Фишки-Фенечки-Зарисовки

Синие-синие!

Глаза... Синие-синие! Глубокие, как океан! Таких не бывает, но они есть! Одни во всём мире. В этих глазах можно утонуть. Небо не бывает таким синим, как эти глаза...

Они широко открыты, как у младенца, впервые увидевшего белый свет: белый-белый, чистый-пречистый! Эти глаза похожи на колёса в колеснице Фаэтона — такие же огромные, такие же сияющие. Они притягивают... Нет, не притягивают, они затягивают как трясина, или даже как чёрная дыра — только глаза не чёрные, а синие... Этот цвет не похож ни на какой другой синий, существующий в мире. Только они — эти глаза — обладают этой неповторимостью и невозможностью.

Зрачок поделен на одинаковые, равные, один к одному, сектора — узкие и прекрасные — они-то и придают зрачку эффект колеса. Но не простого колеса, а движущегося. Они манят, околдовывают, завораживают. Как рулетка способна погубить чересчур азартного игрока, так и эти глаза действуют на простого человека. Стоит лишь проявить неосторожность: забыться и взглянуть на них — и Вы уже в полной их власти. Так легко стать рабом этого убийственно-завораживающего взгляда... Да, пожалуй, это напоминает гипноз... Змея завораживает жертву. Та уже не в силах сопротивляться — ей остаётся лишь смириться со своей участью...

...Эти глаза... Синие-синие! Глубокие, как океан! Таких не бывает, но они есть!..

*** посвящено Мальчику лет 12ти с обалденно синими глазами, которого как-то видела в метро

Зачем?

— Зачем ты пришёл?

— Я так долго искал Ту, которая, действительно, меня любит.

— Тебе нечего здесь делать, ведь тебя не существует, уходи!

— Ты не знала одного: чтобы кто-нибудь вроде меня стал настоящим, проявился в реальной жизни, нужно лишь, чтобы его по-настоящему полюбили, как ты — меня.

— Но как же быть, если я полюбила тебя только потому, что тебя не существует?..

Мирок

Я рождена для того, чтобы жить в сказке — своей собственной. И я жила в ней. Там были люди: хорошие и плохие — разные. У меня были друзья, которые любили и ценили меня. Когда появился ты, я подумала, что, пожалуй, там найдётся место и для тебя. Я «расчистила» его, затем образовавшуюся пустоту превратила в мягкое, тёплое уютное гнёздышко. Ты ворвался в мой мир — в мою сказку — тебе не понравилось место, хотя нет, скорее ты его просто не успел разглядеть, потому что мой мирок стал рушиться.

Он итак держался на тоненьких ниточках и соломинках. Ты только раскачал его, и в нём уже всё посыпалось и завертелось.

Я с огромным трудом удержала его, сберегла от полного разрушения. Что-то в этой сказке сохранилось неповреждённым, но очень мало. Что-то исчезло без следа, а от чего-то остались одни руины, которые мне придётся со временем восстановить, может быть, не в том виде, в котором мои строения существовали прежде, но я постараюсь сделать их светлыми и радостными. Тебя к своему мирку я больше никогда не подпущу. Однажды ты попытался его разрушить — тебе не удалось довести своё дело да конца. Я не хочу, чтобы вторая твоя попытка оказалась удачной...

Ветер

Он ворвался в окно без приглашения. Стало прохладно.

Мне захотелось полететь вместе с ним. Захотелось побывать там, где бывает он. Не залезать в подвалы, в щели под дверьми, а именно врываться в случайно незакрытые окна, ворошить бумаги на столах писателей, путаться в занавесках спален, теребя шевелюры маленьких детей, высунувшихся на улицу, пока мамы не видят.

А ещё хочется полететь с ним далеко-далеко! Чтобы зашевелилось отдохнувшее море, чтобы тронулся с места застоявшийся знойный воздух пустыни. Чтобы всё завертелось! ...Нет! Не всуматохе, не в поисках спасения, а от радости, от прилива сил...

Ветер — это хорошо! Он всегда несёт в себе что-то новое. Независимо от тепла или силы... Не зря же говорят: «Ветер перемен»... Там, где пробежал ветерок, вряд ли всё вернётся на свои места. Что-то да изменится...

