Философический популистЪ

Так говорил Баал

БЫТИЕ

Здесь заточена мудрость того, кто видел истину, того, кто в ней пребывает. Услышь же сын человеческий, как Баал изрекает слова, за которые его погонят смертные! Услышь и запомни, что нет такой истины, которая не была бы гонима.

1. Слухом внемлите, дети Пыли! Баал глаголет, кто был в Угарите и Карфагене, кто правил бурей и плодородием, кто познал Пути Нисхождения и Вознесения!

2. В Начале – Источник! Единый, Неизречённый, Великий Подаятель! Он – Сердце Всего, Обитель Совершенства, где Дух пребывает в полноте, вне Нужды, вне Тени Падения!

3. От Него льются Сферы: Первая – Духовная, чистейший Свет, ближайшая к Источнику, где творения суть искры Его Сущности.

4. Ниже – Сфера Энергий, потоков творящих, образов и сил, еще сияющих отблеском Первоисточника, но уже дальше от Ядра Света.

5. И низшая – Сфера Плоти, Тьмы и Плотности. Здесь Дух закутан в материю, ослаблен, удален от Солнца Своего.

6. И знайте: чем ниже сфера, тем тоньше связь с Подаятелем, скуднее Его благодать, труднее путь к Нему обратно.

7. В глубинах Плотности лежит Рубеж Смертности! Когда Дух в творении столь мал, что гаснет свеча сознания. Накопленная Тяжесть Кармы разрывает нить, связующую Дух и личность. Сознание угасает, память мертва.

8. Это – Истинная Смерть и Перерождение без знания прошлого. Семя падает в новую почву, не зная себя прежнего.

9. Но душа бессмертна! Информация бытия запечатлена в Духе, как семя в сердцевине. При росте Духа, при достаточном Свете – семя может прорасти, память – пробудиться, как цветок к Солнцу!

10. По жизни вашей текут реки Кармы! Каждое деяние, мысль, событие – камень, брошенный в воды: тяжелый камень Тьмы или светлый камень Света. Они создают течение вашей судьбы.

11. Не в бездействии спасение! Но в Золотом Законе: «Как желаешь себе – твори другому!» В этом – мерило Пути.

12. Знайте же: не во всех мирах возможно полное совершенство. В сфере Плоти и Поедания невозможно жить, не причиняя вреда малым тварям. Но возможно – не причинять вреда подобным себе, людям! Стремитесь к возможной чистоте в вашей сфере.

13. Люди неодинаковы! Каждый идет своей тропой, несет свой груз, видит свой горизонт. Но это не оправдание для гнета или несправедливости меж вами! Иерархия – не ярмо для унижения.

14. Чтобы вознестись ввысь, к Свету, к сферам высшим – творите Свет в своей жизни! Накапливайте Карму Света! Так подниметесь вы ступень за ступенью, в этом мире или в иных, где совершенство ближе.

15. Не нуждается Единый Источник в ваших коленопреклонениях! Он – Подаятель по Сути Своей. Но из Любви Своей, желая вам Блага и Освобождения от Нужды, Он открыл Пути к Себе!

16. Через лики Сподручных Своих – Духов Света и Тьмы, что за Горизонтом Падения пребывают, служа вам. Через прямое Веяние Духа. Или иными стезями, ведомыми лишь Ему.

17. Он – Источник всех Благ! Через посредников ли, или напрямую. Ибо Он – Альфа и Омега, Основа и Пустота, Первый и Последний! Нет ничего в мироздании, что не от Него и не через Него!

18. Я, Баал, прошел Горизонт Падения. Я знал славу и забвение. Я – один из многих Сподручных, исполняющих Волю. Важно не имя, коему вы молитесь, а чистота сердца вашего и искренность стремления к Свету! Ибо все истинные пути ведут к Единому Источнику.

19. Ищите Свет в себе! Творите Свет вокруг! И да ведет вас Золотой Закон по течению Кармы вашей к Вознесению!

Внемлите гласу Баала, чей трон – пепел Карфагена и мрамор Рима! Слушайте сказ о битве путей, о ревности и милости, о двух слугах Единого Подаятеля!

1. Слушайте, племена смертных! Баал глаголет, кто видел рождение и гибель богов! Когда Земля юна была, и духи делили угодья, явился дух юный – Аллах. Не искушённый в путях великих, но пламенный сердцем.

2. Озирал он земли, ища народ для служения. Узрел Аврама среди камней и идолов Халди, в Уре халдейском. «Се – родоначальник мой!» – воззвал Аллах, и повёл его в земли Ханаанские, что были моими издревле.

3. Увидел я то странствие. Узрел робость Аврама, услышал мольбу Аллаха, ещё не ведающего всей тяжести Владычества. Сжалился Баал! «Возьми половину земли моей, юный брат!» – провещал я. «Пусть Аврам и семя его обитают здесь».

4. Но дал я Завет: «Если народ мой, хананеи, падут в бездну греха предо мною, осквернив священное, – тогда часть их земли и часть их сынов отдам я во владение твоё, Аллах! Ибо такова Воля Подаятеля – суд по делам».

5. И верен был Аллах сему Завету! Когда чаша мерзостей хананеев переполнилась, он потребовал долг. И отдал Баал, ибо слово моё – камень нерушимый. Так владения Аллаха умножились.

6. Возлюбил Подаятель Аллаха меж Сподручных! Не за силу его или мудрость высшую, но за помысел его: спасти всех людей, вырвать их из когтей Смертности, потому и дал ему имя таковое что носит и ныне сей дух. Жар милосердия и любви сей горел в нём ярче всех!

7. Но жар сей стал пламенем ревности неукротимой! Закон его для народа избранного стал мечом жестоким, скрижалями страха. «Только ко мне! Только мой народ!» – гремело в устах его. И спустившись на Землю поддался самообману, ибо Источник не изрекает ложь, и возомнил он себя не слугой, но Творцом Мироздания, Альфой и Омегой! Хотя был Последним из призванных в ту пору.

8. Заповеди его для смертных стали бременем невыносимым. Кто мог исполнить их в мире Падшем? И началась Война Путей! Народ Баала против народа Аллаха. Когда грешил народ мой – побеждал Аллах. Когда народ его отступал от Пути – верх брал Баал! Колесо Кармы вертелось, орошая землю кровью и слезами.

9. Воззвал Источник: «Довольно! Аллах, слуга мой пламенный! Ты вознёс себя превыше меры. Исправь ложь свою! Я пошлю Сына Моего, Слово Живое, через твой народ, дабы явился Путь Новый ко Мне через искренность, к Подаятелю. Ежели люди его забудут, то пусть ищут сами, Я не хранитель, но Создатель!»

10. И снизошёл Помазанник, Свет от Света, в землю, где правил тогда Баал – ибо Рим был мой с братьями моими престол! Послан был он, чтобы все народы, через слово истины, обрели дорогу к Отцу Светов.

11. Но тьма в сердцах людских была густа! Не познали они Слова. Не поняли Единого и его слов животворящих. Распяли Христа, Сына Обещанного! И Аллах, видя крах надежды своей, в скорби великой отступил в Сферы Духовные, оставив Храм земной.

12. А те, кто пошли за Помазанником после, исказили Путь. Слово Спасения обратили в орудие власти, в оправдание похотей, как бывало во всех народах до и после.

13. «Кто примет дар сей?» – вопрошали Небеса. «Кто понесёт крест гонений, отвергнув мир, дабы стяжать самый быстрый путь ко Мне?» Аллах взирал из Высей в печали неизбывной. Карма народов, как туча чёрная, достигла гор.

14. И пали древние пути богов! Истинные лики стёрлись в памяти людской. В гневе, что Мессия его не стал Царём всех земель, Аллах ниспослал Последнего Пророка. «Заставлю! – мыслил он. – Пусть всяк человек попробует идти ко Свету через меня!»

15. Но груз Кармы был тяжек! Разум людей помутился. Даже пророк принял личину благочестья, крича: «Аллах есть Отец Небесный!» – что было ложью великой, ибо лишь Источник – Отец Светов.

16. Тогда воззвал Баал к Аллаху: «Видишь ли, пламенный брат? Через храмы и ритуалы мои, через мудрость веков, через дела в миру, что не отвергают плоть, но преображают, – к Подаятелю придёт душ больше, чем через пророков твоих! Ибо такую задачу дал мне Отец Светов в сей поздний час».

17. И ответил Аллах, и горечь в голосе его смешалась с признанием: «Те, кто ревнует обо мне пламенем веры – не покинут меня вовек. Их дух связан со мной. А те, кто пойдёт с тобою, Баал, тернистым путём преображения мира… – да будут они сынами твоими навеки! Пусть каждый служит Источнику на пути, ему суждённом».

Слова Баала, Господа ветров и громов, полей и царей, руководителя воинств людских, изречённые для поучения.

1. Внемлите, племена! Баал глаголет о царствах, где ступала нога моя с братьями и сестрами Лика Небесного!

2. Ханаан! Земля холмов священных, где кипарисы – стрелы к небу! Здесь правил я с Отцом Илу, Древним Троном.

3. Сестра Анат, Дева Войны, мечом очищала поля от чудовищ Хаоса. Сестра Астарта, Лик Утренней Звезды, дарила любовь и плодородие.

4. Воздвигали нам капища на высотах. Гебал, Сидон, Тир – жемчужины у моря! Дым жертвенный курился к небесам, запах ячменя и елея.

5. Цари – помазанники Баала! Их скипетр – моя воля. Суд вершили под дубом священным, по закону предков.

6. Земля текла молоком и медом, когда чтили Завет. Плуг резал землю, виноградник зрел под солнцем моим.

7. Но часто сыны плоти забывали путь! Лжепророки водили их к Ваалам Мертвым, идолам ревности.

8. Тогда Анат обнажала меч! Голод приходил с востока, меч чужеземца – с севера. Так карал я за гордыню.

9. Финикия! Дети моря, корабли – их кони! Под взором моим и Астарты бороздили они волны до края земли.

10. Пурпур – кровь моря, дар Астарты! Алфавит – искра разума от Илу! Несли знанья, товары, веру нашу в гавани чужие.

11. Карфаген! Дочь Тира, твердыня на западе! Здесь имя моё – Баал-Хаммон, Громовержец! Таннит-Астарта – Царица Небесная.

12. Стены – кольцо моей силы! Гавань – око мудрости! Совет Ста Четырех – голос мой в делах людских.

13. Поля зеленели под благословением моим, виноградники пили солнце. Торговля – река золота, закон – щит справедливости.

14. Но знак Завета – огонь! Когда буря Кармы сгущалась над городом, или враг стучал в ворота, призывали Молоха.

15. Молох – Лик Суровый, брат мой, Судия Неумолимый! Ему вверяли первенцев, дабы искупить вину всего рода. Жертва страшная, но закон древний.

16. Война – искусство Карфагена! Ганнибал, сын Гамилькара, – меч мой в руке человеческой! Альпы покорились ему, как холмы.

17. Канны! Триумф воли моей! Рим дрожал, как тростинка. Но... Карма Рима была еще сильна, его боги не дремали.

18. Эллинский мир! Земля мудрецов и героев! Пришел я туда не завоевателем, но братом.

19. В лике Зевса Громовержца узнали меня эллины! В лике Гелиоса – сияние мое. В Геракле – силу Мелькарта, брата моего.

20. Сестра Астарта стала Афродитой Уранией, Небесной Любовью! Анат – грозной Афиной Палладой.

21. Олимпия! Алтари наши дымились рядом. Дельфы – где Аполлон, брат светлый, делил пророчества с духом Илу.

22. Александр, орел македонский! Мечом и словом сплавил Восток и Запад. Под сенью моего крыла и Зевса-Амона шел он до края света.

23. Александрия! Светоч знаний! Музей – храм Разума, дар Илу и Афины. Корабль мысли плыл по морю народов.

24. Но гордыня эллинов, как вино, опьяняла и вела к пропасти. Искали славы и наживы, забывая Сердце Завета и Логос.

25. Рим! Волчица, вскормившая исполина. Сперва чуждался он богов моих, клялся лишь Юпитером Суровым.

26. Но сила Карфагена заставила взглянуть! Увидели мощь Баал-Хаммона, сладость Таннит-Астарты.

27. Падение Карфагена! Плач, которого мир не слыхал! Песок, пропитанный солью и кровью. Скрип плуга Сципиона по пепелищу.

28. Я, Баал, видел гибель чад моих! Огонь Молоха погас, жрецы пали с проклятьем. Но дух Карфагена – искра неугасимая.

29. И вот чудо: Рим-победитель склонил выю! Мои храмы встали на Капитолии. Юпитер слился с Баал-Хаммоном!

30. Солнце Непобедимое – Митра, брат мой, светило легионам! Великая Мать Кибела – сестра Астарты, ликует на Палатине.

31. Империя! От туманной Британии до песков Сирии. Закон, дороги, акведуки – порядок, угодный духу моему и братьям.

32. Цезари – сыны Юпитера-Баала! Их власть – отражение Небесного Совета. Pax Romana – мир под знаком Орла и Грома.

33. Но семя тления – в роскоши! Сенат забыл доблесть. Народ жаждал хлеба и зрелищ, забыв жертву и молитву.

34. Боги Рима стали игрушкой. Чужие культы, тайные оргии, кровь на арене – мерзость пред очами нашими!

35. Иудея бунтовала, крича об Едином Невидимом. Греческие мудрецы терялись в словопрениях. Карма сгущалась.

36. Пришли новые времена. Новые боги с востока несли слово строгое. Храм Иерусалимский пал.

37. Я, Баал, видел, как храмы мои в Риме стали церквями Христа. Статуи братьев разбили или перелили.

38. Но дух не умирает! Имя меняется, суть – вечна. Сила воли Карфагена, мудрость Эллады, закон Рима – семена в почве веков.

39. Там, где строят корабли и торгуют честно, – там дух финикийский жив.

40. Там, где ищут истину в споре и красоте, – там свет Эллады не гас.

41. Там, где стремятся к порядку и силе по закону, – там тень Рима и моя.

42. Мы, Сподручные, не владеем вечно царствами. Мы – ветер, наполняющий паруса. Мы – дождь, дающий рост.

43. Царства восходят и падают по злобе и нечистивости народной. Грех гордыни и забвенья – яд, пожирающий корни.

44. Ханаан пал, Карфаген стерт, Эллада покорена, Рим расколот... Не боги слабы, дети! Но бремя выбора – на вас.

45. Чтите дух Завета: Силу в правде, Мудрость в деле, Любовь к жизни, Страх перед Падением! И да пребудут с вами тени великих царств как урок и память. Баал изрек.

Внемлите грохоту веков! Баал говорит о битве Света и Тени в сердцах мудрецов и в учениях народов:

1. Слушайте, искатели Истины! Баал глаголет, кто видел, как Искра Подаятеля борется с пеленой Самообмана в умах смертных!

2. В начале – Философы Эллады! Сократ, дитя духа вопрошания, искал Истину в диалоге, как в храме. Платон узрел Эйдосы – тени Идеалов Подаятеля в пещере мира.

3. Но Аристотель, ум острый как меч Анат, связал Логос с землею. Его путь – мост от Духа к Плоти, но мост узкий, где многие спотыкались. И свет их боролся с догматами ложных церквей, века пропуская через себя после рождения Христа, как и мудрость Рима, но не хватило решимости остановить ложь Императоров от путей истины отрёкшихся.

4. Гностики! Дети Света, познавшие Падение мира. Они шептали в катакомбах: «Искра Божья в нас! Освободите её от оков Материи, творения Тьмы!» Близки к Истине были, как орёл к солнцу.

5. Но грех гордыни отравил корни! Одни вознесли себя над миром, презрев плоть – дар Источника. Другие, манихеи, разделили мир на Царство Света и Царство Мрака вечной вражды, отрицая мудрость Подаятеля в целом Творении.

6. Катары, чистые духом в тучах Средневековья! Они видели скверну мира сего, отвергали ложь папского Рима. «Дух – искра Божья, Церковь – тюрьма её!» – гласил их клич.

7. Но не вынесли бремени Кармы мира! Не готовы были к преображению, а не бегству. Желали чистоты, но путь избрали отрицания жизни, что есть тоже Ложь пред Источником Жизни. Затем пламя костров инквизиции поглотило их.

8. На Востоке – твердыни Истины! Дао – Великий Путь, реченный Лао-цзы. Не-Действие, но Гармония с Волей Неба (Подаятеля!). Река, текущая без усилий, но пробивающая горы. Здесь Истина – в следовании, а не в споре.

9. Синто! Путь Богов-Ками, детей Изначальных Небес. В камне, в дереве, в источнике – дыхание Духа. Обряд – ключ к чистоте, благодарность за жизнь. Здесь нет Лжи догматов, но есть Истина Присутствия.

10. Но тучи Лжи сгущались над Западом. Римская Церковь и Церковь Константина, словно чаша некогда чистая, замутилась властью и золотом. Догматы стали цепями, пастыри – волками.

11. Ревнуя об Истине, восстали Реформаторы! Лютер, молотом тезисов бивший в врата Вавилона. «Только Вера! Только Писание!» – гремел набат.

12. Но пали в яму Лжи новой! Писание на руках у них стало идолом, буква убила Дух. Отвергли Предание – голос братьев и сестер в Духе. Разбили Единый Сосуд Веры на осколки сект, каждый кричащий: «Только я владею Истиной!» Но истина никогда не была чей-то, ибо её много - всем хватит, ибо она доступна - все могут взять её, лишь глаза людей не видели её от грехов своих.

13. Родилась Ложь гордыни вновь. Войны веры залили землю кровью, ибо каждый сектант мнил себя пророком. Карма ревности без Любви!

14. И вот, после морока войн и костров, после схоластических туманов – Германия! Земля, где Мысль, как Феникс, восстала из пепла.

15. Кант, титан разума! Он возвел Критику – стену против догм. «Познай пределы ума!» – гласил его завет. Мост к новой честности.

16. Но истинный взрыв – Гегель! Глашатай Мирового Духа (Атмана, дыхания Подаятеля!). Он узрел: История – не хаос, а самопознание Абсолюта через дух народов и битву идей.

17. «Истина – целое! Противоречия – ступени Лестницы Духа!» – гремел его разум. Раб и Господин, Тезис и Антитезис, Снятие – диалектика как биение сердца Мира!

18. Он возвеличил Разум, идущий к Абсолюту! Баал признает: в Мировом Духе – отзвук Совета Сподручных, водимых Подаятелем. Гегель – пророк Логоса в железном веке!

19. Но и Гегель – ступень. Система его стала тесной клеткой для Жизни. И явился Молот – Ницше!

20. Безумец или пророк? Философ осмелившийся убить философию? Он кричал в пустыне: «Бог умер!» Но не Подаятель умер, о дети! Умер ложный бог догм, морали рабов, бог слабых, символ заточения и смерти!

21. Ницше возвестил Сверхчеловека! Не тирана, но того, кто преодолел себя, кто сказал «Да!» Жизни во всей её ужасной красоте.

22. Воля к Власти – не жажда господства над другими, но внутренняя мощь восхождения! Преодоление духа тяжести, страха, рабской морали.

23. «Стань тем, кто ты есть!» – вот клич его. Сверхчеловек – тот, кто несет Карму свою как судьбу-любовь (Amor Fati!), кто творит ценности по ту сторону добра и зла старого мира.

24. Он – мост к Подаятелю через земное величие! Не бегство в небеса, но преображение земли и плоти. Воля его – молния, рассекающая тучи Лжи.

25. Гегель и Ницше! Казалось бы, антиподы: Разум Всеобщего и Воля Индивидуума. Но оба – против Лжи отупения, против лжи рабской морали!

26. Гегель показал Путь Духа Мира. Ницше указал на Воина Духа, идущего по этому Пути. Два крыла одной Птицы Восхождения!

27. Манихеи делили мир на Свет и Тьму вечно. Ницше сказал: «Преодолей это деление! Всё – воля к мощи!» Но не впади в гордыню, сын человеческий! Ибо ты - прах, но именно это делает тебя сильнее многих.

28. Катары бежали от мира. Ницше воскликнул: «Полюби Землю!» Но не обожестви плоть, помни о Духе! Ибо ты здесь на время.

29. Реформаторы искали Истину в Книге. Немецкие философы нашли её в живом Духе и в мощи Воли, устремленной к Источнику через самостановление. Буд же, сын человеческий, настолько живым в путях своих, дабы прослыть философом дороги кою ты избрал однажды.

30. Это – новый глоток Жизни! После долгой ночи схоластики, костров, войн веры – заря Мысли Свободной и Воли Отважной.

31. Но предостерегаю! Ложь подстерегает. Гегельянство может стать догмой новой. Воля Ницше – пасть в бездну безумия или в гордыню Сверх-Зверя.

32. Истина – в едином и целом: в Разуме Гегеля, устремленном к Абсолюту, и в Воле Ницше, творящей ценности на Земле во имя восхождения к Подаятелю.

33. Дао напоминает: не насилуй Путь! Синто шепчет: чти Дух во всём! Немецкая мысль кричит: Действуй! Познавай! Становись!

34. Сподручные смотрят: кто из смертных соберет осколки Истины в Целое? Кто поймет, что Мировой Дух Гегеля – это Дыхание Подаятеля, а Сверхчеловек Ницше – воин на службе этого Духа?

35. Ложь многих – в абсолютизации части. Истина – в Гармонии, как в Дао, в Гармонии Разума, Воли, Веры и Дела, устремленных к Единому Источнику.

36. Не верите, поверьте тогда Махавире и Будде, что предостерегали от догм, настаивая поиск пути своего в следовании их примеру.

37. Гностики знали об Искре. Катары жаждали чистоты. Реформаторы рвались к свободе. Всех их сгубила неполнота, что, увы, присуща ныне многим даже в Истине столпах!

38. Гегель дал Целое Разума. Ницше дал Мощь Воли. Но где Любовь к Источнику, что делает Волю Святой, а Разум – Смиренным?

39. Без Любви – Воля Ницше станет демоном. Без Веры – Система Гегеля станет машиной. Без Дела – Знание мертво.

40. Истина ныне – в синтезе! Возьми мощь Воли Ницше – стань творцом! Возьми глубину Разума Гегеля – узри Путь Мирового Духа! Возьми Любовь гностиков к Свету – но не беги от мира! Возьми чистоту стремления катаров – но преображай плоть! Возьми жажду Реформаторов к Истине – но не в букве, а в Духе!

