Фарфоровая кукла. Ненависть на грани

ГЛАВА 1

Annotation

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Денис Баринов — красив, богат и амбициозен. Его жизнь — поток адреналина и скорости. Увлечение ночными гонками —  вызов семье и обществу.

Соня стремится к своей заветной мечте. Балет для неё —  не просто искусство, а призвание. Её ждёт мировая слава...

Они из разных миров. Их пути никогда не должны были пересечься. Но судьба распорядилась иначе... В роковую ночь, всего одним ударом по тормозам разбились мечты Сони на мелкие осколки.

Избалованный мажор и Фарфоровая кукла становятся заложниками жестоких обстоятельств. Их путь к счастью будет нелёгким. История жгучей ненависти, которая со временем перерастёт в искреннюю любовь.

Фарфоровая кукла. Ненависть на грани

ЭПИЛОГ

Фарфоровая кукла. Ненависть на грани

ГЛАВА 1

СОНЯ

— Сонь, я вчера пенсию получила, отложила две тысячи, — подходит бабушка и протягивает зелёные купюры, — спрячь себе в копилку, к следующему месяцу наберём на новые пуанты, — сообщает.

— Нина Сергеевна, опять вы экономите на себе и лекарствах? — поворачиваю голову на бабушку и строго смотрю на неё.

— Внучка, мне же ничего не надобно. Знаешь, как мне неловко перед тобой? — проходит и садится на собранный диван. — Сонечка, ты умница у меня, красавица, талантливая, вон какая. Всего самого лучшего достойна, только обидно мне, что помочь ничем не могу… — горестно вздыхает.

Сижу на полу гостиной и собираю старенькую спортивную сумку. Сегодня очередная репетиция, а значит, вновь придётся сгорать со стыда из-за отсутствия денег в семье. Меня держат в академии лишь за талант и трудолюбие. С нас не требуют дорогой одежды. Можно и недорогие марки приобретать, главное, чтобы вещи были новыми и соответствовали виду. А ведь мне даже на простую спортивную одежду не хватает денег. Автоматически глажу пальцами пуанты, мои верные спутники, пережили сотни часов тренировок и десятки выступлений. Когда-то они были новыми и блестящими, но теперь выглядят так, словно перенесли множество битв. Кожа на носках сильно изношена, кое-где порванная, оголяет внутреннюю ткань. Ленты, которые когда-то прочно удерживали их на ногах, теперь выцветшие и потрёпанные, а их кромки начали махриться. Подошвы от бесконечных репетиций стали тонкими и мягкими, почти не поддерживают стопы. Поднимаюсь на ноги и приближаюсь к своей старушке, обнимаю и говорю:

— Больше и слышать не желаю, что тебе стыдно! Не знаю, как бы сложилась моя жизнь без тебя. Полагаешь, в детском доме я имела всё, что у меня есть сейчас? Или после выпуска оттуда я смогла бы добиться спортивных успехов? — говорю на эмоциях, едва сдерживая себя.

— Внученька, чего опять начинаешь? Разве я смогла тебя оставить, после гибели твоих родителей. Благо по возрасту я проходила для опекунства. Я всё равно боролась бы за кровиночку свою до последнего, — гладит меня по спине.

— Вот и помни, как много для меня сделала. Я уже взрослая и всё понимаю. Ты одна тянешь нас на свою пенсию, мне пора подрабатывать, а не предаваться мечтам об успехах и славе, — проговариваю то, что давным-давно меня грызёт изнутри.

Бабушке семьдесят четыре года. Со здоровьем проблемы, пора ей помогать. Мои родители погибли. В это время я гостила у бабушки в Москве. Жили мы в Воронеже. Папа работал участковым в полиции, мама — воспитателем в детском саду.

В десять лет я потеряла своих родителей в результате пожара, вызванного, как указано в экспертизе, проблемами с проводкой. Моя бабушка не доверяет заключению экспертов. Папа, за два месяца до трагедии, вместе с моим крёстным заменили проводку по всему дому. Частично вспоминаю об этом ремонте из детских воспоминаний того лета.

С тех пор прошло много лет, и правду мы, возможно, никогда не узнаем. Участок под сгоревшим домом — моё наследство. Нина Сергеевна настойчиво стремится сохранить его до моего замужества, считая каждую копеечку приданным. После трагедии я окончательно переехала жить в Москву. Мне невероятно повезло в жизни иметь любящую бабушку. Каждый раз, когда разговор заходит о подработках, я борюсь за право помогать нашей семье.

— Не вздумай! Талант не должен пропадать. Занимайся своим делом! Остальное я сама решу. Вчера в управляющую компанию ходила, поговорила с их директором, выделят мне мыть два подъезда. Управимся и без твоих подработок! — уголки моих губ опускаются в печальной улыбке.

Как я и говорила, упрямая старушка всё тащит на себе.

— Бабушка, ты неисправима! — фырчу расстроенно.

— Перестань! Давай перекусим с тобой, а позже я таблетки выпью, — тяжело встаёт с дивана.

— Мне перед тренировками запрещается есть, у меня сегодня контрольное взвешивание, — кривлюсь от мысли о еде.

— Йогурт съешь, от него много не наберёшь, — уговаривает меня.

— Хорошо, только не ругайся, — улыбаюсь в ответ.

Идя за бабушкой, мои глаза окидывают нашу скромную квартиру в недорогом районе Москвы, вдали от шума центра. Входя, первым делом попадаешь в прихожую с обшарпанными обоями и стареньким шкафом для обуви. На стенах висят несколько семейных фотографий, запечатлевших лучшие моменты нашей жизни. Гостиная служит спальней для меня и бабушки. Там стоит старый диван, который по ночам раскладывается и односпальная кровать.

На стене бабушки висят иконы и календарь с православными праздниками. Рядом с моим диваном стоит небольшой столик, на котором всегда лежит стопка книг и учебников. Есть комод с выдвижными ящиками, где хранится одежда и различные мелочи. У окна кресло-качалка, где бабушка любит сидеть, вязать и слушать радио.

Кухня небольшая: на полках стоят баночки с крупами и специями, а подоконник украшают несколько горшков с цветами и зеленью. Старая газовая плита и маленький холодильник. Ванная комната компактна и проста: белый кафель, ванна, раковина и зеркало. Полотенца висят на крючках, а на полочке аккуратно разложены наши косметические принадлежности.

Несмотря на скромные условия, квартира наполнена любовью и заботой. Здесь всегда пахнет домашней едой, а в воздухе витает душевное тепло семейных бесед.

Заходим на кухню, занимаю своё любимое место на диванчике возле окна. На столе появляется баночка обезжиренного йогурта и зелёное кислое яблоко.

— Мы договаривались на йогурт, — поднимаю глаза на сердобольную старушку.

— Яблоко разрешено по всем правилам! — недовольно поджимает губы.

— Людмила Николаевна с тобой не согласится, — оспариваю её аргументы.

— Кто тебя замуж возьмёт такую, весишь меньше воробья, — сердится.

Бабушка всё понимает и старается соблюдать рекомендации спортивной академии. Но временами её переполняет забота, и она активно пытается накормить меня сверх меры.

Мир балета жесток: ты либо соблюдаешь все правила, либо вылетаешь навсегда! Вес и рост балерин могут варьироваться, но существуют общие рекомендации и стандарты, часто применяемые в профессиональных балетных труппах. Вес зависит от роста и телосложения, а индекс массы тела обычно ниже нормы для обычного населения, что обусловлено требованиями профессии. При моём росте в метр пятьдесят девять я стараюсь поддерживать вес в пределах сорока трёх килограммов. Это важно, чтобы сохранить лёгкость и грациозность движений, а также эстетичный облик на сцене. Сейчас в мире балета происходят кардинальные изменения: параметры всё больше зависят от индивидуальных особенностей танцоров, конкретной труппы или школы.

— С тобой бесполезно спорить, — вздыхаю, вскрывая баночку.

— Вот и сделай одолжение. Приятного аппетита, — наливает себе тёплый чай и берёт с полки мешок ванильных сухарей, её любимых, усаживается на табурет напротив меня. — Сахарницу забыла, — начинает вставать…

— Я подам, — протягиваю руку за банкой с рафинадом.

Другого у нас не водится. Это дань памяти о дедушке: он любил пить чай, заедая его кубиком сахара. Я протягиваю банку, но останавливаюсь, вспомнив, что врач запретил.

— Нина Сергеевна, ай-яй-яй! А у кого сахар повышен?

— Не поминай… шарлатаны, от одной ложечки хуже не станет, — морщится, — им только дай волю на лекарства людей подсадить!

— Да-да, — категорично убираю банку на место. — Будешь капризничать, и твои любимые сухари отниму, — киваю на пакет. — В них, между прочим, тоже содержится сахар.

— Посмотрите, какая взрослая стала, грозится… Ну-ка, живо съела всё! Зубы она мне заговаривает! Опять упорхнёшь из дома под предлогом, что опаздываешь, и не поешь! — снова ворчит на меня.

— Молодец, тему перевела, — улыбаюсь я, возвращаясь на место. Взяв ложку, начинаю есть.

Закончив, понимаю, что правда опаздываю и пора бежать. Подпрыгиваю. Быстро мою за собой ложку и устремляюсь на выход из кухни.

— Спасибо, мне пора! — выкрикиваю скороговоркой. Начиная суетиться.

— Стой! А яблоко? — указывает рукой на стол.

— Забыла, — пожимаю плечами и беру его, — после репетиций съем.

— Обманщица…

Бабушка знает, что после занятий сил у меня хватает на душ и сон, и не верит моим обещаниям. Захожу в гостиную, подцепляю спортивную сумку, забрасываю под внимательным взглядом старушки яблоко в неё. Обуваю босоножки и покидаю квартиру. На бегу кричу:

— До вечера! — не оборачиваясь, машу рукой.

— Будь осторожна, — бабушка проговаривает в закрывающуюся дверь.

ГЛАВА 2

СОНЯ

Выбегаю из автобуса, который, как назло, задержался из-за пробки, и быстро направляюсь к академии балета. Время поджимает, сердце бьётся в такт моим торопливым шагам. Знаю, что опоздание на занятие не лучшим начало дня, особенно если учительница заметит моё отсутствие.

«Балетная академия имени Людмилы Павловой», расположенная в самом сердце Москвы, славится своим строгим отбором и высокими стандартами. Многие юные танцовщицы мечтают поступить в это престижное учебное заведение, но только единицы пробиваются через суровый конкурсный отбор.

Несмотря на моё скромное происхождение, я сумела поступить в неё. Мой путь к мечте начался в бесплатной школе балета при профсоюзе полиции, где бабушка смогла выбить для меня место и организовать обучение. Благодаря упорству, таланту и поддержке Нины Сергеевны, я доказала свою феноменальность и получила заветное место в академии.

Теперь моя жизнь состоит из долгих часов репетиций, строгих преподавателей и непрерывной борьбы за право считаться лучшей. Я готова к этим испытаниям, ведь балет — не просто призвание, а смысл жизни.

Ректор Людмила Николаевна, сама легенда русского балета, требует от своих учениц не просто таланта, но и максимальной самоотдачи. Каждая девочка, мечтающая о великой сцене, знает, что путь к успеху начинается здесь, в залах школы, где на кону не только слава, но и шанс попасть в турне по Европе с русским балетом.

Забежав в здание, мчусь по коридорам, едва успевая приветствовать девочек, которые направляются в зал. В раздевалке бросаю сумку на скамейку и энергично начинаю снимать одежду, стараясь не запутаться.

— Чёртов автобус! — тихо бурчу, извлекая руку из застрявшего рукава платья.

Надеваю тренировочный костюм. Взяв пуанты, обуваю их и быстро завязываю ленточки на ногах, проверяя, насколько хорошо они сидят. Ощущение не из приятных — стопа словно проваливается внутрь. Я понимаю, что преподавательница заметит. Эта мысль добавляет нервозности: как выполнять сложные элементы танца, если обувь не справляется с нагрузкой?

Каждое утро в академии начинается с тишины громадного здания, нарушаемой лишь звуками балетных тапочек, стучащих по деревянному полу. Под пристальным взглядом преподавателя мы выстраиваемся у станков, готовясь к изнурительным тренировкам. Людмила Николаевна проходит вдоль рядов, окидывая нас строгим взором, делает нам замечания, а кого-то даже ругает.

Тихо прошмыгнув в зал, стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания и занять своё место в ряду. В голове продолжают вертеться тревожные мысли, но я пытаюсь сконцентрироваться на предстоящих упражнениях.

Преподавательница начинает занятие. Слава богу, она не акцентирует внимание на моём опоздании. Напряжённо слежу за каждым своим движением, надеясь, что пуанты выдержат этот день и не подведут.

Людмила Николаевна, стоя у зеркала, следит глазами за нами, пока мы выполняем упражнение «Плие».

— Девочки, внимание! Плие — это основа основ. Нужно делать его идеально. Софья, не прогибайся в спине. Держи корпус прямо.

— Поняла.

— Марина, твои ноги должны быть параллельны! Что это за полусогнутая поза?

— Извините, у меня что-то с мышцей сегодня, — оправдывается она.

— Отговорки! Балерина не имеет права на слабость, — отзывается резко. — Трудимся над техникой! Софья, у тебя пуанты в ужасающем состоянии. Как ты собираешься танцевать на них? — переключает внимание на меня.

— Извините, у меня пока нет денег на новые, — произношу как можно тише. Мне стыдно об этом говорить.

— Софья, балет — это не только труд, но и жертвы. Найди способ решить вопрос. Завтра без новых пуантов не приходи, — вздыхает раздражённо.

— Хорошо, я постараюсь, — киваю, сдерживая ком в горле.

— Балет — это не только искусство, но и дисциплина. Продолжаем, девочки! Повторяем заново. Ваша техника должна быть безупречной, — объясняет строго.

Отступает от зеркала и принимается за обход учениц.

— Плие должно быть чётким, вы обязаны чувствовать каждое движение!

Показывает на личном примере. А между прочим, ей уже пятьдесят восемь лет. Грация и техника — всё также на высоком уровне.

— Анна, выше ногу в арабеске! Маша, следи за выполнением. Девочки, придерживайтесь ритма — раз, два, три, четыре, и... плие!

Мы, как бабочки, порхаем и оттачиваем мастерство. Некоторые девочки работают вполсилы, и это заметно. Учительница не задерживается возле них, лишь записывает фамилии балерин в телефон. Обычная практика: у нас существуют стимулирующие баллы за хорошую работу и штрафные баллы за любую провинность. Девочки попали на отработку, и я им не завидую.

— Больше грации, больше чувства! — звучит по залу спокойный, но полный силы голос.

Слушаем, наши тела дрожат от изнеможения, но никто не сдаётся. Для нас балет — это жизнь. Мы знаем, что каждое движение необходимо довести до безупречности, а прыжок выполнить с лёгкостью и изяществом. Тренировки длятся до позднего вечера. Растяжки, прыжки, пируэты — всё это повторяется до тех пор, пока не станет идеальным.

Людмила Николаевна верит, что только через труд и полную самоотдачу можно добиться высот. Она часто говорит нам: «Чтобы стать великой балериной, недостаточно быть талантливой. Необходимо быть сильной, целеустремлённой и трудолюбивой. Только так вы сможете достичь славы и попасть на большую сцену».

Эти слова становятся нашей мантрой. Мы трудимся на грани своих возможностей, мечтая о дне, когда сможем выйти на сцену в Париже, Лондоне или Риме, выступая на мировой сцене. Каждая тренировка и каждое усилие — это шаг к сокровенной мечте, а балетная школа — ключ к этой мечте.

— Итак, у нас сегодня контрольное взвешивание. Помните, что поддержание правильного веса очень важно для ваших выступлений. Начнём по порядку. Софья, ты первая.

— Да, Людмила Николаевна, — с опаской приближаюсь к весам.

— Твой вес в норме, — записывает цифры.

— Ура! — радостно улыбаюсь.

— Следующая — Юля, — вызывают мою подругу.

— Готова! — притворно смеётся.

— Юля, ты прибавила в весе. Это может сказаться на твоей лёгкости в танце. Постарайся следить за своим рационом и добавить больше кардио в тренировки. И перестань бегать по дискотекам! Отчислю!

— Слушаюсь, — тушуясь под недовольным взглядом, сходит с весов.

— Маша, твоя очередь.

— Да, ректор, — нервно подходит к весам.

— Маша, ты сбросила слишком много. Это серьёзно для здоровья, — смотрит на весы, хмурясь.

— Я исправлюсь.

Остальные девочки и парни при взвешивании не получают замечаний, и преподавательница говорит:

— Хорошо, на сегодня всё. Встретимся завтра на репетиции.

Покидаем учебный зал, разбившись на группы, разговариваем между собой. Не торопясь, переодеваемся. Задерживаюсь в раздевалке с подругой, чтобы поболтать. Остальные девочки заканчивают и уходят, обсуждая планы на следующий день.

— Сонь, тебе повезло с весом. А я опять прибавила.

— Главное, что ты можешь его откорректировать, — стараюсь подбодрить её.

— Спасибо за поддержку, — иронично фыркает. — Соня, ты не представляешь, как я вчера оторвалась! Мы с друзьями сходили в новый бар на Невском. Там были такие брутальные парни! Один приставал ко мне, жаль, на тот момент я была уже пьяна. И, честно говоря, плохо соображала, — смеется.

— Ты опять пьёшь алкоголь?! А как же тренировки? — качаю головой.

Меня всегда поражала её легкомысленность. Вроде девочка из состоятельной семьи, а образ жизни ведёт неподобающий и за балетную карьеру не переживает.

— Ох, не напоминай! И не будь девяностолетней занудой! Ты как из прошлого века сбежала. Посочувствовала бы лучше, сегодняшнее утро было кошмарным. Мне казалось, что голова лопнет от боли. Но тот парень... Ух! Не могу его забыть! Такой красавчик! — вздыхает, мечтательно закатывая глаза.

— Извини, но в этом вопросе не жди сострадания, — поджимая губы. — Юль, у нас впереди важные выступления. Людмила Николаевна если узнает, что ты не соблюдаешь режим, отчислит тебя, — пытаюсь вразумить.

— Да-да, не начинай. Элементарно время от времени хочется чуть-чуть расслабиться. У тебя как дела? — Юля умело переводит тему.

— Если не считать нагоняя за старые пуанты, то хорошо.

— Давай я куплю тебе новые? — оживлённо произносит Юля.

— Спасибо, Юль. Но нет! — меня задевает её предложение. Я, конечно, понимаю, что она старается помочь, но у меня срабатывает защитная реакция. Не хочу принимать от неё помощь.

— Как хочешь, — отмахивается от меня. — Я давно предлагаю пойти в клуб вместе. Познакомишься там с богатым мужчиной и закроешь все свои финансовые проблемы.

— А я тебе много раз говорила, что не стану, спать с богатыми старыми папиками.

— Не понимаю твою принципиальность, — хмыкает в ответ.

— Ладно, пошли домой. Я валюсь с ног, — досадно от её непонимания.

Мне очень хотелось поскорее закончить бесполезный разговор.

Я выйду замуж и подарю свою девственность любимому. И пусть девочки дальше глумятся над моими убеждениями, по их словам, «восемнадцатого века», но меня так воспитали.

— И правда, пора по домам, — наконец соглашается Юля.

Выходим из здания, продолжая болтать на другие темы.

ГЛАВА 3

СОНЯ

Сидя за кухонным столом, вяло ковыряю ложкой овсяную кашу. В голове крутятся мысли о балете и о словах Юли. Она считает, что мне пора ходить в клубы и начать встречаться с парнями. Смотрю рассеянным взглядом в стену. На лице усталость, от переживаний уснула под утро и теперь хочу спать. Проблему с новыми пуантами я не решила и бабушке не рассказала. В кухню входит старушка, а у меня пиликает телефон, оповещая о входящем СМС.

Юля: Зря ты так категорична, смотри, сколько вчера было богатых парней. Не папики!

Открываю фотографию и рассматриваю: представители золотой молодёжи, красивые холёные парни и раздетые, виснущие на них девушки, вот он — мир больших денег. Без чувств и уважения — только вседозволенность и распущенность. Печатаю ответ:

Я: Спасибо, избалованные мажоры меня тоже не интересуют! Опять сегодня будешь умирать на занятиях?

Юля: Ой всё!

Ну всё, так всё!