...и я ждала его... этого незваного гостя... И он пришёл! Наконец-то! Как всегда — без приглашения. И слава богу...

Добро пожаловать в будущее...

Я была дома, занималась домашними делами. Телевизор что-то базарил фоном. Ноут, как обычно, был включен, на случай, если чего захочется глянуть. Раздался звонок Skype. Ответила. Оказалось, что какой-то он-лайн опрос. Только голос, без видео. Парень на другом конце стал задавать вопросы — всё больше склоняясь в сторону личных. Я отвечала без всякого энтузиазма, хотелось уже поскорее с этим покончить и вернуться к домашним делам. И тут я услышала, как он бубнит то ли кому-то, то ли для себя: «Так, у неё маленький ребёнок, ещё слышал швейную машинку...» И до меня вдруг дошло — ребёнок спит, а швейная машинка молчит со вчерашнего дня, значит, он мог слушать всё, что творится у нас дома ещё до этого Skype-звонка, даже когда комп был выключен! Я психанула и попробовала прервать звонок — никак! Жму кнопку — не отключается! Тогда вырубила сам Skype, захлопнула ноутбук и выдернула интернет—кабель.

Проснулась. Да, это был всего лишь сон, точнее кошмар... Но настолько реалистичный!!! Добро пожаловать в будущее...

Несостоявшаяся сказка.

Однажды ко мне в гости зашёл один маленький очаровательный глюк. Но я его выгнала, потому что он ноги у порога не вытер...

Кешкины несчастья

Однажды, у маленького котёнка Кешки случилось несчастье — он родился.

Так хорошо, так тепло и уютно было ему в маме-кошке. Но не суждено ему было навечно остаться там. И он родился.

Кругом сразу стало холодно и сыро. Ему захотелось есть — такого желания у него раньше не возникало — ведь всё происходило само собой. Наконец, он нашёл то, что искал. Но сзади его отпихнуло что-то кругленькое и мягкое — такое же, как и он сам.

«Ну вот! Ещё и пихаются...» — Только и подумал Кешка. Но ему ничего не оставалось, кроме как уступить место.

Вскоре он прозрел и стал ощущать всё, что происходит в мире ещё и с помощью глаз.

Стало немного проще, но в маме всё равно было лучше.

Потом он узнал, кто его так усиленно пихал всё время. Это была его родная сестра Васька — Василиса то есть. «У, женщина!» — Подумал Кешка, когда сестра в очередной раз мешала ему питаться. Ну не выгонять же её! Ведь, если выгнать, к кому тогда Кешка сможет прижаться спиной, когда мама уйдёт на охоту?

Кешка рос. И Васька росла. С каждым днём он становился проще и милее. И с каждым днём она становилась наглее и агрессивнее.

Они прилично подросли, потихоньку стали переходить на хищную пищу — то, что мама-кошка приносила.

Потом Кешка стал охотиться сам. Васька — ни в какую! Она потребляла всё, что приносила мама, и то, что доставалось от братца.

Если Кешка прятал остатки своего обеда, то Васька без особого труда находила и съедала.

И что он никак не мог понять, так это почему Васька ничего не ловит, а толстеет, а он каждое утро не может найти остатка своего вчерашнего обеда.

Время шло. Васька с Кешкой повзрослели.

Не смотря на близкое родство, они сильно отличались.

Кешка был серым заурядным котом, только его хвост говорил о том, что в роду у него был кто-то довольно-таки пушистый.

Васька была вообще непонятно какого цвета. Адская смесь чего-то серого, чёрного, белого и тёмно-бежевого. Но у неё даже хвост ни о чём не говорил — самый обыкновенный тощий чёрно-серый хвост в полосочку. Единственное, что в ней было незаурядно — так это толщина: она как колбаска переваливалась с лапы на лапу. И то редко, когда не лень...

Так они и жили бок о бок... Долго-долго...

Лишь иногда Кешка вспоминал детство и с горечью думал: «Это надо же было упасть ему на голову такому количеству несчастий сразу — и холодно, и сыро, да ещё и сестра...»

