Геша и Кеша и другие: Сборник абсурда со Дна

Приключения Геши и Кеши (малая повесть)

Евгений Константинович Бобрович по кличке «Геша», прозванный в народе психанутым и помешанным, ждал своего дружка Никиту Добромировича Хорватовича по кличке «Кеша», который был чуть трезвее, но туп.

Геша постоянно взглядывал на часы, ожидая пришествия дружка, но стрелки двигались так медленно, что казалось, что они не двигаются. Особенно хорошо это было заметно на примере дневной стрелки.

Пока дружок ещё не явился, Евгений всё же решил накрыть стол. Они были в недолгой разлуке, каких-то двенадцать лет, так что он не стал тратиться на того, кого считал тем ещё обжорой и неблагодарным. (Не зря же они были в разлуке столько лет, в конце концов…) Накрыв на стол расписную скатерть ручной работы, Геша положил на неё две консервы с килькой и чёрный хлеб, а самое смачное положил под стол.

Вновь взглянув на часы, Евгений, налитый ощущением гордости и предвкушения, повернулся на стук. В дверь постучали. Это был Кеша. Не долго думая, Евгений слез со стула и побежал в сторону двери, как вдруг подскользнулся и упал, скатившись в подвал с консервами.

Никита, услышав громкие удар о землю и крик, долго не мялся, и взломал дверь дома, в котором жил Евгений, чтобы оказать первую помощь. Но вскоре он понял, что никого дома нет. Подумав, что кто-то залезет домой, когда он уйдёт, и стащит все консервы из подвала, он закрыл его на огромный амбарный замок, и, пройдя по всему дому, ища Гешу, хотел было уйти восвояси.

Априори, внезапно из подвала послышались крики, как Евгений пытался открыть люк наружу. Уже выйдя из дома, Кеша решил проверить, кто залез в дом и почему кричит. Распахнув дверь, он прошёл через прихожую к гостиной и дошёл до лестничной клетки, где и находился люк в подвал, в котором застрял Геша. Крича во всё горло, Евгений выбил дверь люка открывашкой от консерв, как вдруг понял, кто его запер.

Перед Гешей встал Кеша и перед Кешей встал Геша. Они не видели друг друга двенадцать лет и сначала даже не до конца узнали. Радости их было не описать, когда они осознали, что воссоединились:

— Привет, дружище! Сколько лет? Сколько зим? — говорил Геша; — А сколько зим в году? — спрашивал Кеша. — Ну, конечно одна, дурачок! — Ты меня вот так встречаешь, а потом сразу «дурачок»?!

Ну, так и разгорелся спор.

— Кеш, слышь, давай по-хорошему… — Ты первый начал, «дурачок»! — Да никакой ты не дурачок! Ладно! Успокойся, пока не поздно! — А то что?

Тут Геша сделал длинную паузу, смотря в глаза Кеше.

— А вот что! — Медленно проговорил Геша, удаляясь от Кеши. — И что ты собираешься сделать, псих? — А теперь я уже «псих»? Да? Сам напросился! — Да никакой ты не псих… — Успел промямлить Кеша, пока Геша нёсся на него с кулаками.

Кеше удалось отбежать, так что нёсшийся в его сторону со всей дури Геша вбился в стену у камина, довольно сильно поранившись. — Получил своё? — сказал Кеша. — Вот ты ещё своё не получил… — С ещё большей злобой сказал Геша.

Кеша, уже не зная, чего ожидать, бегом поднялся на второй этаж. Геша же, чуть пришедши в себя после удара о стену, стал осматриваться и бродить по первому этажу дома, выискивая Кешу и причитая про себя, какой же Никита плохой.

Спустя время, Кеше стало скучно. Он спустился на первый этаж пока его не видел Геша и, ради адреналина, стал играть в прятки с невменяемым психом. Сначала он спрятался за бочкой с керосином, потом перебежал за фортепиано, затем скрылся в чулане под лестницей…

Геша же накачивался злобой о Кеше, про себя желая ему худшего и бегая туда-сюда по одному и тому же маршруту. Так прошло несколько часов.

Когда уже и Геша устал, и Кеше надоело прятаться, им ничего не оставалось, как встретиться и помириться. Но первый, кто это сделает — слабак. Нужен был какой-то другой выход.

Тогда, уже Кеша стал гоняться за Гешей и угрожать ему. У Геши что-то щёлкнуло от такой инверсии в голове и он быстро остыл. Для пущего эффекта Кеша схватил нож и стал вилять им у Гешиного горла.

— Это твой последний шанс! Сдавайся, пока можешь! У тебя нет шансов! — Бормотал Кеша, чтобы запугать Гешу.

Уж после такого поворота Геше не оставалось ничего, кроме как смириться со своей судьбой, как Кеша выбросил нож о стену и попал точно в яблочко на доске для игры в «дартс», очередной раз показав, какой он мощный.

— Довольно, Геша, пойдём уж… обедать? Вообще, мы хотели позавтракать, но сейчас уже первый час дня. — Ладно… — Скромно ответил Геша. Двое дружно уселись обедать. Геша открыл банки с килькой и протянул бутерброды на чёрном хлебе Кеше, любезно взяв себе меньшую половину. — Это тебе. — Гордо говорил он.

После обеда Геша и Кеша дружно попрощались, пообещав, что эта разлука не продлится столько же лет, сколько и предыдущая. Хоть они и таили друг на друга злобу, их всё же связывала долгая работа в страховой компании: — Ты, это, не сердись, — повторял Евгений — у нас есть много общего. — И чего же у нас такого общего? — Ну… не знаю… место работы? — Ты чего? Я же там уже одиннадцать лет не работаю. После такого поворота картина мира для Геши перевернулась.

— Уверен? — спрашивал он. — На моей памяти это было единственное, что нас объединяло и связывало… — Конечно… я оттуда уже давно уволился. Не может же быть такого, что нас ничего больше и не связывает как друзей?

Тут и Евгений, и Никита призадумались. И вправду, а что их объединяет?: — Слышь, Геш? Это… обычно друзей объединяет либо какая-то общая цель, либо опасность крупного масштаба, которая заставляет их работать сплочённее и ценить свои связи… — Кеш… да ты голова!

Тут Евгений набрал на диске какой-то иностранный номер, подождал конца гудков, и начал переговариваться с неизвестной личностью: — Алло? — Да-да, называйтесь. — Евгений Константинович Бобрович. — По какому вопросу? — Зовите дилера. — Зачем? — Провести новичка в казик надо, он пути не знает. — А дилер тебе зачем? Иди и сам проведи, урод! — Нет-нет… Вы не так поняли… И тут трубка была повешена.

Что же, Геше ничего не оставалось, кроме как провести Кешу до казино. Там бы у них были бы риски и они бы сплотились как друзья посильнее. Или же нет. Но провести Кешу до казика всё равно надобно было, поэтому Геша подошёл к нему, почесал у затылка и изъяснил суть: — Кеш, короче, пойдём со мной кое-куда, сам поймёшь, что там надо и как вернуться. — Опять что-то мутное? Да я и в прошлые двенадцать лет от тебя такого нахлебался. Скажи хоть, есть ли шансы выжить мне… — Девяносто процентов, я бы сказал, а то и больше. Просто проследуй за мною. — А это точно-преточно безопасно? — Увидишь.

Тут Геша дал понять, что он снова начинает накачиваться злобой, помахав кулаком, а Кеша же, зная, что ему может стать худо, нехотя всё же согласился проследовать за своим дружком.

— Вот увидишь, там и риск будет, и интерес, и команда честная. Там меня ещё ни разу не обманывали, честно-честно! — Причитал Евгений, закрывая дверь домой на ключ.

Затем, с гордой совестью, Геша положил ключ под коврик, проверил, не подглядел ли кто-то, где этот ключ находится, помахал рукой Кеше, мол, «иди за мной», и пошёл в неизвестном направлении.

Кеша же, не имея понятия, куда он идёт, но при этом будучи сравнительно доверчивым (уж точно более доверчивым, чем Геша), наблюдал по сторонам и смотрел на названия улиц и домов, чтобы запомнить обратный маршрут.

Вокруг кипела жизнь, разными цветами тёплого спектра переливались осенние листья, высыхали вчерашние лужи и дул лёгкий бриз. Но нашим двум дружкам было совершенно не до этого, ведь они шли рисковать и ставить в азартном казике на отшибе, где, несмотря на слова Геши, вполне могли и обмануть, не говоря про то, что сами азартные игры не сильно-то пестрят честностью и основаны во многом на случайности, в пользу крупье и самого казино, конечно же.

Осматриваясь, Евгений проводит Никиту сначала по сельским тропам и лесам, затем, пригородским подворотням и аллеям, как они приближаются ближе к центру Питера, где их ожидает тот самый «дилер» и его команда.

— Зачем нам проходить такой извилистый и длинный путь? — вопрошал Кеша, наблюдая отбросов общества: бедняков, пьяниц, проституток и душевнобольных — мы же тут заблудимся, заплутаем или свалимся в какую-нибудь канаву или люк, а ты потом винить меня во всём будешь!

Геша же молчал, и монотонно вёл Кешу к цели, пока тому становилось не по себе всё сильнее и сильнее. Вокруг была разруха и раздрай, они шли каким-то совсем странным маршрутом:

— Геш, Геш, Геш! Ну зачем же мы идём здесь? Есть куда более безопасные и обыденные пути в центр Питера, не надо проходить по какому-то дну, чтобы очутиться там! Пожалуйста! Прошу!

Тут Геша всё-таки начал злиться: — Мы идём туда, куда сказал идти дилер. — Но почему именно таким путём? — А… а… а… а я лучшей дороги не знаю, а ты знаешь?

Кеша призадумался.

— И что же? Давай сядем в конку и проедем до центра, всего-то ничего осталось! — А что в центре? В центре магазин «Л. Иозефер» с нотами и какие-то там статуи и памятники, мне это не надо. — А что тебе надо тогда? Куда мы вообще идём? В казино же шли?

Тут Геша сам призадумался: — Ну, я забыл дорогу… — Правда?

Тут Евгений осознал, что он виляет кругами по пути «из села в пригород» по кругу, проходя всё по новым дорогам в одни и те же области губернии.

— Правда-правда?.. — Повторил Кеша. — Слушай, ну, да, я забыл дорогу. И что с того? — Очень много с того! Нам же надо было попасть в казино… — Ну, давай, валяй, веди меня, ты же небось знаешь дорогу! — Не-а, я-то не знаю…

Тут они оба пришли в безысходность, осознав, что не знают, куда идти. — Давай спросим кого-то встречного, где находится казино, а там и путь найдём, а? — спросил Кеша. — Мудрая идея… Очень.

Геша рассмеялся, как неистовый ослик, даже и не представляя всей тупости предложения Кеши. Если они спросят, где находится казино, то, ну, скорее всего их отправят на каторгу или сошлют в какое-нибудь захолустье хуже того, где они проживают сейчас…

— Дурачок! Даже дурак! Нас же распознают и сошлют или куда отправят! Так ещё и дилеру придётся несладко!

Кеше, очевидно, стало неловко и стыдно: — И… и что мы будем делать-то? Мы петляем по какой-то глуши уже час или больше, а ты даже не знаешь дороги, болван! — Ситуация не из лёгких… Я даже не знаю, по какому адресу расположен казик… — И что ты хочешь этим сказать?… Мы просто прошли кучу вёрст совершенно зря, лишь чтобы оказаться в какой-то глуши и потерять дорогу домой? Да вот ты реальный болван!!! Кеша разозлился и дал подзатыльник Геше. Тот от такой пакости начал накачиваться злостью и мямлить про себя, какой Никита плохой. Впрочем, ситуация в доме повторилась точь-в-точь.

— Кого ты пытаешься одурачить? Ты тут самый главный болван, дурак и псих! Если бы ты не пришёл, я бы жил нормальной жизнью и не заботился бы сейчас о возвращении изниоткуда домой! — Началось! Вот оно началось! Я же говорил, что ещё жаловаться будешь! Тут Геша реально заступорился и встал с широко открытыми глазами, как истукан. Кеша обернулся.

— Да чего вы тут бродите, умалишённые?! Я вас дом уже весь обыскал, даже в подвал заглядывал, а вас нигде нет! Мы же договаривались, что я вам покажу дорогу в казино, а вы уже сами разберётесь. Думал, что вам хватит ума подождать. Но нет! Но нет же! Вы стали плутать в трёх соснах, пока я ждал и надеялся. Довольно с вас!

Дилер взял Гешу за руку, а Кеша спонтанно взялся за вторую руку Геши.

Вместе они пошли в казик, наконец-то по нормальному маршруту.

Как оказалось, казино находилось на самой окраине города, а не в центре, как предполагал и Геша, и Кеша. Так что фактически они просто виляли вокруг нужного им пункта назначения, не замечая его. — Вот здесь! Вот здесь! Вот здесь, идиоты, вот здесь! А дорогу сами найдёте! Марш! Марш! Марш! Вон отсюдова! Бегом в казик! Сдачу не забудьте! — Кричал дилер, когда Геша и Кеша оказались в каком-то затхлом подвале посреди подворотен. — Что-то это не особо похоже на «казино», какой-то чулан для огурцов. — Бормотал Кеша. — Я тебе покажу, «чулан для огурцов»! Вон! Идите туда оба и больше не тратьте моё время, уроды!

Дилер поочерёдно пнул Гешу и Кешу, а затем сам зашёл в казик. Это был, пожалуй, поворотный момент в этой истории.

Оказавшись в казино, — которое, как сказал Кеша, и вправду было больше похоже на чулан для огурцов, чем казино — два дружка осмотрелись, и подошли к какой-то полуразвалившейся стойке у входа. За ней сидел дилер. — Чего пялитесь? — Сказал дилер. — А что тут вообще делать-то, так-то? — спросил Кеша. — Играть. На деньги. С азартом и рисками. А что вы ещё хотели? Вы совсем конченые что ли? Вы сюда пришли, заранее заказав ставки по телефону, такой роскоши, лишь чтобы спрашивать, что от меня хотите и зачем пришли? А кто-то ещё удивляется, что у нас не как в Европе… Вот поэтому и не как в Европе, вы, олухи!

Геша и Кеша знатно озадачены. Они посмотрели друг на друга, развели руками и сели за столик. Вокруг играла ещё пара-тройка кучек людей, но в целом здание было пусто, при этом будто разваливалось на глазах и в общем-то не сильно походило на настоящее казино. — Геш, а давай спросим кого-нибудь, как играть? — Кеша, ну… а давай!

Вместе они поднялись со столика и подошли к каким-то двум пьяницам с приветом, на вид которые были даже чокнутее их самих. — А как тут играть? — спросил Кеша первым. — Ну, сделай догадку, какой стороной упадёт кубик, поставь на эту догадку, брось его, запиши результат, дай так сделать другому, и так далее… — Ответил один из пьяниц. — А где кубик? Почему не шарик? — У крупье возьми. А в шарики это бильярд у нас, на него сейчас моды нет.

Геша и Кеша записали правила в блокнот, а затем пошли ко крупье: — Выдай кубик, а? Крупье, с неистовой злобой, но совершенно молча и ещё терпеливо, отдал кубик Кеше. Кеша осмотрел его, понюхал и попробовал. — На вкус не очень. — Ты совсем с катушек слетел? — уже не выдерживая спросил дилер. — А что такого? Прежде чем поиграть по-настоящему, надо попробовать. Крупье вошёл в ступор. Пока он не понимал, что происходит, Кеша взял второй кубик и быстро удалился, как и Геша.

— Ну что? Давай, пробуем! — Гордо воскликнул Кеша. Кеша записал число «6» в тетрадку, поставил на него полкопейки. — Давай, кидай уже, чего там так долго думаешь? — торопил Геша, которого наполнял азарт.

Он кинул два кубика, которые взял у крупье, и в момент впал в восторг: — Шестёрка! Ура! Кеша поставил галочку в тетрадке, и вписал туда отдельным столбцом себе выигрыш в полкопейки.

Настала очередь Геши: — Теперь я бросаю! Он записал число «1» в тетрадку, поставил на неё также полкопейки и бросил кубики. В этот раз ему выпала шестёрка: — Ужас! Результат тот же, но вывод другой! — Да вроде так оно и работает…

Кеша снова поставил на «6», но в этот раз увеличил ставку вдвое до одной копейки, и снова бросил: — Ещё раз победа! Да я тебя обгоняю на два шага вперёд!

Кеша записал полторы копейки в столбец с выигрышами и снова передал очередь Геше.

— Давай! У тебя тоже получится… наверное…

Геша также записал число, но в этот раз им было «6», в тетрадку, поставил на него в этот раз уже копейку, следуя примеру Кеши, и бросил кости: — Опять! Облом! Да что такое? — Да ничего такого, мне просто больше везёт. — Сетовал Кеша.

Тут Геша начал накачиваться злостью, но пока терпел.

Кеша же ставил уже две копейки всё на то же число «6», и снова выиграл.