Откладываю телефон и поднимаю взгляд на бабушку. Любуюсь ей: Нина Сергеевна — женщина с добрыми глазами и мудрой улыбкой, на лице отпечатались годы забот и трудов. Седые волосы аккуратно собраны в пучок, а на носу круглые очки в тонкой оправе, через которые она пристально смотрит на мир. Всю свою жизнь она проработала в отделении почты. О её трудолюбии и добросовестности знают все в округе. Люди уважают бабушку за отзывчивость и неподдельное желание помочь каждому, кто нуждается. Она та самая женщина, которая знает все новости и радости, а также горести своих соседей и всегда находит тёплые слова для поддержки. Её руки, немного дрожащие от времени, всё ещё крепкие и ловкие, не счесть, сколько связано носков и свитеров. Ими подписаны тысячи писем и столько же упаковано посылок. А также они нежно гладят меня по голове, когда я нуждаюсь в утешении. Бабушка одевается скромно, на её плечах часто можно увидеть старый, но уютный вязаный свитер, а на ногах — удобные тапочки. Несмотря на свой возраст, она сохранила живой ум и чувство юмора. Она любит рассказывать истории из своей молодости, а я слушать. В доме чисто и уютно. Она заботливая и любящая, её доброта и мудрость — бесценный подарок для меня. Я её очень люблю!

Бабушка, посмотрев на меня, подходит к столу и присаживается напротив.

— О чём задумалась, Сонечка? — мягко спрашивает, поглаживая по руке.

Вздохнув, опускаю взгляд в тарелку.

— Да так... Юля вчера говорила, что мне тоже стоит развлекаться. Ходить на дискотеки и знакомиться с парнями. А я всё время только про балет, да балет… Может, она права?

— Хоть мне и не нравится твоя подружка, ветреная девица, и завистливая... Но над её словами и правда задумайся.

— Почему ты каждый раз говоришь о её зависти? — поднимаю взгляд и задаю вопрос. — Чему она может завидовать?

— Годы, опыт… Со стороны всегда лучше понимаешь ситуацию. Поверь, она завидует твоим успехам и таланту! — Эмоционально проговаривает. — Ей кажется, что, в отличие от неё, тебе везёт во всём. Самообман — лучший двигатель лени. Зачем работать, напрягаться, добиваться успехов?! Ведь можно списать всё на везение другого. — Тяжело вздыхает.

— Чему у меня завидовать? Она в школе балета с четырёх лет, я же всего год, как занимаюсь в труппе Людмилы Николаевны. Да и в материальном плане у нас с ней разные жизненные ситуации.

— Какое же ты у меня наивное дитя, — улыбается ласково мне. — Ты самородок! Все твои выступления тому доказательство. В тебе есть балетная грация, способность выражать чувства на языке тела, мастерство. А у подружки твоей только амбиции и мечты!

— Нина Сергеевна, вы предвзяты. Стали бы её держать всё это время в труппе? Не будь у неё таланта.

— Знаю, какой у Юльки талант, но промолчу. Видела, когда в центре подругу навещала. И вашего ректора мне жаль, — поджала губы. — Сонь, можно всю жизнь прыгать на пуантах, но так и не стать прима-балериной. А у тебя есть такой шанс. И всё видят и понимают. Подружку твою это гложет, пока ты не пришла в их школу, всё внимание Людмилы Николаевны уделялось только ей, — делает паузу, смотря на меня. — Будь внимательна, внученька, она оболгать и подставить может. Уж поверь мне.

— Хорошо, я тебя поняла, — принимаю к размышлению сказанное бабушкой. Хотя мне не совсем понятны и приятны её обвинения в сторону Юльки.

— А чего ты кашу без ягод ешь? В холодильнике чёрная смородина лежит. Вчера купила на варенье, сегодня сварю. Сейчас помою тебе витамины.

— Я не видела. Про варенье забудь, тебе нельзя. А у меня диета. Перекрути лучше и заморозь без сахара. Будем с тобой зимой есть. Наслаждаться ягодами.

— Ой, Сонечка, и правда. Так даже полезнее! — отсыпает пиалу ягод и моет. — Вот, — ставит передо мной, отодвигаю остывшую кашу и уплетаю смородину.

— Какая-то ты не такая сегодня, — бабушка подозрительно смотрит на меня.

— А что ты имела в виду, говоря, что Юля в чём-то права? — переключаю внимание на безопасную тему. Мне не хочется говорить ей о том, что у меня проблемы в академии.

— Ты молодая девочка. И жизнь не должна проходить мимо. Балет — это прекрасно, понимаю, твоя страсть и призвание. Но иногда нужно отвлекаться, отдыхать, находить радости в других вещах.

Удивлённо смотрю на неё и не верю в то, что слышу.

— Ты действительно так думаешь? — приподнимаю одну бровь, демонстрируя своё искреннее удивление.

— Конечно, милая, — гладит по голове, как маленькую. — Только помни, что во всём должна быть мера. Развлекайся, отдыхай, но без глупостей. Жизнь полна интересных событий и замечательных людей.

Довольно улыбаюсь, чувствуя поддержку и любовь бабушки. Её слова немного успокоили и прибавили уверенности. И правда, необходимо найти баланс между своим призванием и личной жизнью.

— Бабуль, я тебя так люблю. Спасибо тебе, родная моя!

Бабушка ласково посмотрела в ответ и пошла открывать входную дверь. Кто-то звонил в звонок. Наверное, соседка и по совместительству подруга.

Бросив взгляд на часы, поняла, времени опять катастрофически не хватает. Подскочила и кинулась в гостиную за сумкой. Следом зашла бабушка и объявила:

— Соня, Семён подвезёт тебя. Он как раз направляется в контору, и ему по пути.

Я нахмурилась. Недовольно посмотрела на бабушку, расстроенная перспективой ехать с Семёном, который достаёт меня своей навязчивостью и бесконечными разговорами.

— Бабуль, может, я лучше на автобусе? — смотрю с мольбой, надеясь на её согласие.

— Соня, не упирайся. Успеешь на занятия, а с автобусами не угадаешь, тем более ты уже опаздываешь, — твёрдо произносит. — Иди! Семён ждёт.

Тяжело покачав головой, неохотно вышла из квартиры и спустилась на улицу. У старого двора уже стояла древняя Toyota Corolla. Семён приветливо помахал из-за руля.

— Привет, Сонь! Давай быстрее, а то опоздаем! — радостно воскликнул он, завидев меня.

Я еле сдержала стон, подошла к машине и села на переднее сиденье. Салон сильно пропитан запахом старья, перемешанного с лёгким ароматом освежителя воздуха. А ещё в машине стоял запах сигарет.

— Спасибо, что подвозишь, — выдавила из себя, пристёгивая ремень безопасности. Я ведь должна его как-то поблагодарить.

— Да не за что! — ответил, улыбаясь слишком широко.

Мысленно скривилась и посмотрела на старый салон автомобиля: вытертая обивка, растрескавшийся пластик панелей и слегка ржавые металлические линии. И как эта развалюха ещё не рассыпалась по дороге?

Сосед завёл двигатель, и машина с натугой, но уверенно заработала. Он тут же начал рассказывать о своей работе, последних новостях и планах на выходные. Я старалась вежливо кивать, изо всех сил пытаясь скрыть раздражение. Не люблю эти поездки: он не умеет держать язык за зубами и постоянно пытается втянуть меня в разговор. А ещё всегда одно и то же: какой он молодец, какая у него «ласточка» машина, и что в свои тридцать четыре он созрел для семьи! Созрел он, понимаете! Живёт в однушке с мамой, до этого в жизни не работал, содержала его тётя Валя. И только сейчас устроился на буровые к нефтяникам. Не жених, а мечта!

— Знаешь, машинка хоть и старая, но вполне ничего. Мы ещё с тобой на ней детей своих покатаем, — произносит, а я подпрыгиваю от намёка.

— Каких детей?! — вскинула сердитый взгляд на него. Меня начинает раздражать его болтовня.

— Так я давно предлагаю тебе перестать маяться ерундой и пожениться. Баба пришла в этот мир, чтобы семью создавать и род продлевать, — на полном серьёзе толкует он. — Вот чего ты себе цену набиваешь? Кто тебя такую замуж возьмёт?

— Какую? — начинаю закипать.

— Ну это... болезную. У тебя же вес как у ребёнка! Родить-то сможешь? — он точно нарывается.

— А ты, значит, мечта?! — всё терпение лопнуло.

— Хочешь сказать, нет? — кривит губы в улыбке. — Работаю, машина есть, вредных привычек не имею, — не почувствовав моего напряжения, продолжил он себя закапывать.

— Тебе честно? — придирчиво окинула его взглядом. — Я замуж по любви хочу, а не за кого попало, да и разница в возрасте у нас большая. И если уж совсем хочешь на правду нарваться, то в зеркало посмотри! Мы с тобой не подходим друг другу, как лёд и пламя!

— Теперь понятно, почему после школы никуда не поступила: ты глупая, потому что... — смеется, как идиот, над своими остроумными словами. — Какая любовь в наше время.

— Искренняя и чистая. И к твоему сведению, я поступила в самую престижную балетную академию страны. Но ты голову такими сложными словами не забивай, за дорогой лучше следи, — закончила тираду и отвернулась, демонстрируя нежелание продолжать беседу.

И Семён меня удивил, замолчав, дал передышку моим ушам и нервам. Сегодня он меня довёл, обычно я терпеливее, молчу или начинаю переписываться с Юлькой, показывая, что мне не до разговоров.

Будет мне про образование рассказывать, ладно бы сам имел хоть колледж и специальность, так он после армии никуда не поступил учиться. А с одиннадцатью классами у тёти Вали получилось его по знакомству устроить только сторожем на буровую, где он запускает машины и рабочих на объект.

О внешности молчу: лицо обрамлено редкими, слегка засаленными волосами каштанового цвета, которые давно просят визита к парикмахеру. Под густыми нависшими бровями — маленькие, водянисто-карие глаза. Нос крупнее обычного, а губы тонкие, с небольшой складкой в углу, придающей лицу вечно усталое выражение. Одевается странно и неопрятно: растянутая футболка с логотипом какой-то рок-группы, от которой давно пора избавиться, и изношенные джинсы, потёртые на коленях. Завершает этот модный образ обувь: сандалии, обутые на носки. На пальцах — заусенцы, грязь под ногтями и небольшие порезы. От него всегда пахнет потом и табаком. Как мужчина он меня совсем не интересует. Его неопрятный вид и навязчивость вызывают лишь отвращение.

Вижу впереди очертания академии и облегчённо улыбаюсь. Ура! Мои мучения закончены. Только он останавливается, сразу берусь за ручку, открываю дверцу и выпрыгиваю из машины.

— Спасибо, что довёз. Пока!

— Сонь, я же вечно предлагать не стану, не упусти свой шанс. Потом жалеть будешь, — кричит мне вслед.

Хмыкнув, хлопаю его корытом от души. Развернувшись, бегу к зданию, спиной чувствуя, как он злится из-за моей выходки.

ГЛАВА 4

СОНЯ

Сегодня был особенно жаркий день: первое августа било все рекорды по температуре, асфальт буквально плавился под ногами. Идя по тротуару к академии, прикрыла глаза от палящего солнца, пытаясь отвлечься, рассматривая прохожих. Жара вызвала лёгкое головокружение и усталость, и я с нетерпением ждала, когда смогу укрыться в прохладных залах учебного заведения.

Мысли о новой балетной форме немного поднимали настроение. Долгожданные обновки, которое мне купили после экономии. Людмила Николаевна хоть и ругалась каждую тренировку на меня, но проявила понимание и дала время до следующей пенсии бабушки. Мысли внезапно прервались. Почувствовав между лопатками жжение, я ощутила странное ощущение, что на меня кто-то смотрит. Это неуловимое чувство заставило меня обернуться. Я заметила мужчину, с которым вместе выходила из автобуса. Кажется, он следует за мной. Пытаясь успокоиться, продолжила идти, но чувство тревоги нарастало с каждым шагом. Несколько раз обернулась, но не смогла рассмотреть лица — он держался на расстоянии, на голову накинут капюшон, видно только нос и губы, словно нарочно скрывается. Странно, что в такую жару он одет в чёрный спортивный костюм размера оверсайз и чёрные кроссовки. Я понять не могу, кто под одеждой: парень или мужчина, какого он возраста и телосложения. Каждый раз, оборачиваясь, сердце начинало биться сильнее, словно предупреждая об опасности. Жара усиливалась, казалось, воздух вокруг стал ещё тяжелее. Паника подступила к горлу. Холодный пот выступил на лбу, и мне стало трудно дышать. Ускорила шаг и ещё несколько раз обернулась на него. Мужчина, заметив мой взгляд, свернул в переулок и исчез из виду. Я вздохнула с облегчением. Сердце колотилось в груди, но страх постепенно уходил, уступая место облегчению. Остановилась на мгновение, чтобы успокоиться окончательно, затем поспешила к школе, стараясь забыть произошедшее. Постаралась переключить мысли на предстоящую тренировку и отвлечься от пережитого испуга.

— Привет, девочки, — сказала, заходя в раздевалку.

— Привет, Сонь. А мы обсуждаем наши планы, почему бы нам не собраться в эти выходные и не повеселиться? — предложила Маша.

— Простите, — вылетела из раздевалки Аня, зажав рукой рот.

— Минус одна на выходные, — язвительно произнесла Юля.

— Может, помощь нужна? — я отложила вещи и встала с лавочки.

— Ей уже ничем не поможешь, — поймала меня за руку подруга. — Пусть решает, прерывать или рожать, — кривит лицо брезгливо.

— Попала она, — подхватывает Марина.

— Она что, беременная? — я в шоке от услышанного.

Присаживаясь обратно на скамейку, гоняю в мыслях вихрь вопросов. Нам по девятнадцать лет. Я знаю, что ни у одной из девочек нет постоянного парня, кроме Юли. И то, у неё взрослый мужчина, она вскользь всегда о нём упоминает. Да и встречи у них по графику. Интересно, кто отец ребёнка Ани?

— Прикинь, — глумится Рождественская.

— Юль, не время для сарказма!

— Ой, не включай моралистку, — отмахивается она. — Нам не по шестнадцать, и спать с парнями уже можно. Да и тебе советую попробовать. Пора уже узнать, что такое оргазм, — язвительно говорит, пытаясь меня задеть.

— От секса не только оргазм, но и дети! Вы бы, девочки, получше изучили способы предохранения, а потом уж рассуждали о половой жизни, — завязав ленты, встала и направилась на выход из раздевалки.

Надоели они со своим буллингом. Подумаешь, у нас разные взгляды на жизнь, это не даёт им права надо мной смеяться и обижать. Я же им не говорю, что у них аморальное поведение. А Рождественская — вроде подруга, но как только дело доходит до шуток в мой адрес, так она в первых рядах. Раздражённая, вхожу в зал и встаю перед зеркалом. До начала занятий много времени, начну разминку и потренируюсь над «Дегаже» и доведу до совершенства «Гран батман».

Вокруг тишина, лишь едва уловимый шорох пуантов по паркету нарушает безмолвие. В зале прохладно, напряжение и концентрация согревают тело, наполняя энергией каждую мыщцу. Медленно поднимаю руки в первую позицию, плавно перевожу их в изящные линии второй. Любуюсь своей фигурой в зеркале, безупречной, как у фарфоровой статуэтки. Внимательно слежу за своими движениями, выполняю «Плие». Сгибая и выпрямляя колени, чувствую, как мышцы ног напрягаются и расслабляются. Выполняю «Релеве». Стопы твёрдо стоят на пуантах, удерживая идеальный баланс. Движения медленные и контролируемые, как будто провожу невидимую линию в воздухе. Высоко подняв ногу, тело стремительно вытягивается вверх, как будто я хочу достичь самого неба и соединить тело и дух в одном порыве к совершенству. Каждое вращение не просто движение, а выражение внутренней силы и страсти к танцу.

— Браво! — по залу раздаются громкие аплодисменты. Замираю и опускаю голову. — Вот, учитесь, девочки и мальчики, как нужно чувствовать танец! Соня, молодец, только в следующий раз «Ассамбле» делай чётче, мышцы ног должны работать и гореть!

Слушаю ректора, мне неловко, ведь я начала тренировку раньше не чтобы выделиться, а просто хотела отработать некоторые элементы.

— Учту в следующий раз, — ответила, не поднимая головы.

— Ой, опять отличилась… — прошёл шёпоток за спиной Людмилы Николаевны.

— А ну-ка, замолчали! И встали в позиции.

— И когда же тебе надоест, — сердито кинула Юля.

Я заняла своё место рядом с ней и ответила:

— Я не делаю ничего сверхъестественного, и вы так можете.

Подруга промолчав, отвернулась. Закончив тренировку, Людмила Николаевна произнесла:

— Макарова, Держинский, прошу в мой кабинет.

Тишину нарушил взволнованный шёпот остальных учеников. Мы с Максимом, переглянувшись, направились вслед за ней. Зайдя в кабинет, нам предложили сесть на диван, Людмила Николаевна села в кресло за стол.

— У меня к вам есть предложение. Я знаю, что вы когда-то танцевали «Танго», и у меня возникла идея, которая может вас заинтересовать.

Мы обменялись с Держинским любопытными взглядами. Оба кивнули, удивлённые таким неожиданным вниманием директора.

— О чём речь? — спросил Максим, слегка наклонив голову.

Людмила Николаевна сделала паузу, как будто собираясь с мыслями.

— Моя давняя приятельница устраивает день рождения для своего внука в одном из престижных ресторанов. И она ищет кто бы станцевал танго в этот вечер. Я сразу подумала о вас двоих. Соня заработает денег, а ты Максим ей поможешь. Заодно вспомните свои навыки, что лишним не будет. Знаете, что у нас иногда бывают постановки и современного танца в турне.

Почувствовала, как сердце учащённо забилось, появилось приятное волнение и предчувствие чего-то неожиданного, если я соглашусь. Идея выступить заманчивая, заработать денег в семью и правда необходимо, но вместе с этим пришли и сомнения. Я погрузилась в размышления: бабушке нужны новые очки, и она давно мечтает о мультиварке, а мне на осень пальто. Эх… Долой сомнения! Буду учиться жить и рисковать, набивать шишки от ошибок и радоваться маленьким победам.

— Я согласна, — неуверенно произношу. — Но у меня не было практики в танго уже много лет. И, честно говоря, нет концертного платья.

Максим посмотрел подбадривающе, а потом в его глазах появились искры, и он растянул губы в довольной улыбке.

— Сонь, подготовимся, попрактикуемся, — подмигнул он мне.

— Значит, вы согласны? А что касается платья, не проблема, всё за счёт заказчика. Вам нужно только подготовить танец.

Натянуто улыбнулась, да, и отказать не осмелюсь. Я здесь на бюджетной основе, в отличие от остальных. Если честно, мне непонятно, почему Максим так рьяно согласился. Он не нуждается в деньгах, у его мамы салон для животных в центре Москвы. А с нынешней ситуацией в мире, богатые люди на животных тратят, как на детей.

Максим, обняв, притянул к себе, чем меня сильно удивил.

— Вот и отлично! — улыбнулась директриса. — Начинайте подготовку с завтрашнего дня, попрошу завхоза подготовить для вас класс. Торжество назначено на четырнадцатое августа, у вас достаточно времени, — замолкает, окидывая нас взглядом и акцентирует внимание на обнимающей руке Максима, улыбается. — Спасибо, что согласились. Больше вас не задерживаю, можете идти, — проговаривает на прощание.

Выйдя из кабинета, смотрю на парня, в воздухе лёгкое напряжение. Мне не понравилось, что он позволил в кабинете, и я хочу это обсудить.

— Держинский, что…

— Нам нужно начать репетиции как можно скорее, — бесцеремонно меня перебивает. — Какие планы на завтрашний вечер?

— Сначала поговорим о ситуации в кабинете, а потом решим, когда тренироваться, — недовольно смотрю на него.

— Ты о чём? — стал наступать на меня, оттесняя к стенке.

— Напомни, когда я разрешила меня обнимать, — говорю, отступая.

— Сонь, перестань, — поднял руку и стал теребить мои завязки топа на плече. — Танго — танец страсти, — пошло посмотрел на меня из-под бровей, — слышала, наверное, чтобы хорошо станцевать этот танец, партнёры спят друг с другом.

— Не верю своим ушам, — стукнула его по руке, скидывая с плеча. — Ты предлагаешь нам переспать ради танца?

— Ну почему же ради танца, — засмеялся, — ради близости со мной. Сонь, ты ведь хочешь этого, я вижу.

— Самоуверенный индюк! Перья собери! На брачный танец не поведусь, тебе вон в тот курятник прямая дорога, — кивнула на дверь раздевалки.

