Гадёныш (Фантастические новеллы)

Глава 1

Утречко выдалось славное. Тёплое, тихое, ясное, ласковое. Слышно было, как над метёлками гиацинтов жужжат пчёлы. Кошка дремала, блаженно развалившись на крыльце.

А вот техника, увы, подвела. Вакуум-насос на доилке сдох и две коровы пришлось выдаивать вручную.

Отправив свой маленький гурт в стадо, Антон отвинтил насос с тележки и, устроившись на уличном столе под навесом, разобрал его, чтобы выяснить причину.

Уплотнение полетело. Вот, зараза.

Он поднялся с лавки и уже навострился к гаражу - взять старую автокамеру, чтобы вырезать прокладку, когда в лесу, со стороны заброшенных силосных ям, полыхнуло белое зарево. Через пару секунд грохнуло.

Антоха остановился, напряжённо, с опаской глядя в сторону взрыва. И тут дверка сарая, где хранились дрова и уголь, задёргалась. Закрыта она была снаружи на задвижку и там, вообще-то, никого не могло быть. Но кто-то настойчиво толкался изнутри.

Собака? Лиса? Потом мелькнуло - может, упаси Боже, медведь?

Подойдя к дверке, он слегка, на пробу, стукнул по ней кулаком и прислушался.

Изнутри донеслось слабое:

- Тоша, это ты? Тоша, открой мне.

Антон рванул щеколду и распахнул дверь. Таня, Антохина жена, стояла бледная в сумерках сарайчика. Глаза её, расширенные от испуга и недоумения, обшаривали мужа, двор, дом. Она покачнулась и тихо пожаловалась:

- Тошенька, что-то мне плохо.

И упала...

Подхватив супругу на руки, Антоха быстро понёс её в дом, спрашивая по дороге:

- Танюша, что с тобой? Танечка, да как ты там оказалась-то?

Ответов не было. Совсем сомлела бедная.

Уложив Танечку на диван в зале, мужик метнулся на кухню, к шкафчику с медикаментами, за нашатырём. Когда возвращался через прихожую к отключившейся жене, входная дверь скрипнула и дом вошла Таня с ведёрком ягод. Она с утра, пока прохладно, за баней малину обирала.

Антон оцепенел.

А Таня сняла калошики, обула тапочки и деловито пошла с ведром на кухню.

- Тоша, там, в лесу, что-то как бахнуло. Я сразу домой. Что-то мне не до малины стало. Испугалась... Ребятня наверно хулиганит.

Антон заглянул в зал. На диване лежала жена без чувств. Он посмотрел на кухню, на вторую жену и прошептал:

- Твою мать...

Таня обиделась. Возмутилась:

- Тоша, ты что ругаешься?

Антоха осторожно спросил:

- Таня, как ты себя чувствуешь?

- Нормально я себя чувствую. А что случилось?

- Да вот... - Антон не знал, что и сказать, - случилось кое-что. Иди-ка сюда.

И повёл жену в зал.

Татьяна строго глянула на него:

- Не поняла! А это кто? И почему на ней мой халат? Она что - спит?

- Нет, Тань, ей плохо стало. Ты уж посмотри её как медик.

Таня всю трудовую жизнь проработала в ЦРБ, в реанимационном отделении, сначала сестрой, потом старшей медсестрой. Каждый день Антон её возил на своей девятке за восемнадцать километров в райцентр.

Он и сам там работал, главным инженером в совхозе. Ушёл сразу, как только перестали платить.

А Таня уволилась только тогда, когда её зарплата перестала окупать стоимость израсходованного на поездки бензина. Но для неё нашлось место в деревенском фельдшерском пункте. Так что теперь Танечкина служба находилась рядом с домом, прямо через дорогу.

Вторая Таня подошла к Тане первой (вот же незадача, тут и мозги и язык сломаешь) и потрогала её пульс.

- Живая... Травм вроде нет... Пульс редкий, слабый. Обморок. Ну-ка дай-ка нашатырь.

Антон протянул пузырёк.

Она поднесла флакон к лицу лежащей Тани. Та отвернулась к диванной спинке, вяло отмахнулась рукой, слабо прошептала:

- Не надо...

Хлопочущая Таня приподняла ноги больной и подсунула под них подушку. Смочила ватку нашатырём и мазнула по вискам пострадавшей.

Та опять попросила:

- Ну, не надо же, - повернулась, приоткрыла глаза.

Вторая Таня замерла. Склонившись и внимательно всматриваясь в лицо своего двойника, спросила:

- Вы, женщина - кто?

Первая, прихворнувшая Татьяна, повернула голову к Антону и слабо спросила:

- Не поняла! Тоша, а это кто? И почему на ней мой халат?

Вторая Таня уронила ватку и, прошептав:

- Твою мать...

Отступила спиной к мужу.

Прижав руки к груди, она подняла испуганные глаза на Антона:

- Тоша... Это же что?...Это кто она?

- Иди ко мне.

Антоха поставил её рядом с собой и забрал у неё пузырёк.

Она прошептала:

- Тошечка, я боюсь...

- Разберёмся.

Первая Таня с трудом села и подняла полусонные глаза на Антона.

- Ох, Тоша, что-то мне поплохело.

Вторая Таня спряталась за мужнину спину.

Он похлопал её по руке:

- Стой тут.

Осторожно подошёл к дивану.

- Танечка, как ты себя чувствуешь?

Таня скривилась:

- Локоть болит, сильно ударилась, - подобрала подол, - и коленку ободрала.

- Сейчас я "перекись" принесу.

Антон опять пошёл на кухню. Другая Таня, прикрываясь мужем, пошла с ним.

- Тоша, что происходит? - зашептала она, - Тоша, я боюсь.

- Я знаю. Ты уже говорила. Посиди здесь, я сейчас.

- Ты куда?

- Тебя полечить... Ту тебя, - он ткнул в зал.

- Тоша, она... - Таня затрясла кудряшками, - Она не настоящая. Откуда она взялась?