Фенечки, или кто как пишет

Моя вторая половина очень интересуется писательским делом, но пока не пишет. Я же пишу в первую очередь для себя, поэтому обычно не сильно заморачиваюсь с правилами и законами жанра — в общем, «В тапёра не стрелять — играет как умеет».

Однако, пока моя половина смотрит всяческие обучащие видео, готовясь к написанию чего-то эпического, я краем глаза тоже поглядываю и «мотаю на ус».

Как оказалось, писатели подразделяются не только по жанрам, но и по стилю написания книг — некоторые сначала прорабатывают чёткий план книги — от начала и до конца, и только тогда берутся за дело, другие же работают на чистом вдохновении — «посмотрим, куда оно нас сегодня заведёт?», третьи начинают с кучки идей-эпизодов, пытаясь выстроить из них какую-то историю. Наверное, есть и другие (но уже не помню). Ну и конечно имеются и вариации — смеси существующих стилей в разных пропорциях.

Для бизнеса лучше всего подходит первая модель — когда есть чёткий план — его легче уложить в жёсткие временные рамки. Ну а если для себя — то любой подойдёт. Ведь для себя и дописывать необязательно, если интерес к теме исчерпан...

Так вот, я скорее из тех у кого появляется кучка идей — персонажей, эпизодов, диалогов, которые, возможно, не сильно связаны между собой, но эти мысли вертятся в голове, пока не обретают некую оболочку... как-бы физическое тело.

Вот шёл по улице — услышал кусочек диалога, или кем-то невзначай оброненную фразу, и она никак не выходит из головы — прокручивается многократно, трансформируется, замещается — от фразы уже ничего и не осталось, но родилась идея или для новой истории, или как-минимум для кусочка...

Или смотришь кино — вроде неплохое — но до чего же некий персонаж бесит! И начинаешь обдумывать — на кого бы заменить? И постепенно в голове рождается новый персонаж... Кино уже закончилось — и плевать на него, а твой новый человечек (или нечеловек, монстр, механизм, да кто угодно!) уже живёт! Под него уже строится новая история!

Подумав ещё немного о собственном стиле написания историй пришла к выводу, что они для меня — как фенечки :)

Сначала появляются красивые «жирные» бусины! Яркие, узорчатые, из которых ну очень хочется что-то сплести! — они станут кульминационными моментами. Потом подбирается шнурок подстать — подлиннее и покрепче, или наоборот — совсем тоненький, лёгкий, если планируется «нежная» фенечка... материал тоже важен — он задаст жанр...

Потом строится план, не жёсткий, скорее наброски — в каком порядке и на каком расстоянии лягут самые крупные бусины, что будет между ними — яркие помельче, или тоже крупные, но приглушённых оттенков? Возможно, у меня уже есть несколько на примете... А может, там будут и не бусины вовсе, а просто затейливое переплетение шнурков? Тут уж у кого на что фантазии хватит, и без вдохновения ну никак не обойтись! А потом этот шнурок обрастёт дополнениями — большими и маленькими.

Возможно, мне не понравится порядок, и я всё разберу на части и сделаю заново — мы же иногда переписываем наши истории, так ведь? :)

А некоторые будут безумно трудоёмкими, или я никак не смогу найти той связующей бусины, чтобы вид у фенечки был законченным, и буду многократно откладывать их в «долгий ящик», и может быть когда-нибудь и закончу, а может и нет — так и останутся начала без конца...

Но когда есть все бусины — большие, или маленькие, или когда все узоры легли и связались между собой — фенечку можно собрать, закончить, замкнуть.

Теперь имя! У каждой фенечки должно быть имя!

У многих имена рождаются в процессе, некоторым дают название новые хозяева — фенечки часто делают в подарок.

Так или иначе — фенечка с именем как раз и является законченным произведенеим — точно так же как и рассказ, повесть, роман... Уверена, что такой стиль поведения при написании историй далёк от идеала и совершенно негоден для бизнеса, но если учесть, что в своё время я произвела на свет немалое количество фенечек, похоже, он всё таки работает... Для меня.

А как вы пишете свои истории? Поделитесь, пожалуйста!