— Да как же так? Как у тебя так получается? Расскажи секрет! — Не знаю. Мне просто больше везёт. — Ну, может, ты как-то по-особому подбрасываешь? — Нет-нет, просто мне больше везёт. — Точно-преточно? Ты уверен? — Мне просто больше везёт.

Такого сорта разговор начал выводить Гешу из себя, но пока он ещё терпел. Тем временем, он поставил, в этот раз на число «3», уже копейки, снова следуя примеру Кеши.

— Если и сейчас я не выиграю, то уже не знаю, что будет!

И как он знал, он снова не выиграл. Кеше реально «просто больше везло». На следующем ходе Кеша поставил уже на пять копеек, надеясь на всё большие выигрыши:

— Четыре копейки какое-то некрасивое число, лучше поставлю на пятак.

И, как знать, он снова выиграл.

Тут уже даже у крупье начали появляться сомнения, ведь он всё это время наблюдал за игрой этих двоих.

— Эй! Что это вы там делаете? Откуда столько выигрышей у Никиты? — Мне просто больше везёт. — Как бы не так! Семь с половиной копеек на одной и той же комбинации четыре раза подряд! Мне так ни разу не везло! — Мне просто больше везёт. — Докажи-ка ещё раз! Поставь на рубль! — Мне просто больше везёт.

Кеша был уверен в себе и уже подсел на азарт, так что не долго думая поставил уже и сразу на рубль. Он записал число «6» в тетрадку, туда же ставку в один рубль и бросил кости.

— Мне просто больше везёт. — Да ты махинатор какой-то! Шулер! Неужели так везёт? — Мне просто больше везёт. — Ага-ага, верю-верю. Допустим. А сможешь ли ты поставить на сто рублей? Вот по чесноку?

Кеша записывает ставку на число «6» в тетрадку, туда же ставку «100 рублей» и бросает кости. За броском следит весь казик.

— Мне просто больше везёт. — Гордо повторил в какой раз Кеша. И Геша, и крупье, и отбросы общества в казино были в недоразумении и даже ужасе. — Да, тебе и вправду везёт нехило! Я такие деньги даже выплатить не смогу… — Что-что? Выплатить не сможешь? Крупье неловко осмотрелся, в то время как Геша подсмотрел тетрадку Кеши и выписал ему чек: — Сто один рубль и семь с половиной копеек ему, пожалуйста! — Протянув бумагу приказал Геша. И вправду, Кеше «просто больше везёт».

Крупье не знал, как ответить. Он поднял из-под стойки телефон, набрал номер на диске и начал звонить: — Алло? Федотыч? Тут кое-кому «просто больше везёт», он выиграл сто с лишним рублей у меня в казике, ставя на одну и ту же цифру по несколько раз подряд. Зарешай там и принеси ему выигрыша. — Псих! Я итак уже тут в розыске, состряпай ему какое-нибудь задание, чтобы он сам эти деньги заработал! — Так принято. Бывай, Федотыч. Крупье повесил трубку и стал смотреть на Гешу и Кешу. — Так, значится. Сможете ограбить Царя и получите свои «честно заработанные» деньги ещё более «честным» путём. Если не сможете, то я вызову Федотыча и он сам вам наваляет. А здесь пока больше не появляйтесь, уроды. Бывайте!

Крупье выпнул Гешу и Кешу из казика с контрактом на ограбление уж кого-кого, а самого Царя.

— И что будем делать? — спросил Кеша. — Ну, тебе же «просто больше везёт», придумай что-нибудь. Кеша погрузился в раздумия.

— Так, ну, в этой подворотне не особо безопасно, да и думать ты будешь не сильно продуктивно. Пошли домой. — Сказал Геша.

Вместе, за руки, они сели в конку и поехали в поместье Геши. Вокруг снова пестрили осенние пейзажи и всеми красками переливалась жизнь, но Геше и Кеше было не до того. Им была поставлена ясная и понятная цель — ограбить Царя. И они её выполнят. Особенно, если Кеше «просто больше повезёт».

Вернувшись домой, Геша и Кеша снова вкусно поели и стали составлять план ограбления Царя. Кеша первым предложил что-то эдакое: — А что, если нам попытаться пробраться в казну и украсть оттуда всё? — Да как ты проберёшься в казну? Там же охрана! И ведь ещё какая охрана же!

Кеша подумал.

— Ну, мне же просто больше везёт, чем многим! У нас получится! — Уверен? Это довольно большой риск… — Ну, ты ведь видел, как я в казике сразу четыре раза выиграл? — Видел. И что с того? Ты ведь небось смухлевал. С Царём так вряд ли выйдет. — Ничего я не мухлевал! Мне просто больше везёт. — И чего ты хочешь этим добиться? Опять же, отправят же ещё куда… — Мне просто больше везёт. — Ну, казик-то одно, а грабёж казны — немного другое, как-никак. — Да мне всё равно повезёт, не бойся! — Друг, да мы с тобой в такой ситуации окажемся, что тебе стыдно жить будет! — Тебе — может быть… — Так-так-так, не надо мне тут! Мы ещё посмотрим, кто кого ограбит, раз уж так! — Да мне всё равно больше повезёт!

Тут Кеша встал из-за стола и посмотрел Геше в глаза. Геша же накачивался злобой и свирепел. Они посмотрели друг на друга пару минут, а затем снова продолжили разговор как ни в чём не бывало: — Ты не напрашивайся, Кеш! — Это ты не напрашивайся! Мне всё равно повезёт! — Ты сам-то в этом уверен? Не двинулся ли умом? Мало ли, как тебе там крупье в казике подыграл? Если не Царь, то я тебе морду набью! — Что-что говоришь?.. Морду набьёшь?! Мне?!! — Кому ж ещё? — Не посмеешь! Я сам! — Морду мне набьёшь или…

Кеша нанёс себе несколько ударов кулаком по лбу, причём довольно сильных.

— Ты больной? — Поинтересовался Геша. — Видишь? А знаешь, зачем я это сделал? — Конечно нет! Выглядит, как какой-то психоз… — Я сделал это, чтобы показать тебе, что только я могу нанести себе удар, и никто другой. А то мало ли, ты подумаешь, что я совсем неуязвим. — Зачем? Если ты окажешься в трудной ситуации, даже при таком раскладе, от тебя просто выпытают заказное самоубийство и ты, за неимением альтернативы, сам себя и убьёшь. Ты же раскрыл свой главный козырь! — Ой… А ведь и вправду… — Так, ладно. Хватит тут чудить! Даже если ты обладаешь какими-то там тайными силами, я всё равно грабить Царя не пойду. Сам иди. — Правда?.. — Да конечно, правда-правда. — Но мне просто больше везёт! Так и знай!

Кеша встал из-за стола, прошёлся по дому, осмотрел всё, взял карту, компас, предметы первой необходимости и справочник и отправился в центр Питера. Геша посмеялся вслед и взялся за новый том нот «Л. Иозефера».

Пока Геша читал ноты, Кеша отправился в долгий путь к казне. На пути ему встречались разнообразные виды растений, птиц, животных, и, конечно, маргиналов. Всё казалось Кеше неизведанным и необычным, хотя он и жил в Питере всю жизнь. Подходя всё ближе к Невскому и уже видя вдалеке Лавру, он остановился на перекус. Достав из котомки консерву с килькой, подчерствевшую буханку чёрного хлеба и немного морсу, он принялся обедать. Внезапно из канализационного люка выбрался какой-то бедняк: — Слушай, мужик! Не поделишься ли? — сказал он. — Зачем тебе? — Ну, как бы, поесть хочу… — Ты итак уже поел, я же вижу, что ты ещё не скелетик. — Псих! Когда я стану скелетиком, мне уже никакая еда не нужна будет! — А… — Что «а»? Я тебя вежливо попросил поесть, а ты тут… — И это по-твоему вежливо? — А то нет что ли? — Вежливее. — Хорошо, как тебя по имени-отчеству? — Никита Добромирович я. — Что за смешное отчество такое? Давно не слыхал… — Ты ещё тут надсмехаться надо мной будешь?.. — Хорошо-хорошо! Никита Добромирович, подай-ка, пожалуйста, чёрного хлебу, кильки и морсу! Прошу! — Ну…

В этот момент Кеша услышал колокольный звон и осмотрелся.

— Что «ну»? Ты давать мне есть будешь или нет? Честно говоря, я уже знатно проголодался… — Ладно. Держи… — Говорил Кеша, протягивая бедняку съестное — Только ты мне должен будешь. Бедняк от такого поперхнулся и умер. Кеша же в ужасе смотрел на умирающего отброса общества, дожёвывая свою порцию. Мимо проходила бабулька: — Эй, ты! Молодёжь! А чего это тут труп валяется? Свежий ещё! — Да я ему еды предложил, сказал, что он вернуть должен будет, и он от этого поперхнулся и умер. Бывает же! — Ты совсем тю-тю? Так добрые дела не делаются. Отдал бы по-нормальному, он бы поел, а тебе потом бы сам вернул и ещё больше… Но что уж теперь? Умер и умер. Ладно, прости, я по делам иду. Всего хорошего! — Постойте-постойте! — Да что такое тебе? — А как же всё же делать добрые дела? — Я тебе только что ответила. — Правда? — Ой, Боже, да он совсем чокнутый. Таких и нечего учить даже…

Бабулька ушла. Кеша в досаде стал дожёвывать остатки кильки с хлебом. На душе его было грустно. Про себя он думал: «И что же я не так делаю? Как всё же делаются добрые дела?.. Что было бы, если бы я нормально поделился с тем бедняком, а не косвенно убил его?»

Но все добрые намерения убились о тот факт, что он должен ограбить Царя ради дилера в казино: «А точно ли нужно оно мне?» — думал он.

Но время проходило незаметно, и вот уже еда доедена (а это был весь его запас еды на дорогу), и остановка исчерпана.

Дойдя до казны, Кеша начал думать, как туда пробраться. С собой он особо ничего не взял, так что пришлось импровизировать. Украв якорь с пришвартованной на берегу Фонтанки лодочки, он пульнул его на крышу казначейства, закарабкался по верёвке, прикреплённой к нему и залез на крышу. Полюбовавшись видами дневного Санкт-Петербурга с высоты птичьего полёта, Кеша взялся продалбливать крышу молотком, взятым ещё у Геши. Сначала ничего не выходило, но приложив максимальные усилия и проведя за этим делом часа четыре, ему удалось выбить щель и пробраться внутрь.

Свисая с крыши внутрь, он увидел, что внутри находится значительное число сторожей, которые могут сорвать всю операцию и привести план в негодность. Спустившись вниз с помощью того же крюка-«гарпуна», Кеша начал обыскивать ящики и искать золото. Внутри в основном были бумаги и книги, но деньгами, как это ни странно, даже не пахло.

Пока Кеша искал кровные, кто-то комично постучал его по плечу: — Эй, ты! Чего тут делаем? Кеша обернулся и посмотрел на сторожа в ужасе. — Да-да, ты! Не зная, как реагировать, Кеша развёл руками и, обернувшись обратно, принялся дальше обыскивать казну. — А ты в курсе, что тут даже денег нет? Это офис казначейства, а не деньгохранилище. Мелкий ворюга!

Кеша снова обернулся: — Правда? Вы уверены? — Я-то, да, уверен. А ты? — Что я? Я… я ничего, просто тут проверяю. — Что ты проверяешь, чудак? — Сохранность денег. — Это бы даже в деньгохранилище не сработало, а тут ты вообще похож на клоуна. Ну-ка, марш отсюда! Беги, пока не выписал тебе штраф за вторжение в офис казначейства! Брысь-брысь!

Кеша, не зная, что и делать, ударил сторожа, и, пробежав к выходу из офиса, скрылся в подворотне. За ним бежала целая рота полицмейстеров, но он удачно скрылся в канализации. Наблюдая за крысами и мышами он вновь вспомнил о том бедняке, а затем и о Геше.

«Эх, как же мне не хватает моего любимого друга…» — подумал Кеша вновь. — «Мы ведь так много времени проводили вместе раньше в страховой конторе: играли в карты и сочиняли дразнилки…»

Осознав своё положение, как скрывшегося уголовника, который всё ещё должен обокрасть Царя ради казино, Кеша слегка погрустнел, но не имея выхода, смирился и пошёл бродить по канализации, ощущая все ароматы этого «замечательного» места.

Очутившись фактически на самом дне, в канализации, не зная нормального выхода наружу, будучи должным украсть у Царя неистовые богатства и должным сделать это ради казино Кеша совсем опустился морально и физически. Он бродил туда-сюда, не зная выхода из такой засады, пока смрад канализации опутывал его сознание и выводил его из себя, отупляя ещё сильнее.

Казалось, всё потеряно, и что уже ничто не спасёт его, что случалось с ним уже несколько раз за его жизнь, но он не сдавался. Его биологические часы подсказывали ему, что пора спать, и он уснул.

На следующий же день он, пройдя ещё несколько километров по канализации, через первый попавшийся люк вышел в пригороде. Зная, что за ним охотится вся царская система, он обходными маршрутами, сквозь забытые рощи и чуть ли не леса добрался до одной из резиденций Царя: — Если уж и с самого Царя не удастся стрясти деньги, то вся моя жизнь напрасна. — Гордо сказал он зайчику в лесу. — Молодец! Мне бы так! — «Ответил» в его воображении заяц, и, по-настоящему, ускакал.

Уже видя царскую избу, Кеша потёр руками и стал думать, как пробраться внутрь. Вариантов было множество-премножество, но самым очевидным для него стал взлом двери. Ему же удалось взломать дверь Геши, значит и дверь Царя удастся взломать!

Подкараулив момент, когда сторож заснёт, Кеша взломал все замки, отворил дверь и залез внутрь монаршего дома. Всё было исписано золотыми и бархатными узорами, кругом царила царская атмосфера, но Кеше это было не так-то важно. Найдя путь до сундука с сокровищами он взломал и его, ударив по его замку так сильно, но сторож проснулся: — Стоять? Ты кто? — Я проверяю сохранность денег. — А какие там деньги? Разве там что-то есть?

Тут Кеша понял, что всё это время обыскивал сундук с отбросами для животных.

— Княжеские владения не здесь, а в деньгохранилище и под большой стражей! Совсем уж чокнутые сюда лезут! — Княжеские? — Ну не царские же! Царские владения я сам где не знаю. Кыш отсюда пока жив! — Постойте, так я всё это время даже не Царя обкрадывал? — Ты шёл сюда, чтобы на полном серьёзе обокрасть Царя? Вот такого авантюризма я давно не видел. Про тебя небось книгу напишут. Валяй, рассказывай, зачем оно тебе надо. Пощажу пока, самому интересно. — Короче, мы с другом пошли в казино. — И ты проиграл, а чтобы возместить ущерб, решил обокрасть Царя? — Нет, я выиграл. — А зачем тогда идёшь кого-то обкрадывать? — Выигрыш был настолько большим, что казино попросило нас с другом самим получить каким-то образом выигрыш, а их не трогать… — То есть фактически тебя обманули? — Ну, да… — И что теперь собираешься делать? Небось итак уже под арестом бывал? — Я уже пытался обокрасть царское деньгохранилище, но оно оказалось офисом казначейства. — Серьёзно? Да ты совсем чокнутый. Как тебя только не поймали? — Не знаю… Ну, вообще, вы меня и поймали. — И то правда. Ладно, убедил. Так и быть, расскажу тебе, где находятся все владения Царя. — Правда? — Честное слово княжеского сторожа! — А мне и вправду просто больше везёт!

Вместе княжеский сторож и Кеша вышли из княжеского поместья и завели короткий разговор. Первым начал сторож: — Так, сначала давай заберём твоего друга. В команде интереснее. — Он живёт рядом. Пойдём-ка, покажу.

Вместе они прошли несколько километров, пока не дошли до поместься Геши. Тот тем временем прочитал весь каталог «Л. Иозефера» и сыграл каждое произведение на фортепиано уже несколько раз, умирая от скуки и тоскуя по своему вновь вернувшемуся дружку.

Внезапно Кеша постучал в дверь. Геша, в радости, ожидая получить часть от владений Царя открывает дверь. С ужасом он видит человека в околовоенной форме и Кешу на привязи:

— Чего уставился? Это ты друг Никиты Хорватовича? — Я… — Ну, так вот, мы вместе идём грабить Царя. — Правда? Так это же диверсия выходит… — Ну и что? Нажитое поделим по третям. Каждому своя треть. — Всё так просто? — Ты ожидаешь от меня обмана или что? — Да нет-нет, просто как-то неожиданно… — Ну, как хочешь. Могу тебе долю и не давать. С Кешей вдвоём всё поделим. У него явно какие-то сверхъестественные силы, из-за которых он пережил столько всего и остался жив. — Да конечно давай разделим деньги! Пошли уже!

Вместе Геша, Кеша и сторож теми же лесными тропами направились к царскому поместью. Оно находилось куда дальше в глуши, чем Кеша предполагал. Вместе двух балбесов вёл сторож.