- Из дровяника... А ты - настоящая?

Таня обиделась:

- Антон, не надо так со мной говорить.

Антон вздохнул, сказал примиряюще:

- Танечка, согласись, - у нас необычная ситуация... Подозреваю, что у нас - опасная ситуация. Давай-ка отложим обиды и включим мозги. Договорились?

Погладил её по плечу.

- Ты же у меня умница. Так что... Нам бы сейчас глупостей не натворить.

- Хорошо, Тоша, - поджав губы, тоже вздохнула Таня, - что мне делать?

- А что ты собиралась сейчас делать?

- Варенье варить.

- Вари варенье. А я попытаюсь как-то разобраться в этом деле, - и пошёл в зал.

Таня сидела с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана. Антон тихо спросил:

- Ну, как ты?

- Отпустило.

- Покажи мне локоть.

Таня подняла руку, поинтересовалась:

- Синяк?

- Нет, покраснело только. Тань, ты потрогай - кость не треснула?

- Нет, Тоша, треснувшая кость сильно болит, а это так... Немного.

Антон обнажил ободранную коленку, начал осторожно стирать грязь.

- Танечка, ты помнишь - как в сарае очутилась?

Таня задумалась.

- Ты знаешь... Я же малину собирала... Потянулась за ягодой, а ткнулась рукой в стенку... И уже в темноте стою.

Вторая Таня от двери спросила:

- А ведро?

- А ведра уже не было... А вы кто?

- А ты посмотри внимательно, - посоветовала вторая.

Танечка номер один долго, молча, глядела на ту, что стояла у стены. Потом испугано прошептала:

- Твою мать... Не может быть... Тоша, это как?

Вторая спросила:

- Тоша, что делать-то будем?

Антон задумался:

- Что делать-то?... Давайте завтракать.

Вторая Танечка опять спросила с некоторым возмущением:

- Что, вот так вот просто - сядем и будем завтракать?

- Да, просто будем завтракать... Думать, говорить.

Начали собирать на стол. Котлетки, салатики, чаёк.

Первая Таня со своей больной ногой тоже засуетилась, но вторая спокойно сказала ей:

- Посиди, не хромай, я сама управлюсь.

Сначала сидели молча.

Потом вторая Таня положила вилку и прямо со слезами:

- Не могу я есть! У меня сейчас мозги взорвутся! Мне страшно!

А первая, так и вовсе к еде не притронулась. Не отошла ещё видать от обморока. Она добавила:

- Тоша, мне тоже что-то жутковато. Может в милицию сообщить?

- Заберут обеих, - остудил Антон, - и ещё неизвестно, как оно там обернётся. Уж неприятностей нахлебаемся - по маковку. Им только дай кровушки попить.

Он лихорадочно шуршал извилинами.

Антоха-то не дурак. Далеко не дурак.

- Значит так, - начал он, - у нас несколько вариантов катастрофы.

Женщины переглянулись:

- Катастрофы? Всё так плохо?

Антон показал на обеих:

- А как вы вот это сможете объяснить? Это что - нормально?

Продолжил:

- Значит так, - я говорю, а вы, если надо поправляете.

Помолчал, собираясь с мыслями.

- Первый вариант, это одна из вас настоящая, другая подделка.

Вторая Танечка заторопилась:

- Антоша, со мной-то ничего не случилось. Я как собирала малину, так и осталась...

- А если мою настоящую жену переместили в сарай, а туда, в малинник, поставили дубля? А?

Женщины опять насупились.

Антоха продолжал:

- Второй - вы обе настоящие. Что вернее всего... Я это как-то это... Чувствую.

- А третий? - спросила первая Таня.

- А третий - обе подделки. И мне надо искать, куда дели мою жену.

Вторая Танечка сразу выложила:

- Надо проверить и меня, и её. УЗИ, рентген... Можно и флюорографию.

Первая поддакнула:

- Точно-точно. По знакомству мне быстро сделают, без очереди. У нас на УЗИ Раечка, а на флюорографии Светка Силаева.

- И как вы вдвоём туда заявитесь? - поинтересовался Антоха.

- По очереди, - вставила вторая Таня. Сначала, например, завтра - я. Потом, через день - она. Скажет, что боли под диафрагмой... Нет, удивятся, конечно! Не без этого... Но у нас выхода нет.

Первая предложила ещё:

- А сегодня можно просто пропальпировать повнимательней. Я - её, она - меня... Утро. Никто ещё ничего не ел.

- Вижу, вы начинаете спеваться, - констатировал Тоха.

- А что остаётся-то? - горько объяснила та, что с ободранной коленкой. - Хоть когда я на неё смотрю, у меня мурашки по коже. До того жутко становится.

- Вот-вот, - поддержала другая, - и у меня так же.

- Волосы друг другу не выдерете? - поинтересовался муж.

Они в голос укорили:

- Тоша!

Потом одна добавила:

- Мы что - дикари, какие?

- И ещё, Танечки... Я не знаю, чья это работа. Сраные учёные, сраное правительство, сраные инопланетяне, природный катаклизм, или чёрт его знает... Но, давайте будем поосторожней. Будем стараться быть друг у друга перед глазами. Всегда. Хорошо?

Потом добавил:

- Соседям скажем, что сестра приехала. Типа - из Сургута. Как назовём?

- Кого? - в голос поинтересовались женщины.

- Да какая разница. Тут главное подозрения не вызвать. Давайте - Тоней. В случае чего - отбрехаться можно, мол, оговорились или ослышались.

Тани покивали.

- Кому поручим играть роль приехавшей сестры?

Первая Танечка, та, что из сарая, вздохнула:

- Ну, давайте, наверно я.

Вторая Таня поморщилась:

- Вот же дикость какая! Ещё и Дениска собрался в субботу с Юлечкой приехать. Как мы ему объясним?

Антон почесал в затылке:

- Надо позвонить. Отговорить... Пусть попозже.