Ахи-страхи, или байка о царапучем будильнике.

Когда мы только поженились, мы сначала обзавелись котёнкой. Назвали её Катькой. Я не очень хотела живность, особенно мелкую и царапучую — а что если она вдруг прыгнет на меня, расцарапает мне лицо? Совершенно случайно! А я ведь с людьми работаю!

Но делать нечего — Катильда к нам уже привыкла, обустроилась. Причём сначала она спала практически на моей голове — как мне объяснили знатоки — котёнке хотелось тепла, а мои волосы как раз напоминали тёплую меховую маму.

Когда она чуть подросла, её излюбленным местом стали подлокотники дивана — прям у моей головы — да, тогда моим спальным местом был диван. В связи с наличием живности прямо НАД моей головой процесс засыпания сильно замедлился, потому что страшно! А вдруг??

Привыкли и к этому.

Думаю, что-то во мне переключилось со страха на заботу, когда нашу девочку прооперировали прямо на дому. Когда я её, отходящую от наркоза, держала на руках, а она тряпочкой свисала, как неживая.

Тут я, пожалуй, поверила, что домашние питомцы, действительно, подготавливают будущих родителей к рождению детей...

С того дня Катька из разряда питомцев перешла в разряд детей.

Прошли годы. Были у нас ещё коты — штуки четыре (в какой-то момент одновременно), и сОбак, и рыбки, и курочки... и даже лягушек из головастиков выращивали...

Катильда заматерела — и не мудрено! Воспитала уже нескольких приёмышей. Теперь она всё чаще спит прямо на мне — поверх одеяла.

Пора девочке «на пенсию», но так получилось, что один котяра ушёл в загул и домой только поесть приходит, другой помер — оказалось, что мы старичка «усыновили», третий у нас был год на передержке — вернули домой. И вот остались у нас Катя, да «лось» молодой (не считая, конечно, сОбака и прочей мелюзги), который гонял бедную старушку в хвост и в гриву. И завели мы ему братца восьмимесячного — чтобы было кого гонять. Кате иногда ещё достаётся, но теперь всё чаще молодёжь сама носится по дому.

И вот в одно прекрасное утро, когда я уже привыкла к разнообразию живности в доме, когда ничто не предвещало беды, я проснулась от того, что по мне протопотали коты — любят они поиграть в пятнашки с утра пораньше.

Причём один, тот что помоложе и с когтями поострее, прошёлся прямо по лицу...

Как оказалось, мои давние страхи не были беспочвенны — и пошла я в то утро на работу с расцарапанной физиономией...

К слову сказать — работаю совершенно в другом месте, даже в другой стране, но по-прежнему с людьми.

Некоторым пришлось объяснять, что вот такой у меня теперь будильник.

Так к чему я это всё?

А к тому, что страхи порой гложут нас изнутри, мешают спать, портят жизнь, а то, чего мы так боимся, может случиться гораздо позднее, или не случиться вовсе.

Страх часто гораздо хуже самого события. Ожидание боли хуже самой боли, даже ожидание потери близкого человека хуже самой потери, хотя, конечно, мы предпочтём растянуть этот страх. А экзамены, собеседования — всё это мелочи, можно пережить, как говорится — 5 минут позора, и сдано. И кошачьи когти — тоже ерунда. Зарастёт!

Так зачем зря себя травить?

Подготовиться? Да.

Бояться?.. ну если только чуть-чуть — рефлекс всё-таки.

А так — будь что будет. Доля здорового пофигизма никому не повредит.

Молодые лосики

Сон (странная штучка)

Мне было плохо. Нас разняли, заставили разойтись — это был выстрел... Выстрел в воздух.

Вот я иду. Метро Пионерская. Больная голова и тошнота. Я знаю как с этим бороться: наглотаться уголька, потом анальгин — и всё пройдёт...

Всё пройдёт...

Мне плохо.

Странно.

Это не мой район, я не здесь живу.

Значит, в метро. Двери открываются. Тепло. Противно тепло. Я не хочу туда, но мне далеко... Я живу далеко.

Домой. Вдруг очень хочу домой.

Мне по-прежнему плохо... тошнота...

