Foggy

Глава 1

Возвращение.

Ким Джиён. Хрупкая, красивая девушка с глазами оленёнка, третьекурсница Национального университета Кореи.«Когда-то в старшей школе Пусана я её любил», — подумал О Тэян.Он посмотрел на часы: 13:25. Через пять минут самолёт приземлится в аэропорту Инчхон. Тэян не был дома три года. Сейчас его возвращение было вынужденным. Если бы не любимая бабушка, он бы точно сюда не вернулся — слишком много произошло тогда, до его поспешного отлёта в Россию.Тэян был высоким темноволосым парнем с чёткими скулами и большими чёрными глазами. Ему исполнилось двадцать три года. Возраст, когда всё ещё впереди, но его сердце уже было разбито и покрыто тяжёлым гранитом.Когда самолёт наконец приземлился, Тэян шёл по терминалу аэропорта с тяжёлым сердцем и тысячами мыслей в голове. Из раздумий его вырвал чужой голос:— Здравствуйте, господин О. Я ваш личный помощник с сегодняшнего дня. Моё имя Со Гён. Прошу, пойдёмте за мной.Тэян растерянно посмотрел на мужчину, вежливо поприветствовал его и молча пошёл следом к машине.«Зачем мне помощник? Конечно, чтобы бабушка была в курсе всего, что я здесь делаю. Бред, но этого стоило от неё ожидать», — подумал Тэян. Откинувшись на кожаное сиденье, он спросил:— Со Гён, давно ты работаешь на мою семью?— Нет, всего пару месяцев, господин. У вас очень хорошая бабушка. Госпожа О много рассказывала о вас.— Что? Моя бабушка рассказывала обо мне? Тебе? Ну и как впечатление? — холодный взгляд Тэяна отразился в зеркале заднего вида водителя.Машина плавно затормозила у ворот роскошного традиционного особняка. Тэян вышел и поприветствовал бабушку. Она крепко обняла его, на её глазах блестели слёзы. Сердце парня сжалось — он безумно соскучился.Вдруг кто-то тихонько потрепал его за штанину. Тэян опустил голову и замер. Снизу на него смотрел маленький мальчик.— Бабуля, кто это? — удивлённо спросил Тэян. — Чей это ребёнок?— Тэян, мой мальчик, это твой брат, — тихо ответила госпожа О, утирая слёзы. — Поэтому ты и здесь. Я не могу смотреть за ним в силу своего возраста. Твоя мать совершенно не заботится о нём. Она отдала его в приют, но я не могла допустить, чтобы наша кровь росла неизвестно где. Малыш — неповинная душа. Тэян-а, ты наша опора. Хоть он мне и не родной внук, но он твой брат. Прими его, внучок. Я знаю, что хорошо тебя воспитала. У тебя доброе, большое сердцедрагоценный.Тэян слушал и не мог поверить своим ушам. Как мать могла так поступить? Он пообещал позаботиться о брате, но для начала Мин У нужно было устроить в надёжное место, пока сам Тэян будет разбираться с делами компании.

Глава 2

Призраки Пусана.

‎На следующее утро Тэян привёл маленького О Мин У в лучший детский центр развития при университете. Держа малыша за руку, он вошёл в светлый холл.— Добро пожаловать, мы вас ждали, — раздался со стороны стойки регистрации знакомый женский голос.Тэян поднял голову и онемел. Перепонки в ушах заложило от бешеного стука собственного пульса. Перед ним стояла Ким Джиён. Та самая близкая, родная — и одновременно бесконечно далёкая. Вселенная вокруг них словно остановилась на эти пять секунд. Джиён от шока едва не выронила планшет из рук, её горло перехватило спазмом, а на глаза навернулись слёзы.Из оцепенения их выбил звонкий голос Мин У. Малыш уже бежал к стойке с яркой книжкой:— Братик, смотри! Здесь есть моя любимая книжка про пингвинёнка Лоло!Тэян подошёл, взял брата на руки и тихо произнёс:— Джиён...Но девушка резко перебила его, демонстративно переведя взгляд на ребёнка:— Малыш, как твоё имя?— О Мин У! Мне три года. А как вас зовут?— Я Пак Джиён, и с сегодняшнего дня я твой воспитатель. Надеюсь, мы подружимся. Как думаешь, Мин У, мы можем быть друзьями?— Да! Здорово! Теперь у меня есть ещё один друг! — радостно закричал мальчик.Тэян почувствовал, как внутри всё покрывается льдом.— Теперь ты Пак? — глухо спросил он.— Да, я вышла замуж два с половиной года назад, 9 сентября, — холодно и отстранённо ответила она, избегая его взгляда. — Можете идти. Заберёте ребёнка в 18:00.Она взяла Мин У за руку, чтобы увести в группу, но малыш резко выдернул ладошку, подбежал к Тэяну и испуганно прошептал:— Братик, ты же меня точно заберёшь домой?Сердце Тэяна прошила дикая боль. Он крепко обнял испуганного ребёнка:— Мин У, если ты сейчас не хочешь здесь оставаться, мы уедем домой прямо сейчас. Но я в любом случае заберу тебя отсюда. Хоть сейчас, хоть вечером.— Правда? — едва слышно выдохнул малыш ему на ухо.— Ну конечно правда. Я тебя никому не отдам и никогда нигде не оставлю.Джиён стояла рядом в полном недоумении. В этот момент она вдруг вспомнила, каким на самом деле нежным и преданным умеет быть Тэян, и как сильно он способен любить. Но Мин У, успокоившись, отпустил шею брата, помахал ему рукой, послушно взял Джиён за руку, и они ушли в группу.