Тут первая взвилась:

- Тоша! Я по внучке соскучилась! Ребёнок и так бывает раз в год!

- Ну да... Глупость брякнул...

Потом отрубил:

- Тань, он же взрослый человек. Мы объясним. Он умный. Он поймёт. Пусть приезжает.

И, глядя на насупленных жён, добавил:

- Ну не прятать же одну в погреб! Мы же не дети!

Вторая повернулась к Антону:

- Слушайте, а может не надо этого обследования? Я же чувствую, что у меня всё нормально.

Первая возразила:

- А вдруг у тебя бомба в заднице замаскированная?

Потом примирительно и извиняюще добавила:

- Шучу я. Шучу.

А Антон думал о том, что хорошо иметь жену - медика.

Они, медики-то, привыкли сдержано воспринимать критические ситуации. Насмотревшись на боль и страдание, на смерть и покалеченные жизни, люди, относящиеся к медицине, не впадают в истерику, а предпочитают думать и действовать. Медицинский персонал лучше других знает и спокойней воспринимает тот факт, что жизнь - конечна и непредсказуема.

То, что в его жизни так неожиданно появилась вторая жена, конечно, потрясло. Сказать, что это странно, значит, ничего не сказать.

Но он как-то сразу воспринял вторую женщину, как свою супругу. Да и как определить - какая из них "вторая"?

Жену-то Антон любил. И она в нём души не чаяла. Двадцать восемь лет вместе. Уже внучке шестой годик. Всякое бывало. Иной раз и ссорились. Ну, так... несильно. Но чтобы "налево", даже и в мыслях не было.

Кроме того, он прекрасно понимал, что какая бы из двух женщин не была бы "копией", она прожила с ним ту же жизнь, что и "оригинал". Понимал, что её тело помнит, как носило в себе Дениса и как рожало его. И он её не может не любить. Он ею дорожит и не посмеет бросить в беде. Не в его это характере.

То, что впереди крупные неприятности, Тоха задницей чуял.

А ещё он совершенно не мог предсказать, что будет, когда придёт время ложиться спать. Вот когда начнутся проблемы!

Антоха встал:

- Ладно. Мне надо насос собрать и коровник почистить. Вы тут занимайтесь, а я пошёл. В случае чего - кричите.

Вторая Танечка попросила:

- Тоша, ты пока побудь здесь. Пока мы друг друга осмотрим.

Антон махнул рукой:

- Не надо, девочки. Завтра в поликлинику поедем, там и осмотрят, - и пошёл по делам.

Он подумал, что домашний осмотр может кончиться неприятностями. Книжки про фантастику Антоха читал. И кино про ужастики смотрел. И боялся, что в теле одной (или обеих) может оказаться что-то опасное.

В общем-то, день прошёл спокойно. Антон опустил молоко в ледник и потом проковырялся с домашней техникой до вечера. Вечером принял коров, завёл в стойла, напоил, подоил. Иногда заглядывал в дом. Проверял.

Одна Таня варила в тазу варенье. Другая мыла размороженный холодильник. Все в делах. При этом говорили о чём-то.

Антон спросил:

- Ну как вы?

Первая засмеялась как-то горько.

- Ты чего? - удивился мужик.

- Дурдом, блин! Стою, сама с собой разговариваю...

Вечером, как пришло время ложиться спать, Антон зараспоряжался.

- Так. Одна ляжет в гостевой комнате, другая в Денискиной. Я в нашей спальне. Посредине. Если что - орать.

Обе прямо побледнели.

Одна пожаловалась:

- Тошенька, мне страшно. Я не хочу одна.

Вторая добавила:

- Тошь, я тоже боюсь, почему-то. Я уснуть не смогу. Давай на диване ляжем. Поперёк.

Антон облегчённо вздохнул:

- А я думал, вы ревновать начнёте.

- Да какая к чёрту ревность, когда от страха коленки дрожат.

Застелили диван "поперёк".

Антоха, на всякий случай, вытащил из окованного сундука свою "Сайгу" и зарядил. Запасные обоймы воткнул в подсумок на армейском ремне. И всё это повесил в шкаф в прихожей. Заряженную вертикалку и набитый патронташ положил под диван так, чтобы можно было быстро достать.

Диван отодвинул от стены на метр. На удивлённые взгляды женщин пояснил:

- В случае чего, обе падаете за диван и лежите тихо, как мыши.

Опередив возражения, добавил:

- И без пререканий! Понятно?

Ночь прошла спокойно.

Утром Антон проснулся раньше всех. Как всегда. Обе женщины спали головами у него на груди, почти касаясь носами. С одной и с другой стороны.

Антоха печально усмехнулся, подумал:

- Ничего в них необычного нет. Нормальные люди, обыкновенные женщины. Вот только - одинаковые...

С утра собрались в поликлинику в район.

Тани одевались долго. Немного попререкались из-за нарядов. Но не сильно. Они как-то на удивление быстро нашли общий язык. А с другой стороны - чему тут удивляться. Одна и та же жизнь, один и тот же характер. Вот где куча общих интересов!

Короче - смех и горе.

Тани уселись на заднем сиденье. Окна затонированы - меньше вопросов.

Антон выгнал "девятку" за ограду и запер ворота.

Когда садился за руль, к машине подошёл сосед Тимка с удочками. С утра уже слегка поддатый.

- Привет сосед.

Антон удивился:

- А кто стадо пасёт?

- Сын пасёт. А я вот... Приболел.

Тимоха, после того как овдовел, частенько стал "болеть".

Он начал что-то пьяненько рассказывать и мимоходом заглянул в салон. Тут же резко выпрямился, округлил глаза и прошептал Антону:

- Вроде и выпил-то немного...

Антон усмехнулся:

- Это Антонина, сестра Танина. Вчера приехала.

- Близнецы, что ли?

- Ну, конечно.

- Ага... Тогда ничё. Тогда ещё попью. Тогда ещё можно, - и бормоча потелепался в сторону озерца.