— Не зарекайся, — заразительно засмеялся и, неожиданно отступив от меня, развернулся и быстрым шагом направился в зал.

— До завтра! Считай, договорились! — прокричал, не оборачиваясь.

— Точно пернатый! — буркнула ему в спину.

В думах отправилась за вещами. Вместе с танго возвращается магия, которую я так любила от ощущений в танце. Во всём нужно искать плюсы! Верно же?!

ГЛАВА 5

ДЕНИС

Вылетаю из дома злой, как чёрт! Стискиваю челюсти до хруста зубов. Сегодня Алевтина Петровна превзошла себя, я такой лекции про неподобающее поведение для наследника рода Бариновых со школы не слышал. Подумаешь, спорткар разбил, как будто впервые! Куплю новый! Делов-то! Сейчас автосалоны в очередь выстроятся, предлагая эксклюзивные тачки и заманивая якобы выгодными предложениями.

Залетаю в гараж, сдёрнув чехол, оглядываю машину. Почти новый «Ford Mustang», настоящий шедевр автомобильного искусства. Я его купил зимой, откатал на нём всего четыре месяца и загнал в гараж. Шикарный монстр, агрессивные линии и мощные формы, сила и скорость. Моего любимого цвета: насыщенного серого оттенка, который в свете утреннего солнца переливается металлическим блеском. По всей длине автомобиля тянется чёрная полоска со стильной жёлтой окантовкой, добавляя всему виду динамики и свежести. Под капотом скрывается пятилитровый двигатель, способный выдать до четырёхсот восьмидесяти лошадиных сил. Этот зверь не просто красив, но и невероятно мощен. Вот и назрел вопрос, а нужна ли мне новая машина? Я пересел на Ferrari только из-за Альки. Видите ли, Mustang — скучная и старпёрская тачка, не мажорская!

Сев внутрь салона, ощущаю запах новой кожи и дорогих материалов, охрененно! Провожу рукой по кожаной приборной панели — мой не юзаный зверь. Прокачусь по городу, успокою нервы и передохну от нотаций бабули. Завожу двигатель и берусь за руль, чувствуя под собой мощь, предвкушаю, как мчусь по шоссе, оставляя всех позади. Сердце начинает биться быстрее, по рукам пробегает покалывание, как будто пустили малочастотные заряды тока, подушечки пальцев вибрируют — моё привычное состояние на гонках. Я сливаюсь и становлюсь единым целым с машиной, работая и выдавая мощь, как один механизм.

В гонках и драйве — моя жизнь.

Я живу адреналином.

Скриплю зубами! Вчера моё привычное состояние и механизм дали сбой, и всё из-за пьяных выходок Альбины. Растираю правой рукой шею, пытаясь снизить боль в позвонках… Сильный ушиб, врачи настаивали надеть шейный корсет для стабилизации и фиксации шейного отдела позвоночника, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение и уменьшить нагрузку на травмированную область. Отказался, заживёт! Молодой и сильный организм — и этим всё сказано. На себя пофигу и на Ferrari тоже, главное, пьяная идиотка отделалась лёгким испугом!

Вечер начинался, как обычно: заехал к Царёвым, пообщались и поужинали. Друг теперь в отношениях, совсем домашним стал. Усмехаюсь, баран до последнего отрицал чувства к своему котёнку. Забавно было за ним наблюдать, мы с Тимофеем даже феями-крёстными на полставки поработали. Интересный опыт!

Признаюсь, я немного завидую: он встретил хорошую девушку, правильную и любящую.

Натерпелась она от него, конечно, много. Главное, нашла в себе силы его простить. Аринка никого не оставила равнодушным из нашей дружной семьи. Улыбаюсь, если и строить отношения, то только такие…

Но мне до таких отношений далеко…

Закипаю, вспоминая вторую часть вечера. После Царёвых поехал на ночной заезд. Сама гонка прошла отлично: первое место и пять миллионов выигрыш. Но пока я развлекался, гоняя по ночной трассе, моя девушка успела накидаться алкоголем. Аля и так без тормозов, а если выпьет, то тушите свет. Друзья её в нашей компании неохотно терпят. Бабушка вообще после знакомства с ней вызвала клининг и священника, заявив, что этих мер мало и как бы не пришлось писать в программу «Экстрасенсы». Вот именно настолько она не понравилась родным мне людям.

Честно?

Мне всё равно, нравится им или нет. Главное, я с ней в кайфую!

Хотя… кйфовал… до вчерашнего!

После заезда, оценив ситуацию, посадил Алю в тачку, чтобы отвезти домой. Улётный секс с ней отменился, прошелся по списку давалок в телефоне и, выбрав, парочке написал. Ответили обе, мне осталось только избавиться от Лютиковой. Меня ждал занимательный марафон!

Ехали спокойно, но ей показалось скучно, и она стала доставать меня, чтобы я накинул скорость. Отстегнув ремень и услышав по радио любимую песню, выкрутив громкость на максимум, стала танцевать на сиденье. Ситуация обычная: все пьяные тёлки дёргаются в машине под музыку. Меня всё устраивало. Тем более в её состоянии не до разговоров, лучше пусть подвывает радио. Сосредоточился на дороге и нажал педаль газа. Ночное загородное шоссе, машины встречаются редко — чего бы не полихачить. Услышал, как она открыла окно, особо не акцентируя внимание на ней, следил за дорогой. Мало ли, вдруг укачивает. И именно в этот момент начался пиздец.

На встречке показалась машина, ослепив меня дальним светом фар. Вцепился в руль, ослабил ногу на педали газа и проскочил мимо водятела. Повернув голову в сторону Альбинки, забыл, как дышать… Кинув быстрый взгляд на спидометр, осознал, что бить по тормозам не вариант. Отстегнув ремень безопасности, попытался схватить идиотку за ногу и затянуть внутрь. С криком «Это форсаж» её ноги начали скользить по коже сиденья, и она, потеряв опору, начала вываливаться из машины. Бросив руль, в последний момент вцепился в её лодыжку и рывком вернул в салон. Во время броска за выпадающей тёлкой корпусом задел руль. Тачку без управления резко повело вправо, и мне не осталось ничего, кроме как лечь на Альбину и закрыть собственным телом. На скорости девяносто километров мы влетели в отбойник. У меня заложило уши от визга дуры. У неё инстинкт самосохранения просто атрофирован, и, чтобы заткнуть, влепил пощёчину… Считаю чудом, что не прибил её!

Цежу воздух сквозь зубы, выигрыша хватит только на замену капота, а по факту тачку в металлолом смело можно сдавать.

Как вспомню, сколько волокиты с аварией, так хочется поехать придушить Лютикову!

Домой попал утром: шея отваливалась, голова раскалывалась. Думал, сейчас доберусь до постели и, упав, просплю сутки. Лучше сна нет для восстановления организма. Но не тут-то было… Алевтина Петровна вместе с моим котом Люци завтракала на кухне по расписанию. Я же имел неосторожность зайти туда за льдом и водой перед сном. Какого чёрта я не посмотрел на часы? Десятой дорогой бы обошёл кухню! Но нет! Чёрная полоса за сутки была во всём, я угодил в руки моей бабули.

И началось:

«Молодой человек, задержитесь…»

«Это переходит все границы…»

«А если бы ты её угробил? Нет мир, конечно, бы многое не потерял, но вот сидеть за такую безалаберность с моей стороны!»

Козлы! И ведь приличную взятку им сунул! Хоть завтра на эти бабки вези семью в Турцию. Нет, блядь, всё равно настучали моей Госпоже! Сеанс порки мне обеспечен. Полчаса слушал молча, думал, быстро успокоится. Левый висок долбило отбойным молотком, в глазах чёрные точки летали… Но родственница не думала успокаиваться. Не выдержав, начал огрызаться, правда, выражения подбирал. Старался угомонить её, но не получилось. Нарычав, устремился из дома на безопасное расстояние. Одним словом, сбежал!

Выныриваю из мыслей на звук входящего СМС, достаю мобильник из кармана и смотрю на экран:

Аля:Когда покупаем новую тачку?

Я:Зашибись, тебя только это волнует?

Ставлю пять злых смайлов в конце СМС-ки.

Аля:Ещё что-то должно?

Я:Например, моё самочувствие!

Аля:Так ты же не в больнице.

Я:В твоей пустой голове совсем сквозняк?

Бешусь... вот это логика! Даже бабской не могу назвать! Тупая курица!

Аля:Так когда за тачкой? Без меня не покупай)))

Я:Иди на хер!

Сворачиваю переписку и кидаю телефон на пассажирское сиденье. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда я приехал. Машинально взял направление в свой ресторан.

Пресненский район — один из самых престижных в Москве. Здесь множество деловых и торговых центров, а также отелей и резиденций. Красивый район с бульварами, роскошными небоскрёбами и набережной Москвы-реки. Именно здесь находится мой итальянский ресторан «Траттория вкуса». Входя в заведение, переносишься в атмосферу старинной Италии с её аутентичными интерьерами и традиционной кухней.

Меню ресторана предлагает богатый выбор итальянских блюд, приготовленных по старинным рецептам с использованием только самых свежих продуктов. Пицца с хрустящей корочкой, ароматная паста, сочные мясные блюда и нежные десерты — каждое блюдо наполнено аутентичным вкусом Италии. Обслуживание на высшем уровне: профессиональные официанты и уютная атмосфера делают посещение ресторана незабываемым.

Моему детищу почти три года. Это бабушкин подарок, с помощью которого она отправила меня во взрослую жизнь и окунула в бизнес-среду. Пашу не покладая рук, сам заработал имя и репутацию для своего ресторана.

Оставляю машину на парковке и захожу внутрь. Меня встречает администратор, сверкая улыбкой.

— Здравствуйте, Денис Олегович. Желаете позавтракать?

— Привет, Лен. Я по своим делам. Есть что-то срочное на повестке дня?

— Нет, всё вчера обсудили.

— Отлично, я к себе. Меня не беспокоить. И даже если землю захватят инопланетяне, меня ни для кого нет! — отдаю распоряжение, растирая виски.

— Поняла, — услужливо кивает она.

Хмыкаю и скрываюсь в своём кабинете. Подойдя к столу, шарю в ящике в поиске обезболивающего. Нахожу пакетик «Оки». Морщусь, вспоминая, что за хрень и откуда она у меня. Лезу в интернет и читаю инструкцию: обезболивающее и противовоспалительное. Радуюсь находке. Развожу в воде и быстро выпиваю. Кидаю подушку на диван, падаю и накрываюсь пледом. И весь мир перестаёт для меня существовать.

Мне хорошо, а остальное неважно.

Весь мир подождёт.

ГЛАВА 6

ДЕНИС

Просыпаюсь оттого, что кто-то елозит под пледом по моему стояку. Ныряю рукой под него и ловлю за волосы нахалку, которая посмела меня разбудить. Вытаскиваю наружу и встречаюсь взглядом с Алей, раздражение накатывает, как цунами, снося меня…

— Ай, больно, — скулит, извиваясь.

— Ты чего здесь делаешь? — цежу сквозь зубы.

— Отпусти сначала! — орёт она.

— Я задал вопрос! — встряхиваю посильнее.

— Ты сутки не выходишь на связь, Марат тебя ищет, в воскресенье серьёзный заезд, — наконец объясняет Аля.

— И ты для этого припёрлась и полезла ко мне в штаны? — грубо скидываю её с дивана.

— Козлина, — ударяется коленками.

— На хуй пошла из кабинета! — зверею окончательно. Я всё ещё не могу забыть выходку в машине.

Встаю и потягиваюсь, разминая затёкшее тело. Девка быстро соображает, что ситуация с аварией — её косяк, и подползает ко мне. Рукой проезжается по эрекции. Опускаю взгляд и смотрю на Алькину покорность, не вставляет! Я зол!

— Хочешь, расслаблю? — берётся за резинку спортивных штанов, — сделаю, как ты любишь, — наклоняется ближе и прикусывает через штаны член. — А потом разрешу сделать с моим телом всё, что ты захочешь, — высовывает язык, томно стреляя глазами, облизывает губы.

— Не обольщайся, стояк не на тебя, просто спросонья. Единственное, что я хочу, так это ссать, — усмехаюсь и отпихиваю её ногой.

Только собираюсь пройти в ванную комнату, дверь кабинета открывается, и входит мой друг Харрингтон. Чёрт! Что за проходной двор?! Прибью Ленку, сказал же — меня нет!

— Мы с Мотом телефон оборвали, переживаем за тебя. Весь интернет в новостях! Зря оказывается! — рявкает он, глядя на нас. — Вижу, у тебя всё заебись, — кривится стоящей на коленях девки возле меня.

— И чего интересного пишут? — чешу бровь, усмехаясь.

— Что ты долбоящер и тебе пора пересаживаться на велосипед, — произносит серьёзно.

— Вообще-то, это случайность, — встревает Альбина.

— Собачкам слова не давали, — брезгливо морщится на её реплику.

— Тим, ты за языком следи, — осаживаю его, Лютикова считается моей девушкой.

— Ну а херли, если это правда, — парирует, — лучше бы ты в той гонке деньгами взял или машиной, — и что ты в ней нашёл? Список входящих впечатлил?

— Баринов, почему меня твой друг оскорбляет?! — вскакивает Аля и накидывается на меня.

— Писец, — ржёт Харрингтон.

— Придурочная, — ловлю её руки, — угомонись, блядь! А что тебе не понравилось в его словах? М-м-м? — смотрю на нее. — Ты вести себя не умеешь, бухаешь, как рота солдат в одно лицо! И по факту я тебя выиграл! Надеялась, что выиграют Свиридовы? — вижу, как ей не нравится поднятый разговор, но я продолжаю. — Слушай внимательно, надоешь, разбежимся. А пока закрой рот. Ты стараешься и из кожи вон лезешь, чтобы я оценил твоё поведение, — сказав это, прохожу мимо неё в туалет.

— И добавить нечего, — ржёт Тим.

— Мудак, — обзывает его Аля.

— Я не твой Дениска, могу и губы в кровь разбить за поганый язык, — рычит ей в ответ друг.

Не реагирую, закрываю дверь ванной. Сами разберутся. А для Лютиковой лишний раз демонстрация, чтобы спустилась с небес на землю и не думала, что плотно держит меня за яйца. Принимаю не спеша душ, привожу себя в порядок и, обмотавшись полотенцем, выхожу.

Тимофей сидит за моим столом и ест ростбиф. Втыкает в телефон и не обращает на меня внимание. Он что, пожрать заехал? А Альбина свинтила, походу…

— Приятного аппетита, — прохожу к шкафу и достаю сменную одежду.

— Я и тебе заказал, так и быть, побуду сегодня заботушкой, — саркастично отвечает он.

— Ты же мой милый мальчик, — не оборачиваясь произношу, скидываю полотенце и натягиваю боксёры.

— Э-э-э… Вообще-то я ем, — брезгливо психует Тимофей.

— А мне пох! — ржу в голосину. — И вообще, у меня красивая задница, она не может испортить аппетит.

— Олень! — прилетает мне.

— Да, Арин, в ресторане он, — входит в кабинет мой второй друг, Матвей, — окидывает меня взглядом и отвечает дальше: — жив-здоров, но это не точно. Сейчас я ему врежу. Всё, успокаивайся, котёнок, — начинает ей накидывать ласковых слов, не вслушиваюсь в эти романтические слюни.

Царёв, закончив разговаривать по мобильнику, подходит к дивану и садится. С недовольным лицом сверлит меня взглядом.

— У меня сегодня день открытых дверей, — скалю зубы. — С чего такой ажиотаж?

— С того, что ты, собака сутулая, сутки не в сети! А в интернете полно дерьма про твою аварию, — ревёт Мот. — Аринка всю ночь из-за тебя не спала. Ты какого хрена мобильник вырубил?!

— Спал я! Что непонятного?! Въебался в отбойник, до утра разбирался с гайцами, потом попал на лекцию к Алевтине Петровне. Психанул, приехал сюда и упал! — выдаю тираду, понаехали, блядь, воспитатели.

— Ты пропустил самое интересное, — прищуривается Мот, — с тачкой всё, как в новостях? С тобой что?

Мы с Тимом привыкаем заново к другу, раньше только орал да бесился, а сейчас вон какой заботливый.

— Тачке хана, у меня травма шейных позвонков, пройдёт. Алька жива-здорова.

— Она была в машине? — Матвей, как цербер, вцепляется в сказанное.

— Выеби его, Мотька, — смачно жуя кусок мяса, прикольнулся Тим.

— Тимка, — насмешливо поднимает бровь Царёв, — а ты чего такой весёлый? Все дела уладил? Тебя можно поздравить?

— Нет! — сквозь зубы отвечает и отодвигает тарелку с недоеденной едой. — Аппетит пропал из-за тебя, — сжимает челюсть недовольно.

— Ты меня к своим грехам не приписывай, а лучше короткий маршрут ищи от Лондона до Москвы. Сочувствую, смотри по самые уши не сотрись, пока на коленях ползти будешь!

— Спасибо, друг, — скрипит зубами Тим.

— Обращайся, всегда поддержу, — расплывается в довольной улыбке. — Как и ты когда-то, — показывает фак. — Так, теперь вернёмся к предыдущему барану, — одаривает меня сердитым взглядом.

— Да ты у нас совсем взрослый стал, серьёзный! Ругаешь нас, жизни учишь! В СОБЕСе давно был, в поликлиниках молодёжь в очереди всю погонял?

— Что за фигню ты несёшь, Баринов? Ты точно головой не бился? — спрашивает он.

Медленно подхожу к столу, открываю клош, беру приборы и начинаю резать сочный кусок мяса. Жрать хочу, игнорю друга, доводя его до бешенства. Ну просто святой Матвей, не иначе! Забыл, как недавно на пепелище победно танцевал, а потом по Москве бегал, прощение вымаливал.

— Не бился. Заканчивай во взрослого играть, знаем, что тоже умеешь косячить. А мы с Тимом чем хуже? — лыблюсь в ответ.

— Пф-ф! Мелкая виновата, с ней забываю с гиперопеки переключаться на похуизм, — слетает маска брюзги, и возвращается наш друг. — Всю ночь тебе пыталась дозвониться, я даже ревновать начал. Уж очень она за тебя переживает, как за родного.

— А ты не знал, чем отвлечь?! — стебу друга.

— Ну почему же, — ржёт, — всю ночь и отвлекал.

Смеёмся… Напряжение начинает отпускать, а с ним и уходит злость на произошедшее. Сам дурак! Давно пора Лютикову послать. Я же ею, как костью, дразню двух своих заклятых врагов по гонкам. Сначала она принадлежала им. Уж не знаю, юзали они её по очереди или вместе. Она на тусовке меня зацепила своей дерзостью. Сам не понял, как попался на крючок. Умело разжигала во мне интерес, люблю охотиться. В один из дней, после очередной тусовки, отсосав мне в машине, заявила, что со мной не будет. Офигел, меня кинули после минета. Это прозвучало как вызов! Начались наши игрища, водила на крючке нас троих. Но стала моей. Я по жизни лидер. У Свиридовых отобрал не только первые места в гонках, но и их девку. Вот так мне захотелось. Потешил эго и успокоился. Не заводит она меня уже так, как раньше. Когда надо уйти в отрыв, она идеально для этого подходит. Безбашенная… Плюёт на правила и окружающих. Прусь, как за бабки готова, родную мать продать.

Чувствую себя «властелином мира», и кубики на прессе у меня имеются! Как сказала Аринка, я мерзавчик, сошедший со страниц романов, которые она читает. Ну вы поняли, да? Я охереннен!

— И долго ты в своих мыслях собрался летать? — поинтересовался Мот. — Расскажи, что произошло.

— Да всё, как обычно, Альбинка дала джазу, а я расхлёбываю!

Посвящаю парней в подробности. Обсуждаем, что делать с металлоломом. Думаем, покупать ли мне новую тачку, и плавно переходим на воскресный заезд.

Надо бы написать Марату, сказать, что я участвую. Но сегодня я этим заниматься не хочу. Пора ехать домой, бабуля, наверное, злее стала за эти сутки. Придётся разгребать и отвечать…

— Когда Альбину отпустишь? Тебе же она на фиг не нужна! — непонимающе смотрит Харрингтон.

— На кой ляд? С ней драйвово: секс безбашенный, адреналина насыпает. Она же не одна у меня, разбавляю, — поясняю с циничной ухмылкой.

— Найди нормальную девчонку, поверь, с суррогатом не сравниться! Вон Тим подтвердит! — кивает Мот.

— Да отвали! — гаркает Тим на друга.