Глава 3

Тэян вышел на улицу сам не свой. Солнечный свет Сеула казался ему искусственным, а душный, тяжелый воздух после прохладной России забивал легкие. Но его сердце сейчас разрывалось на части не из-за лживой, расчетливой Джиён. Всю дорогу из аэропорта он вспоминал заснеженные улицы Москвы, где три года пытался заморозить свою боль. Настоящим ножом в спину тогда стало предательство его лучшего друга — Пак Сона. Человека, которому он верил больше, чем себе. Именно из-за него Тэян бросил всё и сбежал.— Со Гён, — глухо обратился Тэян к помощнику, садясь на заднее сиденье черного седана. — Позвони секретарю Пак Сона. Назначь ему встречу на завтра в 13:00. В ресторане на горе. Там, где меньше всего лишних ушей.На следующий день Тэян сидел за угловым столиком у самого обрыва. Ветер на высоте шумел неистово, швыряя сухие листья по скатерти и пытаясь заглушить гул далекого города внизу. К столу подошел Пак Сон. Он выглядел безупречно: идеальный дорогой костюм, идеально уложенные волосы. На лице — привычная, намертво приросшая маска высокомерного хозяина жизни.Сон с ходу начал паясничать, пытался казаться хищным, холодным и злобным. Он швырнул ключи от машины на стол и ухмыльнулся. Но Тэян, выросший с ним в одном дворе, видел друга насквозь. За этим наглым фасадом скрывалась дикая, удушающая тоска по их разбитой дружбе.Тэян не выдержал. Он резко поднялся, схватил Сона за лацканы дорогого пиджака и прижал к перилам веранды. Под ними была бездна.— Хватит играть, Сон! Смотри мне в глаза! — рякнул Тэян.Маска Сона дрогнула. Его лицо исказилось, и он со слезами на глазах выговорил другу всю правду. Он рассказал, что на Джиён женился только потому, что та заявила о беременности, которой, как оказалось позже, и в помине не было. А акции компании Сон тайно скупал и выводил на подставные фирмы вовсе не ради наживы. Конгломерат «Кансон» планомерно пытался пустить бизнес госпожи О с молотка, и Сон спасал их общее наследие в одиночку, рискуя всем.У Тэяна перехватило дыхание. Мысль обожгла изнутри: «Как я мог поддаться эмоциям? Как я мог поверить в его предательство, бросить его здесь одного и уехать так далеко?»Тэян отпустил друга, сел за стол, дрожащей рукой налил себе виски и одним глотком опустошил бокал. Глыба льда внутри сдвинулась и с грохотом рухнула. Глядя Сону прямо в глаза, он твёрдо сказал:— Сон, расскажи мне всё, что здесь сейчас происходит. Мы вместе будем решать, что делать дальше. Нужно обращаться в прокуратуру. У тебя есть необходимая информация о договорённостях «Кансона» и того предателя, который продавал нас изнутри?Сон молча кивнул, вытер слезу со щеки и передал ему зашифрованную флешку. Предателем оказался директор Мин, правая рука бабушки, которому семья доверяла годами.В этот момент телефон Тэяна в кармане бешено зазвонил. Это был взволнованный, задыхающийся от бега Со Гён:— Господин О! К дому вашей бабушки подъехали машины прокуратуры и налоговой! Их возглавляет директор Мин лично! У них ордер на обыск всех личных архивов. Маленький Мин У очень напуган... хён, он плачет, захлебывается и зовет вас!Тэян ни на секунду не потерял самообладания, хотя челюсти его сжались до скрежета:— Гён, слушай внимательно. Дома никаких бумаг нет, я их все перевёз в банковское хранилище. Сейчас же забирай бабушку и Мин У. Сажайте их на первый же рейс и отправляйтесь на остров Чеджу, в наш родительский дом. Гён, не отходи от них двадцать четыре на семь. Возьми своих ребят из охраны, их помощь понадобится. Мне так будет спокойнее. Как только мы здесь со всем разберёмся, я сообщу.Положив трубку, Тэян повернулся к Сону. Он протянул руку, и Сон крепко пожал её. Тэян прижал друга к себе в коротком мужском объятии:— Ничего, брат. Мы прорвёмся. Завтра мы размажем этих ублюдков.— Тэян, сейчас поедем ко мне в закрытый офис, я покажу план презентации для совета директоров, но её нужно доработать, — отозвался Сон, в глазах которого впервые за три года загорелась былая уверенность.— Сон, сначала заедем в банк, — Тэян хищно прищурился. — Там в ячейке есть пара важных и очень интересных бумаг от моего дедушки, которые нам сейчас придутся как раз кстати. Директор Мин сильно пожалеет, что переступил порог нашего дома.