На обследование Антоха отправил ту жену, которая с ободранной коленкой. Почему-то подумал, что именно у неё больше вероятности обнаружить какие-то нарушения.

Она просидела в поликлинике часа полтора. Антон пару раз заходил, переживал. Таня сидела в кабинете УЗИ и разговаривала с Раечкой.

Вторая Таня начала уже психовать.

Когда первая села в машину, вторая на неё сорвалась:

- Ну! И чего ты там время тянула?!

- Я с Раей разговаривала. Давно же не виделись. Считай год.

- Мне, знаешь-ли, тоже хочется с подругой поговорить!

- Я тебе дома всё расскажу. Подробно.

- Мы же сидим тут - волнуемся! Давай результаты!

Таня протянула бумаги и конверт с негативом. Вторая быстро просмотрела содержимое и констатировала:

- Ничего.

- Что "ничего"? - Спросил Антон.

- Ничего необычного, ничего лишнего. Нормальный организм. Зря ездили.

Антон вздохнул:

- Ладно. В понедельник ты пойдешь. Поехали домой, - и завёл машину.

В дороге, женщины, сидя на заднем сиденье, разговаривали про своё. Антон не слушал.

Потом затихли. Антон, не оборачиваясь, спросил:

- Вы чего там, замолчали?

Тишина.

Он обернулся и наткнулся взглядом на две пары наполненных слезами глаз.

- Вы чего?!

Одна Таня дрожащими губами прошептала:

- Что-то будет. Какая-то беда будет.

Антон съехал на обочину и остановил девятку.

Опять обернулся, спросил обеспокоено:

- Что будет?

- Кого-то из нас заберут... Или убьют.

И зарыдали обе в голос.

Мужик протиснулся между сиденьями и сел между женщинами. Одна подмышку ему уткнулась, другая навалилась на плечо. В салоне стоял жуткий бабий скулёж. Антону хоть самому подключайся.

Он обнял обеих, прижал к себе.

- Ну, уж нет, Танечки! Ишь ты - "заберут"! "Убьют"! Я что - вот так вот просто и позволю?... Да я за вас... Сам поубиваю всех нахрен!... Ну всё, всё. Успокойтесь. Всё у нас будет хорошо. Разберёмся.

Хоть и сам понимал - ничего хорошего.

Не доезжая метров тридцать до дома, Тоха остановился, добыл из-под сиденья длинный свёрток и вытащил из него "Сайгу". Женщины разинули рты.

- Ты что, Тоша?

- Калитка открыта. Я её запирал. Точно помню.

Передёрнул затвор.

- Тани, к нам никто сегодня в гости не обещался?

Обе отрицательно помотали головами.

- Так... Одна за руль, вторая рядом. Если начнётся пальба... или что ещё... Сразу по газам, через Кузьмин лес, и к тёще. Оттуда позвоните Денису, чтобы он вас вытащил.

Та Татьяна, что из малинника, всхлипывая и, жалобно поглядывая на Антона, вышла и пересела за руль.

Вторая тоже пересела вперёд и побелевшими губами попросила:

- Тошенька, давай сразу уедем к моей маме. А?

- Ещё чего. Может быть, кто из соседей зашел. А мы сразу - в бега.

Тоха перехватил карабин стволом вверх и, неспеша, пошёл к дому.

Осторожно приоткрыв калитку, заглянул в ограду. Посреди двора стоял Денискин Мицубиси Паджеро.

В застеклённой веранде раздался радостный визг, и на крылечко вылетела Юлечка. Куколка, в нарядном платье и с двумя огромными белыми бантами в косичках.

- Дедуля!...

Антон одной рукой подхватил верещащее и чмокающее его в щёку существо. Вышел за калитку и махнул женщинам, - подъезжайте, мол.

Внучка спросила:

- Деда, а это у тебя что - ружьё?

- Да солнышко моё. Не ружьё, а так... ружьецо.

Следом из дома вышел Денис. Удивился:

- Батя, ты что, на охоту ходил?

Сияющий Антон потянул ему "Сайгу":

- Разряди-ка.

В калитку ворвались две женщины. Юлечка завизжала пуще прежнего и, выкручиваясь из дедовых рук, потянулась к бабушкам. Охи, ахи, восторги, слёзы, поцелуи.

Потом ребёнок спросил:

- А вы что - обе мои бабушки?

- Да, внученька, мы обе...

Внучка радостно повернулась к отцу:

- Папа! У меня сегодня бабушек немеряно!

Антон стоял столбом с разинутым ртом.

Тани намеревались и с Дениской пообниматься, но "дед" остановил:

- Подождите, девочки. Не ошарашивайте мужика.

Дети - счастливые существа. Они не задумываются об основных принципах жития. Одна бабушка - хорошо. Две бабушки - ещё лучше. Три - совсем небывалое счастье.

А вот нам, взрослым людям, как быть?

Антон забрал у Дениски карабин:

- Пойдём-ка, поговорим, - и пошёл в дом.

Тоха думал, что разговор будет нелёгкий. Но нет. Он просто описал по порядку произошедшие события. Поставил так сказать в известность.

После рассказа Денис долго молчал. Переваривал.

- Папа, так они что - совершенно одинаковые?

- Да, сынок, думаю, что - совершенно.

- А какая из них моя мать?

- Видимо обе, сынок. Видимо, обе.

- И что делать? Как я их стану различать?

- А зачем тебе их различать?

- Да. Действительно... - Денис почесал переносицу, подумал. - Так ты, пап, говоришь - сначала взрыв был?

- Да, Денис, сначала в лесу что-то рвануло. И тут же... Ну... Это вот...

- Так ты это связываешь? И взрыв, и это... Раздвоение? А может, сходим, посмотрим - что там за фигня?

- Ну, уж нет, сынок. Я не сапёр. Да и ты - не супермен. Ну его к чёрту. Уж больно странные дела творятся.