Сделав несколько остановок на еду и ночлег все втроём они таки дошли до поместья.

— А как тебя звать-то хоть? — Спросил сторожа Геша. — Ерёма Федотович Марченко. Но это не так важно. — Постой-постой… Крупье в казино звонил какому-то Федотычу… — Так… об этом, пожалуйста, никому. Мы итак тут Царя ограбить пытаемся, а ты тут ещё и мою тайную специальность раскроешь. Цыц!

Зная, насколько Федотыч мощный ещё из того подслушанного телефонного разговора в казино, Геша осознал, с кем он имеет дело. И, зная удачу Кеши, у них получалась отличная команда.

Кеша взломал замок. Федотыч зарешал всех сторожей в поместье. Самого Царя к его же счастью не было дома, но если бы он был, то эта ветвь рода могла бы закончиться. — Бей их, Федотыч! Бей! — Поддакивал Геша силачу.

Убив каждого сторожа и слугу, кто был на месте, Федотыч начал командовать: — Вот в том коридоре, что слева от нас находится тайный люк. Если его открыть, то там будут все сокровища Царя. — Да откуда ты всё это знаешь? — спрашивал Геша. — Мне Кеша подсказал, не обессудь. — А Кеша откуда об этом всём знает? А? — Мне просто больше везёт!

Такого оправдания для Геши хватило. Но он и не представлял, что Федотыч шпионил за Царём всё это время, готовля покушение, и ему лишь не хватало кого-то типа Кеши, ну, и Геши, чтобы совершить преступление… и захватить все деньги себе.

Пройдя по коридору Геша, Кеша и Федотыч огляделись. Кроме них в поместье не осталось ни одной живой души. Это был, что ни на есть, их шанс. Взломав шаткий замок невзрачного люка в каком-то затхлом углу поместья, все втроём они спустились в подвал, где было не описать, что находилось:

Вокруг сверкали алмазы, хрусталь, рубины, изумруды. Переливались радугой древние зеркала. Блестали во всех увядших красках картины Великих мастеров Голландии, Франции, Германии и Австро-Венгрии. Стояли утончённые клавесины, клавикорды, фортепиано, струнно-смычковые инструменты Страдивари и Люпо и даже небольшой портативный орган.

Геша, чтобы показать всю мощь помещения, сыграл на этом самом органе «Токкату и фугу ре минор» И. С. Баха, пока Кеша смотрел в потолок с отвисшей челюстью, вновь вспоминая бедняка, а Федотыч загребал в мешки всё нажитое. — Вот оно! Вот оно! Вот оно счастье! — Кричал Геша.

Но счастье это длилось недолго. Стоило лишь Геше закончить играть, как он заметил, что Федотыч исчез. Он огляделся, прошёлся по подвалу, но понял, что кроме пары скрипок и каких-то обрывков картин уже не первого сорта все стены были голы, все сундуки вычищены и потолок и пол тоже пусты.

Геша взял одну из скрипок, и, взяв с собой Кешу под руку и играя незамысловатую мелодию, удалился из вырезанного накрасно поместья Царя.

Вернувшись домой всё теми же лесными тропами, Геша и Кеша уселись за стол. Хотя Федотыч и нажился на них, у них было ощущение облегчения и истинного спокойствия.

— И ведь теперь мы поведали Питер и все окрестности! — Сетовал Геша. — И то верно! — И я впервые в жизни сыграл фугу Баха на органе! — И то верно! — И мы вместе поняли, какова истинная дружба. Правда же? — Ну, конечно! Такое испытание не каждый и переживёт. — И всё же скажи, тебе правда так везёт или есть какой-то секрет, о котором ты никому не рассказываешь, а? — Нет ничего. Мне просто больше везёт.

Геша опять начал накачиваться злостью: — Правда так везёт? А почему мне так не везёт? — Ну, везёт и везёт. Чего ты так пыхтишь? — И правда… Знаешь, давай мириться. Больше никаких глупых перепалок. — Я-то не во что не лез, а ты… — Так, я серьёзно сейчас. Никаких перепалок. — Хорошо. Мне просто больше везёт.

Геша уже не знал, как ответить Кеше, так что просто съел ещё одну кильку и стал думать, как бы ему ещё раз прийти в казик и прокрутить там денег.

— Слышь, Геш, а чего мы всё время в казино ходим? — А во что ещё ты предлагаешь сходить? — Давай в Лавру, а? — Можно… А зачем? Мы свои грехи всё равно уже не отмоем. — Ну что ты? Тот, кто истинно покается всегда попадёт в Рай. Вина, которая идёт от Бога она такая, что хочется исповедоваться и мириться, а вина, которая от Сатаны, от неё хочется вешаться и умирать. — И то верно.

Геша достал календарь и отметил там время службы. Кеша же завёл будильник. На следующий день они пошли в Лавру и больше никогда не ходили в казино, а Федотыч так и зачах над златом, не зная, куда его сбагрить. Счастье — в простоте.

Конец.

Геша и Кеша в бегах, или же Передур (малая повесть)

Одним прекрасным днём Геша и Кеша — так этих двух безумцев все называли — заметили подозрительное письмо в почтовом ящике Геши в очередной раз возвращаясь из казино. — Геш, что это за дрянь? Тут кто-то лишнюю квитанцию подложил! — Да какая это квитанция? Дурачина-дурачок! Тут долги какие-то. — Да дай поглядеть! — Сейчас у меня получишь, если лезть так будешь! Дай-ка я сам прочитаю тебе:

Евгению Константиновичу Бобровичу

Геша, если ты не выплатишь ставки, я отправлю к тебе банду Исаака Израйлевича Гобермана и у тебя не будет шансов. Это моё не первое, но точно последнее предупреждение. Твой бывший друган Федотыч.

— Ну и ну! Это кого из себя этот петушара возомнил? Дай сюда дубинку! Сами мы ему нахлестаем как надо! — Не борзей, Кеш, не борзей. Ты же знаешь банду Гобермана. Там человек шесть и все с пестиками и лимонками. У нас просто нет иного варианта кроме как бежать из города. — Бежать из города? Ты совсем? Из-за этих хлюпиков? Из-за этих петушков? Из-за какого-то там покера в подпольном казике? — Сам ты петушок! На палочке. На коле уже. Мы с ними не справимся. Нам нужно бежать. — И как будем бежать? Да Геша и призадумался.

Он осмотрел подъезд, а затем повёл Кешу в свою квартиру: — Нам нужно взять только самое необходимое, а затем зацепиться за поезд в Сибирь. Ты пока что пойди к себе и забери своё, а я буду намечать план действий по прибытию… И быстро! У нас остались считанные дни, а возможно уже и часы. Постой-постой, вот именно… когда вообще письмо пришло? — На позапрошлой неделе… У Геши отвисла челюсть. Когда он пришёл в себя, то сразу бахнул несколько пачек успокоительного и схватился за лоб одной рукой, а за сердце другой — на лбу его был холодный пот, а сердце колотилось под 120 раз в минуту: — Гоберман может быть уже рядом. Беги, беги, беги — беги пока можешь! У нас ещё есть шанс! Последний шанс! Быстрей! Тут Кеши и след простыл.

Спустя ровно час — Геша засёк — Кеша вернулся с пятью набитыми доверху чемоданами, один из которых так ломился от вещей, что открылся надвое прямо на глазах у Геши. — И это по-твоему — самое необходимое? Кеша достал из кармана мешок с финиками. — Вот теперь — да. — Ты совсем? Мы столько не увезём! Ещё и ценнейшее время потратил на сбор этой ерунды… да ну тебя вообще! Бери реально необходимое и побежали! У нас может просто не остаться времени. Быстрей же!

Через пятнадцать минут — Геша опять засёк — Кеша отнёс обратно всё ненужное и принёс всего один саквояж. Он тоже был набит почти доверху.

— Вот теперь? Всё самое нужное, да? — Кеш, да ты голова! Так и надо же! Вот теперь побежали!

Геша закрыл собственную квартиру на ключ, взял ещё два саквояжа, положил в один из них этот ключ, да и след его был таков.

Весёлым, но очень расторопным шагом Геша и Кеша побежали на вокзал. В этот же момент, однако, к худшим их опасениям в десяти метрах от хрущёвки Геши, во дворе стоял лазутчик Гобермана и осматривал ситуацию. Он достал рацию и произнёс гундявым голосом: — Босс, тут этих двоих нет. Приём. — А где же они? Далеко убежать не могли! Мы же их почти две недели искали… и так просто отпустили? Я сам пару часов назад видел, как они спокойно тут в нарды играли. Они наверняка давно всё прочитали и проигнорировали, либо же просто смирились. Ну и что же тогда? Приём. — Босс, я не знаю. Сами разбирайтесь. Приём. — И это ты у меня тут не знаешь? Злодей! Иди и догони их! Они не могли уйти далеко! Наверняка побежали на последний поезд! Так и знал я этих пройдох! Приём. — Будет сделано, босс! И шпион Гобермана разбил окно третьего этажа камнем, взобрался внутрь по другим окнам и выступам на здании и начал шмонать квартиру. Внутри был найден чек на поезд Москва — Владивосток, так что этот шпион направился как раз-таки туда.

Пока всё это происходило Геша и Кеша уже почти дошли до Рязанского вокзала и остановились в шаурмичной 24/7 заморить червячка. Пока они ели шпион Гобермана уже начал приближаться. С собой у него был пистолет, гранаты и нож — всё, чего опасались Геша с Кешей.

Но вот, на их счастье, прибыл последний поезд Москва — Владивосток и на него вот-вот начиналась посадка. — Геш! Геш! Смотри! Поезд-то уже тута! — Это как так? На несколько минут раньше расписания приехал? Не верю! Они всегда опаздывают же. — Верь — не верь, а он уже приехал. Побежали! Геша проглотил шаурму разом, как удав и побежал на посадку.

Шпион сам пыхтел, как паровоз, пытаясь добежать до вокзала, как вдруг его остановил полицейский: — Гражданин, что у вас в кармане? — В кармане? А я сейчас вам отдам! И так и подложил шпион в карман полицейскому гранату. Когда на шум взрыва прибежало ещё двое со станции и они пытались разобраться, кто убийца и откуда у него бомба, шпион уже успел зацепиться за поезд.

Геша и Кеша же спокойно пили чай из подстаканников и играли в покер. Было уже почти двенадцать ночи когда поезд выехал.

— Алло! Босс, я зацепился за поезд. Внутрь проникнуть смогу только на следующей станции. Они пытаются сбежать, похоже в Сибирь или на Дальний Восток. Приём. — Подрывать весь поезд разом или устраивать саботаж слишком рискованно для банды, да и они не так мне ещё насолили, чтобы это рассматривать. Постарайся всё же пролезть на следующей станции, а я пока что братков позову. Они и так сейчас в Челябинске, где у нас и база, как ты знаешь. Давай, побыстрей только. Приём. — Будет сделано, босс.

И вот, не прошло и трёх часов с этого разговора Гобермана и его шпиона, как поезд остановился всего на десять минут в Рязани. Шпион-зацепер как только мог быстро прокарабкался по поезду, вылез на платформе и залез внутрь… но тут перед ним встал кондуктор. — Здравствуйте! Предъявите, пожалуйста, ваш билет. И вот что в такой ситуации делать шпион уже не знал. Подорвать или зарезать кондуктора на глазах у десятков человек было нельзя, но и билета не было — да и денег на его покупку Гоберман не дал. Оставалось только выйти со станции как любому другому законопослушному гражданину.

— Босс? Исак Израйлич? У меня серьёзная проблема. Вам придётся ловить их в Челябинске. Денег на билет не было, а зарезать кондуктора нельзя. Приём. — Что это ты выдумал, челядь? А хотя… а хотя… дрянь какая! Реально вариантов нет! Я даже не знаю, что и придумать, чтобы тебе наказание выдать. Свободен. Надо остальных в Челябинске оповестить только. Приём. — Понял, босс, понял.

А Геша и Кеша и не подозревают, что только что произошло. Спокойно себе играют в картишки и допивают чай, да и готовятся уже спать. Через пару дней они уже будут на станции в Челябинске, где и расположена банда Гобермана из шести человек, не считая шпиона и самого Исаака Израйлевича Гобермана. Они и не подозревают, что не убегают из ловушки, а вот-вот окажутся прямо в ней.

Проснувшись Геша и Кеша скромно позавтракали — четыре свиных окорока, бутылка шампанского, пару сотен грамм фиников и кастрюля французского лукового супа.

Тем же временем в логове Гобермана проходило собрание, на котором решалось, кто получит какую часть собственности Геши и Кеши. Гоберман настаивал, что всё оставит себе, а с остальными расплатится деньгами, но не все ему доверяли и хотели получить собственность — три квартиры, гараж, машину и дачу — авансом, причём честно поделенную.

Когда поезд уже приближался к Челябинску, банда вооружилась до зубов, взяла винтовки и коктейли Молотова и направилась к вокзалу. Дворами и переулками она приближалась всё ближе и ближе, пока Геша и Кеша догрызали последний окорок.

И вот, когда банда дошла до стены вокзала, просверлила дырку в заборе на станции и пролезла внутрь, двери поезда открылись на жалкие двадцать минут. Действовать банде Гобермана нужно было как можно скорее, ведь иначе их может заметить полиция, да и у них может уже не быть шанса догнать Гешу и Кешу в Омске или Красноярске, где эти двое безумцев наверняка укроются где-то в тундре.

Во время остановки вся банда бешеным галопом побежала в поезд, не теряя ни секунды. Полицейские успели их заметить и было побежали вдогонку, но двери поезда уже закрылись. Очутившись внутри, все члены банды разбрелись по вагонам, пытаясь найти Гешу и Кешу по очень примерному внешнему описанию: — Попался!… ой, извините, вы, наверное, недостаточно высокий. А вы не такой-то и жирный… — Это я-то жирный? Низкий, вонючий быдлан-старикашка в проеденном молью полупальтишке вмазал накачанному бандиту так, что у него выпал зуб.

Так и бегала банда Гобермана из вагона в вагон не то и проходя мимо Геши и Кеши — они диву давались, сколько же человек туда-сюда бегало.

И тут из первого вагона вышел кондуктор: — Слушайте, а чего вы это туда-сюда бегаете, как ненормальные? Места найти не можете? Покажите-ка билеты, сейчас вам всё покажу! Бандиты переглянулись, да и посмотрели косо на Гобермана. — У нас… у нас… признаться честно… у нас нет билетов! — Я высажу вас семерых на следующей же станции. И тут Гоберман пришёл в себя: — Парни, да мы же мощнее этой тётки-кондукторши в сотни раз! Семеро против одной! Бунт в поезде! Погнали ей наподдадим! И банда радостным воплем вторила: «Ура! Ура! Ура!».

Все всемером, включая Гобермана, они побежали на кондуктора с ножами и пистолетами, выкрикивая не пойми что. Топот и крик слились в сплошной рокот, и марш этот был столь синхронным, что поезд начало качать в стороны.

Кондуктор была в ужасе. Она заперлась в своём отсеке в первом вагоне и позвонила на станцию. Там же бандитов бы задержала огромная бригада полицейских — но не тут-то было!

Бандиты не стали лезть к кондуктору, а пролезли в машинистский отсек, поставили ствол пистолета под висок обоих машинистов и наставили им везти состав туда, куда им надо.

Вскоре поезд пошёл не в том направлении — он направлялся в Кыштым и должен был остановиться уже в очень скором времени, чтобы у полицейских не было шансов поймать бандитов там, где надо.

Геша и Кеша достаточно быстро поняли, что что-то происходит не то, и поступили гениально — они дождались Кыштыма и вышли на этой же станции, сев на другой поезд. Банда продолжала осматривать каждого пассажира — а многие из них уже сбежали по многим причинам — и в итоге всем бандитам пришлось спасаться из Кыштыма и координироваться дальше.

Проехав ещё день в поезде, Геша и Кеша приближались к Екатеринбургу, где они планировали совершить гениальный ход — запутать следы и погнаться на север по Уральским горам вместо того, чтобы ехать дальше в Сибирь — и таким образом ещё сильнее запутать своих преследователей: — Геш, ну явно же это банда Гобермана тогда по поезду гонялась туда-сюда и поезд угнала! Ну не мог это быть кто-либо иной! — Иж чего выдумал! Ну не могли они за нами погнаться. У них и улик-то не было! — Геш… я чек на билет оставил у тебя на квартире… — Ты? Ты?… — Геш, если они в квартиру пробрались — что вполне себе в их стиле, — то они точно знали, куда мы ехали и такое совпадение ну просто нереально. — Что ж… ситуация накалилась. Они видели, что мы пересели и даже наверняка знают, в какой именно поезд. — Что предлагаешь теперь? — Сменим маршрут. Они наверняка не погонятся за нами на Урал. — Ты спятил? А если мы упадём с горы или будет лавина? — Не бойся, Кеша, не бойся. Это им надо бояться. У меня с собой талисман из казика — зуб волка, мы явно справимся с ситуацией и очутимся в Нарьян-Маре. — Если мы не справимся — пеняй на себя!