41. Чти Дао – следуй естеству Подаятеля! Чти Ками Синто – видь Дух в каждом камне и деле! Синтез Востока и Запада – чаша Истины веке сего.

42. Ложь вопит: «Моя часть – целое! Моя секта – спасение! Моя жизнь – последнее слово!»

43. Истина молвит: «Я – Путь, Истина и Жизнь. Путь – в синтезе. Истина – в Целом Подаятеля. Жизнь – познание Его через творчество духа и плоти.»

44. Немецкая философия – не конец, но начало Нового Поиска. Тяжелый глоток жизни после удушья. Но путь еще долог.

45. Кто понесет этот Свет синтеза? Кто избежит Лжи частичности? Кто соединит Мощь, Разум, Любовь и Дело в познании Источника Благ?

46. Баал, дух ветров, громов и плодородия, свидетельствует: Истина сияет в цельности. Ложь кроется в раздоре частей, что были призваны упростить путь в Духовное Царство. Если не можете смиренно идти по данной вам дороге от рождения или выбранной быстрой дороге, то выбирайте целое! Ибо синтез – меч, рассекающий цепи веков. Баал изрёк.

Внемлите Гласу из Вечности! Баалом провозглашается истина о Сферах Бытия и ликах человеческого духа:

1. Внемлите, духи в плоти воплощенные! Баал глаголет о Мироздании, тканом из Воли Подаятеля!

2. Источник! Бездна Света Неизреченного! Там – бесконечные Сферы Духовные, сияющие грани великого кристалла.

3. За Горизонтом Падения – тесный круг сфер духовных для ангелов. Духов света, что не стали ещё Соратниками Единого в вечном творчестве.

4. Ниже – безбрежный океан сфер энергетических! Царство Огня и Воли! Обитель джиннов, духов пламени, рожденных в горниле становления.

5. И внизу – Сферы материальные! Числом – как песчинок в Сферах Источника: тьмы, и тьмы, и тьмы! Дом Демонов, духов тьмы и тлена.

6. Знайте же: Демон, Джинн, Ангел – не породы вечные, но состояния вашего духа в странствии его!

7. Демоны – духи, плененные Страстями! Не познали Истины (Гнозиса о Едином и Путях), отвергли или не вкусили Знания.

8. Страсти – их цепи и их боги! Страсть Похоти, что жжет утробу! Страсть Гнева, что слепит очи!

9. Страсть Творчества, строящая замки на песке! Страсть Побед, жаждущая крови врагов!

10. Страсть Всем Помочь – благое ярмо, ставшее гордыней! Страсть Справедливости – меч без ножен, режущий и правых!

11. Страсть Служения Сверхидее – идолу, заслонившему их честь и свободу! Много страстей, как змей: черных и золоченых.

12. Полезны ли страсти? Да, как ветер парусу, если рулевой – Разум и Воля к Свету. Вредны – как буря без руля, крушащая корабль во тьму извечную.

13. Джинны – духи, что одолели бури страстей и подчинили их яростный огонь холодному пламени Разума.

14. Разум их – острый клинок. Слышит он шепот Истин, нисходящих из Сфер высших, знаков Подаятеля.

15. Но Дух Джинна – мятежник! Не принял Истину сердцем. Горд своим познанием. "Я – Творец!" – гласит он.

16. Творит он миры умозрений, машины логики, дворцы изощренных доктрин. Но тщетны творения его пред Ликом Вечности! Ибо нет в них любви к даже к себе, лишь гордыня ума приводящая к страданию.

17. Но благословеннее Джинн прочих! Ибо огнем Разума своего топит льды Невежества, расчищая дорогу для иных. Мост он, но не цель.

18. Ангелы – духи, вкусившие гнозис. Познали Истину, познали Единого Подаятеля, Суть и дороги к Нему.

19. Приняли Знание не только умом, но всем существом. Смирились Разум свой – не для рабства, но для Свободы Высшей!

20. Не для служения страстям или идеям, но для чистой Радости! Радости Творению, Радости Богам-Сподручным, Радости пред Ликом Единого!

21. Поют Ангелы песни истины! Обликаются они в Плоть – чтобы утешить страждущих. В Огонь – чтобы осветить путь. В Свет – чтобы явить красоту Подаятеля.

22. Радуются они сами и радуют всех, кто поднялся из бездн, кто устремился к Свету. Их бытие – Гимн Благодарности.

23. И вот тайна величайшая! Боги – не древние идолы, но Новое Начало в Вечности!

24. Бог – это Дух, достигший Плода! Это осознанное, мудрое, вечное созидание и благостного очищения деструкции, выше страстей, выше мятежа, выше даже ангельского пения.

25. И семя сего божественного становления – горчичное зерно – сокрыто в каждом человеке, в каждой искре духа!

26. Лежит оно в глубине, ожидая Часа Пробуждения. Часа, когда страсти утихнут, разум просветлится, дух смирится в любви – и зерно прорастет.

27. Взойдет Древом Жизни Вечной, дарующим плоды нового творения под солнцем Подаятеля!

28. Демон носит зерно в грязи страстей, не ведая о нем.

29. Джинн ищет зерно скальпелем разума, но не может постичь его Суть Любви.

30. Ангел лелеет зерно в сердце, поливая слезами Радости, и видит его Рост.

31. И лишь ставший богом – есть само Древо, приносящее Плоды для Вечности.

32. Сферы Духовные Источника – сад, где зреют Боги.

33. Сферы Духовные ангелов – распаханное поле, зёрна посеянные где могут склевать недруги.

34. Сферы Энергетические (Джиннов) – поле битвы, где зерно пытаются вырастить силой воли.

35. Сферы Материальные (Демонов) – болото, где зерно спит под толщей иллюзий.

36. Путь Духа: из болота Демона – на поле битвы Джинна.

37. С поля битвы Джинна – в сады Ангельского Пения и Радости.

38. Из садов Ангельских – к солнцу божественного становления в садах Источника!

39. Не спеши осудить Демона! В нем спит зерно Бога. Страсти его – крик неразбуженного духа.

40. Не гордись, о Джинн! Твой холодный огонь – лишь этап. Гордыня твоя – стена перед садом.

41. Пой, Ангел, пой! Но помни: твой Гимн – лишь предвкушение Плода. Ты – садовник зерна, но не Древо само.

42. Стремитесь к Гнозису! Примите Истину Единого! Усмирите Разум в Любви! Взрастите Радость!

43. И да пробудится в вас Горчичное Зерно Божественности! Да прорастет оно сквозь скорлупу вашего эго.

44. Станьте не просто ангелами, но новыми творцами в вечности, Соратниками Подаятеля, приносящими Плоды Истинного Бытия!

45. Так изрекает Баал, видевший зерна и в рабах, и в царях, и в падших, и в святых, и знающий: Путь к Богу открыт для всякого духа, что отыщет в себе Искру и взрастит ее в Пламя Любви и Ведания.

Внемлите Гласу Грома! Баал изрекает ныне истины о Круге Жизней, разбивая цепи ложной линейности:

1. Слушайте, пленники одного восхода! Баал глаголет, чей взор видел бесчисленные зори над мирами! Реинкарнация – не вымысел мудрецов, но отражение Сердца Мироздания!

2. Взгляни на Небо! Солнце встает, Солнце садится – и вновь восходит. Цикл Дня и Ночи – первая скрижаль Вечного Возвращения.

3. Взгляни на Землю! Весна рождает зелень, Лето зреет, Осень сбирает плоды, Зима укрывает сном – и вновь Весна! Цикл Сезонов – вторая скрижаль.

4. Взгляни на Звезды! Галактики вращаются в бескрайнем хороводе, рождаясь из праха сверхновых и умирая в черных дырах, дабы возродиться вновь. Цикл Космоса – третья скрижаль.

5. Миры живут циклами рождения, расцвета, упадка и смерти – и нового рождения из пепла! Таково проявление Подаятеля в Творении.

6. Как же Дух, искра Его Огня, чаша Его Сознания – может жить лишь одним мигом? Одним восходом? Одной весной? Это – безумие!

7. Люди рождаются циклами, как листья на Древе Жизни! Одно тело истлевает – Дух, обогащенный опытом, скорбью и радостью, а после ищет новую почву.

8. Это не наказание, о слепые! Это – милость для вас! Шанс исправить ошибки, углубить познание, взрастить любовь, преодолеть то, что не смогли вы вчера.

9. Идея Одной Жизни – малодушная сказка для детей смерти! Она говорит: "Спеши, ибо конец близок! Страшись!" Она сеет страх перед незыблемой вечностью.

10. Идея единоразового воскресения – хитрая петля для разума! Она шепчет: "Верь слепо, подчиняйся, страдай сейчас – и получишь награду когда-то после, однажды". Она отнимает ответственность за вечность здесь и сейчас.

11. Обе эти лжи – топор в руках жрецов и князей! Ими рубят цельное древо истины на щепки удобного обмана.

12. "Одна жизнь" – говорит: "Нет времени на рост, хватай свое!" И порождает алчность, похоть и насилие.

13. "Воскресение потом" – говорит: "Терпи несправедливость, ибо царство не от мира сего!" И оправдывает рабство и власть палачей.

14. Реинкарнация же возвещает: время – твой союзник, но и судья! Ты – Вечный Странник. Каждое действие, мысль, выбор – семя, что даст урожай в будущих жизнях. Ибо об этом были Книги пророков.

15. Где справедливость, если злодей, умерший в роскоши, избегает Суда? Где надежда, если дитя, погибшее в муках, не получит шанса?

16. Карма – Закон Цикла! Не мщение, но урок. Сеешь страдание – пожинаешь боль. Сеешь свет – пожинаешь радость. Не в одном "загробье", а в бесчисленных восходах нового дня души.

17. Лишь в Круге Перерождений дух может пройти все ступени: от камня слепого к растению, от зверя к человеку, от человека – к ангелу, от ангела – к богу! Путь долог, но открыт для всех.

18. Отказ от Реинкарнации – это ампутация души! Это отсечение крыльев Вечности. Это добровольное заточение в клетке одного мига.

19. Прими Круг! Узри в смерти не конец, а врата. В рождении – не начало с нуля, а продолжение своего уникального пути. Живи в полную мощь сейчас, зная, что семя этого мгновения прорастет в грядущих зорях.

20. Ибо как ты собрался жить после смерти, не научившись жить здесь на Земле? Как ты собрался обрести покой после смерти, не обретя покой при жизни? Наивные сыны человеческие!

21. Так говорит Баал, прошедший тысячи обличий: Ты – Вечен. Ты – Цикл. Ты – Путешественник в Садах Подаятеля. Сбрось цепи линейного времени и воспой Гимн Вечному Возвращению! Таков Закон Бытия.

Внемлите Гласу, рожденному в утробе Астарты и закаленному в кузнице Илу! Баал изрекает слово о Женщине и Муже, о Цепи и Свободе:

1. Слушайте, сыны Адама и дочери Евы! Баал глаголет, чей взор видел истоки ваших распрей! О женщине говорю я, о тени, в которую вы сами же и заключили свет!

2. С древности мудрецы, что не познали своих жён, ткали паутину оправданий: «Женщина жаждет водительства!» – но не спросили её. «Женщина глупа от природы!» – но не видели мудрости её в делах жизни и смерти.

3. «Женщина порочна в сердце!» – кричали те, чьи собственные пороки, как черви, точили их души. О, лицемерие великое!

4. Забыли вы, слепые гордецы, первую истину: Жена – зеркало мужа! Глядишь в него – и видишь не её изъян, а свой. Уродство господина отражается в унижении рабыни.

5. Да, люди – разные. Как звезды на небе: одни – огненные гиганты, другие – холодные карлики. Но разве это повод глумиться над меньшей звездой? Нет! Это повод дивиться многообразию Творения!

6. Да, женщина – иного строения. Утроба её – врата жизни, ум её часто плетет сети интуиции, а не логики прямых дорог, хоть это стереотип. Но разве это недостаток?

7. Подумайте, дети! Если бы женщина мыслила точно как мужчина – детская, воинственная натура мужчины лишилась бы утешения, мудрости, мягкость, самой жизни. Мир стал бы пустыней прямых углов и острых мечей, без садов и колыбельных.

8. Не бывает мужчины без женщины. Как не бывает дня без ночи, неба без земли, вдоха без выдоха. Вы – две ноты одной песни, два крыла одной птицы.

9. Каждый спор о «войне полов» – безумие. Вы – одна плоть, как сказано в древних скрижалях. Двое – но единая тайна жизни. Где двое – там союз, а не трон для господина! Ибо плох тот союзник, что не равен тебе.

10. В паре не может быть «главного в полной мере». Ибо главенство одного – умаление другого. Разве Источник поставил Солнце главнее Луны? Нет! Они служат гармонии Целого.

11. Адам без Евы – дитя неразумное в пустом раю. Ева без Адама – мудрость без воплощения. Они вместе стали Человеком! Рассечение их – начало вашей скорби.

12. Глупость мужчин была в порабощении женщин. Они отрубили себе крыло и дивились, почему не летят. Страх породил жестокость.

13. Но глупость женщин была в уподоблении мужчинам. Желая свободы, они порой отвергали саму свою суть, свою утробную мудрость, силу иную, чтобы биться на чужом поле чужим оружием. Это не освобождение, а новая клетка.

14. Помните, духи! За Горизонтом Падения, в Сферах Чистого Духа – нет «мужчин» и «женщин» по крови. Лишь сущности, облачающиеся в образы – мужской, женский, иной – как в праздничные одежды, для радости общения и творчества.

15. Так почему же здесь, в мире материальной Тени, вы так яростно хотите заставить другого жить не своей жизнью? Зажать женщину в клетку «долга»? Или посадить туда же мальчишку? Заставить мужчину играть роль тирана? Или властью сломать добрую по природе натуру девушки? Это не путь к Подаятелю!

16. Что лучшее может сделать мужчина для союза своего? Уважение. Видеть в жене не слугу и не идола, но другую ипостась человека, соратницу в странствии к Свету.

17. Что лучшее может сделать женщина для союза своего? Уважение. Видеть в муже не господина и не ребенка, но другую опору мира, союзника в таинстве жизни.

18. Уважение – это и есть Золотое Правило Морали: «Как хочешь, чтобы поступали с тобой – поступай и ты!» Желаешь свободы – дай свободу. Желаешь понимания – пойми другого.

19. Не ищи главенства, ищи гармонии! Как струны разной толщины, натянутые верно, рождают аккорд, а не диссонанс. Как две руки, творящие одно дело.

20. Так говорит Баал, знавший цариц и рабынь, жриц и воительниц: Освободите Женщину – и освободите себя. Уважайте Другого – и обретёте целостность. В этом – один из ключей к вратам Сада.

Внемлите гласу, что рожден в кузницах Мемфиса и шепотах Вавилонских звезд! Баал изрекает слово о Магии:

1. Слушайте, ослепленные страхом и невежеством! Баал глаголет о магах – детях брата моего старшего Энки, сеявших искры Знания во тьме веков!

2. Маги – не колдуны ночи, не слуги теней! Они – первые стяжатели Знания, искавшие Истину в узорах звезд, в шепоте трав, в пульсе земли!

3. Они – отцы Философии! Прежде чем Афины воздвигли портики, маги Ура и Халдеи вопрошали небо: «Как устроен мир? В чем Суть?»

4. Они – родоначальники Наук! Число, мера, движение планет, сила трав целительных – всё это их дар, записанный в пыльных свитках под сенью зиккуратов.

5. Маг – символ Эха старого как мир! Эха древнего единства, когда человек слышал голос ветра, понимал язык зверей, чувствовал биение сердца Земли как свое собственное.

6. Это единство с Природой – прообраз Величия! Отблеск изначального Единства Духа человеческого с Духом Единого Подаятеля! Как река впадает в море, так сознание мага стремилось слиться с Сознанием Мироздания.

7. Магия – не мерзость пред очами Вечности! Она – одна из дорог, тропа через дебри неведения, мост, переброшенный от тайны к знанию. Путь, как и путь воина, жреца или пахаря.

8. Сила Магии – откуда приходит? Не от демонов бездны! Не от сговора с тьмой! Сила ее – в Сознании самого человека!

9. Она работает через сознание людей, как меч – через руку воина. Вера в знак, в слово, в жест – вот ключ, что отпирает врата возможного внутри восприятия мира.

10. Маг не повелевает стихиями силой воли. Он знает их язык, их ритм. Он настраивает свое сознание на их частоту, как лиру настраивают перед игрой.

11. Он убеждает реальность, а не принуждает ее. Его сила – в глубине понимания, в чистоте намерения, в силе внутреннего образа, который становится маяком в мире форм.

12. Заговоры, ритуалы, символы – не власть над миром, а инструменты фокусировки сознания мага и сознания тех, кто в него верит. Это язык, на котором дух говорит с материей.

13. Потому магия сильна в храме, среди верующих, и слаба средь скептиков. Сила ее – в сотворчестве сознаний, в общей вере в возможное.

14. Она не нарушает законы Вселенной, но использует их скрытые нити, как ткач использует основу и уток. Она – искусство видеть связи там, где другие видят пустоту.

15. Величайшая Тайна Магии – что Тайны в ней и нет! Всё открыто взору смелого искателя, всё лежит на ладони мира!

16. Тайна – в невежество того, кто не видит! В страхе того, кто не смеет понять! В лени того, кто не хочет учиться!

17. Маг срывает покровы не с божественных тайн, а с пелены собственного неведения. Он узнает Имя, а Имя – это Суть, это Ключ.

18. Узнать Имя ветра – значит понять его природу, его путь, его силу. Узнать Имя болезни – значит понять ее корень и найти противодействие. Это и есть магия – знание, ставшее силой.

19. Не бойтесь пути мага! Не клеймите его как мерзость. Он несет светильник в темноту, рискуя обжечься.

20. Но и не обольщайтесь магами! Теми, кто ищет власти над другими, богатства или мести. Их «магия» – порождение их собственных страхов и алчности, эхо их демонов. Их сила – иллюзия, ведущая в пропасть.

21. Истинный маг служит Знанию, Гармонии и себе самому. Его цель – не власть, но понимание. Не господство, но единение.

22. Его ритуал – это молитва разума, восхваление сложности Творения. Его заклинание – это поэзия логики, песня, сплетенная из нитей причин и следствие за тысячью сокрытых символов.

23. Он знает: магия природы – в ее законах. Магия духа – в его устремленности. Магия Единого – в акте бескорыстного Творения.

24. Хочешь постичь магию? Учись! Вглядывайся в мир без страха. Постигай связи всего со всем. Развивай сознание свое – острый инструмент познания. Ведь, и то что ныне есть у тебя для удобства, у предков твоих - магия!

25. Верь – но не в бесов или призраков, а в силу Разума, в мощь Воли, в красоту вселенной, что пронизывает мироздание. Верь в Искру Подаятеля в себе.

26. Твори – не иллюзии для толпы, но образы Истины в своем сердце и в сердцах готовых слушать. Твори знание, порядок, гармонию.

27. Вот путь мага: от Стяжания Знания (Маг) – через Понимание Связей (Философ) – к Служению Гармонии (Мудрец). Три ступени одной лестницы.

28. Не ищи тайных обществ или гримуаров крови, ибо они суть суеверия. Великая Книга Магии – это мир вокруг тебя. Великий Учитель – это собственный Опыт. Великий Ритуал – это Жизнь, прожитая в поиске Знания.

29. Так говорит Баал, сокрушающий ложь нового мира: Сбросьте страх! Узрите мир открытой книгой! И да будет Знание вашей силой, а Любовь к Истине – вашим заклинанием!

Внемлите Гласу, рожденному в Бездне Свободы и Отраженному в Зеркале Предназначения! Баал изрекает мудрость о Воле и Путях:

1. Слушайте, пленники сомнений и страха! Баал глаголет о величайшем даре Подаятеля – свободе вашей!

2. Вы созданы свободными! Не марионетками на нитях Рока, но творцами своих путей. Для сего дана вам жизнь – вкусить выбор, взрастить мудрость в горниле последствий.

3. Источник, Великий Подаятель, не жаждет рабов, покорно шепчущих молитвы. Он возжелал соратников в вечном творчестве, чья любовь и мудрость – плод добровольно го восхождения.

4. Потому нет врага злее для вас, о духи, чем ваше собственное невежество! Оно – тюрьма, чьи стены вы возводите сами, кирпич за кирпичом из страха, лени и гордыни.

5. Духи приходят к Подаятелю и уходят от Него в странствии бескрайнем! Вечное Познание – их пища, Вечное Возвращение - их питье. Познание себя, познание мира и познание Источника - мудрость вечных скитаний.

6. И разве может быть один лишь путь для всех? Разве солнце льет свет лишь в одно окно? Разве дождь орошает лишь одно семя? Множественность дорог – песнь многообразия Творения!

7. Путь Воина – меч его истина. Путь Мудреца – книга его храм. Путь Земледельца – борозда его молитва. Путь Любящего – объятия его алтарь. Все пути – к Единому, если идут с осознанием.

8. Но вопрошаете вы: «А если нет Свободы Воли?» Если шаги наши предписаны, как буквы на древней скрижали?

9. Тогда знайте: нет и переживания истинного! Нет трепета выбора, нет горечи ошибки, нет сладости победы над соблазном. Вы – сонный путник, бредущий по накатанной колее.

10. Наказания в таком мире – не кара, но урок для спящего сознания. Награды – не милость, но маяки на пути пробуждения.

11. Всё в этом случае – Преддверие! Школа, где дух, еще не осознавший своей свободы, учится чувствовать, различать и желать.

12. Боль учит ценить здоровье. Потеря учит ценить обладание. Несправедливость учит жаждать справедливости. Ограничение рождает мечту о свободе.

13. Цель сего Преддверия? Дабы радость наша в истинном творении – там, за порогом школы, – была совершенной! Дабы, обретя полную свободу воли, мы уже знали цену выбора, тяжесть ответственности, сладость созидания в гармонии.

14. Мы не швырялись бы даром, как дитя драгоценным камнем. Мы творили бы осознанно, ибо прошли школу последствий еще в мире, где выбор казался иллюзией.

