Ген льва

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Амира Рейн

Ген льва

Гены - 3

Всю свою сознательную жизнь я планировала быть похищенной. Но все равно планировала бороться с похищением. Я всегда ожидала этого. Но никогда не думала, что это произойдет в библиотеке. Тем не менее, я была здесь, на работе, укрытая на мгновение между двумя высокими полками книг, пытаясь снять колпачок с крошечной бутылки перцового баллончика.

Я всегда ожидала, что меня похитят или нападут рядом с переулком, возможно, когда покидаю ресторан одна после ужина или с подругами, или что-то еще. «Или, может быть», – всегда думала, – «что кто-то попытается напасть на меня на стоянке поздно вечером, например, в одну из ночей, когда покупала продукты после закрытия библиотеки».

Или, может быть, по пути в свою квартиру на третьем этаже, прижимая тяжелые сумки с продуктами к груди.

– Ты всегда должна быть настороже, – говорил мне дедушка по материнской линии. – Видишь ли, из-за того, как ты выглядишь, какой-то человек, какой-то ненормальный, нехороший, извращенный человек когда-нибудь попытается схватить тебя. Ты всегда должна быть готова к этому... готова бороться.

Мой дедушка был так уверен в моей возможной попытке похищения, что хотел купить мне пистолет, когда мне было восемнадцать. Тем не менее, моя мама, которая ненавидела оружие, не желала слышать об этом, купила мне несколько маленьких банок перцового баллончика вместо этого: один для моей машины, один для моей сумочки и один для моей квартиры. По крайней мере, один раз в год она давала мне дополнительные банки, пока, наконец, я не попросила ее остановиться, потому что у меня было по крайней мере двадцать банок неиспользованного перцового баллончика в коробке моей кладовки.

В настоящее время в библиотеке я впервые пытаюсь применить банку перцового баллончика. Я бы никогда даже близко не подошла к необходимости использовать его. И теперь, когда мне нужно было его использовать, я не могла снять эту чертову чеку.

Проклиная функцию безопасности, которая была предназначена для предотвращения случайного распыления, я боролась с ней, пытаясь «подтолкнуть, а затем сжать, чтобы ослабить крышку», как предлагала инструкция на стороне банки.

«Женщина похищена, совершенно неиспользованная банка перцового баллончика, найденна на месте преступления», – подумала я, представляя, что может сказать заголовок местной газеты после моего похищения. Если вообще будет заголовок о моем похищении. После Великой войны перевертышей и всех потрясений, как социальных, так и экономических, местная газета едва держалась в печатной форме, и заголовки обычно были связаны с ограблением банка и убийством.

– Ну, могло быть и хуже, – любила говорить моя мама. – Мы могли бы жить в Детройте.

То, что сделало это заявление не очень утешительным, состояло в том, что за несколько лет после окончания Великой войны перевертышей Детройт действительно улучшился во многих отношениях, сделав его полу-желательным местом для жизни, хотя моя мама всегда сомневалась в этом. Однако, отложим в сторону ее сомнения, Детройт улучшился. Драконьи бои над городом во время войны почти сравняли его с землей, но семьдесят тысяч жителей, которые отказались эвакуироваться, собрались вместе, чтобы восстановить его, сделать еще сильнее, чем раньше.

Теперь здания были укреплены, и община была сильнее. Деятельность банд практически отсутствовала, а торговля процветала. Одна национальная сеть ресторанов даже перенесла свою штаб-квартиру из Милуоки в Детройт примерно через год после войны, отчасти потому, что они были так впечатлены блестящим новым городом, который перестраивался.

Перед тем, как моя мама умерла от сердечного приступа через пару лет после окончания войны, я сказала ей, что на самом деле думаю о переезде в Детройт.

– Они построили там несколько новых библиотек, и я уверена, что смогу найти работу в одной из них, – сказала я. – И кроме того... я готова к переменам.

– Ну... делай то, что считаешь лучшим для своей жизни, Хан, – сказала моя мама. – Но возьми свой перцовый баллончик.

Всего через несколько недель после этого заявления моя мама внезапно умерла от обширного сердечного приступа, оставив меня взрослой сиротой, так как мой отец умер во время войны, будучи убитым падающими обломками от битвы драконов в небе в один прекрасный день, возвращаясь домой с работы.

Мои бабушка и дедушка по материнской линии, которые были единственными бабушкой и дедушкой, которых я когда-либо знала, также умерли в годы войны. Моя старшая сестра Лорен также умерла к этому моменту, хотя ее смерть произошла за годы до того, как началась война. Ее смерти можно было избежать.

В семнадцать лет она врезалась на машине в дерево со скоростью пятьдесят миль в час, когда писала смс. Полиция нашла ее телефон на полу машины с наполовину составленным текстом на экране. Текст был ее бойфренду и говорил: «Опаздываю, но лечу. Буду…»

В настоящее время, в библиотеке, где работала в течение пяти лет, я продолжала бороться с тем, чтобы снять колпачок с бутылки перцового баллончика, вспоминая, как моя мама говорила мне никогда не забывать и всегда носить его со собой, независимо от того, куда я иду. Я никогда не забывала, хотя это была удача, что он был у меня, когда я впервые услышала голоса в затемненной библиотеке.

Было где-то четверть девятого. Сумка через плечо и ключи в руке, я готовилась запереть все на ночь и выйти на парковку к своей машине. Однако, как только выключила весь свет во всем двухэтажном здании, я услышала голоса, доносящиеся из западного крыла первого этажа. Голоса были нечеткими, но глубокими и мужскими, и я знала, что ничего не выдумываю.

За столом между восточным и западным крылом я застыла, прислушиваясь. Но почти сразу голоса утихли. Сердце колотилось, я начала ходить на цыпочках вокруг стола, намереваясь направиться к входной двери. Однако увидев какую-то темную форму, возможно, человека, бросающегося через эту общую область, я изменила свой курс, направляясь в восточное крыло.

И именно там я потянулась в сумочку за бутылкой перцового баллончика. Именно там обнаружила, что снять крышку было сложнее, чем ожидала, особенно с серебристыми лунными лучами и бледным светом от прожекторов, освещающих масляные картины в восточном крыле, являющихся единственными источниками света.

В то время как я продолжала бороться с крышкой, пытаясь быть абсолютно тихой, мысленно прокляла одинокого охранника библиотеки, который был уволен из-за еще одного раунда сокращения бюджета. Хотя, к счастью, ему никогда не приходилось использовать его в библиотеке, он всегда носил с собой оружие, главным образом из-за частых банд возле библиотеки в центре города. Господь только знал, что я могла бы использовать его и его оружие.

Понимая, что в настоящее время это могут быть члены банды в библиотеке, возможно, желающие украсть или просто нанести ущерб, я перестала бороться с крышкой перцового баллончика.

«Они просто возьмут, что хотят, и уйдут», – подумала. –«Они, вероятно, просто схватят все компьютеры в медиа-зале и уйдут».

Я быстро разочаровалась, когда раздался мужской голос через весь пустынный зал первого этажа.

– Просто выходите, мисс Эриксон! Мы знаем, что вы здесь!

Почти сразу прозвучал второй голос, этот чуть ближе.

– Если вы выйдете мирно, ничего плохого с вами не случится! Мы обещаем!

Эти люди не были членами банды. Они как-то знали меня или, по крайней мере, знали мое имя. Они звучали старше, чем типичные члены банды в этом районе, тоже, вероятно, ближе к среднему возрасту.

Озадаченная и испуганная, я снова начала изо всех сил пытаться снять колпачок с моей банки перцового баллончика в темноте, едва даже осмеливаясь дышать.

– Просто выходите, мисс Эриксон! Вам не причинят вреда! Просто подумайте об этом! Как женщина с положительным геном, вы слишком ценны, чтобы вам навредить! – Эти слова были выкрикнуты третьим человеком, голос которого был гораздо глубже, чем у двух других. Что касается содержания того, что он сказал, он едва ли даже отложился. Мой мозг был слишком перегружен страхом, чтобы функционировать. Я никогда не была под давлением, не говоря уже о давлении, которое испытывала в настоящее время.

Мужчины замолчали, и я продолжала бороться с крышкой, потянув ее, скручивая и, наконец, сильно дернула, слишком запаниковав, чтобы даже волноваться, не лопнет ли она, когда она оторвется, что она и сделала. Не имело значения, что этот тихий щелчок, возможно, выдал мое местоположение в темноте, потому что кто-то уже нашел меня.

Прежде чем я успела выпустить перцовый баллончик, прежде чем успела даже начать нажимать пальцем вниз на насадку – не то, чтобы даже знала, куда целиться – меня внезапно схватил сзади кто-то, кто, по-видимому, подкрался ко мне так же тихо, как мышь. Может быть, его друзья кричали не столько, чтобы вышла, сколько чтобы отвлечь меня, подумала я на долю секунды, хотя это даже не имело значения.

Все, что он сделал, тот, кто схватил меня, это накрыл мое лицо какой-то толстой, смешно-пахнущей тканью, и я внезапно начала терять сознание, чувствуя себя так же, как будто засыпаю.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я летела на частном самолете. Салон был маленький. Ковер был шикарный. Все осветительные приборы были золотыми, или, может быть, латунными, и многочисленные кресла вокруг меня, казалось, были сделаны из кожи кремового цвета. Я могла бы подумать, что я в какой-то маленькой, богато украшенной квартире, но ряды овальных окон со звездным небом за ними говорили мне об обратном.

В то время как я изо всех сил пыталась сесть на любой диван или место, в которое была помещена, все было расплывчато, и я едва могла разглядеть группу мужчин, сидящих за каким-то столом не слишком далеко. Я не была уверена, но у меня сложилось впечатление, что они играют в карты.

Не в силах вспомнить, где я или как сюда попала, я пробормотала одно слово.

– Ванная.

Возможно, я не была уверена во многом другом, но была уверена, что мой мочевой пузырь вот-вот взорвется. И, конечно, не хотела, чтобы это произошло на кремовом кожаном кресле.

Один из мужчин встал из-за стола и сказал своим друзьям.

– Я провожу ее. Но я возьму с собой свои карты.

Не успела я опомниться, как этот здоровенный седовласый мужчина помогал мне подняться с рукой под плечами.

– Вот и все. Просто посмотри, сработают ли твои ноги. Я помогу тебе дойти до туалета.

Мой разум был таким же туманным, как и мое зрение, но по какой-то причине, вероятно, из-за моей психической нечеткости, я доверяла этому человеку. Поэтому сделала, как он предложил, проверяя мои ноги, а затем встала на них шатко. Тускло освещенная кабина, казалось, вращалась, и я издала мягкий шум, который звучал что-то вроде «Вау».

Казалось, будто он ожидал этого, седовласый мужчина просто сжал руку под моими плечами и начал вести меня по широкому проходу между двумя рядами кожаных кресел.

– У тебя будет некоторое время кружиться голова, это точно… и, вероятно, будет клонить ко сну. Видишь ли, то, что мы дали тебе, чтобы все прошло гладко... ну, вероятно, проспишь как младенец всю ночь, или что от нее осталось. Сейчас почти пять утра.

Спокойно, я просто приняла это, будучи не в состоянии вспомнить, какое время было, прежде чем заснула. Я даже не помню, как это вообще произошло. В настоящее время я ничего не могла вспомнить.

Наполовину потянув меня по проходу, хотя медленно и осторожно мой продолжительный болтливый седовласый спутник продолжал.

– Не беспокойся. У тебя не будет никаких долговременных эффектов от того, что мы тебе дали... и, вероятно, ты все вспомнишь в следующий раз, когда проснешься. Что касается того, что ты вспомнишь о полете, я действительно понятия не имею. Может быть, ты вспомнишь, что встречалась со мной, может, не вспомнишь. Это действительно не имеет значения. Все, что имеет значение, это то, что ты останешься милой и спокойной, такой, какая есть.

С моим мозгом все еще ничего не обрабатывающим, я не могла себе представить, почему буду вести себя иначе. Я не могла не начать жевать губу, хмурясь, чувствуя, как будто забыла что-то действительно важное.

Казалось, заметив мое легкое беспокойство, мой седовласый спутник взглянул на меня, все еще помогая мне медленно двигаться по проходу.

– Слушай, малышка. У меня дочь твоего возраста, как и у моего приятеля Джоуи. Несмотря на нашу работу, мы семейные люди. Мы не собираемся делать с тобой ничего плохого. Не беспокойся об этом, если это то, что заставляет тебя хмуриться. Мы не причиним тебе вреда.

Удивленная его заявлением, я сказала, что не могу представить, что они будут, что было правдой. Казалось, довольный этим, седовласый сказал.

– Хорошо. Просто оставайся такой же спокойной, как сейчас. Ванная уже близко.

Вскоре мы добрались до нее и остановились у двери. Седовласый спросил меня, чувствую ли я себя достаточно уверенно, чтобы пойти и сделать то, что мне нужно, или если подождать минуту, пока я не буду немного лучше ориентироваться. Честно говоря, я не был уверена, достаточно ли устойчива на ногах, чтобы пойти в ванную в одиночку, но мой полный мочевой пузырь не позволил бы мне сказать иначе, поэтому я кивнула.

– Со мной все будет хорошо.

Было, по крайней мере, пока я не стала мыть руки в тонком потоке воды после использования удобств. Позолоченное зеркало над раковиной показало мое лицо, и с небольшой тревогой я увидела, что легкий макияж глаз, который обычно носила каждый день, был сильно размазан. Возможно, я не могла вспомнить, как оказалась на самолете, но помню, что мой распорядок дня состоял в том, чтобы нанести немного теней для век, лайнера и слой туши, прежде чем идти на работу, где бы это ни было.

Я не могу вспомнить. Тем не менее, одна вещь, которую я помню, в дополнение к тому, что обычно носила макияж, заключалась в том, что я всегда смывала его перед сном. Так или иначе, я просто знала, что делала это. Так что, для меня просто не имело смысла, что он был размазан по моим нижним векам.

После того, как я плеснула себе в лицо, потерла немного мыльными руками вокруг глаз и вытерлась бумажными полотенцами, вышла из ванной и спросила седовласого мужчину, знает ли он, заснула ли я пьяной или что-то еще.

– Видите ли, я обычно не пью так много, но просто заметила, что, кажется, заснула в своем макияже, и...

Нахмурившись, я вздохнула, внезапно не в силах вспомнить, о чем спрашивала.

– Вам нужен туалет?

Не удивляясь моей дезориентации, седовласый мужчина сказал «нет», обняв меня за плечи.

– Я здесь, чтобы быть твоим помощником, помнишь?

Я вроде как помню и слабо кивнула.

– Наверное.

– Я здесь, чтобы помочь тебе вернуться на свое место.

Как только он сделал это, и как только я частично откинулась с одеялом на ногах, он спросил, голодна ли я или хочу пить.

Я сказала, что не уверена, потому что на самом деле не уверена.

– У меня есть чувство, что я могу быть голодной и хотеть пить, хотя... но я просто действительно не уверена.

Он спросил, нравится ли мне авокадо, индейка и швейцарский сыр, и когда я сказала, что возможно, он сказал мне, что собирается «попасть на кухню», и скоро вернется. Внезапно почувствовав невероятную усталость, я прикрыла глаза, как через несколько минут седовласый мужчина объявил, что ужин подан.

– Или очень ранний завтрак, или что бы это ни было.

Он потянул поднос, который, казалось, был связан с моим местом над моими коленями, и на подносе была тарелка, содержащая яблоко, маленький пакет картофельных чипсов и сэндвич из круассана, фаршированного авокадо, индейки, швейцарского сыра и ломтиками помидора. Рядом с тарелкой стояла маленькая коробка молока и бутылка воды рядом со стаканом, наполненным льдом.

– Это ничего особенного, но мы никогда не берем повара на борт, если мы не выходим на международный уровень.

Я не могла понять, что только что сказал седовласый, но сказала ему, что еда выглядит замечательно.

– Все выглядит более чем замечательно, на самом деле. Я умираю с голоду.

Я даже не стала ждать, пока седовласый мужчина сядет рядом со мной, взяла сэндвич и откусила большой кусок.

Взяв журнал с тумбочки, он сказал, что не винит меня.

– Если обычно ты ешь после работы, вероятно, ты даже не обедала.

Я не могла вспомнить, ела ли обычно после работы, и даже не могла вспомнить, где именно работала, если на то пошло. Даже не пыталась вспомнить. Я была слишком голодна, и бутерброд был слишком вкусным, и вскоре я потерялась в полном наслаждении от него без каких-либо других мыслей.

Вблизи, может быть, в пятнадцати футах от меня, группа мужчин, играющих в карты за небольшим круглым столом, ела свои бутерброды между всплесками хриплого разговора об их игре, не обращая на меня внимания. Седовласый мужчина рядом со мной тоже не обращал на меня никакого внимания, небрежно листая свой журнал и иногда поглядывая на звездное небо за окнами, пока я ела.

И только когда доела свой сэндвич и почти чипсы и яблоко, я начала задаваться вопросом, кто эти мужчины со мной в самолете, и спросила своего седовласого спутника.

Слегка фыркнув от кажущегося удивления, он закрыл журнал и положил его на столик.

– Малышка, у тебя действительно временная амнезия, не так ли? Может быть, на этот раз мы положили слишком много «успокаивающей жидкости» на ткань.

– Что? Что такое успокаивающая жидкость?

Я действительно не могла понять, о чем он говорил, но он сказал мне, чтобы я все равно не возражала.

– Это просто то, что мы с друзьями используем, чтобы облегчить работу. Вот и все. Это просто то, что делает работу проще для всех.

Забыв все о «успокаивающей жидкости», я вдруг вспомнила, каким был мой первый вопрос.

–Кто вы и ваши друзья? Какой «работой» вы занимаетесь?

Глядя немного неудобно, подумала я, седовласый откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув.

– О, нас можно просто назвать «перевозчиками». Это практически все, что мы делаем.

– Ну, что именно вы имеете в виду? Что вы перевозите?

Хотя мой почти полный желудок заставил меня снова начать чувствовать усталость, я испытывала растущее чувство тревоги, хотя не была уверен, почему.

Мой седовласый собеседник ответил, не глядя на меня, глядя прямо перед собой.

– Ну... короче говоря, мы перевозим молодых женщин из разных частей страны в другие части страны. Вот и все. Это не что иное, как это.

– И эти молодые женщины хотят, чтобы их перевозили?

Он не сразу мне ответил, а когда ответил, все равно не смотрел на меня.

– Это не моя работа беспокоиться об этом. Моя работа – лишь перевозить... так что это то, чем я занимаюсь.

С моим чувством тревоги и беспокойства, растущим из-за его ответа, я поставила свою почти пустую бутылку воды у своей тарелки, глядя на него.

– Так, что... вы имеете в виду... – Я остановилась, сглотнув. – Вы торговцы людьми или что?

Седовласый, наконец, посмотрел на меня, вдруг нахмурив брови, но так, что я подумала, что он скорее грустный или непринужденный, чем злой.

– Мне не нравится этот термин... и я был бы признателен, если бы ты не использовала его снова. Я всего лишь перевозчик. Вот и все. Я просто делаю работу... и мои друзья тоже.

С моим чувством тревоги и беспокойства, превращаясь в эмоции, даже немного сильнее, я не ответила, и он продолжил.

– Хорошо оплачиваемую работу трудно найти со времен войны, особенно в сфере безопасности. Многие ранее богатые люди больше не могут позволить себе частную охрану. С Голливудом, по существу, закрытым в течение половины десятилетия, даже многие знаменитости больше не могут позволить себе личную безопасность. Но у людей, которые всегда работали в безопасности, все еще есть семьи, которые нужно кормить, понимаешь? Возьми меня, например. У меня есть двадцатипятилетняя дочь, которая потеряла работу, когда экономика стала очень плохой, поэтому ей пришлось вернуться ко мне и моей жене. Невозможно сказать, когда она сможет жить самостоятельно. Также у нас с женой есть три внука, шести, восьми и девяти лет. Мой сын, который был их отцом, и его жена были убиты падающим драконом во время войны. Итак, мы с женой воспитываем детей. Есть наш двадцатипятилетний племянник, который был в армии в начале войны, еще до того, как правительство выяснило, что обычные американские мужчины не могут эффективно сражаться с перевертышами. Моему племяннику оторвали обе ноги один из кровавых медведей. Ему было всего восемнадцать. Теперь, даже все эти годы спустя, ему нужна помощь, чтобы просто жить, и я не имею в виду физическую помощь. Он был не в себе со времен войны, знаешь ли. Ему все еще нужно разобраться в том, что с ним случилось, и во всем остальном, что он видел, прежде чем он сможет снова жить один.

Изучая мое лицо, нахмурив брови, седовласый остановился на мгновение, прежде чем снова заговорить.

– Дело в том, что со всеми этими людьми в моем доме... со всеми этими детьми и людьми, о которых нужно заботиться... ну, им всем нужно есть, не так ли? Кто-то должен иметь действительно хорошо оплачиваемую работу, чтобы обеспечить их всех.

Испытывая прилив ужаса, я не ответила, потому что из ниоткуда, вдруг вспомнила все. Библиотека. Выключаю свет и закрываюсь. Слышу голоса. Не в состоянии снять колпачок с моей бутылки перцового баллончика. Была схвачена сзади и с забавно пахнущей тканью на моем лице. Почти сразу, теряя сознание.

Я была похищена. Я не была уверена, как могла забыть. И теперь точно знала, что человек, сидящий рядом со мной, был каким-то торговцем людьми или типа того.

Когда через мгновение или два я ничего не сказала, потому что была слишком ошеломлена и окаменела, он снова заговорил, запустив руку в свои слегка поредевшие седые волосы.

– Послушай. Мы же не везем вас, девчонки, куда попало. Большинство перевертышей кажутся неприлично богатыми. Большинство из них тоже выглядят приличными людьми. Порядочные мужчины, которые просто пытаются делать то, что им нужно так же, как я и мои друзья. Перевертыши даже позволят вам сразу позвонить своей семье; как насчет этого? Я слышал, что почти все из них позволяют генно-положительным женщинам звонить. Это хорошо, не правда ли? Чтобы твоя семья знала, что ты в порядке?

– Мой первый звонок будет в полицию или ФБР.

Я наконец-то обрела голос, хотя он звучал дрожащим, жалким писком.

Седовласый мужчина, сидевший рядом со мной, слегка поморщился, еще раз проводя рукой по волосам.

– Послушай. Правительство в этом замешано. Это они платят мне и моим друзьям. Видишь ли, это была их идея перевозить всех генно-положительных женщин, которые не подписались на национальную программу спаривания перевертышей. Это была их собственная идея, рожденная от отчаяния, я полагаю. Все различные сообщества перевертышей должны продолжать быстро размножаться в течение следующих нескольких лет, чтобы компенсировать потери, которые они понесли во время войны. Если нет, тогда некому будет защищать народ от всех различных групп, порожденных кровью в течение следующего десятилетия. Так что для национальной безопасности важно, чтобы все женщины с положительными генами перевертышей совпадали с перевертышами и заводили детей, хочешь ты этого изначально или нет. Это важно для правительства. Фактически, это так важно, что правительство готово проникнуть на какую-то довольно мрачную этическую территорию только для того, чтобы гарантировать, что оборотни продолжают размножаться, особенно на юге, где до сих пор существуют десятки цитаделей порожденных кровью.

Все о моем похищении внезапно обрело для меня смысл, хотя в то же время это не так. Теперь я знала, почему меня похитили, хотя в этом даже не было смысла.

– Вы все совершили ужасную ошибку... все ответственны за мое похищение. Вы все совершили ужасную ошибку.

На этот раз я говорила с гораздо меньшей дрожью и немного меньшим авторитетом, и я продолжала это делать.

– Я даже не ген-положительный перевертыш.

Седовласый мужчина рядом со мной нахмурился, но только на мгновение.

– Это не сработает, мисс Эриксон... притворство, что вы не ген-положительны. Я знаю, каковы были мои приказы, и кого мне поручили перевезти, и…

– Но я даже никогда не тестировалась на ген перевертыша. Меня даже не проверяли. Когда правительство начало запускать все эти объявления, поощряющие женщин проходить тестирование и подписываться на НПСП, если они были положительными, я даже не пошла, потому что зачем? У меня нет семьи, поэтому я не нуждаюсь в деньгах, и, кроме того, я просто не из тех людей, которые рискуют. Так что я даже не прошла тест.

Седой мужчина даже не выглядел удивленным.

– Ну, тогда я могу только предположить, что вас удочерили. Правительство хранит секретные файлы о генном статусе приемных девочек на протяжении десятилетий. Они проверили почти всех младенцев женского пола до удочерения, и никто об этом не знал. Так что, вероятно, именно так они знают, что вы ген-положительны.

Я была удочерена. Как и моя ныне покойная сестра Лорен, так что, возможно, правительство меня с ней перепутали, и я сказала об этом седому мужчине.

Он просто пожал плечами.

– Известно, что правительство запутывает результаты и досье, особенно в случае нескольких приемных сестер в одной семье. Но я думаю, что в этом случае они точно знают, что делают. Они вовсе не казались неуверенными, когда отдавали приказ о перевозке мисс Ханны Эриксон.

Я фыркнула.

– Не будь таким трусом. Просто скажи «похищена».

Ошеломленная собственной смелостью, я с трудом верила, что сказала то, что имела в виду. Смелость просто не была моим стилем, или, по крайней мере, она никогда не была до этого момента.

Смутно боясь, что седой человек может ответить на то, что я сказала с насилием, я затаила дыхание, даже не осознавая этого. Однако, к моему удивлению, он просто пожал плечами, переводя свой взгляд на руки, которые были переплетены над его довольно широким животом.

– Они не будут держать тебя в плену, и никто не причинит тебе боль и не заставит делать то, что не хочешь. Это часть сделки правительства с перевертышами. Не должно быть насилия. Каждая из вас, девочки, просто должна жить с перевертышем в течение двух лет, в течение которых природа просто должна идти своим чередом, я думаю, и дети-перевертыши должны быть созданы. Если этого не произойдет, и, если пара не образуется, я думаю, что ты вернешься домой с какой-то платой за свое время, и думаю, что это очень большая плата. Это не так уж плохо, не так ли? Бесплатное проживание и питание в течение двух лет, возможно, шанс на семью и любовь, и какая-то большая плата, если нет. Это не так уж и плохо.

Я просто смотрела на седовласого мужчину, с недоверием.

– Может быть, было бы не так плохо... если бы у меня был выбор в этом вопросе!

Снова подняв взгляд на мое лицо, он вздохнул, нахмурив седые брови.

– Я должен согласится. Это не очень справедливо. Но правительство предположило, что если бы у вас был выбор, все вы, женщины, которые не вызвались пройти тест с НПСП, из-за опасности порожденных кровью на юге, и это было то, чем они не могли рисковать. Так что несмотря на то, что это не очень справедливо…

– Не очень справедливо? Вы считаете похищение женщины не очень справедливым?

– Слушай, просто расслабься и поспи. Когда проснешься, вероятно, встретишь любого перевертыша, с которым будешь сопоставлена. Держу пари, он будет отличным парнем... может даже командиром. Я слышал, что коммандер Скотт, во Флориде, куда мы направляемся, один из немногих львов там внизу, который еще не был в паре с ген-положительной женщиной. Так может быть…

– Может быть ничего! Мне все равно, с кем я должна быть «сопоставлена»! Я требую, чтобы ты сказал пилоту, чтобы он развернул этот самолет и отвез меня домой.

Седовласый мужчина не ответил, просто взглянул на что-то позади меня, вероятно, на стол со своими друзьями-похитителями, играющих в карты, поэтому я снова крикнула.

– Прямо в эту секунду!

Где-то слева от меня, кто-то за столом крикнул через салон.

– Время дать ей больше успокоительной жидкости, Расс?

Больше злой, чем напуганной, даже при том, что я была очень напугана, я повернулась к столу, глядя на них.

– Время тому, кто это сказал, заткнуться и заняться своими делами! – Сердце бешено колотилось, я повернула свое лицо в сторону седовласого мужчины, которого, по-видимому, звали Расс. – И ты, не смей пытаться вырубить меня снова.

Заставляя мое сердце биться с ужасом, я увидела, что у него уже есть тряпка, и он наливал на нее прозрачную жидкость из маленькой стеклянной бутылки. Теперь мой голос звучал гораздо тише, чем раньше.

– Даже не смей этого делать.

– Мне очень жаль, дорогая. Пожалуйста, поверь мне.

Глядя в слегка розовые глаза седовласого мужчины, пока он подносил ткань к моему лицу, я на самом деле ему поверила.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я снова очнулась ненадолго, где-то в Джорджии, как вскоре выяснилось. Слишком слабая, чтобы даже открыть глаза, я услышала, как Расс разговаривал с кем-то на расстоянии нескольких футов.

– Да, именно так много всего происходит здесь, в Джорджии... даже иногда в апреле, как сейчас. Жарко и влажно. Душно, как будто можно просто проплыть сквозь влагу. Я даже не знаю, почему Джоуи хотел пойти и размять ноги. Он, наверное, вернется промокшим.

Кто-то ответил, хотя я не могла понять ответа, а потом Расс снова заговорил.

– Хорошо, скажи ему, что лучше бы он поторопился. Они почти закончили заправку. Следующая остановка –Эверглейдс.

Еще раз, я услышала другой мужской голос, хотя не смогла его уловить, а потом снова Расса.

– О, я тоже. В глуши, где нет ничего, кроме лесопилок и аллигаторов? Нет, Спасибо. Я полностью городской мальчик. Я слышал, что коммандер Скотт действительно превратил это место во что-то вроде приличного города за последние пять лет, так что, возможно, мне не стоит слишком сильно за ним следить. У них должно быть несколько сотен действительно хороших домов... несколько предприятий и тому подобное... как и в любом другом маленьком городке. Это может быть замечательно. Ради мисс Эриксон, я надеюсь, что это так. Я, вроде как, болею за то, чтобы ее тоже согласовали с коммандером. Я имею в виду, если бы я был женщиной, я бы хотел именно его... вожака. Много денег и безопасности. Из того, что я слышал, коммандер также чертовски прилично выглядящий мужчина.

Тот, с кем говорил Расс, сказал что-то в ответ, и он потом рассмеялся.

Расс усмехнулся.

– Ой, отстань. Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы признать, что другой мужчина привлекателен. Вот почему я не боюсь этого сказать.

Было больше разговоров, но я как бы растворилась в забвении сна, прежде чем услышала гораздо больше. Почти невероятно истощенная, как будто мои глаза и конечности были заполнены свинцом, я даже не могла держать глаза открытыми, пока слушала Расса.

Когда я в следующий раз открыла глаза, однако, много часов спустя, я просто инстинктивно знала, что меня больше нет на самолете, хотя моим глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы по-настоящему сосредоточиться. Когда, наконец-то, удалось сфокусировать взгляд, я увидела, что мой инстинкт был правильным, и что я действительно больше не на самолете.

Вместо этого, я была в спальне. Это была тускло освещенная, просторная, с широким рядом занавешенных окон напротив подножия кровати комната, и здесь смутно пахло свежим постельным бельем и мылом, возможно, с самым тонким намеком ванили. «Мне нравится», – подумала я, понимая, что кровать, в которой я лежала очень удобная.

Но потом я вспомнила все, что случилось. Я была похищена. И, по-видимому, правительство было в этом замешано.

Моя первая мысль заключалась в том, что мне, очевидно, нужно найти какой-то способ убежать, где бы я ни была, но, прежде чем могла даже начать думать о плане, я поняла, что у меня есть еще более насущная потребность. Меня мучила жажда, и во рту было больше хлопка, чем я когда-либо чувствовала в своей жизни. Было ли это от того, что я так долго была в отключке или какой-то побочный эффект химического вещества, которое Расс использовал, чтобы выбить меня из колеи, я, конечно, понятия не имела.

Дверь с одной стороны комнаты заставила меня подумать, что главная ванная была за ней, и я решила встать с кровати, чтобы получить немного воды из раковины. Тем не менее, прежде чем я успела сделать хоть один шаг, невысокая женщина средних лет с седеющими каштановыми волосами, собранными в пучок на затылке, подошла ко мне на цыпочках, удивленно глядя, когда она увидела, что я проснулась.

– О! Я не была уверена, что ты уже встала.

Все еще стряхивая последние мысленные паутины сна, я села в постели немного прямее.

– Можно мне немного воды, пожалуйста?

Мои слова прозвучали хрипом, как будто я блуждала по пустыне несколько дней.

Слегка встревоженная женщина средних лет, одетая в форму медсестры, сказала мне подождать одну секунду.

– Я пойду возьму графин из тележки в коридоре. – После того, как она нырнула из комнаты, вернулась через несколько секунд, неся высокий пластиковый графин и чашку, которую она немедленно заполнила водой и передала мне. – Вот. Очень холодная. Берите и пейте.

Я начала пить еще до того, как она закончила говорить. Слишком хочется пить, чтобы хотя бы почувствовать самосознание, я быстро осушила стакан, а затем приступила к другому. Пока я это делала, женщина, которая, как догадалась, была какой-то медсестрой, потянула стул и поднос к кровати, поставила графин на поднос, а затем присела, слегка улыбнувшись и нахмурив свои шоколадно-коричневые брови.

– Как ты себя чувствуешь?

Я была не совсем уверена. Моя жажда утихала, но это не значит, что я чувствовала себя хорошо. Я становилась очень сердитой. Поскольку меня похитили, я не была уверена, как еще могу себя чувствовать.

После последнего глотка воды я поставила чашку на тумбочку и заговорила голосом, гораздо менее хриплым, чем раньше, стараясь иметь в виду, что, возможно, сидящая у моей кровати медсестра не имела никакого отношения к моему похищению.

– Ну, меня насильно забрали из моего дома, меня дважды вырубали каким-то химическим веществом, и поэтому я чувствую себя немного злой прямо сейчас. Не говоря уже о том, что я даже не знаю, где нахожусь.

Медсестра улыбнулась мне еще раз, явно извиняясь, заставив меня подумать, что она прекрасно знала о моем похищении, даже если она не была его непосредственной частью.

– Ну, ты в городе Лайонкрест, во Флориде... и где ты находишься конкретно –в медицинском центре. Это что-то вроде нашей маленькой больницы здесь, в Лайонкресте, хотя мы пытаемся сделать ее менее похожей на больницу, и больше похожей на дом, особенно здесь, в общем отделении восстановления, куда люди идут, когда они, возможно, не очень больны, но просто должны наблюдаться некоторое время, как ты. Видишь ли, наш главный врач, доктор Бейли, просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке после... – Медсестра ненадолго замолчала, выглядя явно неуютно. – Ну после того, как ты потеряла сознание. Я ненавижу, когда перевозчики делают это... хотя в то же время, я понимаю, почему они это делают.

Все еще чувствуя себя более чем сердитой, я почти бессознательно сложила руки на груди.

– Значит, вы поддерживаете похищение?

Поморщившись, медсестра немедленно покачала головой.

– Нет... нет, совсем нет. Пожалуйста, не думай так. Я не имею к этому никакого отношения. Это все коммандер Скотт, хотя иногда мне кажется, что он сомневается в этом. Он просто чувствует, что у него нет выбора, понимаешь?

– Нет. Я не понимаю.

Явно не желая обсуждать этот вопрос дальше, медсестра резко сменила тему.

– Хочешь позавтракать? Сейчас почти десять утра. Держу пари, ты умираешь с голоду.

Даже не дождавшись ответа, она встала и выбежала из комнаты, оставив меня безучастно изучать яркое небо, видимое между щелью в занавесках, прекрывающих одно из окон, не зная, что, черт возьми, я должна делать. Побег из больницы казался осуществимым, хотя я понятия не имела, что буду делать, как только это сделаю.

В конце концов, я знала, что, если найду телефон и позвоню в полицию или ФБР, они мне не помогут, так как мое похищение было санкционировано правительством. И если бы попыталась бежать из Лайонкреста в одиночку, я знала, что, вероятно, не уеду далеко в незнакомую местность, где скрываются аллигаторы. Итак, расстроенная и злая, я ничего не делала, просто сидела в постели, беспокоилась.

Медсестра вернулась через несколько минут и поставила поднос на мой прикроватный столик, прежде чем шуметь и щелкать лампой для большего количества света в комнате.

– Вот. Так-то лучше, не правда ли? Теперь, я полагаю, оставлю тебя в покое, чтобы поесть.

Она слегка улыбнулась и сказала мне, что ее зовут Эвелин, прежде чем быстро выскользнуть из комнаты снова, заставив меня подумать, что она определенно не хочет больше вопросов о том, что она думает о похищении.

Понимая, что, несмотря на мое разочарование и гнев, на самом деле была довольно голодна, я поспешно вытерла руки влажной салфеткой, которая была на подносе, прежде чем снять крышку с тарелки на подносе и найти большой завтрак из блинов, колбасы и яиц. Большая миска фруктового салата также была включена в завтрак, как и тарелка тостов, кружка кофе и стакан апельсинового сока. Ну, по крайней мере, они знают, как кормить жертв похищений в этом городе, - подумала я, прежде чем взять вилку и приступить к еде.

Некоторое время спустя, когда я почти закончила, Эвелин вернулась и спросила, как мне.

Немного неохотно, я должна была признать, что все было абсолютно восхитительным.

– И спасибо, что принесли его мне. Я ценю это.

Видимо, мой полный желудок заставлял меня чувствовать себя щедрой. Это, безусловно, заставило мой гнев немного рассеяться.

Очевидно, довольная Эвелин улыбнулась и спросила, может ли она немного посидеть со мной, и когда я сказала «да», села в раскладное кресло рядом со мной, спрашивая, не хочу ли я еще одну чашку кофе, когда закончу с моей первой.

Я сказал «нет, спасибо», добавив, что в одной чашке, вероятно, будет много кофеина.

– Я действительно больше не чувствую усталости... по крайней мере, не так, как прошлой ночью. На самом деле, я чувствую себя прекрасно.

Одетая в свой слегка сморщенный бледно-синий халат, Эвелин откинулась на спинку стула, улыбаясь мне еще раз.

– Я так рада это слышать, и я уверена, что коммандер Скотт тоже будет рад это услышать.

Коммандер Скотт. Человек, который, очевидно, заказал мое похищение.

Положив вилку на тарелку, я сказала, что мне все равно, о чем коммандер Скотт будет или не будет рад услышать.

– Видите ли, мне все равно, что думают такие злые люди, как он.

Слегка нахмурившись, Эвелин имела наглость сказать, что коммандер Скотт не был злым.

– Он суровый человек наверняка, и я не буду отрицать это... но он справедливый человек, и он тот тип лидера, который нам нужен здесь. В своей человеческой форме он такой же, как и в форме Льва, то есть очень сильный, бесстрашный и храбрый.

Эвелин на мгновение замолчала, слегка дернув розовыми губами.

– Наедине коммандер просто душка. Вообще, я не думаю, что ты будешь разочарована.

По какой-то причине мой рот внезапно полностью высох, и я сделала быстрый глоток апельсинового сока, прежде чем ответить.

– Значит, это коммандер Скотт... значит, это тот человек, для которого меня «привезли»?

Эвелин кивнула.

– Да. Это была своего рода «удача в розыгрыше». Когда правительство начало отправку ген-положительных женщин, все одинокие мужчины положили свои имена имена в шляпу, так сказать, «в очередь для женщины». Командир сделал это последним, что означает, что ему пришлось ждать несколько месяцев, хотя у меня сложилось впечатление, что, возможно, ему так удобнее.

– И почему это?

– Ну... хотя он хочет помочь увеличить популяцию перевертышей путем воспроизводства, как и все здесь, я не думаю, что он жаждет серьезных, долгосрочных отношений.

Начинаю сильно не любить коммандера Скотта, хотя никогда с ним не встречалась, я сложила руки на груди.

– Итак, он хочет детей, но у него нет никакого желания иметь отношений с их матерью?

Пожав плечами, Эвелин бросила на меня робкий, извиняющийся взгляд.

– Ну... иногда то, что хочет мужчина и то, что он говорит, это две разные вещи. Иногда я не знаю, знает ли коммандер, чего он хочет.

Не совсем уверена, что я чувствовала обо всем этом, я не сразу ответила, и Эвелин продолжила.

– Слушай, коммандер имеет репутацию человека, который очень... – Остановившись, она подняла плечи еще одним маленьким пожатием. – Закрыт, я думаю, ты могла бы сказать, когда дело доходит до женщин – по крайней мере, когда дело доходит до сердечных дел. У него были физические отношения в недавнем прошлом, что я знаю, но похоже, что это все, чем они когда-либо были. Я не уверена, что происходило до того, как мой муж и я приехали сюда в Лайонкрест несколько лет назад, но с тех пор как я здесь, заметила несколько молодых женщин, почти одна за другой, покидают наш маленький город, чтобы вернуться домой, убитые горем, потому, что они были в состоянии затащить коммандера Скотта в постель, но никто не смог заставить его поделиться своим сердцем в итоге.

Снова пожав плечами, Эвелин остановилась.

