GAMER

Пролог

Раздражающе капала вода на макушку, стекая на кончики длинных волос. Холодная и покрытая тьмой стена отдавала неприятный холодок. Брошенный, всеми забытый человек дышал мёрзлым воздухом.

- Не понял. Где я? Стоп, а кто я вообще?

- Надо встать… Ох, да я же без обуви. Я так простужусь!

- Эй! Отзовитесь кто-то!

Эхо вдоль бескрайнего коридора прошлось как камень брошенный в высушенный колодец.

- Блин темновато тут… Э-э-эхехей… стрёмно же тут… Помогите хоть кто-то.

Озадаченный голос всё сильнее получал характерные черты испуганности. Тьма вокруг ограничивалась пейзажами. Можно было, если присмотреться, увидеть бетонную стену и ничего кроме неё.

- Так тут ещё и узко! Не смешно, вы хотите меня клаустрофобом сделать?!

- Стоп, а кто это они? О ком я го-говорю? Чёрт, у меня всегда была такая длинная чёлка? Колется.

- Э-эм давай пойду. Надо щупать стену, чтобы наверняка.

Долгая ходьба по краю стены не давала никаких плодов. Секунда или целый час, не было разницы. Даже после пробежки с более-менее привыкшими к темноте глазами края не было видно.

- Ха… Ха… Да какого хрена?! Дайте хоть что-то, даже наклонов нету блин.

- В голове вообще ноль воспоминаний… Скучно становится…

- Почему тогда я могу говорить, если у меня нету воспоминаний? Разве я сейчас не должен быть пустышкой?

- Становится ещё страшнее… Что я знаю?.. Что я знаю? Что я знаю!

- Я… я могу выражаться! Если я могу выражаться, то я скорее всего научился это делать. Прошлое есть! Я не пустышка, я могу всё вспомнить!

- Но… коридор… Что же делать?

- Здесь есть вообще конец?.. Конечно нет! Я уже пол миллиона лет по нему брожу, а клочка чего-то не из бетона или чего-то подобного я не видовал.

- Дышать ещё так сухо и холодно…

- Может мне всё-таки бросить всё это дело?

- Но мне будет от этого плохо, я умру от голода, или чего-то подобного. Кстати, мне как раз захотелось есть.

- Значит я здесь уже давно? Если так, то помощи никакой не будет! Хотя это довольно смелое заявление. Не всё же так просто. Типа… ладно, не буду себе аппетит разгонять.

Полностью отсутствовал звук как в вакууме, только ходьба босыми ступнями давало доказательство того, что он не идёт во тьму, на свою смерть. Шмыгание заложенным от прохлады носом и трясущаяся челюсть также заставляло идти дальше с постоянным проглатыванием языка.

Резкая боль вокруг ноги рефлексорно подняло её. Однако что-то шипастое вонзилось в кожу ещё больнее. Тёплые ручейки потекли к холодеющей ступне. Падение на бок не сопроводило за собой новые раны, но нога уже была сильно упряжена железными шипами, и никак не освобождалась от виляний.

Адреналин в крови сочилась в сердце и через проколы в ноге. Вручную освобождаться от проволоки было слишком опасно. Впереди не было видно есть ли там ещё колющая ловушка.

- Чё-ё-ёрт! Куда идти?! Назад или вперёд?! Либо пустота, либо неизвестность!

- Рискнём!

Первое воспоминание

- А-а-а-а-а-а-а!!! Больно то как! Кто это сюда выкинул?

Трясущаяся рука, не сильно задевая колющую проволоку прошлась по ней в поиске её конца. Она была закреплена шатающимся болтом.

- Серьёзно? Так просто? Или это шутка, и в другой стороне эта штука приварена.

- Шутят. Хотя… Ах! Больно же оно прицепилось ко мне!

- Ловушка для дураков, хотя… зачем её делать прямо-таки гениальной, кругом тьма да стены, зачем так заморачиваться!

- И всё-таки кровичка не останавливается! А как остановить? Одеждой может?

После пары минут рванья брюк шаги продолжились, уже с тяжёлыми и хромающими шагами.

Ноги всё сильнее холодели и болели, а расширенные глаза щипли и боялись от высохших слёз. Правая рука всё дёргалась, держа трофейную проволоку за конец и ждала новой выходки на бескрайнем пути.

- Кто же, чёрт возьми, сделал это? Что это за коридор такой?

- Издевательство! Дали бы пряник какой! Если у меня нет мотивации идти дальше, то зачем я в принципе этим занимаюсь? Зачем мне вложили инстинкт самосохранения?

- Может мне позитив в себе разжечь, а? Песню хочу спеть!

- Только я не знаю песен, ни одна не приходит в голову.

- Импровизировать буду, вот что!

- Иду я, иду. И домой я хочу!

- Что такое дом – я не знаю.

- Вот дойду – и выясню!