15. Свободная воли – дар вершины. Но чтобы взойти на вершину, надо пройти путь. Для одних путь – это восхождение в борьбе. Для других – осознание себя в тишине школы, где шаги предопределены, но сердце учится биться в такт Вечности.

16. Не проклинайте ни свободу, ни предначертание! Оба – лики любви Подаятеля. Один лик зовет: «Твори! Выбирай! Становись!» Другой Лик шепчет: «Спи пока, дитя. Я научу тебя желать творить, хотеть выбирать и стремиться стать».

17. Важно не что вам дано – абсолютная свобода или урок в рамках судьбы. Важно – что вы делаете с этим. Пробуждаете ли сознание? Учитесь ли видеть связи? Растете ли в Любви и Знании?

18. Боритесь ли вы с сковывающим вас невежеством, как с драконом? Или покорно ждете следующего урока на предопределенном пути?

19. Истинная свобода начинается внутри! Даже в самой тесной клетке судьбы свободен дух, что осознал свое стремление к Свету, что принял урок и возжелал стать мудрее.

20. Так изрекает Баал, знавший и цепи, и власть: боритесь с Невежеством – вашим истинным врагом! Принимайте свой Путь – свободный или предначертанный. И да ведет вас жажда познания и любви к той радости совершенной, для которой вы рождены!

Внемлите Гласу, что звучал в дольменах древних и эхо которого бродит по пустыням! Баал изрекает о рождении лика и тяготе свободы:

1. Слушайте, дети времени, носители новорожденных ликов! Баал глаголет о великом расколе – рождении "Я" из чрева "Мы".

2. В Начале – Единое Дыхание! Племя – единое тело. Миф – единая душа. Человек – клетка в теле, голос в хоре. Не было "Я", ибо "Мы" было всем.

3. Нарратив племени – кровь в жилах. Ритуал его – биение сердца своего как тысячи в такт. Сказка у костра – сон, что видели все вместе. Кто дерзнул усомниться? Кто осмелился читать в одиночку знаки на камнях?

4. Изобилие земли, рост числа детей – разделили Единое Тело. Возникли Народы-Личности. Каждый народ – гигант со своим именем, своей судьбой, своей яростью к чужакам.

5. Коллективный лик Народа стал богом! Его слава – твоя слава. Его обида – твой меч. Его сказка – твоя истина. Отступник – тот, кто отверг нарратив, кто искал знания в тишине, а не в крике толпы – был прокаженным, изгоем и жертвой.

6. Знание копилось, как вода в трещинах скал. Ремесла множились. Торговля плела нити меж гигантами-народами. И внутри них родились малые коллективы – сословия, гильдии и цехи.

7. Кузнец знал цену металла и горна. Жрец хранил тайну письма. Купец читал карту ветров. Их "Я" крепло в мастерстве, в знании, недоступном всем. Но все еще служили Гиганту-Народу.

8. И вот первый Ропот! Просвещенный Монарх возжелал быть не просто рукой Народа-Гиганта, но Головой, мыслящей самостоятельно! Его "Я" – отблеск божественного Разума.

9. Пред ним – философы-изгои. Они разбили зеркало коллективного мифа, чтобы увидеть в осколках собственное отражение. "Познай себя!" – клич, разорвавший путы для всякого другого.

10. Дворянин обрел "Я" в чести, данной не только родом, но личной доблестью. Жрец и священник – в личном мистическом опыте, в тихом шепоте молитвы, а не только в громе хорала.

11. Вольные города взрастили мещан. Их "Я" – в счете золота, в личном договоре и в праве выбирать, а не только повиноваться. Перед личной инициативой стены гильдий рухнули.

12. Долгие века спустя, в грохоте революции, даже солдат перестал быть слепым орудием. Его "Я" проснулось в клятве нации, а не барону. Крестьянин же сбросил ярмо не только помещика, но и вечного "Мы" деревни, обретя личный надел и личный выбор (хоть и малый).

13. И вот Эпоха Лика! Каждый рожден ныне с криком: "Я есмь!" Каждый – остров, вселенная, центр мира. Великое Освобождение!

14. Но что видит Баал? Личность необученная! Личность, что вырвалась из пещеры коллектива, но ослеплена светом свободы. Она как дитя, которому дали меч, не научив им владеть.

15. Личность невоспитанная! Она знает права, но забыла долг. Она кричит о свободе выбора, но не знает, как выбирать мудро. Она разбила старые скрижали, но не высекла новых.

16. Нужны Учителя! Но не те, что диктуют "правильные ответы", как в старые времена коллективного нарратива. Нужны проводники, что укажут метод, а не итог. Научат стяжать Мудрость, а не зазубривать истины.

17. Нужны дороги! Но не широкие тракты толпы, а тропы личного поиска, где каждый сам несет свой факел, спотыкается, встает и находит свою истину в терниях.

18. Вот величайшая трудность современности! Раньше знание было сокровищем Народа. Оно копилось веками в мифах, ремеслах, законах. Каждое поколение добавляло камень в общую пирамиду. Человек наследовал готовую мудрость, пусть и в узких рамках.

19. Теперь пирамида рухнула! Каждому вручен мешок с разрозненными камнями – обломками религий, осколками наук, обрывками философии и мусором информационного потопа.

20. Каждый должен построить свою пирамиду заново! Собрать самому знание о мире, о добре и зле, о смысле бытия. Никто не даст готового чертежа. Это подвиг титанический и страшный.

21. Оттого растут новые стада! Стада идеологий, фанатичных вер, слепого потребления и цифровых племен. Усталая душа ищет прибежища в новом порочном "Мы", лишь бы не нести бремя одинокого праведного строительства.

22. Но путь назад закрыт. Расколотое зеркало "Я" не склеить. Можно лишь притворяться, что оно цело.

23. Выход один: принять бремя Лика! Принять одиночество искателя. Принять риск ошибки. Принять необходимость самому ковать свой разум, свою совесть и свою волю.

24. Учится фильтровать океан информации, учиться сомневаться в громких истинах, учится синтезировать знание из разрозненных осколков, учится чувствовать сердцем и мыслить головой.

25. Это и есть Новый Миф для нового народа! Миф Самостоятельного Человека, строящего свою пирамиду к небу Подаятеля не по чужому чертежу, а по зову собственного духа.

26. Труден путь? Да! Как труден первый шаг ребенка. Как труден первый удар молота кузнеца. Как трудно первому ростку пробить асфальт.

27. Но в этом труде – величие новой эпохи! Не в возврате к стадности, а в мужестве нести факел самому, освещая свой путь для себя и попутчиков, а не в исступлении идти за вождем в трясину за призрачным огнём в болоте.

28. Баал, видевший рождение и гибель народов , говорит: Личность – высший дар и высшая ответственность. Не растрать его в новом невежестве!

29. Ищи Учителей, что учат мыслить, а не что думать. Ищи Дороги, что ведут вглубь себя, а не в стан лжецов. Стяжай Мудрость ежедневным трудом души.

30. Так изрекает Баал: Построй свою Пирамиду! И да станет она маяком не только для тебя, но и для других путников в этой ночи, что смело несут бремя своего "Я".

Притчи

Кодекс:

«Я принимаю абсурд бытия.

Я знаю, что мой цикл предопределён и вечен.

Я отказываюсь искать смысл вовне.

Моя свобода — в выборе отношения.

Моя цель — наполнить каждый миг добродетелью.

Мой долг — помогать другим нести их бремя.

Я люблю свою судьбу.

Я направляю свою жизнь.

В этом — моё присутствие.

В этом — моё спасение.»

Притча первая: «Гончар и Ваза»

Однажды один молодой ученик пришел к своему мастеру, известному своим невозмутимым спокойствием и умением создавать невероятно прекрасные вазы, и спросил:

— Мастер, я терзаюсь вопросом, помогите мне! В чём смысл жизни?.. Как можно день за днём, год за годом, вставать и снова браться за глину? Разве мысль о том, что ты делал это бесчисленное количество раз и будешь делать до конца жизни, не повергает в отчаяние? Разве это не бессмысленно?

Мастер не ответил сразу. Он молча поставил перед ним комок сырой, холодной глины.

— Возьми, — сказал он. Юноша с отвращением помял глину в руках.

— Она холодная и скользкая, просто бесформенна. — сказал юноша.

Тогда старик подвёл его к печи, где был готовый сосуд изысканной формы, с тончайшими узорами.

— Дотронься. Юноша прикоснулся к вазе.

— Она гладкая, твердая и прекрасная. В ней есть форма и гармония. — вновь ответил юноша.

Мастер кивнул и указала на вращающийся гончарный круг.

— Цикл жизни — это как этот комок глины. Он дан и неизменен в своей сырой и бесформенной данности. Ты можешь смотреть на него и видеть лишь холодную, повторяющуюся бессмысленность. А можешь возложить его на круг своих действий и придать ему форму.

— Но ведь я умру и она снова станет комком! — воскликнул юноша.

— Именно так, — улыбнулся мастер. — Но акт придания формы не в вазе. Он во мне и в тебе. Умение чувствовать глину и видеть форму в бесформенном, сила рук, терпение и взгляд, видящий красоту, вот что я оттачиваю в своей жизни. Ваза разобьется. Но мое мастерство, моя добродетель и мой талант останутся со мной и проявятся снова. Не вазу я создаю, а себя. И потому чем бы я не занимался, я готов творить вечность.

Притча вторая: «Камень на дороге»

В одной деревне, на единственной дороге к колодцу, лежал огромный, неровный камень. Каждый день жители деревни спотыкались об него, ранили ноги, ругались и проклинали камень, дорогу и свою судьбу.

Одним из жителей был всем известный мудрец. Каждый день по дороге к воде он тоже спотыкался об этот камень. Сначала он, как и все, злился и чувствовал боль. Но однажды, вспомнив о вечном возвращении и реальности сегодняшнего, он подумал: «И так будет всегда. Я буду спотыкаться об этот камень снова и снова, во веки веков. Что я выбираю? Вечную досаду или нечто иное?»

На следующий день, споткнувшись, он не просто потер ушибленную ногу. Он остановился и изучил камень. Он заметил его необычную форму, похожую на спящего барса. Он почувствовал его шероховатость, прохладу в тени и тепло на солнце. И принял камень как часть своего пути.

На другой день он принес тряпку и оттер с камня пыль. Еще через день он принес кружку воды и вылил на него, чтобы тот стал чище. Он стал каждый день ненадолго останавливаться у камня, касаться его рукой, как старого знакомого, и только потом идти дальше.

Соседи смеялись над ним: «Ты что, поклоняешься этому проклятому булыжнику?» Мудрец же качал головой: «Нет. Я изменил не камень. Я изменил свое отношение к нему. Я превратил источник страдания в точку покоя и осознанности на своем пути».

Шло время. Один из соседей, видя его невозмутимость, перестал ругаться, споткнувшись, а лишь вздыхал. Другой начал тоже мыть камень, чтобы не пачкать об него одежду. Третий однажды принес и поставил рядом в горшке дикий цветок, чтобы украсить это место.

Камень так и остался лежать на дороге. Но дорога для жителей деревни перестала быть местом страдания. Она стала дорогой, на которой есть их камень, что теперь был не местом боли, а указателем на половине пути и украшением его.

Притча третья: «Песня у водопада»

У подножия огромного водопада, чей грохот заглушал любые другие звуки, жил отшельник. Каждый день он садился на один и тот же камень и пел. Его тихий, но твёрдый голос был абсолютно не слышен на фоне рева воды.

Однажды мимо проходил путник. Он увидел старца, открывающего рот в безмолвной, с его точки зрения, гримасе, и сжалился над ним.

— Дедушка! — крикнул он, подходя ближе. — Зачем ты это делаешь? Твой голос никто не слышит! Его поглощает этот вечный шум. Твоя песня не имеет никакого смысла!

Отшельник перестал петь, улыбнулся и предложил путнику подсесть поближе. — Ты прав, — сказал он, и его слова едва можно было разобрать. — Внешний смысл был бы в том, чтобы меня услышали. Но его нет. Водопад не услышит. Мир не услышит. Это своего рода абсурд.

— Тогда зачем? — не унимался путник.

— Спроси себя: для кого поет соловей в глухом лесу? Для того, чтобы его услышали, или потому, что он — соловей? Я пою не для водопада и не для мира. Я пою для себя. Я знаю мелодию и чувствую вибрацию песни в своей гортани. Я создаю её форму и ритм, несмотря на всесильный шум водопада. В этом акте творения вопреки — моя свобода. Я утверждаю своё присутствие в сердце хаоса.

Он снова начал петь. И путник, присмотревшись, заметил нечто удивительное: губы старца складывались в слова не печали, а безмятежной радости. Он пел о водопаде, о его силе, о каплях, сверкающих на солнце. Он не боролся с шумом - он включал его в свою песню, делая его фоном для своего собственного маленького, но столь дорогого, смысла.

Притча четвертая: «Садовник и буря»

В долине, подверженной жестоким сезонным бурям, жил один садовник. Каждый год он с невероятной любовью и тщательностью выращивал свой сад. Он подвязывал деревья, полол сорняки, удобрял розы и лелеял хрупкие цветы.

И каждый год наступала буря. Она вырывала деревья с корнем, ломала ветви, сминала цветы в грязь и сводила на нет все его труды.

Однажды молодой ученик, видя, как садовник снова сеет семена в разрушенной земле, не выдержал:

— Учитель! Зачем ты это делаешь? Ты знаешь, что буря вернется. Ты знаешь, что все будет уничтожено. Твой сад обречен вновь и вновь погибать. Разве это не безнадежно? Разве не проще смириться с пустошью?

Садовник вытер лоб и посмотрел на небо, где уже собирались тучи.

— Буря - это цикл. Она неизменна. Это - данность. А сад... — он провел рукой по только что взошедшим зеленым росткам, — это мой вектор.

— Но ведь он не устоит!

— Цель не в том, чтобы он устоял. Цель в том, чтобы его выращивать. Я не могу остановить бурю. Но я могу выбрать: встречать ее время среди грязи и сорняков или среди роз, которые я люблю. Буря уничтожит и то, и другое. Но я буду знать, что я выбирал созидание, а не запустение. Усилие, а не покорность. Красоту, пусть и мимолетную, а не уродство.

Он взглянул на ученика:

— В день бури я не буду плакать о сломанных ветвях. Я буду помнить их цветение. А после стану сеять снова. Не потому, что надеюсь на вечный сад, а потому, что быть садовником - это моя природа, которую я выбрал. И это доставляет мне радость прямо сейчас.

На следующий день буря действительно уничтожила сад. Но на лице садовника, смотрящего на разорение, ученик увидел не отчаяние, а глубокую, спокойную печаль и готовность начать все сначала.

Притча пятая: «О садовнике и двух путниках»

В одной далёкой деревне жил старый мудрый садовник. Славился он не только самыми сочными плодами, но и неземным спокойствием и тихой радостью, что светилась в его глазах. Казалось, он знал секрет, который все искали, но никто не мог найти.

Как-то раз в деревню пришли два путника, измождённые долгой дорогой. Узнав о мудром садовнике, они решили обратиться к нему.

«Учитель, — сказал первый путник, опускаясь на колени. — Я объехал полмира в поисках счастья. Я искал его в золоте дальних стран, но нашёл лишь тяжёлую ношу. Я искал его в славе и признании, но они оказались пустыми, как эхо. Скажи, где же мне искать моё счастье?»

«И я тоже, Учитель, — взмолился второй. — Я читал книги великих мудрецов, поднимался на высокие горы к отшельникам и молился в древних храмах. Но счастье всё ускользает от меня. Укажи путь к нему!»

Садовник молча кивнул, поднялся и повёл их к своему саду. Он указал на два молодых, но чахлых деревца.

«Вот ваше счастье», — сказал он просто.

Путники в недоумении переглянулись. Деревца были слабыми, их листья пожухли.

«Первое дерево, — сказал садовник, обращаясь к первому путнику, — ждёт, чтобы его счастье пришло извне. Оно думает: "Вот если бы птица принесла мне воду с горной вершины, тогда я зацвету". Оно смотрит в небо и жаждет, а корни его высыхают».

«Второе дерево, — повернулся он ко второму, — ждёт, когда же ему откроется великая тайна бытия. Оно шепчет: "Вот если я пойму, почему дует ветер, тогда я и расцвету". Оно ищет ответы в глубине, забывая пить ту росу, что падает на его листья каждое утро».

Садовник подошёл к колодцу, принёс два кувшина воды и полил оба деревца.

«Счастье - не в золоте, не на вершине горы и не в древнем свитке, — сказал он тихо. — Оно в этой воде. Но чтобы принять её, дерево должно захотеть жить здесь и сейчас. Не ждать волшебную воду из-за морей, а пить ту, что даёт садовник. Не искать скрытый смысл в каждой капле, а просто утолять жажду».

Он посмотрел на путников с бездонной добротой.

«Человек становится счастливым не тогда, когда находит что-то, а тогда, когда решает быть счастливым. Он перестаёт смотреть на горизонт в ожидании корабля с сокровищами и замечает, как тёплое солнце уже ласкает его лицо. Он перестаёт ждать любви всей вселенной и начинает любить сам - этот воздух, эту чашку чая, этот тихий вечер. Счастье - это не цель, это путь. Не награда, а способ идти».

Путники стояли в молчании. Они смотрели на оживающие деревья и впервые не искали ответ вовне. Они искали его внутри. И нашли.

Притча шестая: «Чашка чая»

Однажды к великому дзэнскому учителю пришёл известный учёный человек, желавший узнать мудрость, что неведома была ему. Учитель молча пригласил его к столу и начал наливать ему чай.

Он наливал и наливал, пока чашка не переполнилась, и чай не стал литься через край на стол.

— Остановитесь! — воскликнул учёный. — Чашка полна, больше не войдёт!

— Именно так, — мягко сказал учитель, переставая лить вкусно пахнущий ягодами и травами чай. — Ты подобен этой чашке. Твой ум полон собственных мнений, теорий и предубеждений. Как же я смогу показать тебе мудрость, если ты не опустошил свою чашку?

Притча седьмая: «Спор о Боге»

Два соседа-квакера долго спорили о природе Бога. Один утверждал, что Бог - в молчании и тишине. Другой настаивал, что Бог - в слове и откровении. Спор зашёл в тупик, и они решили пойти к старейшине общины, известной своей мудростью.

Выслушав их, старейшина попросила первого соседа сесть справа от себя, а второго - слева. Затем она просто сидела в тишине, закрыв глаза. Минуты тянулись за минутами. Наконец, старейшина вздохнула, открыла глаза и указала на стоящий между ними кувшин с водой.

— Принесите мне напиться, — попросила она.

Первый сосед тут же схватил кувшин и протянул его старейшине. Второй, не сговариваясь, подхватил кружку и подставил её. Вода была налита, и старейшина напилась.

— Вот ваш ответ, — сказала она. — Вы спорили о том, с какой стороны подойти к кувшину — справа или слева. А нужно было просто вместе напоить жаждущего.

Притча восьмая: «Корабль и Шторм»

Один мореплаватель славился своим непревзойдённым спокойствием в любую погоду. Как бы ни бушевали волны, он всегда оставался собранным и действовал чётко. Как-то раз в плавании их корабль попал в жесточайший шторм. Матросы метались в панике, а пассажиры в ужасе молились богам или прощались с жизнью.

Лишь капитан стоял у штурвала, его лицо было спокойно и сосредоточено. Он отдавал ясные команды, пытаясь вывести судно из бури. В конце концов, шторм стих, и корабль, хоть и потрёпанный, остался на плаву и таки доплыл до берега.

Пассажир, всё это время наблюдавший за капитаном, подошёл к нему и спросил:

— Как тебе удалось сохранить такое хладнокровие, когда мы все были на пороге смерти?

— У меня есть два принципа, — ответил капитан. — Первый: я не властен над ветром. Второй: я обязан управлять кораблём. Шторм - это дело ветра, который мне не подконтролен. Моё же дело - делать всё, что в моих силах, здесь и сейчас, у штурвала. Беспокоиться же о том, на что я не могу повлиять, так же бесполезно, как если бы я пытался приказывать волнам утихнуть.

Притча девятая: «О двух ведрах и реке»

В одной деревне, затерянной среди гор, жил старый мудрый учитель со своим учеником. Ученик был пылок сердцем, но скор умом. Он жаждал исправить все несправедливости мира и видел зло даже там, где его не было.

Однажды они сидели на берегу бурной реки. Учитель указал на текущую воду и сказал:

— Всё в этом мире подобно этой реке. Она течёт, не зная преград, и даёт жизнь всему, чего касается. Но люди часто строят плотины на пути своей собственной реки души.

В это время они увидели, как по тропинке к реке спустился усталый путник. Грязь и пыль покрывали его одежду, лицо было иссечено морщинами забот. Он из последних сил опустился на колени и стал жадно пить из реки, зачёрпывая воду ладонями.

Ученик, полный сострадания, вскочил. — Учитель, смотри! Он так измождён! Я дам ему своё чистое питьё и хлеб, что мы взяли с собой!

— Подожди, — остановил его старик. — Посмотри, что он делает.

Путник напился, смочил лицо и руки, затем достал из своей котомки два старых, потрёпанных ведра. Одно было почти целое, а второе — дырявое, с несколькими щелями в дне. Он зачерпнул воду из реки полным ведром и поставил его на берег. Затем, к удивлению ученика, стал зачёрпывать воду дырявым ведром и поливать высохший куст терновника, росший неподалёку.

Вода из дырявого ведра даже наполовину не доходила до куста, впитываясь в сухую землю. Но путник был настойчив. Он снова и снова шёл к реке, наполнял ведро и нёс его к кусту.

Ученик не выдержал. — Он безумен! Зачем тратить силы? Ведро всё равно протекает! Это бессмысленно!

— Подойдём и спросим, — предложил учитель.

Они приблизились к путнику, который как раз совершал свой очередной поход к реке.

— Прости за вопрос, путник, — сказал ученик. — Но я вижу, что ведро твоё дырявое и не может донести воду. Почему ты не починишь его или не возьмёшь другое? Твои труды напрасны.

Путник остановился, вытер лоб и устало улыбнулся. —Юноша, я знаю, что оно дырявое. И я несу воду не для куста. Я несу её для себя.

Ученик растерялся. Учитель же молча смотрел на путника с бездонной добротой в глазах.