– Когда дело доходит до этого, я полагаю, что он именно такой человек, и некоторые люди именно такие. Может быть, это просто отражение стоицизма и силы, которые командир Скотт всегда должен демонстрировать как лидер. Я действительно не знаю.

Кем бы ни был коммандер Скотт, я официально его возненавидела. Он не только похитил меня, но и вовсе не звучал так, как мужчина, с которым я хотела бы иметь ребенка при любых обстоятельствах. Он не казался добрым или сострадательным вообще, и он определенно не казался отдаленно любящим.

Думая, я немного попила кофе, прежде чем ответить Эвелин.

– Меня похитили, и я начинаю понимать, что, возможно, ничего не могу с этим поделать. Один из перевозчиков, который привез меня сюда, сказал мне, что принуждение женщины к сексу не является частью сделки, и это все не должно было так случиться. В таком случае, разве нет другого способа, которым я могла бы обеспечить ребенка для этого сообщества и вернуться домой, чем просто переспать с мужчиной, которого я даже не знаю? Например, что, если вместо того, чтобы делить постель с коммандером Скоттом, что, если я просто предложу свои «услуги» как ген-положительная женщина, согласившись на искусственное оплодотворение? Думаешь, правительство позволит мне вернуться домой?

Эвелин покачала головой, подавляя зевок, явно измотанная своей сменой, которая, как я догадалась, была ночной.

– Боюсь, что это не работает, по крайней мере, в том, что касается осеменения, которое уже было опробовано. Видишь ли, когда мы впервые начали получать ген-положительных женщин, некоторые из них оказывали помощь в обеспечении национальной безопасности, заводя детей для нашего сообщества, но они не были слишком заинтересованы прыгать в постель с мужчинами, которых только что встретили и поэтому они попросили искусственно оплодотворять вместо этого. Однако, чтобы не углубляться в подробности, это не сработало. У доктора Бейли много теорий о том, почему процесс продолжал терпеть неудачу. В итоге, однако, только тогда, когда женщины начали чувствовать себя более комфортно вокруг мужчин, с которыми они были в паре, достаточно, чтобы фактически начать физические отношения, начали происходить зачатия. Итак, я думаю, что это был долгий путь ответа на твой вопрос, но вот он. Ответ в том, что нет, к сожалению, искусственное оплодотворение не вариант для тебя. Если ты хочешь завести ребенка, чтобы правительство разрешило вернуться домой, тебе придется переспать с коммандером Скоттом. И, да, это правда, что он не тот человек, который ищет возможность романтической связи, как многие молодые женщины, а именно ты, возможно, захочешь, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Но это, как говорится, помимо того, что, возможно, тебе выпала честь родить ребенка, чтобы помочь в национальной обороне на десятилетия вперед, ты можешь обнаружить, что есть другие льготы для твоей новой жизни здесь, в Лайонкресте. Я совсем не шутила, когда сказала, что коммандер Скотт душка наедине. Так что, если ты когда-нибудь решишь, что хочешь попробовать завести с ним ребенка, я думаю, ты найдешь этот процесс не очень изнурительным.

С ее усталыми глазами, сверкающими совсем немного, Эвелин немного посмотрела на меня, но я не могла справиться даже с крошечной улыбкой. Даже если коммандер Скотт был невероятно привлекателен, я все равно не могла представить, что буду спать с человеком, который похитил меня. Кроме того, меня отвлекало зрелище за широкими окнами моей комнаты.

Эвелин распахнула шторы, позволив мне увидеть, что моя комната находится на первом этаже лечебного центра, который был единственным этажом здесь. Здание было окружено тем, что казалось широко открытой землей, по крайней мере, со стороны моих окон. На большом холме на большом расстоянии я видела какие-то маленькие движущиеся формы. Эти маленькие движущиеся формы мчались через холм, мелькая над ним, может быть, как животные. Может, как львы-оборотни.

Эвелин заметила мое отвлечение и посмотрела через плечо, прежде чем снова повернуться ко мне с мерцающими глазами.

– Что ж, замечательно. Похоже, у тебя есть шанс встретиться с коммандером Скоттом прямо сейчас.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эвелин встала со стула и жестом попросила меня подойти к окнам.

– Подойди сюда и посмотри. Я знаю, что ты, вероятно, видела их в новостях, но ты когда-нибудь видела львов-перевертышей в реальной жизни раньше?

Я не встречала, и сказал «нет», сняв покрывало и свесив ноги над кроватью.

– Я видела несколько драконов-перевертышей, летающих над головой во время войны, но никогда львов.

– Ну, вот твой шанс увидеть львов. На них стоит посмотреть. Очень величественно.

Она действительно не шутила. Я последовала за ней к окну и тут же ахнула. Десятки, а может быть, даже сотни ревущих львов теперь неслись над высоким, крутым холмом на расстоянии, даже при том, что окна были закрыты, я могла ясно слышать их. И даже издалека, я могла видеть, что эти львы были намного больше, чем «обычные» львы.

Они должны были быть как минимум вдвое больше, с объемными мохнатыми гривами разных оттенков золота, янтаря и коричневого цвета, и длинными белыми зубами, которые блестели на ярком солнце. Один лев руководил остальными, и он даже казался немного крупнее остальных. По какой-то причине у меня было ощущение, что я знаю, кто он такой.

Эвелин не ошиблась в своей оценке, но на самом деле, величественно даже не было правильным словом, чтобы описать вид сотен свирепых, массивных львов, сразу бросающихся на высокий холм. К своему удивлению, поняла, что это было самое захватывающее зрелище, которое я видела в своей жизни.

Также понимая, что я перестала дышать в течение нескольких секунд, я наполнила свои легкие воздухом, и мой голос вышел почти шепотом, в то время как я продолжала смотреть на льва, бегущего к больнице.

– Твою дивизию.

Эвелин засмеялась.

– И в правду. Я думаю, что увидеть львов-перевертышей в первый раз – это тяжелое испытание. Если можешь в это поверить, твоя реакция на самом деле своего рода сдержанная реакция на то, чтобы увидеть их в первый раз. Некоторые из молодых женщин, которые пришли сюда, кричали. Который... если ты хочешь закричать, пожалуйста, скажи мне, чтобы я могла закрыть подушкой уши. Должна сказать, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули несколько раз.

Все еще не отводя взгляда от прекрасных, величественных львов, я покачала головой.

– Нет, не беспокойся, что я буду кричать. Да, это определенно «тяжелое испытание», но я не собираюсь кричать.

Эвелин снова засмеялась.

— Я не думала, что ты из тех, кто будет кричать. По какой-то причине, ты не кажешься мне ошеломленной и кричащей особой.

В то время как львы достигли подножия крутого холма и замедлились возле травянистой лужайки перед лечебным центром, я, наконец, отвела свой взгляд со сцены, чтобы посмотреть на Эвелин. Она только начала зевать и зажала налитые кровью глаза, прежде чем заговорить.

– Я была на смене всю ночь, и мне действительно нужно вернуться домой, принять душ и поспать, поэтому собираюсь оставить тебя прямо сейчас. Медсестра дневной смены по имени Мари поможет со всем, что тебе понадобится, прежде чем ты будешь выписана позже сегодня.

Я вдруг поняла, что понятия не имею, куда меня выпишут, и спросила Эвелин.

Подойдя и схватив книгу, которую она, видимо, оставила на одном из моих столиков, может быть, пока я спала, взглянула на меня с улыбкой.

– Ну, ты, конечно, «отправишься домой» в особняк коммандера, который является частной резиденцией коммандера Скотта. Бьюсь об заклад, он заедет за тобой, когда тебя выпишут, и отвезет прямо туда. Тем не менее, у меня ощущение, что он может остановиться, чтобы встретиться с тобой до этого. Видишь ли, львы бегают вверх и вниз по склону на максимальной скорости – это одно из их ежедневных упражнений, чтобы держать их в боевой форме, но похоже, что они закончили... и похоже, что коммандер Скотт направляется сюда прямо в эту секунду.

Осознав, что я даже не принимала душ с самого утра, по крайней мере, за двенадцать часов до похищения, я повернулась к окну. Тем не менее, почти мгновенно, подумала, что это даже не имеет значения, что я не принимала душ так долго. В конце концов, не то, чтобы я была слишком озабочена тем, чтобы произвести впечатление на коммандера Скотта.

Мне даже отдаленно не понравился этот человек, основываясь на том факте, что он похитил меня, в дополнение к тому, что Эвелин рассказала мне о нем. Мне было все равно, встретит ли он меня, когда я была чистой или немного грубой и шероховатой со слегка спутанными, не расчесанными волосами, как это было на самом деле.

Но потом, снова почти мгновенно, почти в ту же секунду, когда у меня были эти мысли, я снова начала заботиться о том, что не принимала душ или не освежилась. Это было потому, что я увидела коммандера Скотта, теперь в его человеческом облике, шагающего по яркой зеленой лужайке ко входу в центр исцеления, и его появление внезапно заставило меня почувствовать застенчивость. Застенчивая до такой степени, что мое сердце начало стучать в ушах, как барабан, бьющийся в такт с каждым из его длинных, целенаправленных шагов.

Теперь было ясно, что Эвелин не рассказала мне всей правды о нем. Он не был душкой. Даже отдаленно нельзя сказать. Он не был «очень красивым». По крайней мере, он был не просто «душка», а «невероятно красив».

Правда заключалась в том, что он был абсолютно прекрасным образцом мужчины, и даже это описание не полностью отдавало ему должное. Он был за гранью красоты, и он был за гранью идеального воплощения мужской красоты. Он был из тех мужчин, которые заставляли женщин обмахивать их лица, вздыхать и делать желеобразные движения, когда он проходил мимо.

Как я догадалась ранее, он был высокий, по крайней мере, несколько дюймов больше шести футов. Что касается его тела, то оно было длинным, худым и явно мускулистым. Потрепанные джинсы и белая футболка, в которых он был одет, подчеркивали различные жесткие мышцы и шесть твердых кубиков, что я могла слабо видеть под тонким хлопком.

Тонированные коричневые-медово волосы завершили картину «высокий и убийственно красивый». Но даже помимо этих физических особенностей, было что-то еще, что делало его настолько убийственно привлекательным, хотя я была в недоумении, что именно это было. Это мог быть уверенный, командный способ, которым он держал себя, с поднятой головой и широкими плечами, отведенными назад.

Это мог быть угол его сильной, квадратной, мужской челюсти. Но независимо от того, что это было, это определенно сработало для меня. Однако это, вероятно, было преуменьшением века. Весь его общий вид впечатлил меня настолько, что мое сердце начинало звучать как отбойный молоток.

Желая замаскировать свое раздражение после нескольких мгновений наблюдения за тем, как коммандер Скотт идет, я повернулась к Эвелин, пожимая плечами.

– Он, конечно, успел одеться очень быстро после перехода от своей формы льва. Хотя, разве коммандер не должен быть одет во что-то более формальное, чем футболка и потрепанные старые джинсы? Кажется, я даже видела маленькую дырочку на коленке. Кроме того, не должен ли коммандер быть немного старше или что-то вроде того? Ему сколько, двадцать девять? Тридцать?

Мгновенно, я почувствовала себя грубой. Похититель или нет, как одевался коммандер Скотт, и, если он был «достаточно взрослым», чтобы быть командиром Лайонкреста, это не мое дело.

Избегая глаз Эвелин, я слегка покачала головой, пока лицо разогревалось.

– Прошу прощения. Это было довольно грубо с моей стороны. Думаю, просто коммандер Скотт не такой, как я ожидала.

«Он был в миллион раз привлекательнее, чем я ожидала».

Эвелин сказала не беспокоиться о том, что я сказала.

– Ты пережила очень много за последний день, и человек не был бы человеком, если бы он не показал какой-то признак этого стресса. Это вполне объяснимо. Но, чтобы ответить на твои вопросы, прежде чем я уйду, ты обнаружишь, что несмотря на то, что он командир, коммандер Скотт – парень, одевающийся непринужденно. При этом ты, вероятно, увидишь, что это не мешает его командирскому уважению со стороны всех в городе. О, кстати, я не знаю, что ты слышала, но перевертышам даже не нужно одеваться и раздеваться, когда они перекидываются. Их одежда смещается прямо вместе с ними, так же волшебно, как и само смещение. Что касается твоего другого вопроса, коммандеру Скотту тридцать два, хотя он уже был лидером здесь в течение нескольких лет. Его сила и храбрость во время войны принесли ему эту честь.

Пока я переваривала всю эту информацию, с трудом веря, что коммандер Скотт может быть достоин какой-либо «чести», Эвелин пересекла расстояние, между нами, сжимая свою книгу в мягкой обложке, и обняла меня.

– Было очень приятно познакомиться, Ханна. Удачи. Я с нетерпением жду встречи с тобой в городе.

Слегка похлопав меня по спине, она отпустила меня и направилась к двери, но потом остановилась и оглядела меня, ее глаза мерцали.

– Кто знает? Может быть, когда-нибудь я даже увижу тебя здесь, в центре исцеления, для теста на беременность, потому что ты никогда не знаешь. У тебя с коммандером Скоттом все может получиться.

Прежде чем я успела возразить, Эвелин выскочила из комнаты, зевая, оставив меня смеяться от души. Я не могла себе представить, при каких обстоятельствах все может «получиться» между мной и человеком, который приказал меня похитить.

Позже мне пришло в голову, что я должна была провести время после того, как Эвелин оставила расчесывать мои волосы или, может быть, пытаться найти одежду, которая не была мятой, как та, которую я носила, когда меня похитили. В конце концов, несмотря на то, что я не была уверена, что именно произойдет между мной и коммандером Скоттом, я решила, что не хочу выглядеть полной лентяйкой при встрече с ним в первый раз.

Так что, если бы действительно подумала, я должна была потратить некоторое время на то, чтобы привести себя в порядок. Однако я этого не сделала. После того, как Эвелин ушла, я провела несколько минут, глядя в окно на широкую зеленую лужайку, полностью погруженная в мысли. Честно говоря, я даже забыла, что коммандер Скотт направлялся в больницу. Резкий, очень громкий стук в дверь был моим напоминанием.

Совершенно пораженная, я обернулась, чтобы посмотреть, задыхаясь. И, конечно, я увидела коммандера Скотта, стоящего в дверях моей комнаты. Несмотря на суровое, холодное выражение его лица, он был как-то еще более убийственно привлекателен вблизи. Даже в нескольких футах от него, я могла видеть, что его глаза были очень необычного орехового оттенка. Они были преимущественно зелеными, но с золотистым теплом, которое идеально соответствовало его слегка загорелой, золотой коже.

Я обнаружила, что не могу говорить по какой-то причине. У него, однако, казалось, не было никаких проблем. После минуты, проведенной, по-видимому, оценивая меня, быстро переводя взгляд с моей головы на пальцы ног и снова обратно, он говорил ясным, уверенным голосом.

– Могу я войти?

У него был только намек на южный акцент. Тем не менее, это не то, что привлекло мое внимание. Я была более сосредоточена на его голосе, который был богатым, глубоким и мощным. Только три слова, которые он произнес, произвели в моем теле что-то вроде электрического тока. Очевидно, однако, я не хотела, чтобы он заметил, какое влияние его голос оказал на меня.

Поэтому, стараясь изо всех сил вести себя беззаботно, я просто кивнула в ответ на то, что он спросил, сложив руки на груди.

– Да... вы можете войти.

Он сделал это, двигаясь с полной уверенностью, затем остановился рядом с двумя складными стульями, которые были прислонены к стене, ближайшей к ванной, указывая на них.

– Не хотите присесть?

Я не могла поверить, что он предлагал мне место в моей собственной комнате, как будто он владел всем этим местом. Как будто мне нужна была другая причина, чтобы не любить его.

В ответ на то, что он спросил, я покачала головой.

– Нет, спасибо. Можете присесть, если хотите или если устали. Я полагаю, что стучать в чей-то дверной проем достаточно громко, чтобы вызвать сердечный приступ, может быть очень утомительно.

Я действительно не хотела говорить это. Я даже точно не знала, откуда это взялось, кроме моего крайнего раздражения о том, что мне предложили место в моей собственной комнате. Кроме того, возможно, небольшая часть меня чувствовала, что коммандер Скотт должен был извиниться за то, что напугал меня так сильно.

Тем не менее, что-то сказало мне, что он не ходит вокруг, говоря, что сожалел обо всем. Кроме того, если он собирался извиниться передо мной за что-то, то, казалось, это должно было быть за то, что меня похитили.

В ответ на то, что я выпалила, его темные брови взлетели высоко, в кажущемся удивлении. Было ясно, что, как командир, он не привык к тому, чтобы с ним говорили каким-либо враждебным или ледяным тоном. На долю секунды я задумалась, не совершила ли большую ошибку. Я задавалась вопросом, был ли коммандер Скотт тем человеком, который не испытывал никакого неуважения, независимо от того, насколько это было незначительно.

Я задавалась вопросом, был ли он тем человеком, который бросил бы женщину в городскую тюрьму или кто мог бы даже физически навредить женщине за такую вещь. «Тем не менее», – рассуждала я, –«если бы это было так, то Эвелин предупредила бы меня».

К моему крайнему удивлению, сразу после того, как его брови поднялись всего на градус, рот коммандера Скотта слегка дернулся, или, по крайней мере, я могла бы поклясться, что это так, как если бы он был удивлен тем, что я сказала. Однако почти так же быстро, как появился этот слабый признак возможного веселья, он исчез, сменившись обычным строгим командирским выражением лица коммандера Скотта. И когда он заговорил, в его голосе было больше, чем немного суровости.

– Я прошу прощения, что так громко постучал в вашу дверь. Наверное, я не знал, что в этой комнате такой нежный маленький тепличный цветок с такими чувствительными ушами.

С моей кровью, мгновенно превращающейся в горячую лаву, я ахнула, почти так же громко, как когда он напугал меня в первую очередь.

– Как вы смеете? Недостаточно того, что вы меня похитили?

– В следующий раз я заверну свою стучащую руку в толстое полотенце или что-нибудь еще, чтобы защитить ваши тонкие ушки.

Ошеломленная его явным сарказмом, я замерла на мгновение.

– Я хочу, чтобы вы знали, что я недавно пережила похищение и меня вырубали. Дважды. Я думаю, что это довольно жестко. Как ты смеешь намекать, что мои уши…

– Подожди. Ты права, и мне очень жаль. Это правда, что ты пережила очень много, и мне не стоило говорить так. Мне очень жаль, Ханна.

– О, мило. Вдобавок ко всему, ты строишь предположения о том, как меня зовут, еще до того, как мы должным образом познакомились. Это действительно просто прекрасно. Ты понятия не имеешь, мое это имя или нет.

– Ну... разве ты не Ханна? Здесь написано, прямо за дверью твоей комнаты, что это ты.

С небольшим жаром, поднимающимся к щекам, я сжала руки на груди, изо всех сил пытаясь поддерживать зрительный контакт с коммандером Скоттом.

– Ну, да. Я – Ханна.

Я думала, мне просто захотелось с ним о чем-то поспорить.

Еще раз удивив меня, края его полных губ дернулись, может быть, только слабейшим следом развлечения, так же, как и раньше. Кроме того, я не могла быть уверена, но мне показалось, что видела небольшой блеск в его необычно цветных глазах. Теперь, стоя всего в футе или двух от него, я точно видела, что придавало его зеленоватым глазам такое золотое тепло.

В глубине лесной зелени его радужек вокруг каждого зрачка посыпались маленькие желтые пятна. Я не могла этого отрицать, его глаза были ослепительны. Они захватывали дух, даже если то, как я на самом деле изо всех сил пыталась дышать, было каким-то признаком.

С его ртом, все еще держащим след забавного подергивания, он протянул мне одну из своих больших длинных рук.

– Очень приятно познакомиться, Ханна. Я – коммандер Скотт.

– Да, я поняла это по дерзости и высокомерию, которые ты проявил.

Мне казалось, что я почти не контролирую то, что вывалилось из моего рта возле коммандера Скотта.

Я взяла его руку, обнаружив, что она твердая и теплая, и почти изысканна. Фактически, чувство этого заставило меня думать, что я могла бы как-то скользить прямо через пол, если бы это было возможно.

Полностью игнорируя мои слова, коммандер Скотт пожал мне руку.

– Ты можешь звать меня Джош.

– Хорошо, Джош.

Почему-то его имя было тоже привлекательным для меня. Это показалось мне таким же простым и полностью мужественным, как и он.

– И ты можешь звать меня... ну, я думаю, ты можешь звать меня Ханна. Как ты уже это сделал.

– Это достаточно справедливо.

Как только наши руки расстались, и кожа на моей ладони почему-то покалывала, тяжелая тишина повисла в воздухе на мгновение, и это заставило меня чувствовать себя отчетливо неудобно. Я даже не была уверена, почему, но просто почувствовала необходимость поговорить, наполнить воздух любым типом шума, просто чтобы мне не пришлось молча смотреть в великолепные янтарно-зеленые глаза Джоша еще мгновение. Так, из-за этого, я сказала первое, что пришло мне в голову. Позже, я искренне хотела бы, чтобы этого не произошло.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Ты должен знать, Джош, что я не принимала душ и не расчесывала волосы до твоего прихода... ну, думаю, мне просто не хотелось этого. И это потому, что я думаю, что небрежные, не расчесанные волосы... ну это.... – Стоя напротив Джоша, я остановилась, сглотнула, не зная, что сказать, но не желая, чтобы мой ход мыслей сорвался в более неловкое молчание. – Я просто думаю, что небрежные волосы на самом деле выглядят потрясающе. Все по-другому, понимаешь?

То ли из-за того, что я только что пережила сильнейший стресс из-за похищения, то ли из-за самого Джоша, я знала, что у меня начались проблемы с ясным мышлением, и знала, что начинаю звучать как полная идиотка.

Мое лицо практически вспыхнуло пламенем смущения, однако Джош, похоже, не возражал против моего бессмысленного разговора. Следы веселья, все еще присутствующие на его лице, казалось, на самом деле усилились, и когда он заговорил, я подумала, что могу обнаружить небольшой намек на развлечение в его голосе.

– Это, безусловно, интересно, Ханна. Я должен признать, что я никогда не встречал человека, который думает, что неаккуратные волосы на самом деле выглядит потрясающе. Хотя я также должен признать, что, когда дело доходит до твоих небрежных волос, в частности, должен согласиться с тобой. Даже не расчесанные и невероятно неряшливые, твои волосы выглядят потрясающе. Это действительно очень красиво. Так же, как твое красивое, в форме сердца, лицо.

Я действительно не думала, что мое лицо может стать еще горячее, но была очень неправа. Теперь мне казалось, что мое лицо пылает. Хотя в то же время, как ни странно, хотелось улыбнуться. Я почти чувствовала, что ничего не могу с собой поделать. На самом деле мне показалось, что какое-то чувство, которое возникло у меня в груди, когда Джош сказал то, что сказал, всплыло на поверхность.

По какой-то причине, не в силах устоять перед этим чувством, я слегка улыбнулась Джошу, даже не осознавая, что мои руки, плотно сложенные на груди, ослабли и упали в стороны.

– Ну, спасибо, наверное. Это очень мило с твоей стороны.

Джош начал улыбаться в ответ, и я видела, что его улыбка была разрушительной в своей сексуальности. Тем не менее, он не достиг полной улыбки. Улыбка застыла на полпути, и он посмотрел на меня с минуту. Затем, к моему разочарованию, его полуулыбка внезапно нахмурилась.

Проведя рукой через свои медово-каштановые волосы, он заговорил со мной, не глядя мне в глаза.

– Я вернусь, чтобы забрать тебя через несколько часов после того, как доктор Бейли проверит тебя и даст выписку о состоянии здоровья.

Как будто какой-то выключатель был повернут. Выражение лица Джоша стало холодным и строгим, как тогда, когда он впервые вошел в комнату. На мгновение показалось, что он позволил другой его части выйти, вероятно, гораздо более теплой, чем он обычно показывал в качестве командира, но затем что-то заставило его снова закрыть эту часть себя. Я подумала, может, ему не нравится моя улыбка или что-то вроде того.

Смущенная, раздраженная, и, может быть, даже немного обиженная, даже если не хочу признать это, я снова сложила руки на груди и ответила на то, что он сказал с такой же прохладой в моем голосе, которую могла собрать.

– Для меня это подойдет. Я буду готова, как только доктор Бейли даст мне выписку. Полагаю, я тоже пойду к тебе домой, так как, очевидно, у меня нет выбора. Я хочу, чтобы ты знал, что мне это не понравится. Мне не понравится быть в твоем доме.

Все еще каменный, Джош ответил, глядя мне в глаза, но все же как-то смотрел прямо сквозь них в то же время.

– Меня это устраивает. У тебя есть на это право. Тебе совсем не обязательно нравится быть у меня дома. Тем не менее, я хочу, чтобы ты согласилась не бежать или попытаться убежать.

– Почему тебя это волнует?

– Ну, во-первых, я бы хотел, чтобы ты осталась в моем доме, чтобы увидеть, где могла бы жить всю оставшуюся жизнь, если бы все получилось между нами... если бы ты согласились вступить в деловые отношения с ребенком или детьми со мной.

Я громко усмехнулась, почти бессознательно делая крошечные шаги назад от него.

– Конечно. Как будто я согласна завести ребенка от человека, который приказал меня похитить. Не говоря уже о том, что иметь детей с генно-положительной женщиной, очевидно, для тебя только работа. Для тебя это просто деловое соглашение.

Отражая мою позу, Джош сложил руки на мускулистой груди, а также сжал свою сильную, квадратную челюсть. Так вот, он разжал ее достаточно долго, чтобы заговорить.

– Ты абсолютно права. Этот бизнес, связанный с попытками завести детей с генно-положительной женщиной, для меня просто деловое соглашение. Ни больше, ни меньше. Вот и все. Правда в том, что я занятой человек с людьми, которых нужно защищать, и у меня нет много времени или необходимости в сентиментальной ерунде отношений.

– И это все, что ты думаешь о типичных романтических отношениях? Просто сентиментальная чепуха?

Джош колебался всего на полсекунды дольше, чем я думала, прежде чем ответить мне.

– Да.

Не веря его поведению, я фыркнула.

– Ну, это, конечно же, не очень веские доводы, чтобы убедить меня завести с тобой ребенка. Даже если бы ты не похитил меня, и даже если бы я хотела дать тебе шанс завести ребенка, я бы все равно надеялась, что человек, с которым у меня будет ребенок, не будет против возможности развить более глубокую связь на этом пути.

Джош оставался суровым, все еще глядя мне в глаза, но в то же время, казалось, смотрел сквозь них.

– Ну, если какая-то «глубокая связь» – это то, на что ты надеешься в отношениях, ты не получишь этого от меня. В то же время, если ты решишь помочь мне в моем стремлении к детям-перевертышам, которые, в то же время помогли бы в защите нации, что является очень благородным поступком, в этом определенно будет что-то для тебя. В конце концов, это деловое соглашение, или оно будет, если ты в конечном итоге согласишься, и, если ты это сделаешь, я планирую полностью компенсировать тебе.

Если бы он не был мне отвратителен раньше, то теперь стал бы.

– Что ты хочешь сказать? Ты действительно заплатишь мне за то, чтобы я родила тебе ребенка?

Джош слегка потряс головой.

– Нет, не напрямую, хотя у тебя будет полная привилегия использовать любую сумму моих денег, в пределах разумного, чтобы купить все, что нравится, на всю оставшуюся жизнь. По сути, если у нас будет ребенок, мои деньги будут твоими. Ты только должна спросить, и я дам тебе все деньги, что тебе нужно, в любое время. Тебе также будет разрешено жить в резиденции командира столько, сколько хочешь. И, как ты увидишь, это довольно просторное, роскошное место для жизни. тебя будут ждать мои сотрудники, и к тебе будут относиться как к королеве. С тобой также будут обращаться как с королевой все здесь в Лайонкресте. За помощь в защите нации, родив детей-перевертышей, и особенно за то, что помогла мне иметь детей лично, тебя будут уважать и восхищаться всю оставшуюся жизнь. Ты войдешь в историю как женщина, которая дала командиру наследника, что, конечно, очень важно для меня, потому что будущие командиры Лайонкреста не будут избраны. Вместо этого титул перейдет от меня к моему сыну, или от меня к сыну моей дочери, если у меня никогда не будет сына.

Теперь, когда мне стало противно, я фыркнула.

– Ну, это совсем не похоже на сексизм.

Джош провел рукой по своим густым медово-коричневым волосам, которые в настоящее время стали еще более золотистыми от солнечного света, падающего через окна.

– Ты неправильно меня поняла, Ханна. Закон о наследовании командира не должен быть сексистским. Я бы с удовольствием передал ответственность любой своей дочери, когда меня не станет, но командир должен быть главным защитником города, и, как ни странно, перевертыши кажутся лучшими бойцами и защитниками, чем человеческие женщины. Может, тебе еще никто этого не говорил, но только мальчики, рожденные от отцов-перевертышей, сами вырастают перевертышами, а не дочери. Так оно и есть. Мы должны были бы понять все тайны науки, чтобы понять, почему любая генная мутация, которая давно превратила некоторых мужчин в перевертышей, не повлияла на женщин таким же образом.

Я фыркнула еще раз.

– Да, большинство из нас, женщин, просто генетически положительны, что делает нас мишенью для похищения. Похоже, что женщины получили несправедливую сделку.

– Может быть, это удивит тебя, но я бы с этим не согласился.

Мы оба замолчали и просто стояли, каждый из нас крепко скрестив руки на груди, просто глядя друг на друга. Я действительно не знала, что сказать, и, видимо, Джош тоже. Затем, делая неловкость еще более неудобной, динамики внутренней связи в коридоре ревели с сообщением для какого-то врача, поэтому ни один из нас даже не мог ничего сказать в течение нескольких минут. Становясь все более неудобным, я перевела взгляд на пол, и Джош переместил его в сторону, нахмурив темные брови.

После того, как динамик в коридоре замолчал, он снова посмотрел на меня.

– Как уже говорил, я не заставлю женщину делать то, чего она не хочет. До тех пор, пока ты согласна жить в моем доме в течение, по крайней мере, двух лет, ты можешь делать все, что угодно, в том числе, даже не уделяя мне времени, если не хочешь. Тем не менее, я думаю, что ты обязана перед нацией и самой собой подумать и дать шанс. Я прошу тебя хотя бы попытаться поселиться в моем доме. Через некоторое время, как только ты сможешь себе представить, что живешь там постоянно, счастливо воспитывая ребенка или нескольких, в самой большой, самой роскошной резиденции в этом районе, возможно, решишь, что мое предлагаемое деловое соглашение не звучит так уж плохо.

– Как я уже сказала ранее, я соглашусь остаться в твоем доме на некоторое время, потому что я действительно не думаю, что у меня есть выбор. И даже если бы и был, не думаю, что мне есть куда идти.

Это правда. Единственным человеком, которого я знала в Лайонкресте, была Эвелин, я понятия не имела, есть ли у нее и ее мужа место в их доме, чтобы приютить, или если они даже захотят принять меня.

Джош кивнул головой, его каменное выражение лица немного смягчилось, он явно доволен тем, что я сказала.

— Тогда я вернусь, чтобы отвезти тебя в твой новый дом.

— Я думаю, мы могли бы назвать это тюрьмой, верно?

Джош вздохнул, придав вид, похожий на тот, который человек мог бы дать ребенку, который был неразумным.

— Ты можешь называть это как угодно, до тех пор, пока ты согласна остаться.

— Думаю, ты упустил мою мысль. У людей нет выбора, останутся ли они в тюрьме. Вот почему это тюрьма. Понял?

Я видела мускулы, работающие в стиснутой челюсти Джоша, и подумала, не зашла ли слишком далеко. В конце концов, он был командиром, и я знала, что он, конечно, не привык к дерзости. Хотя я не сожалела о том, что сказала раньше. Никогда раньше я не высказывалась, мне становилось все более и более комфортно высказывать свое мнение, и по какой-то причине не хотела, чтобы это изменилось.

И, кроме того, я не понимаю, почему это должно было случиться, независимо от официального титула Джоша. Возможно, я не была командиром, но я была человеком, таким же, как он, и чувствовала себя вправе позволить себе высказать мои мысли и чувства касаемо всей этой ситуации. Кроме того, учитывая обстоятельства, поскольку я жертва похищения и из-за некоторых вещей, которые сказал Джош, я чувствовала себя полностью вправе позволить своим мыслям и чувствам вылиться из меня с небольшой дерзостью.

За исключением момента, скрипящего зубами, он даже не признал мои комментарии о том, что его дом – тюрьма. Вместо этого, он просто направился к двери, наконец, позволив своим рукам упасть с его мускулистой груди.

– Я вернусь, чтобы забрать тебя сегодня попозже.

Не успела я опомниться, как он вышел за дверь и ушел.

Закрыв дверь комнаты и заперев ее, я пошла в ванную и приняла душ, затем распутала свои длинные светлые волосы и высушила их, а затем оделась в шорты, футболку и сандалии, которые кто-то, я могла только догадываться, Эвелин, оставил в большом белом полиэтиленовом пакете, подписанным моим именем.

Вскоре после этого, новая медсестра Мари, пришла с подносом обеда для меня и спросила, не хочу ли я поесть одна или мне нужна компания. Она была женщиной лет пятидесяти с большими голубыми глазами и вечной улыбкой, и она мне сразу понравилась.

Когда я сказала, что буду рада компании, она села в складное кресло, которое пододвинула, улыбаясь.

– Я надеялась, ты не откажешься от компании. Мне очень нравится узнавать новых людей.

Где бы ни жила Мари, я начала думать, есть ли у нее комната для гостей.

Пока я ела легкий обед из куриного салата и фруктов, мы обсуждали общие вещи о Лайонкресте, но как только я закончила, мы сменили тему на географию, а Мари сказала, что половина окрестностей за пределами города была «чистой болотистой местностью».

– Теперь, внутри города, намного менее болотисто, хотя есть еще участки на севере от места, которое мы все называем болотом, которое на самом деле является местом к югу от небольшого озера, где живут порожденные кровью аллигаторы и все их люди. Ты никогда не захочешь туда идти.

– Почему нет? Потому что они нападут даже на не-оборотня?

– О, да. Порожденные кровью аллигаторы порочны. Их, может быть, несколько сотен, и у некоторых из них есть жены и дети, хотя и не так много, и неудивительно, учитывая то, как они себя ведут... злобные и нецивилизованные... как будто они не перевертыши, а законченные животные в сотне процентов случаев. Есть и другие ветви порожденных кровью аллигаторов, разбросанные по всей Флориде, и командир и его люди боролись со многими из них в течение последних нескольких лет. Но хуже всего – это группа у болота. Им нужна земля, и они не откажутся от нее. Коммандер Скотт все еще придерживается своего плана.

– И какой у него план?

– Короче говоря, его план состоит в том, чтобы очистить весь штат от всех порочных кровожадных оборотней за последние несколько десятилетий, начиная с юга и заканчивая севером. Он и его люди надеются очистить первую часть, то есть позаботиться о порожденных кровью, которые живут около болота, а затем в будущем, когда наше население будет расти, коммандер Скотт разгонит некоторых своих людей и их семьи на север, чтобы начать расчищать там города от порожденных кровью аллигаторов. Во всяком случае, именно поэтому ты никогда не захочешь отправиться на север города, на болотную территорию. Вот где скрываются порожденные кровью аллигаторы, и они убьют даже невинную женщину без каких-либо вопросов, просто ради удовольствия. На самом деле, когда Лайонкрест был впервые создан, у нас, к сожалению, было несколько потерь. И в какой-то момент, незадолго до того, как мы все поселились здесь, была даже крошечная деревня под названием Саммер-Крик, где на западе от болота обитали люди, не являющиеся перевертышами, но порожденные кровью уничтожили ее однажды ночью во время рейда. Они не оставили в живых ни единой души. Однако границы города здесь, в Лайонкресте, очень четко обозначены, и их всегда охраняют члены звена коммандера Скотта. Так что, просто оставайтесь в пределах города, и тебе никогда не придется беспокоиться.

«Действительно», – показалось мне, – «единственное, о чем мне придется беспокоиться, это безумно красивый мужчина, который похитил меня».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В тот день у меня возникла проблема, даже когда я просто навещала Бетти и слушала, что она говорит. Эта проблема заключалась в том, что время от времени я вспоминала, как Джош говорил, что мои волосы «очень красивые», вместе с моим «красивым, в форме сердца, лицом».

Как бы ни старалась, я все время вспоминала тепло, присутствующее в его глубоком голосе, когда он сказал эти слова, и продолжала задаваться вопросом, возможно ли, что, может быть, Джош был не совсем крут, как похититель и бизнесмен, которого он изображает из себя. Я также продолжала задаваться вопросом, возможно ли, что у меня уже развивался Стокгольмский синдром, чувствуя причудливую привязанность к моему похитителю по какой-то причине.

В настоящее время, однако, я заставляла себя не думать об этом. Выводя меня из центра исцеления, Джош был слишком близко и слишком суров, чтобы я могла созерцать возможный источник тепла глубоко внутри него, не чувствуя себя совершенно глупо. Глядя на его каменное выражение лица, любой разумный, здравомыслящий человек предположил бы, что его сердце было таким же каменным.

Когда мы вышли из центра исцеления и пошли на парковку, я воспользовалась возможностью, чтобы впервые по-настоящему взглянуть на Лайонкрест. Вид из окон моей палаты только показал мне газон здания и высокий, крутой холм за его пределами.

Лечебный центр, который был небольшим зданием из красного кирпича с примерно двадцатью палатами для пациентов, как сказала мне Мари, был окружен различными другими зданиями из красного кирпича с обеих сторон, казалось, что это какие-то коммерческие здания. Короткая асфальтированная дорога, прилегающая к стоянке, привела к более широкой асфальтированной дороге, как я предположила, что это главная улица Лайонкреста или, по крайней мере, одна из них. Всё вокруг больницы и окружающих предприятий: кипарисы, пальмы и южные магнолии различной высоты, изящно покачивались на сильном ветру. Большинство магнолий были в цвету, с великолепными, большими, кремово-белыми цветами, объявляющими о приходе весны.

Пылающая жара и невероятная влажность казались летом. Летнее время внутри промышленной печи, если быть более точным. Я уже немного вспотела, надеясь, что в доме Джоша будет кондиционер, как в лечебном центре.

Выйдя на парковку, он остановился перед блестящим черным пикапом, открыл дверь со стороны пассажира и жестом пригласил меня сесть, что я и сделала, думая, что открытие двери было необычно вежливым ходом для человека, который приказал меня похитить. «Неудивительно, что у меня явно развивается стокгольмский синдром», – подумала я.

Как только Джош начал водить, я почувствовала дискомфорт, основанный на его близости и запахе. Даже с опущенными окнами грузовика, я все еще могла уловить лишь намек на его запах, и это было абсолютно божественно. Смесь чего-то вроде кожи и дерева с нотами свежевыделанной земли, мускуса и, возможно, мыла, это было положительно головокружительно. Это вызывало обморок. Я честно чувствовала себя немного легкомысленной, необдуманно вздыхая, сидя рядом с ним.

Я хотела, чтобы он ужасно пах. Я хотела, чтобы он пах как мусорный бак, смешанный с запахом тела. Если это было так, тогда, возможно, я могла бы, наконец, перестать думать о кажущейся подлинной теплоте и привязанности в его голосе, когда он сказал, что мое лицо и волосы были очень красивыми.

Мы просто сидели слишком близко друг к другу на мой вкус, почти касаясь ногами. Тем не менее, если бы я двинулась вправо, то почти прижалась бы к двери, вжалась лицом в окно, хотя, честно говоря, это могло бы быть хорошо. Как бы то ни было, я едва смотрела в окно. Я была слишком отвлечена, пытаясь заставить себя не смотреть на большие сильные руки Джоша на руле.

Оказалось, что асфальтированная дорога перед лечебным центром действительно была главной улицей Лайонкреста. Различные предприятия и небольшие коммерческие магазины располагались по обе стороны от нее, некоторые из них с огромными цветочными плантациями спереди, а другие с американскими флагами, летящими высоко над их фасадами из красного кирпича.

Мимо «делового» района города, в котором было всего два светофора, начался жилой район. Крепкие пальмы, кипарисы и магнолии в различных оттенках весеннего зеленого цвета добавляли хлопья яркого цвета в кварталы больших домов, где жили две тысячи жителей города. Позади большинства домов, которые были все на огромных, травянистых участках, густые леса простирались так далеко, как мог видеть глаз.

Пока мы проезжали мимо, некоторые мужчины, работающие за пределами своих домов, вскинули головы, увидев грузовик Джоша в каком-то кажущемся кивке уважения. Несколько человек отдали ему честь. Несколько маленьких детей, прыгающих вокруг лужайки, просто помахали нам. Очевидно, это правда, что Эвелин сказала мне о том, что Джоша очень уважают как командира.

