал снулой, упала в воду и практически сразу неуверенно, но поплыла... Адам окунул пораненную руку в воду – ранка быстро и безболезненно затянулась.

Как?!

У Оливии два прооперированных Чангом гнойника от грязных колючек, но заживало плохо. Через полчаса она опускала ногу в эти прохладные воды.

– Три минуты – и чисто! – ликовала Оливия. – Смогу, наконец, ходить в сандалиях.

– Мы такого не проходили.

– Говорите, острова Равновесия...

– Ребята, вы должны мне помочь. Вдруг ещё есть время. Прошу.

– Конечно, Адам.

Адам озвучил свой план, пока зыбкий, донельзя авантюрный.

Оливия сразу возразила, протягивала ребятам ещё работавший смартфон с фото, на которых в обнимку смеялись Ким, Миранда и Оливия на фоне волейбольной сетки и переполненного спортзала.

Итак, они займутся первой, кого найдут не совсем мёртвой: одной из подруг Оливии или стюардессой – попробуют доставить к роднику и погрузить… А дальше видно будет – на этом ударили по рукам.

После полоски пляжа лес в глубину острова простирался примерно на сотню метров. Затем шёл подъём, вероятно, вулканического происхождения. И там, выше, снова джунгли. Живые могли преодолеть подъём, а зомби не справятся: проблемы с координацией, лимитом сил и, собственно, напрочь отсутствует мотивация куда-то специально залезать. От самолёта они, конечно, разбредутся по пляжу и прибрежному лесу – вероятность найти нужных людей невелика. Но подъём, ограничивающий перемещение зомби, значительно упрощал дело.

А как тогда поступать с остальными встреченными зомби?

Вопросы, вопросы.

Решили, что всем и не помочь, да и шанс на успех предприятия фантастически мал, а их всего трое...

Но не сидеть же в тенёчке сложа руки?

Вышли пораньше и двигались вдоль границы пляж-лес, бамбуковые колья и ножи наготове. На первых зомби наткнулись быстро – те пятеро, бывшие мужчины и женщины, бродили у самой воды; эту группу обошли. Птицы и роящиеся мухи подсказывали, где зомби окончательно затихли. Таких мест оказалось немало, приходилось выяснять...

Крупный мужчина-зомби шумно вышел из зарослей банана – почти голый, грязный, весь в обрывках лиан и листве. Одного глаза нет. Открытый, с большими грязными пузырями рот... Он уверенно зашагал к Чангу.

Действовали, как условились: отвлекли, встретили втроём и кольями упокоили. С зомби сняли широкий кожаный ремень и длинные шнурки из ботинок: пригодится, выживание такое дело…

– Бдительность, вон ещё какие бодрячки.

– Да уж.

За два часа встретили около трёх десятков активных зомби, их просто обходили, получалось. И взглянули на полсотни окоченевших. Решили возвращаться и следовать лесом вдоль подъёма. Здесь были в основном совсем доходяги, притом в немалом количестве. Раскидистые коряги, неровности, валуны и заросшие лианами трещины способствовали тому, что они падали, и многие не поднимались, угасали в этих последних ловушках судьбы. В одном месте троица наткнулась на участок с изрядно вытоптанной растительностью. Среди изломанных зарослей банана в рое насекомых – лохмотья одежды и разбросанные останки человека. Или нескольких.

– Не повезло...

– Без иллюзий. Те самые зомби.

Чуть позже Адам прикрыл отвлёкшуюся на порхающих бирюзовых бабочек Оливию от ещё одного нападения из кустов, справился в одиночку. В таких узких местах, когда огромные стволы деревьев так близко, буш и плохая видимость, нужно быть настороже.

– Она как ждала меня. Ты прошёл, и кинулась… на девочку, Адам! Ма-а-ма… – Оливия ревела, растирая по грязному, в пыли, паутине и пыльце, лицу потоки слёз.

«Спасибо той ветке, за которую она зацепилась… Бонус к жизни – пять секунд. Как вовремя обернулся. Успел. Теперь вон лежит. Тоже, должно быть, чья-то мать. Не свихнуться!» – подумалось Адаму.

Кровь стучала в висках.

– Всё-всё. Просто мы устали и на пределе… А без тебя мы бы не справились, лучшая нападающая Young Darwin.

Со своей тропы на шум прибежал Чанг, и сделали привал.

Двинулись дальше. У большого камня наткнулись на одну из подруг Оливии – уже давно мёртвую. Это была точно Ким, Оливия не сомневалась, присела рядом, помолилась, поплакала, прикрыла тело ветвями и привязала белую тряпку к стволу ближней пальмы.

К этому моменту троица нашла двоих из её команды и тренершу – мёртвыми.

Но, о чудо! Буквально в сотне метров обнаружили живую и здоровую Миранду. Вместе с каким-то парнем она делала вылазку к самолёту. Подруги обнялись.

Выслушав план Адама, Миранда и Джо отложили задуманное и примкнули к группе, тем более что оба нуждались в медицинской помощи. Родник вселял надежду, что проблемы уйдут. Активных зомби сейчас не видно, лишь именно доходяги в кустах.