Дениска согласился с отцом. Оно, конечно - любопытно. Но зачем зря рисковать.

Антон встал:

- Ты, сынок, иди, обними мать. Она... Они сейчас там трясутся от неизвестности.

Отец открыл сундук и начал упрятывать оружие, а сын пошел на кухню. Через пару секунд оттуда так счастливо заплакали в два голоса, с причитаниями, что Тоха понял - всё нормально. Пошёл глянуть.

Денис сидел на диванчике, держал дочь на коленях, а обе Тани прижались к нему с двух сторон, улыбались и размазывали слёзы.

- Ну, вот и ладненько. А ты чего, сынок, в пятницу приехал? Случилось что?

Денис усмехнулся:

- Вот этот энерджайзер, - кивнул на Юлечку, - у меня случился. Они же вчера с Лизой из Анапы приехали. Ну и всё! Хочу к бабушке, хочу к дедушке! Хоть ты тресни. Оставил на хозяйстве заместителя, а сам - к вам.

Выходные пролетели, как час. Внучка, переодетая в джинсовый костюмчик, носилась по двору и огороду. Вытаскивала из куриных гнёзд яйца, тискала кошку, осторожно, с опаской кормила кусочками хлебца свиней. На грядках нашла здоровенный помидор и на кухне, жмурясь, откусывала посыпанную сахаром мякоть, подставляя бабушкам личико - вытирать салфетками от сока.

А бабули носились следом и молодели прямо на глазах.

Денис ходил с удочками на озеро. "Медитировал". Так он это называет.

Вечером баня, как положено.

После баньки по пятьдесят граммов водочки, жареные карасики. И в процессе закусывания обсудили общие дела. Денис-то каждый месяц забирал Антохин сыр и сдавал его одному своему другу в розничную торговлю. Обратно привозил деньги. Получалось неплохо. Да что там стесняться, - хорошо получалось. Бедствовать Антон не собирался.

Потом, скрепя сердце, перешли на сегодняшние странности. Обсудили, куда в случае возникновения неприятностей будут прятать мать... то есть, матерей. И как это всё объяснить родственникам. И вообще - как быть, если что... Обмусолили версию с родной сестрой-близнецом из Сургута.

Пропланировали стратегию до полуночи.

А так - хорошие выходные получились. Ребёнок доволен, просто сияет от счастья.

Денис вечером в воскресенье собрался уезжать. Да куда там! Юлечка аж со слезами:

- Папа, давай ещё одну ночку поночуем.

Уезжали в понедельник рано утром, по сумеркам.

Бабушки уложили закутанную в одеяло внучку на заднее сиденье, пристегнули ремнями. Та даже не проснулась.

Тоха отъехал с сыном за околицу, попрощался и пошёл домой.

Только взялся за ручку калитки, как в доме вскрикнули сильно и страшно.

- Началось, - кольнуло мужика, и он рванул со всех ног.

Антон залетел в дом и чуть не споткнулся о шевелящийся на полу наглухо запечатанный белый мешок. Он сразу понял, что там внутри его жена. Кинулся на кухню, схватил с подставки нож и, присев перед коконом, осторожно взрезал его, начиная с головы.

Татьяна захватала ртом воздух и, тыкая пальцем в глубь дома, захрипела:

- Там... Тоша... Там...

Антоха влетел в Денискину спальню. Стул опрокинут, окно открыто настежь. В утренних сумерках какая-то тощая фигура волокла по картофельной ботве второй белый мешок.

Антон сиганул в окно, откуда только прыть взялась, грохнулся на морковную грядку и, не обращая внимания на боль в ушибленном плече, помчался за похитителем. Метров за десять крикнул:

- А ну стой!

И напрасно он это сделал. Худой повернулся и молча направил на преследователя какой-то пульт. Антон не стал ждать результатов, ушёл с кувырком в сторону. Рядом пронеслось белое полотнище. Тоха рванул к обидчику и пока тот ковырялся в своей штучке, подлетел и саданул ему ручкой ножа в лоб. Тот не пикнув, опустился в картофельную борозду. Странно так упал, посегментно. Сначала на колени, потом боком на задницу, потом и вовсе разлёгся.

Антон кинулся к мешку и уже привычно взрезал ткань.

Таня с хрипом втянула в себя воздух и закашлялась. Муж стоял перед ней на коленях:

- Танечка, как ты?

Таня с помощью мужа тоже встала на коленки, и, вцепившись ему в рубаху, повторяла безумно:

- Тошенька.... Тошенька... Там... - тыкала пальцем в дом.

- Там всё нормально. Ты идти можешь?

Таня с помощью Антона неуверенно встала.

- Танечка, иди домой. Иди, от греха подальше.

Женщина, покачиваясь, заторопилась из огорода.

Антон крикнул ей вслед:

- Таня возьми ружьё и будь наготове. В случае чего - стреляй. Иди...

Антон подошёл к незнакомцу, склонился, пригляделся. Ну и рожа!

Лицо его выглядело как подошва утюга мраморно-белого цвета, острым концом вниз. Сверху прилеплены глаза и пуговка носа, а снизу щель безгубого рта. Чудовище какое-то. Или маска?

Одет и обут он был тоже как на маскарад. Голубая футболка, а сверху странный безрукавый костюм по колени, который состоял из коричневых кожаных ремешков разной длины. Сами ремешки были покрыты металлическими разномастными бляхами, а на концах ремней висели кольца и колечки из белого и жёлтого металла.

Коленки у него как у римского легионера были голыми с мертвенно белой кожей. На ногах красовались здоровенные берцы, под "курточку" цветом.

Урод приоткрыл веки и мгновенно среагировал на обстановку - подтянул ноги к груди и резко распрямив, ударил Антона в грудь.

Тоха добросовестно отмерил пять метров огорода и рухнул навзничь. Тут же вскочил:

- Ах ты падла! - и метнулся к обидчику.