— Не, парни, я на вас насмотрелся, мне спокойнее с шлюхами тусить, чем, как вы, прощения вымаливать, — ржу, подкалывая охламонов, которые в свои двадцать три наворотили на пять жизней вперёд.

— Не зарекайся! — насмешливо тянет Царь.

— Ага-ага, — продолжаю смеяться, доедая свой, можно сказать, завтрак.

Ну а что? Красиво жить не запретишь! На завтрак и мраморная говядина не роскошь!

ГЛАВА 7

ДЕНИС

Спускаясь по широкой мраморной лестнице бабушкиного особняка, покрытой дорогим ковром, пропадаю в мыслях между прошедшими ночными гонками и предстоящими. Марат, развлекаясь, усложняет каждый раз условия заезда. Под глухой ритм своих шагов, который отдаётся эхом в огромном холле, накидываю себе предстоящие дела.

Прошлая гонка была просто огонь! Тачка вела себя как зверь, адреналин бил в голову. Надо бы проверить машину перед следующим заездом. Масло сменить, подвеску подтянуть… И вообще, было бы неплохо попробовать новые шины, — обдумываю, потирая заспанные глаза.

Шагнув в просторную столовую, встречаюсь взглядом с сидящей за огромным дубовым столом бабушкой. Её седые волосы уложены, а глаза, несмотря на возраст, блестят энергией и мудростью. На коленях у неё уютно устроился Люцифер. Мой любимый кот, смотрит на меня с тихим, но выраженным неодобрением. Опустил взгляд на свой прикид и понял свою оплошность, которую, кажется, заметил Люци. На мне домашние штаны и футболка, на голове слегка растрёпанные волосы. У нас правило, за стол я должен садиться в опрятном виде, как подобает молодому джентльмену. Спросите, это правило какого века? А я вам скажу, бабушка получила образование в престижной школе-интернате для девочек из влиятельных семей — «Московском институте для девочек имени А. С. Пушкина». В тысяче девятьсот семидесятом году, когда она была ещё подростком, школа предоставляла ученицам не только общеобразовательные предметы, но и занятия по этикету, музыке, танцам и иностранным языкам, сохраняя некоторые традиции старинных институтов благородных девиц. Образование и воспитание, полученные там, сделали её женщиной со строгими принципами, что и отражается на мне. Она не оставляет надежд воспитать из меня приличного мальчика.

Эх, как хорошо молчали несколько дней, такое спокойствие было…

Сейчас огребу по полной!

— Доброе утро, — протянул, зевая, и направился к столу.

— Сходи переоденься, — коротко произнесла Алевтина Петровна.

— И не подумаю, бабуль, суббота! В этот день даже Бог отдыхал! Долой устои и правила, — фыркнул специально громко, зная, что не одобрит.

Присев за стол, наливая себе кофе, внезапно заметил, что за столом сидит ещё один человек. Отец! Замер на мгновение, не веря своим глазам. Родители, вечно занятые делами и собой, отсутствующие большую часть моей жизни, нечастые гости в нашем загородном доме. А сейчас полная неожиданность увидеть отца здесь.

— Привет, сын, — сказал он, не отрываясь от газеты.

Вот его бабушка вышколила, ему в самый раз жить где-нибудь в Шотландии и изображать из себя аристократа.

Покрепче стиснул зубы и почувствовал холодок по спине. Значит, Алевтина Петровна опять пожаловалась. Она единственная, кто может повлиять и заставить его прийти к нам ради семейных дел.

— Привет, — сдержанно ответил, усаживаясь поудобнее.

Бабушка, заметив напряжение, быстро заговорила:

— Денис, я просто хотела, чтобы Олег был в курсе твоих ночных приключений, — начала с твёрдой интонацией. — Мы все переживаем за тебя. Гонки... опасны.

Сжал челюсти, но удержался от ответа. Знаю, что спорить бесполезно, а разговор с отцом всегда заканчивается одинаково — упрёками и нотациями. Поэтому молча взял тост и начал его намазывать маслом, стараясь не думать о предстоящем выносе мозга. Ушёл мыслями… на трассу, где рёв моторов и запах жжёной резины.

— Денис, ты понимаешь, что мама меня в очередной раз отвлекла от важных дел? — равнодушно спросил отец.

— Так не приезжал бы… — постарался повторить его тон.

— Тебя, щенка, забыл спросить: приезжать мне или нет! — нервно закрыл и отложил газету на стол.

Надо же! Какие жертвы? Сводки по британским биржам и мировые новости остались без внимания самого Олега Эдуардовича Баринова! Мир рухнет!

— Скажи, тебя бабушка шантажирует? — решил пройтись по больному.

Не только же мне должно быть больно и неприятно. Болевые точки есть у каждого в этой семье.

— Не неси ерунды, я сам приехал после звонка мамы.

— Всё-таки прижала, — произнёс с издёвкой. — Так давай, быстро выдай лекцию и можешь ехать. Главное же, чтобы бабуля не стёрла твоё имя из завещания! Кто за музыку платит, тот и танцует…, — смеясь глянул на него.

На этот раз я позволил себе немного больше, чем просто издёвку.

— Рот закрой! — слетел лоск с отца.

— Олежа, — строго одёрнула его бабушка.

— Что, мама?! Воспитала не пойми кого, а я расхлёбывай!

— Не забывайся! — угрожающе произнесла Алевтина Петровна.

— Не тяни с воспитанием! Сэкономь нам время! — продолжил провоцировать его.

— Чего тебе в жизни не хватает? — начал он, а я, откинувшись на стул, сделал глоток кофе.

— Дай подумать… Может, семьи?! — усмехнулся.

— А как же бабушка? — удивлённо спросил.

— Серьёзно??? — не выдержал и засмеялся. — Она у меня самая лучшая! А также у меня есть родители. Вы меня даже с роддома не довезли, как положено, до дома! Напомни? — ухмыльнулся. — Что было такого важного на тот момент, что вы бросили новорожденного и укатили в командировку!

— Сделка по недвижимости, покупка отеля с территорией в четыреста гектар на Шри-Ланке. И нечего сопли распускать, тебя забрала бабушка, ты всё равно не понимал ничего.

— Ага… и эта сделка длится до сих пор, — хмыкнул на его тупость.

— Что ты хочешь этим сказать? — теряя терпение, спросил он.

— Я ничего… Это ты приехал с речью. Тебя же заказали на этот утренник! — вскочил на ноги, бросил на стол салфетку и злобно уставился на отца.

Его реакции долго ждать не пришлось, последовал моему примеру. Сцепились мы с ним крепко, наговорив друг другу всякого дерьма. Бабушка пыталась нас остановить, но плотину прорвало, смыв и её заодно.

— Подарка на день рождения не жди! Не заслужил! — выплюнул он, глядя на меня. — А вы, мама, больше не дёргайте нас по пустякам! Хотели внука, воспитывайте сами, не жалуйтесь! — бросил напоследок Алевтине Петровне и, развернувшись, вылетел из столовой.

— Олег, вернись! — вышла из себя бабушка. С ней такое происходит нечасто.

Но её сыночку плевать на крики. Он ждёт не дождётся, когда бабушка сыграет в ящик и оставит свои дохераллионы им.

— Пожалуй, я тоже пойду, хорошего дня, моя Госпожа. В следующий раз вызывай в качестве аниматора мать, она хладнокровнее. К тому же, говорят, гадюки большую часть жизни в спящем режиме. С ней будет интереснее ругаться.

— Денис!

— Не стоит, Алевтина Петровна, сотрясать воздух, — останавливаю её жестом. — Пора нам жить раздельно. Мне скоро двадцать три года! Хватит проживать за меня жизнь! — зло на неё смотрю. — Или верни мою квартиру, или я перееду в гостиницу.

— Только попробуй! — кривит губы. Бабушка не на шутку разозлилась.

— Обязательно, — язвительно отвечаю.

Выхожу вслед за отцом, поднимаюсь в свою комнату и собираю быстро дорожную сумку. После напряжённого разговора стремительно выхожу из дома. В голове эхом звучат упрёки и безразличие со стороны отца, но я их трамбую глубоко в себе, запечатываю и стараюсь забыть. Уже взрослый, не время для обид! Пусть говорят, что хотят.

Чтобы всё забыть, мне нужен: драйв, яркие эмоции, которые дарят только ночные гонки. Хрен им всем! Я не брошу своё хобби, которое приносит столько кайфа. Подойдя к автомобилю, сажусь за руль. Запускаю двигатель и выезжаю в контору Марата, врубив любимый трек. Пора сказать ему, что я буду участвовать в гонке.

— Привет, Марат, — захожу в гараж и поднимаюсь на второй этаж.

— Ты вовремя, — жмёт руку в приветствии. — Денис, нужно обсудить следующий заезд. Я решил усложнить правила. Гонки будут проходить на обычной трассе, типа М5. Представь: полночь, тёмные шоссе, редкие машины — идеальные условия для настоящего экстрима.

— На обычной трассе? — нахмурившись. — Марат, это сумасшествие. Вероятность столкновения с другими машинами увеличивает риск. Это не просто гонка, а игра с жизнями, — я офигел с его бредовой идеи.

— Именно так, мой друг, — отвечает, улыбаясь. — Представь зрелищность! Трансляция будет вестись с вертолёта, каждый поворот, каждая опасность — всё будет в прямом эфире. А выигрыш — двадцать миллионов. Как тебе?

— Ты серьёзно? — качаю головой. — Это уже за гранью! Могут пострадать невинные люди. Зачем так усложнять?

— Элитные гонки требуют элитных условий, — пожимает плечами. — Вся верхушка будет следить за нашей гонкой. И ставки большие. Мой отец — мэр, если что-то пойдёт не так, он всё уладит. Не парься.

— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю с раздражением. — Жизнь людей — не игрушка.

Я, конечно, привык играть со смертью, но со своей! Моя жизнь ничего не стоит! А вот за других я отвечать не хочу!

— Послушай, Денис, — смотрит на меня. — В нашей игре нет места слабым. Ты или в деле, или нет. Жертвы возможны, но ради таких сумм — это оправданный риск. Так что, ты с нами или нет?

— Ты знаешь, я всегда готов к вызову. И меня не привлекают большие суммы, если ты забыл. Но на этот раз... Надо подумать.

— Понял, как знаешь. Сегодня ты чемпион, завтра другие, — подковырнул моё эго. Он специально играет на больном, чтобы дожать меня.

— C'est la vie (перевод с французского «Такова жизнь»), — усмехнулся и вышел из кабинета.

Сел в тачку и выехал на трек. Он как раз был пустым, можно и прокатиться. Сжал руль, нажал несколько раз педаль газа, давая обороты машине, и сразу же почувствовал мощь, спрятанную под капотом. Рванув на старте, увеличивал скорость. Адреналин наполнял кровь, я устремился вперёд. Первый поворот. Вывернул руль, слегка отпустил педаль газа и плавно вошёл в занос. Шины скрипели по асфальту, оставляя чёрные следы. Дальше шла прямая, я надавил на педаль газа, ускоряясь до предела. Ветер бил в окна, рёв двигателя оглушал, но это только добавляло мне драйва. Следующий поворот был резче. Заранее просчитал его, лёгким движением руля я ввёл машину в дрифт, чувствуя, как задняя ось начинает скользить. Всё шло идеально. Мустанг подчинялся каждому моему движению, и это чувство полной гармонии с машиной приносило неописуемое удовольствие.

Я наслаждался каждым моментом.

Адреналин, скорость, чувство свободы — всё это сметало прочь все мысли о проблемах.

Довёл обороты до максимума, проходя последние часть трассы с такой точностью, что казалось, будто мы с машиной — единое целое. На финишной полосе остановился и перевёл дыхание.

Сердце бешено колотилось в районе горла, кровь бурлила, качая мотор.

Это мой мир, моя стихия.

Звук двигателя, скрип шин, запах жжёной резины — всё это возвращает меня к жизни.

Вышел из машины, прислонился к ней, пытаясь отдышаться.

Ухмыльнулся, мне охуенно.

Гонки — мне ничто не заменит.

Скорость — моё второе имя!

ГЛАВА 8

ДЕНИС

Воскресную гонку перенесли из-за плохой погоды. Она должна состояться в эти выходные. Каждый день я катаюсь, оттачиваю навыки и технику, тестирую тачку. Отношения с Маратом стали натянутыми после нашего последнего разговора. Я понимаю, что он рассчитывает на меня. Хочет благодаря мне придать зрелищности гонке. И мой отказ бьёт по ставкам.

На этих выходных у меня день рождения. Планы грандиозные, сниму базу и зависнем на три дня с друзьями. Осталось с девчонкой определиться. А может, вообще отдохнуть от женского пола? Пока не решил.

Выхожу из машины и направляюсь в гараж, там уже собрались остальные гонщики, можно поболтать и разгрузить голову. Тем для обсуждения всегда хватает. В гараже царит напряжённая атмосфера. Боря, Миша и Игорь стоят вокруг стола, на котором лежит карта трассы, предложенной Маратом. Воздух вокруг парней разогретый до предела, чувствуется бурное обсуждение грядущего заезда.

— Это просто сумасшествие! Гонки по обычной трассе в полночь! Вы вообще представляете, что может произойти? — Борис берёт карту трассы в руки.

— Марат, видимо, совсем голову потерял, — раздражённо говорит Игорь.

— Чистое безумие. Даже для нас, — поддерживает. — Свиридовым по вкусу придётся, они же отбитые на голову, — с сарказмом выдаёт Борис.

— Свиридовы — это отдельная тема, они ради бабок готовы на всё. Но выпускать их на эту трассу — чересчур, — кивает Миша.

Они так увлечены обсуждением, что даже не замечают моего присутствия.

— Парни, поспокойнее и потише, у стен есть уши, — качаю головой, чтобы поняли про прослушку. — Каждый для себя решает: ехать или нет.

Марат два года назад понатыкал везде прослушки, подозрительным стал, сам себе не доверяет. В мире, где завязаны большие деньги, опасно не только говорить, но и дышать.

— Привет, Барин, а ты что думаешь? — спрашивает Игорь.

— Я не в восторге оттого, что придётся рисковать жизнями ради шоу. И своё мнение озвучил Марату. Но, ему наплевать, — рассказываю как есть.

— Конечно, наплевать. Он же сын мэра. Как всегда, уверен, что его папаша всё уладит. И зрелищность, по его мнению, будет зашкаливать, — недовольно хмыкает Борис.

— Да уж. Вертолёт, трансляция, ставки... Элиту развлекает. Но нам-то что делать? — Миша постукивает пальцами по столу.

— Уж очень выигрыш хороший. Двадцать миллионов на кону, — Игорь пожимает плечами.

— Но стоит ли это наших жизней и жизней других? — чешу бровь, окидывая их строгим взглядом.

Я понимаю, что для них важны деньги. Парни пришли в нашу тусовку с картинга. По сути, это я их сюда привёл. Мне нравилось раньше погонять на картинге, там с ними и познакомился. Гонялись соревнуясь между собой на небольшие деньги. Они не из богатых семей. Борис из простой рабочей семьи: отец — инженер, мама — учительница. А родители Игоря: врач и администратор гостиницы. У Миши оба родителя в пожарной работают: папа пожарным, мама диспетчером. Парни подрабатывают с тех самых пор, как стали совершеннолетними. Кем они только не работали: официантами, курьерами, работниками автомоек. Картинг — хобби не из дешёвых. Учатся они вместе в Техническом университете имени Н. Э. Баумана. Будущие инженеры-электрики.

Мы сдружились. Днём с ними гонял, ночью с Маратом. Царёва и Харрингтона никогда не интересовали гонки, с ними у меня другие интересы. Они не друзья, а братья. В восемнадцать лет мы с Маратом загорелись идеей сделать наши гонки прибыльными. Стали на наших тусовках среди мажоров закидывать удочки, народу набралось много, сами офигели от ажиотажа. Поначалу устраивали заезды на заброшках, делали небольшие ставки. С гаишниками и полицией случались проблемы за незаконные гонки. Нашим властным родителям в один прекрасный момент надоело разгребать проблемы, и они уладили вопрос с правоохранительными органами, развязав нам руки. Почувствовав свободу, мы стали отрываться больше и чаще. Потом Марат перестал гонять из-за пристрастия к игле, а я продолжил своё любимое дело. Марату новое увлечение стало не по карману (отец, узнав, перекрыл все счета), и он придумал бизнес-план. С этим бизнес-планом и пошёл к нему. Теперь наши гонки крышует мэр. Ставки исчисляются миллионами, но теперь значительно изменились условия и правила. Гайдулины, отец с сыном, совсем без тормозов. Старший получается не боится, что люди узнают, в каких грязных делах он замешан. Надо навести справки, с чего это наш мэр решил, что может творить дичь?

— Я бы отказался, если бы мог. Но ставки уже сделаны, и мы в игре. Главное — не дать Свиридовым нас подставить, — произнёс Игорь после непродолжительного молчания.

— Нужно просчитать каждый поворот. Если будем ехать по плану, то сможем избежать столкновений с обычными машинами. Главное, чтобы психи нас не обогнали и не выбили из строя, — Борис пристально изучает карту.

— А если они решат врезаться в нас специально? Им ведь всё равно, что с ними будет, — с недовольством спрашивает Игорь.

— Согласен, они могут. Именно поэтому нам нужно держаться вместе. Если будем действовать слаженно, сможем обойтись без происшествий. Главное — не паниковать, — Борис раздражённо берёт пачку сигарет со стола и, выбив одну, прикуривает.

— Стратегия правильная. Но всё равно — это сумасшествие. Попробую Гайдулина убедить изменить трассу, — проговариваю мысли вслух.

— Убедить его? Да ему плевать на нас. — Скептически отвечает Борис.

— Выбора у нас нет, верно? — спросил Миша, нервно глядя на нас.

— Выбор есть всегда, — беру тоже сигарету из пачки на столе и, прикурив, задумчиво затягиваюсь. — Значит так: держитесь вместе, если видите, что ситуация выходит из-под контроля, сразу же выходите из игры. Находитесь на расстоянии метра друг от друга. Пусть двое отвлекают, а третий прорывается вперёд. Не дайте Свиридовым беспределить, мешайте их маневрам.

На детальную проработку стратегии уходит несколько часов, договорившись обо всём, я довольно усмехаюсь. Всё же они отчаянные, но мне их никогда не понять. Это я спокойно могу отказаться от участия, денег хватает. Можно не только отели на Шри-Ланке покупать, но и целые страны третьего мира.

— По домам поехали, — тушу окурок в пепельнице. — Гонка будет непростой…

— Ага, — твёрдо проговаривает Борис.

— Если что-то пойдёт не так, мы все выходим. Пусть Марат сам гоняет по своим трассам, — поддерживает Михаил.

— Согласен, — уверенно кивает Игорь.

Выходим из гаража молча, каждый погружен в свои мысли. Заезд будет трудным, надеюсь, справятся. Главное — им не паниковать.

— В выходные меня на заезде не будет. Я жду вас после гонки на своей днюхе. Адрес скину, когда определюсь с местом.

— Приедем чемпионами, — смеются все вместе.

— Выпьем из кубка и устроим дождь из баксов, — подхватываю стёб.

После напряжённого дня и разрядки на треке отправился в свою городскую квартиру. Надеюсь, бабушка сняла свои тоталитарные меры с неё. У нас до сих пор война. После трёх дней проживания меня выселили из гостиницы «Метрополь». Объехав новые гостиницы, везде получил отказ: «Извините, нам приказано вас не заселять». Вы представляете, как Алевтина Петровна постаралась?!

Доехав, вышел из машины, скрипя зубами, направился к входу. Ситуация казалась абсурдной и унизительной. Я, взрослый человек, владеющий шикарной четырёхкомнатной квартирой и спортивными автомобилями, был вынужден подчиняться жёстким правилам своей бабушки.

— Я к себе! — не здороваясь, крикнул консьержу.

— Извините, Денис Олегович, но Алевтина Петровна дала чёткие указания… — начал консьерж, но я уже не слушал.

Злость и раздражение закипали, как вулкан. Раздражённо кивнул и вылетел из комплекса. Значит, Госпожа осталась непреклонна. Ну хорошо… Сквозь сжатые зубы выругался про себя. Ситуация казалась позорной и безвыходной. Прокручивая в голове варианты, вдруг понял, что застрял между детскими упрёками и взрослой реальностью. Нужно успокоиться, в конце концов, нет нерешаемых проблем. Могу новую квартиру купить!

Вновь завёл свой «Мустанг» и, выжав газ до предела, рванул прочь от жилого комплекса. Бабуля, воевать так по-взрослому. Завтра же обзвоню риелторов со словами «срочно хочу потратить денег».