Глава 4

Спустя сорок минут черный седан Тэяна затормозил у массивного здания центрального банка. Парни спустились в подземное хранилище. Здесь царила оглушающая, почти осязаемая тишина. Тяжелый воздух пах металлом и старой бумагой, а холодный свет люминесцентных ламп ложился резкими тенями на их лица. Шаги Тэяна и Сона гулко отдавались от серых гранитных стен, когда служащий банка вел их мимо бесконечных рядов бронированных ячеек.Наконец, нужный замок щелкнул. Служащий поклонился и оставил их одних. Тэян потянул на себя тяжелую металлическую дверцу и достал длинную кожаную папку.Когда они разложили бумаги на столе, у Тэяна перехватило дыхание. На пожелтевших листах красовался размашистый, жесткий почерк его покойного дедушки. Но еще важнее было то, что лежало на самом дне ячейки — оригиналы личных расписок директора Мина.— Поверить не могу… — тихо прошептал Сон, вчитываясь в цифры. — Старик Мин погряз в миллионных игровых долгах в казино Макао еще четыре года назад.— Вот именно, — Тэян хищно прищурился, и его глаза блеснули в полумраке хранилища. — Конгломерат «Кансон» просто выкупил его долги и сделал своей послушной марионеткой. Они три года управляли им, как куклой, чтобы разрушить нас изнутри.Но главным оружием был не компромат. Тэян перевернул страницу и указал пальцем на скрытый пункт устава компании, который дедушка лично прописал незадолго до смерти, словно предчувствуя удар в спину. Юридический текст гласил: в случае доказанного факта измены или экономического шпионажа со стороны любого из учредителей, его доля в компании автоматически аннулируется без права компенсации и полностью переходит главному наследнику рода О. То есть — самому Тэяну.— Это не просто документы, Сон, — Тэян закрыл папку, и звук хлопка эхом разнесся по подземелью. — Это гильотина. И сегодня мы опустим её на шею Мина.Всю ночь в скрытом, наглухо зашторенном офисе Сона кипела работа. Горели экраны мониторов, Сон без остановки вбивал коды, монтировал слайды и структурировал зашифрованные файлы с флешки. Тэян сидел рядом, сверяя юридические формулировки. К десяти часам утра следующего дня всё было готово. Парни даже не ложились спать, но усталости не было — её выжег адреналин.Зал заседаний главного офиса компании О был переполнен соучредителями и инвесторами. Воздух в помещении был накален до предела, люди тихо перешептывались, предчувствуя скорый крах великой империи. Директор Мин вальяжно сидел во главе длинного полированного стола из темного дуба. На его лице играла торжествующая, приторная ухмылка. Он был абсолютно уверен, что вчерашний обыск в особняке госпожи О полностью уничтожил любые шансы семьи на спасение.— Итак, господа соучредители, — громко, с наигранным сожалением объявил Мин, постукивая дорогой ручкой по столу. — Поскольку госпожа О больше не может удерживать финансовый баланс, мы вынуждены начать голосование по полной передаче прав и активов конгломерату «Кансон»…

‎В эту самую секунду массивные дубовые двери зала заседаний с грохотом распахнулись. Резкий звук заставил всех вздрогнуть и обернуться.В зал уверенным, хищным шагом вошел высокий О Тэян. На нем был безупречный черный костюм, а взгляд больших темных глаз был настолько холодным, что, казалось, мог физически заморозить комнату. Следом за ним, едва сдерживая победную улыбку, шел Пак Сон с открытым ноутбуком в руках. Стук накрахмаленных туфель Тэяна в полной тишине звучал как обратный отсчет.— Заседание закрыто, директор Мин, — громко и отчетливо произнес Тэян, останавливаясь у противоположного конца стола и опираясь на него ладонями. — Точнее, прямо сейчас начнется совершенно другое следствие. Уважаемые соучредители, прошу внимания на экран. И вас особенно, господин Мин. Посмотрите на плоды вашей «честной» работы.Сон резко нажал на клавишу ноутбука. Огромный проектор на стене за спиной Мина вспыхнул ярким светом.На экране один за другим начали появляться неопровержимые, уничтожающие документы: распечатки безумных долгов Мина из казино Макао, скрытые фотографии его роскошного отдыха на частных виллах среди полуобнаженных девиц, архивные выписки банковских переводов от подставных фирм «Кансона» на его тайные офшоры в Швейцарии. И финальным аккордом — устав дедушки с юридической печатью.В зале поднялся оглушительный гул. Соучредители вскакивали со своих мест, выкрикивая проклятия. Вальяжность директора Мина испарилась за долю секунды. С его лица мгновенно сползла вся краска, оно стало землисто-серым. Губы затряслись, а на лбу выступили крупные капли холодного пота. Он попытался что-то крикнуть, оправдаться, но его голос сорвался на жалкий, хриплый писк. Он беспомощно хватал ртом воздух, глядя то на экран, то на ледяное лицо Тэяна.Двери зала открылись снова, но теперь на пороге стояли трое офицеров полиции в сопровождении следователя прокуратуры. Всего через пятнадцать минут на запястьях бледного, мелко дрожащего директора Мина с сухим, металлическим треском застегнулись стальные наручники. Его, согнув пополам, вывели под конвоем мимо презирающих взглядов бывших коллег.Чуть позже Тэян и Пак Сон стоявших на высоком гранитном крыльце главного офиса. Теплый сеульский ветер трепал полы их пиджаков. Они молча смотрели вслед удаляющейся сирене конвойной машины, которая увозила предателя навсегда. Компания, созданная поколениями их семей, была спасена.— Мы семья, Сон. А семья всегда держится вместе, — Тэян повернулся к другу и крепко хлопнул его по плечу. — Теперь у нас впереди очень много работы. Но сначала…Тэян достал телефон и быстро набрал номер Со Гёна. Трубку сняли на первом же гудке.— Гён, всё кончено, — выдохнул Тэян, чувствуя, как тяжесть последних дней наконец отпускает его. — Мина арестовали, его доля аннулирована. Скажи бабушке, что они с Мин У в полной безопасности и могут возвращаться домой.