Тот стоя на коленях, путаясь в своих ремешках и колечках, неуклюже вытащил какой-то детский пластмассовый розовый пистолетик. Но направить на Антона не успел. Тоха зарядил ему пинком по плоской роже так, что думал, голова у вояки оторвётся.

Но нет, не оторвалась...

Рука лежащего бедняги, откинутая над головой, дёрнулась. Беззвучно полыхнуло, и на краю леса, за огородом, метрах в двухстах, рухнули сосны. Штуки четыре.

Антон осторожно выкрутил из руки беспамятного странного посетителя странное оружие. Потом подобрал штуку, которая смахивала на телевизионный пульт с единственной клавишей. Покрутил, осмотрел, пробормотал, - Попробуем, - и, направив на существо, отдыхающее в ботве, нажал кнопку. Вылетевший белый шарик развернулся в помятую простыню и, мультяшно вращаясь, закутал уродца в белый кокон с торчащей в головах удобной тканевой ручкой.

Тоха затащил куль в прихожую.

Танечка, которая с ружьём, спросила:

- Там, что - "он"?

- Да, Таня, он.

- И зачем ты его сюда?

- Допрашивать буду. Он каким-то боком причастный к вашему раздвоению.

- Ты его лицо видел? Как ты с ним будешь разговаривать? - спросила вторая.

- Ну... Не красавец, конечно. Но с лица воды не пить... Разберёмся.

Антон затащил мешок на кухню, выдвинул на середину стул, и усадил на него куль. Потом вынул из-за пояса нож и аккуратно взрезал ткань на месте головы. Урод уже очнулся и обеспокоенно глядел на людей. Потом, заметив на столе свои пульт и пистолетик, уставился на них сосредоточенно.

Антон отрицательно поводил пальцем:

- Даже и не думай.

Подтащил табуретку и сел напротив, упёршись тяжёлым взглядом в лицо пленному.

- Ну что? Будем говорить, или как?

Чудище, как-то понятливо очень разумно, на него посмотрело и указало взглядом на неразрезанный на туловище мешок.

- Освободить?... Ты нас за дураков-то не держи!

Тот замер и долго недоуменно смотрел на Тоху. Потом будто что-то понял. Замотал головой из стороны в сторону и зачирикал как воробей.

- Просит руки освободить, - обернулся Тоха к женщинам.

- Может ему ещё и ружьё отдать? - поинтересовалась одна.

Антон повернулся к мешку, недобро усмехаясь:

- Значит, ты решил нас на дурика взять? Гадёныш.

Коротко размахнулся и врезал чудищу по утюгу. Лицо, внешне смахивающее на каменное, оказалось мягким. Из разбитого носа потекла белая жидкость.

- Тошь, - сказала Танечка с ружьём, - ты это... Не психуй.

Тоша пояснил:

- А я и не психую. Так положено. Чтобы этот, - он кивнул на спелёнутого, - осознал серьёзность ситуации.

Пленник истошно чирикал и водил мордой вверх и вниз, указывая глазами то себе на грудь, то поднимая их к потоку дёргаными движениями.

Антон вроде что-то сообразил. Приподнялся и прикоснулся рукой к голове уродика. Тот радостно и часто закивал и опять зачастил - Чирик, чирик. Птичка, твою мать.

Тоха прикоснулся к кривому металлическому обручу, приляпанному на плоскорожую башку. Урод закивал ещё сильнее и ещё громче зачирикал.

- Вроде, поправить просит, - сказал Тоха и поглубже насадил обруч на неровную голову.

Тот в ответ, чисто человеческим отрицанием замотал своим утюгом.

- А что тогда? - удивился Тоха.

Плоскомордый заводил плечами, призывая вынуть его из мешка.

- Ладно, - согласился человек, - оружия у него нет, я его общупал. Таня, держи его на мушке, я ему руки освобожу. Он что-то объяснить хочет.

- А если он опять в драку кинется?

- Не кинется. Слабоват он в драке. Без своих прибамбасов он никто. Прибью, как таракана.

Антон взял нож и аккуратно разрезал ткань на груди. Так, чтобы только руки можно было вытащить.

Урод тут же высвободил их из кокона. Посмотрел на Танин ствол, направленный на него и успокаивающе помотал отрицательно харей. Мол, не надо боятся.

Снял с головы кривой обруч, постучал им по сиденью. Потом снова напялил его на свою утюгоподобную башку и заводил одним из трёх пальцев по краю. Прислушался к чему-то и выдал "нормальным" голосом:

- Ю кноу вот ай мейн?

Хозяева смотрели на него непонимающе.

Он снова повозюкал обруч.

- Он тарус медэ акцезэ?

Люди переглянулись недоуменно.

- Ту мие разумеешь?

- О! Уже ближе. Покрути-ка ещё, - скомандовал Антон.

- Вы меня понимаете?

- Вот теперь понимаем, - удовлетворено кивнул Тоха.

- Вы, когда ударили по переводчику, сбили настройку на эту местность, - пояснил плоскомордый.

Потом спросил у Антона:

- Какой ваш... Какое ваше имя?

- Антон, - представился хозяин, - а что?

- А моё имя...

Но Тоха грозно его перебил:

- А мне без разницы твоё имя! Ты думаешь, что я тебя прибью, и всю жизнь буду вспоминать?

Пришелец обиженно замолчал.

Антон взял со стола пачку бумажных салфеток и протянул "узнику". Тот начал промокать разбитую морду и тяжело вздыхать.

- Ты кто? - поинтересовалась одна из Танечек.

- Я, представитель... - он помолчал, прислушиваясь к чему-то. - Я, представитель иной цивилизации.

- Пришелец? - спросила Танечка.

- Да... По вашему, "пришелец", - с задержкой подтвердил уродец.

- И какого хрена ты тут делаешь? - спросил Антон.

- Не надо так спрашивать... Это секретная информация.

Чудик с каждой фразой говорил всё лучше и оперативней.

- Секретная, говоришь? - Антоха опять медленно замахнулся.