Окровавленная нога нажала на плиту, и медленно спустилась до уровни шероховатого пола. Мимо правого уха пролетел ветерок.

- Э-это ловушка, да? Ловушка? Ловушка ведь?

Ещё несколько ветерков пролетело мимо тела.

- Да что это за гробница такая?!!

Бег вперёд последовал с ещё большим количеством свистов мимо различных частей тела. Однако что-то уже вонзилось в щёку.

- Ай! Это что? Скальпель? Это гробница хирурга? Ай! Что-то попало в ногу!

- Оно не режет! Игла? Это шприц!

- Наркоз? Ох, и правда наркоз…

Экран показывал типичную видеоигру. Текла щекочущая капля пота шла вниз от глаза. Рот пытался выговорить хоть какое-то слово в микрофон. Сердце билось так, что даже грудь пульсировала.

- Кх… кхм… Эм…

Внезапно в дверь позади постучали.

- Сынок, тебя там отец попросил позвать.

Глаза нахмурились в жалкий вид.

- Д-да, иду.

На улице с жарким солнцем он помогал отцу. Мысли о его неудачливости его мучали как обычно. Попытки хоть как-то повзрослеть - всегда обрекались одной и той же неудачей, с определёнными причинами. Отсутствие мотивации, нравящегося дела или не то время и место были постоянными оправданиями, от которых невозможно было избавиться со слабым характером.

- Отнеси это обратно.

- А, ага… Куда поставить?

- Рядом с пилой.

- Пила?

- Пила? Пила… что за звук пилы?

- К-какого? Кто меня привязал к этой хрени?!

Скрежет пилы слышался прямо ниже ног, или точнее будет, дальше ног. Она медленно ехала вперёд, прямо к паху.

- Почему мне это кажется банальным?

Последствия

Крупные лезвия пилили доску как масло. Напряжение нарастало как на дрожжах. Руки были связаны крепко, но ноги были свободны.

- Ну нет… нельзя же так издеваться. Может, мне передумать? Я больше не хочу чего-то кроме темноты и коридора!

- Отпустите! Ты, вы, ваше величество, или как назвать организатора этого, пожалуйста, передумай!

- Бесполезно… единственный выход… это… стоп! Я могу встать, только руки же связаны.

- Они и туловище привязали? А так незаметно по ощущению.

Пила уже доходила до уровня выше ступней. Голова кипела от волнения и совершенно не могла здраво думать. Ноги дёргались то вверх, то вниз. Внезапно босая нога дотронулась до чего-то колючего и рефлексорно отдёрнулась вверх, делая пинок коленом по пиле. Полукруг раскололся и взлетел прямо вверх, но не вонзившись на полоток устремилась обратно вниз, и упала меж ног.

- Ай, больно, что там на стене приколото вообще?

- А как встать мне ещё?

- Пап! Помоги!.. Стоп, какой папа? А! Так ко мне воспоминания вернулись.

- А я довольно другим был… только как я сюда попал?

- Неужели организаторы любят, когда неуверенных в себе людей отправляют к чёрту на куличики?

- Хотя я мало помню. Воспоминания туманные.

- Возможно, я был ублюдком. А воспоминания у меня недокрученные до конца.

- Однако чувства к родителям у меня были сильными.

- Ладно, надо выбраться.

Руки были привязаны так, что пальцами нельзя было даже дотронуться до ладони. Грудь была привязана довольно свободно; нельзя было подняться, но убрав ноги со станка, можно было прокрутиться и лечь животом.

- Так, а дальше что? Этой сломанной штукой что ли резать? А как держать?

- Мозг отключается, надо скорее действовать!

- Может… хотя нет…

- Вспоминается случай с пластическими хирургами. Хе…

- Мне не нравилась моя внешность?

- Нам и так хорошо с твоей внешностью говорили они…

- Ха-ха… эти видеоуроки всё твердят о старании. Но старании ни к чему не вели… забавно, они лгали, или была какая-то ошибка?

Уставшее тело в холодных тонах лежало на тяжёлом станке и источало тепло. Глаза так свыклись с тьмой, что уже не боялись ничего и спокойно закрывались. Местная прохлада стала привычной как вода при погружении в неё. Не хотелось вставать и идти дальше.

- Не спать не спать!

- Ать! Я же не могу встать.

- Ан нет, верёвка вокруг груди чуть ослабла.

Как-то выбравшись из нагрудной верёвок, он сел в некое подобие позу сэйдза. Закрепив обломок пилы меж коленей начались попытки перерезать перевязь. Ценой царапин и мозолей руки почувствовали мурашки и свободу.

Впереди ждал всё тот же коридор. Но силы напомнили о том, что их критически мало. Казалось, что всё тело болит от уколов, порой даже встречались что-то вроде торчащих на одинаковых поверхностях арматур.