Гоберманова банда тем временем ехала в Омск и не знала, что Геша и Кеша вот-вот высадятся и начнут свой путь на север.

И вот, доехав-таки до Екатеринбурга, Геша и Кеша набрали провизии, купили палатки и лыжи, разного рода утварь, сели в поезд в Нижний Тагил, затем в Серов и в Ивдель. Становилось всё холоднее, временами были метели, но дух ни Геши, ни Кеши ни чуть не был сломлен.

И вот, доехав до Ивделя, обычные маршруты поездов заканчивались — Геша и Кеша купили угнали синюю дрезину и в сгущающаяся метель погнали ещё севернее. Но радость их длилась не так и долго — проехав заброшенный посёлок Вижай и пару служебных станций, поездов на которых не было десятилетиями, они столкнулись с ужасающей картиной — железная дорога кончалась. Но Геша и Кеша были к этому подготовлены! Они бросили дрезину и пошли всё дальше вдоль гор.

И вот, пройдя так несколько часов, они поняли, что темнело. Хотелось есть, было уже не так тепло. Они развели костёр, поставили палатку, подкрепились и стали планировать свой путь дальше: — Геш, и как мы доберёмся до Нарьян-Мара? Может, стоило остановиться уже в Нижнем Тагиле или Ивделе? Они бы нас точно не нашли. Никогда бы не нашли. — Кеша! Ну Кеша! Они нас всё это время отслеживали и наверняка и там бы нашли спустя какое-то время! Знаешь, нам лучше вообще в лесу скрыться. В тундре. Никаких Нарьян-Маров. — Понял…

А температура всё понижалась, метель всё усиливалась, и вот уже Кеше становилось чутка не по себе. Но спустя какое-то время и он тоже всё же лёг спать.

Демонтировавши палатку и пройдя ещё несколько километров по глубокому снегу возле гор, Геша и Кеши провели свой второй день в тундре. Так они ходили всё дальше и дальше час за часом, день за днём. Становилось всё холоднее и метель стала настолько частым явлением, что они оба надели защитные очки, которые обычно носят пилоты вертолётов. Запасы провизии истощались, но им бы ещё хватило на два-три дня.

Банда Гобермана тем временем не застав Гешу и Кешу в Омске поехала дальше в Красноярск. Когда и там их найти не удалось, сколько бы они не шарили, Гоберман созвонился с Федотычем: — Иеремия Федотович, это Исаак Израйлевич. — Да-да, слушаю. Что такое? Вы их уже поймали? — Да если бы! Их не в Омске, не в Красноярске нет, а уйти ещё дальше они не могли — не успели бы. Они явно куда-то свернули и где-то затаились. — Ну… может, они поехали в Астану? — А если они поехали на север… например, в Екатеринбург? — Не, ну, так не пойдёт. Надо определиться, где мы будем их искать. — У меня есть идея получше — я разделю банду надвое. Четыре человека пойдёт искать их в Казахстане, а другие три, включая меня — в Екатеринбурге. — Хорошо, поступай, как знаешь. — До связи. И ровно таким образом полбанды направилось в зной казахских пустынь, а другие полбанды — в метель Уральских гор.

Геша и Кеша же дожёвывали третий день провизии. Оставалось еды на ещё четыре-пять приёмов пищи. Они уже вышли в республику Коми и начали сворачивать чуть западнее, чтобы очутиться в точности в Нарьян-Маре.

На следующий день, когда провизии могло уже не хватить, они достигли широты Сыктывкара или даже чуть севернее того и двигались прямым курсом всё дальше и дальше от населённых пунктов — в точку между Сыктывкаром, Нарьян-Маром и Ивделем.

Банда Гобермана же тем временем достигла Екатеринбурга и Астаны соответственно и связалась друг с дружкой — Геши и Кеши ни там, ни там не было — но была зацепка. Двое мужчин, подозрительно похожих на них по словам продавца, купили огромное количество альпинистского и прочего снаряжения.

Гоберманова банда взяла это на заметку и поехала дальше в Нижний Тагил, пока астанская группировка их догоняла и ехала в Екатеринбург.

На пятый день еда у Геши и Кеши всё же закончилась, но они не отчаялись — та самая точка вдали от цивилизации всё же была достигнута, и теперь куда бы они не побежали — никто бы их не нашёл, включая банду Гобермана. Но, однако, шансов пополнить припасы у них тоже было мало.

Дожевав последние остатки консервов, Геша направился в лес. Вернулся он с убитым медведем. Когда Кеша спросил, как Геша его укакошил — ответ был прост: Геша пульнул в медведя из револьвера. — И почему же ты не сказал, что у тебя есть какое-то, но оружие? Мы же могли просто пришибить банду Гобермана и отделаться от всей этой суеты! — Три револьвера — это не оружие, отнюдь нет. Мы бы не смогли совладать с этими имбецилами, вооружёнными до зубов. Как минимум их втрое больше.

И вот, мяса медведя Геше и Кеше хватит не на один день, а патронов явно ещё на какое-то время. Придётся делать вылазки в один из городов, но это не так критично. Гоберман никогда их не найдёт… или же?

Глава VI^-я^: Холодный след

Когда Федотыч собирался уже было сам отправляться в Ивдель — там Гоберманову банду последний раз и видели — и выяснять, почему Гоберман не отвечает на звонки, этот самый Гоберман таки вышел на линию: — Федотыч! Федотыч! Федотыч, гнида! Будь ты проклят, бешеная псина! Если я отсюда выберусь — знай, знай, знай и ещё раз знай, козлина!.. Я сам на тебя свою банду натравлю! Провизии почти не осталось, трое братков уже в критическом состоянии, мы потерялись. Я еле-еле нашёл какую-то заброшенную радиовышку, залез на неё и кое-как до тебя достучался. Ещё раз знай: только я отсюда спасусь и тебе не поздоровится! До встречи. А Геша и Кеша в то же время ели уже третьего оленя и в ус не дули.

Но вот в чём была проблема — Кеша выболтал поцыку со станции в Серове куда именно они направляются — в точку между Нарьян-Маром, Ивделем и Сыктывкаром. Гоберман, расспрашивая совершенно всех на этой станции и не зная, куда уже деваться, таки поймал след.

Его банда запаслась припасами и полагалась на радиосвязь с несколькими шпионами и Федотычем, но сигнал слаб с каждым километром и когда банда Гобермана нашла брошенную Гешей и Кешей дрезину связи уже не осталось.

И вот, движимые последней призрачной уликой, шестеро бандитов и Гоберман погнались в тундру. Путь их поначалу был достаточно прост — было ещё не так холодно и казалось, что они быстро найдут Гешу и Кешу, так что припасы съедались быстро, охотно и даже чрезмерно.

На третий день, когда гобермановцы переступили границы республики Коми, была обнаружена та самая вышка. Трое бандитов уже еле стояли на ногах и замёрз и осип даже сам Гоберман. Припасы кончились, связи больше не было, но идти надо было. И Гоберман сделал, казалось, роковой выбор — направил свою банду в тундру.

Трое из тех, кто ещё был в сознании везли и пытались обогреть тех, кто уже терял сознание от обморожения. Один из бандитов еле дышал. А Гоберман доедал секретные запасы и лишь руководил.

И вот, когда все бандиты кроме самого Гобермана уже не могли идти дальше и остановились, чтобы распрощаться друг с другом… внезапно показался дымок. Из последних сил бандиты поползли к этому месту… и упали на совсем… но всё же проснулись.

Геша и Кеша отогрели своих убийц и ждали, пока они проснутся. Когда бандиты увидели, кто конкретно спас им жизни они просто поверить не могли своим глазам: — Геша… Кеша… — сказал один из них и упал в обморок.

Геша и Кеша наставили бандитов, рассказали им дорогу до Сыктывкара и позволили взять с собой побольше оленины. Таким образом Федотыч остался без денег, а Гоберман обзавёлся новыми дружками. Вот так Геша и Кеша передурили бандитов и Федотыча — таким был передур. Конец.

Казик

Евгений Константинович Бобрович по кличке «Геша», прозванный в народе психанутым и помешанным, проходил по улицам родного города, наблюдая за каждым встречным и записывая в блокнот их внешность.

Вокруг цвели вишни, витали приятные ароматы и искрила жизнь, проливаясь всеми цветами радуги и всеми тембрами аудиоспектра. Но Геша был занят совершенно другим — он записывал информацию о каждом встречном в блокнот, как не то шпион, не то госслужащий, но он не был ни тем, ни другим.

Пройдя уже несколько кварталов, Евгений заметил интересную ситуацию — у него исписалась ручка. Решение казалось простым — купить в магазине новую, но у него не осталось денег.

Вариантов получения кровных есть множество, но для Геши важнее всего было получить их быстро. Поэтому он поставил на Сборную Крыжополя против Реал-Мадрида… за Сборную Крыжополя. И победил.

В казике все смотрели на него, как на жулика и шулера, так как это первый случай такого расклада за последние сто пятнадцать лет, а то и больше.

Крупье предложил ему сделку: Бобрович ставит все свои деньги на Сборную Крыжополя против Сборной Шотландии, и если он выиграет, то получит вдвое больше.

— Позвольте-позвольте, — сказал Евгений, — а не опасна ли такая сделка? — О, братец, нет! — Отвечал крупье. — Если тебе удалось так удачно поставить на крыжопольцев, — крупье сделал акцент на этом смешноватом слове — все боги уже на твой стороне и выиграть тебе удастся на любой сделке. — Что ж, правду молвишь, — подумал Евгений, — я сделку подпишу.

Зная, как Гешу легко уговорить, крупье не стал даже удивляться и сразу заключил контракт. — Вот здесь распишись и поставь свой отпечаток пальца. — Сказал крупье.

Подписав все документы, Евгений Константинович стал ждать долгожданного выигрыша Сборной Крыжополя против Сборной Шотландии на кресле в казике.

Подождав продолжительное время, Евгений подошёл к монитору в казике, где представлялись всеобщему обозрению исходы пари. Геша протёр очки, поморгал глазами, но понял, что ему не мерещится.

Евгений Константинович посмотрел на табло ещё раз. Всё сходилось, всё было правильно и ему ничего не мерещилось: он выиграл ещё раз. Это даже для него самого было удивительно. Не зря же говорят, что шанс так выиграть, как выиграть в лотерее.

Геша подошёл ко крупье. Он осторожно поправил шляпу, ухмыльнулся и показал указательным пальцем вытянутой руки на табло.

Крупье был в ужасе. Он, прямо как Бобрович, протёр очки, поморгал глазами, но понял, что ему также не мерещится. Для него такой исход пари был ещё неизведанно страшнее и, — уж, стоит ли говорить, насколько страннее? — он, осмотревшись, пояснил Евгению за ситуацию:

— Слушай, Геш. У нас тут серьёзная, очень серьёзная ситуация. — Насколько серьёзная? — Очень-преочень. Вот смотри: тебя обвинят в шулерстве, теперь уже не понарошку, мол, с тобой Шотландская сборная и Реал-Мадрид сговорились. Оно тебе надо? — Ты намекаешь, что мне денег не выплатишь? — Нет-нет, я могу, конечно, их начислить… — И что, в таком случае, мешает? — Ну, знаешь ли, администрация казика…

Тут Евгений понял, что сумма, которую он получит просто неподъёмна для этого мелкого питерского казика.

— И как же мне получить свои «честно заработанные» деньги? — сказал Евгений. — Шанс есть. Довольно небольшой, но есть. — И что мне стоит сделать? — Пойдём-ка…

Тут крупье повёл Гешу в какую-то подсобку под казиком, который итак находится в полуподвальном помещении. Кругом валялись отходы и бегали тараканы, мыши и крысы.

— Здесь нас никто не заметит и не услышит. — Сказал крупье — Я кратко и ясно объясню список действий, и следуя им ты сможешь получить свой выигрыш.

Евгений, нехотя, согласился.

— Тебе нужно будет позвонить по номеру, который я тебе отдам на бумажке. Как туда позвонишь, сразу представься полным ФИО. Затем, скажи, что тебе нужна помощь Федотыча. Этого хватит. Нужные тебе люди всё поймут. Всё, бывай.

Крупье протянул Евгению листочек с номером, помахал на прощание со слезами на глазах и смылся, пока Геша понятия не имел, что произошло.

Евгений огляделся, нашёл выход из подвала, и хотел было уже уйти. Тут он понял, что крупье запер вход в казино и оставил только путь на выход. Это был явный знак того, что Евгению ничего не остаётся, кроме как следовать инструкциям, пока он не получит выигрыш. Он был заинтригован.

Выйдя из вонючего подвала через другой вход, Евгений осторожно прошёл по улицам и подворотням, пока не пришёл домой.

Зайдя внутрь, снявши верхнюю одежду и помыв руки, он набрал на диске телефона номер с бумажки. Эмоции переполняли его и чуть было не сбивали с мысли, как вдруг гудки закончились.

— Евгений Константинович Бобрович. — По какому поводу? — Зовите Федотыча.

В этот момент трубка на том конце резко была сброшена. Евгений не понимал, что он сотворил, но было уже поздно.

На следующий день из телеги вышел смугловатый крепко сбитый, но по виду мускулистый молодой человек:

— Кто тут Федотыча звал? — Я… Евгений Константинович Бобрович. — Ну, давай, валяй. Какую проблемку надо зарешать? Кто на тебя наехал? — Казик не хочет выплачивать честно выигранную ставку, так как денег у них на неё нет. — Ясно… Жди.

Федотыч повернулся и ушёл. Евгений не понял, что произошло. Цепочка событий привела его в ещё большее недоумение. Он оглядывался по сторонам ещё долгое время, думая, что Федотыч скоро вернётся, но этого так и не происходило.

Спустя час, Федотыч всё же вернулся:

— Только не говори, что тебя дилер на меня вывел. — П-п-почему?… — Да потому, что его уже другие зарешают тогда. Держи свои ставки и проваливай, я уже в международном розыске за кражу и продажу Янтарной комнаты.

Евгений даже не знал, как реагировать, ведь он не знал, что такое «Янтарная комната». Но, не желая разозлить столь мощного спортика, Геша пожал ему руку и вернулся домой.

Открыв тяжеленнейший сундук, переданный Федотычем, у Евгения отвисла челюсть от изумления и ужаса.

В золотом сундуке, обитом бархатом в нежной аолото-жёлтой палитре находились килограммы слитков золота, платины и ценнейших алмазов, а также набитые рейхсмарками мешки из шёлка с изящными орнаментами.

Евгений взял из одного из мешков один пятак, пошёл в магазин и купил себе ручку. Спрятав сундук с огромным количеством ценностей в диван, он ушёл на улицу и стал снова описывать внешность каждого прохожего мимо него.

— А мне многого-то было особо и не надо. — Сказал Евгений на допросе у Иосифа Виссарионовича Сталина.

Конец.

Иллюзия иллюзорности иллюзии

Одним ничем не примечательным утром Геша и Кеша решили пойти в цирк — но что-то с самого начала их настораживало. Они, болваны, сначала свернули не туда и попали на скотобойню, откуда еле-еле вылезли и испугались на все века, а затем оказались в какой-то подворотне и поглядели на разборки мафии: — Капоне и близко тут не стоял! — сухо заметил Кеша. И Геша кивнул: Аль Капоне и вправду не стоял, а лежал расстрелянный.

И вот, когда плутать туда-сюда как в деменции им надоело, они нашли дорогу до цирка — стоило лишь посмотреть чуть выше и заметить указатель.

В билетной кассе их ничего не смутило. Бешеные цены стали нормой. Вокруг было очень тихо, ведь все общались телепатически — одно слово стоит не много не мало тысячу фунтов, вспоминал Геша по «Алисе в Зазеркалье».

И вот-таки, когда телепатически заказанный билет был проверен мудрым козлом (буквально) на входе, Геша и Кеша многозначно посмотрели друг на друга и уселись на места. Предвкушение от представления так и веяло в воздухе и его многие собирали сачками.

И вот вышел конферансье: на нём был красный галстук-бабочка, по размеру вдвое больше его, сам он весь был одет в бархатный камзол и на нём был красный цилиндр непропорционально огроменной вышины.

— Все собрались, братья и сёстры? — сказал этот цирковой конферансье. — Сегодня у нас трактовка книги Иова… Ой, то есть, ну, как это… сегодня клоуном буду я!

И тут из аудитории вышел жирненький старый пердун, и, поправивши огромные очки и потеребив себе столь же огромный нос, задал резонный вопрос: — Господин конферансье, вы же не можете быть собой и клоуном одновременно! — Тогда я не я, а клоун. — и конферансье засмеялся наигранным хохотом.

Тут из-за кулис вышел огромный медведь и подал конферансье уницикл и ёлочные игрушки — тот, кто только что собирался трактовать книгу Иова и впрямь стал клоуном: он жонглировал на одноколёсом велосипеде, одновременно зачитывая эти строки:

О помни, жизнь моя, Она абсурдна, мимотечна, Любая жизнь не как твоя, Но ты мне мила и глубоко сердечна.

