Генерал, борщ и волновая функция: Инструкция по уничтожению пустоты

Глава 1

На краю Мультивселенной, там, где само время осыпалось ржавой пылью, а гравитация подрабатывала грузчиком за еду, висел Полигон «Абсолютный Нуль».

Это был не просто тир. Это была зияющая рана в реальности, выжженная пустота размером с галактику, предназначенная для того, чтобы космодесантники могли выпустить пар, не уничтожив при этом случайно пару населенных секторов.

В самом центре этого ничто, на платформе из чистого нейтрония, стояла Императрица-сиротка Хуанита. На ней не было алмазной диадемы. На ней был домашний кардиган, накинутый поверх платья из колючей проволоки. В одной руке она держала гигантский бутерброд с Докторской колбасой, в другой — термос с чаем. Она жевала. Жевала с выражением абсолютного, вселенского блаженства.

Рядом с ней, на складном алюминиевом стуле, сидел Леха 505. Он висел. Его фрегат «Халяльный Поросёнок» был ошвартован прямо к краю платформы, и лоцман, чтобы не сидеть на месте, привязал себя страховочным тросом к потолку. Он висел вниз головой, как летучая мышь, страдающая от похмелья, и методично уничтожал пачку «Погарских имперских».

— Левее, жестянка! — проорал Леха, выпуская идеальное кольцо дыма, которое застыло в вакууме. — Ты опять берешь поправку на сингулярность, как идиот! Ты же в нее целишься! Она притягивает, а не отталкивает, это базовая физика для дошкольников!

Объект тренировки

В центре полигона стоял Генерал Аксель. Его дредноут «Розовая Слава» остался на орбите. Сейчас здесь был только сам киборг. Он возвышался над пустотой, как памятник паранойе имперских инженеров. Его титановое тело, всё еще пахнущее борщом и лавандой от Глаши, было подключено напрямую к системам тира.

Его левая рука — роторная пушка «Милосердие» — трансформировалась. Сервоприводы выли на частоте, от которой умирали надежды. Пушка превратилась в гигантскую лазерную указку.

— Цель: «Сверхновая-Призрак», — прогудел голос Акселя, от которого вибрировали молекулы платформы. — Дистанция: миллион световых лет. Скорость цели: релятивистская.

Хуанита откусила бутерброд и с интересом подалась вперед. — Давай, мой железный идиот, — весело сказала она, крошки полетели в невесомость. — Покажи этим фотонам, кто здесь главный.

Выстрел

Аксель замер. Его синий оптический сенсор сфокусировался на точке в пустоте, где даже не было материи — только потенциал взрыва. Он открыл канал связи со своим сердцем-воронкой. Черная дыра в его груди завыла, поглощая остатки пафоса в радиусе сектора.

— ИМПЕРАТОР ПРИСЯГАЕТ МНЕ... — заревел Аксель. — ПРОТОКОЛ «СИРОТА-ПОБЕДИТЕЛЬ»: ПОЛНАЯ МОЩЬ!

Он нажал на спуск. Это не был выстрел. Это был Крик Сингулярности. Из указки вырвался не луч. Вышла концентрированная, чистая уверенность в себе.

Луч ударил в пустоту. Ничего не произошло. В смысле, совсем ничего. Фотон даже не заметил, что в него стреляли. Он просто пролетел мимо, насвистывая.

— МИМО! — взревел Леха 505, чуть не захлебнувшись дымом. — Ты промахнулся мимо пустоты, Аксель! Это талант! Тебе нужно в цирк, а не в армию! Ты взял поправку на то, что цель может увернуться! Она фотон, ей нечем увертываться, у нее нет рук!

Аксель зарычал. Его розовый корпус пошел трещинами от перегрева. — Ветер... — прохрипел он. — Межгалактический ветер отклонил траекторию на 0,000000001 ангстрема! — Это флуктуация вакуума, ты, розовый калькулятор! — Леха швырнул окурок в сторону мишени. Окурок, попав в зону аномалии, превратился в маленького, грустного дракона и улетел в сторону Андромеды. — Целься в прошлое! Фотон уже там!

Второй раунд и Кот

Хуанита дожевала бутерброд и потянулась за вторым. — Я скучаю, — сказала она. — Когда мы в последний раз просто взрывали планету? Без всей этой... гигиены. — Ваше Величество, — прогудел Аксель, перенастраивая калибры. — Я обещал Глаше не оставлять кратеров глубже десяти километров. Это портит почву для укропа.

