Формула смерти

Глава I

Закладка:

Ксензов Сергей

Формула смерти

Сергей Ксензов

Формула смерти

триллер-боевик-мистика-фантастика-ужасы

Вступление.

Тучки набежали с запада, постепенно отвоевывая у Солнца все большую часть небесного свода.

Усилился ветер, и стая взволнованных птиц унеслась подальше от грядущей непогоды. Поднятые потоками воздуха пожелтевшие листья выписывали в воздухе одним им ведомые пируэты. А тяжелые клоки темной ваты, подобно рыцарской коннице, последовали на подмогу передовому отряду пехотинцев серой дымке в небесах. Несколько набрякших дождевых туч зацепились за пик Машука и теперь всеми силами пытались преодолеть препятствие. По воздуху плыл запах дождя.

К слову, Машука там не было, но его упоминание необходимо для передачи общей гнетущей картины происходящего. Всг говорило о том, что что-то недоброе должно было случиться сегодня...

Но не случилось. А произошло шестью годами позднее.

Там, внизу, меж деревеньками Спа и Франкоршам располагалась одна из самых изящных и одновременно трудных трасс современного автогоночного мира. Деревня Спа получила свое название, судя по легенде, благодаря российскому императору Петру I, пребывавшему в европейском путешествии и сказавшего "спасибо" за поданный ему стакан минеральной воды на очередном привале. Другое поселение было наречено Фракоршамом из-за непонятно откуда взявшихся немцев, с пивом и колбасой в руках, и выкрикивавших разные непонятные слова. Но славное прошлое одного поселка и неприметное другого не помешали вместить им меж собой жемчужину кольцевых трас, нареченной уже в честь этих деревушек Спа-Фракоршамом.

Сегодня был день состязаний на очередном этапе Гран-При Формулы-1. До старта оставались считанные минуты и неутомимые механики, словно муравьи, облепившие болиды, оканчивали свою работу. Мурлыкание одних двигателей перемежалось с рыком других, рев из-под капотов - с воем выхлопных систем. Возможно, кому-то покажется, что это самый настоящий зоопарк. Но то были голоса железных коней, не знающих устали и непослушания.

Но вот, постепенно, один за другим гаснут красные огни светофоров. Ритмично и четко, словно отсчитывая чьи-то последние секунды жизни. Нервы всех участников напряжены до предела. Неожиданно на трибуне замертво упал хмельной перевозбужденный старичок. Его сердце не выдержало накала. Право же, самый дурной знак перед столь ответственным мероприятием.

Огни погасли и машины рванули вперед.

Вперед и только вперед! Назад дороги - чтобы вернуться и все исправить - нет. (Да и правилами возвращаться было запрещено). Змейка автомобилей несется по извилистой дороге. Первый поворот, второй, десятый, двадцатый (он же первый). Уже несколько пилотов не справились с управлением и теперь вынуждены возвращаться в боксы пешком, бросив перед тем досадливый взгляд на груду металлолома у бетонных отбойников.

Невероятные дуэли учинялись на трассе.

Явные аутсайдеры ничем не отличались от лидеров своей решимостью и отвагой. Не меньшим было и рвение, если не победить, то хотя бы добраться до клетчатого флага. Случались и потасовки на трассе.

Автомобили сближались, сталкивались, разлетались в разные стороны и замирали на гравийной полосе безопасности.

Первым, в весьма разреженном караване болидов к этому времени, красовался польский гонщик Гржемилик Вахмурка пробившийся на эту позицию с пятнадцатого места. В это трудно было поверить, почти невозможно, но, посмотрите сами, это факт. Изящно атакуя повороты, он отрывается все дальше и дальше от своих ближайших соперников. Но при этом сильно рискует. Что это?

Только вчера на тренировках он смотрелся весьма посредственно, а сегодня его "Лотус" чуть ли ни на каждом круге показывает лучшее время. Невероятно! Потрясающе! Рискованно! Даже в некоторой степени мистично, как он может...

Но нет! Ошибка! Поворот был слишком крут, а скорость слишком высока. Покрышки, утратившие способность бороться с инерционными силами потеряли контакт с дорогой. Корму развернуло, и автомобиль перевернулся, и уже охваченный огнями пламени, пролетев еще с сотню метров, протаранил отбойник. Открытия этого Гран-При, появившегося на небосклоне автоспорта, не стало, равно как и внезапно вспыхнувшей и тут же погасшей где-то на горизонте падающей звездочки, земным отражением коей и был несущийся, объятый огнем болид Гржемилика.

Будь классик рожден в наше время, при виде этих строк он обязательно бы написал в своем бессмертном произведении фразу ни в каком ином виде, как: "Бедный Гржемилик!".

Глава II

Ура-а-а! Наконец-то!