Глава 5

Тэян и Сон вернулись в пустеющий офис. Сон молча собирал документы со стола, а потом тихо, словно сомневаясь, спросил:— Тэян... можно я поеду с тобой на Чеджу?— Конечно, Сон. Нам обоим нужно выдохнуть, да и бабушка с Мин У будут рады тебя видеть, — Тэян тепло улыбнулся.Через несколько часов частный самолет семьи О уже заходил на посадку в аэропорту Чеджу. Родительский дом Тэяна стоял у самого побережья, окруженный цветущими мандариновыми деревьями. Едва машина затормозила у ворот, как двери дома распахнулись. На крыльцо выбежал маленький Мин У. Увидев Тэяна, он со всех ног бросился к нему, смешно перебирая короткими ножками.— Братик! Ты приехал! Ты вернулся! — закричал малыш, с разбегу врезаясь в колени Тэяна.Тэян подхватил брата на руки и крепко прижал к себе. Гранит в груди окончательно рассыпался, уступая место чистой любви.— Я же обещал, чемпион, — тихо прошептал Тэян. — Познакомься, это Сон. Мой лучший друг. Он теперь будет часто у нас бывать.Мин У с любопытством уставился на Сона, а тот робко протянул ему ладонь. Малыш, не раздумывая, хлопнул своей крошечной ручкой по его ладони: «Привет, дядя Сон!». На душе Сона впервые за долгое время растекалось теплое спокойствие. На крыльцо медленно вышла госпожа О. Она посмотрела на мальчиков и всё поняла без слов.— Заходите в дом, — ласково сказала бабушка. — Ужин уже остывает.Вечер прошел в тихом семейном уюте. Ближе к полуночи Тэян и Сон вышли на веранду. Внизу шумело ночное море.— Тэян, — негромко позвал Сон. — Я сегодня подал документы на развод с Джиён. Адвокаты сказали, что брак аннулируют быстро. Но... она звонила мне час назад. Она знает, что Мина посадили. И ей страшно. Джиён сказала, что хочет встретиться и передать свой личный дневник трехлетней давности. Тэян, там всё про ту ночь, когда ты уехал. Тэян повернулся к другу, его взгляд стал серьезным.— Сон... расскажи мне всё, что ты помнишь о той ночи? И нам нужно встретиться с ней как можно быстрее. — Тэян... — тихо начал Сон, но резкая мелодия телефона прервала его. Он удивленно посмотрел на экран и принял вызов. — Здравствуйте. Вы Пак Сон?— Да, это я. А вы?— Господин Пак, мне очень жаль, приношу вам свои искренние соболезнования. Ваша жена, госпожа Пак Джиён, попала в автомобильную аварию. К сожалению, она скончалась на месте.— Что?.. Что вы сказали? Как? Почему? — Сон побелел, телефон едва не выпал из его ослабевших пальцев.Тэян мгновенно схватил друга за плечо:— Сон, что случилось?! Слышишь меня, Сон?!Сон замер, словно тысячи острых игл пронзили его тело. В горле застрял ком невыносимой боли. Он медленно опустился на колени прямо на деревянный пол веранды.— Тэян... Джиён разбилась насмерть. Только что...Сон закрыл лицо руками и зарыдал — от боли, шока и внезапного бессилия. Может быть, ему стоило относиться к ней лучше? Может быть, стоило дать ей хотя бы каплю тепла, а не платить холодом на холод? Джиён выросла в семье, где за любовь приходилось бороться или умолять о ней. Где одобрение родителей нужно было заслуживать, а деньги всегда стояли выше чести и достоинства. Она была несчастной, запутавшейся девчонкой, которая совершила слишком много ошибок. И теперь её больше нет. Время на часах замерло на отметке 21:18...Похороны прошли тихо. Тэян и Сон молча смотрели на улыбающуюся девушку на траурном портрете — ту самую, которая когда-то разрушила их дружбу и уничтожила в них всё самое светлое. Теперь всё было окончательно кончено. Прошлое отпустило их.Сон подошел ближе и медленно положил ладонь на край рамки портрета:— Спи спокойно, Джиён.Они вышли на улицу. Теплый Пусанский ветер мягко обдувал лица парней, трепал их волосы и словно шелестел в листве деревьев — будто сама Джиён в свой последний миг просила у них прощения за всё, что случилось между ними.—Дневник нам его нужно найти Сон. —задумчиво произнес Тэян.