Его дом, который действительно был больше похож на особняк, был, может быть, всего в четверти мили или около того, если это, и, может быть, даже больше, чем восьмой, за пределами последнего жилого квартала. Большая часть этой длины была длинной, мощеной, слегка извилистой дорогой. Эта дорога почти дала мне ощущение приближения к замку по какой-то причине, что на самом деле, особняк Джоша был, по крайней мере, огромного размера и величия.

На первый взгляд, я догадалась, что в особняке должно было быть не менее двадцати или тридцати с лишним комнат, а позже я поняла, что это предположение было верным. Только в самом особняке было около двадцати пяти комнат, не считая двух отдельных крыльев, которые располагались в задней части дома и служили жилыми помещениями для домашнего персонала.

Окрашенный в приглушенные, статные темно-серые, основной части дом был двухэтажным, с двумя огромными белыми колоннами по бокам от входа для поддержки крыши. Цветы бордового цвета переполняли огромные белые урны на широком крыльце, а их яркий оттенок придавал колорит общей картине, как и большой американский флаг, развевающийся на ветру в верхней части флагштока возле крыльца.

Среди урн стояли две длинные деревянные скамейки – приятное, уютное место для дома, такого величественного и великолепного. Я подумала, что скамейки могут быть хорошим местом для человека, чтобы сидеть и ждать посетителя. Или, может быть, сидеть, чтобы уйти из дома, если какой-то другой человек, живущий в нем, стал слишком большим, чтобы справиться.

Позади дома, казалось, густой лесной массив, хотя со стороны дороги, подходящей к дому, я действительно не могла точно сказать, какие деревья содержал лес. Несколько высоких деревьев, которые, как я догадалась, могли быть какими-то соснами или вечнозелеными растениями, растянулись по сторонам огромной лужайки, и одна массивная, возвышающаяся плакучая Ива стояла далеко слева от бокового двора, почти гранича с краем леса.

Короче говоря, мне очень понравился особняк. На самом деле, я не могла не думать о том, как могла бы быть счастлива жить в нем при других обстоятельствах, например, если бы добровольно приехала во Флориду и не была похищен только потому, что я, по-видимому, ген-положительна.

Как только Джош припарковался, я открыла дверь и просто ждала, потому что грузовик был довольно высоко от земли, он безмолвно протянул руку, чтобы помочь мне. После короткой секунды нерешительности я взяла его руку, не очень желая снова почувствовать его твердое тепло и силу, как в тот день, когда мы пожали друг другу руки. Однако, конечно, я снова почувствовала твердую силу его руки, когда вылезла из грузовика, и это заставило меня внутренне съежиться.

У Джоша были такие прикосновения, которые могли заставить женщину захотеть почувствовать это снова, и по-разному. И Господь только знал, что мне это, конечно, не нужно, потому что у меня не было желания добавлять больше осложнений в и без того сложную ситуацию.

Как бы то ни было, мои нежелательные мысли о второй половине дня уже становились все более сложными, и я начала действительно думать, что быстро развиваю какую-то форму Стокгольмского синдрома. Так как я была в Лайонкресте всего день, и знала Джоша всего день, это казалось почти невозможным, но опять же, это не так.

Я не могла отрицать, что у меня начали появляться ворчащие мысли о некоторых вещах, которые он сказал мне в центре исцеления, например, что он будет заботиться обо мне всю жизнь, если я соглашусь родить ему ребенка. Одного этого было бы недостаточно, чтобы заставить мои мозги вращаться, но в сочетании с моим взаимодействием с Джошем это так.

У меня было чувство, что он, возможно, будет самым безумным, самым бесящим, и все же самым интересным человеком, которого я когда-либо встречала. Я знала, что по крайней мере права насчет безумия. На данный момент я не была уверена, как могу ожидать, что буду чувствовать себя иначе.

Это было еще одно безумие само по себе. Несмотря на то, что он приказал меня похитить, он как будто не ожидал, что я рассержусь из-за этого. Как будто он ожидал, что я просто приму то, что случилось со мной без жалоб. Одно было точно, и это было то, что он, похоже, не чувствовал себя виноватым в том, что сделал. На самом деле, пока мы шли к особняку, он не мог выглядеть более уверенным или самоуверенным, как человек, чья совесть была полностью чиста.

С совершенно нейтральным выражением лица он взглянул на меня и заговорил бодрым голосом.

– Добро пожаловать в поместье Лайон-Палма, Ханна. Надеюсь, ты найдешь здесь счастье.

Счастье. Я чуть не засмеялась. Я просто не была уверена, как женщина может обрести хоть какое-то счастье с мужчиной, который приказал ее похитить.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джошу пришлось отправиться с отрядом в ранний вечерний патруль на болотистую окраину города, поэтому он ушел вскоре после нашего приезда, позволив экономке, полненькой, дружелюбной женщиной по имени Элис, провести мне экскурсию по Поместью Лайон-Палма. В своем накрахмаленном черно-белом форменном платье Элис провела меня по всему нижнему этажу, где находились как главная, так и повседневные гостиные, главная столовая, повседневная кухня с простой столовой, библиотека, обширный конференц-зал, где Джош встречался со своими советниками, и несколько других различных комнат пещерных пропорций.

Все комнаты были оформлены просто, но элегантно и богато одновременно, с использованием прозрачных, белых шелковых тканей и кремовых льняных штор, резной мебели из пальмового дерева и богато украшенных позолоченных зеркал овальной и квадратной формы. К счастью, весь дом был увешан кондиционерами, как я и надеялась.

На втором этаже в основном спальни, и Элис показала мне мою. Я влюбилась в нее мгновенно и осматривала светлое, воздушное пространство, любуясь кроватью с балдахином, серым комодом, увенчанным мрамором, и несколькими акварельными картинами пальм и цветущих деревьев в разных конфигурациях и стадиях цветения. Упакованный мобильный телефон с моим именем, написанным маркером спереди, несколько толстых книг и ваза с одной пальмовой ветвью внутри находились на одной из двух тумбочек с мраморным верхом.

Через комнату, огромная гардеробная размером с мою спальню дома была упакована одеждой моего размера, и столь же обширная ванная комната была заполнена почти всеми туалетными принадлежностями и косметикой, в которых женщина могла когда-либо нуждаться. Это было определенно хорошо, так как у меня не было моих принадлежностей, которые включали зубную пасту, щетку, мыло, расческу и шампунь, выпущенные в исцеляющем центре.

Хотя это была небольшая проблема, единственное, что мне не понравилось в моей комнате, было то, где она расположена. Она соприкасалась с комнатой Джоша, как сказала мне Элис. Моя проблема с этим заключалась в том, что я догадалась, что рано или поздно у него может быть женская компания. И я не была уверена, что захочу услышать звуки, которые могли бы издавать Джош и его спутница, пока они спали вместе ночью.

«Это не потому, что буду ревновать», – сказала я себе. Просто казалось, что слышать звуки ночью было бы крайне досадно, к чему я не привыкла. Дома в Мичигане, я жила в квартире, которая была окружена двумя пустыми квартирами, а также и подо мной, так, что я, по существу, жила в звукоизолированной коробке, с единственными внешними звуками, которые были от уличного движения под окнами моей гостиной.

Как только у меня появилась возможность немного освежиться в моей роскошной новой ванной, Элис повела меня вниз по лестнице, сказав, что скоро мне подадут обед в официальной столовой. Все еще одетая в шорты и футболку, которые мне дали в больнице, я спросила, не стоит ли мне вернуться в свою комнату и переодеться во что-нибудь более нарядное, но Элис сказала не беспокоиться об этом.

– В большинстве случаев, когда ужин подается в официальной столовой, да, уверена, вам захочется надеть что-нибудь более нарядное, но сегодня вечером вы будете ужинать одна. Кажется, коммандер Скотт хотел присоединиться к Вам, но пока вы были в своей комнате, освежаясь, я получила известие, что он вернется домой, вероятно, очень поздно, из-за того, что недалеко от окраины города заметили аллигатора. И под «аллигатором» я не имею в виду обычного аллигатора. Они были полностью уничтожены, поэтому не нужно беспокоиться об этом. Под «аллигатором» я имела в виду одного из Кровавых аллигаторов. Они все отвратительные, ужасные существа. Фактически, всего несколько дней назад, некоторые из них устроили засаду на грузовик, доставлявший нам товары из Нью-Йорка. Водителю грузовика, человеку, а не перевертышу, посчастливилось сбежать, и порожденные кровью сбежали со всем товаром в грузовике. Затем, всего два дня назад, та же шайка напала на один из наших собственных грузовиков, загруженных экспортом, направляющимся в Таллахасси и Атланту. Полагаю, в нем содержалось пятьдесят ящиков меда и столько же ящиков фруктов и овощей, все из частной фермы командира. Было также по крайней мере два десятка больших коробок, содержащих керамику из ремесленной мастерской здесь, в городе, принадлежащем семье Девлина. Хотя, порожденные не получили эти товары. Наш водитель грузовика был перевертышем, и он, разумеется, справился с каждым членом этой шайки, один лев против шести аллигаторов. Он убил одного из них и прогнал оставшихся пятерых. И пусть это будет для них хорошим уроком.

Мы достигли первого этажа, и Элис продолжила про порожденных кровью аллигаторов, заявив, что их лидер был оборотень по имени АшерБлэк

– И он не тот, с кем вы когда-либо захотите встретиться. Он злой и безжалостный, и он тот, кто начал всю кампанию порожденных, чтобы претендовать на часть Флориды для своего народа. По сути, он вор и монстр без совести. Не чувствует себя плохо из-за того, что он делает. Просто делает все, что хочет, чтобы получить все, что пожелает.

Он честно казался мне немного похожим на Джоша, по крайней мере, поскольку у него не было совести, не было чувства вины, и он просто делал все, что хотел, чтобы получить все, что хотел.

Перед тем, как проводить меня в официальную столовую на ужин, Элис извинилась, что Джош не смог присоединиться ко мне.

Я сказала, что это не проблема, и это имела в виду.

– У меня в любом случае нет никакого интереса когда-либо есть с Джошем, потому что я не заинтересована в том, чтобы быть частью «делового соглашения», которое он предложил мне сегодня. Не говоря уже о том, что он приказал меня похитить, и я не уверена, что когда-нибудь смогу есть рядом с кем-то с такой низкой моралью, как он.

Элис ничего не сказала, просто выглядела так, как будто действительно хотела защитить Джоша или что-то еще, что было идеей, которую я нашла смехотворной. На мой взгляд, не может быть никакой защиты его действий.

Несмотря на то, что Элис ничего не сказала в ответ, я почувствовала необходимость что-то добавить, чтобы довести свою точку зрения.

– Я уверена, что, вероятно, меня стошнит, если мне когда-нибудь придется разделить еду с Джошем.

Я действительно чувствовала это, вот почему не могла понять, почему, когда, наконец, заснула той ночью после нескольких часов чтения в одиночестве в своей комнате, я мечтала почувствовать одну из сильных рук Джоша, держащую мою. Во сне я увидела его невероятно красивое лицо, и он начал улыбаться, как будто был в моей комнате в центре исцеления. И, к моему ужасу, из-за этого простого движения его полных, чувственных губ мое сердце казалось легким, словно воздух, даже когда я еще спала.

Около двух часов ночи я проснулась, дезориентированная, из-за чего мне потребовалась минута или две, чтобы полностью проснуться. Прислонив голову к плюшевым белым подушкам в шелковой наволочке, я уставилась на потемневший потолок своей комнаты, который был слегка посеребрен лунным светом, проникающим в мои многочисленные окна.

Прислушавшись, я услышала очень отдаленный звук чего-то вроде текущей воды, доносящийся из соседней комнаты, и предположила, что звук был, возможно, душем. Потом послышался тяжелый стук сапог по дереву, потом стук и еще один стук, как будто кто-то скинул сапоги. Похоже, Джош наконец-то дома.

Я не спала, пока все звуки из его комнаты полностью не прекратились. Даже полчаса или около того после этого не могла уснуть. Как ни странно, я просто хотела услышать, придет ли женщина в его комнату. Я даже не знала, почему меня это волнует.

Из того, что Эвелин сказала мне в лечебном центре, Джош, одно время, вроде бы, наслаждался множеством случайных женских компаний, но больше нет, не важно по каким причинам.

Я вспомнила, что Эвелин определенно не говорила, что в настоящее время он дамский угодник. При этом у меня просто сложилось впечатление, что, возможно, он был в какой-то момент, но изменил свой образ жизни в этом отношении. Это, конечно, заставило меня задуматься, что могло быть причиной этого изменения, и мне пришло в голову, что, возможно, Джош просто устал спать с женщинами, которые хотели больше от отношений, чем он. Я была совершенно уверена, что причина изменения его образа жизни не могла быть в том, что ему разбили сердце или что-то еще. Судя по его объяснениям о том, чего он хочет от отношений и жизни не было похоже, что ему кто-то разбивал сердце.

Было довольно странным, что я не могла перестать слушать звуки, исходящие из его комнаты, по какой-то причине пытаясь услышать, может ли женщина присоединиться к нему. Однако, в конечном счете, через некоторое время, все, что я услышала, было полной тишиной, и только тогда, наконец, смогла вновь уснуть.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я проснулась еще раз перед рассветом после того, как стряхнула еще один безумный сон о том, что Джош берет меня за руку. Полностью раздраженная тем, что мое подсознание сочло нужным послать мне эти сны, я села в постели, слушая, напрягая уши для любого шума, исходящего из спальни Джоша. Не то чтобы мне было до этого дело, – продолжала говорить себе я, но хотела узнать, не пришла ли какая-нибудь женщина в его комнату, чтобы нанести ему визит очень поздно. Но, как и раньше, все, что я слышала, была полная тишина.

Чувствуя себя, по крайней мере, прилично отдохнувшей и зная, что не смогу снова заснуть, я встала с кровати, втиснула ноги в шелковые тапочки розового цвета и пошла в ванную комнату, почистила зубы. После этого я вымыла руки и плеснула в лицо, остановившись, чтобы послушать и убедиться, что в комнате Джоша действительно было совершенно тихо. Когда я услышала, что это так, продолжила умываться, ощущая удовлетворение, которое даже не могла понять.

Однако, пока вытирала лицо махровым полотенцем, я внезапно остановилась, подняв голову. Подожди-ка секунду.

Я смотрела на свое отражение в позолоченном зеркале, понимая, что должна была быть полностью разочарована, что какая-то случайная женщина не переспала с Джошем накануне. Я хотела, чтобы какая-нибудь случайная женщина переспала с ним. Хотела, чтобы какая-нибудь случайная женщина, надеюсь, ген-положительная, забеременела ребенком Джоша, благодаря чему, возможно, Джош позволил бы мне переехать и вернуться домой в Мичиган с минимумом суеты, зная, что, по крайней мере, он получил одного ребенка с его планом и больше не нуждался во мне.

«Но опять же», – рассуждала я, –«может быть, причина, по которой я не чувствовала разочарования, что Джош не спал с какой-то случайной женщиной накануне, была только в том, что я так сильно не любила Джоша, и знала, чего он хочет». И, вероятно, было несколько естественно чувствовать некоторое удовлетворение, когда сильно ненавистный человек не получил то, что хотел.

Я слегка улыбнулась своему отражению в зеркале, любуясь новой шелковой пижамой кремового цвета, в который была одета. «Вот и все. Это единственная причина. Я просто рада, что Джош не получил то, что хотел».

Повесив полотенце, я размышляла, стоит ли вернуться в постель и почитать немного, прежде чем принимать душ или спуститься вниз и, возможно, позавтракать. Звук громкого рычания желудка в этот момент решил за меня. Я решила спуститься в «повседневную кухню» и выпить кофе или чай и посмотреть, что еще могу найти на завтрак. Накануне Элис сказала мне, чтобы я чувствовала себя как дома и делала все, что захочу на кухне в любое время.

Она также добавила, что могу позвонить по главной линии в помещение персонала, и заказать любую еду, которую захочу приготовленную и поданную в любое время, дня или ночи, но я не представляла себя когда-либо делающей это, по крайней мере, не очень часто, и особенно не так рано утром. Я, конечно, не была каким-то поразительным поваром, но знала, что более чем способна приготовить простую еду для себя.

Накинув мягкий шелковый халат, подходящий к моей пижаме, я спустилась вниз и вошла в затемненную кухню, обнаружив, что больше никто не проснулся. Я включила несколько огней и янтарную хрустальную лампу от Тиффани над круглым обеденным столом, а затем нашла кофеварку и контейнер с молотым кофе и сделала кофе.

Затем я нашла тостер, сделав тосты и прихватила малиновый джем и несколько других блюд из очень заполненого холодильника. Некоторое время спустя я наклонилась над столом, погрузившись в раздумья, когда дула пар с поверхности моего кофе, когда услышала, как быстро приближаются тяжелые шаги. Тяжелые шаги звучали как стук ботинок, на самом деле.

Немного пораженная вторжением, я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джош входит на кухню, и пробормотала «доброе утро». Одетый в потрепанные джинсы и черную футболку, которая была достаточно хорошо подогнана, чтобы показать мускулистые контуры его груди, и держа свернутую стопку бумаг, он ответил на мое приветствие скупым голосом, казалось, так же удивился, увидев меня на кухне так рано.

Затем, наступил мучительно долгий момент молчания. Всякий раз, когда мы с Джошем сидели вместе в одной комнате, особенно когда смотрели друг на друга, любое молчание казалось мне слишком тяжелым. Я даже не знала почему. Итак, чтобы избежать дальнейшего неловкого молчания, я снова заговорила.

– Ну, ты встал очень рано. С учетом, как поздно пришел домой прошлой ночью, я удивлена видеть тебя здесь в это время.

Джош коротко изучил мое лицо, и что-то похожее на удивление снова стало очевидно.

– Я удивлен, что ты прислушивалась, когда я пришел домой вчера вечером.

Мое лицо слегка покраснело, и я немедленно покачала головой.

– Я не прислушивалась, когда ты возвращаешься домой. Просто сложно не услышать топот твоих сапог и весь тот шум, который ты издавал, я просто не могла не проснуться.

С безэмоциональным выражением лица он двинулся от двери к кухонному столу, присел и стал раскладывать перед собой бумаги, которые, как я теперь видела, были на самом деле картами.

– О, весь шум, который я издавал. Меня не должно удивлять, что это разбудило тебя. Я забыл о твоем тонком слухе.

Крайне раздраженная, мой единственный ответ состоял в том, чтобы с громким лязгом хлопнуть моей ложкой для перемешивания кофе по столу, пытаясь доказать, что мои уши не были деликатными. За исключением того, что лязг не казался мне достаточно громким, чтобы действительно доказать свою точку зрения Джошу, поэтому я взяла ложку и снова ударила ее по столу, на этот раз с немного большей силой.

Затем, что удивительно, я увидела, как Джош посмотрел на меня с его полными, восхитительными губами, просто слегка подергивающимися, как они делали накануне, что смягчило его суровые черты с намеком на развлечение. Развлечение, которое я не оценила в данный момент.

Поэтому я снова поднял ложку и в третий раз ударила по столу, и на этот раз действительно громко.

– Мои «чувствительные» маленькие уши могли бы справиться с этим весь день.

Со всем неповиновением, которое могла собрать, я взяла кусок своего тоста, откусила большую часть и начала жевать, глядя прямо в глаза Джоша, ожидая его ответа на мое заявление. Однако он мне ничего не сказал.

Вместо этого, он встал, налил кружку кофе, вернулся к столу и его картам, а я вернулась к своему завтраку, грызя мой тост, нарезав немного клубники для йогурта с гранолой в прозрачной стеклянной миске. Пока выполняла свою задачу, я поймала Джоша, который смотрел на меня из-под своих густых темных ресниц, и внезапно поняла, что не расчесывала волосы перед тем, как спуститься на кухню. Это заставило меня задуматься, смотрел ли он на то, каким запутанным, неряшливым беспорядком были мои волосы.

– Если ты смотришь на мои волосы, пожалуйста, знай, что я иногда их расчесываю.

Именно тогда я начала перебирать их рукой, не так, чтобы это сгладило все путаницы. Хотя мои длинные светлые волосы были прямыми, на них было немного волн, которые каким-то образом вызывали самые невозможные спутывания.

В ответ Джош поднял глаза со своих карт с едва заметным блеском в своих великолепных янтарно-зеленых глазах.

– Ну, я должен сказать, что странно слышать, как ты говоришь, что расчесываешь волосы, когда сказала мне только вчера, что предпочитаешь вид не расчесанных волос. Я думаю, ты сказала, что это выглядит потрясающе.

К моему крайнему разочарованию, я знала, что не смогу отступить. По крайней мере, без того, чтобы сказать ему, что, просто находясь в его присутствии накануне, у меня так сильно перемешались мысли, что я начала изливать полную чушь.

Так что, заставляя себя прекратить попытки разгладить свои спутанные локоны, я слегка кивнула головой, избегая глаз Джоша.

– Я придерживаюсь того, что сказала вчера. Я думаю, что не расчесанные волосы выглядят потрясающе. Видишь ли, дело в том, что я всегда тяготела к беззаботным, неприхотливым стилям. При этом я действительно расчесываю волосы и иногда пытаюсь их сгладить, потому что стараюсь помнить, как другие могут воспринимать мой странный, беззаботный вид.

Удовлетворенная тем, что сказала, я запихнула свой последний кусочек тоста в рот и снова начала доедать свой фруктово-йогуртовый парфе, надеясь, что Джош вернется к своим картам. Однако он этого не сделал. Вместо этого продолжал смотреть на меня со слабым блеском в глазах. И когда он заговорил, его голос был тихим и таким необычно низким и теплым, что я на самом деле была поражена им.

– Знаешь, Ханна, у тебя очень красивые волосы, даже когда они запутаны. Это совершенно красиво, на самом деле. Это тот же самый светлый маслянистый оттенок, которым небо покрывается вскоре после захода солнца, когда все горит и целуется солнцем. Это абсолютно великолепно.

Внезапно у меня заколотилось сердце, и я посмотрела на Джоша, заставляя себя проглотить тост, хотя мое горло казалось, что оно полностью сжалось.

– Что ж, спасибо тебе. Это в самом деле...

Я даже не знала, что это было на самом деле. Честно говоря, это действительно ослабило мне колени и участило сердцебиение, хотя я бы, наверное, сказала, что вы так любезны. Однако, прежде чем смогла произнести еще одно слово, Джош внезапно вернулся к своим картам, поворачивая и перетасовывая их с такими быстрыми и сильными движениями, что я подумала, что он может случайно разорвать их. Я просто смотрела на него с сердцем, все еще стучащим в ушах, в недоумении по поводу того, что он сказал.

Через несколько долгих мгновений он взглянул на меня в середине перетасовки, нахмурившись так сильно, что практически сердился.

– Послушай. Теперь это и твой дом, но тебе не стоит приходить сюда так рано. Если ты хочешь кофе или завтрак на рассвете, просто позвони на главную линию в помещение персонала и попроси одну из горничных принести тебе что-то. Они были бы более чем счастливы сделать это.

– Ну, мне все равно. Я бы никогда не разбудила кого-то, чтобы принести мне кофе или завтрак. На самом деле, это было бы невероятно грубо.

– Ну, хорошо. В таком случае, ты должна просто...

Не похоже, что он собирался ответить, Джош перевернул несколько карт с почти яростной силой.

– Я должна «просто» что, Джош? Голодать вместо того, чтобы приходить сюда на кухню, когда я хочу перекусить что-нибудь на рассвете?

С сжатой челюстью он вдруг встал из-за стола и подошел к стойке, чтобы встать передо мной.

– Ты должна выслушать меня. Рано утром до рассвета –мое время на изучение карт территорий порожденных кровью, и планирования наилучших способов их удержания от Лайонкреста и остальной части страны. И ты пришла сюда так рано, выставляя напоказ свои спутанные волосы и свое красивое лицо передо мной, в то время как я пытаюсь планировать стратегии, чтобы обезопасить мое сообщество. По сути, ты подвергаешь опасности более двух тысяч жизней.

Я не могла сдержать смеха.

– Ты не можешь быть серьезным сейчас. Ты на самом деле говоришь, что я тихо нарезаю клубнику на завтрак…

– Ты совсем не тихо готовишь завтрак. Ты трижды ударила ложкой о стол. Помнишь?

Вдруг со мной случилось что-то странное. Или что-то странное на меня нашло, если быть точнее. Это было какое-то глубокое чувство меланхолии, или, по крайней мере, что-то, что имело тот же эффект, оставив меня с отчетливой болью в груди.

Может, потому что меня похитили и вырубали дважды, менее чем за сорок восемь часов до этого. Может, потому что Джош не чувствовал себя виноватым из-за этого. В настоящее время я чувствовала, что он даже «кричит» на меня. Или, может быть, это было сочетание этих вещей. Во всяком случае, мне вдруг стало грустно так, как я редко чувствовала в своей жизни.

Со слезами на глазах я рефлекторно пошевелила рукой, чтобы закрыть пространство чуть ниже ключицы и чуть выше сердца, и надавила раз или два, как будто это остановило бы боль, которую чувствовала.

– Просто болит... глубоко в груди. Просто больно.

К моему крайнему удивлению, глаза Джоша показали то, что казалось подлинной заботой, как и его голос.

– Что болит? Что случилось?

Я даже не знала, как ему ответить, и пожала плечами.

– Я даже не знаю, что случилось. Может быть, это просто потому, что меня похитили... Я не знаю. У меня просто внезапно появилось чувство грусти. Вот и все. Мне просто грустно.

Слеза начала скатываться с одного из моих глаз, и я поспешно вытерла ее, глубоко смутившись плачем перед Джошем и раздраженная из-за этого.

Я подумала, что он может быть раздражен мной за то, что я выставила такое бессмысленное проявление эмоций. В конце концов, он казался бессердечным, о чем свидетельствует его отсутствие вины за то, что он сделал со мной. Однако, что очень удивило меня еще раз, он заговорил тихим голосом, с безошибочной нежностью и состраданием.

– Пожалуйста, не плачь, Ханна.

Еще одна горячая слеза покатилась по моей щеке, и теперь, совершенно ошеломляя меня, Джош остановил ее подушечкой большого пальца и смахнул ее медленным и нежным прикосновением.

– Пожалуйста... не плачь.

Его великолепные глаза теперь были так ясно наполнены состраданием и болью, что я наполовину серьезно подумала, что это была возможность, что он может начать плакать вместе со мной. Я была полностью ошеломлена во второй раз.

После долгого взгляда глубоко в мои глаза, казалось, будто он что-то решает, Джош опустил голову, поднес рот к моему и начал целовать меня с такой изысканной нежностью, мягкостью и медлительностью, что я сразу же поджала пальцы ног в тапочках, издавая тихий шум чистого удовольствия.

«Меня целует человек, который заказал мое похищение», – подумала я с недоумением.–«И мне это нравится». Хотя слово «нравится» было преуменьшением. На самом деле, я была в восхищении, когда Джош меня целовал, и этот опыт, возможно, был самым приятным поцелуем в моей жизни.

Однако, к моему сожалению, спустя всего несколько секунд поцелуя, он вдруг прервал его, отстраняясь и проводя рукой сквозь свои густые золотисто-каштановые волосы.

– Я не должен был этого делать. Извини. Я прошу прощения. Я больше никогда так не сделаю.

Я поняла, что хочу, чтобы он сделал это снова. Очень сильно.

– Ты больше так не сделаешь... никогда?

Джош нахмурился и покачал головой.

– Нет... не сделаю. Я совершил ошибку в суждении, но мы вернемся к нашим делам с этого момента, как и должно быть. Мы вернемся к деловому соглашению, и ты подумаешь, принять или нет это соглашение.

Фыркая, я сложила руки на груди, мои слезы теперь полностью высохли.

– Знаешь, что? Ты просто образец трудолюбия, Джош, и это мягко сказано. Ты хочешь заняться со мной сексом, потому что я ген-положительная, ты хочешь оплодотворить меня своим ребенком, и все же, ты не хочешь целовать меня в губы. Все правильно?

Все еще нахмурившись, он снова провел рукой по своим волосам, полностью избегая моих глаз.

– Это так. Мне нравится думать, что я человек своего слова, но, когда я рядом с тобой, я не знаю точно, чего хочу больше, и мне это не нравится. Так что, теперь, пожалуйста, держись от меня подальше. Пожалуйста. Я прошу тебя держаться от меня подальше все время.

– Но я думала, что ты хочешь, чтобы я забеременела твоим ребенком-перевертышем. И если это все еще твоя конечная цель, мне неприятно тебе это говорить, но факты науки диктуют, что нам придется стать еще намного ближе, чем сейчас.

– Ханна, пожалуйста. Попытайся понять. –Джош снова встретил мой взгляд с умоляющим выражением лица. – Просто постарайся дать мне пространство. Ничего не имею против тебя лично. Это сводится к тому, что ты просто не та, кого я ожидал, когда правительство сказало мне, что еще одна женщина из ген-положительных доступна.

– Ну, а кем ты ожидала меня увидеть?

Он быстро покачал головой и тяжело вздохнул.

– Я не знаю. Может быть, поверхностная женщина, которая хотела бы поверхностных отношений для взаимной выгоды. Может быть, женщина, которая не ходит рано утром с запутанными волосами, стучит ложками по столу. Я действительно не знаю.

В этот момент, прерывая его, зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана джинсов, взглянул на экран и сказал мне дать ему секунду. Я сказала, что все в порядке, и он ответил на звонок, затем кратко выслушал, прежде чем снова поговорить с тем, кто был на другом конце линии.

– Все в порядке. Тогда приведите еще десять охранников. Кроме того, скажи Стиву, что я бы хотел, чтобы не менее тридцати охранников патрулировали северо-восток все время сегодня. Я сам очень скоро там буду.

Джош закончил разговор и положил телефон обратно в карман. Я открыла рот, намереваясь сказать ему, что уже знала, что он должен уйти, но он меня опередил.

– Мне нужно идти прямо сейчас. Ты можешь выйти и исследовать город сегодня, если тебе захочется, и ты даже можешь исследовать лесные земли, если хочешь, только бери свой телефон. Все ядовитые змеи и опасные животные были очищены из области. Тем не менее, пожалуйста, попомни мои слова об этом, ты не должна уходить за пределы города на север, где земля болотиста. Мои люди патрулируют окраины города в любое время дня и ночи, но что касается района за пределами города, члены порожденных кровью, как известно, ползают время от времени. Так что, пожалуйста, не уходи за пределы города в любое время, по любой причине. Я выразился абсолютно ясно?

В ответ на его лаконичный командный тон я сжала руки на груди.

– Да, определенно, коммандер Скотт.

– Хорошо. Границы, о которых я говорю, очень четко обозначены. Они окрашены в яркий неоновый зеленый цвет, так что ты не сможешь пропустить их. Стволы близлежащих деревьев также окрашены в неоновый зеленый цвет. Из-за этого человеку придется намеренно и сознательно пройти мимо маркеров, чтобы заблудиться на опасной территории, но я надеюсь, ты достаточно умна, чтобы не делать этого.

Джош остановился, сжимая сильную челюсть.

– Что касается нас двоих, если и когда мы пересекаемся в этом доме, я бы действительно предпочел, чтобы, между нами, все было по-деловому.

Обиженная и раздраженная, я фыркнула.

– Что ж, прекрасно. Я не из тех, кто пытается разрушить чьи-то драгоценные планы.

В этот момент дверь на восточной стороне кухни широко распахнулась, и в ней появился суетясь пожилой мужчина по имени Джин, который был не перевертышем, а человеком, одним из нескольких десятков, которые ассимилировались в сообществе Лайонкреста из разных частей страны на протяжении многих лет. Он и его жена Сэди носили звание «шеф-повара» в доме Джоша, работая в огромной кухне, прилегающей к официальной столовой. Я встретила их обоих вчера, когда Элис показывала мне дом.

Сразу после того, как он вошел в обычную кухню с серебряным подносом в обеих руках, Джин, высокий мужчина с седыми волосами и слегка согнутой спиной, остановился, выглядя очень удивленным, увидев нас с Джошем вместе. Тем не менее, едва пропустив удар, он продолжил к столу и поставил покрытый поднос в сторону карт Джоша.

– Вот ваш заказанный завтрак, коммандер Скотт. И я извиняюсь за то, что прерываю что-либо, если это так.

Джош уже направлялся к столу.

– Спасибо, Джин. И нет, ты вообще ничему не помешал. На самом деле, я как раз собирался уходить, так что возьму свой завтрак с собой.

Джош снял крышку с подноса и начал складывать жареный перец, лук, яйца и ветчину на кусок тоста. Джин кивнул головой и спросил, не могли бы они с Сэди приготовить мне что-нибудь на завтрак.

Вспоминая, как Элис рассказывала мне, что Джин и Сэди, как правило, чувствовали себя недостаточно занятыми в дни, когда Джош не устраивал официальный ужин в особняке, что было большинство дней, я сказала Джину, что блины и яйца будут замечательными.

Он улыбнулся и сказал, что приготовит мою еду всего за несколько минут, а затем покинул кухню через распахнутую дверь. За короткий промежуток времени, который мне потребовался, чтобы сделать мой заказ и ответ Джина, Джош закончил делать свой возвышающийся бутерброд с тостом, сделал несколько глотков своего кофе и покинул кухню, не торопясь, пробормотав«до свидания» в моем направлении.

После того как согрела кофе и налила в чашку я начала потягивать его, хотя это было трудно, так как у меня, казалось, образовался отчетливый комок в горле. И после нескольких глотков, ощущение теплой жидкости, скатывающейся по одной из моих щек, сказало мне, что мои слезы не совсем закончились этим утром.

Почти сразу же, как только мои слезы вновь навернулись на глаза, я поспешно вытерла их бумажной салфеткой, затем скомкала ее и бросила через стол к картам Джоша на столе. Если он хотел, чтобы, между нами, все было по-деловому, это было более чем нормально.

Тем не менее, я никогда не соглашусь на ребенка с мужчиной, который не поцелует меня. А еще я бы никогда не согласилась завести ребенка от мужчины, который даже не пожалел, что приказал меня похитить. То, как я видела вещи в настоящее время, теперь все было просто игрой ожидания, пока Джош, наконец, не согласился отпустить меня домой в Мичиган.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

К вечеру того дня я уже завела свою первую подругу в Лайонкресте. Ее звали Дана, и она была красивой, с шоколадно-карими глазами, темно-черными вьющимися волосами и безупречной кремовой кожей цвета кофе с молоком. Она была замужем за Стивом, старшим лейтенантом Тревора и правой рукой коммандера. Она также была ген-положительной женщиной и жертвой похищения, как и я.

Однако несмотря на то, что Дану забрали с работы силой, как и меня, и перевезли в Лайонкрест «перевозчики», они со Стивом быстро поженились. Они не только быстро сошлись на физическом уровне, Дана сказала мне с небольшим подмигиванием, но они также довольно быстро полюбили друг друга. Теперь им нужен был только ребенок, чтобы добавить к этой любви и сделать их счастье полным.

Честно говоря, жизнь Даны казалась мне мечтой. Особенно с тех пор, как она сказала мне, что Стив очень сожалел о ее похищении, и он сразу же сказал ей об этом. По крайней мере, у него хватило порядочности чувствовать вину, – подумала я, –в отличие от некоторых людей.

После того, как впервые поехала в город на велосипеде, я встретила Дану у магазина керамики, она представилась и спросила, не хочу ли я, чтобы она показала мне окрестности. Я с удовольствием приняла ее предложение, и после того, как она угостила меня обедом и десертом в одном из четырех ресторанов Лайонкреста, мы вдвоем осмотрели несколько бутиков, посетили крошечную библиотеку города, сделали маникюр и массаж лица в единственном салоне красоты в городе.

Найдя в комоде конверт с надписью «карманные деньги», в котором было несколько тысяч долларов, я сказала, что оплачу посещение салона, но в итоге заплатила только за Дану. Узнав, кто я такая, хозяйка салона улыбнулась и сказала, что все услуги для «гостя Коммандера Скотта» записывались на его счет.

Она, казалось, помедлила секунду, прежде чем сказать слово гость, как будто не была вполне уверена, как описать меня, за что я, конечно, не могла обвинить ее. С ней, не знающей, что уже произошло между Джошем и мной, или нет, «подруга» казалась немного самонадеянным.

«Возможный сосед по постели» был бы чистой неловкостью, как и «жертва похищения». И «возможная будущая мать ребенка Коммандера Скотта», очевидно, звучало бы просто неправильно. И если бы я переспала с Джошем, несмотря на мое похищение, о котором хозяйка салона, очевидно, не знала, «подруга» могло бы показаться неуважительным или принижающим женщину, вовлеченную в интимные отношения.

Так что, учитывая все это, гость работал просто отлично. Хотя, конечно, более точное описание того, кем я была, было бы: «деловой партнер Коммандера Скотта».

После нашего посещения салона, сидя за столиком и наслаждаясь ледяным капучино в тени большого синего зонтика возле единственной кофейни Лайонкреста, мы с Даной говорили и смеялись, как будто были друзьями в течение многих лет. Через некоторое время, однако, как только наш смех о разных вещах утих, Дана стала немного серьезнее, спрашивая меня, смогла ли я простить Джоша за то, что меня похитили.

На данный момент мы еще не обсуждали мои «деловые отношения» с Джошем. И поскольку у меня не было желания даже думать о нем, я не была полностью уверена, что хочу вступать в какую-либо дискуссию.

Я пожала плечами, глядя на соломенную палочку, с которой играла.

– Ну, я просто скажу, что очень трудно простить кого-то, кто даже не сожалеет о том, что он сделал, а Джош не сожалеет. Если бы ему пришлось делать это снова и снова, я уверена, он бы снова меня похитил. Думаю, у него просто нет совести. Думаю, это его прерогатива. Мне действительно все равно.

– О. Ясно. Так что, не то, чтобы это вообще мое дело, но вы двое еще не очень близки.

Я вздохнула, все еще играя с соломенной палочкой, решив просто рассказать ей суть того, что произошло между мной и Джошем до сих пор.

– Определенно, нет. Мы еще не совсем близко. И если ты действительно хочешь знать правду, мы никогда не будем. Видишь ли, Джош просто хочет деловое соглашение. Вот и все. Он просто хочет наследников перевертышей в обмен на бесплатную комнату и питание в особняке. Единственная проблема в том, что это просто не для меня. Когда у меня будет ребенок, я не хочу, чтобы отец его или ее был лишь моим деловым партнером. Я хочу, чтобы он был мужчиной, которого я люблю, и который любит меня. Это никогда не будет Джош, и не только потому, что он похитил меня и даже не сожалеет об этом. У нас было несколько небольших моментов, между нами, думаю, ты могла бы это так назвать, но по большей части, он стопроцентно за деловые отношения. Что, по-видимому, отлично работает для него. Похоже, он рассчитывает прожить свою жизнь в одиночестве, судя по тому, что прошлой ночью он лег один спать. Я долго слушала, чтобы убедиться.

– Итак, позволь мне прояснить. Даже если тебе не нравится, что Джош относится к отношениям как к деловому соглашению, ты уже заботишься о нем.

Усмехаясь, я наконец-то отвлеклась от смятой соломенной палочки.

– Как ты догадалась? Я этого не говорила.

Скрестив свои длинные стройные ноги и откинувшись на спинку стула, Дана бросила на меня понимающий взгляд.

– Тогда все в порядке. Значит, это было просто чистое любопытство, которое заставило тебя прислушаться, не занят ли Джош с другой женщиной.

Я даже не колебалась в своем ответе.

– Да, именно так. Это было чистое любопытство. Или, по крайней мере, отчасти любопытство. – Расстроенная и раздраженная собой, я вздохнула. – Это действительно не так, хорошо? Но это, как говорится, даже если чистое любопытство не было причиной, по которой я слушала, это даже не имеет значения. Джош хочет деловые отношения, вот и все, и я хочу большего от любых отношений, которые у меня есть. Вот и все. Просто и понятно. Джош выстроил вокруг себя стену, и, видимо, ему это нравится. Я предполагаю, что он, вероятно, всегда был закрыт, когда дело доходило до отношений с женщинами, и на самом деле, Эвелина в центре исцеления даже сказала это. Так что, честно говоря, какая мне разница, если Джош переспит с какой-нибудь случайной женщиной однажды ночью? Может, если он встретит такую холодную и расчетливую женщину, какая ему нужна, я вернусь домой, и у него будут идеальные деловые отношения, о которых он всегда мечтал.

Нахмурившись, Дана открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но затем закрыла его и покачала головой. Как ни странно, затем она сделала то же самое, открыв рот, как будто планировала что-то сказать, но затем снова решила не делать этого, быстро покачав головой.

– Ну, ты можешь согласится или нет, но, если тебе нужен мой совет, дай Джошу немного времени. Ты никогда не знаешь, что…

– Нет, не останавливайся. Что ты на самом деле собиралась сказать?

Как будто Дана была по-настоящему шокирована.

– Я не собиралась ничего говорить. Я просто хотела сказать, чтобы ты уделила Джошу немного больше времени. Вот и все.