- Жить хочется. И есть тоже хочется, очень хочется. Утолиться нечем. Придётся не хотеть. Согласись со мной, желудок. Я же прав?

- Ха, что тогда, что сейчас ною. А выбраться от этого я всё также не могу. Или смогу? Да что меня постоянно колит?!

- Стоп, это ещё что? Вилка? Большая вилка. Это же вилы. Теперь они хотят меня заколоть? Точнее снова заколоть, но калибром выше.

- Я готов ко всему. Знаете, что? Я возьму эту вилку и на вас попрусь, как только с вами встречусь. Не убью, конечно, но точно отпинаю за всё хорошее и плохое!

Мысли

Персонаж всё отыгрывал одну и ту же анимацию выжидая вмешательства его хозяина. Шёл уже второй час молчания и напряжённого наблюдения за экраном и выдумывания фразы для начала съёмки.

Казалось бы, неделю назад было незначительное изменение во внешности, ещё и с оговорками, ведь неуверенность в себе и выбор причёски по привлекательнее превращало в некий выбор между жизнью и смертью. А месяц назад миновало восемнадцатое день рождение. С тех пор слово долг превратилось в паразит в голове. Долг перед родителями, немногочисленными друзьями, родственниками, и знакомыми в сетях раздражало и превращалось в жажду расплатиться перед всеми всем чем только возможно. Но не было всего, всё, что есть – это те самые родители, друзья и знакомые. Ни денег, ни вещей, ничего. Это всё вело к работе, которая никак не шла.

Послышался громкий крик мамы. Забыв про шнуры и вещи под ногами ноги повели на улицу. Тихий голос по необычному звучно спросил, что произошло. Ничего не объясняя срочно послали за бинтами и всем, что касается срочной медицины. Холодный пот шёл так быстро, как и вопросы в голове. Отца кто-то поранил? Или он с кем-то подрался? Или пришли те самые жестокие тролли из игры? В любом случае надо действовать быстро и сохранять спокойствие.

Впереди по углам росли вилы, безузорно, но по-своему напоминая лес. Сердце поневоле стучало сильнее чем обычно. Терялась стойкость и уверенность. Руки дрожали и в любой момент могли схватиться за одно “дерево”, чтобы не упасть. Раны от колющей проволоки начали ныть и заставляли присесть на время.

Чем дальше в лес, те больше вил. Воспоминания о гнёте от себя самого раздражали и повышали давление в голове. Привычно ровный бетонный пол будто бы трясся. В один момент нога ослабилась и тело пошатнулось вбок. Рука успела предотвратить падение, но в ладони появилась лишняя дырка.

Вытащив руку из иглы вилы, голова начала сильнее болеть. Почва под ногами превратилось в бушующее твёрдое море. Ходить стало невозможно. Началось жалкое ползание, цепляясь за каждый ствол и опираясь ими же, из всех ран пошла кровь.

В голову лезли мысли о выживании и недопонимании к себе. После несчастного случая с глубоким порезом в руке у отца, пришли ближайшие родственники и пеклись о нём. Допрашивали у нерадивого сына почему он не был рядом с отцом, когда он поранился. Судили бандита, тунеядца. А затем смирившись с ним покинули дом.

Хотелось от этого фальша смеяться, но надо было концентрировать весь воздух в оставшихся силах и проползти дальше. Ноги тряслись и хотели встать, но отскакивала от земли и падала в объятия трясущегося пола. Руки то и дело ломали колючие деревья и касались случайно мелких вариантов заросли.

Вмиг всё полыхнуло и зажглось в большой пожар. Цеплявшиеся руки как противоположной стороной магнита оттолкнулись обратно. Все члены встали в стойку животного и поволоклись вперёд подальше в гущу царапающегося и колючего пламени.

Жар уже не чувствовался, а всё тело упало на пол, шелестящийся пол.

Выдох

Поток воспоминаний заполнил голову. Два человека сопоставились друг с другом. Один хочет жить и узнать внешний мир, второй не понимает, что хочет того же. У одного есть история, у второго тоже есть своя история. Один похож на другого, но они совершенно разные.

Однако тело одно, и хочется жить всем. Трава такая мягкая, но режет как лезвие. Надо было вставать. Однако в голове велась битва. С одной стороны, была жажда лоскута света, а с другой чувственный бред, перегрузка в голове. Всем хотелось избежать и разлететься как ветер в разные стороны.

Громкий луч бил прямо по всему телу. Мягкая и зелёная трава кромсала икры. Ягодицы напрягались так, что в жизни никогда такого не ощущали.

Бег к слепящему чему-то замедлялся то ли от ветра, то ли от усталости. Два брата схватились друг за друга в схватке и замерли на короткий, но долгий миг.

Лицо ударилось прямо в дверь не разглядев его.

- Ах, чёрт! Не полностью проснулся. Иду!

Дверь открылась.

Показался коридор с дверьми.