Дождался! Кондратий сделал это и теперь стоял на высшей ступеньке пьедестала. Это был самый трудный этап ралли, и он преодолел его первым (конечно, не без доли вероломства в отношении соперников, но, как говорится, не пойман - не вор). Занявший второе место, японский пилот команды "Мицубиси" озадаченно почесывал затылок: как могло оторваться колесо в самый ответственный момент, из-за чего и потерялось не менее получаса, а вместе с тем и кубок победителя.

Немецкий гонщик команды "Тойота" плакал. На последнем километре раллийной гонки, на которой, казалось, фортуна наконец-то улыбнулась Фрицу и подарила ему роль лидера на протяжении всего соревнования, почему-то заглох мотор.

Но Кондратий отнюдь не считал такой путь завоевания титула нечестным, поскольку ощущал себя вполне достойным верхней ступеньки пьедестала уже довольно давно, а осуществить мечту все время мешали эти везучие водилы других команд.

И вот теперь гимн, звучащий в честь родины победителя, разбудил в мозгу Кондрата явственные представления о своем будущем: море шампанского, острова где-нибудь в Атлантическом океане, девочки... Но даже эйфория победы не могла дать повода, чтобы в разгоряченном мозгу появилась мысль, манящая каждого пилота, хотя для того чтобы узнать о ее осуществлении, ему предстояло всего-навсего вернуться домой...

Затем следовала нелюбимые части официальных мероприятий пресс-конференция и позирование перед фотокамерами. Первую он ненавидел потому, что, находясь в непримиримых отношениях с другими гонщиками, при ответах корреспондентам, нельзя было употребить фразу типа: "Эта ... подрезала меня, хотя и едет как ...", которую посчитают недопустимой применительно к спортивной этике, а поэтому ответы всегда были наподобие: "Он мастерски умеет управлять своим автомобилем, но на этот раз мне повезло немного больше", что и было причиной однообразности конференций. Вторая часть была еще хуже первой.

Особенно, когда нужно было сфотографироваться с каким-нибудь сопляком, не престающим плакать после того, как промочит себе штанишки. Однажды, он даже ударил одного, а затем и фотографа и, отняв у того пленку, засветил ее. Поэтому об этой истории мало кто знает.

Покончив с делами, несовместимыми с душой, Кондрат сел в свой недорогой итальянский автомобиль и отправился домой. Стоп! Стоп! Дом Кондратия находился за тысячу миль от проведения последнего этапа раллийных состязаний. Поэтому, чтобы исправить досадное недоразумение, следует упомянуть, что, доехав до аэропорта, гонщик купил билеты на ближайший рейс до Франции (Кондрат был французом) и уже через полчаса находился на расстоянии шести километров от земли, а спустя еще полтора, совершил мягкую посадку в интернациональном аэропорту близ Парижа. Взяв там такси, чемпион без промедления направился до ближайшей железнодорожной станции, и, едва успев на нужный поезд, около часа мчался на запад в комфортабельном купе элитного вагона. Слава Богу - на вокзале не оказалось проблем со взятием на прокат легкового автомобиля и, гонщик, с виртуозностью расправляясь с педалями, рулем и рычагом коробки передач через двадцать минут оказался у ворот собственного домика.

Со времени отсутствия пилота домик совсем не изменился. Дряхлый, полуразваленный, обветшалый. Ну ничего - теперь-то у него найдутся деньжата позаботиться об имуществе.

Повернув ключ в замочной скважине, он распахнул дверь. Внутри было темно, потому что на улице была ночь. Но что это? Словно обрадовавшись появлению хозяина, начал скрипеть факс, вырисовывая что-то на рулоне бумаги.

Кондрат подошел поближе и пробежал глазами по тому, что только что выползло. На листе было написано:

"Приглашаем Вас стать пилотом "Лотус", класса Формула-1. Для обсуждения этого вопроса просим прибыть вас в резиденцию компании "Лотус"Спортивный отдел", в эту пятницу, в 12:00. Руководство команды "Лотус Ф-1".

"От радости Кондратия едва не хватил его же тезка. Но он вовремя опомнился и, немного успокоившись, погладил ладонью этого маленького вестника чудесных новостей, т.е. факс.

Глава III

Все бельгийские полицейские достойны подражания: не было случая, что бы кто-нибудь взял взятку, обвинил невиновного, или не откликнулся на мольбу о помощи. Уже из-за внешнего вида они вызывают уважение: всегда опрятные, подтянутые, доброжелательные. И граждане Бельгии знают, что в трудную минуту стражи порядка обязательно окажутся в нужном месте и выполнят все лучшим образом. Но все это не относилось к Жулю, который, хотя и носил жетон полицейского, являл собой исключение, как если бы где-нибудь в России находился на службе бельгийский милиционер.