Глава 6

Сеул встретил их удушливым ночным смогом и неоновым маревом. Похороны Джиён остались позади, но траурные черные костюмы Тэян и Сон так и не сняли. Парни понимали: автокатастрофа, в которой погибла Джиён всего через час после звонка Сону, не была случайностью. Конгломерат «Кансон» планомерно зачищал хвосты. Хищница, которая три года назад продала любовь Тэяна и честь Сона за чебольские деньги, сама пала жертвой тех, на кого работала.Но главное — её дневник, в котором была зафиксирована вся правда о грязной инсценировке трехлетней давности, всё еще не был найден. И «Кансон» уже объявил на него охоту.Около двух часов ночи черный седан Сона без фар затормозил в темном переулке элитного жилого комплекса, где Джиён жила последний год. Парни вышли из машины, натянув глубоко на глаза черные кепки. Скользнув мимо уснувшего охранника, они поднялись на нужный этаж и бесшумно вскрыли замок электронного ключа, код от которого Сон помнил наизусть.Дверь тихо щелкнула. Они вошли внутрь.В квартире Джиён было темно и жутко, как в склепе. Воздух был неподвижным и до боли пропитан её любимыми, слишком сладкими духами с нотами черной орхидеи. Этот запах буквально забивал легкие, вызывая у Тэяна приступ дурноты. Внутри царил легкий хаос: дверцы шкафов были приоткрыты, вещи частично перевернуты. Ищейки «Кансона» здесь явно уже побывали, но, судя по всему, ушли ни с чем.— Ищи в спальне, — одними губами скомандовал Тэян, включая тусклый фонарик на телефоне и направляя луч в пол. — Такие, как она, держат самое ценное ближе к кровати.Они обыскивали комнату около получаса, простукивая каждый сантиметр стен и дорогой мебели. Сон проверял личный сейф в гардеробной, который оказался пуст, а Тэян опустился на колени у прикроватной тумбы. Его пальцы скользнули по дорогому паркету под ковром. Вдруг одна из деревянных плашек едва заметно просела.Сердце Тэяна сделало бешеный кувырок. Он поддел ногтем край дерева. Плашка поддалась. Под ней, в небольшом углублении, лежала маленькая, обтянутая черным бархатом шкатулка. Тэян потянул её на себя, открыл крышку и замер.Дневника внутри не было. Там лежал лишь тяжелый металлический ключ старого образца. На его ушке вручную, чем-то острым, были выцарапаны три цифры: 909.— Сон, иди сюда, — хрипло позвал Тэян.Сон подошел, заглянул через его плечо и беззвучно выдохнул. Цвет лица друга мгновенно сравнялся со стеной.— Девятое сентября… — прошептал Сон, и его голос дрогнул от подступившей к горлу горечи. — Наша свадьба. Дата, которую я проклял. Она сделала этот номер шифром для своей главной тайны. Думала, что это символ её любви ко мне? Или это её последняя насмешка?— Не важно. Главное — это ключ от автоматической ячейки хранения. Скорее всего, на старом центральном вокзале, там до сих пор остались такие замки, — Тэян крепко сжал металл в ладони. — Дневник там, в ячейке девятьсот девять.В этот момент в квартире воцарилась удушающая, мертвая тишина. Тэян спиной почувствовал, как воздух в комнате резко изменился, став ледяным. Интуиция, спасшая его в суровой России, буквально кричала об опасности.Тэян медленно поднялся с колен, подошел к огромному панорамному окну спальни и осторожно отодвинул тяжелую портьеру.Улица внизу была абсолютно пуста. Свет уличного фонаря тускло поблескивал в кромешной глухой тьме, едва пробивая густой сеульский туман. Желтый круг света казался грязным пятном на асфальте. Тэян вгляделся в эту тьму, и его пульс мгновенно заложил перепонки в ушах.На противоположной стороне дороги, прямо под этим тусклым фонарем, стоял высокий силуэт в длинном черном плаще. Его лицо скрывал козырек кепки. Человек стоял неподвижно, засунув руки в карманы, но когда портьера в окне шевельнулась, он медленно, со страшной неестественной задержкой поднял голову вверх. И посмотрел прямо в глаза Тэяну.Этот липкий, первобытный страх удушающе окутал, сковав его движения на долю секунды. Парень понял: за ними не просто следили. Их загнали в ловушку.В этот же миг в коридоре подъезда послышался глухой, зловещий писк — кто-то снаружи пытался подобрать цифровой код к замку квартиры Джиён. А следом раздался тяжелый, уверенный стук нескольких пар обуви.— Сон, уходим! — рякнул Тэян, вырываясь из оцепенения и хватая друга за руку. — За нами пришли! Черный ход, живо!Парни бросились вглубь квартиры, к кухонной двери, ведущей на пожарную лестницу, в то время как парадная дверь за их спинами со страшным грохотом поддалась под ударом тяжелого лома. На них официально началась открытая охота.

Глава 7

Добравшись до захудалого, неприметного дешёвого отеля на окраине города, парни задернули пыльные жалюзи. Сон устало опустился на скрипучую кровать, тяжело дыша после бешеной погони по ночным переулкам Сеула. Тэян остался стоять у двери, вслушиваясь в каждый шорох в полупустом коридоре.Тэян подошел к обшарпанному столу и выложил на него маленькую бархатную шкатулку Джиён, которую они чудом успели забрать из тайника в её квартире до приезда погромщиков. Он достал оттуда тяжелый металлический ключ старого образца с выбитыми вручную цифрами 909.— Девятое сентября… — прошептал Сон, глядя на металл с болезненной усмешкой. — Дата нашей свадьбы. Она сделала этот день шифром. Но где сам дневник, Тэян? В квартире его не было.— Этот ключ не от домашнего сейфа, Сон, — Тэян внимательно осмотрел насечки на ушке. — Старая ковка, тяжелый сплав. Такие замки остались только в автоматических ячейках хранения на центральном вокзале Сеула. Дневник там. В ячейке номер девятьсот девять.— Черт, — Сон резко поднялся. — «Кансон» наверняка уже пробивает все вокзалы. Если они найдут его первыми…— Не найдут, — отрезал Тэян, пряча ключ в карман куртки. — Они думают, мы испугались и заляжем на дно. Мы дождемся четырех утра, когда на вокзале будет пересменка охраны и меньше всего людей. Нам нужен один точный рывок.Ближе к рассвету, когда город накрыл густой серый туман, парни уже пробирались сквозь массивные стеклянные двери центрального вокзала. Вокруг сонной дымкой плыли редкие пассажиры первых электричек. Тэян шел впереди, низко натянув козырек черной кепки, а Сон прикрывал его спину, сканируя взглядом каждый угол.Ряд старых стальных ячеек обнаружился в самом концу западного крыла, у заброшенных камер хранения. Тэян быстро пошел вдоль железных дверей: 905, 906, 907... Вот она. 909.Рука в черной перчатке вставила ключ в скважину. Раздался тяжелый, сухой щелчок. Тэян потянул дверцу на себя и достал со дна ячейки толстую тетрадь в кожаном переплете. От нее до сих пор едва уловимо пахло приторными духами Джиён.— Забрал! Уходим! — скомандовал Тэян.Они едва успели развернуться, как у главного входа в вокзальный терминал показались трое крепких мужчин в одинаковых черных куртках. Один из них заметил парней, резко выхватил рацию и закричал.— Бежим! — рякнул Сон.Парни рванули через боковой выход к подземным переходам, петляя между бетонными колонами и рельсами. Ищейки «Кансона» отстали всего на полминуты, потеряв их в лабиринтах старого депо.Вернувшись в свой захудалый отель, Тэян и Сон заперли дверь на все замки и снова задернули жалюзи. В комнате пахло сыростью и старой мебелью. Тэян швырнул дневник на стол. Мелкий, аккуратный и до ужаса ровный почерк Джиён на первых страницах казался обманчиво невинным. Парни начали читать, и с каждой строчкой температура в номере будто падала.

