Фигня слов

Сон Ивана

День был очень жарким. Середина лета. С раннего утра стало припекать только так и никак иначе. А уж с одиннадцати утра пекло просто нещадно. Не спасали Ивана белая шляпа, хлопковая тельняшка и множество бутылочек с холодной минералкой. Да и крайне быстро, та минералка, тёплой становилась. Пот не сходил ручьями, пот стал широкой полноводной рекой.

А тут ещё и кондёр в комбайне был сломан. Ну не чинить же его. Лизинг же - ни хрена не своё. Но так душно в нём целый день маяться, аж до заката. Работы немерено, хлебушек надо убирать и хозяевам агрохолдинга "Слава Руси" до звезды самочувствие отдельно взятого Ивана.

Можно конечно было пить замечательное светлое пиво, а не минералку, но только Иван не любил выпивать. Даже пива он не пил, хотя, почти все бухали только так. Но только не Иван.

За глаза его вся деревня дебилом называла, а попробуй ему в глаза скажи. Так кулаком долбанёт говоруна, словно конь копытом. А за спиной чего не сказать то. Попробуй докажи.

Старый колхозный адат - поливать грязью односельчан. А может он сектант какой - еврей или мусульманин. Они тоже пива не пьют. Правда Ванька хорошо трескает сало, а те сала не жрут. Но не наш он человек. Нехресть трезвый. Хоть и сало ест. Точно язычник он.

Работал Иван до самой темноты. Ночью даже домой не пошёл. Ночевал в комбайне.

Лень было идти до одинокой избы. Жена Дашка давно в город сбежала. Они до сих пор не развелись, что ей не мешает хорошенько всем давать в городе. Прибить бы её шалаву, да жалко же. Любовь то не прошла, да и баба же. Не человек, а так...

Все бабы тупые курицы, их хоть убей, а умнее они не станут. Природа у них такая вот - с допотопных времён. Они же все с кости адамовой пошли, а откуда в ребре мозг? Нет его там. Чего же их бить то, дур несчастных. Лишний грех токма на душу брать.

Поужинал Иван хлебом, колбасой и луком, запил всю эту вкусную тему тёплым кефиром, да и уснул около комбайна. Приснилось ему, что стоит он на берегу реки Куксы, а из речки его русалка манит до себя. Хороша тварюшка, грудки словно ветром раскачиваются. Смотрит она на Ивана глазищами зелёными и манит призывает курва.

Иван и пошёл к ней. Соскучился по бабьей нежности, хоть и рыбьей. Только он хотел в речку ступить, а его сзади за плечо кто-то хвать. Обернулся Иван, а его держит покойный дед Вася правой рукой, а левой на него намахивается, словно, в момент ударит неслабо.

Страшно стало Ваньке, дед его при жизни кузнецом был, мог он человека убить с одного удара. Но не стал дед Вася внука бить, а сказал только - проснись!

Проснулся Иван, а уже край неба заплёл кумачом, вот ещё чуть и рассветёт на всю ширь небища. Плечо чего-то заныло, приподнял комбайнёр тельняшку, а там синячина с пятирублёвую монету.

Сразу Ванька сон свой вспомнил, перекрестился и залез в кабину комбайна. Снова надо будет работать и от духоты маяться до темноты. Не до снов- страда не ждёт.

Бой

Сыро и холодно. Не так, чтобы вот дубень и холодрыга. Но мартовская сырость весьма нам досаждала. Ещё очень хотелось помыться. У меня спина вот просто ужасно чесалась, да ещё вши досаждали. Ужасно хотелось помыться, ну хоть в тазу с горячей водой, да всё никак. Помирать очень уж неохота немытым.

Вся эта канитель началась в декабре. Власть в столице пала, в регионах пошла очень непонятная чехарда, с интернетом начались большие перебои. В январе всё стало гораздо веселее -расстрелы и отстрелы, избиения и поджоги, и весь этот адов цирк под совершенно новые новости из телевизора.

Я и раньше не воспринимал положительно всю эту уличную толпу, а уж как дорвались до власти... Последней каплей стал расстрел моего соседа - школьного учителя. Он назвал вождя нации скотом и предателем. Его даже не повезли в тюрьму, расстреляли на улице.