Пошли редкой цепью.

У самого подъёма Миранда услышала детский плач и «Тётенька, тётенька!» – так они нашли пятилетнего Эрика, оставленного отцом на безопасной высоте с бутылками воды и упаковкой печенья. Папа велел ждать и обещал быстро вернуться, но прошли сутки, как они расстались.

– Забираем с собой, – скомандовал Адам. – Чанг, помоги ему спуститься и нацарапай на той глыбе: «Эрик жив и с нами». И подпиши: «Группа Адама. Ждём, не спеши».

Эрика умыли, угостили шоколадом и дали немного времени подвигаться, освоиться среди новых друзей. И тем же порядком двинулись дальше.

Миранде вообще везло, вскоре все снова собрались на её зов:

– Смотрите, вон в форме. Среди папоротников... ещё не совсем.

Девушка в форменной тужурке, несколько завалившись набок, сидела не дне неглубокой ямы, в самой грязи. Тяжело и хрипло дышала; волосы непонятного цвета, большим грязным комом, закрывающим лицо. И мухи, мухи...

Адам и Чанг спрыгнули в яму: Чанг придержал сидевшую за плечи, Адам не без усилий очистил лицо от волос и грязи, разогнал насекомых.

Эванджелин…

Стюардесса совсем плоха, не агрессировала, лишь немного ворочала головой и чуть шевелила челюстями, издавая еле слышные звуки.

«Эва… Какой ужас. Разве можно вытащить из этого состояния? Безумие. И ребят втравил, загнал в адов лес. Авантюрист. Опять… Если и вернёмся, никому не забыть сегодняшний рейд. Но у неё есть шанс. И если… Тогда всё не зря». — скрипел зубами и Адам.

– Оли!

Оливия после того нападения всё время молчала, взгляд остекленел, она постоянно озиралась и держала кол перед собой…

«Когда закончим с этим, надо будет уделить ей время. Хорошо, что Миранду подобрали, проще будет», – наблюдал за их крошкой Адам.

Оливия тоже спрыгнула, накинула подготовленную, собранную жгутом тряпку и зафиксировала рот стюардессы, завязала концы на затылке:

– Есть узел. Надёжно.

– Отлично.

Парни связали ей руки, выдернули тело из липкой грязи, выволокли из ямы. Наверху, как получилось, обтёрли Эванджелин тряпками и листьями банана. Адам взвалил её на плечо. Группа, собравшись воедино, ощетинившись кольями, двинулась к пляжу.

Совсем лёгкую стюардессу парни несли поочерёдно, меняясь каждые двести-триста метров. Свободные от переноски шли в охранении; замыкали шествие девушки и Эрик, не выпускавший руку Миранды. Сейчас двигались по песку вдоль границы лес-пляж – лучше и обзор, и сама дорога.

Повезло с ресурсами, не приблизившись к «Боингу», попутно в вещах зомби набрали некоторое количество годной, упакованной и консервированной еды – её несли девушки в рюкзаках.

Солнце стояло со стороны леса, и путь группы пролегал в тени деревьев. Встретили и упокоили одного агрессивного зомби – единственная заминка во время этого марша, из живых больше никого.

Наконец, дошли. У родника опустили ноши на траву. Эрик под конец устал, и девушкам пришлось тащить мальчика на закорках, оставив рюкзаки до времени на видном месте. Но больше всех, конечно, устали парни – грязные, в изнеможении опустились на траву.

– Хоть кто-то осмотритесь, что вокруг.

– Я побуду, – откликнулась Миранда.

– А я в океан на пару минут. Упаду в воду как есть и назад? – вопросил Чанг.

– Давай.

Эванджелин, связанная по рукам и ногам, негромко, то ли шипя, то ли постанывая – из-за тряпки неясно, раскачивалась на траве чуть в сторонке от отдыхавшей группы.

– Тётенька злая? Как остальные те?

– Не бойся, малыш. Смотри, какой славный кузнечик, а как стрекочет!

Адам присел на корточки у стюардессы:

– Девчонки, в сторонке надо бы её хорошенько отмыть. Эти воды стоит поберечь. Одежду тоже щадите – потом отстираю. Ну и камнем Эву придавим, чтобы как в той легенде Чанга. Оли, жгут на лице оставляем пока.

– Хорошо, Адам. Есть хочется, займитесь, ребята.

– Ну а мы как ототрём, сами вдвоём затащим и погрузим её, – Миранда махнула рукой. – Ничего, справимся.

У родника, чуть в сторонке, с девушками для охраны и помощи остался Джо. Чанг с Адамом занялись рыбалкой, находясь в зоне взаимной видимости с остальными на берегу. Полчаса хватило, и связка разной рыбы лежала у костра, который развели рядом с заводью, вскрыли консервы с овощами.

Прошло около часа после неспешной трапезы с рассказами каждой группы о своём пути после аварийной посадки, догадками о причинах заражения людей.

День клонился к вечеру, в этих широтах всё так быстро. Парни отдохнули, принесли оставленные в пути рюкзаки. И теперь занимались разбором и чисткой добытых и подобранных ресурсов, чередовались в несении дозора.