Голова болит меньше... без анальгина стправилась.

Метро. Эскалатор... Не помню.

Мне плохо... на выходе спотыкаюсь.

Поезд. Бежать не хочу.

Но он уйдёт... уйдёт без меня...

Чуть ускоряю шаг... ушёл... без меня...

Стою... Садиться не хочу... Не могу.... Тошно.

Люди... их немного... странно.

Смотрю сквозь них... они — сквозь меня. Мы дргу друга стоим.

Тоска... гнилая и зелёная... Я хочу уйти отсюда. Хочу никого не видеть.

Поезд. Он вихрем врывается в моё сознание. Я рада его видеть, я улыбаюсь. Мне показалось, что он тоже мне улыбнулся... Я помахала ему рукой.

Стою. Жду.... Не знаю, чего. Ничего не хочу. Блаженно и тупо... Только чуть тошнит.

Кто-то задел меня авоськой —я очнулась... Снова поезд... Я не хочу ехать... Стою... Жду... Чего?.. - Поезда...

Я вспомнила: очень хочу домоой.

Еду. В вагоне тесно. Стою, качаюсь... Люди... Много людей.... смурные, тоскливые... Я, наверное, такая же... Улыбаюсь этой мысли...

Пацан, подпирающий меня слева, отвечает нелепой улыбкой.

Становится легче... Спокойнее. Я закрываю глаза... и под мерный стук колёс засыпаю...

Еду... Наверное, домой....

Седьмое чувство

Как и многие летом проводила выходные и часть отпуска на даче. Там был лес, точнее даже два. Тот, что поближе – буреломный, мы туда за малиной, земляникой ходили, из грибов там всё больше опята да солюхи, изредка беленькие попадались, но мало. А с другой стороны от деревни лес был поблагороднее – посветлее, там всё больше подосиновики да белые, а на болотах – подберёзовики и моховики, но тот дальше – минут пятнадцать, а-то и двадцать пешком. И вот пошла я в лес за грибами. Одна. Я часто ходила одна – надо ж иногда нервишки пощекотать. Всё было как обычно, хорошая погода. Грибы изредка попадались. Я шла вдоль высоковольтной просеки – мой излюбленный маршрут. В руке – корзинка, в которую сбоку воткнут ножик, на поясе – ведёрко для брусники, если попадётся. Дошла до самого первого «красного места» – там всегда было много подосиновиков. Пожалуй нет. Меня насторожили следы – будто прогнали стадо коров через лес. Я потихонечку продолжала свой маршрут, пытаясь сохранять спокойствие. Вдруг что-то затрешало в кустах. Я вздрогнула, оглянулась – никого. Какая-то серая тень чего-то огромного шевельнулась среди деревьев, и снова раздался хруст веток. Я переместилась чуть подальше от этих зарослей, старательно брякая ведёрком об корзинку да об ножик: если это лось, то, заметив человека, он уйдёт. Но тот и не собирался уходить. Он снова прохрустел сухими ветками и затих. У меня возникло такое впечатление, что это медведь. Хотя медведи уже лет пять в наших местах не встречались. Я обошла ещё одно подосиновое местечко, не приближаясь к зловещим кустам.

При следующем хрусте я резко сорвалась с места и торопливо пошла к выходу, периодически оступаясь в ямки, натоптанные коровами. Мысли в моей голове были разные. Слишком разные, чтобы пытаться их как-то описать.

Наконец, я вышла в поле и, придерживаясь хорошо «протоптанной» машинами дорожки, поспешила домой.

Я постоянно ощущала на своей спине взгляд. Меня то и дело передёргивало, но я боялась обернуться. Лишь выйдя на шоссе, я посмела бросить взгляд в сторону леса: ветер колыхал пожелтелую траву. И больше ничего.

Я сама не понимаю, чего я так перепугалась? Ещё неделю после этого случая не ходила в лес – даже с кем-то.

Потом, наконец, отошла. Но одна я всё равно больше не ходила - жутковато как-то после того случая.

Седьмое чувство у многих очень сильно развито, а я его ещё и подогреваю периодически.

Кстати, седьмое чувство – это страх.