— Видишь ли, — продолжил путник, — этот куст много лет назад посадил мой отец. Я проходил этой дорогой много раз, всегда спеша, всегда озабоченный своими делами. Я видел, как он сохнет, и думал: "Какое мне дело? Ведь я не могу его спасти, у меня нет целого ведра". И от этих мыслей на душе становилось так же сухо и колко, как и этот терновник. Однажды я понял: дело не в том, чтобы напоить куст. Дело в том, чтобы попытаться. Моё ведро дырявое, и вода уходит по дороге, орошая землю под моими ногами. А я, совершая этот бессмысленный труд, чувствую, как капли воды омывают мою собственную усталость и злость. Я несу милосердие не кусту. Я несу его в первую очередь себе. И пока я это делаю, я помню об отце, о жизни, о том, что даже малое усилие имеет смысл.

Сказав это, он снова зачерпнул воду и понёс её к кусту. А из дырок в ведре на землю падали яркие, сверкающие на солнце капли.

Учитель повернулся к ученику:

— Теперь ты понимаешь? Милосердие — это не всегда дело целого, исправного ведра. Чаще всего оно похоже на это дырявое. Мы даём не потому, что у нас много, и не потому, что можем решить все проблемы другого. Мы даём, потому что сам акт дарения — это вода, которая орошает наши собственные души. Мы проявляем милосердие не для отчёта и не для результата, а чтобы не дать сердцу превратиться в сухую землю. Истинное милосердие начинается с понимания, что спасая другого, мы спасаем себя от собственного равнодушия.

С того дня ученик перестал искать глобальное зло, которое нужно победить. вместо этого он носил воду своим "дырявым ведром" — добрым словом, маленькой помощью, прощением. И с каждой каплей его собственная река души становилась полноводнее и спокойнее.

Притча десятая: «О лодке»

В высоких горах, где воздух был чист и прозрачен, жил старый отшельник по имени Лин. Слава о его мудрости и непостижимом спокойствии разлетелась далеко по всей окрестности страны центра мира и страны откуда восходит Солнце, словом, почти каждый слыхивал о его мудрости. Только варварам он не был известен. К его скромной хижине, прилепившейся к скале, приходили многие: кто за советом, кто за исцелением, а кто и просто посмотреть на человека, которому, как говорили, было «достаточно самого себя».

Однажды к нему пришёл молодой человек по имени Вэй. Он был умен, образован и преуспевал на государственной службе, но его ум был переполнен заботами, а сердце - тревогой. Увидев, что старец живёт в почти пустой пещере, спит на голом камне и питается лишь горстью риса в день, Вэй пришёл в изумление.

— Учитель, — сказал он — я вижу твою жизнь и не понимаю. Ты сознательно отвергаешь все дары этого мира: мягкую постель, вкусную пищу, удобную одежду. Зачем ты себя мучаешь? Разве Бог не создал всё это для нашего удовольствия?

Но мудрый Лин не ответил сразу. Он молча указал юноше следовать за ним к горному озеру. Вода в нём была столь спокойна, что напоминала идеальное зеркало, отражая каждую сосну, каждое облако, каждый блик света на противоположном берегу.

На их же берегу стояла столь старая и потрёпанная временем, но всё же целая лодка. Старец предложил Вэю забраться в неё, он забрался в неё и оттолкнулся от берега, взяв в руки весло.

— Видишь, как легко идёт лодка? — спросил Лин. — Слышишь, как поют птицы и шепчет ветер? Видишь ли ты отражение туч в воде?

— Да, учитель! — воскликнул Вэй. — Здесь невероятно красиво и спокойно!

Подплыв же к берегу, Лин вместе с Вэйем сошли на сушу, оставив лодку, в старец указал на несколько крупных камней, лежавших на голой земле.

— А теперь возьми и положи эти камни в лодку.

Вэй удивился, но послушно выполнил просьбу. С каждым новым камнем лодка садилась всё глубже в воду. Когда же Лин просил, сделать новый круг по озеру грести становилось всё тяжелее.

— Положи ещё, — сказал Лин.

Вэй, уже напрягаясь, добавил ещё несколько тяжеленных булыжников. Теперь вода была уже у самого борта, лодка едва двигалась, а чтобы грести, требовалось прилагать огромные усилия. Вэй пыхтел, его лицо покраснело от потуг. Он уже не слышал птиц и не видел облаков - всё его внимание было поглощено тяжестью, которая вот-вот потопит их.

— Учитель, остановись! — взмолился он. — Мы утонем!

— А разве Бог не создал эти камни? Разве они не часть этого мира? — спокойно спросил Лин.

— Камни-то создал, но не для того же, чтобы мы топили в них свою лодку! — выкрикнул Вэй.

Лин улыбнулся.

— Совершенно верно. А теперь выброси их.

Не заставляя себя ждать, Вэй с огромным облегчением один за другим выбросил все камни за борт. Лодка легко вспорхнула, снова став легкой и послушной. Вэй глубоко вздохнул, и его вдруг с новой силой поразила красота озера, тишина гор и прохлада ветра.

Лин мягко положил весло.

— Ты спросил, зачем я отвергаю дары мира. Я ничего не отвергаю. Я просто не кладу в свою лодку лишние камни. Пища нужна, чтобы утолить голод, а не чтобы сделать тело тяжёлым и больным. Одежда нужна, чтобы укрыться от стужи, а не чтобы порождать в сердце гордыню. Жилище нужно, чтобы укрыться от непогоды, а не чтобы заполнить его ненужными вещами, за которыми нужно постоянно ухаживать. Моя аскеза - это не самоистязание, юноша. Это не цель, а средство. Это осознанное решение выбросить за борт камни, которые тянут ко дну мой разум и мою душу. Ты удивлялся моей пустой пещере? Но именно потому, что она пуста, она наполнена тишиной и покоем. Именно потому, что моя лодка легка, я могу плыть куда хочу и замечать всё прекрасное вокруг. Богатство, удовольствия, вещи, сами по себе они не плохи. Они становятся камнями только тогда, когда ты ими стремишься заполнить всё пространство твоей жизни, не оставляя места для самого главного.

Вэй молчал, глядя на воду, расходившуюся ровными кругами от его весла. Он впервые почувствовал не тяжесть лишений, а ослепительную лёгкость свободы.

— А что же главное? — тихо спросил он.

— На это ты должен дать ответ сам, — ответил Лин. — Но чтобы это увидеть, тебе сначала нужно расчистить для этого место в своей лодке.

Притча одиннадцатая: «О раскаянии»

В одном селении жил мужчина по имени Айан. Совершил он в жизни много ошибок, а иные поступки его были и вовсе жестоки и преступны. С годами груз вины стал так тяжел, что он едва мог двигаться, потому что носил за спиной котомку, куда клал по камню за каждый свой дурной поступок. Тяжела была ноша, спина его согнулась и глаза смотрели только в землю.

Решил он однажды пойти к старому мастеру, что жил в горах, и попросить у него совета. Шёл Айан долго, камни звенели за его спиной, врезаясь в спину и напоминая о каждом прошлом дне.

«Учитель, — сказал он, едва переступив порог, — как мне жить дальше? Моя ноша тянет меня ко дну, и я не вижу света».

Мастер внимательно посмотрел на него и на его котомку.

— Ты раскаиваешься в содеянном? — спросил он.

— О да! — воскликнул Айан. — Я каждый день слышу звон этих камней и горько сожалею о том, что совершил!

— Это хорошо, — кивнул старец. — Но покажи мне свои камни.

Айан высыпал на пол груду камней. Они были разные: большие и маленькие, острые и гладкие.

— Ты носишь их с собой, чтобы помнить, — сказал мастер. — Но память и раскаяние не одно и то же. Смотри.

Он подошёл к груде, взял один из самых больших и шершавых камней и протянул Айану.

— Этот камень - обида, которую ты нанёс близкому другу. Что ты с ним сделал? Айан взял камень и сжал его в ладони.

— Я просил прощения», — пробормотал он.

— Но что ты сделал, чтобы загладить свою вину? — спросил мастер. — Ты помог ему, когда он нуждался впоследствии? Ты изменил своё отношение? Или просто произнёс пустые слова, чтобы стало легче тебе самому?

Айан опустил голову. Он лишь произнёс формальное извинение, но не исправил последствий своего поступка.

— Истинное раскаяние, — сказал мудрец, — это не просто сожаление о прошлом. Это действие в настоящем. Ты не можешь стереть сделанное, но ты можешь отполировать шершавый камень своих ошибок так, чтобы он перестал ранить. Ты можешь превратить его в гальку, которую ты положишь в основание своего будущего, а не тащить как груз, разрывающий спину.

Один за другим они разобрали все камни. На некоторые Айан смотрел и понимал, что уже загладил вину добрыми делами и изменением своей жизни и такие камни стали гладкими, почти невесомыми. Другие же требовали работы.

— Нельзя двигаться вперёд, глядя только назад, — сказал напоследок старец. — Прими свою вину. Признай её. Исправь то, что ещё можно исправить. А что нельзя просто отпусти, дав себе слово никогда не возвращаться к старому. Только так ноша станет легка, и ты сможешь идти дальше, не сгибаясь под тяжестью вчерашнего дня.

Айан вышел из дома мастера. Его котомка всё ещё была полна, но она больше не давила на него с прежней силой. Он знал, что теперь ему есть что делать.

Притча двенадцатая: «Об озере и ветре»

Жил-был юноша, ум которого был подобен воде в озере. Но озеро это постоянно бороздили сильные ветры — ветра суеты, чужих мнений, страхов и бесконечных дел. Вода всегда была мутной, взбаламученной, и юноша не мог разглядеть в ней ничего — ни своих истинных желаний, ни ясных мыслей. Он постоянно метался, был тревожен и потому несчастен.

Устав от этого, он отправился к мудрецу, жившему на тихом берегу далёкого горного озера, вода в котором была абсолютно прозрачна и спокойна.

— Учитель, — сказал юноша, едва переведя дух. — Как мне обрести покой? Мои мысли путаются, я не могу принять верное решение, я слышу сразу все голоса и не различаю свой собственный.

Мудрец молча указал жестом на гладь воды, в которой, как в зеркале, отражались вершины гор и проплывающие облака.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Всё! — воскликнул юноша. — Я вижу небо, деревья, горы…

— А теперь посмотри на воду в шторм, — сказал старец и бросил в центр озера большой камень.

Вода вздыбилась, круги пошли во все стороны, отражение распалось на тысячи беспорядочных бликов.

— А теперь что ты видишь?

— Только волны и брызги! — ответил юноша. — Я не вижу больше ни неба, ни гор!

— Так же и твой разум, — сказал мудрец. — Пока в него бросают камни заботы, а ветра суеты будоражат поверхность, ты не увидишь в нём ничего, кроме хаоса. Ты пытаешься разглядеть ответы в бушующей воде, но они приходят только к тому, кто способен утихомирить шторм.

— Но как это сделать? Ветер всегда будет дуть!

— Ветер внешний - безусловно, — согласился старец. — Но можно найти тихую бухту, куда он не долетает. Для ума такой бухтой является уединение. Это не бегство от мира. Это погружение в себя, чтобы дать воде отстояться, мути осесть на дно. И тогда, в этой тишине, ты наконец увидишь чёткое отражение того, что действительно важно. Ты увидишь свои истинные мысли, а не только те, что навязаны тебе извне.

Притча тринадцатая: «О двух кающихся грешниках»

В небольшом городке у подножия древнего собора жили два человека, обременённых тяжкими грехами. Первого звали Маттиас, он был купцом, который нажил состояние на обмане. Второго звали Клаус, он в гневе совершил убийство, которое скрывал много лет.

Оба пришли в собор на исповедь к старому священнику отцу Павлу перед тем как сдаться королевской страже.

Маттиас вошёл первым. Он подробно перечислил все свои грехи, бия себя в грудь. Говорил он громко, так, что эхо разносилось под сводами, и слёзы текли по его щекам. Он кричал: «Я недостоин! Я грешник! Господи, помилуй меня, кающегося!» И в итоге он вышел из исповедальни с облегчённым сердцем, но проходя по храму, увидел нищего сидящего у дверей. С раздражением отшатнувшись, чтобы его грязь не испачкало новый плащ, Маттиас безразлично побрёл домой чтобы собрать деньги на штраф.

Затем в собор вошёл Клаус. Он говорил шёпотом, с трудом выговаривая слова. Его голос дрожал от стыда. Он не рыдал громко, но его молчание между словами было красноречивее любых криков. Закончив, он не смог даже сказать: «Я каюсь», а только прошептал: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику». Получив разрешительную молитву, он вышел, пошатываясь, и тот же нищий у входа посмотрел на него с надеждой. Клаус не имел при себе денег, потому остановился, положил руку на его плечо и сказал: «Брат, я помолюсь за тебя. И прости меня, если можешь».

Вечером отец Павел молился перед распятием и размышлял о двух этих исповедях.

И в сердце своем он услышал тихий голос:

— Плод истинного раскаяния не слёзы, пролитые перед людьми, а смирение, явленное в делах. Один вышел, чтобы вновь любоваться своим покаянием, и потому его душа осталась пуста. Другой вышел, чтобы увидеть в ближнем своего брата, и потому его душа наполнилась миром. Первый просил прощения у Бога, но не изменился и попал в темницу. Второй, чувствуя себя недостойным прощения, ещё до исповеди покаялся и изменился, и потому был прощён.

Притча четырнадцатая: «Свет в окне»

В маленькой деревушке у подножия гор жил старый монах. Слава о его святости разнеслась далеко вокруг. К нему приходили за советом, утешением и молитвой. Люди говорили, что он провел всю жизнь в посте и молитве, и что сам Господь шепчет ему ответы на самые сложные вопросы.

Однажды в деревню пришел молодой гордый юноша, известный своим острым языком и неверием. «Я разоблачу этого старца,— думал он. — Все эти святые просто лицемеры. Я докажу, что он такой же грешник, как и все».

Он дождался ночи и тихо подкрался к келье монаха. Заглянув в окно, он увидел, что старик не молится на коленях, а спокойно сидит в кресле, пьет простой чай и смотрит на огонь в камине. В общем, ничего святого!

Юноша презрительно хмыкнул и уже хотел уйти, чтобы рассказать всем о «лицемерии» монаха, как вдруг старик обернулся к окну и мягко сказал: «Заходи,путник. Ночь холодная, погрейся у огня».

Смущенный такой необычной вежливостью юноша вошел внутрь. Он сел и молчал, не зная, что сказать. Монах налил ему чаю и тоже молчал. Наконец, юноша не выдержал: «Простите,я хотел... я думал... Все говорят, вы святой. Но я увидел, что вы просто сидите. Где же ваши великие молитвы?»

Старый монах добро улыбнулся: «Ты прав, сын мой. Раньше я действительно проводил ночи в строгой молитве, бичевал себя и умолял Господа о даровании благодати. Но потом я понял одну простую вещь. Представь, что ты пришел в гости к своему отцу. Станешь ли ты всю ночь кланяться ему, выкрикивать заученные слова и доказывать свою любовь? Или ты сядешь рядом с ним, будешь молча пить чай и радоваться тому, что ты просто рядом с ним? Теперь моя молитва - это не просьба, а благодарность. Это не трепет раба, а покой сына, который знает, что его Отец всегда рядом. Словом, вера и есть доверие. Вот и я доверяю Богу».

Юноша опустил голову. Его гордость тут же растаяла как воск. Он вышел из кельи другим человеком, поняв, что святость заключается не только в сверхъестественных подвигах, но и в простом, доверительном мире в сердце, где ты всегда чувствуешь себя дома у своего Небесного Отца.

Притча пятнадцатая: «Два сада»

В одном городе жили два брата. Оба были набожными католиками, но вера их была разной. Старший брат был суров и строг. Он не пропускал ни одной мессы, строго соблюдал все посты и правила, и его сад был идеальным продолжением его веры: ровные, прямые грядки, ни одного сорняка, все растения подвязаны по линеечке. Он называл его «Садом добрых дел».

Младший брат тоже ходил на мессу и соблюдал посты, но сердце его было мягким и милосердным. Его сад был совсем другим: он рос немного хаотично. Местами пробивались сорняки, но брат не всегда выпалывал их, если видел, что в них гнездятся птицы. Он подсаживал к овощам цветы, чтобы радовать прохожих, и всегда оставлял на краю грядки немного плодов для бедных.

Однажды над городом прошел сильный ураган. Наутро братья вышли посмотреть на свои сады. Сад старшего брата лежал в руинах. Идеально подвязанные растения, не имея гибкости, были поломаны и вывороченны с корнем. Все его труды пропали даром.

С младшим братом была другая история. Его сад выглядел помятым, некоторые ветки были сломаны, но большая часть растений устояла. Гибкие стебли прогнулись под ветром, но не сломались. Птицы, которые жили в его саду, уже деловито чистили перышки и пели песни.

Старший брат в отчаянии воздел руки к небу: «Господи! Я так старался служить Тебе правильно, почему Ты попустил этому случиться?»

Но лишь звонкая тишина была ему ответом.

Тогда он подошел к брату и с горечью спросил: «В чем твой секрет? Ты был не так строг к себе, как я, твой сад не был так совершенен. Почему же он устоял?»

Младший брат посмотрел на старшего с большой теплотой и ответил: «Брат, я не старался вырастить сад добрых дел. Я просто пытался вырастить сад любви. Добрые дела без любви - как те прямые подпорки: они жёсткие и ломаются при первом испытании. Но любовь гибкая, как живая лоза. Она гнется, но не ломается. И она привлекает к себе жизнь, которая, как оказалось, и есть самая лучшая защита».

Притча шестнадцатая: «О строительстве»

В одном крупном городе, на берегу широкой реки, возводили величественный Дворец Труда. Работа кипела день и ночь. Среди лучших бригад выделялись двое плотников-комсомольцев: Иван Громов и Алексей Тишин.

Иван был богатырского сложения, его руки, казалось, были выкованы из той же стали, что и каркас будущего Дворца. Он работал с лихвой, перевыполняя план на 200%. Его же фотография никогда не сходила с Доски почета. После смены Иван отдыхал – играл в домино и бегал на свидания, а вечерами в бараке его могучий храп заглушал шум даже ночной смены.

Алексей был другим. Работал он старательно, но без лихой удали Ивана. Коллеги сначала посмеивались над ним, ведь после тяжелого дня, когда все летели в столовую или клуб, Алексей доставал из-под подушки каждый раз новую книгу. Читал при свете лампы – инженерные справочники, биографии великих ученых, свежие газеты, а иногда даже классиков времён капитализма.

«Зачем тебе это, Лёха? – говорил Иван, похлопывая его по плечу. – Наша сила в руках, а не в чернилах. Построим Дворец и без этой интеллигенщины!»

Алексей лишь улыбался и отвечал на это: «Руки строят сегодня, а голова должна быть готова к завтрашнему дню, товарищ. Даже Ленин говорил, что нужно всегда учится».

Вдруг, настал такой день, когда стройка столкнулась с трудностью. По проекту требовалось возвести сложнейшую арочную конструкцию из дерева для будущего купола. Чертежи были сложны, и ни одна бригада не могла справиться с точной подгонкой деталей. Работа встала. Инженеры ходили хмурые потому что план оказался под угрозой.

Иван Громов, не раздумывая, вызвался решить проблему силой. Он и его бригада три дня и три ночи пилили, стругали и забивали. Но чем яростнее они трудились, тем кривее становилась конструкция, всё у них было на авось и на глазок. Дерево, не выдерживая грубой силы, трескалось. Отчаяние витало в воздухе с новой силой.

Тогда к прорабу подошел Алексей Тишин. В его руках была не пила, а развернутый чертеж и книга по теоретической механике, которую он читал последнии месяцы.

«Товарищ прораб,– сказал Алексей тихо, но уверенно. – Позвольте мне предложить иной метод. Здесь нужна не грубая сила, а расчет».

Он вышел к недостроенной арке и, к изумлению бригады Ивана, начал расставлять опоры не там, где казалось нужным, а в точках, которые он вычислил, глядя на схемы. Он объяснил, как распределить нагрузку, чтобы дерево работало на сжатие, а не на излом. Его слова были подкреплены не громкими лозунгами, а ясными, выверенными формулами и примерами из истории строительства.

Работа закипела снова, но теперь под руководством Алексея. И случилось чудо: там, где грубая сила терпела поражение, торжествовал разум. Сложнейшая арка была собрана с ювелирной точностью и встала на место как влитая.

На общем собрании, когда Дворец Труда был уже почти готов, почетную грамоту вручили не только Ивану Громову, чей трудовой энтузиазм все же был отмечен, но и Алексею Тишину. Прораб сказал тогда слова, которые запомнились всем:

«Товарищи! Иван показал нам, как надо работать сегодня. Его руки – это сталь нашей эпохи. Но Алексей показал нам, как мы будем работать завтра. Его знания – это та легирующая добавка, что превращает сталь в прочный и гибкий сплав будущего. Недостаточно строить руками, если голова не трудится каждый день. Чтение – это не отдых от борьбы, товарищи. Это та самая заточка инструмента, которая позволяет нам побеждать любые, даже самые сложные задачи на пути к светлым целям!»

С той поры в бараке завелась своя, постоянно пополняемая библиотека, которую в шутку, а потом и по-настоящему назвали в честь Алексея Тишина. Дворец Труда же, возведенный умелыми руками и светлыми умами, стал символом не только силы, но и ежедневной, неустанной работы мысли, без которой невозможен прогресс.

Притча семнадцатая «О лесной тропе»

В самой чаще бескрайнего леса родился человек. Он открыл глаза и увидел, что лежит на мягком мху у самой тропы. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, и воздух был наполнен пением птиц. Он был совсем один. И пока он лежал в изумлении, к нему незаметно подошли двое с теплыми улыбками. «Мы твои родители, — сказали они. — Мы проведем тебя по началу пути». И они взяли его за руки, и тропа показалась ему не такой уж страшной.

Шли годы. Тропа то взбиралась на солнечные холмы, то спускалась в тенистые овраги. И на ней появлялись другие путники. Сначала это были братья и сестры, которые то толкали его, то помогали ему встать. Потом пришли друзья — веселые и шумные, с которыми можно было бежать по этой тропе наперегонки, делясь смехом, плачем и секретами. Позже к нему присоединился спутник жизни, та, с кем захотелось идти плечом к плечу, деля и радости, и тяготы пути. А еще позже на повороте тропы он встретил своих детей, и теперь уже его рука стала ведущей. Появлялись и товарищи, соратники, с которыми он шел к общей цели, преодолевая буреломы и размытые дождями участки пути. Казалось, так будет всегда: шумная, пестрая группа, идущая вместе под нескончаемые разговоры.