Оливия и Миранда продолжали присматривать за Эвой и болтали, сидя у уреза воды, то и дело громко смеялись – немного оттаяли. Эрик, тоже сытый, отмытый в океане, свернулся калачиком на полотенце рядом с девушками и дремал.

– Движение в пятнадцати метрах правее нас, – выкрикнул стоявший на вахте Джо. – Живые, прячутся.

На разговор и смех, озираясь, из кустарника вышли четверо. Сначала молодой мужчина и двое школьников, и потом ещё женщина постарше с мачете. Как водится, все с разной поклажей и палками наготове, исхудавшие. При виде расслабленной компании они растерялись.

– Эй, тут небезопасно рассиживаться! – выкрикнула женщина. – Откуда вы такие?

– Знаем. Держим наблюдение.

– А мы сделали крюк до гор. Голодно там, да и очень влажно. Решили вот рискнуть – вернуться к океану. И вы – первые встреченные за эти дни.

– Второй салон?

– Мы – да, – мужчина похлопал школьников, явно братьев, по плечам.

– А здесь со всего самолёта плюс стюардесса.

– Вот как?

– А вы рыбу ловите? Хотим попробовать, – неуверенно спросил один из мальчиков.

– Да. И вас научим.

Большая стая ярких длиннохвостых птиц, перекрикиваясь, расселась на кормёжку на ветвях деревьев, обвешанных мелкими фруктами.

Наступало время местных жаб – они пока ещё несмело и поодиночке затянули свой заунывный концерт. И вот, точно специально, чтобы ещё больше подогреть ситуацию, на водной глади заводи появилась рябь, прошла волна, ещё.

Оливия боковым зрением заметила перемены, привстала:

– Внимание. Принимаем Эву.

Миранда тоже поднялась, твёрдым тоном капитана команды добавила:

– Адам, подойди. А вы, пожалуйста, – обращаясь к вновь прибывшим, – немного рассредоточьтесь и держитесь там, постерегите. И спокойно – это наше дело.

Новенькие без разговоров подчинились.

Она сама справилась с каменной глыбой и тряпкой на лице. На поверхности возникли небольшие буруны, и вот очертания тела стали отчётливее.

– Адам, отвернись пока – нехорошо, – Миранда подняла заточенный бамбук, вместе с Оливией по щиколотку зашла в воду.

– Оли, вы только...

– Справимся, да и все рядом, – Оливия встряхнула, растянула в руках большое пляжное полотенце с алым парусом то ли на закате, то ли на рассвете.

Она восстала из воды пружинистым сильным движением. И всё сразу стало понятно. Оливия медленно, всё ещё несколько остерегаясь и присматриваясь, двинулась навстречу, обернула Эванджелин полотенцем.

– Давай-давай, сама его держи, завяжи. Тут люди, их много. С рождением, Эва. А я – Оливия.

– Эй, иди встречай свою мечту, можно.

– Ме-еч?..

– Мечту, так получилось, – Адам смутился.

Он всё смотрел в эти глаза, сердце наполнялось оптимизмом и благоговением перед происходящим. Он узнавал её – ту настоящую, прежнюю Эванджелин, пусть и совсем мокрую, всклокоченную и сейчас замотанную в махровый закат.

Глаза Эванджелин сейчас изумрудно-зелёные, искрящиеся, живые и... заинтересованно-любопытные.

– Ве-ве...

– Что, Эва?

– Вер…

– Не понимаю.

– Вер… – Эванджелин вытянула руку, придерживая полотенце, указала направление.

Адам оглянулся – на разных высотах со стороны «Боинга» приближались два вертолёта.

– …то-лёт, – наконец, выговорила Эва и вся просияла: смогла, её вроде как поняли.

Появились эти ямочки на щеках; губы – не недавние: растрескавшиеся и почти чёрные, а полные, алые – расплылись в улыбке.

– Адам.

– Знаю, но не помню откуда, – у неё получалось всё лучше.

– А мы расскажем, – воскликнула Оливия, – тут есть о чём. О сильном и надёжном парне, умнице, что собрал и спас всех нас, о самом горячем сердце островов Равновесия.

Миранда отбросила бамбук в сторону, улыбнулась:

– Так и есть, всё – правда. Миранда Сонг – второй салон.

Эрик неуверенно подошёл, уткнулся в ногу Миранды, он старался всё время находиться рядом со своей «крёстной», вот и сейчас тревожно снизу вверх смотрел на неё.

– Это добрая тётенька, не бойся. Видишь, какая она красивая! Запоминай, это и есть поцелуй жизни – самый щедрый, малыш.

– Ну что там у вас? – отозвалась женщина с мачете. – На всякий случай – я Джованна – бизнес-класс.

– Очень приятно, Джованна. Чанг – второй салон, почти хвост.

– Всё в лучшем виде, Джованна. В самом лучшем, Адам Райт – первый салон.

Рокот лопастей всё нарастал.

Раздался голос: «Служба спасения. Внимание, мы садимся».