Я после переворота знал о том, что собирается повстанческая армия Юга России, но как весьма штатский человек, не желал принимать участия в новой гражданской войне, но вода источила камень. Вступил таки в ряды сопротивления. Живу один, в отличии от соратников, волноваться не за кого. Но не хотелось принимать участия в этой смуте. Увы, пришлось.

Прикомандировали меня к Отдельному Добровольческому Казачьему Полку имени атамана Андрея Караулова и отправили в Пятигорск с подложными документами и с двумя пересадками. К тому времени Пятигорск был уже наш, а в феврале мы взяли Нальчик. Дальше продвинуться не удалось, хотя мы уже стали дивизией, но хунта подтянула силы и хорошо нас потрепала под Новоивановкой. Пришлось отступать к Нальчику и держать оборону.

Обороняемся до сих пор - практически без продыха. Уже неделю даже помыться хорошо не удаётся. То обстрел, то отражение массированной атаки, то диверсантов ловим. С едой тоже не всё хорошо.

Ходят слухи, что в апреле нам придётся повоевать с американскими наёмниками, а точнее, с заморскими кадровыми вояками под крышей ЧВК "Грин Фелкон" В штатах очень недовольны тем, что новая власть не взяла всю Россию под контроль. Хунта конечно не просрала полимеры, но в Сибири ей не сладко. Да и Юг они так и не задавили. Но и мы не можем их раздолбать. Где-то мы наступаем, где-то они.

Тут недавно они хотели резво вернуть Нальчик, но под Урванью им пришлось очень несладко. Авиации толком у них нет, только разные дроны. И у нас дроны есть, но вот ракетно-артиллерийских систем у противника больше, чем они нас регулярно долбешат.

Перешла война манёвренная в войну окопную. Силы примерно равные, и скорее всего, всё обострится в апреле. Им помогать будут американские братушки, наше число бойцов уже пополняется. Публика правда самая разная -от монархистов до коммунистов, от салафитов до байкеров. Люди часто слишком эмоционально не находят общий язык, только общий враг нас как-то скрепляет, хотя регулярно происходят случаи дезертирства. В последнее время меньше, ибо пойманные дезертиры растреливаются. Война есть война.

Завыла нежданчиком сирена воздушной тревоги. Летят дроны. Фух, успели заскочить в подвал хрущёвки. Вражьи дроны сыплют подарками, наши зенитчики отвечают по полной программе. О, подтянулись тяжёлые минометы с обеих сторон. Гул стоит страшный, даже есть уже не хочется. Но активной атаки вновь не будет. Враг подустал и бережёт силы до апреля.

Мне очень интересно, а удастся к вечеру раздобыть горячей воды для мытья, или нет. Вши вконец оборзели. А чистым и воевать будет легче.

Островитянин

Наш остров прибежище печалей. Людей мало, климат довольно неприятный. Да ещё высоченные скалы на половине острова. До ближайшей суши триста миль. Скучно тут жить. Скучно.

Я родился на острове Морган сорок лет назад. Детство моё было весёлым. Мы лазали по скалам, загорали на пляже в безветренную погоду, ловили крабов между камней, хулиганили и влюблялись.

Потом я оказался в далёком Лондоне. Мой дядя, мамин брат был тогда успешным банкиром. Он и вырвал меня из плена острова. Но когда я закончил университетскую учёбу, дядя погиб во время извержения вулкана на острове Лопес-де-Вега. Острова умеют мстить.

Потом было два неудачных бездетных брака, постоянные поиски себя и нехватка денег. Была ещё пара неприятных историй связанных с наркотиками. В итоге, в возрасте тридцати семи лет я вернулся на остров Морган.

На следующий год умерли мои родители, оставив мне в наследство дом, старый Ягуар и маленький бизнес - сыроварню. Теперь я пленник острова. Я вынужден терпеть частые дожди и штормы, маленькое аграрное общество на этом клочке суши и свою хандру. Остров я ненавижу, большую землю я боюсь. Свой страх и ненависть я доверяю бумаге. Пишу в стол книги. Их можно было бы опубликовать в интернете, но я не хочу. Писательство это моё лекарство от пагубных мыслей, хотя от лондонской любви к доминиканскому рому я не отказался.