Внезапно тишину разорвал писк. Не боевой, не тревожный. Жалобный, бытовой писк.

Леха 505, не меняя позы летучей мыши, подтянул к себе гравитационным поводком переноску. Внутри, в состоянии квантовой неопределенности, спал Кот Шредингера. Он был одновременно жив, мертв, сыт, голоден и очень

хотел писать на парадные штаны Лехи.

— Тише, меховой интеграл, — прошипел Леха, открывая окошко переноски. — Дядя Аксель учится быть полезным. Не коллапсируй раньше времени.

Кот высунул лапу, которая существовала в прошлом вторника, и лениво ударил по стеклу. В тот момент, когда лапа коснулась титана переноски, законы физики в радиусе километра моргнули.

Финальный выстрел

Аксель замер. Его сенсоры зафиксировали возмущение. — Кот... — прогудел он. — Его волновая функция... она резонирует с моей.

— Да, — ухмыльнулся Леха. — Он тоже ненавидит, когда в него целятся. Давай, совмести свои страдания с его. Выдай «Мяу-Пушку».

Аксель закрыл глаза. Он перестал быть киборгом. Он стал памятником. Он перестал считать углы и поправки. Он просто захотел, чтобы фотон умер.

— ЗА СИРОТ. ЗА БОРЩ. ЗА ЧИСТЫЕ ПОЛЫ! — его голос стал тише, но от него начали трескаться звезды на заднем плане.

Он выстрелил.

На этот раз не было света. Был только звук. Звук ломающейся судьбы. Черная дыра в его груди на секунду стала Белой, выплюнув всю накопленную тоску.

В центре полигона, в миллионе световых лет, Сверхновая-Призрак вспыхнула. Она не просто взорвалась. Она извинилась за то, что взорвалась не вовремя.

Платформа «Абсолютный Нуль» содрогнулась от ударной волны чистого пафоса.

Эпилог

Хуанита захлопала в ладоши, разбрызгивая чай. — Браво! — крикнула она. — Видишь, Леха? Он научился! Он убил то, чего нет! Это же... это поэзия!

Леха 505 наконец-то перевернулся и встал на ноги, закрепив трос. Он достал последнюю сигарету. — Он просто попал, — буркнул лоцман. — Ему повезло, что фотон постеснялся увернуться от такой розовой махины.

Аксель тяжело опустился на одно колено. Его титановое тело дымилось. Розовая краска пошла пузырями, обнажая черный адамантий. — Расход энергии... 99%... — прохрипел он. — Мне нужно... в док... залить... борщ...

Хуанита подошла к нему и потрепала по раскаленному нагруднику. — Ты был великолепен, мой железный пони.

Она посмотрела на переноску. Кот Шредингера спал, но теперь он был определенно жив, определенно сыт и определенно очень доволен собой. Он существовал в состоянии «Я только что заставил Генерала Империи стрелять из пушки по комарам».

— Подъем, жестянка, — Леха 505 пнул Акселя в ногу. — У нас рейс. — Куда? — проскрежетал генерал, пытаясь встать. — В Забегаловку № 5, — ухмыльнулся Леха. — Глаша сказала, что если мы не вернемся через час, она отправит за нами роботов. А они заставят тебя мыть сортиры щеткой для бровей.

Аксель встал. Его розовый корпус был покрыт копотью и вмятинами, но в синем оптическом сенсоре горел огонь. — Я... я не боюсь Глашу, — прогудел он. — Я боюсь только... что мои носки недостаточно белые.

Леха 505 заржал так громко, что где-то в соседней вселенной родился новый Бог. Он запрыгнул в рубку «Халяльного Поросёнка», бросил окурок в реактор (тот благодарно заурчал) и врубил двигатели. — Полетели, Ваше Величество! — крикнул он Хуаните. — У нас там Акакий пытается продать роботам идею мыть полы языком. Нужно спасти бизнес!

Императрица, доедая последний бутерброд, помахала рукой пустоте. — Полигон, счет за выстрел присылайте Синдикату! Скажите, это была «демонстрация силы»!

«Халяльный Поросёнок» отстыковался, оставив за кормой разрушенную пустоту, счастливого Кота и Генерала, который шел к кораблю, пытаясь на ходу оттереть с розового плеча сажу рукавом.

Эпик был достигнут. Пафос был оплачен. А Вселенная поняла: если эти трое придут к вам в гости — лучше сразу отдайте ключи и спрячьте тапки.