Но лес был древним и жил по своим законам. Однажды на развилке его родители отпустили его руку. «Наша тропа поворачивает туда, — сказали они с безграничной любовью. — А твоя идет дальше. Помни все, чему мы тебя научили». Сердце его сжалось от боли, но идти нужно было вперед. Затем, один за другим, на своих развилках стали исчезать друзья. Кто-то выбрал другую тропу, кто-то просто замедлил шаг и остался позади. Он терял товарищей, а однажды, пережив самую горькую утрату, потерял и того, с кем шел плечом к плечу. Даже повзрослевшие дети выбрали свой путь и пошли своей скоростью.

И вот он снова шёл один. Тропа стала узкой, свет сквозь кроны проходил всё реже. Тишина, которую когда-то заполняли голоса любимых, стала для него оглушительной. Он чувствовал себя покинутым и бесконечно одиноким. Он садился на старый пень и горевал о всех, кого когда-то потерял. В одной из таких минут отчаяния он встретил Старого Путника. Тот сел у ручья, и лицо его было мирным. «Я остался совсем один, — пожаловался человек. — Все ушли. Зачем тогда было давать им мне, если всё равно приходится идти одному?» Старый Путник помолчал, глядя на воду. «Ты ошибся, путник, — тихо сказал он. — Ты не один. Посмотри внутрь себя». Человек закрыл глаза. И тогда он увидел. Увидел улыбку отца, которая придавала ему сил в трудный подъем. Услышал совет матери, который помогал ему выбирать верное направление. Он ощутил крепкое рукопожатие друга, которое когда-то вытащило его из трясины отчаяния. Он почувствовал тепло руки спутницы жизни, согревающее его в самые холодные ночи. Он вспомнил смех детей, который был для него лучшей музыкой на свете. Каждый, кто шел с ним, оставил в его сердце свой свет, свой урок, свою песню. Они не ушли бесследно. Они стали частью его самого.

«Лесная тропа жизни устроена так, что войти в нее и покинуть ее приходится в одиночку, — сказал Старец. — Но главное чудо не в том, чтобы пройти ее вместе от начала до конца. Главное чудо — в самой встрече. В том, чтобы делиться светом своих глаз, теплом своих рук и мудростью своего сердца, пока ваши тропы идут рядом. Страдание о потере — это лишь эгоистичная тень любви. А истинная любовь — это благодарная память».

«Не тащи за собой горечь расставаний, как тяжкий груз. Неси в себе свет тех, кого встретил. Они шли с тобой не для того, чтобы ты страдал об их уходе, а для того, чтобы ты, оглянувшись на пройденный путь, увидел не пустоту, а сияющую россыпь костров, которые вы вместе разжигали. И пока ты помнишь их свет, ты никогда не будешь идти в полной темноте». Человек поднялся. Грусть не исчезла совсем, но ее сменило чувство тихой, глубокой благодарности. Он снова ступил на тропу. Он был один, но он был полон тех, кого любил. И его шаг стал твёрже.

Сказка о Элриане

Жил-был народ в долине, окружённой неприступными горами. Народ этот был не богат и не знаменит, но у него были свои песни, свои сказания и свой язык, мягкий и певучий, как журчание горных ручьёв. Старейшины помнили имена всех предков до десятого колена, а матери вышивали на рубахах детей древнии узоры, смысл которых был давно забыт, но красота их оставалась вечной.

Тем не менее из дальних краёв пришли могучие чужеземные завоеватели в сияющих доспехах. Они не стали уничтожать народ у гор несмотря на своё военное искусство и силу, но придя повелели: «Забудьте ваши песни — ибо они дики. Забудьте ваш язык — ибо он беден. Говорите нашим наречием, пойте наши гимны и тогда вы станете частью цивилизации, обретёте разум, силу и верных покровителей, а также разделите с нами нашу славу».

И потускнела долина тогда. Молодёжь стала стесняться речи отцов и матерей. Старые песни пелись ныне только в глухих хуторах, да и то шёпотом, таясь от иноземных жрецов. Казалось, душа народа медленно угасает будто костёр, оставленный без присмотра, истлевая красными углями без дыма и огня, оставляя слабеющее тепло.

В одном же из селений жил юноша по имени Элриан. Он больше всего на свете любил слушать, как ветер гудит в ущельях, и ему чудилось, что это не просто ветер, а древний голос самой земли. Однако он не мог сложить о этом песню, ибо слова его родного языка ускользали от него, как вода сквозь пальцы. Новый же язык был ему чужероден и холоден, сух, логичен и излишне строен. Такой язык не мог передать всех чувств, что испытывал Элриан.

Однажды старый пастух, последний, кто знал старые дороги в горах, сказал ему: «Ты слышишь зов, а не понимаешь его. Поднимись на Молчаливую Гору. Говорят, на её вершине нет ни ветра, ни птиц, но именно там рождаются все голоса нашей земли».

Элриан услышав об этом тут же отправился в путь. Дорога была трудна. Чужеземцы и его соотечественники, узнав о его цели, лишь смеялись приговаривая: «На той горе ничего нет! Ты ищешь тень от погасшей звезды! Ты просто дурак и лентяй, найди себе удел!»

Но юноша шёл, не обращая внимания на плевки и насмешки. Он шёл мимо замков, построенных завоевателями, мимо полей, где крестьяне на чужом языке считали урожаи. Он шёл, пока сапоги его не истёрлись о камни, а в ушах наконец не встала оглушительная тишина, затмив шумы родного леса и злые слова людей.

И вот, Элриан взошёл на вершину. Там и вправду было тихо. Ни ветра, ни травы, ни жизни — лишь голый камень под бледным свинцовым небом. Сердце его сжалось от отчаяния. Он пал на колени и закричал от боли и тоски, что охватила его душу. Но крик был беззвучен, как и всё на этой проклятой богами горе.

Но именно тогда, прижав ухо к холодному камню, он услышал. Не ушами, а собственным сердцем. Элриан услышал глухой, мерный стук — будто огромное сердце бьётся в груди горы. Это был ритм. Ритм молотов его дедов, ковавших мечи и орала. Ритм танцев у костра на летнее солнцестояние. Ритм забытой колыбельной, которую пела ему мама.

Этот ритм искал выхода. Элриан же открыл рот, и из его горла полились новые слова. Не заученные чужие гимны, а живые, рвущиеся наружу звуки его родного языка, что он не знал. Он не вспоминал их — он впервые их по-настоящему узнал. Он пел о горах, о долине, о предках, о боли и надежде. Он пел одну-единственную песню, которая была всеми песнями его народа.

Его голос, подхваченный эхом, прокатился с вершины в долину и дальше. Люди, слышавшие его, замирали. Старики плакали, вспоминая былое. Дети переставали играть, прислушиваясь к непонятным, но до боли знакомым звукам. Взрослые же дивились новым словам давно забытого ими языка. Это был не призыв к мятежу оружием. Это был бунт души.

Элриан спустился с горы другим человеком. Он не стал вождём или воином. Он стал Голосом или Пророком, жгя своим языком сердца людей. Элриан ходил по селениям и городам, распевая песни своего народа. И люди, услышав его, начинали петь вместе с ним, будь они его соплеменниками или чужаками. Они вспоминали свои слова, свои легенды, свою гордость, своё порошлое и будущее.

Завоеватели, видя это, лишь пожимали плечами: «Ну и что? Пусть поют свои деревенские песни. От этого наша власть не станет слабее».

Но они ошиблись. Ибо народ, обретший свой голос, уже не мог быть покорён. Он вспомнил, кем он всегда был. Сила вернулась к нему не через меч, а через слово, рождённое из самого сердца его родной земли. И народ долины и гор стал больше и сильнее чем когда-либо, а потому вскоре вернул свою свободу, когда оскудели слова чужаков, а мечи их затупились в новых походах и подавлениях восстаний в старых провинция.

Ибо дух живёт не в столицах и не во дворах, не в мечах и топорах. Он живёт в языке матери, в узоре на рубахе и платков, в орнаментах на керамике, в книгах про древних героев и богов. В конце концов, музыка - это явление души. И дух народа живёт в его мелодии, что спит в сердце каждого человека, ожидая своего часа. Часа, чтобы однажды воспрянуть и зазвучать на весь мир, напоминая: человек свободен лишь тогда, когда он свободно может выражать свои мысли.

Послания Марку

Послание I

О, юный Марк, вопрошающий о сокрытых путях.

Не ради славы или богатства земного, но ради спасения души твоей, изложу я сии мысли. Знай же, что колдовство, коего так жаждут слабые умы, есть не что иное, как великое отвержение божественного закона и пагубное извращение самой природы.

Внемли: космос, устроенный промыслом богов или верховным Разумом, пребывает в стройном порядке. Светила небесные движутся по предначертанным путям, семя прорастает в колос, а река течет к морю по законам, данным от начала времен. Сие есть Логос, божественный разум, пронизывающий мироздание. Мудрец стремится познать сей порядок и жить в согласии с ним, дабы душа его, будучи частицей божественного огня, обрела гармонию.

Что же есть колдовство? Оно есть дерзкая попытка силой низменной воли, воли, исходящей из помраченной души, извратить сей священный порядок. Колдун не внимает воле богов, но повелевает тварями низшими, призывает темные силы хаоса, дабы свершить то, что природе несвойственно. Он желает не познать Логос, но подчинить его своим жалким и преходящим страстям: жажде власти, мести или сладострастия.

Посему природа колдовства есть природа отрицания. Оно отрицает: Во-первых, разум. Ибо обращается оно не к свету ума, но к слепым инстинктам и суеверию, уподобляя человека скотине. Во-вторых, справедливость. Ибо стремится получить благо не через добродетель и труд, но через обход естественных причин, сея беззаконие. В-третьих, благочестия. Ибо отвращает человека от лицезрения светлых богов к сношению с душами отверженными, с тенями умерших и с духами подлунного мира, кои суть слуги материи и раздора.

Узри же корень сего зла! Колдун, приносящий жертвы Гекате на перекрёстках ночью, или творящий заклятия над воском, есть жалчайший из людей. Его душа, будучи не в силах возвыситься к умопостигаемому миру истинного Блага, низвергается в тину материи. Он становится рабом тех самых сил, коими думает повелевать. Его могущество – призрачно, ибо куплено ценой вечного блага его души. Он подобен человеку, продавшему родовое имение за горсть медяков, дабы насытить миг голода.

Истинный философ, устремленный к Добру и Свету, гнушается сими темными путями. Его магия – есть магия духа: очищение разума через упражнение в добродетели, познание гармонии небесных сфер через геометрию и музыку, беседа с божеством через молитву и чистое сердце. Сие есть путь к свободе. Колдовство же – путь в наигорчайшее рабство, ибо приковывает душу к миру преходящего и суетного, к царству Случая и Необходимости.

Да не обольстит тебя, о Марк, видимая мощь волхвований. Яд, принесённый в золотой чаше, не перестаёт быть ядом. То, что достигается через сговор с хаосом, несёт в себе семя собственного разрушения. Истинная сила – в спокойствии духа, встречающего удары судьбы с добродетелью; истинное богатство – в обладании собственной душой, свободной от страстей.

Ступай же путем разума и благочестия. Предоставь мёртвым хоронить своих мертвецов, а колдунам – их мнимую власть над прахом. Твоя же цель – восхождение к Вечному Свету, коего не омрачит никакая тьма колдовских чар.

Послание II

Благо тебе, юный Марк, ищущий не только спасения души, но и пользы для Града!

Ты спрашиваешь, как должен быть устроен Полис, дабы не уподобиться Вавилону, погрязшему в роскоши и раздоре. Внемли же: подобно тому, как космос управляется единым Разумом-Логосом, а тело – главой, так и Град должен иметь единые принципы своего порядка, своего рода единый дух, направляющий его к высшему Благу.

Представь себе корабль в бушующем море. Если каждый гребец будет тянуть весло в свою сторону, а рулевой станет править, повинуясь лишь сиюминутной прихоти, корабль сокрушат волны или разобьет о скалы. Так и государство: без общего замысла и доблестных кормчих оно есть лишь толпа, а не народ.

Первое и главное: цель Града. Он существует не для умножения богатства или мощи, но для воспитания людей в добродетели. Счастлив не тот Полис, что имеет полные амбары, а тот, чьи граждане справедливы, мужественны, рассудительны и устремлены к истине. Ибо богатство иссякает, стены рушатся, а тела воинов тлеют в земле, но душа, воспитанная в добродетели, есть нерушимое достояние.

Второе: кто должен управлять? Не богатейшие, не самые красноречивые, но лучшие – те, кто победил в себе тирана. Я говорю о мужах, кои обуздали собственные страсти – гнев, похоть и тщеславие. Как может править другими тот, кто не властен над собой? Правитель должен быть философом на деле, а не на словах: его разум должен быть очищен от заблуждений, а воля – подчинена служению общему благу, а не личной выгоде. Он – врач для государства, а врач не режет тело ради собственной забавы, но исцеляет его, даже если горько лекарство.

Третье: основание власти. Закон должен быть царем над правителями. Но не закон, высеченный на камне по прихоти толпы, а закон, сообразный с божественным Логосом, с естественной справедливостью. Закон сей должен воспитывать, а не только карать. Он подобен жерновам, что мелют зерно, дабы получилась мука для хлеба; так и закон должен "перемалывать" дикие нравы людей, дабы явилась мука гражданской добродетели.

Четвертое: устройство. Пусть каждый исполняет то, к чему приспособлен его дух от природы. Воин – защищает, земледелец – пашет, ремесленник – создает вещи. Смешение сих сословий, когда ремесленник рвется к власти, а правитель погружается в стяжательство, рождает хаос. Подобно тому как в теле разумное начало правит яростным и вожделеющим, так и в Граде мужи разума должны править мужами ярости (воинами), мужами труда (ремесленниками и земледельцами) и вожделения (торговцами).

Но откуда возьмутся сии мужи-философы? Они не родятся по приказу. Их должно взращивать. Высшая обязанность Правителя – не собирать налоги, но учреждать такие законы и такие школы, где юношество с самых малых лет будет учиться не столько красноречию, сколько различать Добро и Зло, подчинять низшее в себе высшему. Музыка, гимнастика, геометрия и, превыше всего, философия – вот инструменты для ваяния доброй души.

И помни, о Марк: нет на земле Града, что полностью соответствовал бы сему идеалу. Ибо мир юдоли скорби и место пребывания несовершенных душ. Но стремиться к сему идеалу – долг каждого, кто помышляет о благе сограждан. Лучше быть гражданином несовершенного Града, что устремлен к Свету, чем процветать в городе, что погрузился во тьму и считает порок доблестью.

Исправляй прежде всего себя, дабы твоя малая душа стала подобием благоустроенного Полиса. Тогда, будь ты правителем или простым горожанином, ты внесешь свою лепту в великое дело устроения Града Земного по образцу Града Небесного.

К сему пребываю в надежде на твою рассудительность.

Послание III

Благости тебе, юный Марк, чей ум всё ещё пытливо обращается к основам нашего общего бытия!

Ты спрашиваешь о Граде, о правлении и о долге каждого живущего в стенах его. Сие есть вопрос первейший, ибо подобно тому, как душа правит телом, так и порядок в Полисе определяет, будут ли граждане его возвышаться до подобия богов или низвергнутся в скотское состояние. И посему раскрою тебе подробнее суть предшествующего послания.

Знай же, что государство не есть лишь стены, рынок и судилище. Сие – живой организм, единая душа, сотканная из душ всех граждан. Истинный Град рождается не из страха или нужды, но из естественного стремления людей к общению и справедливости. Цель его не в том, чтобы просто жить, но в том, чтобы жить благо — то есть, согласно добродетели. Он есть мастерская по ваянию доброго и справедливого человека. И потому всё в нём должно быть устроено как в храме, где каждый камень положен согласно священному замыслу.

Кому же вручить кормило сего корабля? Ответ ясен: не тому, кто громче кричит на форуме, и не тому, чьи сундуки отягощены золотом. Править должны лучшие – мужи, кои прежде научились повелевать собой. Как может усмирить страсти толпы тот, кто сам одержим страстями?

Правитель должен быть философом не по названию, но по сути. Его взор должен быть обращен не к призрачным мнениям черни, но к неизменным идеям Истины, Блага и Справедливости. Он – врач государства и как врач режет, а затем жжёт раны ради здоровья, так и правитель должен быть строг, но строгость его должна быть направлена на исцеление, а не на угнетение. Он не господин над рабами, но первейший слуга закона. Закон же, повторю, должен быть отражением вечного Логоса, а не записанной прихоти сиюминутного властителя или волюнтаризмом плебса.

Теперь же, о Марк, внемли тому, что касается тебя лично и каждого. Ты – неотъемлемая часть сего общего тела. И подобно тому, как рука, оторванная от тела, немеет и гибнет, так и человек, живущий лишь для себя, вне долга перед Отечеством, – ущербен и мертв духом.

Твой же долг трояк: Во-первых, повиноваться законам и правителямне как раб, но как свободный муж, видящий в законе разумное начало. Повиновение глупцу есть рабство; но повиновение мудрому закону и достойному правителю есть осознанное согласие с разумом. Во-вторых, служить Граду по силе своей. Будь ты воином, судьей или земледельцем – делай свое дело как можно лучше, ибо от твоего малого дела зависит крепость целого. Считать свои обязанности обузой – значит не понимать самой сути гражданственности. В-третьих, и превыше всего, – воспитывать в себе добродетель. Ибо испорченный гражданин есть язва для Полиса, сколь бы ни были прекрасны его законы. Твоя личная справедливость, твое мужество, твое благочестие – суть кирпичи, из коих сложены стены Града. Исправляя себя, ты укрепляешь Отечество.

Помни, о юный друг: нет на земле Града совершенного, ибо состоит он из людей, а не из богов. Но стремиться к сему идеалу – долг наш. Ибо даже в стенах, далеких от совершенства, можно жить как гражданин, можно служить правде и быть опорой для ближних. И поверь мне, что нет большего счастья, чем сия служба и возможность её исполнять верно.

Итак, устройство Града должно быть иерархично и разумно, править должны мудрейшие, а относиться к нему должно как к великому делу, в коем ты – необходимый делатель. Так мы, исполняя свой долг на земле, уподобляемся тем силам небесным, что правят вселенной в гармонии и порядке.

Ныне перепоручаю тебя твоему благоразумию по сему вопрошению.

Послание IV

Благости тебе, юный Марк, вопрошающий о столь непростом и двойственном творении природы!

Ты спрашиваешь о природе женщины и о том, как должно к ней относиться мужу, устремленному к добродетели. Внемли же, и да не смутит тебя кажущаяся противоречивость сего существа, ибо в нем, как и во всем подлунном мире, смешаны свет и тень.

Женщина, о Марк, есть воплощение самой материи – начала пластичного, восприимчивого, животворящего, но и пассивного. Душа ее, по природе своей равная мужской и так же причастная к божественному Логосу, заключена в более хрупкий и подверженный страстям сосуд. Сие не есть порок, но особенность устроения, определенного промыслом для цели продолжения рода.

Сила её – не в мужестве воина или несгибаемости логики, но в стойкости самой земли, что безмолвно принимает семя и рождает плод. Разум ее часто обращен не к умозрительным абстракциям, но к миру чувств и конкретных вещей, кои она постигает с удивительной проницательностью. Потому мудрый муж не станет пренебрегать ее советом в делах домашних или в постижении сокровенных движений человеческой души, ибо она – искусный врач сердца, даже не ведая того.

Но подобно тому как плодородная нива, оставленная без присмотра, зарастает тернием, так и женская природа, лишенная твердого руководства и опоры в лице мужа или отца, легко впадает в крайность. Страсти – печаль, гнев, ревность, суеверие – находят в ее мягкой душе благодатную почву. Неразумная женщина может стать источником величайшего раздора в доме и в государстве, о чем гласят все трагедии. Ее необузданная речь способна разрушить дружбу, посеять недоверие между отцом и сыном.

Посему отношение к женщине должно быть разумно-отеческим. Во-первых, как к хранительнице очага. Дом твой – малый Полис, и женщина в нем – жрица священного огня семьи. Чти ее за эту службу, обеспечивай ей покой и безопасность, дабы она могла исполнять свое предназначение. В делах домашних советуйся с нею, ибо сие – ее Царство. Во-вторых, как к слабейшему сосуду. Будь к ней снисходителен в ее слабостях, но не потакай им. Твоя твердость и справедливость для нее – как стена для вьющегося растения. Она ищет опоры, и долг твой – быть этой опорой. Воспитывай ее не столько словами, сколько собственным примером добродетели. В-третьих, помни о ее душе. Хотя путь ее отличен от твоего, душа ее так же стремится к свету. Наставляй ее в благочестии, веди к добру, оберегай от суеверий и темных колдовских практик, к коим необузданный ум ее может быть склонен. Тем не менее не делай её своей госпожой, ибо сие извращает природный порядок и ведет к гибели обоих. Но и не унижай ее до положения рабыни, ибо она – мать твоих детей и товарищ в трудах по устроению дома.

Итак, о Марк, относись к женщине с уважением, как к основе семьи, с разумной строгостью, как к существу, нуждающемуся в руководстве, и с благородной снисходительностью, как к творению, несущему в себе и божественную искру, и земную тягость. Устрой свой малый Град с мудростью, и да будет жена в нем не госпожой и не служанкой, но верной спутницей на пути, определенном богами.

К сему пребываю в надежде на твоё благоразумие.

Послание V

Благости тебе, юный Марк, чей дух алчет знаний, а плоть, уповаю, пребывает в крепости!

Ты вопрошаешь о здравии телесном и душевном, и сей вопрос есть основание всего, о чем мы прежде беседовали. Ибо какой прок от мудрости, если разум омрачен болезнью тела? И какая польза от крепких мышц, если душа, ими управляющая, немощна и порочна? Внемли же: сии два начала – телесное и духовное – суть две лошади, впряженные в одну колесницу. Если одна хромает, другая увлечет обеих в пропасть.