Жениться тоже не получается. Общество здесь унылое и местные аборигены меня считают пьяницей и неудачником. Я даже в церковь не хожу. Это очень шокирует моих соседей.

Тут даже шлюх нет. Поганый остров Моргана. Зато дождей и ветра в избытке. Иногда на моторке я вояжирую вокруг острова на моторке, ещё реже я ловлю рыбу.

Иногда я встречаю гостей - приятелей по интернету. Они восторгаются местными красотами и привозят доминиканский ром в подарок. Я им плету байки про пиратов позапрошлого века, зловещих призраков и жуткие шторма. С ближайшим теплоходом они возвращаются в свои страны, а я снова начинаю хандрить. Но может быть скоро перестану. Кризис сороколетнего возраста. Его просто надо пережить.

Но зато у нас нет Ковида. Число гостей острова резко сократилось и до сих пор никто не болеет. А если и болеют, то только от тоски. Это остров Моргана бейби.

Я император

Тяжко править. Хотя я правлю почти на бумаге. Всё решает имперский совет дожей, а я фигура церемониальная как и мой прадед и прадед моего прадеда.

Я поздравляю подданных с очередным великим праздником, меня приглашают на открытие новой академии, или очередного храма, иностранные послы вначале недолго беседуют со мной, а потом уж полдня ведут переговоры с первым имперским дожем Миртхои Ту. Вся империя ждёт моей женитьбы. Вся империя полна сплетен о моих фаворитках и возможных невестах.

Я император, я правлю и я почти не имею настоящей власти. Мне двадцать лет. Зовут меня Антир Десятый из династии Гро-Афт. Я женюсь не по любви, но буду развлекаться с очередной фавориткой и плодить имперских бастардов.

Я не должен был так рано возлагать на себя имперский платиновый венец, но мой отец умер два года назад от штормовой чумы, мать умерла годом раньше от рака. Врачи и маги так их не спасли. Мы все внезапно смертны - даже императоры и дожи в этом вопросе не отличаются от финансистов и кредитных рабов. И не всегда магия продлевает нам жизнь, а наука ещё слабее магии.

Вокруг меня свита и двор плетут интриги. Я играю роль юного простофили и бабника. Иного выбора нет. Я не хочу, чтобы меня задушили шёлковой удавкой, или проломили венценосный висок кипарисовой шкатулкой. Я тоже тихо плету свою паутину сплетен и наговоров. Я же император, а не сапожник.

Жить приходится в рамках расписания. Меня будит постельничий на рассвете. Я завтракаю, молюсь в дворцовой молельне, тренируюсь в зале саблей, с важным видом выслушиваю первого имперского дожа, потом обедаю. После обеда я общаюсь со своими наушниками и собирателями сплетен, читаю в библиотеке, гуляю в саду, или забавляюсь с очередной высокородной потаскухой, после заката вновь читаю и засыпаю. Ужин императору не положен. И так почти каждый день.

Я бываю на охотах, балах, банкетах, презентациях, я совершаю паломничества в святые города, иногда милую государственных преступников и никогда не бываю за пределами империи. Международная политика удел имперских дожей. Моё кредо изучение имперской и доимперской истории.

Будь у меня старший брат, я мог бы стать дожем имперской крови и путешествовать по миру. Но жениться пришлось бы не по любви. Но я был-бы немного свободнее.

Тяжёл имперский венец. Впереди женитьба, дети и долгие годы под грузом платинового венца. Однажды я умру и душа моя освободится. Венец императора перейдёт к сыну или внуку, а возможно, к двоюродному брату, или его сыну. Но династия не прервёт ход своей истории.

Реально Айфией правят дожи. У власти пирамида дожей - имперские, земельные и городские дожи. Три столетия императоры правят формально и наш удел интриги. Эта цена сохранения империи. Императоры и дожи ведут смертельные партии в Ри. Часто эти партии длятся десятками лет, хотя простофиль тайно убивают в первые два года имперского правления. Но я не настолько глуп и жесток. Я уже два года играю и стараюсь не заигрываться.