Пришелец закрыл руками свой "утюг", и затараторил:

- Не надо! Не надо! Я пилот! Пилот дальней разведки!

Тоха удивлённо обернулся к женщинам:

- Вот блин горелый... Шпиона поймали!

- Я не шпион! Я исследователь! Я пилот флота! Дальняя разведка!

- Разница-то небольшая, - угрожающе придвинулся Антон.

- Разница огромная. Я исследую флору, фауну и представителей разума на планете. А "шпион" ищет секреты. Сами подумайте, какие ваши секреты могут заинтересовать нашу цивилизацию? Под нашим покровительством уже половина галактики, а вы на задворках мира. Какие важные секреты можно у вас позаимствовать?

- Разговорчивый, - усмехнулся Антон.

Потом посерьёзнел:

- А женщину зачем украл, извращенец?

Пришелец опять поприслушивался к чему-то, потом возмутился:

- Это вовсе не то, о чём вы думаете!

- А что же это тогда?

- Произошла ошибка. У вашей женщины появился двойник. Его надо убрать. Потому что это ставит вас в неудобное положение.

- Ты смотри, какой заботливый! - опять недобро усмехнулся "следователь". - И как ты собирался... "убрать"?

- Просто отправить в утилизатор. Уверяю вас, это очень гуманно и совершенно безболезненно. Вспышка и всё... И потом - я не пойму вашего беспокойства. Это же всего лишь женщина.

Татьяна, упёршись кулаками в стол, медленно поднималась, играя как мужик желваками:

- Утилизатор, значит?... Безболезненно, значит?!... Вспышка и всё?!!... Ах ты сука!!!

Резко нагнувшись, она цапнула беднягу за ремешки и начала его трепать как собака котёнка:

- Ах ты, фашист недорезаный! Ты хотел мне крематорий устроить?!

- Прекратите! Прекратите немедленно! - завопил тот.

Таня перехватила его подмышку, как борец, прижала ему лапки к туловищу, и поволокла бедолагу на улицу. Вторая тут же подлетела и приняла стальной хваткой ноги. Чтобы не вырвался, значит.

И вот так, пинком открыв дверь на веранду, мотыляясь из стороны в сторону от дёрганий пленного, они потащили его на крыльцо.

- Таня... Бабы... Вы его куда? - заинтересовался Антон.

- Я ему, гадёнышу, башку как курёнку отрублю! - прорычала супруга.

Вторая молча сопела, не позволяя бедняге дрыгать ногами.

- Антон! - кричал тот фальцетом, - Вы же разумное существо! Остановите это безобразие!

Антоха посоветовал:

- Таня, не надо его, как курёнка... У меня кое-какие мысли есть.

- У тебя кое-какие... - пыхтела раскрасневшаяся Татьяна, - а у меня конкретные...

- Отпустите! Меня искать будут!! Меня нельзя убивать!! - орал пришелец.

- Вот говнюк! А меня, значит, убивать можно?... Ничего-ничего! Сейчас я тебе всё объясню! Сейчас ты всё поймёшь! Гадёныш! - злилась Таня.

- Тани, - увещевал Антоха, - да отпустите же вы его, наконец.

Поняв бесполезность уговоров, догнал, начал отдирать жён от "гадёныша". В конце концов, это ему удалось, но в руках у разъярённых женщин осталось чуть ли не половина "крутого" костюма.

Танюха женщина хоть и небольшого ростика, но силу имеет, будь здоров. Наворочалась она там, у себя в реанимации, инсультников-инфарктников-коматозников. Так что, если в ухо зарядит, то мало не покажется.

Один раз Тимка, сосед, подшарил её за задницу, на новый год. Так Татьяна его так лупанула - чисто боксёр.

Потом, когда привела в чувство, тот открыв глаза заскулил со слезой:

- Таня, так же и покалечить можно.

Таня снисходительно похлопала его по плечу:

- Не бойся, соседушко, сама покалечу - сама и вылечу.

А тут их две в дело впряглись. С такой командой справиться непросто.

Ну ладно. Что-то я отвлёкся.

Антоха тащил мешок с трясущимся существом на кухню и приговаривал:

- Ну всё дружок. Успокойся. Всё кончилось. Я твой спаситель... А ты теперь мой должник.

Он посадил его, жалкого и потрёпанного опять на стул. Таня с грохотом села напротив. Вторая встала за её спиной. Обе смотрели на вредителя насупившись, готовые снова сорваться и завершить прерванную казнь. Все были взъерошенные и потные. Даже пришелец.

- Так! Успокоились все! - приказал Антоха.

Посидели молча.

Антон, тыкая пальцем в "гостя", начал:

- У меня есть ещё вопросы. И ты мне сейчас на них подробно ответишь. Понял?

Тот часто-часто закивал.

- Итак. Почему у моей жены появился двойник?

- Сбой в системе маршевого двигателя.

- Твой двигатель работает, создавая двойников?! - удивился Антон

- Нет. Это просто побочный эффект при случайной попытке его запустить. Сдвиг пространственно-временного континуума в точке схождения...

- Ну?!

- Что - "ну"? - вздрогнул "пилот дальней разведки".

- Дальше рассказывай!

- Понимаете... Этот, - он немного подумал, - в вашем словаре нет такого слова... Он должен применяться только в открытом космосе. Если его включить, находясь на планете, то... - забегал глазками.

- Говори-говори. Что - "то"?

- Можно, в принципе, и планету уничтожить...

Тоха поджал губы:

- То есть нам подфартило, что ты планету не грохнул?

- Да, вам очень повезло.

- Зря я тебя у них, - Антон кивнул на жён, - отобрал.

Они обе радостно встрепенулись.

- Так ты его нам отдаёшь?

Инопланетянин опять затрясся.

Антоха махнул рукой:

- Погодите. Он, когда с головой, для меня полезней, чем без...

И плокомордому:

- Успокойся, никто тебя не собирается убивать.

Одна Таня спросила у пришельца:

- А мы с ней, - кивнула на другую, - мы как? Мы одинаковые?