‎«...Они заплатили мне столько, сколько моя семья не заработала бы за всю жизнь. Конгломерат "Кансон" ясно дал понять: Тэян должен уехать, иначе его бизнес и бабушка будут уничтожены. Но он слишком сильно любит меня, он бы никогда не бросил меня сам. Пришлось разыграть спектакль, ударив по самому больному — по его гордости», — писала Джиён.Тэян сглотнул вставший в горле ком, переворачивая страницу. На следующей Джиён хладнокровно, с пугающими подробностями, описывала ту самую ночь трехлетней давности:«Пак Сон оказался идеальной пешкой. Он напился в баре так, что едва соображал, где находится. Я сама затащила его на пассажирское сиденье его же машины, пока он спал на ходу, а сама села за руль. Я точно знала, в какое время Тэян будет возвращаться по этой пусанской трассе. Всё было просчитано до секунды. Я намеренно выкрутила колеса и ударила машину водительской стороной о дорожное ограждение. Было чертовски больно, руль рассек мне лицо, кровь заливала глаза, но это выглядело просто идеально.Когда приехала скорая и завыли сирены, Тэян примчался на шум. Ему хватило одного взгляда. Он увидел меня за рулем машины Сона, окровавленную и плачущую, и спящего рядом Сона. Гормоны и обида двадцатилетнего мальчишки сделали всё за меня. Он даже слушать ничего не стал — просто развернулся и сбежал в Россию в ту же ночь, посчитав, что мы с Соном крутим роман за его спиной. Сон из-за алкогольного беспамятства тоже ничего не помнил и во всем обвинил себя, подумав, что это он чуть не убил меня. "Кансон" получил то, что хотел, а я — свой пусанский дом и статус. Жалею ли я? Нет. Слабые всегда выбывают из игры».Сон слушал это, и его плечи начали крупно дрожать. Три года. Три долгих года он жил с удушающим, черным чувством вины, считая себя монстром, который предал друга и сломал ему жизнь. А он просто спал на пассажирском кресле, пока эта сука разыгрывала чудовищное шоу!Тэян медленно закрыл дневник. Гранит в его груди окончательно сменился чистой, леденящей яростью. Он посмотрел на Сона, подошел и с силой сжал его плечо:— Теперь всё встало на свои места, брат. Ты ни в чем не виноват. Они развели нас как мальчишек. Но Джиён уже мертва, а вот глава «Кансона» еще ответит за каждую нашу слезу.В этот момент на улице прямо под окнами отеля раздался резкий визг автомобильных тормозов. Тэян осторожно приблизился к окну и сквозь щель в жалюзи увидел, как у входа припарковался тот самый черный минивэн, который преследовал их на вокзале. Из него начали выходить люди в черных кепках.— Сон, подъем, — Тэян хищно прищурился, пряча дневник во внутренний карман куртки. — «Кансон» нашел нас. Но бегать мы больше не будем. Пора устроить им ответную игру.