А ещё империя готовится к войне. Молодая анорская империя желает покончить с нашим могучим и славным государством, собирает войска и союзников у наших западных границ, ищет предателей среди дожей, магов, кардиналов, учёных и финансистов.

Но и мы не ловим лягушек в прудах. Пушки и боевая магия, ответные интриги и экономические реформы наш шанс на победу. Но в будущей войне мы можем проиграть. Империя одряхлела. Это печальный факт. Но мы будем сражаться и побеждать. А если уж проиграем, то не нарушим негласный закон - путь императора смерть.

Январская история

Случилась эта опасная история в январе 2010 года. Зима тогда в Натгарде выдалась весьма долгая, холодная и ветреная. Бывало так в нашем городе, что даже трамваи не ходили. То пути снегом завалит, то провода оборвёт порывами сильного ветрами, да тяжестью снега.

Идёшь бывало вечерком из конторы домой пешком. Таксомоторы и тогда были крайне дорогие, так пока их дождёшься. Вот и идёшь пешком поневоле, вечерочком студёным домой. А идти то примерно час времени. Но мне было тепло в бараньем тулупе и красной зимней шапке. Хоть она и синтетическая была, но от хорошей фирмы, да и морозы у нас даже в холодные зимы, не столь суровы, как скажем в Бьорминге.

В один из таких студёных вечеров пришлось мне идти домой пешком. Трамваи то не ходили.

Я, чтобы чуть согреться и перекусить, зашёл в кафетерий "Гранд Круассан" Откушал я в этом славном заведении пару эклеров, запив их горячим какао, заодно послушал музыку. Радиола выдавала красивую ритмичную джамарскую музыку. Было приятно и хорошо.

Но всё однажды заканчивается. Я продолжил свой путь по бульвару Короля Магнуса, потом свернув с улицы Благочестия, перешёл железнодорожный мост, намереваясь идти по весьма длинной улице Гайгера к родной улице Гаррета. Но моим планам помешал тролль. У моста стоял огромный зловещий, чёрный тролль, вот прямо у меня на пути.

Он пророкотал мне - дальше хода нет, заплати мне смертный, а потом иди куда хочешь. Я вежливо ответил ему - десяти крон вам хватит герр тролль? Тролль жутко и громко засмеялся и сказал - расскажи мне новую историю смертный, а если не расскажешь, то я тебя съем. Ибо я сегодня голоден.

Я перепугался и занервничал. Тролль должен был услышать действительно интересную историю, или он меня просто бы сожрал в один присест. Тогда я и решил рассказать монстру сказку про Красную Шапочку, но на новый лад. Понравится ему историйка, он меня пропустит, а не понравится...

Лет сто назад в одной далёкой далёкой деревне жила старушка травница. У старушки была красивая внучка, звали её герр тролль Реджиной.

И вот однажды старушка отправила внучку с травами в другую деревню. В той деревне сильно заболел местный староста. А путь туда пролегал через страшный лес, в котором жил всегда голодный волк.

Делать нечего, пошла Реджина через страшный лес. Идёт она по тропинке лесной, а в руке у девушки корзинка с лечебными сухими травами от лихоманки. Птички поют, цветов и грибов кругом немерено. Но не время их было собирать, ведь девушка спешила к больному.

И вдруг, из-за клёна выходит большущий серый волк и пытается без лишних вежливости и куртуазности сожрать юную девицу. Пришлось бедной Реджине оставить корзинку внизу, а самой очень быстро влезть на ближайшую берёзу. Сидит она на большой ветви, за ствол дерева держится, дрожит от страха, а под берёзой всегда голодный волк неспешно ходит.

Хищник же терпеливо ждёт, когда девушка попытается однажды слезть с дерева, чтобы попытаться убежать от зубастого серого. Реджина это понимает и начинает громко громко звать охотников на помощь. А вдруг услышат.

Охотников то девица не дозвалась, но её громкие крики услышал местный кабаний барон. Огромный кабан выскочил откуда не возьмись и бросился на волка со всей своей кабаньей яростью.Не любят кабаны шума в лесу. Волк испугался соперника и резво бросился бежать прочь от берёзы, секач также скоренько погнался за волком.