И хоть и отбыл я три года На адском поле битвы, Я не забыл и строчки кода, Кода для старой бритвы.

Конферансье-клоун повторил эти строки три раза, и тотчас упал — да подстроил всё так, будто так оно и надо было.

— А где представление? — заметил Геша. — Да не представление это! — констатировал факт Кеша. — Полностью согласен. — начал конферансье, потерев шишку и приготовив игральные карты к следующему номеру. — Вы могли и не платить. — Но позвольте-позвольте… — начал Геша. — Позволю. — отрезал конферансье. — Разве не будет правдивым то, что билет подразумевал клоуна, номера с животными и конферансье? — Что же… ну, придётся и медведем ради вас всех побыть…

И тут конферансье заревел, как бешеный и рванулся на Гешу и Кешу. Когда они убегали, то заметили, как он доедал жирненького старого пердуна.

Ещё один рассказ про цирк

Строфу конферансье редактировал Григорий Александрович Свиридов, он же Грег Свир — примечание автора.)

Собрались как-то на рассвете на главной площади города Аспина двое дружков: Евгений Константинович Бобрович и Никита Добромирович Хорватович… только вот никто их так не называл: у всех на слуху были «Геша и Кеша».

На площади той было пару памятников, какая-то церквушка и вчера ночью там разместили цирк — ну, знаете, не особо большой, но всё ещё добротный.

Геша и Кеша всю ночь наблюдали за установкой шатра и, не проспавши ни минуты, пошли туда на рассвете.

На входе в цирк была пристроена ещё какая-то ненадёжная конструкция, напоминавшая будку — там был буфет и билетная касса, в неё Геша и Кеша и вошли.

— Вот состригут с нас баблища! — сказал Евгений. — Ещё как! — внезапно ответил кассир, а не Никита. Кеша же стоял как вкопанный и удивлялся крыше — крыша этой будки почти уже отваливалась, держалась на нескольких гвоздях и шаталась по ветру.

— Слушайте, барин, не залезет ли сюда кто? — Это как это он сюда залезет? — отвечал кассир. — Только через основной вход. — Ну так у вас же крыша поехала! — У самого тебя крыша поехала! — и кассир закрыл сетчатые шторы перед лицом Кеши, который уже собирался было покупать билеты.

— Кеш! Кеш! Ты что наделал, дурачок? — Заерепенился Евгений. — А как мы теперь билеты купим? Ты башкой-то своей вообще думаешь? Ну и дурак! Ну и дурак!.. И как нам теперь? Давай отвечай! — Ну ты сам хорош! «Состригут они баблища!» — Это ты ещё против меня что-то имеешь? — Он, походу, на нас обоих обиделся! — За двоих не говори! — А то что?

— А то вот что! — и Геша вмазал Кеше со всей силы. Кеша крикнул так, что крыша отвалилась и кассир оттого крикнул в ответ: — Господин! Господин! Как тебя… Кеша! Иннокентий!.. — Я Никита — перебил он. — Никита! Спасение наше! Я-то думал, что крыша ещё простоит до конца сезона! А её от одного крика снесло! Теперь у меня есть повод жаловаться конферансье! — Это я его ударил! — вмешался Геша. — А я тебя разозлил! — вторил Кеша. — Ладно, по рукам. — согласился Евгений.

— Так, что это вы там вообще хотели? — начал кассир. — Билеты в цирк, конечно! — ответил на этот раз Геша. — Ага, на двоих? — Конечно! — сказали хором и Геша, и Кеша, каждый не желая остаться обделённым. — Хорошо. Вам какие места? — А есть выбор? — в этот спросил Кеша.

Тут внезапно откуда-то прибежал конферансье и вмешался: — В моих владеньях… у вас просто нетвыбора. — О, господин конферансье! У нас тут крыша съехала! Почините? — кассир застал врасплох конферансье. — Да что там опять? — Наверх поглядите! — А, вижу… Конферансье почесал затылок и постоял на месте. Прошло несколько десятков секунд и кассиру надоело ждать.

— Так, значит, какие вам места? — наконец спросил кассир. — Такие, какие скажу я, конечно! — внезапно вмешался конферансье. — Два на первом ряду, в самом центре. — Хорошо! — и билеты были напечатаны и переданы Геше и Кеше.

— С крышей потом разберёмся — сказал конферансье. — А пока что… добро пожаловать в цирк, мойцирк! Проходите и рассаживайтесь по местам! — С радостью! — сказал Геша.

Внутри шапито было достаточно безлюдно — кроме Геши, Кеши и конферансье там был только какой-то старик, по-видимому его внук и ещё какая-то девушка.

— И так! Все в сборе? — проверял конферансье. — Вижу, что все! — Я бы так не сказал! — сказал Кеша. — А почему это? Ты же тут есть! — Пять человек в цирке это не цифра! — А… ну, знаешь, у вас тут не самый людный городок. И всё же я начинаю. И так… первый номер! Клоун!

И вот вышел клоун. В огромных ботинках, загримированный, в пёстрой одежде — всё как полагается. Он взял какую-то корку от кокоса, швырнул её ближе к центре арены, прошёлся дёрганым шагом и поскользнулся на ней… но не рассчитал и, похоже, из его загримированной рожи пошла кровь, а сам он не шевелился.

— Это так надо? — сказал старик. — Если он реально умер, моему внуку такое нельзя. — Да не бойся ты! Мы его сейчас откачаем! Из-за ширмы вышли две медсестры — они достали насос и накачали клоуна до такой степени, что он взорвался на кровавые ошмётки. — Больше крови! Больше крови, дедушка! Больше! — только и вопил внук. — Ненормально тута как-то! Пойдём-ка, Ванька! — начал было дедушка. — Выходанет. — сухим голосом сказал конферансье и засмеялся. Старик взял Ваньку за руку, пошёл к выходу, но он не то, что был заперт — двери как не было.

— И так! Следующий, второй номер! Пробежка по верёвочке! Конферансье показал на самый верх арены, где на уницикле по той самой «верёвочке» ехал какой-то странный старичок в чёрной робе.

И конферансье запел:

Как соскачет циркач в гроб, Труп напудрят, увезут — Мишка вмиг набьёт живот. В синагоге тебя ждут!

И песня его была пророческой. Как только акробат проехал к центре верёвочки, уницикл слетел с неё и с высоте 10—15 метров свалился на землю Исаак Израйлевич Зильбер. Тут же пришли его друзья — ортодоксальные иудеи, они напудрили труп и увезли, оставив приглашение в синагогу в соседнем городишке.

— Геш, как-то мне это не нравится. — Да, не приятно здесь. Но выхода же реально нет! — Нет-нет, я даже не про это. Что за «мишку» конферансье имел в виду? — Ты же не хочешь сказать, что…

И тут конферансье подтвердил их страшнейшие ожидания: — И так! Последний, третий номер! Медведь-убийца! И ширма открылась. Из неё выбежал медведь — на вид как бешеный. Он рванул с бешеной скоростью на Гешу и Кешу, но они чудом увернулись и побежали по местам. Старик с внуком и девушка тоже встрепенулись и забегали туда-сюда. А конферансье всё хохотал и хохотал, хохотал и хохотал.

Геша и Кеша, старик, его внук просто бегали туда-сюда на протяжении нескольких минут, а девушка кричала: — За что всё это? Не хочу умирать так рано! Как же мой парень без меня будет? За что? За что? ЗА ЧТО-О-О?

И тут наступила тишина. Мишка застрял между кресел.

— Ну что же ты? Косолапый! Давай быстрей их ешь! Я же тебя не кормил! — Хозяин! — внезапно ответил Мишка. — Ты думаешь, что без кормёжки и зарплаты я тут кого-то съем? Да пошёл ты в жопу, придурок!

И Мишка рванул на конферансье. И съел его самого. И тут же двери появились и отворились. — Спасибо, Михал Михалыч! — сказала девушка, а затем по очереди повторили все. — Не за что! — лишь и было, что ответить скромному «медведю-убийце».

Геша и Кеша роются на заброшке

Однажды Евгений Константинович Бобрович и Никита Добромирович Хорватович решили вместе прогуляться до заброшки на окраине города. Даже путь туда был тернист: тропинка почти полностью заросла травой.

Дошедши до заброшки, Геша и Кеша удивились её величественному виду, который ещё проглядывался через архитектуру, и десятилетиям распада и разрушения: краска слетела со здания, кирпичи уже подгнивали, крыша начала разваливаться, первый и второй этаж кое-где начинали зарастать, не говоря уже про сам лесок снаружи.

— Кеш… Кешенька… — начал боязливо Геша. — А может, ну… ну его? Не пойдём, а? — Геша, ты болван? Ты трус? Мы в казино каждый день ходим. Так надо и здеся удачу испытать! — Признаться честно… — Да-да, так и знал. Тебе страшно. И Кеша взял Гешу за руку и насильно поволок по сгнившим доскам внутрь здания. Пол проваливался от их шагов, а скрипело-то всё как неимоверно!

— Вот смотри, Геша, тут ничего страшного ну совсем нет! — показывал Кеша на обрывок картины на стене, выеденный короедами или термитами. — Ты точно уверен, что здесь ничего нет? — продолжал Геша дрожащим от страха голосом. — А что здесь по-твоему может быть? Это же просто какая-то старая изба! — Ну… не знаю… как-то здесь неуютно и не по себе, даже небезопасно по ощущениям… — и Геша слегка провалился в одну из досок, отчего чуть было не закричал, да сохранил образ «небоящегося». — Неужели Евгений Константинович верит в приведения? — Сам ты, Никита Добромирович, — Геша усмехнулся сквозь страх над этим именем-отчеством. — сам ты веришь в какую-то чепуху. Вот зачем тебе меня так науськивать? Я ж и вдарить тебе, придурку, могу! — Ах так? — Кеша как распетушился, да и кулаками замахал. — Пеняй на себя! Бьёмся до последней крови! — Нет, я не согласен. Кончай кулачищами своими махать. Пошли лучше шмонать здесь всё. — Да что здесь шмонать, дурачок? Тут одна рухлять! — Ну должно же хоть что-то быть. Что-то интересненькое, ради чего мы сюда и пошли… верно же, Кеша? — Честно сказать, я просто хотел тебя напугать. Ну да лан, пойдём поищем что бы то ни было.

И Геша и Кеша разделились и направились подбирать всякую дрянь с пола: валялись часы, явно упавшие со стены, валялись бумаги — газеты, документы, книги, валялась кухонная утварь, какие-то блюдца да миски… но Геша вцепился взглядом в кое-что другое…

На полу, метрах в восьми от Геши валялась куча шприцев. Геша не стал размышлять, набил ими валявшийся рядом мешок, замотал его лежащим рядом куском ткани и пошёл дальше. Но он даже не удосужился проверить, что шприцы были наполнены жидкостью.

Подобрав в избе печатную машинку, вешалку с одеждой и жестяное корыто, Геша и Кеша собирались уже уходить из этой трухлявой заброшки, как вдруг послышался скрип двери. Скрип медленный, дрожащий и как будто неконтролируемый.

Затем послышался крик, рокот досок и шум шагов: — Отдай дозу! Отдай дозу! Гони герыч! Там остался крокодил! Отдай! Отдай! Сюда дозу!.. — в заброшенную избу зашёл её обитатель.

Геша и Кеша от страха рванули с этого места через окно. Наркоману не удалось забрать свои шприцы и он лишь и кричал с места: — Обезьяны! Отдайте дозу! Отдайте герыч! Отдайте крокодил! Отдайте! Отдайте! Отдайте! Сюда все!..

Убегая, Геша заметил краем глаза этого человека: старик в лохмотьях, весь в каких-то повязках и ремнях. Передвигался он дёрганно и странно, но быстро. Одного факта быстроты Геше хватило, чтобы больше не возвращаться в эту местность.

Вернувшись домой Геша вспомнил про шприцы и выкинул их на помойку. На следующий день на допросе у полицейского он обосновал это тем, что за их использование ему бы дали ещё больший срок. Конец.

Укол на попу, или же Тупизм и острые гвозди

Стоял день деньской.

Василий сидел в своём кресле и читал книгу. Сегодня на календаре стояла цифра красная-выкрасная, а внизу надпись «Суббота» и «марта». На часах (довольно рядом) стояла цифрочка «4», чего именно «4» я не знаю, наверное модель. Время шло не заметно — я бы сказал медленным бегом — такими незаметными шажочками: цок, цок.

Внезапно часы тикнули, а зачем слегка заскрипели и из небольшой дырочки вышла такая деревянная птичка, раскрашенная: ну как настоящая. Вот прям взял и съел. Но съесть я её не смог, в своём доме был. Так вот, эта птица полуживая взяла, 4 раза чирикнула и уехала на кривой дощечке обратно в часы. Василий встрепенулся и посмотрел на часы. — Так я же в гости Петру хотел сходить! — сказал он нервно. — Надо быстро собираться! Он начал нервно собираться, как бешеный — отличался только тем что пены у рта не было и пил он не ничего, а воду.

Когда он собирался идти, то вспомнил что Пётр умер месяц назад от рака. После такого поворота Василий конечно пошёл в теплицу на овощебазе и украл там самый маленький корнишон — примета такая — и отъел его попку, а остальную часть натёр на тёрке и посыпал в смеси с пеплом подле порога. Когда душа стала спокойна он решил сходить в поликлинику и проверить нет ли у него деменции. Когда он дошёл и дождался своей очереди врачиха выслушав его сказала:

— Тебе нужно вколоть специальное лекарство, у тебя очень редкая болезнь. Но у нас этого редкого лекарства нет. Так что использует менее действенную но доступную технику гвоздей.

После этого она направила его к другому врачу. Когда он зашёл в комнату, там его тоже перенаправили, но в этот раз не к врачу, а к странной бабушке в подворотне. Сначала она вколола ему что-то сделав укол на попу а потому начала втыкать в определённые места гвозди, а затем вытыкать их и мазать какую-то мазь. Спустя 20 минут (или больше, или меньше — я не замерял), когда на попе у Василия почти не осталось живых мест, эта странная бабушка вновь что-то вколола и сделала компресс.

— Пускай пропитается — сказала она.

Когда он ушёл домой и снял компресс — понял, то что из его карманов украли кошелёк и бумажник. Тогда он понял, что пришёл не в поликлинику, а в какой-то странный дом. Когда он достал из кармана диагноз там очень чётко и ясно было выведено:

«Тупизм и острые гвозди.»

Лишь тогда он понял что это не деменция, это «Острые гвозди», ведь разве есть диагноз «Тупизм»? Только одного он не понял — что ему дважды вкололи, если всё равно было так больно и плохо.

Накладной живот-1

Было довольно ветрено. Было 2 часа после полудня. Вчера ночью был сильный ливень, и всё было в лужах. Людей почти не было. Все были на работе. Наш сегодняшний герой, Евгений, ехал на автобусе домой. За пару остановок до его дома в автобус зашёл странный мужчина, на вид лет сорока-пятидесяти, в чёрной шляпе, у него был большой живот странной формы. Он попросил уступить место: все немногие, кто были в автобусе смотрели на него настороженно.

— Зачем ты сделал себе накладной живот? — Сказал Евгений. — Он же тебе совсем не к лицу!

В этот момент живот мужчины обрушился на бабушку, сидящую возле Евгения — это оказался старый розовый мяч. Все смотрели на него ещё настороженнее и думали хором: «Он ненормальный!»

Этот мужчина вышел из соседнего автобуса и упал в лужу. Тут Евгений понял, что мужчина был в другом автобусе, эти два автобуса ехали рядом. Евгений сам того не хотя перешёл в соседний автобус. Мужчина манил его. Он ходил за ним, пока тот ел карты бубны и запивал их соком клюквы. Внезапно Евгений захотел обернуться, и обернулся. В ту же минуту он увидел там того мужчину в чёрной шляпе. Посмотря назад он снова его увидел. Потом Евгений нехотя побежал из автобуса, хоть мужчины и манили его за собой. Мужчины бежали за ним.

Внезапно он очнулся в луже на проезжей части где-то в Сахаре. Евгений побежал со скоростью света к мужчинам сам того не осознавая. Они крали товары в магазине. Продавщица заснула и ничего не понимала. Евгений увидев это сразу прогнал мужчин. Но они в ответ на эту борзость ударили его внезапно появившимся стеклорезом с алмазным напылением. После такого удара Евгений вспомнил, что в детстве по воскресеньям ходил на карате. Он ударил обеих мужчин обеими ногами, а затем нанёс им череду ударов кулаками. Продавщица проснулась. Увидев, что тут происходит, она быстро выгнала всех троих. На улице баталии продолжались.

Они бегали и прыгали, Бились и ногами дрыгали!

В конце концов один из мужчин объявил перерыв и все очень дружно поели: Евгений ел батончик со вкусом банана, а мужчины ели карты бубны из бумаги. Когда все доели снова начались адские баталии.