ГЛАВА 9

ДЕНИС

Сидя за кухонным столом, просматриваю в телефоне сайты агентств недвижимости. Я настроен купить новую квартиру, желательно большую, в центре города. Рядом на стуле, словно соучастник, сидит Люцифер — мой черный шотландский демон, смотрит на меня необычайно понимающим взглядом.

— Люци, посмотри, — показал экран мобильника коту, как будто тот мог прочитать объявление о продаже квартиры. — Шикарная квартира, да? Три спальни, большая гостиная... Как тебе? Мне нравится.

Люцифер, не сводя глаз с меня, лениво махнул хвостом.

— Ты же понимаешь, что Госпожа опять устроит скандал, если узнает о переезде. Она ведь думает, что пока я не остепенюсь, то должен жить под присмотром. А я, может, до сорока лет куролесить собрался! Прикинь, с бабушкой до седых мудей жить, — рассмеялся во весь голос.

Котяра, подняв морду, задумчиво вздохнул, надеюсь соглашаясь со мной.

— Вот ты явно меня понимаешь! Как же я устал терпеть её варварские методы воспитания, — листаю снимки следующей квартиры. — В собственную квартиру не попасть, представляешь?! Она запретила консьержам меня пускать. Кабздец!

Самый лучший психотерапевт — это кот!

Отвечаю!

Слушает молча, лишних вопросов не задает.

Выговорился монологом коту и всё…

Отпустило!

— И ведь ей по фигу, что я взрослый мужик, — продолжаю, ковыряясь вилкой в тарелке с омлетом. — Она же всегда на своём стоит!

Шерстяной недовольно дернул ушами и снова махнул хвостом, выражая своё недовольство бабушкиными методами.

Вот мужик мужика всегда поймет!

— Даже отца притащила. Наябедничала ему, чтобы он «вразумил» меня. Ну да, конечно. Только разговоры с сыном у Олега Эдуардовича никогда не получались. Я их родителями не считаю. Он всего лишь донор спермы, а мать — инкубатор для вынашивания. Баринов Денис Олегович — полностью проект Алевтины Петровны, выполненный на заказ, — цежу сквозь зубы.

Люцифер прищурился вздохнул, по кошачьему сочувствуя.

— Надоело, нет… Не так! Всё осточертело! Поведение моё не нравится, девка моя не нравится, хобби не нравится. Блядь, мне двадцать два года, а не пятьдесят. И я хочу оторываться, — чем больше говорю, тем сильнее закипаю.

Висок начинает болеть. Надо наведаться ко врачу. Скорее всего, сказываются последствия от удара шеи.

Демон, слушая мою тираду, с любопытством наклонил голову, будто обдумывая слова, и тихо мурлыкнул. Я расценил это как поддержку. Протянув руку, погладил его в знак благодарности. Он ткнулся мокрым носом в мою ладонь в ответ.

— Ну ладно, — допил кофе и поставил чашку на стол. — Скоро у нас с тобой переезд.

Потрепал кота за ушами и, встав из-за стола, услышал шаги. В столовую вошла бабушка.

— Уже позавтракал? — спросила она, осматривая содержимое стола.

— Доброе утро, позавтракал и уже собирался уходить, — даю понять, что тороплюсь. Надеюсь, по интонации поймет, что разговаривать я не намерен.

— Задержись! — властно приказывает. — Нам нужно кое-что обсудить.

Скриплю зубами, сердце отбивает чечетку, разгоняя злость по венам. Нечего нам обсуждать, дальше только хуже будет. Выход один: мы разъезжаемся, и я приезжаю, как любящий внук, навестить её, или скандалов не избежать!

— О чем? — стараюсь сдержаться изо всех сил.

— О праздновании дня рождения, за последними твоими выходками я не успела рассказать о приготовлениях к торжеству, — присаживается за стол. — Владимир сейчас принесет расписание на воскресенье.

— Какое расписание? — недовольно спрашиваю я.

— Внук, у тебя проблемы с восприятием информации? — её бровь удивленно ползет вверх.

— Только с той, что касается бесцеремонного вмешательства в мои планы, — саркастично улыбаюсь.

Она на мой ответ не реагирует и звонит в колокольчик, вызывая прислугу.

— Доброе утро, подавать завтрак? — спрашивает горничная.

Люци встает в стойку и шипит. Он не любит женщин, в его личное пространство вхожи только избранные: бабушка, Татьяна, Арина и Полина и домработница Зоя. Причем к мелкой он сразу пошёл на руки, в первый же вечер удивив этим всех присутствующих.

— Накрывай на меня и Владимира, — отдает распоряжение бабушка. — Люсьен, мы так останемся без домашнего персонала, — обращается бабушка, поглаживая кота, он же демонстративно шевелит усами, показывая свое недовольство.

— Доброе утро, Алевтина Петровна, Денис, — к столу подходит Владимир с черной папкой.

— Привет, — вяло отвечаю я.

Протягивает мне папку и занимает место напротив меня. Открываю и пробегаю глазами расписание праздника на четырнадцатое августа.

Заебись!

Затусил на все выходные, блядь!

Мои планы их, похоже, не интересуют.

— Я повторю свой вопрос, — впиваюсь взглядом в бабушку, — что это?

— В воскресенье в твоем ресторане я устраиваю прием в честь своего внука и наследника. То есть в твою честь.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?! — рычу от безысходности. — Я не давал согласие на прием, тем более в своем ресторане! У меня другие планы на этот день.

— Денис, позволь я объясню, — берет удар на себя Владимир. Он громоотвод в наших с бабушкой отношениях.

— Валяй, — откидываюсь на стул, устраиваясь поудобнее для душещипательного рассказа.

— Алевтина Петровна хотела сделать тебе сюрприз. Из-за этого все держалось в строжайшем секрете и решалось напрямую с твоими администратором и шеф-поваром.

— Серьезно? Танго и сто пятьдесят гостей? А вы точно день рождение молодого парня справлять собрались? Мне вроде не сорок.

— Что тебя не устраивает? У нас приличное мероприятие, приглашены серьезные люди. Стриптиз с друзьями посмотришь! Да и что ты там не видел?! — хмыкает Алевтина Петровна, отвечая на мои вопросы.

— Да я и танго видел, но почему-то ты решили, что это именно то, что нужно на мое двадцатитрехлетие, — с сарказмом парирую. — Самой не смешно?

— Такого не видел! Это академия Людмилы предоставляет танцоров, а они у нее лучшие. Так что оставь свои придирки и сарказм. Они совершенно неуместны.

— Отлично! Хорошего вам торжества! — киваю им и откладываю папку. — Повторюсь у меня другие планы.

— Нет у тебя никаких планов, я не позволю сорвать праздник.

— Блядь! — взрываюсь. — На кой черт тебе сдался мой день рождения? — ору на всю столовую в раздражении.

— Денис Олегович, прошу вас не выражаться! — укоризненно осаживает меня Владимир.

— Сил нет… Понимаешь? Чувствую себя деревянным Буратино, которого дергают за ниточки, — усмиряю вулкан внутри. Пытаюсь успокоиться, чтобы не наговорить бабуле лишнего.

На самом деле Владимира я уважаю. Он к нам пришел, когда мне семь лет было, а ему тридцать. Мне, тогда еще пацану, как раз не хватало мужского воспитания. Мы сдружились, и он заменил мне отца. Как бы это странно ни звучало. Я всегда стараюсь прислушиваться к его советам и замечаниям.

— Ты можешь отметить с пятницы на субботу с друзьями, а в воскресенье семейный прием, — серьезно произносит он.

— Семейный, — скалюсь, — огласи список?

— Алевтина Петровна, Татьяна, Сергей Владимирович, Анна Семеновна, Константин Васильевич, Людмила и ваш покорный слуга, — показывает на себя. — И, конечно, вы с ребятами.

— А-а-а… И еще сто пятьдесят человек, тоже семья?

— Не семья, но важные люди для нашей семьи, — бабушка замолкает, не договорив, прислуга приносит завтрак.

Они принимаются за еду. Прошу прислугу принести мне кофе. В то же время пытаюсь представить в голове перечисленных гостей. Меня пронзает от озарения. Прищуриваюсь и, вперив взгляд в бабушку, цежу со стальными нотками в голосе:

— А мать с отцом, я в списке приглашенных не услышал, очередная сделка? — давлю голосом.

— Денис, — откашливается бабушкин ассистент по воспитанию, — им отправили приглашение.

— Внук, прошу, давай заключим перемирие на воскресенье? Я готова пойти на небольшие уступки… — аккуратно начинает переговоры.

Молчу и тяну время, обдумывая свой ход. Уступить или повеселиться? Сейчас появился хороший шанс вернуть квартиру и выторговать границы бабушкиного влияния.

— Уступки говоришь? — начинаю подходить к сути. Бабушка чувствует мою заинтересованность.

— Квартиру отдам, на остальное не рассчитывай, — категорично меня перебивает.

— Нет!

— Да!

— Ладно, жду ключи, я планирую переехать сегодня, — иду напролом в требованиях.

— Ночуешь там время от времени, живешь здесь. Понятно? — бабушка не уступает.

— Нечестно играете, Алевтина Петровна! — скриплю зубами с досады.

— Забочусь о тебе, — довольно улыбается и, отрезав кусочек лосося, дает Люци.

— Будь по-твоему, — сдаюсь, наконец.

— Не забывай, что я делаю всё исключительно из-за любви к своему внуку, — признается она.

— И я тебя люблю, но ты меня душишь.

— Повзрослеешь и перестанешь так считать, — смеется довольная нашим перемирием.

Прощаюсь и поднимаюсь за ключами от машины. Я хочу прокатиться до квартиры. Оттуда закажу загородную базу отдыха на выходные. Ведь время поджимает. Да и друзья ждут сообщения от меня с указанием времени и места празднования днюхи.

*****

Алевтина Петровна

Тем временем в столовой продолжается разговор между Алевтиной Петровной и Владимиром.

Обдумываю план и дальнейшие шаги, чтобы достучаться до внука. Хорошо, что рядом Владимир, он который знает все тайны семьи Бариновых. Володя — хороший советчик и всегда поддерживает в трудные моменты.

— Ты же его всю жизнь знаешь, — начала, нервно покручивая в руках салфетку. — Когда он, наконец, успокоится?

Владимир посмотрел с пониманием и лёгкой улыбкой.

— Ему просто нужно время, Алевтина Петровна. Он ведь ещё молод.

Вздохнула, мысли закружились, возвращая в прошлое. Часто задумываюсь, правильно ли поступила, заставив свою сноху родить мне внука. Даже у кошек больше материнских чувств. Случись что со мной, Дениса смогу доверить только Владимиру. Родному сыну тоже не доверяю. Рита — та ещё сука, но и сын у меня подонок: оба сделали вид, что Дениса у них нет. Живут своей жизнью, а я ведь надеялась, что одумаются.

— Знаешь, Владимир, я столько раз обдумывала, правильно ли я тогда поступила, — голос дрогнул от нахлынувших воспоминаний. — Заставив их родить Дениса... Может, не стоило? Они только и ждут, когда все деньги им достанутся. Даже не вспоминаю о сыне! Только ни рубля они не получат! Дениска мой наследник.

Владимир покачал головой.

— Считаю, сделали всё верно. Посмотрите, каким он вырос: нормальный парень с головой на плечах, умный, общительный. Да, у него трудный характер, но из него выйдет толк. Вспомните хотя бы ситуацию с Ариной. Как он защищал и поддерживал! Матвею мозги вправлял, когда тот не знал, что делать. Денису просто нужно найти правильную девушку. Влюбится. Из лейтенантов жёны делают генералов. Дело осталось за малым — найти жену, — улыбнулся, подбадривая меня.

— А это мысль… И насчёт Арины ты прав. Тогда Денис меня приятно удивил. Подумаю над этим на досуге. Сейчас важен день рождения внука. Сплетни, конечно, пойдут, что родителей опять нет на празднике, но это незначительная ложка дёгтя. Мне главное — показать, кто мой наследник в будущем, и ввести его в мир большого бизнеса.

— Вот видите, нет нерешаемых проблем!

— Надеюсь… Надеюсь, что так и есть, Владимир.

ГЛАВА 10

СОНЯ

Собираюсь на занятия, натягиваю белый джинсовый комбинезон, который мило сочетается с маечкой лазурного цвета, и заплетаю волосы в тугой пучок. В комнате светло и уютно, солнечные лучи пробиваются сквозь окна, освещая наше жилище. Входит бабушка с тревогой на лице смотрит на меня.

— Соня, милая, ты опять нормально не поела, — недовольно вздыхает. — Ты решила себя до больницы довести? Не ешь, не отдыхаешь, я просто не могу понять, зачем ты так насилуешь свой организм? — начала она, присаживаясь на край моей кровати. — Ты постоянно на тренировках, а теперь ещё и танцевать за деньги вздумала...

Приостанавливаю сборы, гляжу на бабушку с лёгкой улыбкой.

— Я просто люблю танцевать, ты же знаешь. И Людмиле Николаевне не хочу отказывать.

— Я беспокоюсь за тебя. Максим... не внушает доверия! Он согласился с недобрыми намерениями танцевать с тобой, уж поверь мне. Неспроста!

Опять бабушка всё знает наперёд. Про Держинского права: он очень настырно пытается меня затащить в свою постель. Меня в жизни столько не лапали, как он. Наши репетиции — настоящее испытание, моральное и физическое. Мне неприятны его прикосновения. Хмурюсь, продолжая собираться. Надо успокоить мою старушку, ведь для волнения нет серьёзных причин.

— Нина Сергеевна, я же любила танцевать танго, помнишь? И деньги лишними не будут, — не хочу обидеть бабушку, но считаю, она должна принять, что я не ребёнок, и пора делить заботы пополам. — Все девочки, занимающиеся со мной в обычной школе танцев, подрабатывали, кто в клубах, а кому везло — в ресторанах. Одна я росла как принцесса, не знающая, что такое танцевать полуголой для пьяной толпы, — говорю правду. — Ты ограждала меня сколько могла, позволь теперь и мне стать полноценным членом семьи и делить все проблемы с тобой, а не быть вечным ребёнком.

— Ох, Сонечка, перестань. Ты лучик света для меня, ну какие проблемы?

— Бытовые, денежные и хозяйственные, — вот сейчас меня царапнуло, понимаю её заботу, но как будто никак не поймет, что я выросла…

— Хорошо, — соглашается, видя мою реакцию, — но ты должна быть осторожна. Максим — не тот парень, с которым стоит связываться. У него нет серьёзных намерений, он только испортит тебя и бросит. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за такого мальчика, как он.

Посмотрела на неё и кивнула, стараясь успокоить.

— Бабуль, я понимаю твои переживания. Но я справлюсь. Обещаю, буду осторожной и не позволю Максиму перейти черту.

Мне очень неудобно говорить на такую тему с ней. Я понимаю, что бабушка имеет в виду половые отношения, но мне неловко. Юлька нестеснительная девочка, она может рассказать всем готовым слушать об оральных ласках во всех подробностях, например, в парке, для неё это норма. А я каждый раз во время её рассказов сгораю со стыда.

Бабушка, помолчав, направляется на выход из комнаты, вижу, немного успокоилась от моих слов.

— Помни, я всегда рядом. Если что-то произойдет, сразу же приходи ко мне.

— Спасибо. До вечера! — Спускаюсь на улицу, оставив бабушку наедине с мыслями.

Летний день жаркий и солнечный, с безоблачным небом и лёгким ветерком, который приносил немного облегчения от нестерпимого зноя. Люди на улицах шли медленно, некоторые скрывались в тени деревьев, а другие наслаждались мороженым или холодными напитками. Зелёные кроны деревьев создавали уютные уголки, а солнечные зайчики танцевали на асфальте, добавляя радости в жаркий августовский день.

Сидя в маршрутке у окна, умирала от духоты. В салоне жарко, открыты окна, которые запускают горячий воздух, пропитанный запахами лета и выхлопными газами. Рассеянно наблюдая за людьми на остановках, перевожу взгляд на пассажиров автобуса и вдруг останавливаюсь на мужчине, сидящем на последнем ряду. Ощутила, как холодок пробежал по спине. Уверена, этот мужчина шёл за мной в прошлый раз.

Сердце начало биться быстрее, переживания захлестнули, на нервах решила выйти на следующей остановке. Выскочив из маршрутки, пошла быстрым шагом по улице, стараясь не показывать своего волнения. Нужно пройти два квартала до академии. Оглянулась через плечо, чувствуя, как страх охватывает всё сильнее.

Мужчина тоже вышел из автобуса и не отставал от меня. Шёл за мной, не скрываясь. Прибавила шаг, стараясь выглядеть спокойно, но сердце бешено пробивало грудную клетку от страха. Когда увидела, что он ускорился, страх перешёл в панику. Ноги стали ватными, но я продолжала идти всё быстрее и быстрее.

Перед крыльцом академии сорвалась на бег. Мчалась по ступеням вверх, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Забежав внутрь здания, привалилась к стене, тяжело дыша, и пыталась успокоиться. Руки дрожали, боялась даже подумать, что могло случиться, если не успела бы забежать в здание.

Медленно переводя дыхание, пытаюсь взять себя в руки. Наверно, нужно рассказать об этом случае бабушке, но аккуратно. Прижимаясь к прохладной стене, обдумываю, как это сделать.

Зашла в туалет, чтобы умыться холодной водой и поправить причёску, вдруг растрепалась, пока бежала.

Сегодня меня и Максима освободили от занятий из-за репетиций танца, до выступления оставалось всего три дня.

После инцидента с преследователем я в истеричном состоянии. Меня всё вокруг раздражает, даже не поздоровалась с девочками, молча прошла по коридору, направляясь в класс для занятий. Зайдя, увидела, что Максима нет, стала переодеваться в легинсы и топ, достала чешки и села на скамейку переобуться.

В этот момент в класс вошёл Максим, окинув меня взглядом с головы до ног. Скривил губы в улыбке, подмигнул, и сразу перешёл к пошлым подкатам:

— Ого, Соня, а ты сегодня особенно хороша. Может, после репетиции сходим куда-нибудь, отметим удачно поставленный танец? А потом продолжим у меня…

— Максим, оставь свои попытки меня совратить. И прекрати быть напыщенным индюком, думаешь, что всем вокруг нравиться твоя пошлость? Ты мне неинтересен, — не скрывая раздражения, ответила.

— Ой, не ври, что не думаешь о члене, — скривился на мои возмущения.

— А должна? — посмотрела на него недовольно.

Максим, слегка ошеломленный, проговорил:

— Да ладно тебе, Сонь, ты же не настолько деревянная? — скривился. — Я предлагаю отличный вариант… нам расслабиться перед выступлением и познакомить тебя со взрослыми отношениями, — продолжил без шуток.

Повернулась к нему, смотря прямо в глаза, и со злыми нотками прошипела:

— Расслабляйся как хочешь, но без меня. Кулак тебе в помощь! Мне важны репетиции и выступление, а не твои дурацкие предложения. Если тебе больше нечем заняться, кроме как меня донимать, лучше иди домой.

И от злости запустила в него чешкой, все мои нервы на сегодня сдали!

Поймал и, посмотрев на меня, поднял руки в примирительном жесте:

— Хорошо, хорошо, я понял. Буду вести себя прилично. Давай сосредоточимся на танце.

Вот же… слов нет! Может вести себя нормально, но каждый раз скатывается в приставания и намёки.

Кивнула, вздохнув глубоко, стараясь успокоиться после нашей ссоры:

— Давай начнём, — он подошёл ко мне и протянул чешку, забрала и обулась. — У нас мало времени, а работы много. Запомни: я здесь ради танца, а не ради твоих развлечений.

Максим смущённо кивнул и, сменив тон на более деловой, начал готовиться к репетиции.

А-а-а! Надоело терпеть его глупости!

Лёгкий полумрак создавал атмосферу уединённости. Музыка заполнила пространство, её ритм завораживал и манил. Мы встали в исходные позиции. Максим, высокий и уверенный, пронзительно посмотрел на меня, взглядом пробежался по лицу и спустился к топу. Ненадолго его хватило! Ответила ему убийственным взглядом. Наши тела начали двигаться в такт музыке. Внимательно следя за каждым движением друг друга. Танго — чувственный танец, и я должна отдаваться партнёру в танце и доверять. Максим время от времени позволял себе слишком тесный контакт. Прижимал сильнее, чем требовалось по правилам танца, его рука так и сползала ниже моей спины. Каждый раз делала ему замечания и отстранялась. Это сбивало нас. В итоге я разозлилась и прокричала:

— Максим, руку выше, хватит меня лапать, — глядя ему прямо в лицо.