– Ты ужасная лгунья. Что ты на самом деле собиралась сказать? Просто скажи мне.

Опять же, она запнулась, симулируя полное невежество, и мне было совершенно ясно, что она действительно только притворялась.

– Клянусь... я действительно не собиралась ничего говорить!

Я откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

– Ну, что за замечательный день у меня был сегодня в Лайонкресте. Я думала, что все идет как по маслу, потому что у меня появилась первая подруга. Я и не знала, что она окажется ужасной лгуньей. И что самое плохое, буквально.

Дана расхохоталась, запрокинув голову.

– Отлично. Хорошо, виновна. Я скажу тебе, что я собиралась сказать. Я просто немного колебалась, чтобы сказать это, потому что мы только что встретились, и не хотела, чтобы ты думала, что я тоже... Я не знаю. Может, дерзкая. Или вульгарная. Или что-то в этом роде. Может кто-то тоже... бесплатно делиться некоторыми вещами в первый же день нашей встречи. Но раз уж ты настояла, я сейчас расскажу тебе.

– Наконец-то. Спасибо тебе. Итак, что же это такое?

Теперь я была полностью заинтригована.

– Ну, я как раз собиралась сказать, что ты должна дать Джошу немного больше времени и, возможно, подумать о том, чтобы не отказываться от отношений с ним, потому что ты не захочешь упустить то, что я называю... ну, я просто называю это радостью спать с перевертышем. Тебе это вообще знакомо? И под этим я имею в виду, ты слышала какие-нибудь слухи о перевертышах в постели?

Я этого не слышала, и теперь была чрезвычайно заинтригована.

Я покачала головой.

– Нет... я ничего не слышала. Что такого особенного делают перевертыши в спальне? Я имею в виду... чем перевертыши отличаются от обычных людей?

Я действительно не могла себе представить. Однако не могла отрицать, что заинтригован до предела.

Кажется, заметив, что я теперь ловлю каждое ее слово, Дана начала играть со мной, явно наслаждаясь этим. Женщина, которую она, по-видимому, знала, шла по тротуару за столиками в кафе, где мы сидели, и, к моему раздражению, Дана помахала ей, улыбаясь. Несколько минут спустя после того, как Дана поговорила с проходящей мимо женщиной, явно тянув время, рассказывая мне секрет о перевертышах в постели, женщина наконец сказала, что ей нужно идти и ушла.

Дана откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на чистое голубое небо за большим зонтиком нашего стола.

– Я хочу сказать... мне нравится сегодняшнее яркое солнце.

– Вот это да. Когда я встретила тебя сегодня, понятия не имела, что ты не только лгунья, но любишь дразнить, когда дело доходит до обмена информацией. Честно говоря, ты ведешь себя ужасно.

Дана засмеялась еще громче, чем в прошлый раз.

– Ладно, хорошо. Я принимаю твою точку зрения. Я просто поддразниваю, и я перестану.

– Хорошо, хорошо. Спасибо тебе. Теперь расскажи мне, что такого особенного творят перевертыши в спальне?

– О, мой бог. Проще рассказать, что не является особенным для перевертышей в постели. – Несмотря на то, что мы были единственными, кто сидел за пределами кафе, Дана еще наклонилась вперед, сложив руки на столе, и говорила низким, скрытным голосом. – Ханна, перевертыши особенные. Особенные вроде... как Боги секса, и я даже не шучу. И нет, я уверена, что научные тесты не были сделаны, чтобы эмпирически доказать это, но шутки ради... просто основываясь на моем собственном опыте и опыте друзей, которых я здесь завела, и просто, другие вещи, которые я слышала по всему городу, поверь мне. Это действительно так и есть. Возможно, сегодня ты слышала ту девушку, болтающую по телефону в бутике... ту, которая шептала своей подруге или кому-то о том, что у нее был «умопомрачительный оргазм»... и это совершенно не необычный опыт, чтобы подслушивать такие вещи. Правда в том, что подавляющее большинство женщин в этом городе очень, очень счастливы в спальне. Я могу сказать это с уверенностью.

Мой рот стал немного сухим по какой-то причине, поэтому я сделала глоток моего ледяного капучино, прежде чем ответить.

– Ну, а что такого делают перевертыши в спальне, в частности, что все женщины здесь так счастливы?

– Ну, в частности, это выдержка и выносливость перевертышей, если ты понимаешь, что я имею в виду. Например, если ты леди, которой может потребоваться немного больше времени, чтобы «добраться до финиша», не волнуйся. Среднестатистический перевертыш может справиться с этой ситуацией. Также факт, что даже в человеческой форме они во много раз сильнее, чем обычный человек, поэтому они могут использовать эту силу, чтобы сделать некоторые довольно интересные «движения в постели», которые большинство людей никогда не могли сделать. И это также... ну, как бы это помягче сказать?

– Тебе даже не нужно этого делать. Просто скажи это.

Дана усмехнулась.

– Ну ладно. Знаешь выражение «твердый как камень»? Я просто скажу, что, в отличие от человеческих мужчин, иногда с перевертышами не так много времени ожидания, и, честно говоря, я бы сказала, что почти никогда не бывает времени ожидания. Что приводит меня к чему-то другому. Похоже, у всех перевертышей увеличение сексуальное влечения, поэтому, если ты из тех леди, которые могут приветствовать своего мужчину, очень часто приближающегося к ней для активности в спальне... ну, перевертыш – это тот человек, которого ты хочешь.

Я действительно думала, что могу быть такой леди. В настоящее время мое лицо было немного горячим, и не только потому, что температура была тридцать градусов, что было даже несколько прохладно для весны во Флориде, но и просто от того, что мой разум переваривал сказанное Даной.

Когда я, наконец, ответила на то, что она сказала, мой голос прозвучал трепетным шепотом.

– Теперь я извиняюсь за то, что раньше назвала тебя худшей вещью за день, потому что ты просто взорвала мой разум в хорошем смысле.

Она рассмеялась, выпрямившись за столом.

– Я определенно вижу, как это будет. Но я не собиралась просто взорвать твой мозг. Возможно, хотела бы дать тебе что-то рассмотреть в отношении Джоша и пока не бросать отношения с ним. Видишь ли, потому что они со Стивом так близки, я немного его узнала. Знаю, что он очень строгий, деловой парень, но думаю, что ты должна дать ему немного времени. Я думаю, что вполне возможно, что особый тип молодых женщин может в конечном итоге пройти через стену, которую он построил вокруг себя.

– Но он в основном сказал мне, что ему нравится эта стена, и он действительно хочет ее сохранить.

– Ну... может, он считает, что хочет именно этого. Но только пока не уходи.

– В любом случае, я действительно не могу уйти. Нет, если только вы со Стивом не хотите соседа.

Дана немедленно покачала головой, заставляя ее темные, глянцевые локоны подпрыгивать.

– Нет, мы этого не хотим. Нет, извини, но мы определенно не хотим. Мы, молодожены, хотели бы иметь свободу всего дома, и я оставлю это на твое воображение.

Я рассмеялась, смахнув с лица несколько прядей волос.

– О, кажется, я поняла.

Вскоре мы обе вышли из кафе, и Дана пошла со мной туда, где я припарковала свой новый велосипед на небольшом расстоянии, сказав, что ей нужно скоро вернуться домой, чтобы начать готовить специальный ужин для Стива.

– Как правая рука Джоша, он работает несколько действительно долгих смен в патруле, и я знаю, что прайд был особенно занят весь день, отслеживая стаю порожденных кровью, которые были замечены на северо-востоке. Как уже было сказано, Джош знает, что субботние ужины Стива и его новобрачной священны для нас, поэтому ему лучше позволить Стиву вернуться домой.

Именно тогда телефон Даны зазвонил текстовым оповещением, и она взглянула на экран.

– О, это просто замечательно. Стив будет дома через час. Мне нужно идти, но давай встретимся завтра, если хочешь. Я хочу показать тебе кое-что, что тебе понравится.

С улыбкой и взмахом руки, она быстро полетела вниз по улице, и я прыгнула на свой новый велосипед и поехала обратно в особняк на солнце, на самом деле наслаждаясь прогулкой. Я не думала, что мне понравится ездить на десяти скоростях, как я привыкла делать в подростковом возрасте, но без автомобиля чувствовала, что у меня нет выбора, кроме как купить его для легкой транспортировки в особняк и из него. Теперь я обнаружила, что на самом деле рада, что мне пришлось купить велосипед.

Тем вечером Элис сказала мне, что Джоша снова не будет дома к ужину.

– И, кроме ужина, сегодня его может вообще не быть дома. Иногда, когда порожденные кровью причиняют неприятности, он просто спит в лесу в форме льва, пока он и другие охраняют город... затем он вернется домой для быстрого душа и еды, прежде чем снова уйдет.

Я искренне надеялась, что это произойдет сегодня вечером. После того, как мы разошлись утром, когда Джош настаивал, чтобы все будущие взаимодействия между нами были деловыми, и я молчаливо согласилась на это, и не хотела видеть его снова в ближайшее время. Может никогда больше. Учитывая нежный поцелуй, который мы разделили, и то, как я себя чувствовала, знала, что мне будет больно просто увидеть его лицо.

Пожалуй, я действительно дам немного больше времени, как предложила Дана, но только потому, что мне больше некуда было пойти в Лайонкресте, и я не была настолько глупа, чтобы думать, что мне действительно разрешат вернуться домой в Мичиган после такого короткого промежутка времени.

Так что мой план остался прежним. Я просто тусуюсь в Лайонкресте, пока Джош не встретит какую-то женщину, чтобы затащить ее к себе в постель, надеюсь, ген-положительную, а потом он отпустит меня домой. По крайней мере, я повторяла себе, что хочу этого снова и снова. Хотя, все время, мои мысли снова возвращаются к тому, что Дана сказала мне в тот день о перевертышах в спальне и как это может отразиться на Джоше, и мне, если я уступлю и соглашусь с его деловым отношением.

Однако в глубине души я знала, что никогда не смогу этого сделать. Не до тех пор, пока все осталось так, как было, между нами, в настоящее время. Я всегда надеялась на отношения с фейерверком в спальне, да, но не за счет того, что не получу больше нежных поцелуев в губы, как Джош дал мне тем утром.

Как я и надеялась, он не вернулся домой той ночью. Я спала спокойно, но начеку, чтобы услышать его тяжелые ботинки на деревянном полу в соседней комнате. Я не слышала ни единого звука. Когда рассвет, наконец, наступил после еще одной ночи, когда я не слышала Джоша с женщиной в своей комнате, то, что якобы хотела, и не могла понять, почему чувствовала себя так торжествующе.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы с Даной обменялись телефонами, и рано утром она прислала мне сообщение, спросив, не хочу ли я встретиться в особняке, а потом она отвезет нас на своей машине к себе домой. Я сказала, что это звучит здорово, и час спустя запрыгнула в ее машину, задаваясь вопросом, что мы будем делать в ее доме. Я знала, что это должен быть какой-то сюрприз, но через минуту или две, не смогла сдержаться и просто спросила ее.

– И никаких драматических проволочек, пожалуйста, как вчера, прежде чем ты рассказала мне о перевертышах в спальне.

Дана засмеялась, обнажив свои идеально ровные белые зубы, которые сверкали на ярком полуденном солнце.

– Окей. Не буду тянуть. Но я пока не скажу тебе, в чем сюрприз. Иначе сюрприза не получится. Я скажу одну вещь. После того, что ты сказала мне вчера во время нашего маникюра о том, что ты всегда хотела иметь домашнее животное, но не могла его зависти, я думаю, тебе действительно понравится то, что я собираюсь показать.

За день до этого она спрашивала меня о моей жизни в Мичигане, и, рассказывая ей о моей квартире, я упомянула, что всегда ненавидела политику без домашних животных. Я же осталась жить там, потому что арендная плата была доступной.

Что касается того, когда была ребенком, я никогда не могла иметь домашнее животное, потому что у моей мамы была сильная аллергия и даже были проблемы с дыханием, когда рядом были кошки и собаки, хотя она всегда принимала различные лекарства от аллергии. Итак, домашнее животное для меня всегда было под запретом. Я была в восторге от перспективы хотя бы навестить чьего-нибудь питомца, если это был сюрприз Даны. Я сказала, что согласна просто подождать и посмотреть.

Когда мы добрались до ее дома, который был чем-то похожим на особняк, хотя и не такой внушительный, как у Джоша, она привела меня в просторное фойе, где нас встретила маленькая, счастливая, лающая собака неопределенной породы. С кремовым цветом, частично волнистой шерстью, она выглядела, возможно, как лабрадудл(прим. пер. –порода собак, созданная путем скрещивания лабрадора-ретривера и пуделя), хотя, возможно, лабрадудл смешанный с какой-то другой, еще меньшей породой. Какой бы ни была собака, она была невероятно дружелюбной и милой, и Дана взяла ее и прижала к груди.

– Это мой ребенок, Стелла. Она самая милая маленькая собачонка во всем мире.

Я согласилась, и Дана засияла.

– Можешь ли ты поверить, что всего несколько месяцев назад, она была бедной, заброшенной собакой из приюта? Мы со Стивом взяли ее, когда ездили в Атланту, и пошли в приют, чтобы посмотреть. Ты можешь видеть, что со мной и животными на самом деле нет такого понятия, как «просто смотреть». В этом доме у нас еще две взрослые собаки и четыре кошки.

Вскоре две другие собаки, обе шоколадные лабрадоры, забежали в фойе, за ними последовала гораздо более мелкая собака, которая была ненамного больше, чем чихуахуа, но с совершенно другой шерстью. Немного лохматая и состоящая из разных цветов в оттенках от кремового до темно-коричневого, шкура этой крошечной собаки не давала никакого реального понятия о том, какая порода собаки была.

Правда, у меня даже не было догадок. Честно говоря, эта крошечная собачка с причудливой шерстью, размером с яблоко и маленькими плоскими ушами была довольно уродлива, хотя и в самом дорогом, сладком, душераздирающем виде.

Эта собака также казалась очень застенчивой и даже не подходила к Дане, мне и другим собакам. После того, как я несколько мгновений смотрела на это с тающим сердцем, поняла, что Дана сказала, что у нее три собаки, а не четыре. Задаваясь вопросом, поняла ли она свою ошибку, я указала ей на это, и она поставила Стеллу на пол, слегка улыбнувшись.

– Нет... я не совершала ошибки. У меня есть три взрослые собаки. Тот малыш, на которого ты смотрела, щенок. Видишь ли, Стелла была беременна, когда мы забрали ее из приюта. У нее было четыре щенка, и мы со Стивом нашли дома для трех из них. Эта последняя малышка, хотя... ну, как ты можешь видеть, она выглядит немного... ну, мы назовем ее необычной. Ее личность тоже немного необычна. Значит, мы все еще ищем для нее дом. Если никто не захочет ее, думаю, я просто продолжу…

– Я хочу ее.

Я сказала, даже не подумав. Слова просто вылетели из моего сердца через рот. Но я не собиралась их забирать, потому что хотела крошечную, уродливую, драгоценную маленькую собачку, которая все еще смотрела на меня, прижавшись к стене, как будто она была напугана.

В восторге от того, что я сказала, Дана улыбнулась мне, потом медленно подошла к маленькой собачке, подхватила ее и вернулась ко мне с ней.

– Мы просто называем ее застенчивой девушкой, но, возможно, ты захочешь выбрать лучшее имя.

Забрав маленькую собачку у Даны, я почувствовала, что могу заплакать только от ее крошечной привлекательности.

– Я думаю, что назову ее Прекрасной девчушкой, потому что для меня она самое красивое, симпатичное, милое маленькое создание, которое я когда-либо видела. Может, я просто назову ее Пи-Джей для краткости.

Мне не пришло в голову, что, если бы я хотела назвать собаку аббревиатурой PrettyGirl, это должен быть PG, а не PJ. Может быть, не желая испортить счастье усыновления моего питомца, Дана даже не поправила меня.

В течение следующих нескольких часов я познакомилась со своим новым меховым ребенком, который был моим «первенцем», как я в шутку сказала Дане. Живя до своего прежнего имени, Пи-Джей, безусловно, была застенчивой, прячась от меня за диваном раз или два. В конце концов, однако, она осмелела, немного облизывая мое лицо, пока я держала ее на руках, рассказывая ей, какая она красивая девушка.

Улыбаясь, я прижалась к ее лицу, чувствуя себя, как будто на небесах.

– Хорошая девочка. Ты действительно осмелела, не так ли? Теперь ты не такая застенчивая.

Дана сказала, что обычно Пи-Джей требуется немного времени, чтобы привыкнуть к новым людям, но как только она наконец это сделает, может быть довольно игривой и даже немного дикой, и непослушной.

– О, и, кстати, вот еще одна вещь, которую ты должна знать о ней. Она боится белок. И я имею в виду... она боится их. Даже не важно, что ты будешь гулять с ней во дворе или что-то такое... если она увидит белку, убежит. Она почему-то каменеет при виде них. Наверное, потому что она ненамного больше их.

– Ну, тогда я позабочусь, чтобы она всегда была на поводке. Мой новый меховой ребенок слишком драгоценен, чтобы когда-либо бояться.

К тому времени, как Дана отвезла меня обратно в особняк, я также усыновила белую кошку по имени Мисс Пух, которая была ненамного старше котенка. Дана недавно нашла ее бездомной, но, к сожалению, Мисс Пух совсем не ладила с другими кошками в доме. Поэтому, когда Дана предложила для Пи-Джей взять подругу, я сказала ей, что буду рада забрать и Мисс Пух.

После того как Дана уехала, и мне пришло в голову, что я не подумала позвонить Джошу, чтобы спросить разрешения привезти двух животных в его дом. Держа по одной в каждой руке, я вошла в особняк, полагая, что, возможно, это не было большой проблемой, так как Дана не подняла ее, и, в конце концов, она знала Джоша намного лучше, чем я. Кроме того, особняк был настолько обширен, что я подумала, что Джош, вероятно, едва ли даже вступит в контакт с животными.

Не зная пока, где еще их оставить, я отвела животных в главную гостиную, так как это было самое близкое расстояние от входной двери.

Измученная тем, как жарко было на улице, я усадила Мисс Пух на кожаный диван, усадила Пи-Джей рядом с собой, а затем присела рядом с ними.

– Теперь все будет хорошо. Дайте мне отдохнуть и насладиться кондиционером.

Ни единого шанса на такое. После нескольких громких, счастливых визгов Пи-Джей внезапно опустила зубы в маленькую подушку на диване и начала дико качать головой взад и вперед.

– Пи-Джей, нет! Положи! Никаких укусов! Какая непослушная!

Кашель предупредил меня о присутствии Элис в комнате. Она стояла в дверях с широко раскрытыми глазами, как блюдца. Вздохнув, я обнаружила, что внезапно слишком устала от жары, чтобы даже встать, чтобы объяснить. От отдыха на диване придется отказаться.

– Это два моих новых меховых ребенка, Элис. Дана подарила их мне.

– Ну... они кажутся немного дикими для особняка, по крайней мере, большой. Вы не могли оставить их снаружи?

Уже устав объясняться, я покачала головой.

– Нет. Общее эмпирическое правило гласит: если на улице людям жарко, то и животным тоже, и сегодня там душно. Я даже перегрелась, когда ехала в машине Даны с опущенными окнами. Кроме того, Пи-Джей боится белок, поэтому она не может оставаться на улице без присмотра. О, и прежде, чем я забуду, может кто-нибудь, может быть, Джин, если он не занят, пожалуйста, сходит в магазин и возьмет кошачью и собачью еду, лотки, собачью щетку, ошейники от блох и шампунь? И чтобы не быть вредной со всеми моими просьбами, но не могли бы вы принести мне немного воды, когда сможете? О, и для этих маленьких друзей тоже. О, и еще... не могли бы вы не говорить об этом Джошу? Я скажу ему сама, но сначала, просто хочу сблизиться с моими новыми животными немного больше и выяснить, в какой части дома я буду держать их.

Элис пошла за моей водой, и Пи-Джей, наконец, опустила подушку, в которой теперь были дыры, и начала счастливо грызть носок моей теннисной туфли.

Я посмотрела на нее сверху вниз, раздраженная.

– О, Пи-Джей... что с тобой?

Передохнув от жевания, она посмотрела на меня своими большими карими глазами, тяжело дыша, топя мое сердце. В тот момент меня даже не волновало, что с ее поведением что-то не в порядке. Она могла разорвать мои теннисные туфли в клочья, мне было все равно. Как будто читая мои мысли, она вскоре вернулась к этой задаче.

Когда Элис принесла мне два высоких стакана ледяной воды, я выпила их оба всего за минуту или две. Пи-Джей, наконец, оставила мои ботинки в покое, чтобы пить воду из миски. Элис уже ушла, чтобы съездить магазин в машине Джина, когда Пи-Джей закончила пить и внезапно вскочила на боковой стол и опрокинула большую хрустальную чашу Попурри на пол, лая, а затем сразу же снова прыгнула вниз, как будто опрокидывание чаши было ее преднамеренным, единственной целью, прыгнув на стол.

После того, как я убедила ее в своем лучшем успокаивающим, умоляющим голосом, она села у моих ног и, наконец, успокоилась. Вздохнув, я закрыла глаза, счастливая и довольная, хотя и истощенная. Именно в этот момент я услышала тяжелые шаги в коридоре, тяжелые шаги, которые могли только издаваться сапогами. Они звучали так, как будто человек, делающий их, направлялся прямо в главную гостиную. Готова или нет, я собиралась рассказать Джошу о новых жильцах в его доме.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Услышав, как сапоги Джоша приближаются все ближе и ближе к официальной гостиной, моя первая мысль заключалась в том, что я извинюсь за то, что привела животных внутрь и буду умолять сохранить их. Я бы плакала и умоляла, если бы мне пришлось, рассказывая ему, как сильно люблю животных и как никогда не могла иметь домашних животных раньше. Сжимая его рубашку, я бы сказала ему, что для меня будет много значить, если я смогу сохранить их. Я сделаю все, что угодно, чтобы убедить его.

Однако я вдруг вспомнила его просьбу предыдущего дня. Он хотел, чтобы все наши будущие отношения были деловыми. Он хотел, чтобы я была спокойна, как и он. И поэтому, из-за этого, я решила, что так и будет. Не будет никаких слезных извинений за животных, и рассказов ему, что было важно для меня. На самом деле, я решила, что постараюсь быть максимально роботизированной, именно такой, какой он хотел меня видеть.

Когда он вошел в официальную гостиную, я подняла глаза, гладя Мисс Пух.

– Привет.

Встав с пола, Пи-Джей тихо и застенчиво произнесла свое краткое приветствие.

С его нечитаемым выражением лица, Джош просто осмотрел сцену несколько мгновений, его взгляд метался от Пи-Джей к мисс Пух и ко мне.

– Итак, что все это значит?

– Я усыновила двух животных у Даны. Вот и все. И я оставляю их прямо здесь, в этом доме.

Джош долго смотрел на меня с удивленным и, возможно, неверующим выражением лица.

– Ты хочешь сказать, что будешь держать животных прямо здесь, в особняке командира?

Я кивнул головой.

– Да. Все правильно. Я подумала, что, если ты действительно хочешь, чтобы я жила здесь какое-то время, я могу жить так, как хочу. И я хочу жить с домашними животными в доме.

Прямо тогда Мисс Пух спрыгнула с дивана, подошла к Джошу и неуверенно начала кружить вокруг одной из его лодыжек, прижимаясь к нему.

– Это Мисс Пух. Она довольно дружелюбная.

Джош посмотрел на Мисс Пух, которая теперь терлась головой о лодыжку.

– Я вижу.

Поскольку Мисс Пух была такой милой девочкой, помогающей моему делу, я начала думать, что убедить Джоша позволить мне держать животных в доме не такая уж и трудная задача.

Тем не менее, у меня была эта мысль прямо перед тем, как Пи-Джей внезапно опустила зубы на кожаный диван и немедленно покачала крошечной головой взад и вперед, сделав несколько небольших дыр в коже и даже вытащив часть начинки под нее. Затем она имела наглость посмотреть на меня, тяжело дыша, с ее крошечным розовым языком, вывалившимся из ее рта. И я могу поклясться, что ее рот изогнулся в улыбке.

Сгорая от смущения, я подняла глаза на Джоша, заставляя себя оставаться хладнокровной и деловой.

– Пожалуйста, прости Пи-Джей за то, что она только что сделала. У нее могут быть проблемы с поведением. И я, кстати, починю диван. Я просто запихну начинку обратно, а потом просто зашью кожу или еще что-нибудь. Ты даже не узнаешь, что диван был поврежден.

Я действительно понятия не имела, как шить. Не говоря уже о том, как сшить кожу достаточно хорошо, чтобы ни одного следа повреждения не было видно. И прежде, чем я смогла еще больше рассказать о своих навыках шитья, Пи-Джей опустила зубы в другую часть дивана, а затем дернула головой взад и вперед, заставив тонкую кожу разорваться еще одним чрезвычайно громким треском.

Сразу же я встала и оттащила ее от дивана с твердой рукой на шее, сжимаясь внутренне, хотя все время пыталась сохранить свое отношение к Джошу, относящееся к классному, деловому достоинству.

– Пожалуйста, прости и это тоже. Поведенческие проблемы Пи-Джей... ну, они оказались довольно плохими. Но просто дай мне иголку и нитку, и я вмиг заставлю твой диван выглядеть как новый.

У меня было чувство, что это обещание, которое я, вероятно, не смогу сдержать, хотя, безусловно, попытаюсь.

Как только я оттащила Пи-Джей на безопасное расстояние от дивана и посадила ее между моих лодыжек, посмотрела на Джоша, ожидая увидеть дым из его ушей. Но вместо этого, к моему удивлению, я увидела, как он прислонился к стене, его руки свободно лежали на мускулистой груди с чем-то вроде улыбки, играющей по краям его полных губ..

С моим сердцем, делающим небольшое сальто при виде этого, я не могла не улыбнуться.

– Чему это ты улыбаешься? Ты находишь проблемы с поведением Пи-Джей забавными или что?

Джош фыркнул, хотя и улыбнулся.

– Нет, я нахожу тебя забавной. Я нахожу, что я всегда борюсь с улыбкой, когда ты рядом, даже в то время, когда считаю тебя абсолютно безумной.

Его неожиданные слова долго висели в воздухе, прежде чем я ответила, забыв о своей решимости оставаться спокойной и деловой рядом с ним.

–Джош, пожалуйста, оставайся таким. Пожалуйста, оставайся таким, какой ты есть сейчас, с твоими золотыми и теплыми глазами. Не надо мне больше мерзнуть. Пожалуйста. Какую бы стену ты не возводил вокруг себя, мы можем поработать, чтобы разрушить ее вместе. Мы можем…

– Послушай, Ханна. Можешь пока оставить своих животных в свободном восточном крыле. Начни обучать их как себя вести, и постарайся сохранить все повреждения…

–Джош, пожалуйста, не надо.

– …на минимуме. Принеси собаке жевательные игрушки или еще что-нибудь, и отнеси ее в комнату без кожаной мебели. Я выразился предельно ясно?

Джош встал прямо, оторвавшись от стены, и теперь смотрел на меня, но так будто сквозь меня, его челюсть крепко сжалась. Во второй раз за этот день я почувствовала, как слезы покалывают у меня за веками. Но впервые в тот день у меня закипела кровь.

– Да... вы выразились предельно ясно, коммандер Скотт. И я соглашусь на деловое соглашение о содержании животных в восточном крыле, потому что знаю, что бизнес-договоренности – это единственный способ, который вы понимаете.

Мертвый взгляд Джоша больше не был на мне. Теперь он смотрел на Мисс Пух, которая отошла от его ноги и теперь рыскала в по полу, таким образом, что я подумала, что она скоро намеревалась использовать его в качестве туалета.

– Делай, что хочешь, Ханна. Как я и просил, пожалуйста, держись от меня подальше.

– О, забавно. Здесь ты тот, кто подошел ко мне.

– Это потому, что я пришел домой для быстрого душа и перекуса, и услышал необъяснимый лай, доносящийся из моей официальной гостиной.

– Тем не менее, ты обратился ко мне первым.

– Это даже не имеет значения. Пожалуйста, держись от меня подальше. И держи своих диких животных подальше от меня.

– Говорит человек, который может превратиться во льва... который, как я полагаю, должен быть одним из самых диких животных из всех, так что я надеюсь, ты можешь увидеть иронию того, что только что сказал. Но если моя маленькая собака и кошка пугают тебя, это нормально. Я буду держать их подальше.

– Просто держи их подальше от меня, Ханна.

– Разве ты меня не слышал? Я сказала, что сделаю это.

– И держи себя подальше от меня.

– С удовольствием.

– Больше не приходи завтракать со своими спутанными, не расчесанными волосами.

– Хорошо. Я начну доставлять свои завтраки в новое «животное крыло» дома.

Джош фыркнул, немедленно вздыхая.

– «Животное крыло» в особняке командира. Вот к чему пришла моя жизнь.

– Пожалуйста, просто уйди, Джош. Я не думаю, что Мисс Пух может пользоваться уборной с мужчиной в комнате.

Она все еще копошилась, скребыхала, как будто ей действительно нужно в уборную, но просто не могло быть достаточно комфортно, чтобы сделать это.

Джош провел руками по лицу.

– Господи.

С этим словом он, наконец, вышел из комнаты. Мисс Пух наконец-то пописала. Единственная слеза, которая хотела упасть с одного из моих глаз, наконец-то упала. Я поспешно смахнула ее, а затем опустилась на колени, чтобы попытаться получить любовь от Пи-Джей, но нашла, что она, наконец, все разжевала и крепко уснула. Я начал думать, что с тем, как у меня дела во Флориде, мне лучше привыкнуть испытывать высокие эмоциональные взлеты и низкие эмоциональные минимумы.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Полностью эмоционально истощенная, я перенесла спящую Пи-Джей на диван, где уже сидела Мисс Пух, теперь с пустым мочевым пузырем. Я знала, что, вероятно, должна переместить их обеих в восточное крыло или, по крайней мере, начать пытаться восстановить разрывы на кожаном диване или очистить все пропитанные мочой лужи на полу, но у меня честно возникли проблемы с тем, чтобы держать глаза открытыми в данный момент. Через несколько мгновений после того, как я села на диван с Пи-Джей, я заснула с ней на коленях, а рядом дремала Мисс Пух.

Позже, после долгого сна, я прибралась в гостиной и перенесла животных в восточное крыло. Затем, с помощью Элис, провела остаток дня, купая и ухаживая за Пи-Джей, чья шерсть выглядела намного красивее после хорошей мойки и чистки. Джош не пришел домой ни той ночью, ни следующей. К моему крайнему раздражению и замешательству, я, казалось, слушала его тяжелые шаги, даже во сне, но не слышала их.

На следующий день я перенесла все свои вещи в пустую спальню, в которой все в доме, по крайней мере, до меня и персонала, имели в виду крыло для животных. Проходя мимо меня по лестнице, когда я несла стопку своих банных полотенец, увенчанных парой ботинок, Джош не сказал ни слова. А что касается меня, я даже не взглянула на него. Как он и хотел, я была занята делом.

Прошло несколько недель. Я держалась подальше от Джоша, и, по большей части, он держался подальше от меня. В те скудные секунды, когда мы контактировали, мы ни разу не были вместе в одной комнате.

Пытаясь быть верной своему слову, я попыталась отремонтировать диван в официальной гостиной с иглой и ниткой, но у меня был очень ограниченный успех. На следующий день поврежденный кожаный диван пропал, его заменили почти идентичным. Я не знала, стоит за этим Джош или нет, или может Элис заказала новый диван, но я не спрашивала никого из них, все еще чувствуя себя немного смущенной из-за всего этого.

Теперь с довольно блестящей шерстью от двухразовой чистки каждый день, Пи-Джей все еще была довольно непослушной время от времени, хотя ее привычка жевать значительно улучшилась. Даже если бы это было не так, и даже если бы на самом деле стало хуже, я все равно сохранила бы ее в любом случае. Я знала, что она любит меня, и только Господь знал, что любви было очень мало в моей жизни.

Однажды во время завтрака Элис упомянула, что Джош начал проект.

Заинтригованная, я подняла глаза от тарелки с вафлями.

– Что за проект?

Хотя я и не хотела, но внезапно захотела узнать.

Присев со мной за стол, Элис сказала, что понятия не имеет.

– Конечно, я не задавала много вопросов, потому что он является командиром. Однако, у меня есть теория, что его новый проект может быть какой-то забор вокруг города, чтобы, возможно, не пускать порожденных кровью аллигаторов.

– Ты действительно думаешь, что Джош думает, что забор удержит их?

– Ну, я не сказала, что это точно, был его проект. Это было просто предположение, основанное на том, что он сказал, когда разговаривал сам с собой, писал чертежи для своего нового проекта.

– Ну и что же он такого сам себе говорил?

Элис пожала плечами.

– О-о, я не знаю. Это было несколько дней назад, и как иногда меня подводит память, я едва помню. Но я помню, как однажды услышала, как он бормотал «у меня действительно нет на это времени». Затем, в другой раз, он провел рукой по волосам, как он иногда делает, пытаясь нарисовать что-то на своих чертежах или что-то еще, и он сказал себе: «это я совершил ошибку, я знаю это». Это то, что дало мне идею о заборе, чтобы не пускать аллигаторов, потому что идея обсуждалась в прошлом, и то, что говорил командир, казалось, что он уже полностью понимает, что аллигаторы смогут сбить любую стену или забор, которые он построит. Мне неприятно это говорить, но я склонна согласиться с ним в этом, если это действительно то, что он имел в виду, потому что, если порожденные аллигаторы достаточно сильны, чтобы перевернуть продовольственный грузовик, что они доказали, я уверена, что они смогут прорваться через любой забор, как будто это пустое место. Но, поскольку он хороший лидер, коммандер Скотт может быть просто готов посвятить время, чтобы попробовать какой-то забор. Полагаю, это не повредит. Одному богу известно, что это не может ухудшить ситуацию с аллигаторами.

Прошло несколько дней. Джош начал свой таинственный проект, начав какое-то строительство в лесу прямо за домом. Углубляя тайну вокруг проекта, он запретил кому-либо, кроме людей, работающих с ним, входить в этот район, и у него даже была охрана, чтобы убедиться, что никто не будет игнорировать его приказы и пытаться заглянуть в то, что он строит.

Вокруг стройплощадки деревья были слишком плотными, чтобы кто-нибудь мог что-нибудь увидеть на расстоянии. Дана и я, которые начинали ежедневно гулять и ходить по лесу с собаками, когда было достаточно прохладно, должны были начать входить в лес, выбрав другую тропу, которая начиналась в городе и шла на север.

Через пару недель после того, как Джош начал свой таинственный проект, несколько новых друзей, которые я обрела в городе начали рассуждать о том, что он строил какое-то супероружие, чтобы использовать против порожденных кровью аллигаторов. Я старалась не думать, не заботиться и не размышлять о том, что строил Джош. Честно говоря, меня это не касалось. Это было его личное дело, и мне даже не было любопытно. Или, по крайней мере, это то, что я продолжала говорить себе.

Одно можно сказать наверняка. Как бы я ни старалась себя одурачить, у меня не получалось одурачить Дану, которая теперь стала моей лучшей подругой.

Однажды солнечным днем за нашим обычным столиком на открытом воздухе в кафе она отказалась сменить тему, пока я не сказала ей что беспокоило меня. Вместо этого она просто посочувствовала мне, понимающе посмотрела через стол.

– Брось, Хан. Если ты не хочешь говорить о том, что ты на самом деле чувствуешь... даже, когда я вижу все эти грустные взгляды в твоих глазах каждый день... тогда просто послушай меня. Я хочу тебе кое-что сказать. И это то, что я собиралась сказать в первый же день, когда мы сидели за этим столом. В тот день я просто решила не говорить, потому что думала, что это не мое дело. Вместо этого, сказала тебе, какие перевертыши в спальне... все это было и есть абсолютная правда, но я просто выбрала именно это время, чтобы сказать тебе, потому что, просто подумала, что то, что собиралась сказать, не мое дело... и это, вероятно так и есть, до сих пор, но... Я – твоя лучшая подруга. И я просто чувствую, что кто-то должен сказать тебе… кто-то должен попытаться помочь тебе понять Джоша немного лучше, прежде чем ты полностью откажешься от него. Я даже думала, что, если дать ему достаточно времени, он может рассказать тебе все сам, но....

Наконец, я подняла глаза от своей соломенной палочки, и мой пульс немного ускорился.

– Хорошо, что там такое? Что ты хочешь рассказать мне о Джоше?

Теперь настала очередь Даны бросить свой взгляд на стол, и она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

– Таким образом, это широко известная вещь в городе, хотя об этом почти никогда не говорят, даже городские сплетни. Я знаю только потому, что Стив сказал мне однажды ночью.

Она сделала еще один глубокий вдох и медленно выдохнул, прежде чем продолжить.

– Когда Лайонкрест только обустраивался, у Джоша была девушка по имени Эми. Она была молодой женщиной, которая была ген-положительной, и она приехала сюда добровольно. Я не знаю, были ли у нее с Джошем серьезные отношения на уровне брака. Стив описал это как нечто новое. Но в любом случае, Джош и Эми, похоже, влюбились друг в друга, и казалось, что их отношения определенно куда-то движутся. Ну, как я уже сказала, город все еще был совершенно новым, и он даже не был полностью построен. Порожденные кровью аллигаторы были огромной проблемой. С ними ежедневно происходили бои... с десятками наших львов и убитых людей. Но через некоторое время казалось, что Джош одержал верх над аллигаторами и в основном контролировал ситуацию. Итак, думая, что теперь стало достаточно безопасно, Эми однажды прогулялась по лесу на севере, и на нее напала группа из шести порожденных. Джош, который искал ее, отследил ее по запаху, натолкнулся на атаку, но к тому времени было уже слишком поздно. Несколько аллигаторов смогли прижать его на несколько секунд, в то время как другие убили Эми всего в нескольких шагах от него. Они перегрызли ей горло.

Молодой человек и женщина, держась за руки, прошли мимо нашего стола, направляясь вниз по тротуару, и Дана подождала, пока они не прошли, прежде чем продолжить, с ее пристальным взглядом, все еще брошенным вниз к столу.

– Стив прибыл примерно в это же время и нашел Джоша в каком-то абсолютном безумии, буквально разрывающего аллигаторов в клочья. Джош даже отшвырнул Стива в дерево, когда он пытался помочь убить одного из аллигаторов. Джош, должно быть, хотел убить их всех сам, что и сделал. После этого он перешел в свою человеческую форму, и Стив сказал, что он просто спокойно огляделся на некоторое время, как будто проснулся от какого-то сна или испытывал какой-то серьезный шок. Затем он сел у дерева и так же спокойно объяснил Стиву, что произошло, и он объяснил это тихим, механическим голосом, который, по словам Стива, заставил волосы на затылке встать. После этого Джош взял Эми и отнес ее туда, где сегодня стоит особняк, но в то время это был просто временный, гораздо меньший дом. Он вымыл ее, обернул ее израненное горло белой тканью и завернул в простыню, а затем отнес ее в дом ее родителей, который находился как минимум в пятнадцати милях от Лайонкреста, и, может быть, даже чуть больше. Во всяком случае, Джош всю дорогу нес ее. Затем он ушел вглубь восточного леса, где пробыл две недели, ни с кем не общаясь. Даже Стив не смог его найти, и правительство не смогло с ним связаться, и ближе к концу люди начали думать, что, возможно, следует выбрать нового командира. Но потом Джош вернулся. Он не хотел говорить о том, что произошло, и Стив сказал, что он изменился. Он был более строгим лидером, и даже более защищающим, чем был... и холодным, как лед, с женщинами. И, наверное, поэтому он ведет себя с тобой так.

Только наполовину осознав это, я тихо плакала, по крайней мере, минуту, со слезами, стекающими по моему лицу, и теперь я вытерла их.

– Я должна вернуться в особняк прямо сейчас. Мне нужно увидеться с Джошем.

Нам нужно поговорить, и я не хотела больше ждать ни секунды.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Пока она рассказывала мне все, что знала, Дана почти все время смотрела на стол в кафе, но после наконец подняла глаза, встретившись со мной взглядом.

– Я знаю, ты хочешь увидеть Джоша, но будь готова. Даже когда он узнает, что ты знаешь о трагедии в его прошлом, он все еще может быть не готов полностью разрушить свою стену.

Не испугавшись, я покачала головой, смахивая последние слезы.

– Меня это не волнует. Мне просто нужно увидеть его прямо сейчас. Мне просто нужно сказать ему, что я наконец поняла, почему он ставит свою стену. Это просто нечестно, что он чувствует, что ему это нужно. Просто нечестно, что он должен жить так, как живет. Он этого не заслуживает. Он заслуживает большего, чем деловое сотрудничество с женщиной. Он заслуживает настоящей любви в своей жизни.

С улыбкой Дана встала со стола и протянула мне руку.

– Я думаю, что ты чертовски права насчет этого. Пойдем.