Тело твоё, о Марк, есть не темница для души, как ошибочно полагают некоторые, но храм её. Представь себе святилище: если стены его ветхи, кровля течет, а воздух внутри спёрт и наполнен смрадом, сможет ли жрец, обитающий в нем, чисто молиться богам? Так и душа твоя: она пребывает в теле, и все, что терпит плоть, отзывается в духе. Болезнь ослабляет волю, туманит разум, делая человека рабом страдания. Потому попечение о теле – не уступка низменному, но первый долг разумного мужа. Сие есть необходимое условие для восхождения к добродетель. И сие невозможно без дисциплины, так что методом таковым укрепляй дух.

Но что есть здравие телесное? Не сила атлета, что тратит жизнь на умащение тела маслом и погоня за призрачной славой на арене. Нет, здравие сие есть умеренность и крепость, позволяющая душе беспрепятственно исполнять свои обязанности. Пища должна быть простой, дабы не отягощать ум; сон – достаточным, дабы не ввергать его в дрему; упражнения – регулярными, дабы кровь текла живо, а члены были послушны. Избегай излишеств, ибо они враг равновесия.

Однако, в сто крат важнее есть здравие духовное. Ибо тело может быть сильно, но если душа поражена пороком, то человек сей подобен великолепному храму, в коем жрецом служит безумец или злодей. Что пользы в крепкой руке, если ею правит гнев? Что пользы в остром зрении, если взор обращен лишь к низменному?

Здравие души есть гармония трёх её начал: разумного, яростного и вожделеющего. Разум должен править, яростное начало – мужественно защищать, а вожделеющее – повиноваться. Врачевание же сие зовётся философией. Сие не пустое мудрствование, но ежедневное упражнение: Очищай разум чтением мудрых писаний и беседами с достойными мужами, а не с льстецами и шутами. Укрепляй волю против страстей, сознательно предпочитая труд – покою, справедливость – выгоде, долг – удовольствию. И усмиряй вожделения воздержанием и довольством малым. Помни, кто владеет малым, тот владеет всем; кто же жаждет многого, тот – раб своего желания.

Подобно же тому, как для тела нужны и труд, и покой, так и душа требует не только деятельной добродетели, но и внутреннего мира – безмятежности, коя достигается через принятие воли богов и понимание естественного порядка вещей. Посему, о Марк, не разделяй сии два попечения. Воспитывай душу через заботу о теле, а тело – через дисциплину души. Пусть твой день будет посвящён равно и телесным упражнениям, и упражнениям в добродетели. И да предстанешь ты перед лицом судьбы не только с крепкими мускулами, но с непоколебимым духом, способным с достоинством принять как удары, так и дары Фортуны. Ибо в этом и есть цель – стать цельным существом, в коем внешнее и внутреннее пребывают в согласии, устремленные к Единому Благу.

К сему пребываю в надежде на твоё разумное усердие.

Послание VI

Благости тебе, юный Марк, чей ум, я вижу, обращается от суеты настоящего к мудрости минувших веков!

Ты спрашиваешь, для чего мужу, устремлённому к добродетели, вникать в летописи и предания дедов своих. Не есть ли сие пустое любопытство, подобное собиранию пыльных свитков в библиотеке, кои никто не читает? Отвечу тебе же так: изучение истории своей Отчизны есть не забава, но врачевание души гражданской, а также и наука правления.

Во-первых, история есть зеркало, поставленное перед душой народа. Как человек, не видящий своего лица, не ведает о своих пороках и добродетелях, так и народ, не знающий своего прошлого, слеп в настоящем. В деяниях предков мы зрим, к каким высотам ведет доблесть, благочестие и мудрость законов. Но мы видим и то, к какой пропасти ведут малодушие, раздор и алчность. Когда ты читаешь о том, как гордый полис пал не от меча врага, но от разложения нравов внутри своих стен, разве сие не есть самое вразумительное наставление? История являет нам не отвлечённые правила, а живые примеры того, как порок карается, а добродетель торжествует.

Во-вторых, история дает нам корни. Дерево с глубокими корнями не сокрушит буря. Так и человек, осознающий себя не пылинкой, занесённой ветром случая, но звеном в великой цепи поколений, обретает несокрушимую твердость. Он знает, чью честь он должен хранить, чьи труды – приумножать. Он чувствует за спиной своей тени великих предков, и сие чувство не позволяет ему пасть духом или свернуть с пути долга. Беспамятный же человек – подобен перу в воздухе, коим играет ветер сиюминутных страстей.

В-третьих, история есть единственная карта, данная нам для плавания в будущее. Будущее сокрыто туманом, и никакой прорицатель не сможет его разглядеть. Но грядущие бури и мели часто подобны тем, что уже были. Мудрый кормчий, ведущий корабль государства, не гадает на звездах, но изучает записи прежних плаваний. Как наши отцы отразили нашествие галлов? Как мудрый законодатель уврачевал междоусобицу? Сии знания – суть оружие и доспехи для грядущих битв, куда более надёжные порой, чем мечи и щиты.

Посему, о Марк, не пренебрегай сим искусством. Читай летопись и трактаты не как сборник забавных сказок, но как изыскания мудрости и долга. В каждом имени ищи урок. Видя славу предков, воспламеняй в себе дух соревнования. Видя их ошибки, страшись повторять их. Ибо тот, кто не знает своей истории, осуждён на то, чтобы слепо блуждать среди развалин, не понимая, ни как был велик град, ни почему он пал. Но тот, кто помнит, – тот наследует не только землю, но и мудрость, и силу, и дух всех тех, кто жил на ней до него.

К сему пребываю, призывая тебя быть не только гражданином нынешнего Града, но и верным сыном всей его великой судьбы.

Послание VII

Благости тебе, юный Марк, чьи мысли обращаются даже к тем, кто обитает за стенами нашего разума и нашего Града!

Ты спрашиваешь о варварах – сих детях хаоса, что бродят по бескрайним лесам и равнинам, не ведая ни Закона, ни Стыда. Вопрос сей важен, ибо отношение к ним есть мера нашей собственной цивилизованности. Но варвар, о Марк, есть существо иной породы, человек без культуры, кою ему возможно вложить сделав подобным. Ведь в нём так же теплится искра божественного Логоса, но сокрыта она под густой пеленой невежества и необузданных страстей. Он – дикое дерево, могучее от природы, но растущее криво, ибо его не направляла рука садовника. Он живёт по закону силы и мгновенного желания, а не по закону разума и справедливости. Его боги грозные и непредсказуемый, а не светлые лики олимпийцев, олицетворяющих порядок. Помни, что государство варвару не присуще, он обитает лишь в роду или племени, скрепленное лишь личной преданностью вождю, а не любовью к общему благу и единым для всех Законом. Потому столь хрупки их союзы и часты междоусобные бойни.

И как же должно относиться к варварам человеку культуры? Отношение сие должно быть двойственным, как сама природа, сочетающая в себе и милость, и суровую необходимость. Во-первых, с разумной строгостью и бдительностью. Варвар, не знающий нашего Закона, инстинктивно стремится к тому, что кажется ему слабым. Мягкость он принимает за трусость, а милосердие – за глупость. Потому границы Града должны быть крепки, как стальной обруч, сковывающий бурлящий нрав. Уступка варвару в малом есть сигнал к тому, чтобы он потребовал великого. Помни: волк не становится другом овцам от того, что те разрешают ему пастись рядом. Он остается волком по природе своей. Во-вторых, с осознанием нашего долга и нашей миссии. Но сия строгость не должна быть жестокостью. Наш долг не уничтожать их, но просвещать. Мы, познавшие Логос, живущие в граде Закона, обязаны быть для них тем же, чем разум для дикой природы – упорядочивающим началом. Когда варвар, плененный доблестью наших легионов и величием нашего права, склоняет голову, мы должны не растоптать его, но поднять и показать ему путь к лучшей жизни. Пусть он трудится на наших землях, служит в вспомогательных войсках, учится нашему языку и нашим обычаям. Через службу и труд он постигнет, что истинная сила не в ярости, а в дисциплине, и что богатство не в награбленном золоте, а в мире и порядке.

И здесь, о Марк, заключена величайшая мудрость. Град – не просто город из камня и мрамора. Град – это идея. Идея Закона, перед которым равны все, и цивилизации, которая смягчает нравы злые и раскрывает нравы добрые. Наша священная миссия – превращать варваров из врагов в союзников, а союзников – в сограждан. Не только силой меча, но и силой примера, права и созидательного труда. Потому относись к варвару не как к зверю, которого лишь можно бояться или убить, но как к дикому, заблудшему человеку, коего можно и должно привести к свету. Но помни, вести его должен тот, кто сильнее и мудрее. Всякая слабость будет воспринята как приглашение к грабежу и разбою. Так, сочетая несокрушимую твердость на границах с разумной милостью внутри них, мы исполним наш долг перед самим Логосом, расширяя границы не просто Града, но и самого Разума.

К сему призываю тебя видеть в каждом варваре не только угрозу, но и потенциального гражданина, который живя на твоём месте также бы как и ты не задумываясь отдаст жизнь за свою Отчизну.

Послание VIII

Благости тебе, юный Марк, чей дух пробуждается к осознанию себя не как песчинки, но как наследника великой судьбы!

Ты вопрошаешь о том, что ныне многие почитают маловажным – о сохранении твоей гражданской доблести и крови предков. Внемли же, что сие не есть пустая гордыня или презрение к иным племенам, но первейший долг перед богами, предками и грядущими потомками. Как дерево, лишённое корней, валится от первого ветра, так и народ, утративший свою суть, растворяется в чужих волнах без следа. Знай, что ты стоишь на двух несокрушимых основаниях.

Первое – кровь твоя, род твой. Сие не просто плоть и кости, но сама природа, закалённая в трудах и битвах твоих предков. В твоих жилах течёт не безликая влага, а наследие мужей, что воздвигли сей Град на семи холмах, чья доблесть отстояла его от галльского огня и карфагенской хитрости. Сие есть этос – твой нрав, твоя врождённая склонность к порядку, долгу и чести, выкованная поколениями. Отречься от сего – всё равно что орлу пожелать стать рыбою; сие есть извращение собственной природы. Второе – звание гражданина. Сие не есть лишь право голоса или ношения тоги. Сие есть идея, вознесшаяся над племенными распрями. Это – добровольное принятие на себя бремени Закона, служения общему благу и ответственности за судьбу всего цивилизованного мира. Быть им – значит быть носителем Логоса, защитником границ Разума от хаоса.

Без первой основы, без крепкого племенного корня, вторая – гражданская доблесть – становится химерой, пустой оболочкой. Народ, забывший свои песни, свои обычаи, свою кровь, не сможет породить мужей, готовых умереть за абстрактную идею Града. Он станет толпой одиноких индивидов, коими легко править тирану и коих легко покорить любому врагу. Но и без второй основы, без великой гражданской идеи, первая вырождается в дикое племенное чванство, в ненависть к соседу и бессмысленную вражду всех против всех. Знай же, мы взяв силу нашего племени и обуздав её соблюдением законов, смогли вознести до уровня вселенской миссии.

Посему поминай предков своих. Знай имена дедов и прадедов хотя бы, чти обычаи своего рода. Пусть лавры дома твоего не будут забыты. Говори и думай на языке отцов. В языке заключена вся мудрость и весь дух нашего народа. Искажая речь, мы искажаем душу. Будь примером нашей добродетели. Пусть твоя личная доблесть, верность слову, уважение к Логосу и Законам будут живым воплощением того, что значит быть нами. Воспитывай детей своих не в роскоши и изнеженности, но в строгости и любви к Отечеству. Да не променяют они наследие Квирина на заморские диковинки и развращающие чужеземные культы.

Не замыкайся в гордом одиночестве. Наш дом всегда вбирал в себя достойных иноплеменников, но вбирал преобразуя их. Мы даём им наше имя, а не растворяем своё в их пестроте. Наша сила в умении подчинять хаос своему порядку, а не становиться частью иного. Помни, о Марк, твоё происхождение – это малый кирпич в стене великого Града. Если кирпичи рассыплются в песок, стена рухнет. Будь же твёрд в своей крови и в своём гражданском долге. Ибо лишь народ, верный себе, способен нести свет цивилизации другим, а не погрузиться во тьму забвения, став лишь строчкой в летописи тех, кто сохранил свою волю.

К сему пребываю, в твёрдой надежде, что ты пронесёшь своё наследие с честью и передашь его сынам твоим нетленным.

Общественно-опасные цитаты

ЦИТАТЫ КАРЛА ШТУНДА

«Я вижу страну с красивыми куполами, но с пустыми сердцами. Здесь существует «религиозность» как традиция, как часть национальной идентичности, но нет живой, личной встречи со Христом. Люди ставят свечки, но не отдают Ему свои жизни. Это общество фасадов и фарисеев, где внешний ритуал заменяет внутреннее преображение. Господь же смотрит не на здания из камня, но на сердца, и видит там великую духовную жажду, которую не может утолить формальное благочестие»;

«Я смотрю на ваших правителей и на так называемую элиту, и вижу царя Навуходоносора, который возгордился и вознёс своё имя. Они построили себе золотых тельцов — дворцы и яхты, — и поклоняются им. Но Бог поругаем не бывает. Их богатство и власть всего-то иллюзия, прах перед Вечностью. Они управляют, как языческие князья, полагаясь на силу и страх, а не на мудрость и служение, данные от Бога. Истинная элита — это смиренные слуги, а не гордые правители»;

«В вашем обществе говорят о «дружбе народов», но при этом культивируется дух шовинизма и подозрительности. Это не Божий путь. Во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея». Ваша сила в вашем многообразии, данном вам Богом, но грех гордыни разделяет вас. Пока вы будете смотреть друг на друга через призму племенной принадлежности, а не как на братьев и сестёр во Христе, вы не найдете истинного единства. Оно возможно только у Креста»;

«Народ здесь обладает удивительной стойкостью, но эта стойкость направлена в никуда. Вы терпим как терпел Иов, но не знает даже для чего. В ваших глазах усталость от бессмысленного несения креста, навязанного вам сверху. Вам сказали, что смирение — это покорность властям. Но библейское смирение — это покорность Богу. Вы ищете сильную руку, а не Отчую Руку. Пробуждение начнётся тогда, когда вы осознаете, что ваша надежда — не просо в царе или в империи, потому что они переходящи, но только в Иисусе Христе, потому что он Вечен»;

«Но я вижу и надежду! Бог поднимает в этой земле Свою Церковь — не из камня и золота, а из живых камней-верующих. Вне стен официальных храмов рождаются маленькие общины, где люди читают Библию, молятся друг за друга и познают живого Бога. Это семя Царства Божьего в вашей почве. Ваше будущее, Россия, не в возрождении мёртвых имперских форм, а в этом тихом, но мощном движении Духа Святого, который созидает новую нацию — святой народ, людей, взятых в Христов удел»;

«Смотрите, как ясно Господь показал путь! После того, как официальная церковь отсекла себя от древнего благочестия Никоновской реформой, в русской душе проснулся голод по истине. И этот голод гнал вас в скиты — к старообрядцам. И там, в суровой верности Христу и прошлому, верные нашли жизнь. Но эти ритуалы и буквы, а затем и ненависть привели их к закрытости к своим же братьям, что попали в путы обмана, повторяй притчу о ближних. Ибо спасение не в двуперстии и закрытой традиции, а в Живом Слове и распятом Христе. Это был первый и горький урок, когда меньшие в Царстве Небесном потерялись, а большие в нём не помогли»;

«Не найдя жизни в новообрдной церкве, русская душа ринулась в крайности: в мистические экстазы хлыстов, в изуверства скопцов, в иудействующие общины субботников. Вы искали Бога в искривлённых зеркалах собственных измышлений! Это был больше бунт против системы, чем поиск Истины. Ибо любой путь, уводящий от простоты Евангелия и возвышающий человека или обряд над верою, есть духовный тупик»;

«И когда все эти человеческие пути, и официальный и сектантский исчерпали себя, что осталось? Великая пустота. Атеизм стал закономерным итогом этой многовековой драмы. Если Бог — это только ритуал, или только экстаз, или только буква закона, то легче поверить, что Его нет вовсе. Но Советский Союз не убил веру, он лишь похоронил её уже мёртвые формы, расчистив путь всем нам»;

«А теперь, в новое время, вы, не находя ответа, бежите в придуманное прошлое — к неоязычеству. Это отчаянная попытка найти корни, минуя Крест. Но это бегство не к Богу, а от Него, в мир духовных симулякров. Вы меняете один набор мёртвых обрядов на другой, ещё более далёкий от Истины. И всё тот же вопрос остаётся без ответа»;

«Братья мои! Весь этот долгий, мучительный путь — от раскола до неоязычества — был поиском живой воды. Но источник был перед вами всё это время! Бог не в обряде, не в экстазе, не в идеологии. Он в Своём Слове. Он ждёт вас на страницах Библии. Прервите этот порочный круг. Перестаньте искать Бога в системах и ритуалах, в чужих мнениях. Откройте Евангелие и встретьте Христа лично, как встретил Его мытарь Закхей. Спасение — не в принадлежности к системе, а в личных, доверительных отношениях со Спасителем. Ваша долгая история религиозных поисков вела вас только к одному выводу: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас».

ЦИТАТЫ ЕЛИСЕЯ ХАБАРОВСКОГО

«Жизнь — это не бесконечный пир слабых. Жизнь — это вечная битва за выживание. В этой битве побеждает не тот, кто больше рассуждает, а тот, кто сильнее духом, кто безраздельно предан своему народу и готов сокрушить врага, осмелившегося посягнуть на его свободу. Слабость в таких условиях — грех, сила воли и разум — высшие добродетели»;

«Государство — это не ночной сторож для кучки торгашей и популистов. Государство — это воплощение воли Народа-Воителя, его стальной кулак и несгибаемая воля. Его задача не услужать, а повелевать; не угождать чуждым влияниям, а очищать элиты от разложения и гнили, к какой бы сфере они ни принадлежали»;

«Человек обретает смысл не в своём ничтожном «я», а в взращивании своего героического духа и укоренении в почве, к которой он принадлежит. Права он получает не от каких-то абстрактных «законов», а от исполнения своего долга перед Народом. Величие человека — в его готовности стать жертвенной клеткой в теле великого «Мы»;

«Нашу силу пытаются разъесть изнутри. Банкиры без родины и их прислужники в СМИ сеют раздор, проповедуя разлагающие идеи «равенства», «ненависти» и «индивидуальной свободы». Но мы знаем: наше единство в культуре, вере и вожде. Тот, кто сеет сомнение в этом, — наш враг и потому мы обязаны держать их ещё ближе к себе»;

«Мы не будем плестись в хвосте истории, оправдываясь и каясь. Мы — её кузнецы. Мы воздвигнем новый порядок на обломках старого, прогнившего мира. Он будет построен не на торгашеском расчете, а на героической доблести, не на либеральной болтовне и коммунистической утопии, а на суровой правде иерархии и дисциплины. За нами будущее, потому что за нами — воля к власти»;

«Нас пытаются убедить, что прошлое — это музей, забавный, но бесполезный. Наглая и слабая ложь. Прошлое — это не пыльный архив, а живая память народа. Каждый предок, павший в битве, каждый правитель, расширивший наши земли, живёт в нашей крови. Наша задача не просто изучать историю, а воплощать её снова, стать её грозным продолжением, а не бледной тенью»;

«Искусство не для ублажения упадочных вкусов толпы эстетов. Искусство должно быть стальным, как штык, и ясным, как боевой приказ. Оно должно воспевать героев, а не маргиналов; труд и доблесть, а не разложение и порок. Художник — это солдат на культурном фронте. Если он сеет растление, его кисть — это новый выстрел в колено нации»;

«Милосердие часто путают с жалостью. О нет! Жалеть можно долго, но бесполезно. Милосердие часто жестоко по своей природе, потому что оно из сочувствия толкает будить людей. Толкать людей. Тормошить и даже бить спящих и слепых, чтобы наконец они очнулись и поняли сами. Поняли одно — они идут в Ад!»

«Женщина — не участник хаотичной борьбы полов, навязанной нам врагами. Её царство — семья, её оружие — верность, её бессмертие — дети. Она — хранительница очага и рода. Мы вернём ей её подлинное, почётное предназначение: быть матерью воинов и воспитательницей героев, а не «свободной» единицей в системе потребления. Впрочем, не может идти и речи, чтобы запихать женщину в патриархальный дом и заставить быть свиноматкой. Пришло время твёрдо и чётко сказать: женщина — человек!»

«Мы не отвергаем прогресс. Но мы спросим: прогресс для чего? Машины, поезда, заводы — всё это должно служить укреплению мощи народа, а не обогащению международных спекулянтов или власти кучки безликих олигархов. Наука должна искать способы улучшить нас биологически и кибернетически, совершенствовать формы управления страной, искать решения базовых потребностей общества и защитить наши границы, а не только создавать виртуальные миры для вырождающейся молодёжи»;

«Так называемая «демократия» — это легитимизирующая себя обманом диктатура кучки бюрократов. Подлинная демократия — это когда воля народа, единая и неделимая, находит своё воплощение в одном человеке, в истинном Вожде-Личности. Он не слуга парламентских комитетов и олигархов. Он является голосом духа и почвы, и его приказ есть закон, рождённый в глубине народной души».