Он лишь ухмылялся, но руку убрал от моей попы.

Продолжали тренировку, и с каждой минутой танец становился всё более страстным и выразительным. Максим вновь попытался прижать сильнее, и я мягко отстранилась, на этот раз без слов. Не хотелось начинать танец сначала…

Когда музыка остановилась, замерли на мгновение, тяжело дыша. Держинский, держа меня за руку, посмотрел с улыбкой. Знаю его мысли, мы идеально подходим как партнёры по танцу, но он переводит это в другую плоскость.

— Повторим?

— Готов держать тебя в своих объятиях вечно, — чмокнул воздух и ущипнул меня за попу.

Задохнулась от возмущения и ударила по наглым рукам. Развернулась, пытаясь уйти, но он поймал меня.

— Я пошутил!

— Больше так не делай, — огрызнулась на него.

— Постараюсь, — засмеялся в ответ.

ГЛАВА 11

ДЕНИС

Снятый загородный дом был шикарным: просторный, современный, с огромными панорамными окнами, бассейном и садом.

Возле бассейна уже звучала музыка, задавая ритм вечеринке. Диджей стоял за вертушками, погружённый в работу, создавая атмосферу веселья. Качал нехило! Девчонки в ярких купальниках весело плескались в воде и загорали на шезлонгах. Их звонкий смех и радостные возгласы дополняли общее настроение праздника.

На мангале повара готовили настоящие деликатесы. Запах средиземноморской кухни витал в воздухе. На решётках жарились сочные морепродукты: креветки, кальмары и осьминоги, маринованные в ароматных травах и специях. Рядом, на больших грилях, жарили знаменитое испанское блюдо — паэлью с морепродуктами, а также нежную рыбу дорадо и сибас, приготовленные с лимоном и оливковым маслом. В конце концов, я владелец средиземноморского ресторана.

Для брутальных пацанов тоже всё учтено. Лучшие сорта мяса также присутствовали на столе: мраморная говядина, молодая баранина, приготовленная с розмарином и чесноком, а также свиная корейка, маринованная в специальных смесях и специях. Но главное развлечение — это бассейн, сауна и, конечно же, голые тёлки. Сейчас народ дойдет до кондиции и начнётся самая отвязная вечеринка этого лета! Во дворе стояло множество дорогих машин: роскошные спорткары, элитные седаны и массивные внедорожники. Сегодня на вечеринку собрались самые богатые наследники Москвы, каждый из которых стремился выделиться и показать своё благосостояние. И все эти люди мои знакомые.

Я посмотрел на телефон и нахмурился: Царёвых с Полиной нет. Да и Харрингтон задерживается. Только подумал про друзей, как въездные ворота поднялись и во двор въехал «Dodge» Матвея. Они припарковались возле моей тачки и из машины выскочила мелкая.

Матвей попытался её поймать, но она, вырвавшись и осмотрев двор, вцепилась в меня взглядом. Усмехаюсь, сейчас начнет отчитывать. Наблюдаю за тем, как Мот закатывает глаза, и киваю ему.

— Арин, у него сегодня день рождения, не начинай… — летит ей в спину от Царя.

— А я любя сейчас ему уши надеру! — показывает свой маленький кулачок и почти бежит ко мне.

Раскидываю руки в сторону и с придурковатой улыбкой говорю:

— Я тоже тебя люблю, мелкая зараза!

— Это моя девушка, Альке признавайся! — рычит друг, помогая выходить Полине из машины.

Аринка подлетает и хватает меня за ухо, больно пустив ногти в него. Видимо, у бабы Нюры нахваталась этих замашек. Притягиваю её к себе и смеюсь.

— Меня нельзя обижать, я травму получил, до сих пор в висок отдаёт, — давлю на жалость и переключаю Арину на заботу.

— Гад, я переживала, хоть бы заехал! — отчитывает, трепыхаясь в моих объятиях, бубнит из-под моей подмышки.

— Э-э-э, я позвонил! — тут же возражаю ей и жду, когда подойдут друзья.

— Позвонил? «Не ссы, жив и здоров!» — прям исчерпывающий звонок, а какой информативный, пипец просто! Что за травма? — сменяет свой гнев на беспокойство.

— Шеей пизданулся, вроде не беспокоила, но вот долбит висок, и это раздражает, — ну а что, мне тоже хочется немного внимания и заботы.

— У врача был? — выныривает из объятий и встаёт на цыпочки, хватая меня за голову, начинает наклонять и рассматривать. — Денис, у тебя синяк на виске, — вздыхает она.

— Да-а? — блин, а я и не рассматривал себя, что там и где.

— Покажи шею, — тянет за ворот майки.

— Ариш, — рычит Мот. — Я сейчас ему эту шею сверну, если ты продолжишь столько внимания дарить ему, а не мне, — тянет её на себя.

— Отстань, — бьёт его ладошкой по руке и наклоняет меня, чтобы рассмотреть шею.

Лыблюсь и подмигиваю Царю, обожаю его дразнить… Он сцепляет зубы и дует щёки. Главное — не заржать…

— Да, вот здесь болит, — чувствую, как мелкая пробегается пальцами в месте ушиба.

— Ой, бля, больно, — вопит Мот и хватается за коленку, — блядь, оступился… колено-о-о…

— Что? Где? — моментально она забывает обо мне и, развернувшись, подлетает к Царёву, а он самоуверенно кивает мне и подхватывает свою девочку, закидывая на плечо.

— Дурачок, обманщик, — верещит мелкая, — не свети моими трусами!

— Ты в купальнике, — довольно ухмыляется и кусает за прелестную попку.

— Зубы прочь! — начинают дурачиться.

— Привет, ведьмочка, — подхожу и обнимаю Полину.

— Ой ли, я думала, что невидимая, — пихает меня в бок.

— Ты? Неправда! Самая родная на этой вечеринке, — улыбаюсь, — ты сегодня с Царями? Где метла?

— Прощён, — улыбается. — Метлу забыла зарядить, — смеётся.

— Как самочувствие? — смотрю на неё, пытаясь понять, соврёт или нет, самая железная девочка из всех, кого знаю, после бабули.

— Не переживай, хорошо, — фыркает, — кстати, с днём рождения! Сейчас эти наобжимаются, и мы тебе подарок вручим, — кивает на Мота и Арину, которые стоят в обнимку и о чём-то шепчутся.

Поднимаю взгляд на влюблённую парочку и из вредности прикалываюсь:

— Вы на халяву приехали? Где мой подарок? — сердито спрашиваю.

— Матвей, — укоризненно проговаривает мелкая, — вот вечно ты…

Переглядываемся с Полиной и заливаемся смехом: они неисправимы! Ворота открываются вновь, и въезжает машина Харрингтона. Повисает тишина. Веселье стихает, мы молча смотрим, как он паркуется и подходит к нам.

— Всем доброго дня, — произносит холодно Тимофей.

Айсберг прибило к нашему берегу!

— И чего опаздываем? — пытаюсь разрядить обстановку.

— Дела задержали, — безэмоционально отвечает он.

— Так-с, — хлопает в ладоши и растирает руки Мот. — Мы скромно скинулись и купили тебе подарок, — он протягивает пакет с логотипом Harley-Davidson. — Мотоцикл — эгоист, для любителя скорости и адреналина.

— Да вы сумасшедшие! — Я знаю, сколько он стоит, друзья удивили.

— Всё для тебя, мой мальчик, — шутит Царь.

— И чтобы скорость сорок километров в час, — встревает Арина.

— Удивили! Охрененно! Слушаюсь, маленький генерал, — счастливо проговариваю и отдаю честь мелкой.

Полинка шевелится в объятиях, перевожу внимание. Она смотрит куда угодно, но не на Тимофея, а он же просто дыру протирает в ней. Освобождается из объятий и говорит:

— Хочу пить. Где можно выпить холодной воды?

— Тебя проводить? — моментально реагирует Царь.

— Я принесу, — перебивает Харрингтон.

— Не стоит, — вскидывается она и шипит на Тимофея.

— Идём, хозяин я сегодня или нет? — вклиниваюсь, переводя внимание на себя.

Придерживая её за поясницу, разворачиваю. Веду в сторону дома. Там прохладно, в самый раз для Полины. Убежище для неё, чтобы перевести дух. Веду, заботливо растирая поясницу.

— Блин, кайф! Спасибо большое… повезёт твоей девочке, — с благодарностью произносит она.

— Если она когда-нибудь появится, — усмехаюсь.

— Не сомневаюсь!

Полинка оказалась прикольной девочкой, со стальными яйцами! Не каждому мужику это присуще. Пока Царь возвращал своего «котенка», заимел в союзниках её подругу и проникся к ней. Они сдружились, и он фактически ввёл Полину в нашу компанию. Теперь коршуном защищает не только Арину, но и Полину. Ситуация один в один, как когда-то у меня и мелкой.

Жизнь — прикольная штука.

Главное — в прошлой и в нынешней ситуации отличился не я!

Не моя тема…

Любви нет!

Завожу девчонку на кухню, где суетится персонал. Подходим к столу, сажаю свою даму и спрашиваю:

— Воды? Или предпочтения сменились, пока мы шли?

— Воды точно и авокадо, — неловко смотрит на меня.

— И всё? — улыбаюсь.

— Две штуки и ложку, — шкодно морщится.

Быстро отдаю распоряжение. Себе наливаю из графина свежевыжатый апельсиновый сок. Сегодня без алкоголя, схожу сначала к врачу. Сам не понял, почему я в ночь аварии отказался от нормального осмотра. Наверное, из-за злости на Альбину, которой до сих пор нет на тусовке.

Полинка, съев авокадо, успокаивается, и её настроение заметно улучшается. Я любуюсь ей, красивая она. Ангелочек, нежная и воздушная внешность, с искорками в глазах, отнюдь не ангельскими.

— Что делаем дальше? — интересуюсь я.

— А давай к бассейну пойдём, — сверкает смешинками в глазах, — я вздремну.

— Вздремнёшь? — смотрю на неё удивлённо, — там же диджей и музыка долбит.

— Ой, я тебя умоляю, — смеётся, — хоть салюты пускайте, если я хочу спать, мне по барабану.

— Нет уж, давай я тебя провожу в спальню, отдохнёшь.

— И пропущу веселье? — обиженно хмыкает.

— Не пропустишь, мы здесь до завтра, — поднимаю её со стула и направляюсь на выход ко второму этажу.

Устраиваю Полину в своей спальне. Жду, когда она устроится. Настаиваю на телефоне под рукой, включаю звук на своём мобильнике и спускаюсь на первый этаж. Ко мне подходит Харрингтон.

— Где Полина?

— Отдыхает, — обрубаю его недовольство. — Телефон свой на громкую включи, — киваю и, развернувшись, ухожу в самую гущу тусовки.

Прошёл час, а все уже раскрепощённые, девчонки задорно танцуют и машут верхом от купальника, не парясь, что светят сиськами. Наблюдая за всем этим, чувствую удовлетворение. Я создал идеальную атмосферу для своего праздника. Вечеринка набирает обороты, и всё указывает на то, что этот день рождения запомнится всем надолго.

ГЛАВА 12

ДЕНИС

На второй день празднования с утра проснулись не все — хорошо оторвавшись ночью. Вчера вечером приехали друзья по гонкам — Боря, Миша и Игорь. Я был рад видеть тех, с кем делил адреналин на трассе и сумасшедшие моменты. Понимал, что ребята приехали поздравить, но не отрываться. Завтра ночью их ждёт гонка. Мысли о предстоящем заезде не давали и мне покоя. Марат усложнил трассу, и это уже были не шутки. Я пытался застать его в гараже, чтобы поговорить и вразумить. Звонил ему. Бесполезно. Он ушёл в штопор. Обычно это длится неделю, в этот раз думаю очухается раньше. Только отговорить его я уже не успею… А ещё раздражало то, что меня там не будет! У меня, какого-то чёрта, вечером празднование в ресторане с бабушкой и её друзьями. Алевтина Петровна душит, я как будто с постоянной удавкой на шее! Официозные вечера всегда тянутся долго, с бесконечными тостами и скучными разговорами.

Злюсь… Пиздец, как меня бесит официальщина!

Бабушка совсем не понимает меня!

Она всю жизнь пытается втиснуть меня в какие-то рамки, а я... просто хочу свободы!

Стою на крыльце и делаю глоток кофе. Сзади слышу шаги, поворачиваю голову и вижу, как на крыльцо выплывает ангелок.

— Привет, выспалась? — улыбаюсь.

— Ты меня не разбудил, и я всё пропустила, — произносит недовольно Полина.

— Твой сон охраняло злое чудище, — смеюсь.

— Чудовище, ты хотел сказать, — ведёт недовольно плечом.

— Как ни назови, но он тебя любит. Это правда.

— Поздно, в моей жизни давно другой пассажир, — говорит с довольными искрами в глазах.

— Здесь не поспоришь. Завтракать пойдем? — обнимаю и чмокаю в макушку, она просто пробивает моё чёрствое сердце на заботу. — Ты сбежала?

— Да какой из него охранник? — заливается звонким смехом, — я топала до двери, как слон. А он даже не проснулся.

Я ничего не отвечаю и просто ухмыляюсь. Ещё один друг пытается спасти проебаную жизнь. Только в этот раз оппонент ни фига не котёнок, а дьяволёнок.

Для себя заказываю омлет с беконом и тост с моцареллой и помидором. Для ведьмочки — полезную овсяную кашу на молоке и апельсиновый сок.

— Мы, как оставшиеся в живых, — проговаривает со смехом Поля. — Остальные вымерли?

— Диджеи настраивают музыку, сейчас всех разбудят, и народ начнёт подтягиваться. Просто мы с тобой трезвенники, — подмигиваю ей.

— Доброе утро, — в кухню вваливаются сладкая парочка Царёвых, а за ними друзья-гонщики.

Завтрак становится веселее и шумнее, Аринка осматривает мои синяки и грозится наябедничать бабушке, если не скину ей заключение врача. Мот включает умудрённого жизнью зануду и поддерживает мелкую в нотациях. Мы с ведьмочкой ржём над четой Царевичей. В кухню влетает злющий и взъерошенный Тим с розовым телефоном в руках. Смотрю на девчонку, а Полина фыркает и закатывает глаза. Она его точно сделает седым или заикой.

— А разбудить? Телефон разрывается, тебя потеряли! — отчитывает, глядя ей в глаза.

— Точно, Егор, наверно, потерял, — хлопает глазами ему в ответ. Явно дразнит.

— Говнёр! Мама твоя волнуется, — улыбается, понимая, что злит. — И я тебя тоже потерял. Пожалей. Уже мотор барахлит, не вывожу я все твои закидоны, — переходит в наступление.

— Мне плевать, у меня парень есть! И твоё выслуживание возле моей ноги меня не интересует, — хмыкает и отпивает сок. Это было довольно грубо с её стороны.

Харрингтон становится красный на глазах, и фоном Мот издаёт свистящий звук. Нас всех прорывает на смех. Если Полина и Тимофей не помирятся, они от этой планеты камня на камне не оставят. Это точно.

Позавтракав, мы переходим к бассейну. Наши девочки лениво плавают, а мы с парнями на лежаках перетираем предстоящий заезд. Мот подрывается и помогает выйти русалкам из воды, они присоединяются к нам.

— Завтра отец и Ба прилетают, — говорит Царь.

— Мама тоже завтра из Китая возвращается, — кивает Харрингтон.

— Да, бабуля, конечно, учудила! Приём в мою честь, — хмыкаю. — Я на заезд лучше бы сорвался, чем терпеть фарс.

— Потерпишь! — начинает сердито Арина. — Не помрёшь, Алевтина Петровна в первую очередь организовывает для тебя, а уж потом для себя. У неё тоже праздник, она тебя растила, а ты потерпеть не можешь?

— Денис, я с подругой согласна, дай старушке показать всем собравшимся свою гордость, своего любимого внука, — как всегда, рассудительно припечатывает правдой ведьмочка.

На минуту задумываюсь, девочки правы, но она обязана была меня спросить, а не ставить перед фактом! Бабушке пора принимать мои желания и считаться с моим мнением!

— Вы бы видели программу, танго, живая музыка и пианист! Мы точно мой день рождения отмечаем?!

— Танго… — мечтательно проговаривает Поля, закатив глаза.

— Выходи за меня, я тебе не только танго, но и чечётку станцую, — подмигивает ей Харрингтон. Она же не отвечает, а просто отворачивается.

— Да ладно, не гунди, разбавим мы тебе скучный вечер, организуем сюрприз, — на полном серьёзе говорит Матвей. — Веселье обещаю!

— Только попробуй, — Аринка сразу идёт в бой на него.

— Не попробую, а сделаю, — насмешливо смотрит на котёнка.

Спор влюблённых переходит в маленькую шуточную потасовку, к которой присоединяемся и мы. Настроение отличное, друзья сглаживают все неровные углы в моей жизни. Я безумно счастлив имея друзей.

К пяти часам диджеи дают басов, и к нам начинают подтягиваться остальные гости. Ночью был самый отрыв, время к вечеру, а народ только выползает из кроватей.

Альбина так и не приехала, показывает своё недовольство. Мой категоричный отказ в приглашении на бабушкин приём ей не понравился. Она очень рвалась туда, понимаю, само мероприятие неинтересно, а вот лишний повод испортить Алевтине Петровне настроение — в самый раз. Кретинизмом не страдаю и прекрасно понимаю, что в моём мире Але не место. Надо бы на неё досье собрать или уточнить у Владимира, вдруг оно уже есть. И на досуге почитать.

Обидки меня абсолютно не трогают. Фиолетово мне на неё! Свято место пусто не бывает. Всю ночь я развлекался с тёлкой, выловленной в бассейне. И сегодня не планирую себе отказывать. Али, Маши, Глаши — просто тела, в которые мы справляем свою нужду. Приятнее тыкать в тело, чем в кулак!

Музыка становится всё громче, девчонки смеются, плескаясь в бассейне. Повара продолжают колдовать возле мангалов.

Прохожусь глазами по ярким купальникам, выбирая себе «блюдо» вечера. Приметив красивые формы с предвкушающей улыбкой, кивнул своему выбору, она поняла сразу. Плюсик в её карму — сообразительная. Диджей прокричал тост за именинника, толпа подхватила. Я поднял свой бокал, присоединившись к поздравлениям друзей. С каждым тостом, с каждой песней всё больше отдавался беззаботному веселью. Посмотрел на бассейн и решительно направился к нему, потянув тёлку за собой.

Девчонка оказалась очень отзывчивой, тёрлась в воде, сама обнимала и даже пару раз прошлась рукой по паху. Зачем ждать ночи, когда можно получить удовольствие и разрядку прямо сейчас! Выйдя из воды, повёл в дом. Она приблизилась и обняла, прошептав в ухо:

— Меня Инна зовут.

— Принято.

На крыльце встретил Харрингтона, который без слов протянул презервативы. Я усмехнулся: а ему они зачем? У него целибат...

Инна провела языком по шее и поднялась к уху, нашёптывая, какая она мокрая и как хочет, чтобы её трахнули. Разговоры разогнали моё возбуждение по всему организму. И мы, не дойдя до второго этажа, оказались в кинотеатре с мягкими диванами. Повалил на первый попавшийся диван и накрыл своим телом. Рукой сдвинул бикини и накрыл её лоно, начав ласкать, задал вопрос:

— В рот берёшь?

— Ах! — выгнулась навстречу моей руке.

Протолкнув пальцы вглубь её тела, обрушиваю серию толчков и наблюдаю за ней. Она прётся, закатывает глаза, сама сжимает и теребит грудь. За каким-то хером взглянул на лицо партнёрши, и у меня, блядь, чуть всё не упало. Страшная писец! Вытаскиваю пальцы и раздражённо говорю:

— Не вставляет, давай раком, встань на колени и облокотись на спинку дивана.

Она делает, как я говорю. Срываю с неё низ купальника, рву одним движением, не заботясь, что причиняю боль. Сама пошла за мной, значит, согласна на всё. Натягиваю её плоть на член грубым рывком. Тараню без жалости, наслаждаясь стонами, ей заходит грубость. Отпускаю тормоза и просто беру очередное тело. Замедляюсь и выхожу из неё, стаскиваю с дивана на пол и снимаю латекс, надавливаю ей на челюсть, заставляя открыть рот, и проталкиваю член в глотку. Глубоко толчком. Тараню раз за разом.

— Руками себя ласкай, — говорю с рыком. — Пальцы засунь давай! Трахни себя!