Закладка:

- На этот раз все серьезно, мсье, - сказал Жуль, который был уже разгневан потоками грязи, выливаемыми из уст капитана. Все это было особенно обидно потому, что все сказанное являлось чистой правдой.

- Так что ты на этот раз придумал? - капитан отошел от окна и внимательно посмотрел на подчиненного.

- Капитан, я работал целый день. Я устал, как собака. Но все же, я рвусь в бой. Но... Следующая партия поступит в Италию. Это дело Интерпола. Я ничего не могу поделать... - Жуль торжествовал. Вот он - конец едва начавшегося дела. И он, Жуль, не прибегнув ни к каким ухищрениям, достойно завершает вверенное ему задание. А желание раскрыть дело любой ценой, даже если тебя отстраняют от него, инспектор всегда считал глупостью полицейских-фанатиков, встретить которых можно лишь в кино.

- Болван! Италия не участвует в Интерполе! А знаешь, что это значит?

- Что?

- Ты едешь туда сам!

Глава VI

В подавленном состоянии от увиденного Кондратий находился недолго. Быстрому восстановлению морального равновесия способствовали крепкие нервы пилота, его отвага и изрядная сумма, предложенная лордом Гамильтоном в качестве оплаты за возможный риск подобного рода.

Тесты автомобиля, а в большей степени самого гонщика, были назначены уже на завтра, так что времени потрясти кошельком с банкнотами, на каждой из которых было напечатано не менее двух нулей после цифры, оставалось совсем немного. Вообще, по представлению Кондрата, в этих магазинчиках английских провинциалов нельзя было купить чего-либо отличного от черного костюма, шляпы, тросточки и серебряных часов с цепочкой. Поэтому чемпион поехал в гостиницу, где и проспал до следующего утра.

На место вчерашней встречи Кондратий прибыл за десять минут до назначенного времени. Он хотел с первого же дня показать свое рвение к работе. Ему пришлось ждать ровно десять минут, ибо Гамильтон был англичанином, а англичане, как известно, отличаются своей пунктуальностью.

- О, вы уже здесь, - заметил лорд - Да, уж как десять минут.

- С моими часами что-то не так? - старик вытащил часы из кармана (они были серебряные и висели на цепочке) и внимательно на них посмотрел - Да нет, наверное все в порядке, - поспешил успокоить его Кондрат - Так зачем же вы...- начал было лорд, но решил не продолжать - Я... я просто...Кондрат тупо уставился на свои часы, делая вид, что что-то там подкручивает.

"Глупо как-то получилось. Приезжаешь сюда раньше, чтобы угодить ему, а тебе такой вопрос в лоб! Неужели он не знает ответа: "Что бы тебе угодить, осгл!"

Лорд как-то странно посмотрел на Кондрата и укоризненно покачал головой. Затем, сохраняя молчание, они подошли к боксам, где уже трудились механики.

- Кондратий, знаешь, сегодня я разрешил поприсутствовать на наших тестах представителю команды "Ягуар". Так что не ударь в грязь лицом и покажи класс.

- Класс? Я ведь еще не сидел за рулем болида!

- Сейчас посидишь. Ступай, надень комбинезон.

У Кондрата дрожали руки и сводило ноги.

Нет - не от того, что он боялся ударить в грязь лицом и не показать класса, а от того, что в первый же день потеряет работу.

В раздевалке на скамейке сидел рыжий парень, который пыхтя надевал правый ботинок, выкрашенный в тот же цвет, что и все облачение перламутровый зеленый.

- Эй, ты! Это моя униформа! - заревел Кондрат, сжав пальцы в кулаки.

- Ты так думаешь? Я лично думаю по-другому, - сказал рыжий и показал средний палец правой руки.

Кондрат бросился на воришку и два раза сильно ударил того в нос и подмял под себя. Рыжий вцепился зубами в ухо Кондрата и стал лупить его по почкам. Оба они с жуткими воплями катались по полу, периодически изловчаясь размахнуться и ударить противника. Наконец, после того, как Кондрат мотонул рыжего головой об стену и тот на минуту потерял сознание, все закончилось.

Правый глаз чемпиона заплыл, а опухший нос стал сильно походить на негритянский.

- Кто ты такой и зачем тебе понадобился мой костюм? - прорычал Кондрат - Второй пилот "Лотуса", Юкка Какка, я из Финляндии. Это мой комбинезон, рыжий приподнялся и продемонстрировал свое имя, вышитое на груди. - А ты кто? Только не убивай меня.

- Кондратий, француз. Первый пилот этого самого "Лотуса". Значит, если ты не врешь, то в том самом шкафу должна быть точно такая же форма, но с моим именем. Ладно, если так, то я попрошу у тебя прощения.