Мы шли пешком в город, а теперь быстро вернулись назад. Дана собиралась угостить Пи-Джей и Мисс Пух обедом, пока я поговорю с Джошем. Но когда мы прибыли в особняк, Элис сказала, что он приходил и уже ушел.

– Некоторые порожденные пытались напасть на фермера и его семью на одной из ферм к западу от города. К счастью, все в порядке, но коммандер Скотт взял Стива и еще нескольких членов прайда, чтобы организовать ночные патрули. Он сказал, что вернется через час или два. – Элис остановилась, изучая меня с выражением, которое я не могла разобрать. – Но в то же время, Ханна, почему бы мне не покормить меховых детей и не отвести Пи-Джей в ванную, пока вы с Даной перекусите в столовой. Потом после того, как вы поедите, коммандер Скотт попросил показать вам кое-что.

Озадаченная, я просто смотрела на нее секунду.

– Показать мне что? Что это?

Она просто покачала головой.

– Нет, мэм. Никаких намеков не будет. Просто идите, умойтесь и поешьте.

Вскоре Дана и я строили догадки о том, что Джош мог хотеть, чтобы Элис показала мне. У нас даже не было хороших предположений.

Как только мы закончили есть, мы обнаружили, что Элис занимается уборкой в повседневной кухне. Все еще одетая в свою накрахмаленную черно-белую униформу горничной, хотя теперь она носила белые теннисные туфли и носки вместо более элегантных балеток, которые обычно носила с чулками во время работы, она привела нашу маленькую группу на обширный задний двор и к лесу на краю его. Дана и я шли позади нее, глядя друг на друга, все еще озадаченные. Несмотря на то, что было около семи вечера, все еще было много света, так как это был почти июнь, и последние лучи солнца все еще сияли до девяти или около того.

Дойдя до леса, Элис ненадолго замолчала, стряхнув с лица несколько прядей посидевших волос.

– Сейчас есть еще одна совершенно новая тропа, но она не идет параллельно городу. Она идет немного прямее.

Она вошла на эту новую грунтовую тропу, которая начиналась между двумя высокими вечнозелеными деревьями и расширялась в целый лес. Под кронами деревьев у нас было не так много света, но все еще было достаточно, чтобы я могла видеть, что через минуту или две мы приблизимся к какому-то большому зданию. Длинный и низкий, он имел фасад из красного кирпича и крышу с серой черепицей. Ко входу вела каменная аллея, выложенная молодыми кипарисами.

Все еще ведя нас к нему, Элис взглянула на меня.

– Командир спроектировал все сам и даже нашел время, чтобы самому построить многое здесь. Он был здесь несколько дней ранним утром, управляя экскаватором.

Вскоре мы добрались до таинственного здания и остановились, и я увидела знак возле входа, который был скрыт некоторыми магнолиями. Яркие белые надписи на пятнах кипариса сказала мне для чего построен дом. Общественная библиотека Ханны Эриксон.

Я даже ничего не могла сказать. Только смотрела на вывеску с комком в горле.

Рядом со мной, немного затаив дыхание во время нашей быстрой прогулки по жаркому влажному лесу, Элис сделала несколько глотков воздуха, прежде чем заговорить.

– По-видимому, однажды он услышал, как ты рассказываешь мне, как сильно любишь книги и как сильно скучаешь по работе в библиотеке. Ты говорила, что всегда мечтала работать в библиотеке. На следующий день он услышал, как ты рассказываешь мне, что наша библиотека в городе такая маленькая и тесная, что людям не хочется ее посещать. Итак, все эти вещи привели в движение план командира, и он решил построить вам совершенно новую библиотеку на земле, которая все равно не использовалась. У нее будет подъездная дорога к северу от особняка, как бы в широком круге, идущем вокруг него, и некоторые из деревьев срубят, чтобы сделать небольшую парковку для посетителей библиотеки. Таким образом, будет проще подъехать. А теперь, почему бы нам троим не пойти внутрь и не посмотреть все. Думаю, мне нужен кондиционер.

Библиотека была абсолютно идеальной. Даже больше, чем казалось снаружи, было достаточно места для десятков тысяч книг, детского читального центра и медиа-центра. Для меня это была настоящая мечта.

Когда мы изучали помещение, Элис рассказала мне больше предыстории о планах Джоша, сказав, что он действительно не говорил с ней об этом секрете до сего дня.

– В то время, когда я рассказала вам о специальном маленьком проекте, который он начал, я действительно думала, что это, вероятно, какой-то забор от аллигаторов.

В течение нескольких недель я приходила к тому же мнению, пологая, что все предположения о проекте Джоша были просто пустой тратой времени.

Когда мы с Элис, Даной зашли в просторную комнату, которая должна была стать детским читальным залом, я огляделась, борясь с болью в груди. И когда я наконец заговорила, это было отчетливо заметно.

– Это такой удивительный подарок... лучший подарок в жизни. Так почему Джоша нет здесь для того, чтобы показать это мне лично?

Я была почти уверена, что уже знала ответ на этот вопрос, который заключался в том, что он, вероятно, боялся, что моя радость и благодарность превратятся в какое-то проявление, которое было менее чем деловым. Элис и Дана, вероятно, тоже знали, что это ответ на мой вопрос, поэтому ни одна из них не ответила мне.

Как только они обе ушли, я осталась в новой библиотеке примерно на час дольше, желая посмотреть на все более тщательно и спланировать несколько вещей. Элис сказала, что Джош сказал ей, что у меня должен быть «неограниченный бюджет», когда дело доходит до покупки новых книг, чтобы заполнить библиотеку, и у меня было предчувствие, что он, возможно, пожалеет об этом.

Когда я, наконец, вернулась в особняк в убывающем свете, вошла в него сзади, затем прошла вперед и выглянула в окно, разочарованная тем, что грузовика Джоша еще не было на подъездной дорожке. Вскоре после этого Элис вернулась домой, купив что-то в продуктовом магазине, и я попросила ее сказать Джошу, чтобы он пришел ко мне в животное крыло, когда он вернется домой.

– И, пожалуйста, Элис, не принимай от него ответа «нет», если можешь помочь. Мне очень нужно поговорить с ним, и я просто не могу больше ждать.

Элис сказала, что заставит его прийти ко мне первым делом.

– Я буду толкать его туда, если понадобится.

После получения от Пи-Джей и миссис Пух немного любви и ласки, я закрыла их в собственной комнате на ночь с едой, водой, игрушками и лотком для кошки. Как бы мне ни нравилось, что они были в моей комнате, я просто не хотела, чтобы их типичные выходки прерывали мой разговор с Джошем.

Как только животные поселились за закрытой дверью, я вернулась в свою комнату и села во вращающееся кресло за столом, чтобы ждать Джоша. Мысленно, за миллион миль от сюда, я выглянула в окно над столом, в то время как небо превратилось из бледно-лавандового в серое и полночное темно-синее, усыпанное звездами.

Именно тогда он вернулся домой, с тяжелыми ботинками, стучащими по деревянному полу в коридоре. Я повернулась на своем вращающемся стуле как раз вовремя, чтобы увидеть, как он шагает под дверью и останавливается там, как будто какая-то невидимая сила помешала ему сделать хотя бы один шаг к моей спальне.

Он посмотрел на меня с невыразительным и совершенно деловым лицом.

– Элис сказала, что ты хочешь поговорить со мной.

С облегчением, наконец, увидев его, я встала со стула и сделала несколько шагов к нему.

– Спасибо, Джош, за библиотеку. Это замечательно. Прекрасно.

– Пожалуйста. Что-нибудь еще?

– Я знаю, что ты не по-настоящему черствый... и я знаю, что ты заботишься обо мне.

То, что я сказала, было изложено как факты, потому что в сердце знала, что говорю правду.

– Ты должен заботиться обо мне, Джош, по крайней мере немного, и не смей пытаться сказать мне, что ты этого не делаешь. Библиотека, которую ты построил для меня, доказывает это.

Сложив руки на широкой груди, он разжал сильную челюсть, чтобы заговорить.

– Я построил библиотеку, потому что стало ясно, что в этом городе есть потребность в большей. Ни больше, ни меньше.

– Это неправда. И, я думаю, ты это знаешь. В глубине души, в маленьком теплом уголке своего сердца, ты построил библиотеку, потому что хотел сделать меня счастливой, потому что заботишься обо мне. Мне просто жаль, что ты не можешь этого признать, потому что, по-видимому, есть так много слоев льда, покрывающих это маленькое теплое пятно.

Смешок был его единственным ответом, и с того места, где я стояла, может быть, в шести или семи футах от него, я изучала его лицо, пытаясь заметить любые признаки того, что пробивалась сквозь все его слои льда. Однако, ничего не видела. Его красивые карие глаза делали забавную вещь, где я чувствовала, как они смотрели на меня, но, в то же время, как-то глядя через меня.

Немного колеблясь, я сделала еще два шага навстречу ему.

– Я просто хочу тебе кое-что сказать. Тот поцелуй, который мы разделили тем утром на кухне... иногда мне этого не хватает. Я скучаю по тому, что происходило четыре, пять секунд, максимум. Иногда я действительно скучаю по этому. Разве это не странно?

Не отрепетировав то, что собиралась ему сказать, даже не была уверена, к чему я клоню. Точно так же я даже не была уверена, что хотела, чтобы он сказал или сделал в ответ на то, что я сказала. По какой-то причине, просто была вынуждена сказать то, что у меня было. И теперь, когда янтарно-зеленые глаза Джоша показали, возможно, только первый крошечный проблеск тепла, который видела до сих пор, я чувствовала себя вынужденным сказать что-то еще.

– Я не Эми, Джош.

Мои тихие слова висели в воздухе в течение нескольких секунд, которые казались часами, пока каждый бит цвета стекал с его лица. Мерцание теплоты, которое я видела, тоже исчезло из его глаз, но я не сожалела о том, что сказала. Мне нужно было это сказать.

Когда Джош наконец заговорил, он тихо шипел, что, честно говоря, звучало немного угрожающе.

– Не смей говорить о ней. Не смей больше произносить ее имя.

Немного испугавшись, я сглотнула, пытаясь набраться смелости сказать то, что собиралась сказать дальше.

– Меня зовут не Эми. Я не собираюсь умирать.

– Я сказал тебе, что…

– Просто послушай. Пожалуйста. Если ты попытаешься снова открыться, обещаю, я не умру. Я обещаю, что не умру и не причиню тебе боль.

Стиснув челюсти, Джош внезапно сделал два мощных шага в мою сторону, похоже, почти на самом деле бросился на меня, сократив расстояние, между нами.

– Послушай меня, Ханна.

– Все в порядке. Я слушаю.

Я ожидала, что он, возможно, начнет какую-то злую речь о том, что я действительно пересекла черту. Ожидала, что он может выгнать меня из своего дома. Чего я не ожидала, так это того, что он притянет меня ближе и опустит свои восхитительные губы ко мне, целуя меня с такой изысканной смесью страсти, интенсивности и нежности, что мои колени чувствовали, что они могут согнуться подо мной. В течение мгновения, это было, как будто мы там, где мы остановились в то утро на кухне.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Очень скоро, каждый стежок нашей одежды был на полу. В тусклом свете от одной маленькой настольной лампы на столе мы разглядывали обнаженные тела друг друга. Мы оба тяжело дышали.

Дана оказалась права. Перевертыши действительно становились твердыми почти сразу. Всего через несколько мгновений после того, как мы начали целоваться, я почувствовала, что довольно значительное мужское достоинство Джоша затвердевает, становясь еще больше. Теперь, полностью в вертикальном положении, я могла видеть, насколько он велик. Он был, по крайней мере, семь или восемь дюймов в длину, и толстым. Однако весь этот вес и обхват, похоже, не утяжеляли его. Он стоял чрезвычайно высоко и гордо, почти вплотную к его точеному прессу. Вздох сильного желания вырвался у меня изо рта при одном только взгляде. Я хотела его, хотела Джош, хотела чувствовать движение его значительного члена глубоко внутри меня. Я хотела услышать, как он тихо произносит мое имя, пока он это делает.

Пока мы вдвоем наслаждались полной наготой друг друга, я была не единственной, кто издавал звуки сильного желания. Осматривая мои обнаженные груди, казалось, у Джоша перехватило дыхание, и когда он опустил свой взгляд немного ниже к мягкому изгибу моего живота, а затем еще немного ниже, к моей женственности, он выдохнул низкое рычанием.

Звук сильно усилил мое желание, и я подошла к нему поближе, прижимая свое тело к его телу. Не в силах сдержаться, я захныкала, когда почувствовала, как он тяжело давит мне на животе, где у меня появилась неприятная, тупая боль.

–Джош, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Я нуждаюсь в тебе.

Он обхватил меня своими мощными руками, глядя мне в глаза, его собственное сверкающее золотисто-зеленым теплом. Это было именно то тепло, которое я так долго хотела увидеть в его глазах. Это было тепло, которое рассказывало мне, что он чувствовал ко мне, не говоря ни слова. Тем не менее, он все равно заговорил.

– Если хочешь знать правду, я мечтал о том, чтобы заниматься с тобой любовью с того самого момента, как увидел в центре исцеления.

Я вспомнила тот день и не могла не улыбнуться.

– Даже при том, что мои волосы были в полном беспорядке?

– Да... особенно с твоими волосами в полном беспорядке. Честно говоря, я нахожу очаровательным, что такая великолепная женщина, как ты, не кажется слишком увлеченной своей внешностью, до такой степени, что даже не потрудилась причесаться. Это была моя первая подсказка, что ты другая женщина.

Даже в состоянии крайнего возбуждения и острой необходимости я все равно не могла не подразнить его.

– А что, если бы мои волосы были не только чистыми и пушистыми, но и грязными и жужжащими мухами. Ты бы все еще думал, что я хорошая «другая» женщина, или бы подумал, что я плохая «другая» женщина?

Джош посмотрел глубоко в мои глаза своими собственными глазами, ясно мерцающими.

– Ну... все, что я могу ответить на это – это просто сказать, что мне есть, что сказать по поводу базовой гигиены.

Его глубокий голос стал невероятно низким и хриплым, и он был наполнен таким же теплом, казалось, что золотые янтарные пятна в его глазах почти светились. Короче говоря, я была на небесах, со всем этим теплом, которое казалось растопило меня в состояние полного расслабления.

Вскоре, однако, когда Джош поднес свои большие руки к моей заднице, притягивая меня еще крепче к своему затвердевшему члену, я стала немного менее расслабленной, и моя потребность чувствовать его глубоко внутри меня возросла.

– Пожалуйста, отведи меня в постель. Я не хочу больше ждать, чтобы почувствовать тебя внутри меня.

С низким рычанием, урчащим в широкой груди, он схватил меня и обнял, как будто тоже не хотел больше ждать. Целуя меня всю дорогу, он медленно перенес меня на кровать, затем осторожно опустил, залез рядом со мной и снова поцеловал. Наши губы расстались всего на несколько секунд.

Вскоре одна из его больших, сильных рук переместилась от моего бедра к одной из моих грудей, и он обвел мой затвердевший сосок кончиком пальца, пока я не застонала, закинув ногу на его тонкие бедра. После того, как он сделал с моей другой грудью то же самое, он опустил руку ниже и начал медленно поглаживать пульсирующий маленький бутон между моими гладкими женскими складками.

Я снова застонала, пока он разграблял мой рот языком, и ощущение в сочетании с ощущением его поглаживающих пальцев быстро стало одним из таких интенсивных удовольствий, что у меня на самом деле немного закружилась голова.

Однако, возможно, интуитивно понимая, что я хочу достичь своей кульминации с ним глубоко внутри меня, что было определенно так, Джош прервал наш очень длинный поцелуй и остановился в своем поглаживании, изучая мое лицо в тусклом свете маленькой лампы через всю комнату.

– Ты так прекрасна, Ханна... опустошительно. Почти невыносимо. Но что в тебе прекрасно, так это не только твое лицо и тело. Твое сердце тоже прекрасно. Каждая вещь в тебе прекрасна.

Мое сердце взмыло вверх, и я посмотрела ему в глаза.

– Просто пообещай мне, что завтра ты будешь чувствовать то же самое. Пообещай, что ты все еще будешь думать, что я красивая внутри и снаружи, и ты не пожалеешь, что сказал мне эти слова.

Он не колебался в своем ответе.

– Я буду. Обещаю.

С этими словами он медленно перевернулся на спину, потянув меня на себя. Длинные волосы проливались через плечо, я стонала, упиваясь ощущением его твердости между моими бедрами и думая, что он скоро скользнет в мои гладкие глубины.

Но вместо этого, удивляя меня, он схватил меня за бедра, поднимая вверх прочь от него, а затем расположил головку своего толстого член у моего входа, его дыхание стало быстрым и прерывистым. Это было, как если бы я была полностью подвешена, сидя в каком-то низком, невидимом кресле, с ногами по обе стороны его бедер и кончиком его мужского достоинства, подталкивающим его внутрь меня.

Почти обезумев от желания, я говорила почти невнятно хриплым шепотом.

– Да, Джош. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты полностью меня наполнил. Пожалуйста.

Сразу же он сделал то, что я попросила, подняв бедра с кровати, чтобы медленно загнать свой жесткий шест глубоко внутри меня. Тут же я вскрикнула, запрокинув голову назад, ощущение того, что меня держат на высоте, но наполняют снизу, одно из таких необычных и интенсивных удовольствий, что я была ужасно близка к достижению кульминации.

Мое удовольствие продолжилось, когда Джош начал мощно толкать свои бедра, что он и сделал, поставив ноги на кровать и согнув колени. Все еще находясь в положении, похожем на сидение в кресле, хотя и невидимом, с ним, держащим мои бедра, я удивлялась его силе перевертыша и стонала, оценивая это.

Когда он делал всю работу, мои руки были совершенно свободны, чтобы бродить, и каким-то образом они оказались на моей груди, сжимая ее и поглаживая, действие, привлекающее взгляд Джоша, откуда он пристально наблюдал, как наши тела соединяются. Со стоном он начал толкаться в меня быстрее, вскоре хрипя с каждым движением, его руки напряглись на моих бедрах.

В течение короткого времени я могла сказать, что его удовольствие быстро приближалось к пику, что было прекрасно, потому что мое тоже. И когда он начал засовывать свой длинный толстый член в самую глубокую часть меня, я просто не могла больше сдерживаться.

С громким криком страсти я, казалось, упала в море чистого восторга, волна за волной экстаза обрушивалась на меня, одна за другой, в то время как мои самые интимные мышцы неоднократно сжимались вокруг члена Джоша.

Это привело его к его собственной волне удовольствия, и он наполнил меня теплом своей мужской сущности, рычанием, звуком, сужающимся в хриплом шепоте моего имени.

Наконец, впервые в жизни меня связала фраза «умопомрачительный кульминационный момент». Это наконец-то нашло отклик во мне, и я поняла, о чем все говорили.

Как только обе наши кульминации были завершены, Джош обнял меня и крепко держал, прижимая мое лицо к его твердой груди, в то время как наше дыхание замедлилось.

Через несколько минут он заговорил у моего уха тихим хриплым шепотом.

– Прямо сейчас, я просто хочу обнимать тебя всю ночь.

– Ну, это прекрасно, потому что ничто не сделает меня счастливее.

– Я хочу сделать тебя абсолютно счастливой всеми возможными способами.

То, что он только что сказал, на самом деле сделало меня счастливее, чем когда-либо мечтала, и я сказала ему это.

В ответ он поцеловал меня в щеку, а затем замешкался, прежде чем снова заговорить.

– Мне так жаль, Ханна... что тебя похитили. Для меня было предосудительно пройти через это. Наверное, я так отчаянно хотел иметь семью с ген-положительной женщиной, что просто полностью игнорировал свою совесть. Я сказал себе, что мне все равно.

После нескольких минут, проведенных в раздумьях, я сказала ему, что простила его, и так и было.

– Я просто хотела услышать, что ты сожалеешь о том, что произошло. Я могла пострадать или что-то еще, пока мужчины забирали меня, не говоря уже о том, что была в ужасе.

Джош прижался еще одним нежным поцелуем к моему лицу.

– Я буду сожалеть о том, что сделал всю оставшуюся жизнь, и я чувствую себя ужасно даже сейчас. Хотя, в то же время, твое прощение за то, что сделал, сделало меня счастливее, чем я думал.

Он поцеловал меня в третий раз, на этот раз в губы, позволив своим губам задержаться. Окутанная силой и безопасностью его рук, я вскоре уснула, уверенная, что улыбаюсь.

На следующее утро я проснулась около восьми, все еще улыбаясь. Даже когда я поняла, что Джош больше не в постели со мной, не обнимает меня, я все еще не могла стереть с лица то, что, как была уверена, было глупой ухмылкой.

Я все еще была так же счастлива, как и накануне, зная, что ему, вероятно, придется уйти вскоре после рассвета, чтобы вывести свой прайд на патруль, но также зная, что будут и другие ночи, когда я снова засну в его объятиях. На самом деле, у меня было ощущение, что предыдущая ночь была только началом.

Услышав несколько срочных лаев, доносящихся из свободной комнаты, куда я поместила Пи-Джей и Мисс Пух. Вскоре я взяла Пи-Джей на задний двор, чтобы заняться ее обучением. Вернувшись в дом, мы столкнулись с Элис, которая пришла из западного крыла, одетая в униформу горничной, готовая начать свой рабочий день. Она улыбнулась и пожелала мне доброго утра, а затем спросила, хорошо ли я поговорила с Джошем накануне вечером.

В ответ я улыбнулась, немного покраснев, и вспомнила, насколько мне понравилось то, что произошло после нашего разговора.

– Да, у нас с ним был очень продуктивный разговор. Это было действительно здорово.

Элис снова улыбнулась, на этот раз с небольшим блеском в глазах.

– Что ж, я счастлива это слышать.

После быстрой остановки на кухне, чтобы взять кружку крепкого кофе, я решила вернуться в постель на некоторое время, прежде чем позавтракать и принять душ. Я даже не знаю почему, но мне просто захотелось немного полениться. И, может быть, частичка меня просто хотела насладиться пребыванием в постели, которую мы с Джошем разделили, чуть дольше.

В то время как Пи-Джей и Мисс Пух играли на освещенном солнцем полу, и обе они пытались первыми исследовать плюшевую лягушку с пищалкой внутри, которая была новой игрушкой, которую купила для них, я села в постели, наблюдая за ними и потягивая горячий кофе. Время от времени я ухмылялась, и не только потому, что их выходки над новой игрушкой были милыми. Вместо этого, моя улыбка, казалось, была вызвана чувством легкости в моей груди, которое я никогда не чувствовала раньше.

Джош признался, что хотел сделать меня счастливой всеми возможными способами. И хотя я не была уверена, что в конечном счете произойдет между нами, того, что он сказал, было для меня достаточно. Во всяком случае, у меня было ощущение, что худшее уже позади. Стены вокруг его сердца, наконец, рухнули. И теперь я знала, без сомнения, что он действительно заботился обо мне.

Как только я допила свою кружку кофе, я спряталась обратно под одеяло, найдя часть одеяла, которая все еще хранила мужской, древесный запах Джоша. Я поднесла эту часть к носу, глубоко вдыхая, не имея возможности узнать, что к концу дня мое вновь обретенное счастье с Джошем будет полностью разрушено, и я буду убегать от него, в ужасе. Если бы кто-то сказал мне это в тот момент, я бы никогда не поверила.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАЯ

Невероятно счастливая и расслабленная, проведя почти все утро, свернувшись калачиком в постели с той частью одеяла, которая все еще пахла Джошем, я наконец встала, приняла душ, оделась и взяла Пи-Джей на прогулку по территории особняка. Пока мы гуляли, мой телефон зазвонил, и я увидела, что звонит Джош.

Когда мой желудок сделал небольшой сальто, видя его имя на экране моего телефона, я ответила на звонок, и мой желудок вскоре сделал еще одно небольшое сальто, когда услышала, как он сказал: «Доброе утро». Его глубокий, богатый, мужской голос, казалось, прошел через все мое тело, от уха до пальцев ног, как будто это был какой-то электрический ток.

Теперь, когда мы с ним были «близки», как сказала бы Дана, его голос был таким, который я определенно могла бы привыкнуть слышать ежедневно, возможно, даже всю оставшуюся жизнь, если бы все двигалось в положительном направлении, что я чувствовала, что определенно будут.

Однако после того, как я сказала: «Доброе утро» в ответ, Джош снова заговорил, и его голос теперь держал безошибочный край серьезности, который сразу вытащил меня из моей задумчивости и смутно встревожил меня, если встревожило был даже правильным словом. Возможно, это было слишком сильное слово. Во всяком случае, это был край серьезности, который определенно привлек мое внимание.

– У меня действительно не так много времени, но я позвонил, потому что у меня есть кое-что, что хочу тебе сказать.

В то время как Пи-Джей играла с маленькой веточкой у моих ног, я пыталась говорить как можно более спокойнее.

– Хорошо, конечно. Говори.

Я не была уверена, почему серьезный тон Джоша должен волновать меня, на любом уровне, так как он может хотеть серьезно говорить о любом количестве вещей, ни одна из них не является чем-то отрицательным. Тем не менее, я поняла, что в глубине души, возможно, была только очень маленькая, неуверенная часть меня, которая боялась, что он собирается сказать, что прошлая ночь была большой ошибкой, и он хотел, чтобы мы вернулись к прежнему деловому отношению.

– Ханна, я...

То, как он произнес мое имя, так ласково и нежно, даже в разгар своей серьезности, мгновенно убедило меня, что я совершенно сумасшедшая. Он не собирался говорить того, что маленький, темный, неуверенный маленький уголок моего сердца боялся. То, что мы пережили накануне, не было для него большой ошибкой. Я просто знала это.

Но прежде, чем он успел сказать, какова была его настоящая причина звонка, он замолчал на несколько секунд, а затем произнес с проклятием.

– Мне очень жаль, но мне нужно идти. Мы поговорим об этом позже.

Разочарованная, я попрощалась с крайним сожалением, очень любопытно узнать, что он собирался сказать мне. Тем не менее, я была по крайней мере уверена, что это не та мысль, которая мелькнула в моей голове.

Пару часов спустя, зная, сколько проблем в последнее время вызывали порожденные кровью, и предполагая, что Джош может не быть дома до обеда, я решила отправиться в лес, чтобы взять Пи-Джей на более длительную прогулку, прежде чем отправиться в библиотеку, чтобы провести некоторую работу по организации переноски книг из старой библиотеки. Теперь, когда она полностью преодолела свою застенчивость, Пи-Джей не любила ничего, кроме долгих, шумных прогулок по лесу со мной, и белки нас пока не особо беспокоили.

Как и ее застенчивость и забавное поведение иногда, я задавалась вопросом, было ли ее отвращение к белкам чем-то, что она просто преодолевала. Во всяком случае, я думала, что ей хорошо быть на природе и быть рядом с ней, полагая, что воздействие поможет ей преодолеть любой затяжной страх.

После обеда я позвонила Дане, чтобы узнать, не хочет ли она присоединиться ко мне и Пи-Джей на нашей прогулке, взять с собой своих собак, но она сказала, что чувствует себя не очень хорошо, просто немного одурманена и устала или что-то вроде того, поэтому она не придет. Я буду скучать по ее компании, но так как уже знала лесную местность, не возражала, что на этот раз мы с Пи-Джей одни.

Несмотря на то, что день не был очень жарким, солнце было высоко в небе, когда я отправилась по узкой грунтовой дороге, ведущей на юг. Я обнаружила, что этот путь был хорошим для обнаружения дикой природы, вероятно, из-за соседнего потока, обеспечивающего источник пресной воды для лесных существ.

Как я всегда делала, у меня была большая холщовая сумка на ремне, которую обложила ультрамягкой искусственной шерстью ягненка, чтобы нести Пи-Джей домой, если ей когда-нибудь надоест ходить, что она иногда делала. Я совсем не виню ее за это, так как ее крошечные ножки должны были работать в два раза больше, чтобы не отставать от меня.

В этот конкретный день, однако, у нее едва ли был шанс устать от ходьбы. Мы не могли быть дальше двухсот или трехсот шагов по тропе, когда дятел начал бить молотком по одному из многих высоких лысых кипарисов вдоль тропы, испугав Пи-Джей, которая была на поводке. Ни секундой позже необычно большая белка выскочила из ближайшего кустарника, а затем замерла, глядя на Пи-Джей.

Остановившись на своем пути, я взглянула на белку, которая посмела приблизиться к Пи-Джей.

– Даже не мечтай об этом, лесная крыса.

Когда она смело подошла немного ближе в ответ на мои слова, я начала прогонять ее, пытаясь дать понять Пи-Джей что буду защищать ее. Как ни странно, белка просто подошла еще ближе, похоже, глядя на Пи-Джей, а не на меня, и Пи-Джей было достаточно. Каким-то могучим прыжком она выдернула свой поводок из моей хватки и побежала по тропе, направляясь на север, приводя в движение цепь событий, которые угрожали разрушить мои новые отношения с Джошем.

Позже, думая обо всем, я бы даже не смогла в это поверить. Но позже, действительно не могла придумать, как бы я сделала что-то по-другому.

***

Пи-Джей бежала быстрее, чем я когда-либо думала для такой маленькой собаки с такими короткими ногами. Она практически летела через лес, просто разрывая тропу, как будто белка, которая подобралась к ней слишком близко, положила ей на лапы маленькие ракетные установки или что-то вроде того.

Обремененный несколько весомой, подпрыгивающей транспортной сумкой собаки, которую я наполнила несколькими бутылками воды и несколькими батончиками гранолы и яблоком, прежде чем покинуть дом, и мне приходилось следить за упавшими ветвями и провалами на тропе, я не могла идти так же быстро. С более длинными ногами, я все равно не была такой быстрой бегуньей, даже без громоздкого, подпрыгивающего мешка через плечо, и, кроме того, было довольно жарко и влажно, как обычно, и дневное солнце теперь билось вниз. Я начала потеть еще до того, как Пи-Джей рванула.

Позвав ее, я погналась за ней по тропе к особняку, думая, что ей скоро придется притормозить. Однако она этого не сделала, и вместо этого просто пролетела мимо разрыва в деревьях, которые привели к заднему двору и особняку. Вскоре после этого я надеялась, что она повернет направо и пойдет по новой тропинке, ведущей прямо в библиотеку, но она тоже этого не сделала. Казалось, что белка была прямо на ее хвосте или что-то вроде того, и, может быть, теперь немного испугалась меня, из-за того, как я преследовала ее, она просто продолжала подниматься по тропе, как будто бежала за своей жизнью, что она, вероятно, действительно думала.

– Пи-Джей, пожалуйста! Помедленнее, дорогая! Никто не причинит тебе вреда! Только не я, и не эта противная старая белка! Пожалуйста, только помедленнее!

Она не сделала этого, заставляя меня продолжать преследовать ее, задыхаясь. Возможно, в четверти мили дальше на север, тропа, идущая параллельно особняку, стала еще более заваленной упавшими ветвями, колючими лозами и другим лесным мусором. Никто обычно не ходил этим путем, так как направление на север вело на территорию порожденных кровью.

Однако я все еще была в пределах города. Это я знала наверняка, и поэтому все еще была в пределах области, которую регулярно патрулировал Джош и его прайд. Ярко-зеленые границы города, которые он предупредил меня никогда не покидать, были по крайней мере в трех четвертях мили, примерно в миле от особняка.

Тем не менее, зная, что порожденных кровью аллигаторов часто видели не слишком далеко за зелеными маркерами, у меня действительно не было желания приблизиться ближе, чем уже была. Направляться на север не очень хорошо, даже если я все еще находилась в черте города. Но Пи-Джей, все еще бежав впереди, выглядела очень обеспокоенной.

Замедляя свой темп, может быть, в полумиле за пределами особняка, я думала отказаться от погони. Я знала, что могу попытаться найти Пи-Джей позже, может, выманив ее едой. Поскольку она часто приходила прямо ко мне, когда я кричала, что у меня есть угощения, могла бы это сделать, если бы не тот факт, что я понятия не имела, когда она, наконец, перестанет бежать, и кто знал, как далеко она может уйти отсюда.

Кроме того, был вопрос о том, что она была в лесу, практически заполненном белками. Если бы она встретила еще одну, я знала, что она была бы напугана, возможно, даже травмирована на всю жизнь. Может, она вообще откажется выходить на улицу. Просто думая о том, как страшно ей может быть, как она может быть смущена и обижена, поняв, что я бросила ее, я знала, что просто не могу этого сделать, даже быстро вернуться с угощением.

Другая вещь, о которой я думала, заключалась в том, что, если не смогу поймать Пи-Джей в ближайшее время, и она продолжит идти на север, возможность быть травмированной на всю жизнь белкой может быть не единственной ее проблемой. Так быстро, она не могла бежать вечно, и я знала, что она, вероятно, составит вкусную закуску для аллигаторов, если окажется за зелеными маркерами.

Учитывая все обстоятельства, я не могла просто отказаться от погони, и знала это. Моя совесть никогда мне не позволит. Я должна была продолжать пытаться поймать ее, пока мои ноги не отказали мне или пока мы обе не достигли ярко-зеленых границ города, в зависимости от того, что наступило раньше. Я уже слишком сильно любила Пи-Джей, чтобы просто сдаться и бросить ее в трудную минуту.

Когда я начала замедляться, она была всего в десяти или двенадцати футах впереди меня. Наполовину бежав, наполовину спотыкаясь о камни и упавшие ветви по быстро сужающейся тропинке, я продолжала звать ее, но она просто игнорировала меня. Все еще довольно быстро, несмотря на ее замедление, она просто неслась, даже не взглянув на меня, ее крошечное маленькое мохнатое тело подпрыгивало с каждым из ее быстрых шагов.

– Пи-Джей, пожалуйста! Этой старой белки уже давно нет! Давно ушла!

Как будто она могла понять определенные слова, одно упоминание о белке снова отправило короткие ножки Пи-Джей в овердрайв, уведя ее еще дальше от меня. Постанывая, я замедлила свой темп до медленной пробежки, мои ноги и легкие горели, понимая абсурдность ситуации, в которой я была. Меня обогнала собака ненамного больше Чихуахуа. Это было просто немного слишком много для меня, и я стала смеяться, думая, что должна серьезно усилить свою игру с точки зрения обычного фитнес-режима.

Как ни странно, мой смех, наконец, сделал это. Пи-Джей, наконец, замедлилась, затем остановилась, затем повернулась, чтобы посмотреть на меня, тяжело дыша, с ее крошечным розовым кусочком языка, вывалившимся из ее рта. Как будто она хотела знать, что именно было настолько смешным, что преследователь потратил впустую хороший глоток воздуха, чтобы рассмеяться вслух. Действуя инстинктивно, через мгновение после этого, я тоже перестала бежать, не желая, чтобы она испугалась и снова побежала от меня.

– Вот и все, Пи-Джей. Просто сохраняй спокойствие. Видишь? Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу забрать тебя и отвезти домой... как только у меня восстановится дыхание.

Положив руки на колени, я сделала несколько глотков воздуха, пока она делала то же самое. Именно тогда я заметила деревянные колья, вероятно, даже не на двадцать футов впереди нас, сотни, если не тысячи, размещенные с интервалом около фута. Деревянные колья, которые были окрашены в ярко-зеленый неон. Непосредственно перед и за ними, высоченные кипарисы и эвкалипты с ярко-зелеными отметинами по их стволам.

Джош был абсолютно прав. Для того, чтобы выйти за пределы города, человек действительно должен сделать это намеренно. И, как он догадался, я была слишком умна для этого. Хотя все еще технически «в городе» и рядом с тем, где регулярно патрулировал прайдДжоша, я хорошо знала, что все же слишком далеко от дома и прямо на границе места, где, как известно, скрываются аллигаторы.

Не имея желания умереть, я не собиралась ни на шаг приближаться к ярко-зеленым маркерам. На самом деле я не собиралась делать ни шага за пределы того места, где сейчас стояла. Мне просто нужно, чтобы Пи-Джей сотрудничала со мной.

Немного отдышавшись, я встала из положения руки на колени, медленно достала бутылку воды из сумки, открыла ее и долго пила, все время присматривая за Пи-Джей, которая все еще наблюдала за мной, может быть, с полдюжины футов, тяжело дыша. Я действительно не испытывала жажды, но настоящая идея того, что я делала, заключалась в том, чтобы заставить ее прийти ко мне за хорошим прохладительным напитком. Как только она это сделает, я схвачу ее и благополучно отнесу в особняк.

После того, как я осушила, вероятно, половину бутылки, я налила немного воды в чашечку руки, встала на колени и протянула ее ей.

– Хочешь немного? Тоже хочешь пить, Пи-Джей?

В этот самый момент стук дятла раздался откуда-то издалека. Пи-Джей заскулила, дико кружась, как будто думала, что это звук какого-то хищника, идущего за ней.

Пытаясь говорить как можно успокаивающе, я подкралась к ней поближе.

–Успокойся, Пи-Джей. тихо.

Ни единого шанса. Один взгляд на меня, медленно приближающийся, снова заставила ее взлететь. Прямо к линии неоновых зеленых кольев впереди.

– О, черт.

Я знала, что у меня есть около двух секунд, чтобы принять решение – решение, которое в глубине души, я горячо молилась, чтобы мне не пришлось принимать. Я действительно не собиралась пересекать зеленые колья. Я просто надеялась, что Пи-Джей тоже не станет. Но теперь, когда мой сценарий кошмара стал реальностью, она бежала к ним, все дальше от меня с каждой долей секунды.

– Черт возьми, Пи-Джей! Черт возьми, просто вернись!

Она не собиралась. Я так и знала. Я также знала, что, если поблизости есть аллигаторы, за зелеными кольями, они могут учуять Пи-Джей, найти ее и быстро перекусить. Тем более, что она должна скоро рухнуть от истощения, что делает ее идеальной мишенью. Она просто не смогла бы прожить достаточно долго, чтобы я искала ее в другое время, может быть, с Джошем. К этому моменту ее съедят. Мертвая. Сама мысль пробрала меня до костей.

Я побежала снова, прежде чем даже осознала, что снова бегу.

– Черт возьми!

Как только я пересекла ярко-зеленые колья, я вытащила свой телефон из кармана, не спуская глаз с Пи-Джей, которая теперь подпрыгивала, по крайней мере, на двадцать футов впереди меня. По крайней мере. Я понятия не имела, как одна довольно тощая собака с мелкими ножками может быть такой быстрой или обладать такой выносливостью и энергией. У меня было чувство, что, если бы мне не приходилось постоянно следить за ветвями, корнями и камнями под ногами на лесной подстилке, я бы наверняка уже смогла ее поймать.

Я была уверена, что, по крайней мере, была бы ближе, чем в настоящее время, все еще наполовину бегущей, наполовину прыгающей и наполовину спотыкающейся по всем лесным обломкам. На самом деле больше не было даже большого следа, просто слабая, травянистая, скалистая линия через более высокую траву и большие скалы и высокие, плотно упакованные, драгоценные зеленые деревья.

Я слышала, что северная тропа когда-то была любимой у туристов, когда Лайонкрест был создан, но быстро пришла в упадок, когда порожденные стали серьезной проблемой. Джош и его прайд, конечно, не нуждались в следе; в своих львиных формах они проносились через лес так же легко, как если бы они все равно были на четко обозначенной тропе.

Продолжая следить за Пи-Джей, полагая, что у нее скоро закончатся силы, я взглянула на экран своего телефона достаточно долго, чтобы нажать кнопку для автоматического набора номера телефона Джоша. Поскольку я не была в непосредственной опасности несмотря на то, что теперь официально за пределами города, я даже не была точно уверена, почему звонила ему или что собиралась сказать, если он ответит.

Все, что я знала, это то, что просто была вынуждена позвонить ему. Я также не была уверена, что Джош вообще ответит. Когда он и члены его прайда перекидывались в львиные формы, их одежда и телефоны перекидывались вместе с ними, что должно было сказать, они волшебным образом исчезли, пока не вернулись в свои человеческие формы. Поэтому, конечно, любой входящий звонок, полученный, когда Джош и его люди были в форме льва, не будет услышан.

Это всегда волновало Джоша, так что недавно он разработал своего рода систему для решения этой проблемы, пока он и его люди были в регулярном ежедневном патруле. Система заключалась в том, что один из них оставался как можно ближе к группе, в человеческом облике, с заряженным мобильным телефоном, на случай любой чрезвычайной ситуации в городе. Каждый раз перед тем, как он перекидывался, Джош переадресовывал все свои звонки на этот номер. Затем в случае, если его «телефонный человек» получал звонок о какой-то чрезвычайной ситуации, он перекидывался в форму льва, быстро догонял Джоша и говорил ему. Однако в этом еще не было необходимости.

В то время как телефон Джоша звонил, я рассуждала, что звоню, чтобы, возможно, попросить эскорт для обратной поездки обратно в пределы города с Пи-Джей на буксире. Если повезет, я не столкнусь с аллигаторами, но на всякий случай, было бы неплохо иметь эскорт. Может быть, Джош был бы достаточно любезен, чтобы нести Пи-Джей и меня на спине.