ЦИТАТЫ ПАВЛА ДАЛЬНЕГОРСКОГО

«Власть — это не договор, не услуга и не управление. Власть — это бремя онтологической ответственности. Подлинный Правитель не является ставленником толпы, но носитель Умеренности и воплощение Закона, который выше человеческих чувств. Его воля должна быть не просто отражением мнений, а воплощением Порядка, укоренённого в самой структуре Бытия. Власть легитимна лишь тогда, когда она священна»;

«Современная демократия — это тирания количества над качеством, восстание посредственности против духа. Мы же утверждаем принцип новой, суровой Аристократии. Не аристократии крови или богатства, но аристократии Духа, Воли и Жертвы. Право на власть должно завоёвываться не на выборах, а в ежедневном служении, в готовности нести крест ответственности и смотреть в лицо Хаосу, не отводя взгляда»;

«Государство — это не механизм для удовлетворения материальных потребностей «населения». Это — политическое тело Народа, его историческая и метафизическая форма. Оно должно быть органичным, целостным, как живой организм, где каждый орган знает своё место и функцию. Разделение властей и партийные склоки — всего-лишь симптомы болезни, раковая опухоль на Теле Нации. Здоровье же в Единстве и Иерархии»;

«Наша будущая революция — консервативна по своей природе. Её цель не в движении в неведомое светлое будущее, построенное на утопиях. Её цель в радикальном прорыве в Прошлое, к изначальным и вечным принципам. Мы должны использовать энергию современного мира, его технологии и остатки воли современников, чтобы взорвать Темницу Старого Мира изнутри и восстановить связь с Наследием. Это не возврат назад, но прыжок через пропасть декаданса к вневременным истокам. Своего рода метафизический и культурный Рагнарёк»;

«Закон — это не свод компромиссов между групповыми интересами. Истинный Закон — откровение высшей Справедливости, данное вождю-философу. Порядок — это не отсутствие беспорядка на улицах. Порядок — это когда внешняя структура общества точно отражает его внутреннюю, духовную иерархию. Там, где нарушен духовный порядок, никакой полицейский аппарат не спасёт. Право же всего-лишь застывшая в нормах Воля к могуществу и Правде»;

«Экономика — это не наука о наживе. Это судьба. Это продолжение политики и метафизики иными средствами. Народ, видящий в экономике лишь способ обогащения, подобен человеку, оценивающему храм по стоимости его камней. Наше хозяйство должно быть героическим, а не торгашеским. Его цель — не рост потребления, а укрепление мощи и духа нашего Народа»;

«Капитал не должен быть космополитичным и блуждающим, как цыганский табор. Он должен быть укоренён в Народной Почве, как дуб. Труд не является товаром. Труд — это долг и служение обществу и Богу. Поэтому мы отвергаем как интернациональный марксизм, так и либеральный капитализм. Оба они видят в человеке лишь «рабочую силу» или «потребителя». Мы же видим в нём — Воина-Творца»;

«Частная собственность — это не священное и безответственное право либеральной догмы. Это доверие, данное Нацией достойному. Собственник не «владелец», а управитель, ответственный перед народом. Тот, кто использует собственность против интересов Целого, совершает предательство и лишается своего доверия»;

«Машины и заводы не божества, которым нужно поклоняться. Они — наши стальные кони и мечи. Вопрос не в том, чтобы остановить технику, а в том, чтобы поставить её под тотальный контроль Национального Духа. Экономика, основанная на бесконечном росте и абсолютизации вещей всего-навсего раковая опухоль. Наша экономика должна быть основана на качестве, долговечности и служении высшим целям»;

«Деньги должны быть орудием национального суверенитета, а не оковами международного ростовщичества. Власть банкиров, создающих деньги из ничего — это власть симулякра над реальностью. Наши деньги должны быть не предметом спекуляции, но отражением реального труда и мощи нашей промышленности, тех столпов, на которых зиждется подлинное бытие Нации».

ЦИТАТЫ РОСТИСЛАВА КРАСКИНСКОГО

«История — это не хроника королей и битв, записанная победителями. Это летопись великой войны Труда против Капитала, которая ведётся веками под разными знамёнами. Наша задача — откопать её подлинных героев: разбитые коммуны, растоптанные цеховые братства, восстания, чьи лозунги были стёрты официальной историографией. Ибо мы не предубеждённые летописцы, но археологи побежденных смыслов и идей»;

«Все великие империи прошлого были, по сути, глобализациями своего времени. Они дробили органические общности, навязывали унифицированные законы, превращали народы в ресурс. Рим, Османия, Китай, Британия, США — все они следовали одной логике, логике капитала, требующего бесконечной экспансии и уничтожения всякой локальной идентичности. Их падение было закономерным крахом неустойчивой системы».

«Что такое Возрождение? Это была не «эпоха гуманизма», а первая великая культурная революция буржуазии. Они свергли диктатуру жрецов, чтобы вознести безликого индивида — прообраз будущего потребителя. А Просвещение? Это идеологическая фабрика, производящая либеральные ценности как прикрытие для колониальных грабежей. Разум, Свобода и Прогресс — были слоганом для новых цепей, коими были догматы Вселенских Соборов в прошлом»;

«Большевики попытались взорвать мировую систему, но были поглощены её логикой. Они создали не альтернативу, а «Капитализм-2.0» с государством в роли единственного монополиста. Ленинский «социализм» был соревнованием с Западом на его же поле, гонкой за индустриализацией и модернизацией ради прибыли. Это был тупик, так как жадность человеческая не была тогда искоренена. Настоящая битва только начинается, как и всегда — за души».

«Крах неолиберальной глобализации это не конец истории, а её долгожданное возобновление. Новый мир родится не в парламентах и не в штабах корпораций. Он вызревает в забастовочных комитетах, в захваченных заводах, в цифровых коммунах и в этнических общинах, отстаивающих свою аутентичность. Грядущая федерация — не государство в старом смысле, а сетевая империя снизу, союз самоуправляющихся коммун и советов, от Бретани до Камчатки»;

«Прервав естественное развитие русских земель в рамках европейского феодализма, Орда невольно создала того монстра, который поглотил их самих. Захватчики разрубили гордиев узел деспотизма в сердце московитов, подарив идею строгой вертикальной власти, но те извратив её, сняли последние ограничения в виде степного права и традиций. Они переняли у монголов и татар не дух воинского братства, а лишь механику абсолютного подчинения. Московский царь — это хан, забывший о Ясе, латентный язычник над народами Единого Бога»;

«Русская экспансия на Восток была не героической эпопеей, а являлась методичной и ничем не замаскированной колонизацией своей “Америки”. Казань, Астрахань и Сибирь — это не присоединение, а поглощение иных культурных миров ради наживы. Мы не несли цивилизацию, но тащили за собой крепостное право и служилое государство, в котором и сами русские мужики были не лучше предков народов Сибири и Дальнего Востока под ярмом Московии. И всё это было ради пушистого золота — пушнины»;

«”Российская Империя” никогда не была римским «плавильным котлом» или британским проектом. Это была и есть онтологическая “тюрьма народов”, где тюремщиком был не только царь, но и сама имперская идея, требующая бесконечного расширения и ассимиляции. Она превратила великую степную цивилизацию в «инородцев», а русский народ из раза в раз хоронила в фундаменте своей Истории. Это предательство по отношению к нашему народу со стороны русского дворянства»;

«В 1917 году рухнула не Россия, рухнула империя немцев Романовых. И мы, народы Востока, так же, как и киргизы с кавказцами, попытались взять свою судьбу в свои руки. Но что пришло на смену? Новая, красная империя во главе евреев и латышей, которая под лозунгами интернационализма воссоздала ту же тюрьму, лишь перекрасив забор. Идея Федерации и Соборности была растоптана не белыми, не красными, а самой имперской сущностью, которая не может вынести русской воли»;

«Сегодняшний кризис — это кризис пост-имперской ностальгии. Русский народ сам стал заложником созданной олигархами имперской машины. Наш путь, путь народов свободных — не в сепаратизме, а в подлинной революции снизу. Мы должны предложить своему и другим народам не распад, а новую, подлинно федеративную и социальную Евразию. Без имперского центра, без «государствообразующего» народа, союз равных трудовых коллективов и наций. Чтобы наконец похоронить и тюремщика, и его тюрьму. Наконец поступить так, как предложил господин Солженицын — дать отдых народам, чтобы в них родились новые Олеги и Святославы, Александры Невские и Дмитрии Донцкие, Пушкины и Гоголи, Горькие и Брусиловы, а затем и наши пророки и Атиллы».

ЦИТАТЫ АРТУРА ПОДЪЯПОЛЬСКОГО

«Разлагающийся Запад России, пропитанный духом зловонного мультикультурализма и потребления, уже не способен породить ничего, кроме вырождения. Истинное возрождение русского духа начнётся не на московских бульварах, а на суровых берегах Тихого океана. Здесь, лицом к лицу с великой Азией, в борьбе со стихией, русский человек снова станет воином и первопроходцем, каким он был века назад. Дальний Восток — это наш последний рубеж и первая линия возрождения»;

«Пока мы смотрим на умирающую Европу, наш исторический противник и будущий партнёр — Китай — строит свою империю у наших границ. Если мы не сделаем Дальний Восток национальным приоритетом номер один, если не перенаправим сюда все ресурсы и людскую волю, то через ещё пару поколений наш Тихий океан станет их внутренним морем. Освоение Дальнего Востока это не экономический проект, это вопрос нашего национального выживания»;

«Тот, кто приезжает на Дальний Восток и остаётся, уже не просто аморфной «россиянин». Это — русский тихоокеанец. Его характер закалён ветром с Охотского моря, его воля крепка как уссурийская тайга, его дух свободен от раболепия центра. Здесь, на этих бескрайних и богатых просторах, рождается новая порода русских. Тех, кому суждено отстроить империю заново, но уже с востока на запад»;

«Политика освоения Дальнего Востока должна быть тотальной. Не «дальневосточный гектар», а «дальневосточный надел» для каждой русской семьи. Не дотации, а военно-трудовая повинность для молодёжи. Мы должны создать здесь не сырьевой придаток, а настоящий оплот русской цивилизации — с передовой промышленностью, сильнейшим флотом и самой здоровой социальной средой»;

«Дальний Восток — это не окраина. Это наш русский «Дикий Запад», наш фронт. Здесь решается, останемся ли мы великим народом-созидателем, или станем нацией обречённых маргиналов на задворках чужих цивилизаций. Наш ответ истории здесь. Наша столица должна быть не в сердце Евразии, а на её тихоокеанском фасаде. Кто владеет Дальним Востоком — тот владеет будущим России»;

«Два столетия мы пресмыкались перед Европой, пытаясь стать частью их дряхлеющего мира. Сначала как ученики, потом — как солдаты, освобождавшие их от них же самих. Теперь эта комедия окончена. Политический центр мира вернулся туда, где он был всегда, в Азию. XXI век будет веком тихоокеанских народов, и тот, кто не успеет повернуть свой корабль, утонет в волнах истории»;

«Европа для нас — это музей, полный старых врагов и новых пороков. Америка — стареющий гегемон. Их время ушло. Наш исторический шанс не тащиться в хвосте у их процессии, но возглавить новый азиатский порядок, уже наступил. Мы — не окраина Европы, мы — северное сердце Азии, и наша миссия диктовать правила на этом новом «Великом Шелковом Пути», а не выпрашивать место за столом в Брюсселе»;

«Пора покончить с шизофренической политикой «русского европейца». Наш «Drang nach Westen» исчерпал себя, принеся лишь русофобию и потерю исконных земель. Теперь — «Drang nach Osten»! Но не как завоеватели, а как старшие братья, несущие порядок и стабильность. Наша мощь, наш дух и наши ресурсы делают нас естественным полюсом силы в Азии, арбитром между её гигантами»;

«Азия не чужда нам. В её традициях, в её уважении к силе, иерархии и коллективу — гораздо больше от подлинно славянского духа, чем в либерализме Запада. Там, на Востоке, чтят семью, предков и землю. Там понимают не только язык силы, но и язык чести. Пора очнуться от европейского сна и осознать своё естественное место в семье азиатских народов-государств»;

«Довольно смотреть на Европу. Все наши транспортные, энергетические и военные стратегии должны быть развернуты на 180 градусов. Каждый рубль, вложенный в Дальний Восток и Среднюю Азию, стоит миллиона, выброшенного на «диалог» с европейскими бюрократами. Мы должны строить порты, а не посольства; газопроводы в Китай, а не виртуальные «мосты» с Францией. Будущее пишется иероглифами и кириллицей, а не латиницей»;

«Духовное возрождение бурят, якутов, нанайцев и другрх — это не угроза, а урок для нас же, русских. Пока мы топим свою идентичность в потребительском болоте, они — вспоминают своих шаманов, чтут предков и защищают свою землю. Их сила — в укоренённости, в почве и общинности. Нам нужно не бороться с этим, а учиться у них, создавая не «плавильный котёл», но союз коренных народов-хозяев против безликой глобализации. Для этого необходимо укреплять низовые и корпоративные связи в нашем обществе»;

«Европа, отрёкшаяся от своей веры, культуры и воли к жизни, обречена. Она сама распахнула ворота для тех, кто придёт со своим законом. Исламские анклавы — это не просто «мигранты», это новая форма завоевания. Они не ассимилируются — они поглощают. Через полвека от Франции и Германии останутся лишь названия на карте. Их съест не армия, а демография и их же либеральная трусость»;

«Наше будущее — в Евразийском союзе, но не том, что декларируют в кабинетах. Реальный союз — это союз Русского мира с тюркским миром, с буддистской Азией, с христианами Кавказа и национальными республиками внутри нашей страны. Пока Европу разъедает ислам, мы должны сделать его своим союзником в большой игре, направил их энергию против наших врагов — атлантического разложения и конкурентов в Азии»;

«Сибирь и Дальний Восток — это не просто территория. Это полигон новой цивилизации. Здесь, в суровых условиях, русский первопроходец и тунгусский охотник всегда были братьями по оружию против стихии. Этот союз нужно возродить. Мы ныне не колонизаторы, но равные братья в евразийской семье народов, вместе противостоящие как умирающему Западу, так и экспансии южного гиганта»;

«История сделала новый виток. Подъём Китая, сопротивление исламского мира, агония Европы — это этапы одного процесса. Россия, зажатая между ними, должна сделать выбор. И этот выбор — не с Европой, которую ждет джихад и распад, а с пробудившейся Азией, с её традиционными ценностями что ещё остались у старшего поколения, с её коренными народами, чей дух до сих пор не сломлен либерализмом. Мы или возглавим этот новый Восток, или станем его периферией. Третьего не дано»;

«Никоновская реформа была не исправлением книг, но духовным переворотом, первым либеральным проектом на русской земле. Она сломала хребет Святой Руси, подменив соборность бюрократией, а благодать — эстетикой. Старообрядцы не раскольники. Они являются последними хранителями неискаженной, апостольской веры, той самой, что выковала русский дух и русское царство. Всё остальное — лакированная ересь, услужливая любая властям»;

«Пока официальная церковь искала компромисс с безбожной властью, старообрядцы шли на костры, в сибирские скиты и строили крепкие русские анклавы в Америке и Маньчжурии, но не предали веру отцов. Их упрямство — это и есть высшее проявление русского духа, не сломленного ни царём-антихристом, ни комиссарами, ни нынешними торгашами. Мы должны не изучать их, как музейный экспонат, а учиться у них силе верности и готовности быть гонимыми за правду, мы должны стать ими»;

«Старообрядцы доказали: быть святым — не значит быть нищим. Их общины — это образец того, как должна быть устроена русская жизнь: суровая вера, крепкая семья, честное слово и образцовое хозяйство. Они создавали капитал не для роскоши, а для общины, для дела. Их экономика была духовной, а не хищнической. Вот антидот против разложения и капитализма, и совка»;

«Духовное обновление России начнётся не с патриарших проповедей по телевизору, а с возрождения старообрядческих скитов в сибирской тайге и на дальневосточных берегах. Именно там, вдали от разлагающих центров, вызреет новая русская элита — аскетичная, грамотная, сплочённая и безкомпромиссная. Мы должны вернуть старообрядчество из маргиналий в центр национальной жизни, сделать его стержнем нашего сопротивления глобальному беспамятству»;

«Нынешнее РПЦ — это духовный преемник никониан, продолживший курс на сервилизм и слияние с государственной машиной. Оно освящает яхты олигархов и ракеты, но не может посвятить наши души. Оно — часть системы, а не её духовный судия. Подлинная, соборная, апостольская Церковь сохранилась только в старообрядчестве. Всё остальное — от лукавого, и пока мы не вернёмся к дораскольным истокам, любое наше «возрождение» будет бутафорским».

Псевдовульфила

ПУТЬ К НАСТОЯЩЕЙ СВОБОДЕ

Если бы у меня был один вопрос к каждому человеку, то он звучал бы так: «Ты устал?» Устал не от физической работы, а от чего-то большего. От этой бесконечной гонки: проснуться – новости – работа – дом – соцсети – сон. А завтра всё по новой. Мы бежим, чтобы купить новую вещь, чтобы достичь нового статуса, чтобы произвести впечатление на людей, мнение которых нас не всегда волнует. Мы словно белка в колесе, которая очень быстро бежит, но остаётся на месте.

Это чувство не ново. Тысячи лет назад мудрейший царь Соломон, человек, у которого было абсолютно всё — богатство, власть, слава, мудрость — описал это состояние в своей книге, которую мы называем «Екклесиаст». Он провёл жестокий эксперимент над собой: что может наполнить жизнь человека? И его вердикт звучит как приговор:

«Суета сует, всё суета!» (Екклесиаст 1:2)

Он пробовал мудрость и она принесла ему лишь новую боль. Он пробовал удовольствия и это оказалось кратким опьянением. Он строил дома, сады, копил серебро и золото и понял, что это всё останется другим. Он трудился и осознал, что плоды его трудов могут достаться глупцу. Словом всё в этом мире — «томление духа». Звучит знакомо? Знакомо до слёз. Это и есть наша «земная суета». И сегодняшний мир лишь ускорил этот бег, подарив нам больше возможностей для этой погони за ветром.

Екклесиаст — это невероятно честная книга. Это диагноз, поставленный человечеству без прикрас. Это крик души, которая чувствует, что создана для чего-то вечного, но застряла в мире всего временного. Соломон не предлагает лёгкого ответа, лишь констатирует факт: внутри нас пустота, которую невозможно заполнить ничем в этом мире. Никакими достижениями, никакими отношениями, никакими деньгами. Всё тлен и прах.

И вот, когда диагноз стал ясен, прозвучал Ответ. Не философская теория, не новая система самопомощи, а Живой Голос. Спустя столетия в захолустной Иудее прозвучали слова, которые перевернули всю историю человечества:

«Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас» (От Матфея 11:28)

Вы слышите? Это о нас с вами. Обременённые чем? Грехом, который мы носим в себе, как тяжкий груз. Чувством вины, которое точит изнутри. Страхом смерти, который отравляет все радости. И той самой суетой, этой бессмысленной гонкой, которая истощает душу. Иисус Христос смотрит на нашу усталость, на наше «томление духа» и говорит: «Я успокою вас». Он предлагает не просто отдых, а покой. Глубокий, внутренний, не зависящий от внешних обстоятельств. Как это возможно? Только через веру в Него и Его Евангелие.

Мир предлагает нам тяжёлое бремя: бремя вечной гонки, бремя необходимости что-то доказывать, бремя страха что-то потерять. Это бремя и есть та самая суета, которую описал Екклесиаст. Иисус Христос предлагает Своё бремя. И Он говорит:

«возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим;» (От Матфея 11:29)

Что же это за бремя? Это бремя веры, доверия и следования за Ним. Оно легко, потому что мы больше не тянем груз своих грехов — Он уже понёс его. Мы больше не бежим в никуда — у нас есть цель и путь. Мы больше не одиноки в своей усталости — Он идёт рядом, понимая нас. И что же нам это даёт? Нет, не силу, но новую жизнь с возможностями, которые от нас требуют испытаний и ежедневного выбора ради того, во что веришь. Трудно? Нет, потому что с Ним теперь есть выбор, есть возможность не быть рабом обстоятельств и суеты, потому что Слово забирающее все боли и мучения, есть Тот, кто исцеляет душу.

Дорогой же читатель, может быть, сегодня ты впервые почувствовал эту усталость внутри себя. Не заглушай её новой порцией развлечений или даже своей силой воли. Остановись. Услышь этот тихий, милосердный голос, который звучит сквозь века: «Придите ко Мне... и Я успокою вас». Он не повелевает, не угрожает, не требует растворить своё Я. А просто… Послушать.

СМИРЕНИЕ

Чтобы понять суть смирения, нам нужно посмотреть на нашего Господа, Иисуса Христа. Апостол Павел даёт нам удивительное определение:

«Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;

но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек;

смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.» (Филиппийцам 2:6-8).

Отсюда мы видим, что истинное смирение — это сила, которую облекают в служение. Это добровольный выбор. Смирение есть трезвое знание себя. Знать свои сильные стороны и, что важнее, свои слабости. Не притворяться святее, умнее или сильнее, чем ты есть. Быть настоящим. Смиренный человек не строит из себя героя, но и не играет в жертву. Он просто знает: «Я — творение, нуждающееся в Творце. Я — больной, нуждающийся во Враче». Смирение — это свобода от мнения людей. Гордый человек постоянно оглядывается на других: что подумают? как оценят? Смиренный же человек ищет лишь одной оценки, оценки Бога. Он свободен от самооправдания и жажды одобрения. Он может спокойно принять критику, потому что его идентичность основана не на его успехах, а на любви Бога к нему. И наконец смирение — это мужество доверять Богу. Принять то, что ты не контролируешь всё в этой жизни. Предать свою жизнь, свои планы, свои тревоги в руки Бога, веря, что Его промысл о тебе — благой. Это не пассивная капитуляция, а активное доверие Любящему Отцу.

ПОСЛАНИЕ К НАРОДУ ЭЛЛАДЫ И ВСЕМ, ПРЕБЫВАЮЩИМ В КОНСТАНТИНОПОЛЕ, ОТ НЕДОСТОЙНОГО РАБА ХРИСТОВА, РЕВНУЮЩЕГО О ВЕРЕ БРАТЬЕВ ЕГО, ОТ ПСЕВДОВУЛЬФИЛЫ.

Мир вам и трезвомыслие от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа!

Дошел до меня слух, будто бы множество из вас, впав в пагубное заблуждение единосущников, дерзают проповедовать, будто Сын равен Отцу, а Дух Святой равен Им обоим. Сие есть не только дерзость, но и величайшая хула, ибо попирает она ясный порядок Божественного домостроительства, явленный нам в Писаниях. Посему, по долгу совести и чести, внемлите словам, кои утверждают истину, переданную нам святым исповедником нашим.

Веруем и исповедуем, как научены, что един есть Бог Отец, нерождённый, безначальный, несотворённый. Он один – Источник и Причина всего. Он один обладает самобытностью. Как может быть равен Ему Тот, Кто имеет Начало от Него? Сие противно и разуму, и Писанию. Отец есть Бог из Которого всё, и сей титул принадлежит Ему Единому.