- Да, - подтвердил пленник, - одинаковые до молекулы. Я могу вам объяснить принцип работы такого двигателя.

- Ну конечно! - поёрничала супруга. - От этого нам сразу станет легче!...

Антон перебил:

- Я так понимаю, что при аварийном пуске твоего этого... которого нет в нашем языке, материя скопировалась. Оригинал остался на месте, а копия перенеслась в другое место. Почему именно в мой сарай?

- Сарай? А, понял, сарай... Просто зеркало сфокусировало излучение в этой точке. Совершенно случайно.

Антон глубоко вздохнул, помотал удрученно головой:

- Нда... Ладно... Поехали дальше. Следующий вопрос - как в таком сложном и совершенном аппарате, как космический корабль, могла произойти такая дикая случайность?

- Вы этого не поймёте.

- Он инженер! Отвечай! - строго рявкнула и стукнула кулачком Таня. Вторая утвердительно покивала.

- Как мог включиться маршевый этот... такой опасный двигатель, в момент нахождения на планете? - не отставал Антон.

Пришелец, молча, посерел.

- А вот это... - Тоха ткнул в остатки его ремешков и железяк, - то, что на тебе надето, это у вас такая форма?

- Вас не касается, как я одет! - голос возмущённого пришельца внезапно сорвался.

- Я так понимаю, форма на флоте должна быть унифицирована.

- Что значит "унифицирована"?

- Это значит - она должна быть одинаковой у всех.

Тот ещё больше посерел и пискнул:

- Стандартный комбинезон подавляет мою индивидуальность!

- Ну-ну... "Подавляет", говоришь... Я так понимаю, что ты зацепился вот этой хернёй, - Антон приподнял самое большое декоративное кольцо на ремешке, - за рычаг твоего хренодубликатора...

- Нет, - поправил пришелец, - это звучит как... как "Фо-ра-найзер".

Потом внезапно округлил глазки и стал совсем серым:

- А как вы узнали?!

- У него высшее образование, - ещё строже рыкнула Таня.

Вторая подтвердила:

- Да!!

- А если бы ты, гадёныш недоделанный, зацепился бы за рычаг самоуничтожения? А? - ляпнул наугад Антон и прищурился.

- Он закрыт кожухом! - глаза пришельца стали идеально круглыми.

- С твоими цацками и кожух снести недолго! Лупень! - рявкнул Тоха.

Тот смотрел, испугано и молча как нашкодивший мальчишка.

- И значит теперь, благодаря твоему стремлению к "индивидуальности", - Антон потряс оторванными побрякушками, - у тебя проблемы. И ты, значит, пытаешься убить разумное существо, чтобы не подставлять свою задницу под... А кстати, что тебе будет, если я найду способ сообщить об... об инциденте с костюмчиком, твоему командованию.

Бедняга замахал ручками:

- Не надо командованию! Прошу вас - не надо! Меня сразу уволят из космофлота и отправят в какую-нибудь дыру! Простым техником!

- Может это и к лучшему? - эгоистично добивал растяпу Антон.

- Я прошу вас! Не надо никуда сообщать! Мои предки мне этого никогда не простят! Никогда!! - он дёрнулся, вроде даже собирался бухнуться на колени, но потом передумал. Просто сел и замер как в каталепсии.

- Печально... Ну, и что мы с тобой будем делать? Может быть, ты просто всё забудешь и полетишь своей дорогой, а мы просто останемся здесь и будем жить так, как нам нравится? Подумай - это хороший выход.

- Так просто не получится, - поник пришелец, - аппаратура зафиксировала попытку запуска стартовой процедуры в неположенном месте. По уставу, последствия надо устранить… - парень всхлипнул - Поймите, у меня сейчас очень тяжёлая ситуация. Меня непременно накажут. Но и... И "последствия", - он кивнул на женщин, - всё равно устранят...

- И на чём аппаратура зафиксировала эту... ну эту хрень, эту "попытку"?

- На нити памяти.

- Угу... А ну-ка пойдём, посмотрим.

- Вы думаете, что сможете разобраться?

- Я же говорю - посмотрим.

Антон взял "пистолетик" и, держа под прицелом, освободил пленника.

- Топай вперёд.

Антон вернулся один.

- Ну что? - кинулись к нему женщины.

- Утряс, - успокоил тот.

- А гадёныш, что?

- Полетел домой. Мы так решили - лучше отвечать за неосторожный обрыв записи, чем за неосторожный пуск двигателя...

Первая Таня искренне огорчилась:

- Жалко! Надо было прибить.

- Мне тоже жалко, - серьёзно ответил Антон, - но космическую войну нам лучше не начинать.

Потом с достоинством добавил:

- Лично я к этому не готов. Так что пусть летит...

И тут же возмутился:

- Нет! Главное - пришелец, блин! Вершина цивилизации! Нихрена в технике не смыслит!

Пошёл в дом, по дороге сетуя:

- Что за утречко такое, а? С этим клоуном я что-то так жрать захотел.

Женщины заметались, подталкивая его на кухню:

- Сейчас, Тошенька, сейчас. Садись, садись.

Собирали на стол, глядя на мужа с уважением и даже с некоторым восхищением. А как же. Защитник! Спаситель! Дипломат! Умная голова. Герой!

А у Тохи от сердца отлегло. Он каким-то десятым чувством понял, что неприятности кончились и можно расслабиться.

Вечером сидели на диване перед телевизором.

Антон посредине. Одна Таня, та, что "оригинал", как обычно, прижалась щекой к его плечу и слегка придрёмывала.

Другая, сначала держалась чуть в сторонке. Посидев так, минуты две, она осторожно пододвинулась и тоже прижалась к мужу с другой стороны.

Антон глянул на одну, на другую, потом раскинул руки, обнял обеих и чмокнул по очереди в кудрявые макушки.

Что дальше? А ничего. Всё нормально. Так до сих пор и живут.