Может и так, если бы он не злился на меня, а я знала, что это вполне возможно. Я почти собиралась разозлиться на себя, если не столкнусь с аллигаторами, делая мой рассказ о том, что я делаю, по существу, бессмысленным. Но даже несмотря на это, я не смогла закончить разговор. Часть «просто быть в безопасности» не позволила бы мне. И вскоре, на четвертом звонке, ответил Джош.

Все еще следуя за Пи-Джей и все более и более вздрагивая, я просто глотнула воздух на несколько секунд. Как только я перевела дыхание, поняла, что просто не знаю точно, как сформулировать мысли. Джош пару раз произнес мое имя, немного встревоженно, как утром, и, не желая тревожить его дальше, я, наконец, заговорила.

– Это я. Я здесь. Я просто хотела позвонить очень быстро и сказать тебе... – Я остановилась, чтобы подышать свежим воздухом. – Сказать тебе, что я совершаю ошибку.

– Что ты имеешь в виду? Где ты сейчас? Что ты делаешь?

– Я нахожусь в лесу... совершая большую ошибку.

– Ну, а где именно в лесу, собственно говоря? А ты не можешь просто перестать делать то, что считаешь ошибкой?

– Нет. Я действительно не могу. Я преследую Пи-Джей, потому что она убежала, потому что белка напугала ее, и я не остановлюсь. – Я снова остановилась, чтобы сделать глубокий вдох, все еще бегая за Пи-Джей. – И именно там, где я нахожусь... ну, я в северной части леса, с домом где-то на западе, сзади довольно хорошие пути. Я на небольшом расстоянии от зеленых кольев, но я собираюсь схватить Пи-Джей очень быстро, а затем повернуть направо.

Телефонная линия внезапно оборвалась. Был ли звонок прерван или Джош повесил трубку, я не знала. На данный момент я была сосредоточена на чем-то другом. Пи-Джей, наконец, замедлилась, может быть, на двадцать пять или около того футов вперед, а затем вскоре на двадцать. Все еще бегая на своих резиновых ногах, я, казалось, догнала ее.

Однако, не желая пугать ее и заставлять тянуть из какого-то окончательного, скрытого резерва силы и энергии, я замедлилась до прогулки, может быть, в десяти футах, задыхаясь так же сильно, как она, если не сильнее.

– Пи-Джей, пожалуйста, просто подойди ко мне и заберись в сумку. Ты можешь свернуться калачиком с водой. Ты будешь милой и спокойной.

Совершенно опустошенная, я опустилась на колени, и к моему крайнему удивлению и облегчению, теперь она пришла прямо ко мне. Теперь она сделала это. Наконец. Она на самом деле сразу же побежала прямо ко мне.

Сразу же, как только она приблизилась, я схватила ее, глубоко вздохнув.

– Пи-Джей, я люблю тебя всеми фибрами своей души, но ты чертова... что-то-другое. Я даже не знаю, что именно. Ты чертовски непослушная маленькая девочка. Это точно. Как только мы вернемся домой, мне придется приглядывать за тобой. Я буду выгуливать тебя на двух поводках. И теперь ты направляешься домой в своей сумке, потому что ты такая непослушная, что тебе даже нельзя доверять ходить, даже если у тебя еще остались силы.

Я не могла злиться на нее, потому что она дрожала, как лист, как будто боялась меня. Даже чувствуя себя немного виноватой, поняла, что она, вероятно, думала, что я преследую ее из гнева.

С другим глубоким вздохом я открыла сумку и положила ее на бутылки с водой, и она вообще не протестовала и не боролась. Затем встала на ноги с еще одним вздохом, этот просто из чистого истощения. На данный момент я чувствовала, что хотела бы поехать домой в чьей-то сумке на вершине кучи бутылок с холодной водой.

Именно в этот момент я поняла, почему Пи-Джей так охотно позволила засунуть себя в сумку. И вдруг я почувствовала холод, как будто по моим венам течет ледяная вода.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Примерно в двадцати футах впереди меня, в стороне от остатков узкой тропы, сидело какое-то животное, слишком большое, чтобы быть аллигатором. Из того, что я знала о них, что, конечно, было не так много, взрослые аллигаторы обычно должны были быть длиной семь или восемь футов, но эта вещь была пятнадцать футов, по крайней мере. Кончик его тупой морды находился почти на тропе, в то время как конец его исключительно длинного хвоста был в части леса, так плотно упакованной деревьями, что я действительно не могла даже увидеть самый конец.

Эта штука, что бы это ни было, также должна была быть по крайней мере семьсот или восемьсот фунтов. По крайней мере. Он был слишком велик, чтобы быть аллигатором. Это было больше похоже на размер маленького динозавра, может быть. Даже до сих пор, нравится ли мне то, что мои глаза видели или нет, внешний вид и характеристики этого сказали мне, что на самом деле это был какой-то аллигатор, просто невероятно массивный. Просто перевертыш, я подумала. Тот, который, вероятно, имел преимущество в увеличении скорости и силы, так же как львы и другие перевертыши.

Теперь я знаю, почему Пи-Джей наконец перестала бежать. Я не догнала ее, как думала; она, вероятно, видела то, что я не смогла в то время. Я также знала, почему она так охотно позволила мне положить ее в сумку. Я подумала, что она, вероятно, просто выбрала между двумя большими существами, которые в настоящее время пугали ее в то время, один из них аллигатор и один из них ее собственная человеческая мама.

Поспешно вспоминая разные вещи, которые я слышала о порожденных кровью, я поняла, что впереди аллигатор, вероятно, не кто иной, как сам АшерБлэк, лидер порожденных кровью аллигаторов. Он был просто огромен, гораздо больше, чем любой другой из порожденных кровью аллигаторов. Говорили также, что у него были очень уникальные бледно-зеленые отметины, которые, возможно, были старыми боевыми шрамами, пересекающими его голову и шею, как веревки. К моему ужасу, я видела эти отметины на аллигаторе впереди.

Было ясно, что он наблюдает за мной. На самом деле, не пошевелив ни одним мускулом, даже глазом не моргнув, он устремил свой взгляд прямо на меня. Несколько шумных дятлов, которые неуклонно стучали по близлежащим деревьям, казалось, внезапно остановились. Либо это, либо я просто не могла больше слышать их, выше звука моего сердца, стучащего в ушах.

Поскольку темно-зеленоватая шкура АшераБлэка вписывалась в лесную землю в тени деревьев, если бы Пи-Джей не остановилась, я бы прямо пришла к нему. Я была уверена, что упала бы прямо в его мощные челюсти.

Однако, благодаря моей милой Пи-Джей, у меня появился шанс сбежать. По крайней мере, у меня был шанс. Я могла убежать. Я могла бежать так, как будто от этого зависела моя жизнь, и знала, что это, вероятно, так. Даже такой измученной, как была, я могла заставить себя бежать быстрее, чем когда преследовала Пи-Джей.

Адреналин, бегущий по моим венам, помог.Тратить драгоценные секунды времени, прежде чем Ашер двинется, нельзя. Как бы то ни было, я уже потратила впустую, по крайней мере, две или три, пока изучала его в полном шоке.

Когда Пи-Джей задрожала в моей большой сумке, я быстро повернулась и отправилась на юг, намереваясь бежать очень быстро, практически лететь. Но, сделала приблизительно только три шага. На самом деле нажала на тормоза, впиваясь каблуками белых теннисных туфель в гальку.

Ужасно, но был еще один. Этот был не такой большой, как Ашер, хотя вовсе и не маленьким. Он был не дальше пятнадцати футов. Сидел на тропинке, направив морду прямо ко мне, преграждая мне путь домой.

Теперь, если бы я хотела сбежать, мне пришлось бы отправиться через сам лес, с его толстыми рощами деревьев и неровной местностью, скалистой в некоторых местах и болотистой в других. Что сделало его идеальной местностью для человека, чтобы повредить лодыжку и сделать из себя невероятно легкую добычу.

«Но, возможно, мне нужно пройти через густую часть леса»,– я быстро рассуждала. Может быть, это было на самом деле лучше. Конечно, все деревья и неровная местность замедляют движение аллигаторов.

С крошечной надеждой на побег, вновь поднявшейся в моем сердце, я немедленно повернулась, чтобы отправиться на запад через деревья. Но, к моему растущему ужасу, был еще один.

– Проклятие.

Примерно в десяти футах, этот сидел у основания тонкого дерева, со слегка открытым ртом и изогнутыми губами, как будто на самом деле улыбаясь моему паническому состоянию. «Или»,– я подумала, с волной тошноты,–«может, он просто показывал мне свои острые зубы».

С липким потом, который, казалось, сочился из каждой поры моей кожи, я кружилась, чтобы посмотреть на восток, уже имея представление того, что я увижу. Аллигатор сидел в десяти футах, может быть, даже немного ближе. Он определенно был на расстоянии удара.

Хотя я не знал о них много, знала, что средние зрелые аллигаторы могут выскочить и поймать добычу в челюсти одним могучим прыжком с нескольких ярдов, и была уверена, что эти аллигаторы-перевертыши ничем не отличаются. «Они могут нанести удар даже с удвоенного среднего расстояния, судя по их внешнему виду», – подумала я.

– О, мой Бог.

Уютно устроившись в сумке, бедная Пи-Джей все еще дрожала, как лист. Тем не менее, я теперь дрожала так сильно, что было возможно, что я трясла ее.

Медленно поворачиваясь, отчаянно пытаясь найти какой-то маршрут побега, но просто не видя его, я поняла, что у Джоша, вероятно, были считанные секунды, чтобы прибыть, чтобы предотвратить убийство Пи-Джей и меня.

Мысль об альтернативе, которая заключалась в том, что он прибудет как раз вовремя, чтобы посмотреть, как мне вырвут горло, как это случилось с Эми, или он прибудет, чтобы найти меня уже мертвой, было достаточно, чтобы мой желудок мгновенно вздрогнул, вспенив страх и тошноту.

Очевидно, я не хотела умирать, но особенно не хотела умирать так, чтобы это ранило Джоша, как он был ранен раньше с Эми. С волной экстремального головокружения, присоединяющейся к моему волнующемуся животу, я едва могла вынести эту мысль. И просто не могла позволить этой мысли стать реальностью. Я заслуживала лучшего и Джош заслуживал лучшего.

Итак, движимая отчаянием, я опустилась на колени и подняла упавшую ветку к своим ногам, после чего мои дрожащие, внезапно ослабевшие ноги снова выпрямились. Ашер, который был самым большим аллигатором из четырех на несколько футов и несколько сотен фунтов, теперь так медленно приближался ко мне, его темные глаза сверкали в солнечном свете, просачивающемся через верхушки деревьев.

Ветка, которую я подняла, была размером и весом с бейсбольную биту, и я протянула ее в его сторону, тихо приказывая моей дрожащей руке оставаться устойчивой.

– Думаешь, ты такой большой и плохой? Тогда попробуй напасть на меня. Но знай, что тебе придется драться со мной, прежде чем ты приблизишься к моей собаке.

Унизив меня, мои слова прозвучали серией жалких, пронзительных маленьких писков. Я не успела произнести ни единого слога без кристально чистого дрожания в голосе.

– Будь готов выколоть себе оба глаза. Помяни мои слова, я ослеплю тебя.

Удивительно, но мне каким-то образом удалось заставить мой голос звучать немного сильнее на этот раз, хотя и немного. Но, как бы я ни была напугана, у меня были все намерения сделать то, что сказала, что собираюсь сделать. Я хотя бы собиралась попробовать. У меня не было другого выбора.

Позволить кошмару Джоша снова сбыться и позволить убить Пи-Джей– это не то, чему я собиралась позволить случиться без серьезной борьбы. На практическом уровне я не могла больше ждать, надеясь, что Джош придет мне на помощь. Время определенно прошло.

Даже когда мой взгляд был сосредоточен на самом большом аллигаторе, я могла видеть в своем периферийном видении, что два аллигатора с моей стороны теперь наступали на меня. Я догадалась, что тот, кто позади меня, также присоединился к медленному ползанию, чтобы атаковать.

Мой план был настолько прост и незамысловат, что я решила, что, если все планеты выровнены правильно, у него есть по крайней мере один или два процента шансов на успех. Толстая ветка, которую я держала, была отломана от какой-то гораздо большей ветви на обоих концах, давая мне хорошую бейсбольную биту на одном конце и острое, осколочное оружие на другом.

По какой-то причине у меня было ощущение, что большой аллигатор собирается напасть на меня первым, если даже на долю секунды, и как только он это сделает, я собираюсь воткнуть ветку в один из его глаз, прежде чем он сможет зажать свои мощные челюсти вокруг любой части меня. Затем, когда он почувствует боль, частично ослепленный, что, надеюсь, будет, я сразу же брошусь прямо над ним или немного вокруг него, и направлюсь по тропе на юг до особняка, только так я получу хорошее преимущество.

Я знала, что мои рефлексы должны быть буквально такими же быстрыми, как молния. Я также должна была бы управлять своими очень быстрыми движениями с сумкой, полной крошечной дрожащей собаки на моем плече. Однако, единственной альтернативой моему плану было просто лечь и позволить аллигаторам убить нас. И очевидно, что это был не вариант.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, я крепко сжала руку на ветке, пристально глядя на самого большого аллигатора.

– Отлично. Ну, тогда вперед.

Каким-то образом мой голос стал самым громким, устойчивым и сильным.

Воодушевленная этим, я сделала небольшой шаг вперед, шаг навстречу аллигатору, вместо того чтобы просто ждать, пока он нападет на меня, поощряя меня еще больше.

– Тогда давай, попробуй меня поймать. Просто знай, что коммандер Скотт уже в пути, и он заботится обо мне. Он разорвет любого, кто попытается причинить мне боль.

Удивительно, но теперь мой голос стал командующим, укрепляя мою храбрость.

С потом, спускающимся по моей шее, я сделала еще один маленький шаг вперед, хотя этот немного больше, чем предыдущий, бормоча все еще дрожащей Пи-Джей, что все будет хорошо.

Ашер прибавил шагу, повернув свою большую, длинную голову из стороны в сторону, как будто хотел получше рассмотреть меня боковыми глазами. Он наконец-то нападал на меня. Настало время действовать.

Стоя на своем месте, не сдвинувшись с места ни на дюйм, хотя я так сильно дрожала, что мои ноги дрожали в моих теннисных туфлях, я потянула тяжелую ветвь назад, готовясь ударить в глаз аллигатора.

В то же время в почти тихом лесу раздался очень громкий шум. Шум был настолько совершенно одновременным со мной, тянущей ветку назад, что в моем адреналиновом и вызванном ужасом оцепенении все, что я могла глупо предположить на долю секунды, было то, что моя собственная рука сделала какой-то чрезвычайно странный шум, когда двигала ею. Но потом, мгновенно, я поняла. Мышцы рук не издавали звуков в точности как львиный рев. Мышцы рук вообще не издавали никаких звуков.

Облегченная сверх меры, я даже доли секунды внутренне не посмеялась над моим абсолютным идиотизмом, хотя облегчение, теперь наводняющее мое тело, заставило меня захотеть этого. Ашер побежал назад, а затем повернул на север, издав какой-то глубокий рев, в то время как он это сделал, и я подумала, что, возможно, он сигнализирует своим друзьям следовать за ним.

Я только моргнула, и все, что было после этого, было янтарного цвета мехом, темно-зеленой шкурой аллигатора, ревом, рыком, атакой и отступлением. Джош и его прайд прибыли, и как раз вовремя.

Не намереваясь оказаться втянутой в жестокую драку, я уронила ветку, подняла сумку и Пи-Джей к груди, чтобы защитить ее, а затем бросилась прочь в густую рощу деревьев. Даже выше всего этого ужасного рева и меха я все еще слышала хныканье Пи-Джей, хотя, честно говоря, этот звук был больше похож на вопль, похожий на внезапный звук, издаваемый большинством животных, когда на одну из их ног наступали. За исключением того, что пронзительные крики Пи-Джей были непрерывными, полностью разбивая мое сердце.

После того, как я раскрыла сумку для переноски перед ее маленьким лицом, чтобы она могла подышать свежим воздухом, я продолжала держать ее и сумку на груди, мягко подпрыгивая и раскачивая ее, говоря ей, что все будет хорошо. С грязью и маленькими кусочками мусора с лесной почвы по всему ее крошечному лицу, и с ее большими, темными глазами, почти выскакивающими из ее головы, она выглядела так, как будто пережила войну.

Тем не менее, она была храброй, и выжила, и я знала прямо тогда, что она действительно собирается сделать это. После того, через что мы прошли вместе, и все еще проходили, я бы никогда не позволила аллигатору вырвать ее из моих рук.

Прикрывая ее мордочку рукой, чтобы она не увидела драку и не испугалась еще больше, чем уже была, я теперь сосредоточилась на ней. К моему удивлению, только два аллигатора из четырех остались, и около дюжины из прайда, включая самого Джоша. Величественный, хотя и жесткий, жестокий, и даже немного ужасающий, даже для меня, в форме льва, он держал одного из оставшихся порожденных перевернутым на спину.

Взревев так громко и с такой силой, что я могла чувствовать небольшие вибрации от него по земле под ногами, он оттянул одну массивную золотую лапу назад и полоснул ее по мягкому подбрюшью аллигатора, полностью распотрошив его этим одним быстрым действием.

Я не считала себя особенно брезгливой, но это ужасное зрелище было слишком для меня. Я отвернулась, как только Джош опустил рот, обнажив острые как бритва зубы, к горлу борющемуся, ревущему аллигатору. У меня не было никакого желания даже заглянуть, чтобы увидеть, как двое мужчин из прайдаДжоша имели дело с другим аллигатором, который чередовал стоны и бульканье.

Не желая больше ничего видеть, я повернула Пи-Джей спиной к действию, и вскоре она перестала плакать, зарывая свое грязное личико в мою грудь. Ее заметная дрожь также уменьшилась, хотя я могла сказать, насколько она была напугана. Резкий запах собачьей мочи доносился из ее мешка для переноски. Я вообще не могла ее винить. В моем состоянии страха и паники, мне тоже хотелось в туалет.

Примерно через минуту все звуки, исходящие от борющихся аллигаторов, остановились, как и рев и рычание Джоша и его людей. Я осторожно повернулась, пытаясь оторвать взгляд от кровавой земли и всей резни.

В мгновение ока Джош уже перешел в человеческую форму, и с наклоном головы на север, он теперь, казалось, дал своим двум львам какое-то распоряжение, потому что они сразу же взлетели по тропе, громко ревя. Я смогла увидеть, что их рты и гривы были покрыты кровью и каким-то другим веществом, которое могла только предположить, было кишками.

Я была рада, что Джош сразу перешел в свою человеческую форму, пощадив меня, видя его покрытым кровью. Это было не потому, что я бы подумала о нем по-другому, а только потому, что мои нервы и мой желудок, который, наконец, перестал бунтовать, не мог справиться с этим зрелищем в данный момент.

Однако, когда он подошел ко мне, одетый в свою обычную повседневную форму в потрепанных джинсах, ботинках и темной футболке, я начала думать, что видеть его лицо, когда он был в форме льва, даже покрытое кровью и кишками, было бы предпочтительнее, чем видеть его человеческое лицо. Потому что тогда его человеческое лицо почти заставило меня думать, что он меня ненавидит. Выражение, которое он носил, могло быть словами, провозглашающими одно простое послание. Между нами все кончено. С таким же успехом он мог бы сказать это вслух.

***

Я начала с осторожности, просто хотела знать, верны ли мои подозрения.

–Джош, я знаю, что ты сейчас очень зол на меня, и у тебя есть на это полное право, и я понимаю это, но... я просто должна знать. Ты меня сейчас ненавидишь?

Мой вопрос даже не уменьшил его глубокого взгляда, и когда он заговорил, это звучало так, как будто он делал это через стиснутые зубы.

– Прежде всего, пожалуйста, скажи мне, с тобой все в порядке? Скажи мне, если тебе был причинен какой-либо вред.

Я быстро покачала головой.

– Нет, я в полном порядке. Но, пожалуйста, просто ответь на мой вопрос. Ты меня сейчас ненавидишь?

Тот факт, что он проверил, что я физически в порядке и не ушиблась, дал мне надежду, что он не полностью ненавидит меня. Но все равно, мне нужно услышать, как он скажет это вслух.

Однако, стоя в нескольких футах от меня, он не ответил, а вместо этого просто отвел взгляд от моего лица и нахмурился еще сильнее. Его красивые янтарно-зеленые глаза, казалось, потемнели даже под ярким полуденным солнцем, и его сильная челюсть была крепко сжата. По тонкому движению, которое он делал, я могла сказать, что он скрежетал зубами.

–Джош, пожалуйста. Просто ответь мне. То, как ты смотрел на меня, когда пришел сюда, было похоже на то, что ты на самом деле…

– Я не ненавижу тебя, Ханна.

В конце концов он перевел свой взгляд на мое лицо, и хотя тот все еще блестел, его темные брови почти соединились в одну линию, я могла видеть какой-то след чего-то в его глазах, какой-то след чего даже не могла идентифицировать, который сказал мне, что слова, которые он говорил, были правдой. К моему величайшему облегчению, он на самом деле не ненавидел меня. Что, на самом деле, я никогда не должна была верить, что это возможно.

За очень короткое время, что его знала, я лично убедилась, как он приобрел репутацию такого строгого и свирепого человека, хотя он никогда не давал мне оснований полагать, что у него есть потенциал быть откровенно ненавистным кому-то, особенно тому, кто ему небезразличен. Или, по крайней мере, заботился в какой-то момент. Я полностью осознала, что только потому, что он не ненавидел меня, это не обязательно означало, что он все еще заботился обо мне.

Продолжая прижимать Пи-Джей к груди, я посмотрела Джошу в глаза, пытаясь умолять его собственными глазами не отводить взгляд.

– Тогда, если ты действительно не ненавидишь меня, пожалуйста, просто поговори со мной. Скажи мне, как ты злишься. Скажи мне все, что хочешь. Только пожалуйста, никогда больше не смотри на меня так. Я бы предпочла, чтобы ты выпустил свой гнев на меня, чем…

– Нет. – На долю секунды он казалось одеревенел, губы сомкнулись в тугую линию, затем быстро покачал головой, словно решив что-то окончательно. – Нет. Никаких разговоров между нами сейчас не будет. Я слишком зол, чтобы говорить. Я слишком зол, чтобы разговаривать. Просто молча иди домой со мной, сейчас же.

Не говоря больше ни слова, он двинулся от деревьев к тропе и направился на юг. С глубокой, костяной усталостью, которая только начала заменять мой все еще убывающий адреналин, я последовала за ним, буквально кусая язык, хотя и мягко. Если он не хотел сейчас разговаривать, я не возражала, и изо всех сил старалась уважать это.

Но, прежде чем он стал еще больше гневаться на меня, прежде чем этот гнев, возможно, даже усилился, когда он обдумал все это, я почувствовала, что мне, по крайней мере, нужно дать шанс объяснить мои действия. Я должна по крайней мере прояснить положение, и мысли, и страхи, которые у меня были во время этого, и выбор, который в конечном итоге была вынуждена сделать. Я подумала, что, как только Джош услышит мою версию, по крайней мере, его гнев на меня не увеличится, независимо от того, как долго он сдерживался, когда мы вдвоем разговаривали.

В то время как мы молча шли на небольшое расстояние по тропе, это чувство желания объясниться становилось все более и более отчаянным. Наконец, несмотря на каменное выражение лица Джоша, я больше не могла прикусить язык, ни в прямом, ни в переносном смысле.

– Послушай, Джош, нам не нужно сейчас разговаривать, но я просто хочу сказать тебе, что мне очень жаль, что тебе и твоим людям пришлось прийти и сразиться с аллигаторами, чтобы спасти меня. И я просто хочу объяснить тебе, почему сделала выбор, который поставил меня в такую ситуацию. Вот и все, и тебе даже не придется отвечать после того, как я закончу. Ты можешь просто подождать, пока будешь готов…

– Больше ни слова, Ханна.

–Джош, пожалуйста. Просто позволь мне объяснить тебе, почему я сделала то, что сделала.

Он внезапно повернулся ко мне, остановился и тоже остановил меня, крепко держа меня за руку.

– Я же сказал больше… ни одного... слова. Не говори со мной, пока я не буду готов обсудить то, что только что произошло с тобой, когда бы это ни было. Я так зол на тебя сейчас, что боюсь, что могу ответить тем, о чем потом пожалею. Я совершенно ясно выразился?

Тон, присутствовавший в его голосе, в сочетании с воспоминанием о тепле в его голосе накануне вечером, был почти больше, чем я могла вынести. Я могу сказать, что он только что говорил со мной тоном, обычно предназначенным только для его людей. И, вероятно, особенно недисциплинированные и молодые люди при этом, вероятно, члены его расширенного прайда, а не его гораздо меньшей, элитной «основной части», которая только что сражалась с ним с аллигаторами.

С горячими слезами, внезапно покалывающими веки, я просто кивнула в ответ на то, что он сказал, глубоко сожалея о своем решении настаивать на объяснении ему. Он просто не хотел говорить что-то из гнева, о чем потом пожалеет. Я поняла это сейчас, и, если бы была полностью честна, я бы поняла это ранее. Тем не менее, мое отчаяние, чтобы меня поняли, заставило меня подтолкнуть его, когда я должна была позволить всем разговорам подождать до позднего времени, как он и просил.

Кроме того, теперь поняла, что, если он когда-нибудь поймет мои причины того, что я сделала, он, вероятно, будет более склонен к этому, раз его гнев не был таким свежим и горячим. Тем не менее, я все еще боялась, что есть шанс, что его гнев может усилиться, пока мы двое не поговорим, но я должна надеяться, что это не так.

После последнего строгого, холодного взгляда на меня, он продолжил свой путь, все еще полностью напряженный. Я следовала за ним, хотя и немного позади него и в стороне, не желая видеть отсутствие тепла в его чертах, даже краем глаза.

Мы вдвоем шли почти в тишине, а его ботинки и мои теннисные туфли издавали только самые мягкие звуки на травянистой, галечной, заросшей тропе. Время от времени в лесу раздавался стук дятла. Тихий, жаркий, влажный день стал казаться еще более тяжелым и невыносимым. Несколько раз бойкий марш Джоша становился настолько быстрым, что мне приходилось как бы рысью идти в ногу с ним. Каждый раз он замедлялся, как будто снова понимая, что я не успеваю.

После моей прежней грубой ошибки в суждении, я была полна решимости дать Джошу пространство и не говорить. Даже если бы прошли целые дни, прежде чем он был готов обсудить все, меня бы это устроило. Мне просто нужно найти способ справиться с этим, потому что после страсти, которую мы разделили прошлой ночью, я не хотела, чтобы наши совершенно новые отношения закончились.

Я хотела, чтобы он простил меня и дал мне еще один шанс так же, как в конечном счете простила его за то, что меня похитили. Если даже потребовались недели без нашего разговора, чтобы это произошло, пусть будет так. Я просто очень хорошо прикушу язык.

Однако вскоре после того, как мы пересекли неоновые зеленые колья и вернулись в пределы города, я внутренне съежилась, потому что мне пришлось сказать что-то важное, хотя это не было непосредственно о том, что я сделала или о наших отношениях. Это было о Пи-Джей. Ей удалось задремать несколько минут, пока я прижимала ее к груди, но она только проснулась и сделала самую жалкую, хриплую серию лаев, которые я когда-либо слышала в своей жизни.

Ясно, что она была очень обезвожена и, вероятно, сильно хотела пить. Это было неудивительно после того, как далеко она пробежала в душной жаре Флориды. Хотя у меня самой была полбутылки воды, у нее не было ни единой капли с тех пор, как она снова побежала, а затем нас окружили аллигаторы, когда она наконец пришла ко мне позже.

Мы с Джошем должны были остановиться, чтобы я могла дать ей попить, а также, возможно, вытащить ее из мешка с мочой и немного очистить ее. И чтобы мы остановились, я должна была нарушить молчание между мной и Джошем, нравится это Джошу или нет.

Так что, глубоко вздохнув, пытаясь успокоить мои нервы и голос, я ускорила свой темп ходьбы, догоняя его.

–Джош? Мы можем остановиться на минутку? Пи-Джей очень обезвожена, и я хочу дать ей немного воды. Я также хотела бы ее немного почистить, потому что она описалась в сумке.

Джош долгое время не проявлял никаких признаков ответа, а вместо этого просто продолжал идти и злиться. И именно тогда я приняла решение. Независимо от того, насколько он был зол на меня, и сможет ли он когда-нибудь простить меня, если он откажется остановиться, чтобы я могла дать Пи-Джей некоторый базовый комфорт, и уборку, и воду, тогда я никогда не прощу его. Я никогда не возьму его обратно в свою постель и не открою ему свое сердце снова. Никогда. Несмотря ни на что. Я знала, что никогда не смогу быть с человеком, который проявит такую жестокость, как лишение маленького, беспомощного существа, как Пи-Джей, быстрого глотка воды.

Прошла еще секунда, и я поняла, что задерживаю дыхание. Но потом, не повернувшись и даже не взглянув на меня, Джош слегка наклонил голову, движение почти незаметно. Однако этого было достаточно. Я знала, что он будет ждать.

С облегчением я остановилась, и он тоже, сложив руки на широкой груди и уставившись в густую рощу зеленых сосен. Я вытащила бедную Пи-Джей из ее сумки, зная, что она больше не будет пытаться убежать от меня или сбежать. Она явно слишком устала, во-первых, и, во-вторых, я была уверена, что она убеждена этим моментом, что я люблю ее и просто хочу помочь ей. Подтверждая это, она прижалась своей крошечной головкой к моей груди с небольшим унынием, как только освободилась от сумки.

Тем не менее, я не могла легко держать ее, пока наливала воду в руку и давала ей выпить, и поняла, что Джошу придется это сделать. Он должен был держать грязную, пропитанную мочой маленькую собачку, которая начала и начала эти события. Смирившись с ситуацией, я поняла, что буду серьезно испытывать свою удачу в просьбе, но это просто нужно было сделать.

– Не мог бы ты подержать Пи-Джей минутку, чтобы я могла налить воду в руку и дать ей попить?

Джош фыркнул, впиваясь взглядом в сосны, но потом повернулся, и когда он увидел крошечную, потрепанную Пи-Джей на моих руках, его выражение быстро изменилось, явно смягчившись. Внутренние края его темных бровей слегка поднялись вверх. Но только на долю секунды. Затем, вернувшись ко всем делам, он без слов отнял у меня Пи-Джей и, нахмурившись, возобновил изучение деревьев. Хотя, возможно, не так сильно нахмурился, как раньше.

После того, как налила немного воды в мою руку, я предложила ее Пи-Джей, которая, на удивление, или, может быть, нет, учитывая, насколько она устала, казалась совершенно довольна, что ее держит Джош. Она сделала несколько любопытных маленьких глотков воды, а затем начала выплескивать ее из моей руки таким образом, что это можно было описать только как яростно. Очень скоро я быстро пополнила руку, потом делала это снова и снова, и снова.

Ближе к концу шестой горсти, она, казалось, утолила жажду на время, и я немного погладила ее по затылку, бормоча ей, что хотела бы иметь что-то, чтобы очистить ее. Я думала, что использую последнюю воду и какую-то ткань, чтобы освежить ее мех, но потом поняла, что кроме моей одежды, которая была грязной и потной, у меня не было какой-либо мягкой ткани, которую можно было бы использовать для чистки.

Джош, который все время смотрел вдаль с нечитаемым выражением лица, когда я давала Пи-Джей воду, теперь переместил ее на одну руку, потянулся к одному из его задних карманов и безмолвно передал мне два чистых, сложенных платка, белого и синего.

Поскольку во Флориде почти всегда было жарко и влажно, казалось, что каждый человек в Лайонкресте всегда носил платок или два, чтобы вытереть пот и грязь. Я с благодарностью взяла платки Джоша, тихо поблагодарив, хотя он не ответил.

Он поддерживал свое стоическое, деловое поведение, в то время как я вытирала пятна грязи на голове Пи-Джей и вокруг одного из ее глаз, очищая большую часть. Когда я очищала сильно пахнущие части ее меха мини-губкой для ванны чистым, влажным платком, он услужливо переместил ее в своих руках несколько раз, чтобы я могла добраться до различных частей ее мочи, хотя он делал это хмурясь и все еще не глядя на меня. Я подумала, что это лучше, чем злобный взгляд.

Несмотря на то, что мой основной акцент был, очевидно, на Пи-Джей, пока я ухаживала за ней, не могла не отвлекаться на слегка загорелые бицепсы Джоша, выглядывающие из-под рукавов футболки, и то, как эта футболка, которая была хорошо подогнана, показывала жесткие контуры его мускулистой груди.

Несмотря на то, что он был так зол на меня, и также измучен, как и я, казалось, что я все еще не могу быть в такой непосредственной близости с ним, если бы мой взгляд периодически не бродил по разным местам. Пытаясь заставить себя сосредоточиться на Пи-Джей, я вкратце вспомнила о нашем занятии любовью прошлой ночью, и мое лицо стало еще краснее, чем было уже на позднем дневном солнце.

Однако, как только я закончила очищать Пи-Джей, насколько могла, с двумя платками и водой, мои мысли о Джоше приняли явно менее потный оборот, и мое единственное желание быстро стало присоединяться к Пи-Джей в силе и безопасности его рук и просто находится там.

Все это было из-за небольшого движения, которое он сделал, и, вероятно, не думая, что я увижу. Я видела это, однако, и это подтвердило мое мнение, что он не был таким жестокосердным, как он любил иногда притворяться.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Пока я складывала два платка и запихивала их в карманы, говоря Джошу, что выстираю их и верну, я поймала небольшое, почти незаметное движение одной из его рук, краем глаза. Все еще глядя в густой лес с каменистым выражением лица, все еще явно сердитый, он пошевелил несколькими пальцами, чтобы ненадолго погладить костлявую спину Пи-Джей в очевидном, хотя, возможно, бессознательном жесте комфорта.

Если он даже знал, что сделал это, я была уверена, что он не хотел, чтобы я это увидела. Его выражение лица и тишина говорили мне, что он все еще пытался показаться мне сердитым, жестким и отстраненным.

Тем не менее, я видела, как он успокаивающе похлопал Пи-Джей по спине, когда она свернулась в изгибе одной из его мускулистых рук с ее маленькой головой размером с яблоко, расположенной на его точеной груди, похоже, что она никогда бы не убежала от него. По какой-то причине она, казалось, сразу же обратилась к Джошу несмотря на то, что он не был самым теплым из людей в течение очень короткого времени, когда она его знала.

Ощущение, как будто что-то в моей груди расплавилось в кучу полной кашицы, когда я видела, как он ласкает Пи-Джей, мне захотелось упасть в его сильные руки и заставить его крепко обнять меня, возможно, он прошепчет, как хочет сделать меня счастливой всеми возможными способами, как делал прошлой ночью. К сожалению, я знала, что это произойдет не скоро.

Хотя я и раньше думала об этом, теперь мне стало совершенно ясно, что у Джоша был очень глубокий источник любви и сострадания внутри него, хотя он похоронил его глубоко, когда Эми была убита, и теперь он снова хоронил его из-за того, что я сделала.

Сколько бы времени это ни заняло, мне нужно было, чтобы он снова попытался открыть этот источник любви и сострадания. Понимая, что глубоко заботилась о нем, уже влюбилась в него, на самом деле, несмотря на его нынешний уровень гнева на меня, я едва могла вынести мысль о том, чтобы никогда больше не испытывать нежность и тепло, которые он был способен показать. Нежность и тепло, которые я знала, глубоко в его сердце, он действительно хотел показать.

Надеясь, что он скажет «да» ради Пи-Джей, если не ради меня, я спросила его не желает ли он отвезти нас домой на спине, если перекинется во льва.

– Я знаю, ты, вероятно, не хочешь, потому что все еще злишься на меня, и это прекрасно, но я думаю, что ПИ-Джей должна вернуться домой как можно скорее, чтобы она не перегрелась снова,  к тому же, я так устала, что думаю, что моя медленная ходьба задержит нас всех как минимум на двадцать минут, если мы пойдем пешком.

Остановившись на секунду, я вдруг подумала.

– Или, если не хочешь нести меня, может быть, мог бы по крайней мере продолжать держать Пи-Джей и просто идти вперед очень быстро, как это делаешь. Мы уже достаточно далеко в черте города, теперь я знаю, что буду в порядке, чтобы пройти остаток пути самостоятельно.

Все еще каменный, Джош ничего не сказал, просто безмолвно передал мне Пи-Джей, отошел от нас на несколько шагов, а затем перешел в свою львиную форму, весь золотисто-коричневый и массивный. Наблюдая за ним большими карими глазами, хотя большие карие глаза, которые не показывали никакого страха или тревоги, ПИ-Джей все еще казалась полностью уверенной и увлеченной им. Держа ее близко ко мне, я перекинула ногу на спину Джоша, чтобы сесть, затем схватила клок его густой гривы одной рукой, и мы поехали.

Несмотря на нынешнее, совершенно неровное состояние наших отношений и беспокойство низкого уровня, которое оно в настоящее время вызывает у меня, я скоро почувствовала, может быть, просто кусочек чего-то, что было похоже на радость в то же время, что было чрезвычайно странным сочетанием эмоций.

Я не могла не упиваться опытом того, что впервые поехала на спине льва, и не просто льва, а льва, в которого влюбилась. Это было очень волнующе, и я чувствовала себя в полной безопасности.

Держа меня в идеальном равновесии, до такой степени, что мне даже не нужно было сосредотачиваться на этом, Джош спустился по тропе в довольно приличном темпе, что-то между рысью и полным бегом, мышцы на его спине напрягались с каждым его движением.

Кажется, наслаждаясь опытом так же, как и я, Пи-Джей смотрела прямо вперед, каждый раз немного повизгивая, что было удивительно энергично для крошечной девушки, которая так много пережила за один день.

Я была бы счастлива, если бы наша львиная прогулка длилась часами. Тем не менее, всего через несколько минут Джош поднялся на задний двор особняка, подождал, пока мы с Пи-Джей спешимся, а затем сразу же умчался, не взглянув в мою сторону.

Оказавшись в доме, я сразу же направилась в свою ванную комнату и пошла в теплый душ. Пи-Джей и Мисс Пух свернулись калачиком на моей кровати, явно скучая друг по другу, и быстро уснули.

После душа я оделась в пижаму, хотя еще не было обеда, а затем присоединилась к уютной парочке на кровати, потянув в свои объятия шевелящуюся Пи-Джей. Вскоре я уснула вместе с ней и Мисс Пух, погрузившись в туманный сон, где Джош был тем, кто бежал от меня, а не Пи-Джей. И во сне, как бы сильно я не бежала, просто не могла его поймать.

Когда я проснулась через несколько часов, часы на моей тумбочке сказали мне, что уже без четверти восемь. То, что вытащило меня из моего туманного сна, был очень тихий стук в мою дверь. Все еще шатаясь, я пробормотала, чтобы Элис вошла, и она открыла дверь и просунула голову.

– О, вы отдыхаете. Я слышала все о том, что произошло сегодня. Простите за беспокойство, но я подумала, что вы захотите перекусить перед встречей с коммандером Скоттом. Он специально попросил вас присутствовать.

Все еще пытаясь проснуться и задаваясь вопросом, не забыла ли что-нибудь, я села в постели.

– Какую встречу вы имеете в виду? Для чего это нужно?

Элис нахмурилась, сдвинув седеющие брови.

– Ну, по правде говоря, я не совсем уверена, для чего это собрание. Все, что я знаю, это то, что, когда коммандер Скотт недавно вернулся из леса, он сказал мне, что проведет встречу здесь, в доме ровно в девять вечера. Это необычно позднее время для собрания, но, видимо, ему нужно поделиться или обсудить что-то очень важное.

– Поделиться или обсудить с кем? Ты знаешь, кто будет присутствовать на собрании, кроме меня?

– Ну, я ожидала бы обычную толпу людей... то есть членов меньшего «внутреннего круга» командира Скотта, а также его советников, которые являются некоторыми более старыми перевертышами, завершивших военную службу. Большинство их жен также посещают их, и хотя они не носят официального титула советников, командир, как известно, иногда советуется с этими женщинами, даже по критически серьезным вопросам, что очень умно с его стороны. Иногда я думаю, что мудрость только одной пожилой женщины может превышать мудрость тысячи мужчин.

– Хорошо, почему Джош хочет, чтобы я была там?

Элис пожала плечами, снова нахмурившись.

– Как и вы, понятия не имею. Он просто сказал, чтобы я попросила вас прийти, потому что тема встречи касается вас.

Полностью сбитая с толку, я сидела молча, пытаясь понять все это. Я не могла представить, какая тема на встрече прайда и советников Джоша могла бы коснуться меня лично.

Через несколько мгновений Элис жестом попросила меня следовать за ней из комнаты.