Глава 8

Тяжелые шаги нападающих уже гулко отдавались в узком коридоре мотеля. Дощатый пол за дверью предательски скрипел под весом нескольких крупных мужчин. Тэян крепче сжал кулаки, встав чуть впереди Сона и готовый принять удар, а Сон, избавившись от трехлетнего груза вины, дышал тяжело и яростно — в его глазах горело дикое желание размазать ищеек «Кансона» по стене.Внезапно со стороны улицы, прямо за окном, раздался глухой, глушащий звук сильного удара, а следом — короткий вскрик и глухой стук падающего тела.Тэян и Сон переглянулись. В ту же секунду за дверью номера началась какая-то бешеная, но абсолютно бесшумная возня. Никаких криков. Только резкие хлесткие удары, хруст ломающихся костей и тяжелые падения массивных тел на ковролин коридора. Вся «осада» мотеля заняла не больше двадцати секунд.В комнате повисла звенящая тишина. Сон медленно потянулся к обломку стула, но Тэян жестом остановил его, не сводя глаз с замочной скважины.Дверь номера мягко, без единого скрипа открылась. На пороге стоял Со Гён. Его привычный строгий костюм личного помощника был идеально отутюжен, на руках были натянуты тонкие черные кожаные перчатки, а на лице не дрогнул ни один мускул. За его спиной в полумраке коридора Тэян успел разглядеть троих крепких парней в глухой тактической экипировке без опознавательных знаков, которые ловко и профессионально заковывали в пластиковые стяжки бесчувственные тела бандитов из минивэна.— Господин О, — Со Гён вежливо и глубоко поклонился, словно они встретились в лобби пятизвездочного отеля, а не в притоне на окраине Сеула. — Простите за беспокойство. Эти люди вели себя излишне шумно. Мы убрали за собой.— Гён… — Тэян ошарашенно выдохнул, наконец опуская кулаки. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть на Чеджу с бабушкой и Мин У!— Госпожа О в абсолютной безопасности под охраной моей второй группы, господин, — Со Гён едва заметно, почтительно улыбнулся. — Перед отлетом ваша бабушка дала мне четкий приказ: «Мой внук пошел на войну, Со Гён. Сделай так, чтобы он вернулся с нее живым». Мои ребята вели вас от самой квартиры Джиён. Мы не вмешивались, пока вашей жизни не угрожала прямая опасность.Сон опустил руки и потрясенно покачал головой:— Ну и ну… Тэян, твоя бабушка — настоящий генерал.— Она глава рода О, Сон. Она никогда ничего не оставляет на волю случая, — Тэян повернулся к помощнику, чувствуя, как за спиной вырастают крылья. С такой поддержкой правила игры менялись окончательно. — Гён, у нас в руках дневник Джиён. Там все доказательства того, что конгломерат «Кансон» три года назад совершил преступление против нашей семьи, а вчера подстроил аварию.— Отличные новости, господин, — кивнул Со Гён, оценивающе глядя на кожаную тетрадь в руках Тэяна. — Мои люди уже проверили этот минивэн внизу. На нем установлены фальшивые номера, а у этих… господ в коридоре при себе оружие с затертыми серийными номерами. Глава «Кансона» пошел ва-банк. Если эти ищейки не вернутся с отчетом через полчаса, они поймут, что группа провалилась, и начнут заметать следы на самом высоком уровне. Действовать нужно немедленно.Тэян хищно прищурился. В его глазах зажегся тот самый холодный огонь, который три года помогал ему выживать в России. Он поправил куртку, в которой лежал дневник, и твердо произнес:— Бегать и прятаться мы больше не будем. Сон, Гён, собирайте ребят. Мы едем прямо в главное управление прокуратуры Сеула. Мы вывалим этот дневник на стол генеральному прокурору и заставим «Кансон» захлебнуться собственной желчью. Время их безнаказанности вышло.

Глава 9

Тэян протянул дневник Джиён Со Гёну. Его пальцы на секунду сжали кожаный переплет, прежде чем окончательно отпустить прошлое.— Гён, здесь всё, — твердо произнес Тэян. — Твои люди должны доставить это напрямую Генеральному прокурору Сеула. Минуя городские округа и местную полицию. Нижние чины полностью куплены «Кансоном», если дневник попадет к ним — мы трупы, а улик не станет через пять минут.— Разумное решение, господин О, — Со Гён бережно принял тетрадь и спрятал её во внутренний карман. — У моей структуры есть прямой выход на человека в Высшей прокуратуре, который давно копает под «Кансон», но у него не было железных зацепок. Теперь они у него есть. Моя ударная группа лично доставит и обеспечит безопасность документов.Со Гён коротко кивнул своим парням, и они мгновенно, словно тени, растворились в коридоре мотеля, увозя связанных бандитов и бесценный дневник.Тэян повернулся к Сону. Тот стоял у окна, устало прислонившись лбом к стеклу.— Ну и что теперь? — тихо спросил Сон. — Бумаги у прокурора. Нам просто сидеть здесь и ждать, пока бюрократическая машина провернется? Глава «Кансона» поймет, что его людей взяли, и может просто сбежать из страны.— Нет, — Тэян хищно прищурился, и в его глазах отразился холодный неоновый свет вывески за окном. — Ждать мы не будем. Чтобы прокуратура могла взять его тепленьким, мы должны выманить его туда, где у него не будет охраны. Туда, где он будет уязвим. Я сам назначу ему встречу.Спустя полчаса Тэян звонил со скрытого номера на личный телефон председателя конгломерата «Кансон». Трубку взяли не сразу. Тяжелое, властное дыхание на том конце провода выдавало скрытую тревогу старика.— Председатель, — ледяным тоном начал Тэян. — Ваши псы в черных кепках сейчас отдыхают на полу в пластиковых стяжках. Дневник Джиён у меня. Вы совершили ошибку, убрав её, она задокументировала каждый ваш перевод и ту пусанскую ночь. Если хотите выкупить оригинал до того, как он уйдет в прессу — жду вас через час в старом заброшенном традиционном театре на окраине округа Чонно. Приедете с охраной — я нажму кнопку «отправить»....Старый деревянный театр встретил Тэяна кромешной, глухой тьмой. Дождь барабанил по прохудившейся крыше, и тяжелые капли со стуком разбивались о заброшенные театральные подмостки. Воздух пах сырой древесиной, плесенью и вековой пылью. Тэян стоял в самом центре пустой сцены.Вдруг в глубине зала раздался скрип массивной двери. Медленные, тяжелые шаги зазвучали в тишине. Кто-то шел по проходу между зрительскими креслами. Свет редкого уличного фонаря из разбитого окна тускло поблескивал в этой глухой тьме, выхватывая силуэт пожилого, но все еще крепкого мужчины в дорогом пальто. Глава «Кансона» пришел один, уверенный в своем всемогуществе.Этот липкий страх, накопленный за три года изгнания, удушающе окутывал пространство, но Тэян больше не был тем двадцатилетним мальчиком. Он стоял неподвижно, как гранитная статуя.