Кондрат, сощурившись, уставился на Какку, словно ожидая, что тот не выдержит такого пристального взгляда и сознается в том, кто послал его украсть одежду.

- Валяй, - проверь шкаф.

Не отворачиваясь от финна, Кондратий медленно подошел к металлическому шкафу, нащупал ручку, открыл дверку и медленно перевел взгляд во внутрь.

- Извини, - бросил он.

Оба они рассмеялись. Хотя было понятно, что Юкка смеется потому, что так надо сейчас, а нож в спину можно будет воткнуть потом (а то иначе чего бы ему смеяться).

- Я одного не понимаю. Почему я тебя, второго пилота, ни разу не видел до этого?

- Знаешь, я не очень хороший пилот и ни разу не проходил квалификацию, а посему не попадал и на гонку.

- Зачем же им такие гонщики, как мы.

Неужели никого больше нет?

Кондрат надел свою пилотскую форму и теперь, зеленый и блестящий, стал походить на навозную муху, сытую и довольную жизнью.

- Есть-то - есть. Да только после этих катастроф никакой уважающий себя пилот ни за что не сунется в эту команду. Суеверие, вроде как.

Кондрат направился к гаражам, откуда доносился рев двигателя. В коридорчике, по которому он шел, было темно, и только где-то в конце сиял ослепительный поток белого света.

В мозгу гонщика стали всплывать какие-то ассоциации, но, к счастью, были быстро вытеснены картинками наиболее значимых моментов жизни.

То был момент отчаяния и надежд, страха и решительности. Все органы словно сместились вниз: сердце ушло в пятки, желудок, потяжелев, упал, а мозг отправился ни куда иначе, как в ... Вообще-то - нет: Кондратий размышлял:"

Это судьба и от нее не уйдешь. Вот я иду по коридору, в конце которого - моя дальнейшая жизнь. Все это было решено задолго до моего рождения, и я не в силах ничего изменить. Но ведь можно остановиться! Не ходить и послать к черту это дело! Но я не могу перечеркнуть карьеру, и не могу не из-за слабости характера или желания получить высокооплачиваемую работу, а из-за того, что жизнь уже давно предрешена. А если я действительно не в силах остановиться из-за желания нажиться или отсутствия воли, то это тем более доказывает правильность моей догадки - эти качества были даны мне ее величеством судьбой".

Наконец, он пришел в то самое помещение, где горело множество электролюминесцентных ламп - в гараж. Посреди него стоял, режущий глаз чистотой, сверкающий "Лотус", на зеленом металле коего, присмотревшись, можно было увидеть свое отражение. И Кондрат, нагнувшись, стал всматриваться: огромный лоб в две ладони, оттопыренные уши и толстенные губы дополнял расшлепанный нос, а овальные глаза увенчивались волнистыми бровями. (Отражение, конечно, было искажено, как в тех самых зеркалах, что в комнате смеха, ведь сверхсовременное чудо автомобильного производства и не должно отражать, как зеркало.)

- Ну как тебе ракета? - спросил Гамильтон, стоя за левым плечом пилота.

- Это потрясающе! Когда начнем?

- Немедленно!

С непривычки, залезть в машину было нелегко, но лорд уверил, что позднее механики сделают сидение специально под Кондрата и операция посадки значительно облегчится.

Механики запустили мотор и выкатили болид на улицу.

- Ну, привыкай, парень! - кивнул лорд.

Газ! И вот - машина рванула вперед.

Невероятное ускорение начало уродовать лицо Кондрата - нижняя губа стала спускаться к подбородку, а верхняя пошла к носу. Невероятно!

Пробный поворот руля и машина, словно не подчиняясь законам инерции, резко рванула вбок. Обратный поворот - и болид на прежней траектории.

Теперь дорога уходит в сторону - нужно притормозить. Капельки слез, выжатые перегрузкой из слезных протоков, брызнули на защитное стекло шлема. Поворот направо. Так. Можно пройти и побыстрее. Челюсть поехала налево, а шея, не ожидав такой нагрузки, едва не наклонила всю голову набок. Прямая. Поворот. Еще поворот. Прямая. Первый круг пройден. Время? Слишком велико. Еще раз.

Круг за кругом. Километр за километром.

Так, улучшая с каждым разом время, Кондратий проездил уже два часа. В питах, механики, чей скепсис до начала тестов стал постепенно сменяться удовлетворением, хлопали друг друга по спинам и все чаще стали пошучивать, улыбаться или и то, и другое вместе.

- Мы не ошиблись в нем, - проговорил Гамильтон.

Кондрат, который к тому времени уже набрался оптимизма и решительности, получил распоряжение проехать еще два круга:"

Поднажми Кондри!" - сказал по рации Джеймс, американский специалист по компьютерным технологиям в штате спортивного отделения "Лотуса"