– Пойдемте. Поужинаете, а потом можете вернуться сюда и переодеться для встречи. Джин только что принес тарелку горячей курицы с цитрусовой глазурью, которую вы так любите. И гарнир к нему.

Мне очень понравилась курица по специальному рецепту Джина и Сэди, глазированная цитрусовыми, которую они всегда подавали со свежим зеленым салатом, кукурузой с маслом, запеканкой из красной кожи и легким, пушистым, травяным печеньем, за которое можно было умереть.

Тем не менее, мои мысли были забиты таинственным собранием Джоша, и я едва могла даже думать о еде. Тем не менее, как только я собиралась спросить Элис, может ли она, поставить мою тарелку в холодильник на потом, мой желудок громко заурчал, и я поняла, что, несмотря на все мои бега и общие физические нагрузки дня, у меня была только половина бутерброда и яблоко на обед.

Решив, что, возможно, моему организму нужно немного пищи, я, наконец, встала с постели.  Что-то подсказывало мне, что мне может понадобиться сила, чтобы справиться с тем, о чем была встреча Джоша.

Некоторое время спустя после того, как я поела, немного освежилась и переоделась в шорты и топ, пробралась через дом в конференц-зал. За исключением того, что заглянула на секунду, когда Элис провела мне экскурсию по дому в мой первый день в Лайонкресте, я никогда не была в конференц-зале, и никогда не видела его интерьера с включенным светом.

Как только я вошла внутрь, то увидела, насколько велика огромная комната, и насколько хорошо она подходит для проведения совещаний в особняке, с чрезвычайно высокими сводчатыми потолками, усыпанными сверкающими люстрами, темными панелями из красного дерева и белым мраморным полом, настолько блестящим, что он почти выглядел как зеркало под углом.

В половине комнаты на массивном черном ковре, сотканном из янтарного львиного гребня в каждом из четырех углов, стоял длинный полированный стол, за котором, вероятно, могли разместиться не менее тридцати человек. Несколько десятков полированных деревянных стульев с толстой подушкой стояли с другой стороны комнаты, лицом к деревянной трибуне. За трибуной слева висел американский флаг, а также флаг с гербом льва в центре.

Немного опоздав, я заняла место сзади, позади всех, как раз в то время, когда Джош собирался выступать. К моему величайшему облегчению, я вошла в комнату так беззвучно, что никто даже не повернулся, чтобы посмотреть на меня или заметить мое присутствие вообще. Джош определенно видел меня, и он посмотрел на меня всего на мгновение, прежде чем перевести свой взгляд на толпу в целом, говоря ясным, уверенным голосом, который нужен для микрофона.

– Спасибо всем, что пришли. Я знаю, что уже поздно, так что перейду сразу к делу. После того, что произошло сегодня, наша ситуация с порожденными кровью аллигаторами изменилась. Их новый лидер, Майкл Блэк, брат Ашера, связался со мной, сказав, что его народ хочет мира. Тем не менее, их число быстро сокращается, и они хотят еще одну вещь, которая является ген-положительной женщиной-перевертышем, чтобы помочь возродить их ряды. Майкл Блэк заверил меня, что, если одна из наших генно-позитивных женщин будет подарена ему, он и его перевертыши больше никогда не будут беспокоить нас. Я рассмотрел это предложение и принял решение. Это было на самом деле легко для меня сделать.

Я больше ничего не слышала. Я знала, что Джош собирается сказать дальше. Он решил отдать меня порожденным на благо своего народа. И, наверное, с удовольствием. Я подумала, что это было очень приятное решение проблемы женщины, которая сначала слишком приблизилась к его сердцу для комфорта, а затем заставила его полностью разгневаться, не повинуясь его четкой команде не выходить за пределы городских границ.

Прежде чем услышала еще одно слово, я вскочила со своего стула и выбежала из комнаты так быстро, как могла, затем побежала по коридору и выбежала из дома, выпустив громкие рыдания, когда оказалась снаружи в относительно прохладном ночном воздухе. Тем не менее, даже тогда я продолжала бежать. Я не хотела, чтобы Джош просто отдал меня порожденным.

***

Я с трудом верила в то, что происходит, хотя это имело смысл. Джош был возмущен нашей ночью страсти, когда его эмоциональная стена упала, и тогда я очень быстро заставила его разозлиться, сделав что-то, что он специально сказал мне не делать. Таким образом, как способ справиться со всем этим, он решил просто избавиться от меня. Я просто нутром это поняла.

Я выбежала из особняка, даже не зная, куда направляюсь. С горячими слезами, струящимися по моим щекам, и моими летящими ногами, я обнаружила, что во второй раз в тот день бежала, хотя на этот раз не была преследователем. Я подумала, что скоро меня будут преследовать. Я знала, что если Джош поймает меня, для меня все будет кончено.  Я бы попала в лапы Майкла Блэка в течение часа.

Я побежала вниз к главной дороге. Холодный фронт переместился после дня сильной жары и влажности, и гром теперь грохотал вдалеке. Низкий, зловещий звук только усилил мое чувство паники, а облака, полные дождя, движущиеся по темнеющему небу, заставили его казаться намного зловеще.

Приближаясь к главной улице, которая вела через город, имея смутную идею, возможно, попытаться добраться до дома Даны, чтобы получить помощь, не то, чтобы я думала, что она может многое сделать, чтобы защитить меня от Джоша, я побежала так быстро, что стала задыхаться. Но все же, не замедлила свой темп. Страх перед моей судьбой, которую выбрал для меня Джош, просто не позволял мне.

Это было такое странное чувство - бояться его. И на самом деле, я поняла, что страх – недостаточно сильное слово для того, что я чувствовала. Я просто в ужасе от него. Увидев его невероятную силу и мощь воочию, я поняла, на что он способен. В любую секунду он может перекинуться в форму льва и притащить меня к Майклу Блэку. Я начала получать полную картину того, как испуганная Пи-Джей, должно быть, чувствовала себя преследуемой мной в тот день, не зная, действительно ли я была зла на нее или просто пыталась помочь ей.

При мысли о Пи-Джей, мои ноги, казалось, замедлились по собственному желанию. Образ Джоша, бессознательно поглаживающего ее костлявую спину в тот день, мелькнул в моей голове, и мои ноги замедлились еще больше. Мне было интересно, как это возможно, что мужчина, способный проявить такую нежность и заботу к измученному зверьку, может быть настолько холоден, чтобы передать женщину кровожадному аллигатору. И впервые после того, как вырвалась из зала заседаний, я подумала, возможно ли, что была параноиком и ошибалась в том, что собирался сделать Джош.

Я замедлилась до быстрой пробежки, но не остановилась. В конце концов, казалось настолько очевидным, что Джош собирался сказать на встрече. Это было так очевидно, что я просто не смогла остаться, чтобы услышать его подлинные слова.

После того, как он сказал, что решение, которое принял, было легким, было понятно, что следующие слова из его уст были бы тем, что он решил отдать меня Майклу Блэку, чтобы он отодвинул своих аллигаторов, и все в Лайонкресте могли быть в безопасности. Просто это имело смысл.

Через несколько минут после того, как начала замедлять свой бег, приближаясь к огням нескольких близлежащих домов и предприятий, светящихся во мраке, я услышала безошибочный звук приближающегося позади меня автомобиля. Держась обочины дороги, я повернулась и увидела потрепанный пикап Джина, и через несколько секунд он остановился рядом со мной.

– Вас подбросить обратно в особняк, мисс Эриксон?

Все еще продолжая бежать, я вытерла слезящиеся глаза и смотрела прямо вперед, честно немного смущенная.

– Итак, Джош послал вас схватить меня и отвезти к Майклу Блэку, не так ли? Это то, что происходит?

Если бы Джош действительно хотел отдать меня Майклу, как я думала, он бы послал кого-то другого, кроме пожилого человека с хроническими проблемами со спиной, чтобы схватить меня.

В ответ на то, что я сказала, Джин не сразу ответил.

– Простите, но я не думаю, что понимаю вас.

Я взглянула на него, все еще пытаясь отдышаться от бега.

– Я не собираюсь облегчать вашу задачу, Джин. Меня захватывали в плен и Джош передаст меня порожденным, но я собираюсь бороться с этим. И если вы хотите попробовать, я не могу гарантировать, что у вас не будет травм.

Опять же, Джин не сразу ответил.

– Мисс Эриксон, мне очень жаль, но, боюсь, я понятия не имею, о чем вы говорите.

Я усмехнулась, хотя уже начала терять уверенность, что он был в курсе.

– Конечно. Верю. Как будто Джош послал вас не за мной.

– Ну, он действительно этого не делал. По крайней мере, не совсем. Он сказал Элис, чтобы я вышел и убедился, что с вами все в порядке, потому что вы расстроились на встрече и ушли в спешке. Он также сказал, что у него есть догадка, что вы можете быть на главной дороге, направляясь к Дане. Я думаю, он, вероятно, пришел бы, чтобы найти вас сам, но ему нужно закончить разговор со своими людьми и советниками.

Пока Джин говорил, мои ноги начали двигаться все медленнее и медленнее, казалось, что я больше не хочу двигаться вперед. Мой темп был настолько медленным, что я была близка к тому, чтобы стоять на месте. Я была уставшей. Несмотря на мой более ранний долгий сон, день был слишком длинным. И теперь, из-за того, как убедительно Джин симулировал невежество, если это было действительно то, что он делал, я просто не знала, во что верить.

Пока он полз рядом со мной на грузовике, его нога, вероятно, даже не на газу, я изучала его лицо на предмет признаков обмана, но не видела. Но опять же, становилось так темно, что я не могла разглядеть его лицо.

– Итак... вы действительно ничего не знаете о том, чтобы схватить меня, чтобы Джош мог отдать меня Майклу Блэку?

Джин вздохнул.

– Честно говоря, не знаю. И, сказать по правде, я не совсем понимаю, почему вы думаете, что он может это сделать, но я могу заверить вас прямо сейчас, он этого не сделает. Коммандер Скотт не из тех людей, которые делают такие вещи. И простите меня, если это смелость с моей стороны сказать, мисс Эриксон, но я думал, вы уже знаете об этом.

Теперь я полностью остановилась, как и Джин. Я действительно не знала, что думать. Я уже начала думать, что весь мой адреналин в тот день превратил мой мозг в кашу.

Джин наклонился и открыл ржавую пассажирскую дверь своего грузовика.

– Пожалуйста, позвольте мне подвезти вас до особняка?

Я повернулась к нему лицом, свободно скрестив руки на груди.

– Я не знаю. Я просто не знаю, стоит ли мне это делать.

Может Джин не знал о планах Джоша на меня, но это не обязательно означало, что у Джоша их все еще нет.

С еще одним глубоким вздохом Джин выпрямился на своем месте, оставив дверь со стороны пассажира приоткрытой, и просто посмотрел на меня в течение долгого времени.

– За всю свою жизнь, которая кажется, что была тысячу лет назад, задолго до того, как мы с Сэди по разным причинам отправились на юг, а затем в конечном итоге переехали сюда в Лайонкрест, я был шеф-поваром в одном из популярных ресторанов в Нью-Йорке. Я все еще считаю себя шеф-поваром. Хотя сейчас, должен признаться, я больше похож на личного шофера. Что я не возражаю, за исключением тех случаев, когда молодая женщина, которую я должен вернуть, должна быть запихнута в мой грузовик. Так что, пожалуйста, мисс Эриксон, помогите мне немного облегчить мою новую работу на неполный рабочий день и садитесь в машину. Пожалуйста, позвольте мне отвезти вас домой, чтобы вы хорошо выспались и уладили все недоразумения между вами и коммандером Скоттом утром.

Голос Джина был мягким и культурным, как у диктора общественного радио, и пока он говорил, это только увеличивало мою усталость.

– Пожалуйста, мисс Эриксон.

Хотя все еще не была полностью уверена, что Джош не собирается отдавать меня Майклу Блэку, я просто хотела в свою кровать, даже если он решил вырвать меня из нее в течение нескольких минут. Кроме того, я просто не могла больше бежать. Поэтому я села в грузовик Джина и позволила ему отвезти меня домой.

Элис встретила нас на подъездной дорожке и проводила меня из грузовика в дом в мою комнату, сказав, что она приказывает мне лечь в кровать и не примет «нет» в качестве ответа. Я не возражала, на самом деле, мне было трудно держать глаза открытыми.

Дождавшись, пока я переоденусь в пижаму и почищу зубы, Элис буквально уложила меня в постель, как маленького ребенка, натянув на меня одеяло, взяв Пи-Джей и прижав ее прямо к моим рукам. Пух уже свернулась на моей стороне. Я закрыла глаза и заснула еще до того, как Элис вышла из моей комнаты.

Удивительно, если обычно я была жаворонком, то на следующий день я спала почти до полудня, а это были почти полные четырнадцать часов сна. И в тот момент, когда проснулась, я поняла, что у меня был внезапный приступ чистого безумия накануне вечером. Столкновение с порожденными аллигаторами измотало меня сильнее, чем я думала в то время, и, по-видимому, это также сделало меня совершенно безумной.

Джош никогда бы не отдал меня Майклу Блэку. Теперь я была уверена в этом, точно так же, как была уверена накануне вечером, что он отдаст. Однако, даже с этим новым чувством ясности, я все еще не могла понять, почему на самом деле казалось, что Джош собирался сказать, что решил отдать меня Майклу на благо общества. Возможно, я была временно безумна, но была вполне уверена, что у меня не было слуховых галлюцинаций.

После срочно необходимого посещения ванной, я сразу же схватила свой телефон и отправил Джошу сообщение, в котором просто сказала, что мне нужно поговорить с ним. Скоро. Пожалуйста. Если он все еще злился на меня за день до этого, а у меня было предчувствие, что вероятно, был, я не хотела злить его дальше, заставляя его говорить, если он еще не готов.

Тем не менее, в то же время, мне нужны были ответы о его речи накануне вечером. Хотя я уже верила в это, мне нужно было услышать из его собственных уст, что он не собирается отдавать меня Майклу Блэку.

Поскольку Джош мне сразу не ответил, я пошла в душ, оделась и отправилась на кухню, чтобы приготовить что-то очень вкусное. Оказалось, что, спасая собаку, готовясь к бою с порожденными, позже будучи полусумасшедшей, а потом четырнадцать часов сна действительно разжигают у человека аппетит.

Однако, когда вошла на кухню, я совершенно забыла о своем голоде, по крайней мере на мгновение. Маленькая Пи-Джей подбежала ко мне, и когда я ее подобрала, она начала целовать меня по всему лицу своим крошечным розовым язычком, словно выражая любящую благодарность за то, что я сделала для нее накануне.

Сердце таяло, я поцеловала ее в ответ; однако слишком быстро наше воссоединение было прервано моим телефоном, сообщающим о текстовом сообщении. Мгновенно вспомнив, что я ждала ответного сообщения от Джоша, выхватила свой телефон и увидела, что это действительно он написал. Как и мое, его послание было очень кратким. Сегодня вечером я буду дома, и тогда мы поговорим.

С огромным облегчением я вздохнула, затем слегка улыбнулась Пи-Джей.

–Джош возвращается домой сегодня вечером. Помнишь того милого мужчину, с которым ты чувствовала себя в безопасности и спокойствии? Он возвращается к нам.

Я провела остаток дня, работая над библиотекой, и к тому времени, когда вернулась домой около восьми, была немного уставшей и голодной, хотя и хотела увидеть Джоша и поговорить с ним. Однако, к моему крайнему разочарованию, как только добралась до дома, я получила от него сообщение, в котором он извинялся и говорил, что нам придется перенести на следующий вечер.

Я ответила, сказав, что понимаю, полагая, что, возможно, порожденные стали еще большей проблемой, так как Джош отклонил предложение Майкла Блэка, как предполагала, что он уже официально сделал.

Снова в ту ночь, я спала как мертвая, только проснувшись однажды после того, как у меня был яркий сон, где сильные руки Джоша были обернуты вокруг меня, но затем, когда я попыталась поцеловать его во сне, то не смогла дотянуться до его рта, потому что он и его лицо просто продолжали плавать каждый раз, когда я приближалась.

Я немного проспала, хотя проснулась намного раньше, чем утром предыдущего дня. После того, как я встала с постели, проверила свой телефон и не увидела сообщения от Джоша, решила снова провести день, работая в библиотеке, просто как способ отвлечься от всего, так как отчаянно пыталась узнать, что думает Джош.

В тот вечер после того, как провела долгий день в библиотеке, и даже обедала там, я, наконец, получила шанс узнать. Я только что приняла душ и оделась, когда Джош постучал в дверь моей спальни.

***

Я открыла дверь спальни с учащенным пульсом и увидела, что Джош тоже недавно принял душ. Его медово-каштановые волосы более темного оттенка, чем обычно, что указывает на то, что они все еще были влажным, он стоял там, одетый в белую футболку и серые спортивные штаны с серьезным выражением лица.

Желая не сосредотачиваться на том, как мягкий хлопок его футболки слегка прильнул к его очень хорошо выраженным грудным мышцам и прессу, я пригласила его войти и отступила в сторону, чтобы он мог это сделать.

Тем не менее, он нахмурился, не двигаясь ни на дюйм.

– У меня есть идея получше. Почему бы нам не пойти куда-нибудь, чтобы не отвлекаться от разговора?

Учитывая, как долго уже ждала, чтобы поговорить с ним, я не хотела тратить еще несколько минут на переход в какую-то другую часть массивного дома.

– Нет... давай не будем больше ждать, чтобы поговорить. Пожалуйста, просто пройди. Я уверена, что мы сможем держаться подальше друг от друга.

Честно говоря, я не была полностью уверена в этом, по крайней мере, когда дело касалось меня и моих рук. Гладкая, слегка загорелая кожа сильных рук Джоша практически умоляла меня прикоснуться к ней, и желание было сильнее, когда я уловила слабый мыльный, древесный запах, исходящий от его тела. Тем не менее, я была полна решимости сдерживать себя. Очевидно, нам действительно нужно поговорить.

Пожав своими широкими плечами, Джош вошел в мою комнату, не до конца прикрыв дверь, как будто думая, что отсутствие полной конфиденциальности гарантирует, что мы действительно удержим руки друг от друга.

С этой целью я также не была уверена, стоит ли мне просить его сесть на мою кровать со мной или это будет слишком опасно для нас. И что касается стульев в комнате, был только один, который стоял у маленького письменного стола в углу, и просто не казалось, что было бы правильным, если бы только один из нас сидел, пока мы разговаривали.

Если бы сидящим была я, то была уверена, что почувствовала бы, что мне Джош читает лекции, и знала, что могу чувствовать себя так или иначе. В то время как я размышляла, должен ли один из нас сидеть на кровати, а другой на стуле, мы просто стояли неловко в течение долгого времени.

В конце концов, я заговорила, потому что мне пришлось, хотя и не приняла решения о рассадке.

– Прости, что мои волосы такие спутанные и пушистые. Я только что вышла из душа и еще не успела причесать их.

Мои длинные светлые волосы, мокрые или сухие, хотя они были довольно прямыми, на самом деле всегда выглядели как мокрое птичье гнездо, пока у меня не было возможности провести некоторое время, перебирая их с бутылкой детанглера и широким зубчатым гребнем.

Держа руки в карманах, Джош рассматривал мои волосы в бледном, раннем вечернем солнечном свете, проникающем сквозь прозрачные белые занавески, которые закрывали окна позади меня.

– Нет необходимости извиняться. Твои волосы... они в порядке. На самом деле, выглядит идеально.

– Ты знаешь, что это неправда.

– Ну, это всегда выглядит идеально для меня.

С капелькой теплоты, ползущей по моему лицу, я слегка улыбнулась ему, вспоминая, как он сказал мне, что мои волосы были точно такого же оттенка, как небо сразу после рассвета, когда они были золотыми.

– Что ж, спасибо, что сказал это.

Как будто моя улыбка и благодарность напомнили ему, что нам не должно было быть так уютно, что мы отвлеклись от нашего долгожданного разговора, Джош внезапно откашлялся.

– Джин сказал мне, что ты подумала, что я передам тебя прямо Майклу Блэку.

– Ну, я знаю, что это была сумасшедшая идея, но на встрече это определенно звучало так, как будто ты говорил, что собираешься.

– Тебе действительно нужно научиться больше доверять мне, Ханна.

Именно тогда, крошечные ногти нажатием на деревянный пол объявил о прибытии Пи-Джей в комнату. Она очень энергично играла с новыми игрушками-пищалками в одной из других спален, а Мисс Пух наблюдала за ней с подоконника, но казалось, что Пи-Джей, должно быть, услышала глубокий голос Джоша и была вынужден выйти и поздороваться с ним.

Она остановилась около фута перед его ногами, спокойно посмотрев на него и, казалось, немного застенчиво, как будто она не совсем была уверена, вспомнит ли он ее, и как будто ей было немного стыдно прерывать наш разговор.

Я улыбнулась ей с тающим сердцем.

– О, здравствуй, дорогая. Ты пришла поздороваться с нами?

Не обращая на меня внимания, она нерешительно щелкнула когтем и подошла к ногам Джоша, а затем села и снова посмотрела на него, как будто все еще немного застенчива, но хотела убедиться, что он определенно ее видел. Подавив хихиканье над необычайной ценностью ее особой привязанности к Джошу, я смотрела на его лицо, когда он на мгновение смотрел на нее сверху вниз. Но потом я удивилась, когда он снова поднял на меня взгляд, нахмурившись.

– В любом случае. Вернемся к нашему разговору. Я говорил о том, что тебе действительно нужно больше доверять мне

– Извини, но, прежде чем мы продолжим разговор, не могли бы вы уделить Пи-Джей немного внимания?

– Что?

– Просто удели ей немного внимания. Вчера, когда ты написал мне, я сказала ей, что ты придешь к нам, и, хотя я знаю, что она не понимает языка, думаю, она вроде как ждала тебя. Она очень похожа на тебя.

Джош нахмурился и тотчас же вздохнул. Джош провел рукой по своим густым каштановым волосам в медовых тонах.

– Хорошо, что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Я пробормотала коротко, недоверчиво, что ему действительно нужно сделать.

– Просто возьми ее на руки. Обними ее немного. Скажи ей, что она хорошо выглядит со своим новым, только что очищенным мехом, который я только закончила чистить час назад.

– Я ни за что не скажу собаке, что она выглядит красиво.

Крепко сложив руки на груди, я просто посмотрела на него на мгновение, по какой-то странной причине принимая его комментарий немного лично.

– Пожалуйста, просто возьми Пи-Джей и передай ей немного любви, Джош.

Снова вздохнув, он провел обеим руками по лицу.

– О, ради всего святого…

– Ну, скажи мне... как бы ты себя чувствовал, если бы ты сладко и терпеливо ждал, чтобы увидеть кого-то, а потом этот кто-то наконец пришел домой, и ты сладко и терпеливо уселся у их ног, чтобы поздороваться и…

– Я командир Лайонкреста. Я никогда не сяду к чьим-то ногам.

Я перевела взгляд с Джоша на Пи-Джей, которая теперь повернула ее маленькое лицо вниз и в сторону, как будто сожалела, что она когда-либо думала, что он может поднять ее, а затем я снова посмотрела на Джоша.

– Знаешь, что? Может, было большой ошибкой пригласить тебя сегодня в мою комнату. Если ты не хочешь потратить двадцать секунд, чтобы взять Пи-Джей и подарить ей немного любви, тогда, может, тебе стоит подняться наверх в свою спальню на ночь и оставить меня в покое.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Ханна? Даже когда ты ведешь себя неразумно, как сейчас, я люблю тебя.

Я просто стояла онемевшая, ошеломленная, сбитая с толку. Спустя несколько долгих мгновений, я смогла произнести только одно слово.

– Что?

Джош не повторялся, просто наконец поднял Пи-Джей, взял ее на кровать и сел со вздохом, прижимая к груди. Теперь счастливая и оживленная, со всеми следами ее периодической застенчивости, она пошевелилась и извивалась, облизывая лицо Джоша с уровнем рвения, которое заставило бы человека думать, что они были лучшими друзьями в течение нескольких лет.

Как бы оттягивая лицо от яростного нападения Пи-Джей, Джош на самом деле улыбнулся.

–Она действительно симпатичная.

Как бы я ни хотела, чтобы он сосредоточился на Пи-Джей раньше, в настоящее время я едва могла думать о ней. Все, о чем я могла думать, это то, что Джош сказал мне минутой раньше.

–Джош... то, что ты только что сказал о любви ко мне, было абсолютной правдой?

Освободив свое лицо полностью от Пи-Джей, он опустил ее ниже на свою грудь и крепко обнял, почесал ее шею и затыкая ее.

– Пришло время успокоиться, ты, дикая мелочь. Время успокоиться.

Очень послушно, Пи-Джей вскоре сделала то, что ей велели после того, как сделала еще несколько счастливых поворотов.

Прижимая ее одной рукой, Джош посмотрел на меня, похлопывая место рядом с ним на кровать.

– Почему бы тебе не присесть?

После того, как я пересекла комнату, мой разум абсолютно шатался, села рядом с ним, и он глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.

– Я сказал правду. Я люблю тебя. Но только потому, что ты любишь человека, это не значит, что ты теряешь все чувства гнева по отношению к нему.

Я сказала, что понимаю.

– Я тоже люблю тебя.

На самом деле, и теперь я это знаю. Каким-то образом я влюбилась в Джоша, несмотря на то что наши отношения начались с того, что он похитил меня.

Он продолжал гладить Пи-Джей и чесать ей уши, заставляя ее наклонить голову назад своим крошечным розовым кусочком языка, вывалившимся из ее рта. Очевидно, она была в раю в руках у Джоша.

Я просто наблюдала за ними несколько мгновений, просто думала обо всем, прежде чем заговорить.

– Итак, мы говорим вот так, и ты был так мил с Пи-Джей, как сейчас. Это значит, что ты прощаешь меня за то, что я пересекла границы города, чтобы спасти ее от аллигаторов?

Сразу же рука Джоша затихла около одного из ее ушей, и он вздохнул, повернув взгляд к моему лицу после долгого момента.

– Да, конечно, я прощаю тебя... так же, как ты простила меня за то, что тебя похитил... и это никогда не было проблемой. Вопрос в том, могу ли я когда-нибудь доверить тебе, что ты не сделаешь то же самое снова. Я понимаю, почему ты сделала то, что сделала, но ты просто не можешь сделать это снова, и мне нужно верить, что ты этого не сделаешь. Я просто не уверена, что смогу двигаться вперед в отношениях с тобой, если у меня не будет такого чувства доверия, потому что я просто не могу потерять тебя так, как потерял Эми. Я не уверен, что переживу сердечную боль в этот раз, Ханна. И я не хочу становиться еще ближе к тебе без абсолютной уверенности, что ты никогда больше не поставишь себя в положение, в котором с тобой может случиться самое худшее.

В полном восторге от того, что он простил меня так же, как я простила его, я кивнула.

– Я полностью понимаю, и ты можешь полностью доверять мне. Обещаю, что никогда не поставлю себя в опасную ситуацию, в которой я была на днях, никогда больше. Просто скажи, что мы можем начать с того, на чем остановились, и я пообещаю. Поклянусь тебе.

За окнами моей спальни теперь садилось оранжевое солнце, затемняя комнату. Маленькая лампа с крошечной, матовой лампочкой на моей тумбочке была теперь единственным источником освещения, создавая тени на лице Джоша, когда он кратко изучал мои собственные, прежде чем ответить мне.

– Отлично. Мы можем продолжить там, где остановились. Но мне действительно нужно доверять тебе.

Я снова кивнула.

– Я понимаю. И ты определенно можешь мне доверять.

Он лишь мгновение рассматривал мое лицо, выглядя удовлетворенным.

– Все в порядке, хорошо. И это напомнило мне... я бы очень хотел, чтобы ты тоже начала мне доверять. Я действительно не знал, смеяться или плакать, когда услышал, что ты на самом деле веришь, что я собираюсь отдать тебя Майклу Блэку и порожденным.

Немного смутившись, я опустила взгляд на колени с глубоким вздохом.

– Послушай. Это был действительно долгий день. Кроме того, как я уже сказала ранее, ты говорил так, как будто ведешь к этому.

– Ну, может быть, нечаянно сделал это, и я прошу прощения за это, но, если бы ты осталась в конференц-зале всего на несколько секунд дольше, ты бы узнала, что о том, чтобы отдать тебя даже мысли в моем сознании не было.

Я подняла свой взгляд с коленей на его лицо.

– Но ты действительно создал впечатление, что решил передать меня на благо всех в сообществе… чтобы вы могли заставить порожденных покинуть этот район, и все были бы в безопасности. Ты даже сказал, что твое решение было легким. Это именно то, что ты сказал.

– Да, ты права... но мое решение было легким, потому что я нашел идею о том, что отдам тебя совершенно абсурдной. Я бы никогда не сделал этого за тысячу лет. На самом деле, как только я получил предложение Майкла Блэка, сразу же отправил ему ответное сообщение, отвергнув его. Я знаю, что это, вероятно, заставило его принять решение о начале атаки на Лайонкрест, но я не очень обеспокоен этим, потому что, если он когда-нибудь осмелится напасть на этот город, он пожалеет об этом, как и все его люди. Ни один аллигатор, который когда-либо попадет в этот город, никогда не уйдет живым.

– Как ты думаешь, он попытается атаковать в ближайшее время? Я знаю, что ты будешь держать всех в нашем городе в безопасности, но я бы солгала, если бы сказала, что все это не заставляет меня нервничать.

Снова почесывая грудь Пи-Джей, Джош сказал, что трудно предугадать, когда могут напасть порожденные.

– Я думаю, что в настоящее время они все еще оправляются от потерь, которые понесли на днях. Они не будут атаковать в любое время на следующей неделе или около того, я бы предположил, и, возможно, даже не в ближайшие несколько. Если Майкл действительно собирается начать атаку, я подозреваю, что он выждет достаточно времени, чтобы попытаться застать нас врасплох. Но он не станет этого делать. Я работал со своим прайдом, чтобы создать новые районы постоянного патрулирования и укрепить другие дополнительными мужчинами. Я также установил сигнализацию, чтобы предупредить город на случай, если кто-то из аллигаторов нарушит городские границы. Это даст всем гражданам, не являющимся перевертышами, время, чтобы попасть в безопасное место. И, Ханна, само собой разумеется, это включает и тебя. В случае, если ты когда-нибудь услышишь сирену, я хочу, чтобы ты немедленно попала в безопасное место. Если ты во дворе с Пи-Джей, хватай ее и заходи внутрь. Если ты направляешься в библиотеку, поторопись и доберитесь туда. Если ты находишься в городе, укройся на предприятии, в офисе или магазине. Я уверен, что ты понимаешь. Где бы ты ни находилась, найди укрытие, затем немедленно позвони или напиши мне, чтобы сообщить мне свое местоположение. Не ходи через лес, вообще, по любой причине, в период, пока все это с порожденными будет решено - то есть до тех пор, пока они не умрут, или пока мы успешно не прогоним их далеко от города.

Я кивнула головой.

– Понимаю. Если я когда-нибудь услышу сирену, сразу же пойду в убежище, и обещаю больше не ходить в лес пешком, пока все это не закончится. Я клянусь тебе, что не буду.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты также пообещала мне, что ты сразу же укроешься в убежище, даже в том случае, если ты будешь во дворе и Пи-Джей не последует за тобой в дом или что-то еще. Ты просто не можешь преследовать ее снова. Ты просто не можешь. Отныне твоя собственная безопасность будет на первом месте. Тебе просто придется заставить себя продолжать двигаться в безопасное место и не оглядываться назад в случае, если что-то подобное произойдет.

– Я обещаю, что сделаю это. И, на самом деле, я думаю, что чтобы избежать этого сценария в первую очередь, я буду держать Пи-Джей на поводке все время, когда буду выводить ее на улицу.

– Я думаю, что это отличная идея.

– Но, надеюсь, все это никогда не произойдет, не так ли? Я имею в виду, надеюсь, ты и все твои люди, с новыми патрулями, можете просто держать аллигаторов подальше от Лайонкреста, верно?

– Да, это определенно план. Но с около ста из них в боевой форме, это не совсем немыслимо, что может быть нарушение в нашей обороне в какой-то момент. Мы, львы, конечно, численно превосходим их, но поскольку мы не знаем, где они могут попытаться войти в город, если они когда-нибудь это сделают, мы должны позиционировать себя в широком кольце вокруг города, который растягивает нас более чем немного тонко в разы. Поэтому мы должны быть готовы ко всем возможностям.

– Но, да. Все это может даже не произойти. Мои люди сильны и полны решимости победить порожденных в каждой точке. Надеюсь, новая сирена предупреждения об атаке никогда не понадобится.

Джош снова перестал гладить и чесать Пи-Джей, и теперь она лаяла, все еще лежа на спине в изгибе руки, как настоящий ребенок.

Он взглянул на нее с притворным упреком, одновременно качая головой.

– Ты действительно нуждающаяся маленькая заноза, не так ли?

Пи-Джей опять залаяла, как бы говоря да, и я засмеялась.

– Она, кажется, только чрезвычайно нуждающейся, когда дело доходит до тебя.

Она была не единственной, кто чувствовал себя немного нуждающимся в отношении Джоша. Теперь, когда, между нами, все было хорошо, мне пришло в голову, что мы уже были в моей постели, и, возможно, нам пора было провести еще немного времени вместе, как у нас было несколько ночей назад.

Пока Пи-Джей вертелась и лаяла, игриво кусая один из пальцев Джоша своими крошечными зубами, я наблюдала за ней несколько мгновений, прежде чем заговорить.

–Джош? Может, Пи-Джей стоит отдохнуть. Может, тебе стоит пойти и отнести ее в запасную спальню с мисс Пух и дать ей немного собачьих угощений из банки на книжной полке, чтобы она осталась. Потом, может быть, тебе следует вернуться сюда и закрыть дверь. – Пытаясь сохранить выражение моего лица совершенно безразличным, я сделала паузу. – Просто, если ты хочешь видеть меня лежащей совершенно голой в постели.

Джош уже встал и вынес Пи-Джей из комнаты, сказав, что скоро вернется.

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА

В тот момент, когда Джош вышел из комнаты, я начала срывать с себя одежду, спеша так быстро, как могла, чтобы лечь в постель, совершенно голой, когда он вернется. Я сделала это вовремя, только с секундой или двумя в запасе.

Подавляя небольшое хихиканье, я подумала, что он почти посадил Пи-Джей, бросил банку собачьих лакомств на пол, а затем помчался обратно в мою комнату. Рассматривая мое обнаженное тело в тусклом сиянии от крошечной лампы у прикроватной тумбочки, он на самом деле выглядел так, как будто только что пробежал марафон, его лицо, казалось, немного покраснело.

– Господи, Ханна. Ты такая.... – Медленно, он провел своим взглядом от моей головы до самых пальцев ног, казалось, остановился в нескольких местах между ними, а затем сглотнул. – Ты невероятно великолепна.

Теперь мое лицо покраснело как от его комплимента, так и от его пристального внимания к моему обнаженному телу. На спине, со скрещенной одной ногой на другой и рукой, покоящейся на груди, я даже не «показывала» все, но почему-то вдруг почувствовала себя немного застенчиврй по какой-то причине. Хотя и застенчива в каком-то странном, ранимом смысле, который мне нравился. Застенчивая странным образом, что заставило какой-то вкусной маленькой дрожи пульсировать через меня.

Джош быстро разделся, едва сводя с меня взгляд хотя бы на секунду, и я едва могла оторвать от него глаз. Длинное, мускулистое слегка загорелое тело было не чем иным, как великолепным. То же касалось и его большого члена, который уже был полностью в вертикальном положении. Один только взгляд на него вызывал отчетливое покалывание между моих ног.

К моему величайшему облегчению, он не терял времени, забираясь в постель рядом со мной и обнимая меня, заставляя вздыхать от ощущения его силы. Его древесный аромат был также совершенно небесным, и я глубоко вдохнула его, прежде чем поднять голову на несколько дюймов от подушки, чтобы поцеловать его. Жадно он поцеловал меня в ответ, направляя мою голову обратно к подушке и одновременно раздвигая ногой мои бедра.

Издав тихий стон, я поняла, что внезапно нашла свою любимую позу для поцелуя. Эта позиция была лежа на спине, Джош парил надо мной с небольшим весом на груди, и его нога скользила по моим бедрам и моему теперь гладкому женскому холмику, что также позволило мне почувствовать, как его жесткий член движется возле меня. Все было идеально. Это было совершенно восхитительно. Сначала я чувствовала, что могу оставаться в этом положении вечно, с полными, твердыми губами Джоша на своих.

Однако уже через несколько минут, когда он начал ласкать мои груди и затвердевшие соски, мне захотелось гораздо большего и довольно скоро. Мой клитор теперь не просто покалывал; он пульсировал, практически взывая к освобождению. Честно говоря, я была не так уж далеко от того, чтобы взывать к освобождению. И когда Джош провел рукой от одной из моих грудей до моих ног, я прервала наш поцелуй стоном.

– Боже, да. Да, пожалуйста, Джош.

Он быстро обнаружил мой скользкий, пульсирующий бутончик и теперь начал медленно гладить его с низким рычанием, урчащим глубоко в груди. Глубокий, мужской звук служил для значительного усиления моего удовольствия, и вскоре я задыхалась, зная, что уже не слишком далека от оргазма.

Но, прежде чем, я добралась туда, Джош успокоил движение своих медленно поглаживающих пальцев и заговорил невероятно хриплым шепотом около моего уха.

– Я хочу смотреть на тебя и целовать от твоего великолепного лица до самых кончиков твоих милых пальчиков. Ты позволишь мне сделать это?

Зная, что он, вероятно, особенно хотел посмотреть и поцеловать части моего тела, которые скрывала ранее, я кивнула с тем же странным чувством восхитительного самосознания, посылая ток чего-то электрического, пронизывающего мой живот.

– Да. Да, я хочу, чтобы ты смотрел на меня и целовал везде.

С другим низким рычанием, урчащим глубоко в его широкой груди, он вскоре начал медленно, нежно целовать мою линию волос, и тепло его рта заставило меня извиваться, вздыхая с нетерпением и удовольствием. Он так же медленно и осторожно обращался с моей шеей, плечами и грудью, усиливая мое извивание, но как только он дошел до мягкого изгиба низа живота, я замерла, голова кружилась от ожидания.

Поцелуи, которые он вскоре начал, заставили меня стонать. И когда он мягко раздвинул мои ноги, его дыхание было быстрым и рваным, это было все, что я могла сделать, чтобы не поднять бедра, жадно требуя почувствовать его рот на моем самом чувствительном месте. Несколько глубоких вдохов, пытаясь сосредоточиться на воздухе, поступающем в мои легкие и выходящем из них, помогли мне остаться терпеливой, если только едва, в то время как Джош нежно целовал мои наружные губы, несколько раз оттягивая голову назад, чтобы полюбоваться моими самыми интимными частями с низким ворчанием и рычанием.

Когда, наконец, почувствовала его рот на месте, я так отчаянно хотела, чтобы он поцеловал, что выгнула спину, крича, а затем снова закричала, когда почувствовала, что он начинает медленно водить своим языком по чувствительному месту. Запутавшись пальцами в его густых волосах, я теперь отдалась чистому удовольствию, со всеми следами самосознания, которые теперь стерты.

Прошла всего минута или две, когда Джош начал чередовать медленные удары языком с короткими, быстро щелкая только кончиком языка по моей пульсирующей вершине, движение ощущалось почти как вибрация.

Может быть, только четвертый или пятый раз, когда он сделал это удивительное небольшое движение, я положила голову обратно на подушку, задыхаясь, в то время как мощный кульминационный момент несся по моему телу, казалось, заставляя каждую из моих мышц сокращаться и освобождаться по крайней мере дюжину раз.

По-видимому, интуитивно понимая, что отправил меня за край, Джош продолжал свое удивительное движение вибрации кончика языка, пока последний спазм моего экстаза не прошел.

Хотя моя насущная потребность была удовлетворена, вскоре после этого, я поняла, что все еще хочу большего, и сказала Джошу, что хочу, чтобы он занялся со мной любовью.

– Я хочу почувствовать тебя глубоко внутри себя.

Хотя я знала, что мне полностью понравится этот опыт, я не была уверен, смогу ли я снова достичь кульминации так скоро. Но некоторое время спустя, на моей спине после того, как Джош поднял мои ноги на плечи, чтобы загнать свой толстый, твердый член внутри меня еще глубже, это было ощущение его освобождения, которое вызвало еще одно мое собственное.

Когда я почувствовала, как тепло его мужской сущности наполняет меня, мои самые интимные мышцы внезапно начали сжиматься и ритмично высвобождаться, с этим вторым оргазмом, который как бы подкрался ко мне. Сжимая ногти на мускулистой спине Джоша, я закричала, пока он громко стонал от собственного удовольствия, вгоняя свой гранитный твердый стержень в мои глубины, так далеко, как когда-либо был.