Как только страшные звери скрылись, Реджина резво спустилась с берёзы, взяла корзинку с травами и побежала по извилистой лесной тропе в соседнюю деревню. Прибежав в другую деревню, она отнесла травы семье больного старосты, а потом рассказала о том, как жуткий местный волк её чуть не съел, но кабаний барон прогнал серого прочь.

Староста распорядился проводить девушку домой под охраной двух метких и дюжих охотников с ружьями. Домой Реджина вернулась без происшествий. Только вот соседи сказали ей, что пока она ходила в другую деревню, в дом её бабушки забрались разбойники. Злодеи ограбили дом и убили старушку, после чего быстро скрылись.

Так Реджина спаслась от волка, но потеряла навек свою бабушку. Пришлось ей становится местной травницей вместо погибшей старушки. А также девушке пришлось отказаться от мечты уехать в большой город и поступить в школу чароплётов. Мадам Жизнь всегда вносит свои суровые коррективы в наши мечты, даже если события происходят в сказке.

Неожиданно для меня страшный чёрный тролль расплакался. Он молча пропустил меня, вручив мне в подарок большой красивый топаз. Я бегом побежал от монстра прочь, в сторону родных пенат.

В родной квартире я пил горячий чёрный горький чай и радовался тому, что не стал ужином чудовища и благополучно добрался домой. Вот такая жуткая волшебная история произошла со мной в январе 2010 года.

Горчижрак Петков

Горчижрак проснулся ещё до рассвета. Ещё будильник не прозвенел, а Горчижрак уже был готов быстро пить кофе и быстренько собираться в офис. Потом он вспомнил, что сегодня суббота и это очень хорошо. Можно ужраться до полного ухода в никакое состояние. Это тоже очень хорошо, но возникает важный вопрос - где и с кем пить?

Можно напиться в хорошем ресторане, но это весьма дорого. Можно пойти к Горану, но этот придурок страшен, когда переберёт ракии. Нет уж, пусть Горан бухает сам свою прокисшую ракию.

Можно пойти к Веселине. Попить хорошего вина, закусить сыром и инжиром, но она вновь весь мозг вынесет разговорами про Ар-Деко или Позднее Северное Возрождение. А под такие скучные беседы скиснет даже отличное французское вино, а уж болгарское тем паче.

Дома пить тоже можно, но дома пить скучно. В холодильнике кстати нет даже паршивого пива. Хотя можно купить бухла и жрачки, в "Ашане" но всё равно скучно, он же не паршивый албанец, чтобы пить и жрать в обществе телевизора. Ему нужны смелые товарищи собутыльники. Где же их найти?

А ведь можно пойти в гости к Цветане Зденковой. Она уже год живёт одна. Дама прекрасная во всех отношениях, а её сыновья учатся в Лондоне. На кого же они учатся? Да это не важно. Надо, очень надо заявиться в гости к бывшей однокласснице.

Она не любит искусство, она не буянит, и у неё всегда есть текила.. И она ещё очень ничего.

Ближе к вечеру субботы Горчижрак с букетом роз наперевес заявился к Цветане. Одноклассница шибко не обрадовалась, но пригласила нежданного Горчижрака в дом. Они мило поболтали ни о чём, поели гуляш с лютеницей, а потом Цветана открыла минибар и разлила по стаканчикам дорогую русскую водку.

Под водку разговор пошёл веселее. Они вспоминали весёлые школьные годы и забавные шалости. Горчижрак уже настроился на боллее близкое общение, но тут в дверь позвонили. К их маленькой компании присоединилась ещё одна одноклассница Веселина. Она внешне даже лучше Цветаны, но этот её нудёж про искусство и философию отбивает мужское стадо прочь, как молитва праведного монаха нечистую силу.

Как только Веселина начала нести ахинею про дорические колонны, Горчижрак быстро попрощался и молниеносно ретировался. Ему было очень грустно и Горчижрак решил - надо выпить. Он купил в супермаркете бутылку "Кадарки" Потом он сидел на лавочке, пил вино и разговаривал с безымянным милым, бродячим котом.