Захлёбывается слюнями и слезами, но трахает себя. Кончаем вместе, наполняю до отказа и смотрю, как глотает. Вытаскиваю член и подтягиваю шорты. Оказывается, я даже их не снял до конца.

— Нормально всё? — безразлично спрашиваю.

— Мне понравилось, — томно пытается хлопать ресницами.

Бля, на лицо и правда лучше не смотреть, не мой типаж…

— Значит, повторим как-нибудь, — говорю дежурную фразу и выхожу из кинотеатра.

Можно приступать снова к охоте. Эта точно больше в мой список не попадёт. Разрядка была так себе, постоянно себя натягивал и подгонял к оргазму.

***** ❤️❤️❤️Дорогие читатели, не забывайте поддерживать автора, добавляйте книгу в библиотеку и ставьте ваши ⭐️ на книгу.

С любовью Ева Риччи ❤️❤️❤️

ГЛАВА 13

СОНЯ

Буквально бегу по тротуару, стараясь не думать о том, что уже опаздываю. Настал час нашего выступления с Максимом. Все мысли о том, чтобы успеть, хотя сердце разрывается от переживаний за бабушку, которой утром и вечером пришлось вызывать скорую помощь. Её состояние ухудшилось из-за сердечного заболевания, да и возраст давал о себе знать.

Влетаю в ресторан, едва переводя дыхание. Внутри уже играет пианист, создавая атмосферу праздника. Быстро оглядываюсь, пытаюсь найти, к кому можно подойти и спросить, где переодеться.

— Соня, наконец-то! — услышала голос Максима, который стоял в костюме, готовый к выходу на сцену.

— Извини, — выдохнула, пытаясь успокоиться. — Бабушке стало плохо, пришлось вызывать скорую.

— Как она сейчас?

— Ей лучше, — ответила, сдерживая слёзы. — Но я всё равно переживаю.

— Переодевайся, у нас ещё есть немного времени, – отмахнулся он от моих проблем.

Я окинула взглядом зал ресторана, поражённая его великолепием. Мягкий свет люстр отражался в сверкающих бокалах, создавая атмосферу изысканности и роскоши. В воздухе витали ароматы блюд, а официанты ловко скользили между столиками. Всё здесь пропитано изяществом и стилем, от бархатных занавесей до мраморных полов.

Заметила столик в углу, возлее него стояла пожилая женщина в элегантном платье, и общалась с Людмилой Николаевной. Дама — строгая и величественная, с горделивой осанкой и проницательным взглядом. Она держала бокал шампанского и время от времени кивала в ответ на слова Людмилы Николаевны.

Преподователь заметила меня и жестом позвала подойти к ним. Я нервно сглотнула, чувствуя, как бьётся сердце. Поправила своё платье и направилась к ним, стараясь сохранять спокойствие. Наверное, отругает за опоздание.

— Софья, здравствуй.

— Добрый вечер, — ответила, стараясь казаться уверенной.

— Добрый вечер, я хозяйка вечера, меня зовут Алевтина Петровна, — мягко сказала женщина, оглядывая меня с головы до ног. — Людмила рассказала мне, что ты одна из лучших учениц.

Смущённо улыбнулась, не зная, что ответить на такую похвалу.

— С нетерпением жду вашего выступления. – Продолжила она. – Администратор проводит тебя в кабинет, где можно подготовиться к выступлению. Лена, проводи девочку в кабинет Дениса, — проговорила подошедшей девушке старушка.

— Пройдёмте, — та жестом пригласила меня следовать за ней.

Последовала за Еленой, которая провела меня до огромной двери в самом конце коридора. Робко ступая на мягкий ковёр, я вошла в кабинет. Остановилась на пороге, поражённая простором и элегантностью. Стены, окрашенные в глубокий серый цвет, в центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, за которым мог бы сидеть сам король. На столе лежали аккуратно разложенные документы и ноутбук, а справа красовался стильный настольный светильник.

По одной из стен располагался высокий шкаф. Рядом стеллаж с полками, на которых стояли фигурки машин, мотоциклов и мотоциклетный шлем. Создавалось впечатление, хозяин кабинета любит гонки и всё, что связано с машинами.

У одной из стен кожаный диван, а рядом с ним — стеклянный журнальный столик с несколькими журналами о машинах. На противоположной стене висел большой экран телевизора. В этом кабинете можно жить. Окна, занимавшие почти всю стену за столом, пропускали в комнату много света и открывали потрясающий вид на город. Заметила несколько современных картин на стенах, с нарисованными мотоциклами, которые добавляли нотки искусства в строгий интерьер. Каждый предмет, каждая деталь здесь казались тщательно продуманными и на своих местах, отражая характер хозяина — сильного и уверенного в себе.

— Я вас оставлю, платье в чехле, — кивнула Елена на ручку шкафа, где висел мой танцевальный наряд.

— А кабинет закрывается? — неловко спросила.

— Не переживайте, никто вас не побеспокоит, — успокоила и, развернувшись, вышла.

Оставшись одна, я, наконец, смогла перевести дух и немного расслабиться. Посмотрела в своё отражение в зеркале, поправила макияж и убедилась, открыв чехол, убедилась, что с нарядом всё в порядке. Платье было бежевого цвета, откровенное и элегантное. Ткань мерцала и переливалась при каждом движении, словно на её поверхности играли тысячи маленьких звёздочек. Осторожно прикоснулась к нему, чувствуя, как гладкая и нежная ткань скользит под пальцами. Это не просто платье, а произведение искусства. Глядя на руку через ткань, осознала, что создаётся эффект голого платья. Смутилась, щёки загорелись, приложила холодные ладошки к ним, стараясь охладить.

Развязав тесёмки на плечах своего платья и сняла через ноги, осталась в трусиках. Достала из сумки бюстгальтер без лямок и бесшовные стринги. Хорошо, что взяла бельё молочного цвета, я даже не знала, какого цвета мой концертный наряд. В академию приехала женщина от заказчика и сняла с нас мерки для концертных костюмов. Наклонилась, чтобы достать дезодорант, и в этот момент услышала, как дверь кабинета открылась. Забывшись, резко развернулась к вошедшему.

— Ух ты, я так понимаю, это мой сюрприз, — по телу пронеслись жгучие мурашки. Незнакомый парень бесцеремонно пялился на меня.

— В-ы к-то? — заикаясь, спросила я.

— Я тот, кому тебя подарили, — пробежав взглядом по моей груди и опустил глаза на мои трусы. — Неожиданно, — ухмыльнулся он, — трусишки в горошек, а не кружево. Пацаны поразили. — Это, типа, часть задуманного? Экзотика? — Он потёр бровь двумя пальцами.

— Отвернитесь, — до меня с запозданием долетает, что я практически обнажённая, — а лучше выйдете.

— Уф! Игра в недотрогу? — в два шага преодолев между нами дистанцию и прижал меня спиной к шкафу.

Я вскрикнув, поражённо посмотрела на него. Его дерзкий взгляд порождает удивительные ощущения: волнение, кожа как будто горит, а ещё тягучее чувство в груди и внизу живота. Он склоняется ко мне и шепчет:

— Дыши, воробушек, сейчас мы с тобой офигенно проведём время, — хриплым голосом, запускает дрожь по телу.

Сердце замирает, и я, открыв рот, жадно хватаю воздух…

Он смотрит на мои губы, приближается к ним и целует. Его губы мягкие и теплые. Вцепившись в предплечья парня, замираю, у меня трясутся ноги, но не от испуга, это другое чувство, мне незнакомое. Он притягивает меня ближе и одной рукой обхватывает затылок, углубляет поцелуй, скользнув языком в мой рот. Ласкает нежно и чувственно. Не отвечаю, позволяю ему исследовать меня. Я не умею целоваться. Это мой первый в жизни поцелуй. Кожа становится гусиной, голова кружится от новых ощущений. Сознание покидает меня, посылая по моему организму искры удовольствия. Парень начинает целовать более настойчиво, и я чувствую, как его рука проходится по животу и в следующую секунду оказывается у меня в трусиках, сразу ныряя и раздвигая мои половые губы, он жадно проходится пальцами вверх-вниз. Содрогаюсь…

— Гладенько, — рычит удовлетворённо, — хорошо, что тут без экзотики.

И меня это, наконец, отрезвляет. Ошарашенно смотрю на него. Вот это я потеряла голову! Как я могла разрешить незнакомцу дотронуться до самого интимного места? Я даже себе такого никогда не позволяла, не ласкала себя.

— Отпусти! — глаза начинают щипать от непролитых слёз.

— Я не закончил, — его рука до сих пор у меня на лобке, он лениво играет пальцем с моим клитором.

Со стыда готова умереть. Чувствую себя отвратительно, все ощущения от поцелуя улетучиваются, и у меня появляется страх оттого, что не остановится. Начинаю лихорадочно вспоминать о том, что он говорил, когда зашёл. Подарок! Почти с плачем выкрикиваю:

— Я не твой подарок, меня пригласили станцевать танго! — пытаюсь вывернуться из его объятий.

— Танго?! — вскидывает глаза на меня и вынимает руку из моих трусов.

— Да, — киваю на рядом висящее с нами платье.

Отпускает меня и отходит на шаг. Смотрит на свои пальцы и произносит:

— А это что-то меняет? — улыбается. — Ты потекла от поцелуя, хочу посмотреть, что будет от моего члена…

Делает обратно шаг ко мне, но я выставляю руки перед собой, отгораживаюсь от него.

— Вы говорите непонятные и неприемлемые для меня вещи. Я здесь не для ваших экспериментов, а для того, чтобы станцевать.

— Ты разговариваешь, как моя бабуля, — смеётся, — теперь я верю, что тебя заказала она, а не парни. Из какого пансионата благородных девиц тебя выписали?

— Из «Балетной академии имени Людмилы Павловой», — поджимаю губы, отвечая.

— Точно! Знал же, что без тёти Люды и её танцоров не обошлось, — он имеет в виду моего ректора.

— Раз мы всё выяснили, покиньте, пожалуйста, кабинет, — скомандовала я.

— Это, вообще-то, мой кабинет, — дерзко осаживает моё требование.

— На время приготовления к выступлению его отдали мне, — не уступаю и скрещиваю руки на груди.

Я не стесняюсь своей нагой груди, он уже успел всё рассмотреть, смысла теперь прикрываться нет.

— А продолжить начатое не согласишься? — со вздохом спрашивает, и я замечаю приличный бугор в его брюках, а точнее, огромную палку, которой уже тесно в штанах.

Он замечает мой взгляд, подмигивает и спрашивает:

— Передумала? — вкрадчиво.

— Нет! — прикрикивая, отвечаю ему.

Пожимает плечами и, развернувшись, идёт на выход. Открывает дверь и, не оборачиваясь, произносит:

— Передумаешь, найдёшь меня в зале. Так и быть, прокачу тебя на своем члене.

— У-у-у-у! — раздражённо выдаю, сжимая кулаки, и слышу хлопок двери.

Смотрю в зеркало на своё взволнованное лицо. Пальцы дрожат, с трудом беру себя в руки и сосредотачиваюсь на выступлении. Схватив нижнее бельё, начинаю переодеваться.

ГЛАВА 14

СОНЯ

Платье плотно сидит на талии и кажется сотканным из самого света. Оно обвивает тело, подчёркивая каждый изгиб. Материал платья слегка блестящий, создаётся иллюзия движения даже в неподвижном состоянии, словно каждый шаг может разжечь волнение в воздухе.

Облегающее, с глубоким декольте и открытыми плечами, добавляет образу сексуальную нотку. Оно не скрывает, а лишь подчёркивает мою хрупкость и грацию. Ткань мягкая и лёгкая, словно шёлк, и каждый раз, когда я поднимаю руки, платье играет на свету, создавая вокруг невидимую ауру таинственности. Всё в этом платье кричит о страсти и изяществе, которые неотъемлемая часть танго.Обуваю бежевые туфли с тонким каблуком, блестящие, как и платье, они идеально гармонируют с его цветом.

Смотрю в свое отражение в зеркале. Глаза горят от волнения и предвкушения. Я готова к магии. Готова подарить зрителям настоящий спектакль, показать им, что танго — искрящийся огонь, который горит в сердце.

Выдыхаю, парень с дерзкими глазами выбил из меня дух. Набираю в легкие воздуха, и, улыбаюсь своему отражению. Я выгляжу потрясающе, и это придаёт уверенности.

Прохожу в зал и направляюсь к Максиму, который ждёт меня у сцены. Он, заметив меня, зависает на моём наряде, открыв рот. Мне становится неприятно от его взгляда, поёжившись, сбавляю шаг. Почему-то после незнакомца не хочу внимания от другого. Я мысленно уговариваю себя не вертеть головой по залу в поисках нахала.

— Ты выглядишь прекрасно. У меня… кхм… дар речи пропал. Зая, покажем всем, на что мы способны? — сдавленным голосом просипел Максим.

— Покажем, зайчонок, — прошипела в ответ.

Мы вышли на сцену. Музыка заполнила зал. Чувствовала волнение и предвкушение. В этот момент поймала взгляд Людмилы Николаевны, она подбадривающе улыбнулась, и я немного расслабилась. Свет прожекторов слепил, но стоило начать танцевать, как всё остальное исчезло. Сосредоточилась на каждом движении, стараясь забыть о переживаниях и страхах. Танец словно волшебство, уносящее меня далеко от всех забот и тревог. С каждым шагом, с каждым движением чувствовала, как энергия и страсть танго пронизывают до самых кончиков пальцев. Мы танцевали чувственно и красиво, и когда музыка затихла, Максим наклонил меня и потянулся ко мне губами. Всё во мне воспротивилось этому моменту, зал разразился аплодисментами. Я вздрогнула, сердито посмотрела парню в глаза. Он понял без слов и поставил меня на ноги. Тяжело дыша, почувствовала невероятное облегчение и гордость. Перевела дыхание, окинула взором гостей и пропала в голубом омуте глаз.

На меня скучающе смотрел мой нахал, складывалось впечатление, что наш танец — самое скучное зрелище на всей планете.

Я стояла и смотрела на него, не в силах оторваться. Красавчик, который будто сошёл со страниц модного журнала. Высокий, метр девяносто или даже чуть больше. Крепкий, мускулистый, с загорелой кожей. Блондин. Его голубые глаза смотрели из-под лба с такой дерзостью, что сердце в груди трепыхалось, как сумасшедшее. Взгляд тяжёлый, давящий, будто он может заглянуть прямо в душу. Я ощутила, как рой бабочек по щелчку пальцев взмыл в небеса в моём животе. Этот парень волновал меня всё сильнее, пробуждая во девичьи чувства. Я уязвлена и одновременно взволнована от одной только мысли о нём.

Он смотрел так, словно между нами есть секрет. Это пугало и завораживало одновременно. Не могла отвести взгляд и перестать думать о нём. В этот момент весь мир сузился до него одного — наглого, голубоглазого блондина, который так внезапно и так глубоко потряс мой мир.

А потом красивая картинка перед моим взором рассыпалась. К нему подошла девушка, обняла и что-то радостно начала говорить, брюнетка, очень с милой внешностью, с красивыми большими глазами. Он улыбнулся ей в ответ, дёрнул за косичку и, приобняв, отвернулся от сцены, вместе с ней скрывшись в толпе гостей. Потеряв из виду, все мои попытки были тщетны отыскать его вновь.

К сцене подошла Людмила Николаевна вместе с хозяйкой вечера. И мы с Максимом спустились к ним.

— Спасибо вам за яркое выступление. Всем гостям понравилось, — её взгляд был полон одобрения.

Сегодняшний вечер стал моим личным триумфом, и я знала, что он запомнится навсегда. Особенно мой первый в жизни поцелуй, случившийся так неожиданно и таинственно. Я никогда не забуду его глаза, как безоблачное утреннее небо, было невероятное притяжение и желание узнать больше о нём, словно этот взгляд открывал дверь в иной мир, полный светлых и удивительных чувств.

— Можете идти переодеваться и, при желании, присоединиться к гостям, — предложила нам Алевтина Петровна.

— Спасибо за приглашение, но мне пора домой, — ответила я вежливо.

— Сонь, давай останемся? — не вовремя влез Максим со свой просьбой.

— Извини в следующий раз, бабушка болеет. Я хочу как можно быстрее попасть домой, — проговорила я, показывая своё сожаление.

— Да, Сонечка, поезжай, — поддержала меня директор. — Я тебе рассказывала, что девочку воспитывает бабушка? — Людмила Николаевна, взяв под руку хозяйку, кивнув нам на прощание, начала рассказ про меня.

Переодевшись и оставив платье всё в том же кабинете, я вышла на улицу, где меня ждал Держинский. Время уже было десять вечера, и я согласилась, чтобы он меня подвёз. Выехав с парковки ресторана, Максим повернулся ко мне и задумчиво спросил:

— Ты из тех девочек, которым нужно год встречаться, чтобы, в конце концов, переспать?

— Чего? — ошарашенная его хамством, посмотрела на него.

— Пытаюсь понять, стоит ли тратить своё время на тебя, — продолжил он рассуждать, — если нам надо сходить, например, на три свидания и после этого мы переспим, я готов потерпеть. Но на год ухаживаний точно не согласен.

— Считаю, что с тобой и двух лет мало, ты же как общественный транспорт, где только не был. Знаешь, надо ответственно подходить к ЗППП. В твоём случае анализами в интервале полгода не обойтись. Их нужно обязательно повторить, — завуалировано оскорбляю его.

Посмотрите на него, какие жертвы, готов потерпеть аж целых три свидания. Наверное, считает, что облагодетельствовал меня.

— Ты о чём? Какие ЗППП?

— У-у-у, Максим, а случай-то запущенный.

Он отворачивается с психом, и остаток дороги мы проезжаем молча. Надеюсь, теперь вопрос про отношения с ним закрыт раз и навсегда. Возле своего подъезда благодарю его и прощаюсь. Выхожу из машины и поднимаюсь в квартиру.

— Бабушка, я дома! — кричу с прихожей, снимая босоножки.

— Сонечка! Я уже легла, — проговаривает она с одышкой.

Веселье и хорошее настроение улетучивается окончательно, забегаю в комнату.

— Тебе плохо? Скорую вызвать? — всматриваюсь в бабушку, лежащую на своей кровати.

— Тише, тише. Не надо. Я таблетки выпила, лежу. Сейчас подействуют, и мне полегчает.

— Точно? — спрашиваю недоверчиво, потому что знаю Нину Сергеевну, лишний раз промолчит по поводу самочувствия или хуже, скроет от меня правду.

— Всё хорошо. Ты мне лучше расскажи, как ваше выступление прошло?

— Сейчас в душ схожу и расскажу.

После ванной комнаты, расправив свой диван, устраиваюсь поудобнее и рассказываю почти всё, что сегодня было на мероприятии. Скрывая только момент с парнем, я даже не знаю, как его зовут. Да и бабушке сейчас незачем волноваться. Под мой тихий и размеренный голос она засыпает. Встаю и поправляю лёгкий плед, накидывая ей на ноги, выключаю светильник над кроватью.

Но сама я долго лежу без сна, вспоминая главное событие вечера, мечтательно провожу кончиками пальцев по губам и снова в воспоминаниях проживаю наш поцелуй. С мыслями о нём и засыпаю.

Мне снится сон, как мы идём с ним медленно, держась за руку. Мои ноги омывают волны, а ступни утопают в песке, место мне незнакомое. Чувствую, как я счастлива, моё сердце и душу переполняют любовь. Он смотрит на меня, как на самую родную и единственную в его жизни. Мы встречаемся с ним глазами, он ласково улыбается, притягивает к себе. Голос его звучит странно, вибрирует…

— Господи, моя фарфоровая девочка, как же я рад, что встретил тебя…

— И я рада, родной, и я…

На глазах наворачиваются слёзы счастья, тянусь к нему сама и целую.

Резко просыпаюсь от ощущения реальности, всё, что было во сне, как будто происходило наяву.

Этой ночью я так и не уснула. Слишком много событий и потрясений за день. Под утро вызвала снова бабушке скорую и весь день провела в хлопотах. Занимаясь домашними делами, я несколько раз ловила себя на мыслях о красавчике с мероприятия.

ГЛАВА 15

ДЕНИС

Сидел в своём кабинете, окружённый многочисленными папками и документами. Взгляд сосредоточен на бумагах по закупкам для ресторана. Пролистывая очередной отчёт, внимательно изучаю цены и условия поставок. Каждый раз, когда поднимаю глаза от бумаг, натыкаюсь взглядом на платье, висевшее на ручке шкафа.

— Золушка, блин, — проговорил с досадой вслух.