Некоторое время спустя мы отдыхали в объятиях друг друга, сплетая наши вспотевшие конечности. Будучи невероятно подтянутым и мужественным перевертышем, я знала, что Джош, вероятно, может повторить снова, и, вероятно, хотел. Однако, после двух моих мощных кульминаций, я начала чувствовать себя немного сонной. Я просто закрыла глаза и начала дрейфовать, когда мой живот объявил с громким рычанием, что он все еще бодрствует.

Я съежилась, открыв глаза.

– Я действительно извиняюсь за грубость моего живота. Видимо, быстрого ужина, который я сегодня съела в библиотеке, было недостаточно, чтобы сделать его счастливым.

Улыбаясь, Джош позволил пряди моих волос, с которыми он играл с любовью, упасть через его длинные пальцы.

– Ну, давай исправим это прямо сейчас. Просто подожди здесь.

Он быстро надел футболку и спортивные штаны и вышел из комнаты, а я тоже встала и оделась, затем села в кровать и попыталась сделать какую-то попытку сгладить путаницу в моих волосах. Однако, из-за того, что не было шанса расчесать их после моего более раннего душа, даже прежде, чем это стало еще более путанным во время наших мероприятий в спальни, это было безнадежно.

Я еще даже не провела пальцами по одной стороне, когда Джош вернулся в комнату, неся поднос с виноградом, сэндвичами и двумя высокими стопками белого шоколадного печенья с орехами макадамия, которое Сэди сделала ранее в тот день.

После нашей довольно большой полуночной закуски мы оба почистили зубы, а затем вернулись в постель, вскоре в той же удобной позе, в которой мы были раньше. Джош потянулся, чтобы выключить лампу прикроватного столика, когда звук крошечных когтей, щелкающих по твердой древесине, предупредил нас, что Пи-Джей прибыла для визита.

После нескольких робких прогулок к кровати она вдруг стала очень смелой, посмотрев на Джоша и издав два громких лая, которые казались ему прямой командой, чтобы забрать ее. Явно борясь с улыбкой, он это сделал, и как только она полностью выразила свое счастье и благодарность, облизывая его лицо, она, наконец, подошла, чтобы поздороваться со мной.

В восторге от того, что получила от нее несколько поцелуев, даже если она не дала мне столько же, сколько дала Джошу, я поцеловал ее, а затем обняла ее за грудь.

– Ты хочешь, чтобы Джош был твоим папочкой, Пи-Джей? Ты хочешь быть маленькой папиной девочкой?

Прямо сейчас, она гавкнула только один раз, как будто сказала да.

Хихикая, я подняла ее и поставила у груди Джоша.

– Ну, тогда давайте сделаем это официально. Сейчас я представляю тебе твою первую дочь, Джош.

Теперь он снова боролся с улыбкой.

– Что ж, большое спасибо. Я очень благодарен, правда, но боюсь, что мне все еще нужны дополнительные наследники. Уверен, ты понимаешь, что Пи-Джей никогда не сможет заменить меня в качестве командира Лайонкреста.

– Почему? Потому что она девушка?

– Ну, это, а также тот факт, что она собака.

– Ну, правда.

Вскоре мы подарили Пи-Джей еще несколько объятий, а затем выставили ее за пределы комнаты и закрыли дверь, чтобы мы могли еще больше работать над попыткой создать наследника, который был на самом деле человеком. После нашего небольшого перерыва и полуночной трапезы я обнаружила, что моя энергия каким-то образом обновилась.

Джош и я были невероятно заняты в течение следующей недели или около того, он встречался со своими советниками и организовывал и возглавлял оборонительные патрули по всему городу, а я сортировала и выкладывала несколько тысяч книг, которые были доставлены в новую библиотеку. Я также ежедневно навещала Дану, которая была беременна и регулярно испытывала утреннюю болезнь, настолько плохую, что была почти прикована к постели большинство дней.

Так как ее муж, Стив, был старшим лейтенантом Джоша и его часто не было, он не мог оказать Дане всю необходимую помощь. Поэтому вместе с несколькими другими ее друзьями, которые также стали моими друзьями, я помогала готовить, убирать, стирать и ухаживать за всеми ее животными, и была счастлива сделать это.

Несмотря на всю эту активность, мы с Джошем все еще находили время, чтобы насладиться несколькими обедами вместе и продолжить нашу работу по созданию наследника, который не был собакой. Помогло то, что он стал спать в моей постели каждую ночь. Я следовала его правилу «не ходить в походы в лес» и пару раз заверяла его, что я всегда помнила о своей личной безопасности, когда ходила по своим делам. Каждый раз, когда шла по короткой тропе в библиотеку и из нее, я держала себя в готовности к первому звуку сирены, готовая немедленно бежать в безопасное место.

А еще Джин отвозил меня к Дане каждый день, чтобы меня не поймали слишком далеко от убежища по дороге в город. Эти заверения, очевидно, понравились Джошу, и однажды он сказал мне, что это наполнило его радостью, зная, что теперь он может доверять мне. Я сама была полна радости, зная, что наши отношения теперь, наконец, на очень прочной основе.

Казалось, что мы с Джошем определенно направляемся к счастливому будущему вместе, которое я поняла, что очень хочу, хочу его больше всего, что когда-либо хотела в своей жизни, как я сказала ему за ужином при свечах однажды вечером.

После этого специального ужина следующие несколько дней прошли с тем же уровнем активности и занятости. Я провела свой первый день открытых дверей в библиотеке, хотя это был скорее вечерний день открытых дверей, когда людей приглашали насладиться печеньем и пуншем и пройтись по всей новой библиотеке. Сделав мероприятие успешным даже, сверх того, на что я надеялась, не менее четырехсот двух человек вошли в двери той ночью.

На следующий день в библиотеке появилось еще много новых лиц, все они хотели оформить читательский билет. Во время перерыва в деятельности я позвонила Джошу, чтобы поздороваться и сказать ему, как хорошо идут дела, почти теряя ход мыслей при звуке его глубокого, богатого голоса. Даже по телефону, иногда этого было достаточно, чтобы заставить меня сжать пальцы на ногах.

Тем не менее, в этот день, я заставила себя не сбиться с пути, заполняя его всеми деталями библиотеки и рассказывая ему, как невероятно счастлива я была. Когда он ответил мне, его голос был полон безошибочной нежности.

– Я очень рад это слышать... потому что все, что делает тебя счастливой, Ханна, это именно то, чего я хочу. Я не шутил той ночью, когда сказал тебе, что хочу сделать тебя счастливой всеми возможными способами.

Я улыбнулась, испытывая прилив покалывания тепла, которое, казалось, полз из моей груди вплоть до моих свернувшихся пальцев ног.

– Как думаешь, во сколько ты придешь домой сегодня вечером?

– Позже, к сожалению, но я буду дома в конце концов... и я действительно не могу дождаться, чтобы увидеть тебя.

Некоторое время спустя, после закрытия библиотеки, я практически летела домой.

Джош наконец-то вернулся домой около десяти, и вскоре мы легли спать, оба измотанные. Хотя, как оказалось, мы не были настолько измучены, чтобы через некоторое время не обнаружили, что наши руки блуждают, что привело к раунду занятий любовью, который длился почти до полуночи.

Когда я проснулась около восьми утра, то обнаружила, что мои единственные соседи по кровати теперь животные. После быстрого душа и одевания я взяла Пи-Джей на прогулку, пытаясь поторопить ее, чтобы могла вернуться и выпить чашечку кофе. Но так и не добралась до чашки кофе. Когда Пи-Джей была на поводке, она просто притянула меня к маленькой сосне на заднем дворе, когда зазвенела городская сирена.

***

Я практически прыгнула на милю от внезапного шума сирены. Пи-Джей тоже вздрогнула, поднимая свою маленькую головку, чтобы посмотреть в чистое голубое небо, как будто источник шума может быть найден там. Я не теряла ни секунды, оглядываясь вокруг себя, хотя моя реакция на коленный рефлекс заключалась в том, чтобы попытаться увидеть, есть ли какие-либо порожденные, уже идущие по дороге к дому или выходящие из леса. Я знала, что просто не было времени.

Обернув поводок Пи-Джей вокруг моего кулака, чтобы лучше удержать его, я сразу же начала вести ее обратно в дом, где мы были бы в безопасности.

– Давай, милая. Время идти внутрь. Давай поторопимся.

Джош будет мной гордиться.

Пи-Джей, выглядящая более чем напуганной своими блестящими карими глазами, практически заставила меня нестись домой со всех ног. В течение полминуты или около того, мы сделали это. Я не заметила никаких аллигаторов возле дома, но была полна решимости не тратить время на поиски, и просто продолжала чувствовать, что кто-то собирается напасть на нас в любую секунду.

Проведя Пи-Джей внутрь, я захлопнула за нами дверь, заперла ее на засов, а затем прислонилась спиной к ней.

– Хорошая работа, дорогая. Теперь мы в безопасности.

В этот момент Элис вылезла в фойе, одетая в свою обычную черно-белую рабочую форму, но с бигудями в волосах. Едва притормозив, она схватила меня за руку и начала тащить туда откуда пришла.

– Быстрее! Нам нужно спуститься вниз со всеми остальным в подвале. Нет никакого способа узнать, может ли аллигатор попытаться разбить окно и попасть внутрь, но в подвале нет окон, а входная дверь имеет несколько замков внутри для чрезвычайной ситуации в области безопасности, такой как эта. Там нам будет намного безопаснее.

Это имело для меня смысл, поэтому я пробежалась вместе с ней, и очень скоро мы прибыли в обширный подвал особняка, где Джин, Сэди и двое из горничных не часто приходящих, Джен и Марджи, уже сидели за большим, покрытым пылью круглым столом, который был всего лишь одним из нескольких десятков предметов тканевой мебели, разбросанных по широкой комнате.

Бедная Сэди заламывала руки, плакала и говорила, что никогда в жизни не испытывала такого испуга, как когда сирена сработала, когда она пила чай на заднем дворике. Джин обнял ее и говорил, что сейчас все в порядке. Джен и Марджи просто сидели молча, их лица были одинаково бледны.

Только когда я села в пыльное старое кресло, поняла, что кто-то пропал. Вообще-то, двое.

Сдерживая стон, я вскочила со своего места.

– Я забыла Пи-Джей и Пуха! Пи-Джей была со мной, но в спешке, наверное, я просто потеряла ее.

Внезапно все расслабленные лица показали, что они также были полностью недоверчивы.

Сразу же Джин поднялся со стула.

– Я схожу за ними.

Я покачала головой, уже пробираясь через всю мебель обратно к лестнице.

– Спасибо, но я возьму их. Мисс Пух любит иногда прятаться, и я знаю все ее любимые места, и что касается Пи-Джей, она просто иногда странно стесняется и может попытаться убежать от вас.

Оказавшись на лестнице, я побежала к ним, зная, что Пи-Джей и Мисс Пух, вероятно, обе были напуганы, когда сработала сирена. Они также, вероятно, задавались вопросом, где, черт возьми, все были. Из-за этих вещей, я была полна решимости найти их как можно быстрее.

Тем не менее, примерно на полпути к высокому лестничному пролету, я потеряла ботинок прямо с ноги и должна была развернуться, чтобы одеть его, тратя драгоценные секунды. Когда то же самое произошло, когда была примерно на полпути снова, я просто скинула другой ботинок и продолжала идти.

Только наверху лестницы я поняла, что не смогу снова запереть дверь в подвал позади меня. Кто-то еще мог прийти и сделать это, а потом подождать и снова открыть дверь, когда я вернусь с Пи-Джей и Пухом. Потратив еще несколько драгоценных секунд, я обдумывала, нужно ли запирать дверь на короткий период времени, пока я хожу. Но в конце концов, я решила, что лучше всего быть в безопасности, и крикнула вниз по лестнице, чтобы кто-то, закрыл дверь.

Поскольку дом был настолько обширен, мне потребовалась почти минута, чтобы броситься от двери подвала до лестницы второго этажа, где вид белого шара объемного Пуха, пробегающего мимо, заставил меня задохнуться.

– Мисс Пух! Где Пи-Джей?

Глупо, я задала вопрос, как будто Мисс Пух внезапно развила способность говорить по-английски и ответит мне.

То, что она сейчас делала, это мчалась к животному крылу дома, испуганная. Я не могу ее ни в чем винить. Сирена все еще ревела, и это было достаточно громко, чтобы быть услышанной в доме, даже через окна, которые были в основном все закрыты, потому что я включила кондиционер раньше. Теперь я поняла, что забыла закрыть только одно. Каким-то образом, я просто отвлеклась от этого.

Думая, что я сделаю это после того, как поймаю животных, я погналась за Мисс Пух, бежала изо всех сил, уверенная, что поймаю ее в течение нескольких секунд. К сожалению, этого не произошло.

Мисс Пух, обычно такая любящая, дружелюбная и милая, теперь оказалась просто бесящей. Когда, наконец, добралась до животного крыла особняка, я не могла найти ее, и даже тихо и успокаивающе называя ее имя, когда шла из комнаты в комнату, глядя под кроватями и стульями, не могла уговорить ее.

Расстроенная, я остановилась в поисках, чтобы позвонить Джошу, чтобы сказать ему, где была, как он просил меня делать, если когда-нибудь услышу сирену. Конечно, уже в форме льва, он не отвечал на звонки, так что я просто оставила ему голосовое сообщение, сказав, что дома. Я знала, что он обрадуется этому позже.

Во время второго осмотра всех комнат в крыле с животными я снова заглянула под все кровати и стулья, хотя на этот раз подняла все постельное белье и подушки, но все еще не могла найти Мисс Пух.

Становясь все более взволнованной, я теперь начала кричать ее имя вместо того, чтобы пытаться успокоить.

– Мисс Пух!! Пожалуйста, просто выходи! Нам нужно взять Пи-Джей и спуститься в подвал! Если выйдешь, Мисс Пух, я обещаю, что не позволю никому причинить тебе боль!

Задыхаясь от напряжения, я стояла неподвижно в ее любимой запасной спальне, напрягая уши для любых крошечных мяуканий, которые она могла бы сделать, но все, что могла услышать - сирена в городе. Кроме того, я уже тщательно обыскала эту конкретную спальню и тщательно обыскала все спальни, и была уверена, что не пропустила ее.

В конце концов, с тяжелым сердцем, потому что я знала, что аллигатор может вломиться в дом в любую секунду и, возможно, добраться до Пух, где бы она ни была, я решила наконец вернуться к основной жилой площади на первом этаже и найти Пи-Джей, и решила это именно потому, что аллигатор мог вломиться в дом в любую секунду.

По крайней мере, Мисс Пух могла убежать, но я знала, что Пи-Джей, с ее странными приступами застенчивости и беспорядочного поведения, вероятно, будет иметь больше трудностей, даже если ее жизнь в опасности. Кроме того, я знала, что Пи-Джей уже может быть наверху, и из того, что я слышала о перевертышах аллигаторов, не будет никаких проблем с подъемом по лестнице. С их значительно увеличенными размером и силой, вещи, которые были бы невозможны для обычных аллигаторов, не были для них проблемой.

По пути из звериного крыла я бросилась в свою хозяйскую ванную комнату чтобы глотнуть воды, чувствуя отчаянную жажду. Я вывернула кран, наполнила чашку, а затем выпила ее, осушив все это за несколько секунд. Я просто бросила чашку в раковину и помчалась обратно из ванной, когда услышала тихое мяуканье. Мисс Пух сидела в моем душе, лениво размахивая своим объемным хвостом, выглядя такой довольной, как будто она наслаждалась прекрасным чаепитием или чем-то еще.

– О, непослушная штучка.

Я поспешно подобрала ее и начала быстро выходить в коридор, извиняясь перед ней по пути за то, что назвала ее непослушной. Я сделала это, потому что знала, что она не должна была быть такой; она просто испугалась, как и большинство животных, и я знала, что кошки, как правило, прячутся в странных местах и реагируют странным образом, когда боятся.

Учитывая, что прошло, по крайней мере, двадцать минут с тех пор, как впервые прозвучала сирена, я практически полетела в гостиную на первом этаже с Мисс Пух на руках, зная, что не было секунды, чтобы тратить.

Затем я кинулась к двери в подвал и стала стучать в нее.

– Пожалуйста, откройте дверь! Скорее!

Джин тут же распахнул дверь, и я почти швырнула в него Мисс Пух.

– Нашла кошку, и теперь я ухожу, чтобы найти Пи-Джей. Пожалуйста, просто закройте дверь снова. Спасибо!

Обыскав первый этаж и не найдя Пи-Джей, я обыскала и второй этаж, но опять не нашла ее следов. Чувствуя отчаянный конфликт, и помня о чем мы с Джошем говорили ночью, когда помирились, я, наконец, решила, что мне просто нужно спуститься в подвал без нее. Если она не собиралась выходить оттуда, где пряталась, у меня не было другого выбора.

Только когда я добралась до двери в подвал, меня что-то ударило. Я знала, где она сейчас, просто почувствовала это, и как только помчалась от двери подвала к северным окнам официальной гостиной, одно из которых оставила открытым тем утром, мое знание было подтверждено.

Сетка в окне была выбита, а во дворе за ним сидела Пи-Джей у ствола огромной плакучей ивы, выглядя удивительно спокойной.

Однако теперь я была в бешенстве.

– Пи-Джей! Иди сюда и зайди в дом прямо сейчас!

Она посмотрела на меня, но не отошла от плакучей ивы. По какой-то странной причине она, казалось, утверждала, что это дерево, только одно из многих во дворе, как ее собственное, и это, казалось, давало ей какое-то утешение. Всякий раз, когда я выводила ее наружу, она всегда тянулась к нему, пряталась за ним время от времени, когда видела белку.

Я поняла тогда, что она, вероятно, пришла, чтобы увидеть большое дерево в качестве источника защиты каким-то забавным образом, и поэтому, с сиреной, безусловно, пугающей ее, она, вероятно, подумала, чтобы выбежать на улицу, чтобы быть рядом с деревом, как только я отделилась от нее в доме.

Я все это понимала, хотя не меньше расстраивалась, когда она не побежала к дому.

– Пи-Джей, черт возьми! Иди в дом прямо сейчас!

Не обращая на меня внимания, она не отвечала, просто продолжала смотреть на небо, как будто ее любимое дерево действительно успокоило ее. Отчаявшись, я решила попробовать другой подход и сделала свой голос настолько успокаивающим и дружелюбным, насколько это возможно.

– Давай, Пи-Джей, милая... просто заходи в дом, чтобы я могла тебя обнять.

Теперь, пристально посмотрев на меня, она наконец сделала два шага, но затем остановилась. Затем отступила назад, пока не отступила прямо к стволу дерева, где начала смотреть из стороны в сторону, как будто начала волноваться.

– Нет, не отступай, милая... ты можешь это сделать. Просто запрыгивай в дом, чтобы я могла тебя приласкать.

Она сделала три шага вперед, но затем остановилась, а затем снова вернулась к основанию дерева. Довольно привыкшая к ее разочаровывающим, странным, непонятным способам к этому времени, я знала, куда это ведет.

– Пи-Джей, пожалуйста... просто подойди ко мне. Пожалуйста, просто....

Я не смогла закончить свою мысль, это было больше похоже на то, что я подавилась последним слогом последнего слова, которое говорила. Именно тогда я заметила темную фигуру, выползающую из густой рощи деревьев в сторону двора, на самом краю Северного леса.

Форма была явно аллигатора, и он был почти сразу за Пи-Джей, может быть, в шестидесяти или семидесяти футах позади нее. Мне было трудно сказать точно. Аллигатор мог быть в сотне футов позади нее, или ему может быть в пятидесяти, но это не имело значения. Все, что имело значение, это то, что он придет, и Пи-Джей должна была быть в безопасности.

В ответ на мою внезапно прерванную мысль Пи-Джей взглянула на меня, одна крошечная ножка парила прямо над землей, как будто она просто не могла решить, что делать.

Теперь Аллигатор полз немного быстрее, и он был уродливой темно коричневато-зеленой формы на ярко-зеленой траве. Когда впервые увидела его, мне пришлось напомнить себе, чтобы я дышала, но теперь я была на грани прямой гипервентиляции.

– Иди сюда, Пи-Джей! Пожалуйста, просто подойди сюда, к дому!

Боясь, что она может быть парализована страхом, я действительно не хотела предупреждать ее о присутствии аллигатора позади нее. Я просто надеялась, что смогу подтолкнуть ее к действию своими умоляющими словами, но теперь она все равно казалась парализованной, задние ноги были прислонены к стволу дерева.

К моему ужасу, аллигатор действительно набирал скорость, теперь от нее его вероятно отделяли только сорок или пятьдесят футов, и он был абсолютно огромен. Вероятно, ему даже не пришлось бы жевать Пи-Джей перед глотанием.

– Пи-Джей, перестань. Я умоляю тебя...

Я была уверена, что мой голос даже не вышел достаточно громко, чтобы она услышала над все еще звучащей сиреной.

– Пи-Джей, пожалуйста, просто беги. Просто беги.

Регулятор громкости моего голоса больше не работает. Или так и было, но я просто не могла контролировать это, несмотря ни на что. Комната также, казалось, наклонялась или смещалась вокруг меня или что-то еще, превращая окно в движущуюся рамку для статической картины: Пи-Джей и аллигатор.

Я не могла помочь ей сейчас, не рискуя собственной жизнью, нарушая обещание, которое дала Джошу никогда больше не ставить себя в опасную ситуацию. Я знала, что потеряю его, если не сдержу свое слово. Знала, что он просто не сможет простить меня во второй раз.

Я поняла, что балансировала на краю ножа, насколько нарушала свое обещание ему, вероятно, с того момента, как поднялась из подвала, чтобы найти животных, и, вероятно, на волосок от края к техническому нарушению моего обещания, когда высунула голову из окна, чтобы позвать Пи-Джей.

Хотя эти вещи, из которых я могла бы вернуться. Не все потеряно, даже ни близко. Тем не менее, знала, что шагну на миллиметр моего пальца ноги из окна, то, вероятно, будет – я потеряю Джоша навсегда.

Хотя, если я не нарушу свое обещание, если не вылезу в окно и не попытаюсь помочь Пи-Джей, знала, что, вероятно, увижу, как она умрет.

Она только сделала шаг или два далеко от ствола дерева, и массивной аллигатор теперь ускорился, подбираясь к ней. Я знала, что мне нужно принять решение, и должна была сделать это быстро. После того, как я позволила себе только пространство одного долгого вдоха подумать, поняла, что мне нужно сделать. Желая пошевелить ногами, я начала медленно отступать от открытого окна.

***

Как только сделала несколько шагов назад от окна, я заставила свои ноги двигаться еще быстрее, мчась к одному из каминов в официальной гостиной с адреналином, бушующим в моих венах. Я намеревалась схватить одну из прочных стальных кочерег для камина.

Я поняла, что возможно, аллигатор не может убить Пи-Джей и может вместо того, чтобы просто попытаться захватить ее, чтобы держать ее ради выкупа или что-то, что я была уверена, что этот экземпляр будет иметь чувство, чтобы знать, что он любимчик хозяина дома; однако, я также поняла, что даже если бы это было так, там был еще очень хороший шанс, что она могла быть убита во время захвата, особенно если она боролась. Так что, на мой взгляд, независимо от намерений аллигатора, для меня это не имело значения.

Я также поняла кое-что еще, а именно, что не смогу спокойно жить, если позволю напасть на Пи-Джей, и, возможно, убить ее, если, по крайней мере, не попытаюсь помочь ей. Если бы я не пыталась, конечно, я бы смогла сказать Джошу, что сдержала свое обещание, и поэтому бы сдержала его, но наша любовь не была бы прежней.

Я просто не думала, что смогу позволить себе быть любимой им больше, зная, что была человеком, который не помог домашнему животному, которого любила всем сердцем. В любом случае, даже если бы я не решила помочь Пи-Джей, я знала, что мои отношения с Джошем закончились. Я предполагала, что это оставит меня с наименьшим количеством сожалений и вины, безусловно.

После того, как я подобрала одну из тяжелых стальных каминных кочерег, все стало немного размытым. Размыто, насколько время, кажется, растягивается и сжимается одновременно, с каждой секундой, как год, и все же ничего в то же время. Это было также размыто в том, как я видела вещи, как каждый объект, на который бросала взгляд, развил след света, как светящаяся комета, хотя я была тем, кто двигался, а не самим объектом.

Я не знала, что вылезла из окна, и не знала о том, что напала на аллигатора, хотя позже вспомнила бы о крике и удержании стальной кочерги в воздухе, вероятно, заставляя бедную Пи-Джей думать, что я наконец потеряла терпение с ней, а также мой разум, и теперь собиралась убить ее. Она, конечно, понятия не имела, что огромный аллигатор теперь в паре футов позади нее.

Все, что я сейчас знала, это то, что что-то разбивала, била, кровь брызгала повсюду. Как какая-то сумасшедшая, дикая штука, как сам перевертыш, наполовину человек и наполовину дикое животное, я не останавливалась, даже когда вещь, которую избивала, перестала двигаться, и даже когда мои руки наполнились свинцом. Я все еще не могла остановиться, когда услышала какой-то далекий неистовый лай. Я даже вполне могла понять, что это было.

Это был звук моего собственного голоса, который в конце концов вернул меня к реальности, по крайней мере, в какой-то степени. Издавая громкое гортанное ворчание каждый раз, когда я хлопала кочергой вниз по окровавленной, потрепанной туши у моих ног, я начала сосредотачиваться на этом звуке, удивляясь выносливости и легочной способности любого животного, делающего это. Пока, внезапно, я не поняла, что животное, которое издавало этот звук, было мной.

Замерев, держа кочергу над головой, я медленно опустила ее, а затем опустила на пропитанный кровью участок красной травы. Я услышала лай Пи-Джей и узнала, что это она. Она была, может быть, всего в пятнадцати футах от меня, и я посмотрела от нее к аллигатору, наконец, понимая, что он мертв.

Все еще пребывая в каком-то трансе или оцепенении, я повернулась к Пи-Джей и заговорила хриплым голосом.

– Теперь все хорошо, дорогая. Все кончено.

Как раз тогда я заметила еще одного аллигатора, мчащегося с того же направления, откуда пришел теперь мертвый. Но затем сразу после этого я также заметила размытую, янтарно-коричневую форму, мчащуюся по газону. Он громко ревел, и когда он подошел ближе, я понял, что это за лев. Это был Джош.

Я перевела взгляд на Пи-Джей с внезапно кружащейся головой.

– Он позаботится об этом другом аллигаторе.

Позже мне сказали, что я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, то была в лечебном центре, в той же самой комнате, в которой проснулась после прибытия в Лайонкрест. В той же комнате, где я стояла, когда мы с Джошем впервые встретились. Теперь я полностью вернулась к реальности; все было для меня острым и кристально ясным. Удивительно, но я, честно говоря, чувствовала себя очень свежей, как будто только что проснулась от ночи очень глубокого и спокойного сна. Что, как я позже поняла, вроде, как и сделала. Я проснулась от сна. Невероятно, но уже был вечер.

Отчасти удивляя меня, потому что я бы подумала, что он никогда не захочет видеть меня снова после того, что сделала со спасением Пи-Джей еще раз, Джош дремал в складном кресле у моей кровати, держа меня за руку. Однако, через несколько мгновений после того, как я открыла глаза, он немедленно вскочил, возможно, почувствовав, что легко сжимаю его пальцы.

С его красивым лицом с сильной челюстью и маской беспокойства он парил надо мной.

– Как ты себя чувствуешь?

Я подумала на мгновение, прежде чем ответить.

– Ну... со мной все в порядке. Как я выгляжу? Наверное, немного хуже, я предполагаю.

– Ну, если честно, твоим волосам не помешала бы расческа. Но опять же, может быть, ты думаешь, что нечесаные волосы выглядят «потрясающе».

Я улыбнулась воспоминанию о самом первом дне нашей встречи. Джош тоже улыбнулся с явным облегчением, и мы просто смотрели друг другу в глаза на мгновение или два, пока я не нарушила молчание, поговорив.

– Пожалуйста, помоги мне поднять кровать, чтобы я могла сидеть прямо, а потом ты можешь присесть сам, если хочешь. Я просто хочу сказать тебе несколько вещей.

Он сделал, как я просила, дистанционно управляя головой моей кровати, чтобы усадить меня, как в кресле. Как только он снова уселся в свое складное кресло, я глотнула воды из неоткрытой бутылки на прикроватном столике, прежде чем снова заговорить.

– Во-первых, как ты и твои люди? И все остальные в городе? А Дана?

– Все абсолютно в порядке. Нам всем сегодня повезло. Неизмеримо повезло.

Услышав точные новости, на которые надеялась, я вздохнула с облегчением.

– Хорошо. Радостно это слышать.

– Порожденные кровью аллигаторы, однако, не столь удачливы. Я сам убил Майкла Блэка и нескольких его родственников, и все мои люди уничтожили десятки других. По нашим оценкам, выжили, возможно, только тридцать или сорок из них, в лучшем случае... что является таким небольшим числом, что я не думаю, что порожденные будут создавать проблемы для нашего сообщества. Я ожидаю, что они либо останутся близко к своему озеру и медленно вымрут из-за их низкой рождаемости в течение следующих нескольких десятилетий, либо они отправятся далеко на север в руки волков, как мы всегда хотели. В любом случае, сегодняшний день был для нас явной победой.

– Это такая хорошая новость. Это просто замечательно.

Мы оба замолчали, и я просто изучала лицо Джоша секунду или две, все еще удивляясь, что он даже был в моей больничной палате, разговаривая со мной. Он также теперь снова держал меня за руку, взяв ее в свою собственную, когда я спрашивала, как все в городе справились во время нападения.

Эти действия сильно смутили меня, хотя я рассуждала, что Джош был просто добрым, благородным человеком, которым и оказался, вероятно, намереваясь закончить со мной, как только будет уверен, что я действительно в порядке и никоим образом не пострадала.

Поэтому, полагая, что я могу просто пойти вперед и сказать то, что хотела сказать ему, прежде чем наше время подошло к концу, я просто глубоко вздохнула и начала.

– Я хочу сказать тебе, что мне жаль, Джош, но не за то, что ты можешь подумать. Я не сожалею о том, что сделала сегодня. Я не сожалею, что вышла из дома, когда ты сказал мне не подвергаться опасности.  Я бы честно сделала это снова так же, как я бы вышла за пределы городских маркеров, чтобы снова спасти Пи-Джей, если бы мне пришлось. Но я сожалею, что когда-либо говорила тебе, что никогда не подвергну себя опасности. Я не должна была давать тебе такое обещание. Кроме того, в первую ночь, когда мы занимались любовью, мне жаль, что я сказала тебе, что никогда не умру и не оставлю тебя страдающим и убитым горем, как с Эми. Понимаешь... дело в том, что я не могу гарантировать то, что никогда не смогу сделать.

Я сделала паузу, почти ожидая, когда Джош отпустит мою руку, но он этого не сделал. Вместо этого он просто держал свой взгляд на моем лице с нечитаемым выражением лица, поэтому я глубоко вздохнула и продолжила.

– Я уверена, что могла бы легко погибнуть, и знаю, могла бы легко погибнуть в день, когда спасла Пи. Я полностью это понимаю. Я полностью понимаю, как некоторые люди могут рассматривать мои действия как ужасные ошибки в суждениях и как полные прискорбные ошибки. Я также знаю, что сказала тебе, что совершила ошибку, когда вышла за пределы городских маркерных постов. Но, веришь или нет, я поняла, что выходить за рамки маркеров на самом деле не было моей ошибкой. Теперь я знаю, что моя ошибка произошла после этого. Я обещала тебе, что никогда больше не попаду в опасную ситуацию. Потому что, видишь ли... это обещание, которое я просто не могу сдержать, и которое не собираюсь сдерживать в будущем. Если еще раз увижу животное или человека в опасности, я сделаю все возможное, чтобы помочь им, если смогу. Независимо от того, подвергнет ли это мою жизнь опасности. Теперь я знаю, что это именно то, кто я есть, Джош. Я просто помощник, спаситель, и не думаю, что смогу изменить себя. Пока могу что-то сделать или попытаться спасти животное или человека, я буду это делать. Несмотря ни на что. – Желая, чтобы мой дрожащий голос не дрогнул, я остановилась. – Даже если это означает, что ты больше не будешь со мной.

Несмотря на мое желание этого не делать, мой голос действительно дрогнул, и я глубоко вздохнула, пытаясь не ухудшить ситуацию.

– Конечно, это разобьет мне сердце, но я постараюсь понять. Я знаю, что после того, через что ты прошел, потеряв Эми, попросив тебя быть с женщиной, которая, кажется, постоянно подвергает себя опасности, и, вероятно, сделает это снова в будущем, может быть слишком много. Я знаю, что тебе может понадобиться женщина, которая не выйдет и не убьет себя. – Моргнув несколькими внезапными горячими слезами, я снова сделала паузу. – Однако, для протокола, я хочу, чтобы эта женщина была мной.

Вот и все. Это все, что я хотела сказать Джошу. Немного нахмурившись, он все еще не отпустил мою руку, и вместо этого просто повернул свой взгляд вниз. Я приготовилась к словам, которые, как я чувствовала, будут исходить от него, слова, говорящие мне, что ему действительно нужен тип женщины, которая не будет подвергать себя опасности. Тем не менее, когда он не заговорил или даже возвращал свой взгляд к моему лицу в течение нескольких долгих мгновений, мне казалось, что мне почти нравится держать себя в напряжении, я разозлилась на него и снова заговорила.

– Ну, ты можешь сказать, что думаешь и покончить с этим. Просто скажи это и попрощайся со мной.

Джош наконец посмотрел мне в глаза.

– Это совсем не то, что я собираюсь сказать.

– Отлично. Тогда просто скажи мне, как меня могли убить, как будто я еще не поняла этого и не сказала. Просто продолжай и покончи с этим. Скажи мне, что я глупая, ненадежная и абсолютно безрассудная. Просто продолжай в том же духе. Просто продолжай и скажи мне, что я все это.

Джош покачал головой, его красивые янтарно-зеленые глаза решительно сверкали янтарем в тусклом верхнем свете.

– Нет. Я не буду говорить тебе этого... потому что ты не такая. Напротив, ты смелая, и мужественная, и добросердечная, и у тебя самые красивые волосы, которые я когда-либо видел. И я понял, что никогда не хотел бы, чтобы ты что-то изменила в себе для меня. На самом деле, возможно, это мне действительно нужно измениться. Может быть, мне нужно стать таким же храбрым и отважным, как ты, достаточно, чтобы я все еще мог бояться потерять кого-то, но не позволять этому страху управлять мной и диктовать мои собственные действия.

Несмотря на неуверенность, я позволила крошечному пузырю надежды подняться в моем сердце.

– Итак... ты хочешь сказать, что все еще хочешь быть в отношениях со мной? Несмотря на то, что я говорю, что определенно могу подвергнуть себя опасности еще раз, если ситуация когда-либо возникнет?

С внутренними углами его темно-коричневых бровей, направленных вверх, к центру, Джош вздохнул с выражением явной любви, нежности и тепла.

– Да. Я влюблен в тебя, Ханна, и я начинаю думать, что хочу провести остаток своей жизни с тобой, есть ли у нас общий ребенок, или нет, или у нас их дюжина. Все началось с твоего похищения, потому что я хотел наследников перевертышей, и многих из них, и до сих пор хочу... но больше всего на свете я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты была моим партнером на всю жизнь, и если мне придется научиться принимать, что ты спаситель, и ты всегда им будешь, то так тому и быть. Хотя, очевидно, я не хочу, чтобы ты была стремительным, безрассудным спасителем, и я определенно не даю тебе зеленый свет, чтобы сделать это... но ты делаешь то, что тебе нужно, чтобы защитить животных и людей, которым нужна помощь, и я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тебя и сохранить тебя в безопасности. Мы договорились?

Я недоверчиво кивнула головой.

– Договорились. Это очень, очень хорошая сделка.

Я улыбнулась, но потом расплакалась. После того, как он встал со стула, Джош потянул меня на руки и просто держал меня, почти незаметно покачивая меня, пока мои слезы, наконец, не замедлились.

В течение следующих нескольких недель, Лайонкрест вернулся к нормальной жизни, мало-помалу. Дрогнувшие нервы были успокоены однодневным фестивалем цветов и пикником. Были отремонтированы некоторые здания, поврежденные аллигаторами, а также цистерна с водой, которую некоторые из них нагло перевернули хвостами.

Без их лидера, Майкла Блэка, остальные аллигаторы, казалось, раскололись на крошечные подгруппы, большинство из которых медленно продвигались дальше на север, что было именно тем направлением, в котором Джош хотел, чтобы они пошли. Все отколовшиеся группы, к сожалению, не покинули этот район. Некоторые из них упорно оставались, периодически доставляя Джошу головные боли и прерывая его работу по дальнейшему строительству города.

Я просто рада, что проблемы с аллигатором не такие, как раньше. Это дало нам с Джошем много времени, чтобы сделать ребенка, и той осенью после того, как мы поженились на пышной церемонии на нашем огромном заднем дворе, мы даже отправились на двухнедельный медовый месяц на Гавайи.

Именно там, на следующий день после нашего приезда, я узнала, что беременна. Я прекрасно понимала, что мы не должны никому рассказывать в течение нескольких месяцев, просто чтобы убедиться, что все с беременностью будет хорошо. Тем не менее, мы с Джошем очень обрадовались, что не смогли сохранить хорошие новости и сразу же позвонили Дане, Стиву и нескольким другим друзьям в Лайонкресте.

Когда родился наш ребенок, девочка, которую мы назвали Делени, Джош впервые почувствовал себя немного не в своей тарелке, хотя в очень стойких, повторяющимся, прочищающим горло кашлем, но без каких-либо струящихся слез. Я могла бы сказать, что наша красивая девочка, скорее всего, станет папиной девочкой, подобной которой мир никогда раньше не видел. В этот момент Пи-Джей стала самой папиной девочкой, ожидая, что каждое утро ее будут кормить яичницей из рук Джоша. Она определенно дала ему много практики в баловстве.

К этому моменту Дана и Стив также были родителями дочери, и Дана и я пообещали друг другу растить наших девочек как двоюродных, так как ни у кого из них не было двоюродных сестер. Как бы то ни было, мы с Даной стали не только лучшими друзьями, но и чем-то вроде сестер.

В вечер нашей второй годовщины свадьбы, когда Делани была в постели, Джош привел меня в официальную гостиную, которая была заполнена десятками свежих цветочных композиций, которые он подарил мне утром, сказав, что они были просто «первой частью» моего юбилейного подарка.

После того, как усадил меня на один из кожаных диванов в комнате с ароматом цветов, он подарил мне рубиновое ожерелье, настолько изысканное, что я даже не могла выразить слова сначала, хотя видела ожерелье раньше. Оно привлекло мое внимание в переднем окне очень высококлассного ювелира в Нью-Йорке во время поездки, и я спокойно восхищалась им, но не сказала слишком много, потому что цена была абсолютно астрономической. Не то, чтобы я думала, что Джош не может себе этого позволить, но с нашей драгоценной, быстро растущей маленькой девочкой, которой всегда что-то нужно, сама мысль о том, что он так много тратит на ожерелье для меня, почти заставила меня чувствовать себя смущенной.

Но теперь, оно передо мной, блестело и было представлено мне человеком, которого я любила больше, чем когда-либо мечтала.

После нескольких долгих мгновений, я, наконец, смогла говорить, хотя сделала это с заметной дрожью в голосе.

– Это просто потрясающе. Большое тебе спасибо, Джош.

Сияя, он застегнул его вокруг моей шеи, и ощущение, что его пальцы касаются моей кожи, все еще вызывало волну бабочек в моем животе, даже после ребенка и пары лет брака. Вскоре после того, как мы разделили очень долгий поцелуй, который заставил меня сжать пальцы ног, я сказала ему, что хочу подарить ему подарок на годовщину. Я держал это в секрете, не давая никаких намеков, ожидая, чтобы представить его ему в течение трех недель.

– Мой подарок тебе – это не то, что ты можешь просто развернуть. Думаю, ты можешь положить на него руку, если хочешь. – Откинувшись на спинку дивана, я взяла его руку и положил на нижнюю половину живота. – Твой подарок к юбилею растянется на несколько месяцев, но прямо сейчас ты, вероятно, можешь почувствовать самые крошечные удары. – Рассматривая его выражение крайнего удивления с полным удовлетворением, я улыбнулась. – Итак, что ты думаешь? Как думаешь, мы должны вернуть этот подарок за что-то еще? Или ты очень доволен этим?

Его ухмылка от уха до уха, когда он схватил меня в свои сильные руки, сказала мне, что он был гораздо больше, чем «очень доволен» своим юбилейным подарком. Он был взволнован. Я обхватил руками его мускулистые плечи, гораздо больше, чем «довольная» собой. На самом деле, за годы, прошедшие с тех пор, как меня похитили, я стала счастливее, чем когда-либо мечтала.