Потом приехали полицейские и Горчижрак переночевал в холодной камере, а ранним суровым воскресным утром получил ещё бумажку с немаленьким штрафом за несколько нарушений общественного порядка. Остаток дня был грустен. Герой принял таблетки, смотрел телевизор и тихо ругал болгарское правительство.

Потом были долгие долгие пять рабочих дней. Дни были полны усталости, стресса и грусти. Горчижрак Петков твёрдо решил - в эти выходные он пить не будет. Они погуляет в парке, позанимается на тренажёрах, сходит в библиотеку. И никаких больше пьянок. Он завязал и завязал надолго.

Наступило субботнее утро. Герой проснулся, потянулся и подумал - сегодня никакой водки, ракии или пива. Сегодня он пробежит километр, два, да даже четыре километра пробежит. Но вначале он прочтёт ленту новостей в Фейсбуке и немного позавтракает.

В Фейсбуке обнаружилось сообщение от Горана с приглашением на байкерский фестиваль в Бургасе. Горчижрак улыбнулся и сказал сам себе - какое замечательное мероприятие и я там совсем совсем не буду бухать - только минералку буду пить и никакого бухла. Ибо здорово жить очень здорово. У Горчижрака была такая сила воли, ну просто такая...

И опять был понедельник. И опять Горчижрак думал, что на следующих выходных он не будет пить, вот в этот раз точно не будет пить.

Сторож

С раннего утра сегодня было холодно. Сейчас конечно Солнце начало трошки светить, но ещё было весьма морозно. А уж ночью ночью было страсть как холодно. Хоть и горела буржуйка, а иной раз я старый тулупчик на себя накидывал и кофе горячий пил.

Поставишь понимаешь полный чайник на горячий чугунный верх печурки, подкинешь в её жадное нутро пяток щепок и ждёшь, когда почерневший от копоти старый чайник закипит. А потом потихоньку пьёшь чёрный как безвёздная ночь кофе и согреваешься потихоньку. И так хорошо становится, так славно, словно ты не один тут. Душевно становится.

А так-то я один конечно. Шарика то за человека не посчитать, просто живая тварь, кстати весьма здоровенная. Шарик помесь кавказской овчарки, родезийского риджбека и ещё фиг знает какой породы. Здоровенный и злой кобеляка. Иной раз рявкнет, так у непривычного человека душа в пятки уходит. И не погладить ведь собакена, только можно раз в день покормить, да воды в здоровую железную миску налить. А кроме меня на ближайшие сто метров и никого нема. База наша стоит на самом краю промки. Одиноко тут конечно, не курорт блин. Но ничего, терпимо.

Работаю я тут в режиме сутки через трое. Платят не ахти, но обед и ужин за счёт хозяина, плюс кофе и сахар. Главное - это работай и не бухай. Хотя иной раз хочется, когда особенно морозно, но нельзя.

Днём и вечером ещё ничего, а вот ночью, по холодной поре тяжелее дежурить. И холодно и спать охота. Плюс каждый час надо выходить на обход территории, а уж если Шарик зарявкал, то разом надо выходить. Беру тяжёлый ломик и вперёд, не залез ли какой супостат на территорию базы. Заодно и Шарика отвязываю.

Но никто сюда не лезет. Бог милует, да и камеры везде понатыканы и кнопка тревожная имеется. А товар такой на складах, что даже если ворам и повезёт, то особо никуда они пластиковую посуду и прочее барахло не сбагрят. Самое главное -самому не спать - вдруг шефу приспичит приехать, или какой дальнобойщик притаранит в три часа ночи. Потому кофе и хлыщу ночью, убиваю сразу проблемы холода и дрёмы.

Привык я к этой работёнке. Второй год здесь работаю. Работа непыльная. Хочу, телек смотрю, хочу тиктовую шнягу на телефоне зырю, а уж коли шибко глаза закрываются, то делаю зарядку и отрабатываю ударную технику. Я ведь не всегда сторожем работал.

Но ныне здоровье не то, да и тяга к беленькой меня в своё время шибко подвела. Благо скромную военную пенсию получаю и жена у меня очень деловая. Я даже могу не работать, но без дела спиваюсь, да и тренировки с молодняком проводить не могу. Нервы то контуженные. А так вроде как при деле.