Потом все начали избивать друг друга ещё сильнее, но потом Евгений внезапно убежал и его больше никто не видел. Двое мужчин только повели руками и пошли дальше пытаться нелегально проехать на автобусе.

Конец.

Накладной живот-2

Наступил другой день. Было уже не так ветрено, но стало чуть холоднее. За вчерашний день все лужи с позавчерашнего дня высохли, и на улицах было относительно чисто. Людей всё также почти не было, ведь все были на работе. Наши сегодняшние герои — те, что вчера пытались нелегально проехать на автобусе. Евгению удалось скрыться от них, но когда он записал то, что с ним случилось, получился предыдущий рассказ. Отправив его на почту издательству, Евгения забрали в психушку. С тех пор двое мужчин не могут его выудить оттуда и ищут новый способ проехать на автобусе: — Вонифатий, скажи-ка, где бы нам раздобыть билет? — Да не знаю, Кузька, не знаю. В прошлый раз мы успели пробежать за Евгением. — Ой, да. Его же в психушку забрали. Давай за кем-нибудь ещё пробежим, а? — Ну, можем попробовать. Смотри-ка, какая-то бабулька бежит!

Вонифатий и Кузя побежали за бабулькой, которая вот-вот сядет в автобус. По пути они увидели фантик, и подобрали его. Вдвоём, они пробежали за бабулькой и очутились в салоне. Очутившись в салоне, они поняли, что автобус едет в обратную сторону. — Кузь, мы кажется не туда едем! — Разве? — Конечно, дурачок! Ты же вверх ногами смотришь! — Бормотал Вонифатий, бежа к креслу водителя. — Водила, разворачивай! А то убью! — Ну как же ты меня убьёшь? Я в другом автобусе!

И вправду! Машинист оказался в другом автобусе. Вонифатию не осталось ничего, кроме как сесть на место водителя и развернуть автобус в нужное ему направление: — Кузя, поехали! — А куда поехали? — Куда нам надо, конечно же! — А куда нам надо?

Тут Вонифатий пришёл в недоумение и поистине призадумался. И вправду, куда им надо? — Туда, где светит солнце! — А где оно светит? — В Австралии! — Уверенно заявил Вонифатий.

Так и поехали на автобусе Вонифатий, Кузя и все находящиеся в автобусе пассажиры прямиком в Австралию. Некоторые бабульки возмущались, ведь им нужно было доехать в Кишинёв, а не в Мельбурн, но им было нечего вставить в разговор Вонифатия и Кузи, ведь Вонифатий был вооружён стеклорезом с алмазным напылением.

Когда проехавшие равнины Новороссии и перелезшие горы Кавказа Вонифатий, Кузя и остальные пассажиры оказались подле Персидского залива, направляясь в Австралию, некоторые люди усомнились в удобности маршрута и думали хором: «они ненормальные!»

Но время шло своим чередом, день сменялся ночью, а давление поднималось. Вонифатий и Кузя в автобусе ехали под водяной пеленой, наслаждаясь видами дна Индийского океана.

— Как же тут здорово! — Лишь и твердил Кузя.

Доплыв до северного побережья Австралии, Вонифатия и Кузю остановили какие-то странные люди, они говорили на непонятном языке и пытались проникнуть в автобус, чтобы конфисковать оттуда весь груз:

“Please tell us where are you coming from, what are you bringing with yourselves and who both of you are, or die.”

Вонифатий ничего не понял, но он решил открыть двери автобуса, чтобы проветрить его после долгого пути сквозь воды Океана. Когда же проверщики вошли внутрь, Кузя вздрогнул. Они открыли весь багаж, обыскали всех пассажиров, которых осталось всего с десяток после череды сердечных приступов и психозов сквозь пустыни, горы и воды; и, не долго думая, решили всё же переспросить двух «негодяев»:

“We are of high doubt that you are innocent, and, as such, shall exterminate you and your bus as dangerous and malevolent.”

— Что-что? Да что вы говорите, придурки? — лишь один ответ был у Вонифатия.

Тут какая-то бабулька из салона проснулась и начала базарить с иностранцами по-ихнему:

“Don’t kill those fools, they’re of no value and indeed are innocent. Save our souls and God be with you!”

Проверщики, услышал эти слова, успокоились. Они вышли из салона и пропустили автобус дальше. За побережьем следовал долгий путь через пустыню:

— Ну когда же уже мы приедем? — всё перечил Кузя. — Ну, ещё немного осталось! Потерпи! — Отвечал Вонифатий.

Когда же двое проехали австралийские пустыни, Кузя осознал, что автобус оказался где-то в Сахаре.

— Пустыня всё не кончается и не кончается! Ну когда же мы уже выберемся из неё? — Не бойся, Кузя, не бойся. Нам осталось всего чуть-чуть!

Когда же они наконец-таки оказались в пригородах Мельбурна, пришло время подзаправиться: — Слышь, Кузя, а чем здесь платить? И сколько стоит бензин? — Не помню. Попробуй дать им леев.

Вонифатий последовал совету Кузи и дал на заправке иноземцам с десяток молдавских леев, а затем показал на автобус. Какой-то тощий чел заправил его. Вонифатий завёл автобус и поехал по Мельбурну.

Когда вдвоём они очутились в Мельбурне, с пассажирами, которые не ели около недели, они бросили автобус и скрылись в канализации.

— На всякий спрячемся здесь, а то мало ли… да, Кузь? — А разве мы сюда не ехали, чтобы попасть туда, где светит солнце?

Тут Вонифатий поперхнулся, умер от удушья и упал в сток от шока.

— Вонифатий… Вонифатий… Вонифатий!!! — Лишь и успел пробормотать Кузя, пока его дружбан умирал. — Что же я буду делать без тебя, друг? Ты был мне как брат!

Тут внезапно объявился… Евгений.

— Привет, Кузя! Я пришёл с продавщицей, чтобы сказать тебе, что меня выписали из психушки. — А… а сколько тогда времени прошло с последней нашей встречи? — Около года. — Постой… так это мы с Вонифатием год на автобусе ехали? — Не знаю я, что вы там делали, но год прошёл. — Стоп, а как ты меня нашёл? Мы же спустились в канализацию в Австралии, а ты был в Кишинёве всё это время! — Видишь ли… я и есть Вонифатий. Тут Кузя сошёл с ума от такого поворота и сам упал в канализацию и утонул.

— Вот так вот, Параскева Штефановна, мы и избавились от двух мужчин. А всего лишь-то надо было их одурачить, сказав, что я в психушке дни считаю! — Да! Молодчинка! Так и надо с этими негодяями обращаться! Ни за что бы не пропустила их в мой магазин, если бы знала, как они тебя донимают!

Тут Евгений и Параскева обратили внимание на то, что в канализации что-то шевелится. Это был Великий час.

Вонифатий и Кузя бросили сети, в них поймали Евгения и Параскеву, и утопили их. Всё это время они задерживали дыхания.

— Так и знал! Надо было их сразу!.. — Лишь и успел пробормотать Евгений.

Вонифатий и Кузя пожали друг другу руки, и сняли маски. Это были Евгений и Параскева всё это время.

Конец.

Новый накладной живот

Было примерно 2 часа после полудня. Вчера ночью был сильный ливень и всё было в лужах. Наш сегодняшний герой, Евгений, возвращался домой с работы. Он ещё не подозревал, какое фантасмагорическое приключение его ждёт.

Когда он сел в автобус, который должен был довезти его почти что домой, он заметил странное зрелище — почти все места были заняты стариками, беременными женщинами, детьми и инвалидами, но среди сидящих был мужчина на вид лет 40-а—50-и, в чёрной шляпе; у него был живот странной формы.

Евгений решил поинтересоваться, почему этот мужчина сидит, а все остальные мужчины призывного возраста стоят. Мужчина представился как Вонифатий и сказал, что он беременный, а потому может проехать, как и все остальные беременные.

— Но ты ведь даже не женщина! — воскликнул Евгений. — Как ты можешь быть беременным? — Живот есть, значит я беременный! — Где справка от врача? — Сейчас напишу! — Да ну? Врач что ли? — Зубной! — А кариес мне вылечишь? — 300 долларов и ноги уже не будет! — Какая нога? Мне нужна ампутация хвоста, а не ноги! — Откуда у тебя хвост? Где он? — Оттуда, откуда же у тебя живот беременный! — Хорошо, ампутация хвоста стоит 400 долларов, а не 300. Дай только справку на беременный живот написать от зубного. — Давай быстрей свою справку пиши! — А то что? — Мне на следующей выходить уже! — Да хорошо, на тебе справку! — Тут текст на иврите! — Не так читаешь! — Значит на идише! — Да я левой рукой писал, пока живот держал! — Ах ты левша? — Да я живот держал, придурочный! — Зачем тебе его держать? Он и так уже почти отвалился! — Правда?

И тут на пол автобуса упал старый розовый мяч. Все те, кто были в автобусе, посмотрели на Вонифатия настороженно.

— Ах вот оно что! — злорадствовал Евгений. — Так и знал, что живот ненастоящий, накладной! — И что ты мне сделаешь? Справка всё равно на идише! — А я позову Исаака Израйлича Зильбера и он всё переведёт и заверит! — А там написано, что живот накладной! — Ну так тем более! Я тебя сдам и у меня улики есть! Твоего собственного пера улики! — Я писал не пером, а ручкой! — Скажешь это в суде! — Ну ты крыса! — А это ты скажешь в тюрьме! — Ну ты псина! — А это ты скажешь, когда тебя отдадут голодным псам! — Ой, Боже! — А это ты будешь повторять в аду! — Пошёл куда подальше! — Сам!

И тут в автобус на остановке Евгения зашёл кондуктор.

— Товарищ кондуктор, у нас мужчина пытался проехать как беременный, но справку на идише на него он подделал, а пока он её писал и придерживал живот рукой, он отвалился и упал! — Не могли бы Вы, пожалуйста, показать справку? Евгений передал справку кондуктору. — Разве это идиш? Всё просто задом наперёд! — И что? Справка-то поддельная! Он сам мне её написал! — Подпись и печать зубного врача города Кишинёва. Никаких проблем не вижу. Всё чисто. — А разве стоматологи занимаются делами беременных мужчин? — А кто тогда занимается? Впервые такой случай. Наверное, если он не заверит справкой — никто тогда не заверит. — Но зачем ему это заверять? Только чтобы сесть на место в переполненном автобусе! — Его право.

Тут Евгений вышел из автобуса и утопился в луже. Конец.

Байка об обжорнике

Выходит с вокзала Иван Иваныч, заходит в кабак: — Мне, пожалуйста, три блина со сметаной. — Так мало? — Да разве это мало? — Хорошо-хорошо…

А сам он осматривает кабак. Сидит там какая-то пара, сидит несколько стариков, но взгляд его бросился на жирдяя, у которого на столе было десять блинов. На глазах Иван Иваныча жирдяй съел их все, и тут же он говорит: — Мне бы, пожалуйста, ещё окорочок! Приносят ему и окорочок.

А Иван Иваныч думает: «Как же он столько съедает? Я больше пяти блинов через силу съем только, а он вдвое больше — так ещё и добавки просит! Ой, что-то с ним, небось, не так!»

А этот обжорник окорок доел, облизался, и дальше давай: — Официант, куда ж вы? Мне ещё картофельный пирог и желе!

Совсем уж насторожился Иван Иваныч, да так, что даже не заметил, как ему его три блина принесли. Сидит да думает: «Ну даже в таком большом животе не может помещаться столько блинов, окорок, пирог и желе… как же он всё это переварит? Не будет ли ему плохо?»

А обжорник как ни в чём не бывало, даже не доедая половину пирога, и желе лишь надкусив, просит ещё: — И лапшу ещё! И пашот! И побыстрей! И так от вас минут пятнадцать каждое блюдо ждать! Мне через час уже на вокзал!

А Иван Иваныч совсем уже насторожился: «Это ж куда он так себе живот набивает? Ещё и спешит, всё побыстрей да побыстрей ему. Нет, я бы столько если съел, то вскоре уже валялся бы и стонал, и вряд ли бы долго прожил после такого. И я… дурная душа… тут сижу и наблюдаю за его самоубийством… так нельзя! Так нельзя! Надо ему помочь, пока ещё, возможно, не слишком поздно. Может быть, врачи ещё успеют сделать ему операцию и достать из его живота излишки еды!»

И тут Иван Иваныч встал из-за стола и направился к официанту: — Официант! Официант! Вы же видите, что у вас человек умирает? — Какой человек? — Ну, вон там! — и Иван Иваныч показал на обжорника. — А, этот… может, он съедает больше обычного, но не слишком много. У нас с него хороший доход. — Так вы на нём наживаетесь? — А на ком мы не наживаемся? Человек платит, мы кормим. Вопросов нет. У нас все на ком-то наживаются, современное общество… да и не современное… всё, давай уже!

«Нет, они явно его сегодня перекормили. Ну не может же человек съесть столько за один приём и ещё себя хорошо чувствовать. Он, может, просто привык так обжорничать и уже не чувствует, что дело приближается к трагедии… Надо действовать быстрее!»

Подходит Иван Иваныч к обжорнику и спрашивает его: — Сударь, что ж вы так много едите? — А какие у вас ко мне претензии? — Вы же не боитесь, что вас специально накармливают, чтобы вы объелись и умерли? — Что? — обжорник рассмеялся. — Если и накармливают как-то, то всё по моей воле! Это же кабак!

А Иван Иваныч всё смотрит, как исчезает пирог и думает: «Да ему же плохо станет совсем скоро! И он этому не противится! И отказывается от помощи! И я не могу ничего сделать! Точно! Так и знал! Он — самоубийца! Он уже не понимает, сколько много съел! Надо что-то делать!»

— Неужели вы не понимаете, что воля, может быть, уже не ваша; что вы не знаете меры, теряете контроль, что это… ну… суицид? — Э-… это тут причём? — обжорник положил вилку и даже встрепенулся. — Ну, вы так наедаетесь чтобы умереть, да? И обжорник облокотился на спинку кресла, схватился за живот и начал хохотать.

Иван Иваныч подумал, что это не смех, а последние судороги, как вдруг обжорник сам расставил всё по полочкам: — Дурак! Дурачище просто! Я же сюда почти каждый день хожу и часто беру даже больше! Убирайся отсюда! Хватит меня смешить! Тут и так клоунов хватает!

А сам обжорник смотрит в сторону официанта и ещё добавки просит: — Мне ещё конфетку и чаю с имбирём! И, после этого, пожалуй, пойду.

Тут Иван Иваныч понял, что даже у обжорника есть мера, только она своя. А сам он недооценил возможности среднего человека и как-то уж слишком за него беспокоился, хотя не надо было бы. Конец.

Катакомбы под домом Гольцмана

Однажды Владимиру Захаровичу стало достаточно скучно и он решил поинтересоваться, что находится в подвале заброшенного дома по противоположную сторону улицы, на которой он тогда жил. О том доме было известно очень мало: построен он, наверное, ещё в позапрошлом веке, последнего владельца Гольцмана то ли сбила машина, то ли он отравился — в общем, ходили слухи, что последний жилец дома умер не своей смертью и что дом проклят.

Владимир Захарович не верил в слухи, но ему было боязно, что дом уж слишком стар, а потому ему казалось, что он может упасть в подвал непреднамеренно — ну, то есть, провалиться под пол. А потому он сделал несколько вылазок в дом и поэтапно убедился, что спускаться в подвал вообще стоило риска.

В первую вылазку он осторожно вошёл в дом и ощупал пол. Делал Владимир Захарович это очень осторожно и первое время всё боялся, что дощечка треснет или даже что потолок начнёт сыпаться — но дом за 150 лет ни чуть не обветшал, а лишь покрылся благородной пылью, грязью, плесенью, мхом и кое-где воняли дохлые крысы.

Во вторую вылазку он осмотрел интерьер и составил карту дома. В дом было проведено электричество и вода, был свой паровой котёл. Швейная машина, десятилетиями не настроенное пианино и, наверное, с десяток комодов, стульев, кресел и прочей мебели украшали и без того неплохо обжитое помещение. Казалось, что не было причин никому забрасывать дом. Владимир Захарович достаточно твёрдо решил, что с Гольцманом действительно произошло что-то страшное — но вряд ли паранормальное.

В третью вылазку Владимир Захарович всё-таки решился спуститься в подвал. По составленной ранее карте он нашёл место где по логике должен был располагаться люк и, не долго думая, открыл его.

Лестница в подвал, окутанная пеленой мрака, сохранилась хуже остальной части дома, но Владимира Захаровича ничего уже не сломило бы — ему очень твёрдо захотелось выяснить, что же там находится.

И вот он прошёл метр, прошёл два, прошёл три — лестница всё не кончалась, а вонь, которая, казалось, исходила от дохлых крыс, усиливалась. Расстояние между ступеньками было достаточно большим, так что примерно равно он спускался и вниз.