‎— Ты смелый мальчишка, О Тэян, — эхо раскатило голос председателя по пустому залу. — Думаешь, какая-то тетрадка мертвой суки может разрушить мою империю? Да я купил половину этого города! Твоя Джиён была дешевкой, которая сама приползла за деньгами. И ты уедешь обратно в свою Россию, если хочешь, чтобы твоя бабушка и этот мелкий щенок Мин У остались живы.Старик подошел к сцене, его лицо исказилось в торжествующей, хищной ухмылке. Он был уверен, что загнал Тэяна в угол. Он не знал главного.— Я знаю, что вы купили полицию, председатель, — тихо, но отчетливо произнес Тэян, и на его губах появилась зеркальная, холодная улыбка. — Именно поэтому дневник сейчас не у них. Спецгруппа Высшей прокуратуры приняла его тридцать минут назад. А всё, что вы сейчас сказали про покупку города, Джиён и угрозы моей семье…Тэян плавно опустил руку в карман куртки и достал телефон. Экран светился красным. Шел прямой эфир.— …транслировалось напрямую в кабинет Генерального прокурора. Вы сами подписали себе приговор.В этот же миг массивные двери театра с грохотом вылетели с петель. Пространство заполнили ослепляющие лучи тактических фонарей, крики «Работает прокуратура!» и тяжелый топот десятков ног в берцах. Глава «Кансона» ошарашенно обернулся, но его уже жестко укладывали лицом в пыльный деревянный пол.

Глава 10

Здание Центрального окружного суда Сеула было буквально осаждено прессой. Сотни репортеров, фотовспышки, взволнованный гул толпы и десятки фургонов с надписями «Прямой эфир» — вся страна три месяца следила за этим беспрецедентным процессом. Конгломерат «Кансон», десятилетиями считавшийся неприкасаемым, сегодня стоял на коленях перед законом. Вся его подкупленная сеть в нижних чинах полиции была вскрыта и разгромлена, а сам председатель — еще недавно всемогущий хозяин города — сидел на скамье подсудимых за стеклянным заслоном.Тэян и Пак Сон сидели в первом ряду галереи для слушателей. На них были строгие, безупречные костюмы. Они сидели плечом к плечу, спокойные и сосредоточенные. Напротив них, за судейской трибуной, Генеральный прокурор зачитывал финальные страницы обвинительного заключения, основываясь на дневнике Джиён и записях той самой ночи в заброшенном театре.Когда судья взял в руки тяжелый деревянный молоток, в огромном зале заседаний воцарилась гробовая, звенящая тишина.— За организацию экономического шпионажа, шантаж, подкуп должностных лиц и соучастие в умышленном убийстве Пак Джиён, — раскатился голос судьи под сводами зала, — суд приговаривает бывшего председателя конгломерата «Кансон» к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение.Тяжелый удар молотка гулко отозвался в тишине. Зал взорвался криками и шумом, журналисты бросились к выходам, чтобы первыми передать новость в печать. Осужденного старика, чье лицо превратилось в бледную, беспомощную маску, конвоиры быстро увели через боковую дверь. Судебная гильотина опустилась. Всё было кончено.Тэян и Сон медленно вышли на широкое гранитное крыльцо суда. Яркое сеульское солнце слепило глаза, а свежий ветер наконец-то разогнал удушливый городской смог. Парни остановились у колонны, глядя на суету города внизу.— Знаешь... — тихо начал Сон, застегивая пуговицу пиджака и глядя куда-то вдаль. — Я только сегодня, когда услышал этот стук молотка, понял, что могу нормально дышать. Три года я просыпался с мыслью, что я чудовище. Теперь этого больше нет.— Ты ни в чем не виноват, брат. Мы вернули свои жизни, — Тэян повернулся к нему и тепло, искренне улыбнулся. — Прошлое больше не имеет над нами власти. Компания чиста, а предатели сидят за решеткой.В этот момент к крыльцу плавно подкатил знакомый черный седан. За рулем сидел Со Гён, а с заднего сиденья в открытое окно уже вовсю махал ладошкой маленький О Мин У.— Хён! Дядя Сон! — звонко закричал малыш, сияя от счастья. — Мы едем домой? На Чеджу к мандаринам?Тэян рассмеялся — легко, свободно, как не смеялся уже очень много лет. Тот тяжелый, холодный гранит, который три года сковывал его сердце в далекой России, окончательно растаял, превратившись в чистую, теплую воду.— Да, чемпион, мы едем домой, — Тэян сбежал по ступеням крыльца, открыл дверь машины и подхватил брата на руки, крепко прижимая к себе.Сон спустился следом, на ходу ослабляя галстук, и запрыгнул на переднее сиденье рядом с улыбающимся Со Гёном. Машина плавно тронулась с места, увозя их прочь от судов, интриг и кошмаров прошлого — навстречу новому, чистому и счастливому будущему под ясным солнцем Чеджу.