Бывает, что в выходные заметки строчу для сетевой прессы. Толку денежного мало, но сия фигня отвлекает от мыслей крепенько забухать. А под хорошее настроение, могу с сыном за грибами сходить, или скажем просто по лесу похайкить. А там и с воздушек постреляем и тактику боя чуть отработаем.

Это конечно, ежели не накатит. А когда накатывает, я пью таблетки, звоню своему мозго-эскулапу, а то и еду к нему на сеанс. Он ворчит себе недовольно под грузинский нос, но помогает мне, когда совсем тяжко.

И не надо меня осуждать и жалеть. Пустое. Это моя судьба, мой крест. Кто не знает, пусть и не тявкает, а кто знает, тот молча всё поймёт. Мои грехи при мне, я от них не отказываюсь. Но на войне святые праведники очень редки. На войне становишься зверем. Если не хочешь сразу двухсотым стать.

С другой стороны тоже ведь не святоши были. В этой гадской реальности своя логика и свои законы - грязь, кровь, паскудство и героизм. Кому как повезёт. Некоторым совсем не повезло. Так там и остались. Особенно жаль молодых хлопцев. Сколько их там осталось, неуспевших полюбить, забухать и ошибиться в гражданской жизни.

И с войны уйти совсем не удаётся. Вся её тьма приходит в дурных снах или психозах. С этим грузом приходится жить. Я вот живу и пока не подох, а многие устали от этого всего и ушли в холодный вязкий туман.

Иногда хочется уйти от мира подальше, запереться в далёком лесном монастыре и отмаливать все свои косяки. Но пока рано. И я не готов и сын ещё толком не вырос. Да и тяжело от соблазнов мира отказаться, хоть мир и поганым дерьмом воняет частенько. Не готов я пока к правильной жизни, а может и никогда готов не буду. Я битый жизнью седой пёс. Не Шарик конечно, а так, типичная старая дворняга. Больше лаю чем кусаю. Разве что живой. Пока ещё живой.

Ещё полчаса и меня на дежурстве сменит Вася. Он тоже битый жизнью пёс. У него своя война была. Бывший хирург. Но я к нему тоже не лезу в душу. Я не поп, да и он не хочет своими проблемами делиться. Мы же все давно не дети и знаем поговорку - кого волнует чужое горе.

А потом я в холодном автобусе, с пересадкой на тёплый вагон метро поеду домой. Дома позавтракаю и лягу подремать часов до двух дня. А там уж побачу по обстоятельствам. Что будет, то и будет. Как Бог даст.

Редакция

Было это во времена давние, когда не было санкций и доллар был дешевле. Жил в те стародавние времена, витязь по имени Василий. Витязь как витязь - около тридцати лет, с небольшим пивным животом и ещё малым цинизмом.

И устроился витязь работать в редакцию еженедельной межрегиональной газеты "Южные Буквы". Не сразу конечно, это водка пьëтся быстро, а на работу в газету, взяли Василия, только через полгода. Он уж не думал и не гадал, ждал Новый Год, уж и забыл про ту газету, а тут звонок, мол приходи, добрый молодец, в наш терем работать.

И начал там работать витязь с две тысячи, какого-то года, вот, прям, с 28 декабря. Не успел войти в рабочий процесс, а тут и новогодние праздники. Зато удостоверение новенькое в кармане. Как-никак, а не последняя газета в нескольких регионах. Статусное место.

Кончились праздники ëлочные салатные и началась новая работа. Пять рабочих дней и два, законных выходных. Первые полтора дня, дикий дурдом, среда и четверг без напряга и только в пятницу начинается движуха. Сдали номер для печати, к обеду вторника и пошёл раслабон. Хочешь чай пей, хочешь в интернете сиди, только делай вид, что работаешь. Иначе шеф расстроится. Ежели, в обед не уедет домой.

Понедельник конечно день фиговый, но всяко лучше вторника. В понедельник, с утра, пятиминутка у шефа. Шеф всем долбит мозг перфоратором и даёт ценные указания, но зато, можно пить кофе с эклером. Шеф и ругает, и угощает. Во вторник, вместо эклера, мозговынос и дикая суета - полосы, почта, правка, звонки репортëров, дурдом короче.