Когда по ощущениям Владимир Захарович прошёл уже метров пятнадцать, он знатно насторожился и задумался. Не желая идти дальше и терпеть уже почти невыносимую вонь и полный мрак, он решил выйти наружу. Но люк не поддавался.

Он надавил, что есть мочи. Сделал так несколько раз. Пытался выбить люк с разбега. Но люк всё равно не поддавался. Казалось, что он зацементирован… либо же кто-то держит ручку люка снаружи.

Не зная, что делать дальше, Владимир Захарович сдался и пошёл спускаться глубже в подвал. Когда по ощущениям он спустился на метров на 100 или 120 — очень внушительное расстояние, но всё же посильное и осознаваемое — ступеньки кончились.

Владимир Захарович был ошарашен и удивлён: за это время тьма уже начала проглядываться и он понял, что кругом достаточно обширное пространство, а вони уже почти нет.

Тогда он зажёг спичку. И понял, что на полу вместо земли находятся искусные мозаики, а кругом — он ещё раз убедился — полным полно пустого пространства. Шок было не описать словами. Помещение походило на затонувший на десятки метров собор или костёл, а может и синагогу или мечеть — одним словом, явно не склад с огурцами, как сначала мог подумать Владимир Захарович.

Тогда, он оглянулся. Лестница, по которой он вошёл находилась рядом со стеной. Идти рядом с этой стеной не составило особого труда. На ней не было икон, не было росписей, но сделана эта стена была из мрамора и внизу по ней шёл узор — выцветший меандр.

Когда Владимир Захарович прошёл значительное расстояние, он снова пришёл к той же лестнице, по которой он и пришёл в «костёл». Тогда он понял, что огромное шарообразное помещение окружает мраморная стена с небольшим узором и к этому самому помещению ведёт стометровая лестница.

Должно быть, что-то было спрятано в самом центре этого помещения — драгоценности, деньги, хоть что-то ценное. Так что Владимир Захарович не стал стесняться и пошёл в самый центр. В худшем случае он бы вернулся к противоположной стене.

Путь через полный мрак и тьму по мозаичному полу ощущался совершенно нереально. Владимиру Захаровичу казалось, будто он находится во сне или какого-то рода симуляции, но всё происходило совершенно наяву.

И вот он дошёл — в центре помещения находился алтарь, окружённый пятью колоннами из того же мрамора, из которого в этом помещении были сделаны стены. Каждая из колонн явно доходила до потолка, а алтарь был сделан из золота и на нём явно что-то находилось.

Владимир Захарович, жаждущий хоть что-то извлечь из этого приключения, подошёл вплотную к алтарю. И вновь был ошарашен.

На алтаре лежал скелет в мантии, в руках которого находились несколько огромных платиновых слитков, а в глазницах скелета было по драгоценному камню.

Владимир Захарович, не подозревая ничего страшного или сверхъестественного, взял все пять слитков и достал оба бриллианта из глазниц скелета… и рука скелета схватила его собственную.

И тут раздался хрипящий, гундявый, но в той ситуации пугающий до мурашек голос — Зачем ты полез сюда?

Владимир Захарович притворился, что не услышал этого, и попытался сбить с себя руку. Весь в страхе он попытался бы убежать, пока не понял… что скелет встал.

И тут раздалось: — Ты ожидал приключения? Ты ожидал страстей и ужасов? Может, ты хотел просто ограбить меня?

На такие конкретные вопросы, заданные проснувшимся из мёртвых скелетом в каком-то странном «костле» 120 метров под землёю Владимир Захарович не ответить уже не мог.

— Мне было интересно, что находится в этом подвале. — Стой… тебе просто было интересно, как я тут поживаю? — Ну… да?! — Я провёл десятки лет здесь. Многие люди пытались украсть то, что я заработал при жизни, и всех из них я убивал за их жадность, надменность и неуважение. Но тебе правда интересно, что тут происходит? — Постойте, у Вас тут громадный комплекс под ничем не примечательным деревенским домом, хоть и прекрасно обжитым… и Вас это не смущает? — Э… действительно. Хорошо-хорошо, я отпущу тебя. Только никому не рассказывай. Пусть и дальше мои слитки и бриллианты будут со мною. Или, может, хочешь остаться?.. — Нет, спасибо! Рад приёму, но я, пожалуй, пойду… — Ступай. Спасибо, что кто-то ещё помнит об Абраме Гольцмане.

Владимир Захарович посмотрел на алтарь. Скелет снова лежал на своём месте. Пять колонн всё дальше окружали его. Захарович бросил ещё один взгляд на мраморные стены и направился к выходу.

Он прошёлся по ступенькам. Путь снова казался очень долгим, но он того стоил, ведь люк в этот раз открылся.

Когда Владимир Захарович очутился на улице… у него не было слов. Даже не потому, что ему было так страшно или потому, что случившиеся в катакомбах под домом Гольцмана показалось ему чересчур шокирующим, а потому, что он дал обещание Абраму — молчать, не иметь слов, не отзываться об этом событии. Ведь стоило бы ему сообщить о таком уникальном месте, где в конце концов хранятся бриллианты — кто-то попытал бы удачу… и умер. И снова бы потревожил Абрама Гольцмана впустую.

Владимир Захарович понял, что молчание умного человека — антитеза болтливости глупого, ведь сам он теперь владеет такими знаниями, которые лучше не разглашать.

Рынок

На городской ярмарке во время Великого праздника объявились толпы людей, желавших купить еду, напитки, утварь, украшения, подарки — всё то, чем был наполнен праздник.

И вот, в этой какофонии радостных детских криков и некоторых перепалок между продавцами появился он — Владимир Захарович.

Владимир Захарович решил устроить незамысловатое представление, каковых в этот день на рынке было не мало: кто-то играл на баяне, кто-то жонглировал, кто-то рассказывал стишки или отрывки пьес или оперетт…

Но Владимир Захарович на глазах у всех купил попугая: — Какого вам? — Что покрупнее да поцветастее! А затем взял его в руку, показал его всем на рынке, поочерёдно вытягивая руку с ним в разные стороны и, когда он начинал было вырываться, проглотил его заживо.

Попугайчик какое-то время барахтался у него в желудке, но начал растворяться в желудочном соке. Публика аплодировала, пока Владимир Захарович считал деньги, кинутые ему в шляпу.

Другие учили ноты, пьесы, жонглёрские манёвры — Владимир Захарович просто сделал что-то странное, мерзкое и экстравагантное и заработал в трижды больше.

Хижина бабули

На районе ходила легенда, что в доме на улице Льва Иозефера живёт какая-то ненормальная женщина и что там есть какие-то богатства. Многие из ребят пролезали в дом, но в ужасе выбегали оттуда через пару минут и кричали: — Бабка! Бабка! Бабище! — и след их был таков. Никто из испытавших удачу на себе не мог внятно объяснить, что происходит.

Василий, оправившись, при каждом упоминании дома впадал в истерику и кричал, что больше ни за что-ни за что туда больше не вернётся и духу его там не будет, а пару раз даже дрался с родителями, когда они допытывали, что же в доме бабули такого.

Иван же бежал, куда глаза глядят при упоминании дома и так однажды чуть не убежал из дома. И всегда он бежал в противоположную от дома этой «бабули» сторону.

А Альберт… он просто прятался под кровать, застилал себя игрушками и подушками и ни на что не реагировал несколько часов.

Посоветовавшись, родители всех трёх детей решили выяснить, что так напугало их чад и направили дядю Альберта по имени Лафферти Бенедонтский выяснить, что же находится в доме… ведь сами они и то побаивались. И вот он, в полном неведении, направился к дому.

Было видно снаружи, что это не дом в привычном понимании, а какая-то хижина. Не особо большая, но максимально неухоженная, развалившаяся и заброшенная. На первый взгляд казалось, что внутри никого и нет. И детям, похоже, тоже поначалу так и казалось. Но если вглядеться в темень окон подольше, то становилось ясно — внутри был кто-то.

И вот он, Лафферти, направился в хижину. Уже крыльцо его поразило — доски так и проламывались, а скрипели-то как! Краска с обделки дома расклёкалась и почти вся слезла, а само здание уже накренилось: казалось, пройдёт пара лет и оно и упадёт.

Открыв дверь, а точнее сорвав её с петель — она и не держалась, а замок просто сгнил — Лафферти оказался в прихожей. Сношенные, старые башмаки, чьи-то развалившиеся фетровые шляпы, съеденные молью платья и прочая труха — а запах… всё воняло давней гнилью, разложением и распадом.

Лафф было побоялся, что свалится под пол — пока туда не свалился, пройдя всего пару шагов от прихожей. Шум в хижине поднялся значительный и он ясно подумал — если кто-то в доме был, он это явно услышал и не будет рад его приходу. Так что Лафферти прополз поглубже под пол и стал слушать, что происходит сверху. И вострепетал.

Тихие, но довольно различимые из-за скрипа досок и шелеста тряпок, размеренные, медленные шаги. С ноги на ногу кто-то передвигался, не спеша. Хотя шум провала под пол и был сильный.

И тут Лафф нехотя прополз в противоположную от выхода сторону, желая оказаться на противоположной стороне, пока тот, кто шёл на шум провала под пол шаркал к выходу, чтобы проверить, кто же попал в дом.

И вот он вылез через люк. Понять, что он находился в комнате было просто — и различить, что происходит вокруг тоже — через щели в стенах и съехавшую крышу так и проходили солнечные лучи, знатно освещая этот заброшенный уголок.

И вот Лафферти посмотрел вокруг — вокруг были изъеденные мышами и молью книги, ими же изъеденные газеты, старый, пухлый, ламповый телевизор и снова какая-то вешалка с трухой, которую раньше бы можно было назвать одеждой.

Пока он осматривался, осторожно ходил туда-сюда и пытался понять, что же тут не так — в дверном проходе, в глубине коридора, не так далеко от входа в комнату, показался силуэт. Лафф жутко встрепенулся. Этот силуэт теми же медленными, размеренными, но шумными шагами стал приближаться. Приближалась и смрадная вонь фекалий, пота и мочи. Шаг за шагом, фигура становилась всё яснее — и послышался голос — так сначала показалось Лафферти — но голос этот представлял собой бессмысленное бормотание, далёкое от осмысленной речи: «Попробуй какашку, попробуй какашечку, поешь… Попробуй какашечку, попробуй-попробуй… Поешь, поешь, попробуй какашечку…». И вот, один из лучей озарил эту фигуру — старющая бабулька в рваном, трухлявом платье, измазанном не пойми чем, пыльном и испачканном.

И вот она приближалась, напряжение нарастало. Лафф не знал, что делать и попытался снова залезть в подпол — он просидел там несколько минут, а потом услышал, как люк открывается. Бабка начала спускаться. Лафф лез всё дальше, но бабка тоже не сильно медлила, и в итоге казалось, что шансов у него мало. Пролезши до люка на выход, Лафферти почувствовал, что он закрыт. Бессмысленное бормотание начало обретать особенно гипнотизирующее и устрашающее действие в подобной ситуации — «Попробуй-попробуй, попробуй же какашечку, поешь вкусно, попробуй-попробуй… попробуй сейчас… сейчас…» — этот бред, кажется, вошёл в сознание Лаффа надолго.

И вот люк поддался, когда бабка была уже в трёх-четырёх метрах от Лаффа, вонь была просто невыносима, а она сама протягивала ему что-то склизкое и мерзкое — тут он понял, что это бормотанье не было бредом… и рванул оттуда со всех сил, по пути постоянно оглядываясь. Бабка вышла за порог, но, увидев машины, побежала обратно с такой скоростью, какой он от неё ещё не видел.

Хотя Лафферти и не испугался так же, как его племянник Альберт и прочие дети, его долго мучали кошмары и подпол, набитый тараканами и мышами, как и протянутая бабулей какашка ещё долго лезли в его сознанье. Больше никогда он не свяжется с деменционными дурами.

О мистере Хадсоне

На противоположной стороне улицы, между домами герра Фрица Штокера и месье Жан-Пьера Фурнье жил один чудак по фамилии Хадсон. Никто не знал и не помнил его имени, но каждый знал, что в доме со съехавшей крышей и винтажной отделкой живёт некий «Хадсон».

Этот самый мистер Хадсон чем-то походил на мечтателей прошлого — сдержанный, всегда задумчивый, следил он за языком и походкой; вот только был он по виду не франт, а скорее какой-то, простите, анти-франт — совершенно ужасно одетый, в лохмотьях и обмотках, и дом его был не лучше.

И вот однажды довелось мне попасть в дом Хадсона. Скажу честно, просто попасть туда страшно — всё шатается, скрипит, то и дело вот-вот отвалится, а что-то и отваливается; какая-то штукатурка падает с потолка, доски проваливаются с треском.

Когда я спросил Хадсона, зачем он устроил у себя дома такой бедлам (а я сделал это, как только пролез к нему через окно), он подумал, что я ревизор и что у меня есть ключи от всех его замков, так что ничему не удивился. Спокойным, хриплым, но на слух искренним голосом он сказал: «Да не бойтесь, сударь, это чтобы ворам делать было нечего». И тут меня осенило. — Так это вы живёте не ради себя? — Почему же не ради себя? Всё делаю, чтобы воры не пролезли! — Да какие уж там воры, если у вас дом скоро рухнет или под землю провалится! — ЧТО? Ревизор, скажите, это правда? — Во-первых: да, во-вторых: вы рухните вместе с ним. — Ох, пощадите! Как мне избежать таковой участи?! — Подумайте о ремонте… нет, не подумайте, сделайте это прямо сейчас. — Да что вы? Что вы? Не сейчас, чуть попозже…

И тут я не поверил своим глазам. Как только я вылез из окна, мистера Хадсона в доме уже не было. Я было подумал, что он пошёл на рынок покупать стройматериалы, или сразу нанимать рабочих, но не там, не там его не было.

И тут я залез обратно в дом. Пол чердака был пробит, пол второго этажа тоже, и первого в придачу. В подвале лежало тело мистера Хадсона. И лежало оно там уже не первый час.

Из-за своей собственной скупости он провалился под пол трижды и разбился об землю.

Звери в яме (антибасня)

Стоял прекрасный летний день. Погода была чуть ветреная. Внезапно начался дождь, потом гроза, потом ураган, и вот уже звери не знали куда деться. — Скажи-ка филин, ты ведь умён; нет ли места, где нам скрыться? — спросил заяц. — Косой, доверься мне. Мы всех обхитрим. Залезай ко мне в дупло, а я дам всем речь.

И филин взошёл на пень и на фоне ужасного урагана наставил: «Слушайте, дети леса! Если вы ещё не видите, так услышьте: на нас грянул ужасный ливень, небо покрылось вспышками и стало очень ветрено и холодно — но я знаю, где скрыться. Ступайте в яму! Ступайте в яму! Там — ваше спасение!»

Филин и заяц залезли в дупло, а зверей как не стало — они были в яме.

И вот дождь прошёл. Он шёл несколько часов, все промокли и озябли, но дух не был сломлен и никто не испугался — другое их мучало. — Лиса, что это ты ешь? Дай попробовать! — говорил волк. — Я кишки свои ем. Вспори живот себе да угостись! — а сама хихикает и, давясь, землёй чавкает. Волку ничего не осталось — есть хотелось, заяц в дупле, на медведя и посмотреть косо страшно, с лося толку мало, а лисий совет имел смысл.

Взял волк острый камень, вспорол себе живот, да и умер. А лиса стала думать, как обмануть медведя и лося, а самой подольше продержаться…

Заяц глядит из дупла, спрашивает филина: — И не плохо ли мы поступили? — Да нет, косой, они все умрут, а мне будет чем прокормиться.

«У дурака хлеб всегда во рту, у умного — про запас.»

Притча о скупце

Подходит малолетний юнец к старцу и спрашивает: — Дедушка Никандр! Дедушка Никандр! А расскажи сказочку! — Опять? Сколько сказок тебе не рассказывай, ты всё новые просишь. Неужто ты филолог? Нет, так не подойдёт, эту ты заруби на носу и помни как «Отче наш». А прошлые и вовсе запиши для точности. — Обещаю, запишу! Ты только не сердись! — Ну, смотри у меня, Васька!

И старец начал:

Жил-был один скупец. Его хижина была совершенно не обжита и снаружи казалось, будто и не живёт там никто: обои почти слетели, потолок сыпется и расклёкивается от шагов по полу, а тараканы, клопы, моль, мыши и крысы всё шаркают и бегают туда-сюда не находя еды.

И вот дверь в дом уже не закрывается и туда входит кто попало. Заходит переписчик: — Где вы родились? Каково ваше вероисповедание? Как вас зовут?.. — Жадничаю ответить! Вон отсюда! Ну, переписчик и уходит восвояси, а сам шаркает что-то в блокноте — лишает скупца пенсии.

Затем, заходит бедняк: — Дедулька! Дайте денег! Мне жить не на что! — Иж чего тебе! Кыш, срамнюга! Ну, уходит и бедняк.