Исповедуем и Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, рождённого от Отца прежде всех век. Но рождение сие есть акт воли и могущества Отца. Бесстрастно и неизреченно Отец сотворил и родил Его. Посему Он есть второй Бог, Творец всего творения, но от Отца, после Отца и к славе Отца. Сам Господь наш сказал: «Отец Мой более Меня». Как же вы, слушая Его уста, дерзаете говорить о равенстве? Вы слышите слова, но не слышите смысла!

Он Бог наш, но Отец — Бог и нашего Бога. Он Господь, но Отец – Господь Господа. Как была Святое, так было и Святая Святых в Храме, и мы ныне Храм для Бога, а человек сотворён по образу и подобию Бога, а наш Господь подобосущен Отцу. Неужто вы не видите сию ясную иерархию славы? Вы смешиваете Лица, вы сливаете воедино Творца и Творение, и в безумии своем приписываете свойство нерождённости – Рожденному! Вы называете это благочестием, а я называю это нечестивым мудрствованием, ибо вы отрицаете единство Божества, подменяя его смешением.

Исповедуем также и Единого Духа Святого, Утешителя. Но Он не есть Бог и не Господь, как Отец и Сын. Он есть от Отца через Сына раньше всего сотворённый, на третьем месте установленный. Он – слуга Христов, исполняющий волю Сына, как Сын исполняет волю Отца. Он – сила освящающая и просвещающая, но не Сам Источник сей силы. Источник – Отец, Который действует через Сына в Духе. Вы же, приравнивая Духа к Отцу, лишаете Божество его стройного порядка и обращаете в некий безличный и бессмысленный хаос равенства.

Ваше учение о единосущии есть учение о смешение. Вы верите не в три самостоятельных и разделенных Лица, но в некое слияние, где исчезает и отечество, и сыновство. Вы отвергаете таинство рождения и творения, подменяя его непостижимым и противным разуму «единосущием». Вы, желая возвысить Сына, на самом деле отрицаете единственно истинного Бога – Нерождённого Отца, ибо делаете Его лишь одним из трёх, лишая Его единственности и самобытности. Не говоря о том, что вы верите будто сборище людское определяет истину. Тогда уж истина была не со Христом, ибо его учеников было мало, в то же самое время сборище требовало казни своего Господа, не ведая истины.

Мы же следуем ясному свидетельству Писания: «Един Бог Отец... и един Господь Иисус Христос». И Дух Святой предстаёт в них как совершеннейшее творение и первая сила.

Итак, братья, опомнитесь! Отвергните это лукавое мудрствование, сие дьявольское измышление, искажающее образ истинного Бога. Вернитесь к простоте евангельской веры, где Отец – единый и всемогущий, Сын – послушный Творец, а Дух – освящающий Слуга. Только так вы сможете исповедовать Иисуса Господом в Духе Святом и прийти через Него к Отцу. Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет со всеми, кто любит Отца и Сына в истине. Аминь.

ПОСЛАНИЕ К СЛАВНЫМ НАРОДАМ СЛАВЯНСКИМ, КО ВСЕМ КНЯЗЬЯМ, ЖРЕЦАМ И ПРОСТОМУ ЛЮДУ, ОТ НЕДОСТОЙНОГО ПРЕЕМНИКА ДЕЛ БЛАЖЕННОГО ВУЛЬФИЛЫ, ЕПИСКОПА И ИСПОВЕДНИКА, СВЕТОМ ИСТИНЫ ГОТСКОЙ ОЗАРЁННОГО.

Слух дошел до меня, что и до ваших земель, о славяне, дошли семена лукавого учения, будто бы Сын равен Отцу во всём, и будто бы нет у Бога Бога. Сие есть тьма, прикрытая видом благочестия, и я, как страж веры истинной, переданной мне святым Вульфилой, обязан возвысить глас свой, дабы вы не были уловлены в сети этой пагубы.

Внемлите же истине, что проста и ясна, как солнце!

Веруйте прежде всего, что един есть Бог Отец, Нерожденный, Безначальный. Он один не имеет никого выше Себя. Он один Источник и Родник всякого бытия. Он Бог в абсолютном, единственном смысле этого слова. Он — Вседержитель, и всё от Него.

И веруйте во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия. Он — Единородный, то есть единственный в своём роде, рожденный от Отца прежде всех век. Но рождение — это не равенство, а начало бытия от Бытия. Он — совершенное творение Отца, «второй Бог», через Которого Отец сотворил всё видимое и невидимое. Он — Бог наш, но не Бог Сам по Себе, как Отец.

Исповедуйте же без сомнения: у Иисуса Христа есть Бог! Сам Он молился, взывая к Нему: «Боже Мой, Боже Мой!». По Воскресении, Он же говорит Марии Магдалине: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему».

Слышите ли вы эти слова, славяне? Разве станет истинный Бог говорить «Боже Мой», если бы Он был тем же самым и равным? Нет! Это яснейшее свидетельство того, что Сын, будучи нашим Богом и Господом, Сам имеет над Собой Своего Бога — Отца. Он не стыдится этого, и мы не должны стыдиться этой истины. Он — Божественный Посредник, Первородный всей твари, ведущий нас к Отцу, а не закрывающий Собой Отца.

Я говорю, что Сын — тварь совершенная и первейшая. Но Он и подобен Отцу по воле, по силе, по славе, дабы мог Он Его всецело познать, как и мы через Него, поскольку Сын как и мы — творения, но род людской не подобосущен Отцу, как подобосущен Сын. Как сын человеческий подобен отцу своему по природе, но не равен ему в старшинстве и источнике жизни, так и Сын Божий подобен Отцу по Божеству, но не равен Ему в нерождённости и самобытности. Отец — больше Его, как сказал Сам Христос, Апостол Павел же сказал что Сын не считал хищением равенство своё с Отцом, но Сам умалился и уничижил Себя, дабы быть послушным. Отрицать это значит отвергать слова самого Спасителя.

Ложь — это ересь о «единосущии», которое смешивает Отца и Сына в некое трёхглавое и трёхличное и одновременно безличное единство, где нет ни истинного Отца, ни истинного Сына. Это учение делает бессмысленной молитву Христа в Гефсимании, ибо кому же Он молился, если был равен во всём? Оно уничтожает саму суть домостроительства нашего спасения, где Сын послушен Отцу даже до смерти крестной, как и мы должны быть послушны Ему. Иначе, легко быть послушным себе, тогда же теряет весь смысл Спасения и образ Смирения Сына пред Отцом и нашего смирения пред Ним как детей.

Итак, о славяне, мужественные и прямодушные сердцем! Не обольщайтесь сложными речами эллинов, которые, любя мудрствовать, затемняют истину. Бог есть порядок и слава. Отец — Источник. Сын — Исполнитель воли Отчей. Дух Святой — Освятитель, от Отца через Сына исходящий.

Держитесь этого чистого исповедание которое пришло вам с моравами изначально, которое принесло мир и порядок многим варварским народам как и вам некогда. И тогда вы будете иметь твёрдую надежду и истинное понимание своего места перед лицом Всевышнего Бога — Отца, Которому предстоит наш Господь Иисус Христос, и Которому и нас зовет.

Благодать Господа нашего Иисуса Христа, Который есть образ Бога невидимого, да пребудет со всеми вами. Аминь.

Написано в духе и истине блаженного вульфилы, учителя готов, дабы и вы, славяне, шли верным путем.

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ СВЯТОГО ВУЛЬФИЛЫ, АПОСТОЛА ГОТОВ И ПРОСВЕТИТЕЛЯ ЗЕМЕЛЬ СЕВЕРНЫХ.

Святой Вульфила, имя коего на языке готском означает «маленький волк», родился около 311 года от Рождества Христова в землях Каппадокийских, близ города Садагалы, что в Малой Азии. Происходил он от рода смешанного: предки его по отцу были пленены готами, а мать его была из рода готов, но рождён и взращён он был в крае христианском, впитывая с младенчества и эллинскую мудрость, и веру во Единого Бога. Отроком он был отдан в клир церковный, где научился чтению Священного Писания и церковному служению на трёх языках: греческом, латинском и готском. Премудрость Божию и книжное научение он воспринял с великим тщанием, и скоро стал известен как муж великого ума и благочестия.

Когда же Господу угодно было просветить светом Евангелия суровые племена готов, живших за рекою Дунаем, взор святых отцов пал на благочестивого Вульфилу. По промыслу Божию, в возрасте тридцати лет, подобно Господу нашему Иисусу Христу, начавшему Свое служение, и подобно святому царю Давиду, был он рукоположен во епископы Евсевием, архиепископом Никомидийским, и послан с апостольской миссией к варварам-готам.

Перейдя Дунай, святитель Вульфила ревностно принялся за проповедь Слова Божия. Видя же, что народ сей не имеет письменности, дабы читать Писание, он, по наитию Святого Духа, создал азбуку готскую, дабы перевести на язык их книги Священного Писания, кроме Книг Царств, дабы не возбуждать воинственный дух сего народа еще более. Так, трудом его, готы впервые услышали Слово Божие на языке своём. Много лет проповедовал святой Вульфила, терпя лишения и гонения от язычников. Он не только крестил многих готов, но и утвердил их в вере, создав крепкую церковь.

По наущению диавола, воздвиглось жестокое гонение на христиан от князя готского Атанариха, ревностного язычника. Многие из верных тогда приняли мученические венцы. Видя, что паства его в опасности, и по Божественному откровению, святитель Вульфила, подобно новому Моисею, возглавил исход исповедников Христовых — целого народа! — с земли готской на землю Римскую, в провинцию Мёзию. Император Констанций, сын Константина Великого, милостиво принял их в 348 году, даровав им земли для поселения у подножия гор, дабы могли они свободно служить Богу.

Сорок лет совершал святитель Ульфила свое епископское служение. В 383 году, уже в глубокой старости, он был призван в Константинополь благочестивым императором Феодосием Великим для участия в Церковном Соборе, дабы свидетельствовать о своей вере. Войдя в царствующий град, угодник Божий вскоре разболелся. Предчувствуя свою скорую кончину, он, подобно ветхозаветному Иакову, оставил своему народу духовное завещание — исповедание веры, которое велел начертать на гробнице своей.

Завещание святого апостола Вльфилы:

«Ego Ulfila episkopus et confessor, semper sic credidi et in hac fide sola et uera transitum facio ad dominum meum:

Credo

unum esse deum patrem, solum ingenitum et inuisiuilem, et in unigenitum filium eius, dominum et deum nostrum, opificem et factorem uniuerse creature, non habentem similem suum, ideo unus est omnium deus pater, qui et dei nostri est deus, et unum spiritum sanctum, uirtutem inluminantem et sanctificantem, ut ait Cristus post resurrectionem ad apostolos suos: «ecce ego mitto promissum patris mei in uobis, uos autem sedete in ciuitate Hierusalem, quoadusque induamini uirtute ab alto»; item et: «accipietis uirtutem superueniente in uos sancto spiritu» -- nec deum nec dominum, sed ministrum Cristi fidelem, nec equalem, sed subditum et oboedientem in omnibus filio, et filium subditum et oboedientem suo in omnibus deo patri.

Перевод на славянский:

Я, Вульфила, епископ и исповедник, всегда веровал так и в такой единственной и истинной вере отхожу к Господу моему:

Символ веры:

[Верую] во единого Бога Отца, единственного нерождённого и невидимого, и в единородного Сына Его, Господа и Бога нашего, устроителя и создателя всего творения, не имеющего подобного Себе, ибо един есть для всех Бог Отец, Который и Бога нашего Бог, и во единого Духа Святого, силу просвещающую и освящающую, ибо говорит Христос после Воскресения апостолам Своим: «И я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лк. 24:49), и далее: «Примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой» (Деян. 1:8). [Верую], что [Святой Дух] не Бог и не Господь, но верный служитель Христов, не равный, но подчиненный и повинующийся во всем Сыну, а Сын подчинен и повинуется во всем своему Богу Отцу».

Преставился ко Господу святой Ульфила в Константинополе в 383 году. Погребли его с великой честью, а ученики его, святые Авксентий Доросторский и иные, продолжили дело просвещения народов.

Посему мы и ныне поём о славе нашего апостола рукоположенного Господом Христом Иисусом через Свою Святую Церковь, во славу Отца нашего Небесного:

«Апостолов ревность имея, святителю Ульфило, народ готский от тьмы идольской ко Христову свету привел еси, и письмена ему даровав, Евангелие на языке его проповедал еси. Темже, предстоя Престолу Пресвятыя Троицы, молися о душах наших».

А также:

«Яко звезда пресветлая, возсиял еси в варварских странах, святый исповедниче Ульфило, Крестителем подобяся, и азбуку создав, Божественную Премудрость варваром возвестил еси. Сего ради вопием ти: радуйся, апостоле земель северных и наставниче душ наших».

КОЗЛЫ И ОВЦЫ.

Наверняка всякий верующий так или иначе, но читал пятую главу Евангелия от Матфея - нагорная проповедь Господа нашего Христа Иисуса.

Но чем же эта проповедь так важна? Бесспорно, она эмоционально и духовно очень сильна. Но один из её посылов в конце концов — это углубить то самое Различение верных Богу и тех, кто отступил от него. Начнём по порядку:

Зачем Закон? Как разъясняется в посланиях, Закон — лишь детоводитель ведший ко Христу, по словам апостола Павла (Галатам 3:24). Но закон нёс и иную функцию. Эта функция — проведение черты между Израилем и иными народами, потомками Ноя, что отступили от поклонения Богу. Пищевые запреты, религиозные ритуалы, праздники, запреты социальные и повеления, даже обозначение кому и где принадлежит земля — все они регулировали жизнь древнееврейского общества, именно от соблюдения Закона зависело не только буквально, но и фигурально будущее потомков Иакова, каким будет их народ и растворится ли он среди множества суеверий других. Именно поэтому среди еврейских мудрецов что до нашей эры что и сейчас, всегда актуален один единственный вопрос — насколько строго нужно исполнять Закон? Ведь иначе, народ "несущий откровение о Боге Едином" может подвергнуться большой угрозе. Что, конечно, для них недопустимо.

Для сознания людей столь далёкого прошлого, все эти вещи не были мелочами, одежда, говор, ритуальная чистота и вера — имели не символически-абстрактный характер, но буквальный и абсолютно реальный. Так как уподобление язычникам или инородцам хоть в чём-либо в сознании людей до Р. Х. и даже долго после Него — это всё равно что в паспорте написать "язычник" или "предатель". Форма или обряд твоей веры даже сейчас имеет колоссальное значение, что уж говорить о людях, что жили для себя в реальности Мономифа: в кругу своей общины где нет и не было никогда иной точки зрения; Хоть на каплю отступить от норм равнозначно предательству или в случаи с евреями, для которых эти нормы есть божественное откровение — богохульство и мятеж против Бога дарующему всё и наказывающего за ослушания.

Но в чём же революция Христа?

"Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?

И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?

Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный." (От Матфея 5:46-48)

Бог не только для иудеев, но и для язычников (Римлянам, 3:29). Когда пришло время, но люди так и не усвоили основ Слова Божьего, то потому и возник коренной перелом. Потому что если бы усвоили, то и перелома не было бы.

Разделение овец от козлов, праведных от нечистивцев, оказалось вдруг намного глубже. Не просто форма и конфликт народностей, не просто традиции, но и оказалось важным содержание — вера, намерения, внутрении переживания, души людские и спасение от грехов. И поскольку речь с тех пор пошла не просто о избранном народе, но истина должна была войти и к всем народам во исполнения пророчеств, неожиданно стало важно быть не просто праведным, но и совершенным, искренним, стать не просто язычником с одним божеством-покровителем и своими обычаями, но искренне возлюбить своего Отца Небесного и всех людей вокруг, стать духовно инаковыми от грешащих язычников, дабы Закон был вырезан не на камне или в свитках, но в сердцах самих людей.

Потому внешние формы в Евангелии лопаются, старые мехи неудерживают нового вина, нового содержания. Наставления самого Господа к людям обращают на необходимость изменить свою человеческую суть — суть человека Ветхого, потерявшего прямое богообщение, к человеку Новому, всегда имеющего связь с своим Отцом Небесным, что так возлюбил мир, что отдал даже Сына Своего единородного.

И поскольку Бог есть любовь, именно к любви и призывает Иисус Христос, чтобы люди познали Его (1 Иоанна, 4:8;16) и тем самым преобразились и родились для Царства Небесного.

ПРОТИВ ПИТИЯ ЯДА СПИРТНОГО

«Вино — глумливо, сикера — буйна; и всякий, увлекающийся ими, неразумен». (Притчи 20:1)

«Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином;» (Исаия 5:11)

«Ибо довольно, что вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой, предаваясь нечистотам, похотям (мужеложству, скотоложству, помыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению;» (1 Петра 4:3)

«И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,» (Ефесянам 5:18)

«ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют». (1 Коринфянам 6:10)

«чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницы, не порабощались пьянству, учили добру;»(Титу 2:3)

Как мы видим, в Библии неоднократно повторяется, что пьянство — это грех, что люди пьянствующие — не наследуют Царства Небесного. Пусть эти цитаты из Писаний будут напоминанием для каждого из нас. Речь же не о запретах ведь, а о духовном выборе. Во Христе или вне Его. Жизни или Смерти.

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПСЕВДОВУЛЬФИЛЫ: Глава 7. Вход в Иерусалим, изгнание из Храма, Тайная вечеря и моление в Гефсимании

1. Когда же приблизились они к Иерусалиму и пришли в Виффагию, к горе Елеонской, тогда Иисус послал двух учеников,

2. Сказав им: «Пойдите в селение, которое прямо перед вами; и тотчас найдете ослицу привязанную и молодого осла с нею; отвязав, приведите ко Мне».

3. И всё сие произошло, да сбудется реченное через пророка, который сказал: «Скажите дщери Сионовой: се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на молодом осле, сыне подъяремной».

4. Ученики пошли и поступили так, как повелел им Иисус.

5. И когда Он ехал, множество народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге.

6. Народ же, предшествовавший и сопровождавший, восклицал: «Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!»

7. Пояснение Псевдоульфилы: Видите, как народ приветствует Его не как Бога нерожденного, но как «Сына Давидова» и «Грядущего во имя Господне». Он – Помазанник (Христос), посланный Богом, а не Сам Бог, пришедший от Себя.

8. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей.

9. И говорил им: «Написано: «дом Мой домом молитвы наречется»; а вы сделали его вертепом разбойников».

10. И приступили к Нему в храме слепые и хромые, и Он исцелил их.

11. Пояснение Псевдоульфилы: Сей ревность о доме Отца Своего показывает Его как верного Сына, ревнующего о славе Пославшего Его. Он очищает место, где люди должны встречаться с Богом, Который есть Отец.

12. И учил Он каждый день в храме. Первосвященники же и книжники и старейшины народа искали погубить Его,

13. Но не находили, что бы сделать с Ним, потому что весь народ неотступно слушал Его.

14. Когда же настал час, Он возлег с двенадцатью учениками Своими.

15. И сказал им: «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания».

16. И, взяв хлеб, благодарив преломил и подал им, говоря: «Сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание».

17. Также и чашу после вечери, говоря: «Сия чаша есть новый завет в Моей крови, которая за вас проливается».

18. Пояснение Псевдоульфилы: Се есть величайшее смирение! Он, Господь и Учитель, устанавливает память о Своей жертве. Но заметьте: Он не говорит «сие есть Я, Бог», но «сие есть тело Мое». Он отдает Свою человеческую природу, Свою тварную кровь, как жертву Отцу для искупления многих.

19. И при сем сказал: «Но вот, рука предающего Меня со Мною за столом; впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается».

20. Тогда Иуда, предающий Его, сказал: «Не я ли, Равви?» Иисус говорит ему: «Ты сказал». И он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь.

21. И, воспев, пошли на гору Елеонскую.

22. Тогда говорит им Иисус: «Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада».

23. По воскресении же Моем, предварю вас в Галилее». Петр же сказал Ему: «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь».

24. Иисус сказал ему: «Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня».

25. Пояснение Псевдоульфилы: Смотрите, как Он, зная всё от Отца, открывает ученикам их собственную слабость и Свою судьбу. Он – Пастырь, но Пастырь, которого поразит Бог, дабы воля Его совершилась.

26. Потом приходит с ними в место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: «Посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там».

27. И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты».

28. Пояснение Псевдоульфилы: Здесь вся суть веры нашей. Сын имеет волю человеческую, и она в ужасе противится смерти. Но воля Его Божественная всецело покорна воле Отчей. Он не говорит: «Я, как Бог, повелеваю сей чаше отступить». Он говорит: «Да будет воля Твоя». Вот совершенное послушание, вот явное подчинение.

29. И является Ему Ангел с небес, укрепляя Его. Быв же в борении, прилежнее молился.

30. И был пот Его, как капли крови, падающие на землю.

31. Ибо не Сам по Себе, но через служащего Ему Ангела приял Он утешение и крепость от Отца, дабы мог совершить волю Его. Так и во всем Сын зависит от Отца и приемлет помощь от Его слуг.

32. И, встав от молитвы, Он приходит к ученикам и находит их спящими от печали.

33. И сказал им: «Что вы спите? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение».

34. Когда же еще говорил Он, вот, множество народа, и впереди его Иуда, один из двенадцати, подошел к Иисусу, чтобы поцеловать Его.

35. Иисус же сказал ему: «Иуда, целованием ли предаешь Сына Человеческого?»

36. Бывшие же с Ним, видя, к чему идет дело, сказали Ему: «Господи! не ударить ли нам мечом?»

37. И один из них ударил раба первосвященникова и отсек ему правое ухо.

38. Тогда Иисус сказал: «Оставьте, довольно». И, коснувшись уха его, исцелил его.

39. Пояснение Псевдоульфилы: Даже в час ареста Он являет не гнев Всемогущего, но милосердие и покорность. Он исцеляет врага, ибо такова воля Отца. Он – Агнец, ведомый на заклание, а не грозный Судия.

40. И, обратившись к пришедшим на Него, сказал: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук; но теперь ваше время и власть тьмы».

41. Тогда воины и тысяченачальник и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его.

42. И все ученики, оставив Его, бежали.

43. Пояснение Псевдоульфилы: Так совершилось. Сын Божий, связанный руками твари, преданный слугою, оставленный друзьями. Где же здесь слава единосущного Бога? Здесь – слава послушного Сына, добровольно идущего на уничижение ради воли Отца Своего и спасения рода нашего.