Так Василий и работал, от выпуска до выпуска, в перерывах, сочиняя небольшие заметки для сайта газеты. За эти заметки, ему не платили, но набирал тексты заметок Василий, исключительно для радости души, попивая кофе, или чай (если в шкафчике кофе не было). Также он делал и другую скучную работу, за которую, ему платили малую зарплату. Он её не любил, но куда деваться.

Особенно, витязь не любил работать с письмами. То бывший препод университета, напишет ахинею, незнамо доя чего, то больной на голову человек, пришлëт с Камчатки, бред про урожай яровых в 69 году, на Кубани, свою детскую любовь и мерзкого Горби, который всё развалил (и всё это в одном большом письме, мелким почерком). Благо, письма такие, приходили, не так часто.

Коллектив в редакции был хороший, в основном дамский, процентов на семьдесят, что было замечательно. Дамы часто угощали Василия домашний выпечкой, что позволяло, экономить на паре обедов в неделю. Люди все были интересные - бывшая учительница, бывшая помощница депутата, пара писателей, бывший сотрудник одной госорганизации, старый журналист, который работал, со времён Хрущёва в журналистике и совмещал работу с пенсобытиëм и другие, не менее интересные алко (зачëркнуто) хорошие люди. Правда, был один журналист, который вечно спорил и выносил мозг, но шо делать.

Хорошо было, когда, у кого-то, из сотрудников, была днюха. В обеденный перерыв, деньрожденник или деньрожденница , проставлялся. Не водкой конечно, вином, шампанским, или коньячиной. Водка уже вечером и не в редакции. Да сильно и не пили. Бутылка коньяка на семь, а то, и восемь человек, но ведь атмосфера важнее. Да и вечером, пили в меру.

Было много светлых и радостных моментов. Были моменты и похуже, когда одна женщина принесла в редакцию непонятное письмо, а через час, вскрыла себе вены в центре города. Непонятная история, то ли она, шизанутая была, то ли жизнь довела бабу, до такого жуткого финала. Но в письме был бред безумного человека. Письмо шеф сжëг, от греха подальше и лишнего гемора.

Василию не давали никаких репортëрских заданий. Он тихо работал в редакции, максимум, связывал журналистов с разными знакомыми людьми, которые могли поделится интересным. Журналисты в итоге, набирали интервью для полосы, а витязя благодарили банкой пива. Такова жизнь.

Попутно, Василий жил обычной жизнью, тусил с подругами, ходил в тренажëрный зал (но не всегда), сидел дома за компом. Время шло, незаметно летело. Прошло почти два года и славный витязь попал под сокращение. Сдал ксиву в отделе кадров, получил зарплату и стал безработным человеком.

Свой уход, он отметил попойкой с коллегами, в одном приличном кафе, в центре города N. Пили водку с томатным соком, кушали шашлык и ругали шефа. Потом Василий оказался в гостях, у Н... и. Она ему в тот вечер, очень понравилась, хотя была старше и красотой не отличалась. Но сработала алкомагия. Ещё до обеда, витязь славный, слинял домой. Ибо, папа и мама Н... и ехали домой из Майского.

А ещё через год, газета обанкротилась. Василий трудился охранником и когда узнал, что газета пошла на дно, даже опечалился. Неплохая была газета, там были даже статьи про Ближний Восток и Балканы. В редакции ходила легенда, что в начале нулевых, еженедельник попадал на стол к Самому. Читал ли Сам "Южные Буквы", неизвестно конечно, но всё равно приятно. Во всяком случае, этот еженедельник в городе N, считался респектабильнее местной прессы, где, или читать, было нечего, или шла война кланов на газетных полосах.

В прошлом году, шефа не стало. Он переболел ковидлой, даже пришёл в норму. Но потом, заглючило сердце и шефа не стало. Нет, ни газеты, ни шефа - грустно подумал витязь и купил бутылку водки. Жизнь жестока и остаётся только память о газете и её сотрудниках.

P. S.

Текст выдуман и все совпадения случайны.