И вот входит банда воров — дверь-то всё открыта и открыта: — Стоять, Schwein! Руки вверх! А то порешаем! Не остаётся ничего скупцу, кроме как поддаться ворам. Они обыскивают весь дом, бродят туда-сюда, но ничего не находят. Кончается их терпенье и они прямо спрашивают купца: — Дед! Где твои богатства, которые ты так скрываешь? Уже и переписчик злится, и бедняк стонет, а ради чего? И сам скупец не знает, чем ответить — деньги-то рассеялись, а может их и не было. И дом в запустении, и времени он потратил много зря, а он мог бы нормально жить.

И отвечает тогда скупец: — Нет денег! Так и расстреливают воры скупца.

«Лучше быть щедрым и богатым, чем жадным и бедным.»

Голубь в вентиляции

Однажды в хрущёвке Геши (Евгения Константиновича Бобровича) началось кое-что странное: отовсюду воняло адским гноем, разложением и падалью. Сначала Геша решил, что это бабка Марфа Федотовна и, чтобы удостовериться, что она наконец умерла, позвонил ей на номер, но кто-то внезапно взял: — Алло? — Чего зво́нишь, пердун? Небося от тебя-то воняет! Ух чего я не делала тока! И драила усё безо всякой на то надобности, и в вентиляцию яд запускала, чтобы оттуда гномы, бесы и рептилоиды убежали, и соседям звонила, да вот тебе, Геше, не позвонила! Наверняка сидишь там, да и попёрдываешь… нет, не так — пердишь, пердишь, пердишь, что есть мочи. Не зря я с дедом пыталась отравить тебя, придурка-рептилоида. Ух, как деда не хватает. Зря он на фронт-то ушёл! Ему воевать в 74 года, наверное, тяжело! Хотя, может он и не на фронте… по-моему я помню его похороны в 94-м… Но мне с этой вонью ещё тяжелее!

Да Геша и бросил трубку. А про себя сказал: «Значит, это не только у меня воняет. И бабка-то жива. Выжила из ума, но ещё жива.»

А сам он думал, откуда вонь могла взяться. Если не от бабки (она жива), то не от депрессивного ли подростка с третьего этажа? Геша вышел из квартиры и пробежал по лестнице с зажатым носом — воняло на лестничной клетке так, как не воняло нигде на планете — и очутился на месте назначения. Воняло на третьем этаже ещё сильнее — так сильно, что он еле дышал глаза его налились слезами — не от ужаса ситуации, хотя и от этого тоже, а от вони.

Нашедши квартиру того подростка, Геша постучал в дверь. Стучит раз, стучит два, стучит три — ответа нет. Стучит сильнее, стучит уже минуту. Никого, похоже, нет. Тогда Геша берёт отмычку, взламывает дверь — взломать не удаётся, навыка нет. Он распиливает дверь ножовкой, а затем выбивает её с ноги… и войти удаётся. Он осматривает всю квартиру, смотрит каждый уголок — трупа нет, и вонь в квартире даже меньше, чем на лестнице.

Внезапно Гешу кто-то потрогал по спине. Он в ужасе обернулся. Там стоял тот «депрессивный подросток», с волосами, покрашенными в кислотный розовый, глубокий чёрный и столь же кислотный голубой: — Евгений Константинович, а что это вы делаете в моей второй квартире? Я вот-вот собирался её сдать! Неужели вы так хотели посмотреть на мои рисунки на стене? А, стоп, и почему это дверь выпилена? Вы явно пытались меня обокрасть! Я сейчас вызову полицию! — Дмитрий Александрович, не вызывайте. — Почему это? — У меня не было злых намерений! — Скажете это в суде! — Да ты дослушай, петушара, а то убью! Подросток как-то забоялся и всё-таки замолк. — Я проверял, откуда вонь в доме. Думал, что ты сдох и сгнил. Подросток так сильно засмеялся, что катался по полу, а Геша успел ускользнуть.

Тогда оставался только один вариант: позвонить управляющей компании дома. И Геша это и сделал: — Алло, управляющая компания «Кишинёвские бараки» вас слушает. Есть какие-то жалобы? — В квартирах и на лестничных клетках дома 8/16 по улице Льва Иозефера адски воняет, но никто не умер. — Вы точно убедились, что трупов нет? — Я залез в каждую квартиру, где люди могли умереть и лично проверил, что они живы. — Хорошо, скорее всего у вас в вентиляции сдох голубь. Через месяц мы вызовем ребёнка, чтобы он пролез внутрь и вынул голубя оттуда. Ребёнок не выходил из дома уже месяц, но если он не выйдет ещё месяц, то мы его лишим зарплаты и отдадим её вам за ваш звонок. До свидания. Геша попытался перезвонить, чтобы уговорить УК быстрее всё сделать, но в ответ раздалось лишь: — Номер заблокирован.

Тогда Геша сделал безумное, даже по его меркам, решение: он взял стул, верёвку… и со стула швырнул верёвкой в вентиляцию, зацепив её за решётку. Дёрнув за верёвку, он сдёрнул крышку от вентиляции, а затем со стула прыгнул и занырнул внутрь.

Внутри воняло так, что он дышать уже не мог совсем. Он ужасно сильно брыкался, кое-как пробираясь, но дух его не был сломлен и через пару минут он отошёл от вони — попал на пятый этаж, где воняло чуть меньше. И тогда он понял. Это был его шанс. Надо было пробраться в эпицентр вони, изо всех сил задержать дыхание и сбросить птицу в чужую квартиру.

Так он и сделал: со всей силы рванулся в самый эпицентр вони. Он не мог не то, что дышать — глаз и рта он открыть не мог, насколько воняло. И… проползавши около минуты, он нащупал разлагающийся труп. Не найдя вблизи вентиляционного люка, не имея возможности больше отдышаться или где-то спастись от вони, он быстро употребил труп птицы в пищу, морщась и еле справляясь с рвотным рефлексом, и вылез из первого попавшегося вентиляционного люка… второй раз оказавшись в квартире депрессивного подростка. Там его и поймала полиция, которая уже собиралась уходить оттуда.

Полицейский-таки осмелился спросить Гешу: — Слушайте, тут какая-то бабка заявляла, что вонь в доме ужасная. Не вы ли её вызвали? Вы погнали гномов, бесов и рептилоидов из своего чемоданчика, и они там пердели. Наверняка же ситуация развивалась… всё же не совсем так, да? Я бы не поверил в такое… — Нет-нет, послушайте… там голубь сдох в вентиляции… — И как эта вонь прошла? — Я его съел. — Лучше бы это гномы, бесы и рептилоиды там пердели. Конец.

Батон у клоуна

Одним бодрым утром многие дети и взрослые с центра и окраин города стояли у главной мостовой. Мостовая тогда была полна разговоров самого разного характера, радостных воплей и предвкушение так и веяло по воздуху. Стоило кого-либо из них спросить, чего они ждут — раздавался ответ: «цирковую труппу».

И вот, в самый неожиданный момент, когда часть людей уже собиралась уходить, из-за здания вокзала показался состав. Когда состав прибыл — а это тоже заняло какое-никакое время — из него вышли артисты, но особый акцент был на рабочих, которые вот-вот поставят шатёр на мостовой.

Всех, кто находился на мостовой попросили уйти оттуда как можно скорее. Началась установка шатра. Кучка строителей натянула огромный шатёр на металлические шесты и балки, а затем позвала артистов устраивать интерьер.

Когда первые нетерпехи пролезли в шатёр из канализации, там уже были обустроены сиденья для публики, канаты для акробатов и даже стояли пюпитры для ансамбля, который должен аккомпанировать происходящее на сцене.

Когда же всё было готово, весь тот люд, что стоял на мостовой рванулся прямиком в билетную кассу и стал ожидать выступления. Предвкушение до приезда труппы и даже предвкушение пролезших до полноценного открытия людей было несравнимо с тем, что ожидалось сейчас.

И вот занавес открылся. Прозвучала барабанная дробь. Вышел конферансье. Он поприветствовал аудиторию и объявил номер клоуна. Описать радость всех тех, кто так долго ждал начала выступления… наверное, нельзя.

Клоун вышел нелепыми приплясочными шагами на сцену. Сам же он поприветствовал аудиторию фирменным взмахом громоздкой шляпой и достал из кармана складной «батон».

Громадной, расщеплённой бамбуковой палкою он сделал несколько хлёстких, громких ударов, напоминавших очень громкий и необычный кнут или землетрясение точь-в-точь в такт цирковому маршу. Пришедшие на выступление аплодировали, звали на бис и хотели ещё… но вышел конферансье.

— Дамы и господа! На этом наше выступление окончено! Спасибо за ваши бесценные отзывы о работе нашей труппы! Мы были непременно рады выступить в вашем городе! До свидания и всего хорошего!

Аудитория была взволнована. Практически все попытались вернуть деньги за номера, но поняли, что этот единственный номер с батоном и был единственным в билете.

Никто не был обманут, но ожидания превзошли реальность в тысячи раз.

Управление Человечеством (пьеса)

Действующие лица

Арсентий Фомич, старый пердун, 55Иван [Арсентьевич], его сын, 20Игнатий [Арсентьевич], то же, 17Екатерина [Арсентьевна], дочь, 19Кузька, домашний говорящий козёл (марионетка либо кукла, возможно костюм), 4 Картина 1-я

Советского плана квартира. Бурый деревянный шкаф, стена с ковром, стол на десяток человек, раскладушки, КУЗЬКА на аппарате ИВЛ и древнее пианино.

В комнату входит ЕКАТЕРИНА. Она медленно подходит к козлу на аппарате, осматривает его, и садится на кровать рядом с ним.

ЕКАТЕРИНА: Ну что же ты, Кузенька, никак не поправишься? Уж и на источники тебя, бедненького, отвозили, и таблетками всякими и шприцами лечили — всё без толку. Ей богу, всё без толку! (гладит козла по бороде). Ты ведь у нас так хорошо блеял, и всюду ходил. Теперь только сидишь да ешь. Ну скажи же, интереснее так было!

КУЗЬКА:(истошно, еле дыша) Да!.. Ух были времена, а теперь даже говорить тяжело…. Совсем лёгкие не работают… Сам не пойму… Сам не пойму, что произошло…

ЕКАТЕРИНА: Может, ты, Кузенька, чего-то не того съел?

КУЗЬКА: Вряд ли, Катя, вряд ли…

ЕКАТЕРИНА: Может, ты ходил по морозу?

КУЗЬКА: Я только у вас на квартире все эти годы жил…

ЕКАТЕРИНА: Может, папиросы какие-то не те курил?

КУЗЬКА: Всё те, всё те… Герцеговина Флор… Лучшие в мире…

Козёл достаёт папиросу и зажигалку, снимает маску ИВЛ, да и закуривает, пыхтя, как паровоз и задыхаясь. Екатерина отходит от Кузьки и разгоняет дым.

Картина 2-я

В комнату входят ИВАН, ИГНАТИЙ и АРСЕНТИЙ ФОМИЧ.

ИВАН:(разгоняя дым) Что тут произошло?! Екатерина, откуда дым?! Неужто…

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ:Неужто Кузька опять вскурнуть решил? Говорил же я этой козлине, что не надо пыхтеть так сильно и часто! А лучше и вовсе бросить, как я!

ИГНАТИЙ: Ну что же ты, отче, у него ведь ломка! Он слабовольный и не может справиться со своим пристрастием! Неужели это так тяжело понять?

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ:Мы это обсуждаем не первый раз! Хватит ходить вокруг да около! Надо покончить с этим раз и навсегда!

А Кузька всё пыхтит да слушает.

ЕКАТЕРИНА: Что же ты предлагаешь, отец?

ИВАН: Отнять у него сигареты, папиросы и трубку? Я полагаю, он так и сделает — логичнее всего…

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ:Мы это делали уже десять или двенадцать раз. Потом он начинал курить постельное бельё или растения из горшков. Один раз он поджёг ковёр, за что нас чуть не проучил управдом. Нет-нет-нет, всё это пустые полумеры…

ИГНАТИЙ: И как же нам поступить?

ИВАН: Что же делать?

ЕКАТЕРИНА: Как помочь Кузеньке?

Картина 3-я

Арсентий Фомич садится за стол. Игнатий и Иван подходят ближе. Екатерина в стороне, скорее ближе к Кузьке.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Так, слушайте сюда. Я долго это терпел. Екатерина захотела себе домашнего козла. Игнатий научил его курить. Иван покупал табак. Вы все виноваты, а я чист. Вы все будете наказаны за вред соседям и трату денег.

ИВАН: Отец, чем я виноват, что покупал ему табак? Он просил, он не мог без него, он им жил. И даже когда мы отнимали его — он курил, и курил, и курил. Я просто помогал ему быть тем, кем он является. Козлом.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: О Иван, виноват ты много чем! В чём вред перестать идти у Кузьки на поводу?

ЕКАТЕРИНА: Как это?.. как это «перестать идти на поводу»? Что ты имеешь в виду?

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Всё просто. Всё излишне просто. Я долго это терпел, я пытался найти выход из ситуации. Я искренне пытался помочь. Но решение одно. И оно вас шокирует. Так что уйдите из дома.

Арсентий Фомич выходит из-за стола.

ИГНАТИЙ: Не слишком ли будет уйти из дома?

ЕКАТЕРИНА: Ты задумал что-то явно нехорошее!

ИВАН: Зачем что-то скрывать от наших глаз?

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: О поверьте, вы даже не заметите, как ваша жизнь изменится. А теперь — марш отсюда. Быстро!

Арсентий Фомич показывает на выход.

Картина 4-я

Екатерина, Иван и Игнатий выходят из комнаты. Екатерина смотрит вслед дольше остальных и почти останавливается. Арсентий Фомич закрывает дверь изнутри и остаётся один-на-один с Кузькой. Кузька бросает папиросу и снова надевает маску ИВЛ.

Арсентий Фомич медленно подходит ближе к кровати.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Вот и сведены с тобой счёты, Кузька.

КУЗЬКА: Что вы собираетесь со мной сделать, Арсентий Фомич?

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Хороший вопрос. Ну, они уже не узнают, а ты будешь мёртв — так что расскажу: я отключу аппарат.

Кузька в ужасе. Крестится копытом.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Что-то хочешь этим сказать, чудовище пыхтящее?

КУЗЬКА: Чем я чудовище, если я просто пыхчу и не могу остановиться? Как ты пыхтел, так и я пыхчу, только я ещё не бросил, а ты бросил. За что мне такое?

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Прочь! Прочь эти сказки. Ты не сможешь бросить. Я в тебя не верю.

КУЗЬКА: Зато я верю! Зато я верю, что смогу! И если всё так далеко ушло — я готов серьёзно взяться.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Нет. Надо было раньше. Сейчас у тебя нет шансов. И решаю здесь я… Я и только я.

Картина 5-я

Арсентий Фомич чуть отходит, сдёргивает кабель с аппарата ИВЛ, а затем снимает респираторную маску с Кузьки.

Кузька сразу задыхается.

КУЗЬКА: За что? За что? ЗА ЧТО?! Я не могу дышать! Верни! БЫСТРО! Я… я не должен так умереть! Я ЗАСЛУЖИВАЮ БОЛЬШЕГО! Нет! Нет! НЕТ!… Верни… Верни… Верни… Верни… Молю…

Кузька ещё немного задыхается, а затем теряет сознание.

Арсентий Фомич хихикает, топчется на месте от радости, а затем открывает дверь и заводит своё семейство внутрь на место преступления.

АРСЕНТИЙ ФОМИЧ: Вот и всё! (смешок).

Екатерина, Иван и Игнатий бегут в центр комнаты. Арсентий Фомич идёт вместе с ними.

ЕКАТЕРИНА: ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! ЗАЧЕМ БЫЛО ТАК ПОСТУПАТЬ?!

ИВАН: Не кажется ли тебе, отче, что это уже слишком?..

ИГНАТИЙ: Как-то это было подло, хоть и проблема решена…

Екатерина подходит к смертному ложе Кузьки в слезах.

ЕКАТЕРИНА: Очнись! Может, ты ещё жив! Проснись!

Арсентий Фомич крутит кабелем от ИВЛ перед лицом Екатерины, хихикая.

ЕКАТЕРИНА: Так вот, что ты сделал…

Екатерина выдёргивает кабель из рук Арсентия Фомича и бьёт его по руке. Подсоединяет и включает аппарат. Кузька оживает.

КУЗЬКА: А мне и не нужен аппарат.

ЕКАТЕРИНА: Как это?!

КУЗЬКА: Ну посуди. За эти пару минут я бы уже умер — я притворялся, чтобы показать вам, насколько этот человек гадский. И не благодарите.

ИГНАТИЙ: Не зря я его учил! Он учёнее меня оказался!

Эпилог

Иван, Игнатий и Екатерина гонятся за Арсентием Фомичём по всей сцене, пока не случается ЗАНАВЕС. В это же время Кузька пыхтит папиросой пуще прежнего.