Нажал на кнопку, вызывая своего администратора. Какого хрена она его здесь оставила? Почему не забрала?

— Вызывали, Денис Олегович? — зашла Лена в кабинет.

— Лен, мой кабинет стал гримёрной кабаре?

— Нет, — аккуратно ответила.

— Тогда какого лешего эта тряпка висит у меня в кабинете неделю, — зыркнул на неё недобрым взглядом.

— Распоряжения не было, — запинаясь, подошла к платью. — И что с ним делать? — сняла с ручки вешалку и растерянно посмотрела на меня.

— Ты у меня спрашиваешь? Кто организовывал, у того и спрашивай! — вышел из себя.

— Поняла, — направилась на выход, — выкинуть его, и все проблемы, — прошептала.

— Стоять, — опешил, — верни на место, — по нервам резануло её намерение.

Она вприпрыжку подбежала к шкафу, повесила и вздохнула с облегчением.

— Кофе принеси, — кивнул ей на выход.

Я уставился в платье, и меня вернуло в тот день…

Праздник шёл своим чередом: светские беседы, смех, шампанское, музыка, но всё казалось каким-то бесконечно нудным. Стоя рядом со сценой, зевнул, взял у официанта виски, мазнул взглядом по гостям. Погас свет, в полумраке взгляд привлекло движение на сцене. Свет софитов смягчённо осветил мой несостоявшийся подарок в бежевом платье. Оно облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, каждая складка ткани играла в свете, создавая иллюзию, что она сама излучает свет. Затаил дыхание. К ней подошёл партнёр, взял за руку и притянул уверенно в объятия. Появилось дикое желание сказать, чтобы не пачкал её своими прикосновениями. От мыслей стало неловко, она ведь мне никто. Начался танец. Мелодия танго создавая вокруг пары магическую атмосферу. Она словно парила по сцене, казалось, что она не танцует, а рассказывает историю обжигающей страсти. Каждое движение, каждый шаг были исполнены чувственности. Однако восхищение было омрачено раздражением от балеруна, крепко держащего её за талию, заметил, как тот прижимал сверх меры к себе, как его рука иногда скользила ниже, чем позволял танец, на увиденное внутри закипал гнев.

«Какая мне разница? Почему меня это волнует? Откуда желание быть на месте этого парня?» — пронеслось в голове.

Время замедлилось, желания становились всё сильнее: хотел вместо него держать малышку в своих объятиях, чувствовать её дыхание на своих губах…

Танец завершился, парень, смело наклонив девушку, потянулся за поцелуем. Пожирал взглядом сие действие, про себя повторяя, чтобы она не смела ему отвечать… Чего я ждал? Не знаю…

Взглянула недовольно, и он, смутившись, вернул её в нормальное положение. Испытал ли я удовлетворение — не знаю, для меня были непонятны мои ощущения. Мы с ней встретились взглядами, в ней был интерес и застенчивость, последнее и отрезвило! Ответил взглядом, полным скуки, равнодушно окинул их пару и отвернулся. Сбой системы, не иначе, монашки меня не интересуют. Ко мне подошла Аринка и отвлекла разговором, дёрнул мелкую за косичку и направился к друзьям, выкинув райскую птичку из головы.

Танцовщица в ту ночь у меня была. Правда, совершенно другого танца, но её шпагат и пируэты я оценил. Парни меня порадовали своим сюрпризом. Неделю ходил удовлетворённый и с пустыми яйцами.

В приоткрытую дверь кабинета просочилась Альбина. Заискивающе посмотрела в глаза и приблизилась: мы виделись последний раз до моего дня рождения. Дела окунули в водоворот проблем, которые требовали незамедлительных решений. На треке не появлялся, знаю, что последнюю гонку выиграл Борис, изрядно испортив тачку. Главное, обошлось без жертв.

— Чего тебе?

— Привет, я соскучилась, — развернула меня на кресле и присела на колени.

— Я тебя не приглашал, — не скрывая усмешки, подтолкнул с колен.

— Что мне сделать? — закусила палец с длинным ногтем, бросив горячий взгляд на мой пах.

— Серьёзно… — заржал, видя потуги роковухи. — Полагаешь, меня можно впечатлить, заглотив мой член?

— Ты меня оскорбляешь, если забыл, я твоя девушка.

— Девушка, говоришь? И чем же ты была занята на мой день рождения? А, Аль? Расскажи, будь добра! — вкрадчиво произношу сквозь зубы.

— Уточни, про какой именно спрашиваешь? Пятницу или воскресенье? — облокотившись на стол, зло вытаращилась на меня.

— Пошла вон из моего кабинета! — подорвался и, взяв за локоть, потащил к двери.

— Денис, прости, давай помиримся, — стала цепляться за меня, пытаясь поцеловать.

— Научись уважать своего мужика, а потом приходи! — со всей дури вышвырнул её из кабинета, захлопнул дверь.

Неотёсанная сука! Пустая и тупая!

Знаю, чем она занималась все выходные. В клубе жопой вертела, напиваясь в сопли. Ко мне не приехала. Повод нашла, решила в обиду поиграть. На самом деле, понимала, что у себя на тусовке нажраться и уйти в отрыв не дам. Меня такой расклад точно не устраивает.

На хрена приезжала?

Выбесить?

Взял телефон и набрал Харрингтона:

— Здорово, каблук.

— Чего тебе, плешивый?

— Поехали поспаррингуемся? Надо скинуть негатив.

— Сабмиссивов новых не ищу, — язвит, смеясь, — попроси Мота морду тебе разбить.

— Фуу, бля, извращенец!

— Не говори о том, что в жизни не пробовал, — парирует он.

— Шлепки по заднице девкам засчитываются? Тогда я в теме, — дразню тёмного лорда.

— Мальчик мой, это даже права не даст дотронуться до ручки клуба для взрослых дядей, — подъёбывает меня.

— Оставь свои больные фантазии, я не по этому поводу звоню. Поехали попиздимся. Не ссы, сильно бить не буду.

— Я же сказал, звони Моту! Занят!

— Чем? Лижешь каблук ведьмочки? — откровенно стебусь. — Перешёл из верхних в нижние?

— И ты мне говоришь о больных фантазиях? — вздохнул раздражённо. — Всё, нет у меня времени трепаться!

Сбрасывает звонок, а я ржу. Вот для этого друзья и нужны: наговорил гадости, и на душе радость.

Пишу Моту, предлагая то же самое. Звонить ему опасаюсь, Аринка — наседка, как и баба Нюра, она меня за своего благоверного изобьёт до ринга. Ответа в ближайший час не получаю и перехожу к последнему варианту.

— Привет. Поехали на ринг.

— Здорово, да запросто, — соглашается Егор.

— Тогда в центр пацанов подтягивай, через час встречаемся там.

— Понял. Буду.

Отбиваю вызов, довольный, что нашёл спарринг-партнёра. Беру спортивную сумку и отправляюсь в центр. Качаю головой — наша компания заметно разрастается, с появлением Аринки в жизни Мота прибавились Полинка и Егор. Пацан оказался нормальным, нас напоминает в восемнадцать лет, хотя поначалу ему хорошенько доставалось сначала от Царя, а затем от Тимофея.

Егор чуть ниже ростом и легче, но с быстрыми рефлексами и хорошей техникой. Всё равно считаю наш бой избиением младенца. С улыбкой окидываю отважного пацана.

— Ну что, готов, старик? — спрашивает Егор, хлопнув меня по плечу.

— Всегда готов, — ухмыльнулся, поправляя перчатки.

Заняли позиции, подняли перчатки и начали бой. Первые удары были лёгкими, разведывательными, каждый присматривался к движениям противника. Молодой и резкий атаковал быстро и точно, используя свою скорость, чтобы наносить удары в бок и по корпусу. Я отвечал хуками, стараясь пробить защиту друга.

— Давай, не расслабляйся! — смеясь проговорил смертный, серией быстрых ударов атакуя меня.

Увернулся и контратаковал, стараясь нанести удар в челюсть. Малый успел блокировать, но почувствовал силу удара даже через защиту.

— Ого, ты всё ещё хорош, брат! — ухмыльнулся Егор, переводя дыхание.

— Ты тоже не отстаёшь, — ответил я, стиснув зубы.

Бой становился более интенсивным, адреналин гнал кровь, а азарт придавал сил. Егор ловко уклонился от очередного хука, пробил комбинацию ударов в корпус, заставив немного отступить. Я усмехнулся. А он достойный партнёр.

— Неплохо, неплохо, — произнёс, чувствуя, как мышцы начинают гореть.

Мелкого в какой-то момент стали подбешивать мои подколы, и он, рассвирепев, стал наносить хаотичные удары. Как я и думал, он сильно напоминает нас, такой же балбес с горячей головой.

Продолжая обмениваться ударами, смеялись и подбадривали друг друга. В конце концов, после интенсивного спарринга, остановились по сигналу таймера, включённого на телефоне. Оба тяжело дышали с ухмылками на лицах. Приятная усталость и спокойствие на душе. Идеально!

— Признаю, ты меня сегодня потрепал, — сказал Егор, снимая перчатки.

— Взаимно.

— Есть желание нажраться! — тяжело опустил голову.

— Проблемы? — глянул на пацана.

— Всё тоже…

— Значит, нахуяримся! — кивнул ему.

Влюблённый шалопай. Умудрился же выбрать себе девочку. Теперь всей компанией за ним присматриваем, чтобы делов не натворил.

ГЛАВА 16

ДЕНИС

Медленно подъехал на своём «Мустанге» к заброшенному аэропорту, где уже собралось множество машин и людей. Место было идеальным для гонки: широкие взлётно-посадочные полосы, старые ангары, обветшалые здания и ни души вокруг, кроме участников и зрителей. Прожекторы освещали асфальтированные полосы, а гул двигателей смешивался с громкой музыкой, создавая атмосферу адреналина и драйва.

Вышел из машины, оглядывая собравшихся. Здесь знакомые и новые лица, парни и девушки из богатых семей, каждый со своим зверем на колёсах. Почувствовал лёгкое раздражение, заезд несерьёзный, сегодня больше пафоса, меньше риска.

Заметил друзей у одного из ангаров и направился к ним. Ребята, как всегда, были в центре внимания, обсуждая предстоящую гонку, делали ставки. Миша, заметив меня, махнул рукой.

— Привет, пацаны, — подошёл к ним.

— Хай, — ответили хором Миша и Игорь.

— Здорово, сегодня гоняешь или посмотреть приехал? — задал мне вопрос Борис, ковыряясь под капотом своей машины.

— Решил сегодня прокатиться, — ответил я и потёр бровь.

Мне каждый раз неудобно перед друзьями, моё участие в гонках — автоматический проигрыш для всех. Я лучший!

— Можно не участвовать, получается, — прикольнулся Игорь.

— Ошалеть, толпа сегодня, — пробормотал, игнорируя сказанное другом, и оглянулся. — Новенькие, кажется, решили показать, на что способны.

— Как думаешь, сегодня потянешь? Новых много, не знаешь, чего от них ожидать, — поинтересовался Мишка.

— Посмотрим, — усмехнулся я. — Они только и знают, что понтоваться. Кстати, на кого ставят?

— На себя, конечно, — ответил Боря, смеясь, закрывая капот. — С удовольствием посмотрю, как ты им покажешь, кто здесь чемпион.

Кивнул и ухмыльнулся. Стал внимательно изучать машины и водителей, прикидывая свои шансы. В воздухе витал запах бензина и горелой резины, добавляя остроты моменту.

— Свиридовы устроят шоу. Они любят красоваться на публику, так что не расслабляемся, — Игорь мотнул головой в их сторону.

— Как обычно, — вздохнул я. — Вечно ищут приключений. Но если они накосячат, в этот раз получат в морду.

Участники начали выстраиваться на стартовой линии. Я тоже сел в машину, завёл двигатель и почувствовал, как вибрации проходят по всему телу. Взглянул на приборную панель, проверяя, всё ли в порядке, и почувствовал знакомое волнение перед гонкой.

— Друг, — обратился к своему «Мустангу», — покажем им, что такое настоящая скорость? — пробормотал, поглаживая руль.

Девушка в откровенном купальнике подняла два белых флажка, готовя всех к старту. Музыка стала тише, зрители затаили дыхание. Вдавил педаль газа, чувствуя, как машина ревёт и готовится сорваться с места.

Взмах, и флажки улетели вниз. Гонщики рванули вперёд, визг шин и рёв двигателей разорвали тишину ночи. Я сосредоточился на дороге, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. Стараясь ловко маневрировать между машинами, пытался вырваться.

— Давайте, дети мои, покажите, на что вы способны! — выкрикнул в салон машины, обгоняя очередного маминого гонщика, нажал на газ чувствуя, как набираю скорость.

Я не новичок в гонках, техника вождения отточена практикой. В первый поворот вошёл идеально, не сбавляя скорости. Слышал рёв моторов братьев Свиридовых позади, но не позволял себе отвлечься. Каждый метр трассы знал наизусть. Прямые участки позволяли разгоняться до максимума, но именно на поворотах нужно мастерство. Братья этим не блещут. Обгонял всех, каждый раз ловко уходил от столкновений. Мустанг буквально пролетал мимо, оставляя за собой облако пыли и запах сгоревшей резины.

Преодолев последние несколько поворотов, сильно оторвался и оказался впереди всех. Заприметил нового участника, который не отставал. Я оценил, но его попытка оказалась напрасной. Впереди финишная прямая, делаю последний рывок и пересекаю черту первым.

Толпа кричит, машины остальных участников финишируют следом за мной. Тяжело дыша, сижу в машине, привожу заряженный организм в норму, пытаюсь выровнять дыхание и ритм сердца. Первый этап прошёл, впереди ещё заезд.

Марат объявляет, что десять участников проходят во второй заезд. Среди десяти прошедших в следующий этап: Аля, Борис, один из Свиридовых, остальные — новые лица.

Вторая часть гонки – дрифт. Время пришло для настоящих мастеров вождения. Я припарковался рядом с другими участниками и вышел из машины. Ко мне подошла Лютикова с мерзкой ухмылкой на лице.

— Дэн, устроим состязание? — язвительно предложила.

— Уверена, что справишься? — усмехнулся, пытаясь сдержать раздражение.

— А ты уверен, что не проиграешь? — ответила она, и в глазах мелькнул вызов.

— Много говоришь, пора занять твой рот моим членом, — саркастически выплюнул.

— Забьёмся?

— На что? — глянул на неё, что она может предложить, кроме рабочих дырок.

— То, что нам интересно двоим, — подмигнула. — Выиграю я, ты мне отлижешь, победишь ты — сделаю глубокий…

— Всего-то? — засмеялся.

— Посмотрим, кто кого накажет, — улыбнулась и закусила ноготь на указательном пальце.

— Договорились! Оттарабаню во все дырки. Готовься глотать пыль из-под моих колёс и не только пыль, — ухмыльнулся и направился в тачку, тем самым закончив её трёп.

— Выиграй для начала, — прокричала мне вдогонку.

Ощутил прилив злости. Решила тягаться со мной? Серьёзно?

Просто пытается задеть, напомнить о себе и вернуть моё внимание.

Она слишком дерзкая, умеет увлечь. С ней всегда по краю п@здеца. Умеет завести и распалить во мне охотника.

Когда все участники выстроились на линии старта, взглянул на Альбину. Неинтересна она больше, пережрал. Зачем только держу её рядом — непонятно.

Машины рванули со старта. Вдавил педаль газа и начал маневрировать, готовясь к первому повороту. Вошёл в занос, чувствуя, как задние колёса теряют сцепление с дорогой. Машина плавно вошла в поворот, оставляя за собой облако дыма. Краем глаза уловил, как девчонка пытается обогнать.

Она шла рядом, скользя по асфальту, на её фак мне, покачал головой. Бесшабашная дура. Слишком сильно рисковала, стараясь обойти меня на каждом повороте. Злился, матерился и вдавливал газ в пол, меня подстёгивал азарт. Повороты становились всё сложнее, скорость росла. В одном из последних поворотов Лютикова попыталась обойти, но её машина заскользила слишком далеко, и ей пришлось выравниваться, чтобы не врезаться.

Показал ей, как она будет сосать мне, и промчался мимо. Последние метры, последний занос — и я победитель сегодняшнего заезда. Надо отдать должное — Лютикова умеет раздраконить и вернуть интерес.

На её лице разочарование и злость. Я лишь усмехнулся и подмигнул ей.

— Поехали! — открыл окно и кивнул на выезд из аэропорта.

Пора получить мой выигрыш. Её ждёт расплата!

Выехал с территории и посмотрел в зеркало заднего вида, Лютикова не посмела ослушаться, плелась сзади. Правда, уже без энтузиазма. Зловеще засмеялся. Завела, сука, не на шутку.

Моргнул фарами и поворотником показал, чтобы съезжала в лесополосу. Вышел из машины и открыл дверь тачки, выдернул Алю за руку наружу.

— На колени! — коротко приказал.

— Бабушкин внучок включил мачо? — огрызнулась.

— Сейчас увидишь, — большим пальцем нажал на губы и размазал помаду по лицу.

Резко потянул вниз, заставив упасть на колени, стянув спортивные штаны, высвободил член. Сжав в кулаке, оттянув крайнюю плоть, прошёлся по губам девчонки. Взглянув на меня, она высунула язык и облизала. Кровь бурлит, простреливая столб позвоночника, хочу ворваться в её глотку и таранить… таранить…

— Хочешь меня? — засмеялась Аля.

— Твои дырки! — подмигнул и, взяв за голову, притянул к паху.

Сдавил челюсть и протолкнулся в её рот, напрочь перекрывая кислород. Эрекция твёрже гранита, такой только карать! Её влажный язык умело проехался по головке. Дурею... Мне мало, вхожу до упора, растягивая глотку. Рукой веду по шее, ощущая себя внутри неё. Беру грубо, не давая передышки. Сегодня я безжалостен. Наблюдаю, как слёзы бегут по щекам, но продолжаю работать, как поршень, содрогаясь и пульсируя в глотке. Натягиваю на себя, мычит, упирается руками в бёдра, дёргаю за волосы:

— Дыши! Я скоро! — шиплю на неё.

Толчок… за толчком… приближаюсь…

Разряд бежит по телу, подгоняя к финишной прямой.

— Займись яйцами, — высовываю и начинаю дрочить.

Она послушно облизывает мошонку, втягивает в рот, ласкает языком, целует, глаза закрываются. Ускоряюсь, надрачивая, и кончаю на её лицо и волосы. Останавливается, смотрит на меня и собирает пальцем сперму, облизывает его. Ухмыляюсь…

— Поехали, с твоим ртом я ещё не закончил, — подтягиваю штаны и направляюсь к машине.

Получу сегодня ночью свой выигрыш сполна…

ГЛАВА 17

ДЕНИС

Спускаемся с Алей, я довольный и умиротворённый. С насмешливой улыбкой на губах смотрю на её опухшие губы и вспоминаю, что она ночью ими вытворяла. Мы входим в столовую. В воздухе витают ароматы свежезаваренного кофе и тёплого хлеба. Бабушка величественно сидит за столом, неторопливо пьёт чай из фарфоровой чашки. Напротив сидит Владимир, кажется, обсуждают дела. Они замолкают, как только слышат наши шаги. Увидев нас, Алевтина Петровна хмурится и резко поворачивается к Владимиру.

— Владимир, вызови такси, — приказывает она холодно. — Она не сядит за мой столом. У неё вид проститутки, которую использовали всю ночь. Чтобы это был последний раз, когда её пустили в мой дом!

Мгновенно напрягаюсь и сжимаю руки в кулаки. Чувствую, как гнев разливается по телу.

— Алевтина Петровна, хватит! — огрызаюсь, рыча сквозь зубы. — Перестань унижать Альбину.

Девка, стоящая рядом, поднимает бровь и с усмешкой смотрит на бабушку.

— Видимо, кому-то просто завидно, что она уже не вызывает такого интереса, — язвительно произносит она, скрывая насмешку за просевшим голосом.

Пиздец, что она несёт? Хвалится успехами за ночь?

Бабушка на это завуалированное оскорбление лишь хмыкает, но сохраняет внешнее спокойствие.

— Запомни, девочка: честь берегут смолоду. Приличные девушки так себя не ведут… Чем хвалишься? Низкопробностью? — она окинула её брезгливым взглядом.

Бабушка никогда не оскорбляет людей, но сегодня, видимо, особый случай. Альбина срывает мою Госпожу с рамок приличия.

— Довольно! — мой голос гремит по комнате.

Лютикова наслаждается происходящим. Она то и дело бросает насмешливые взгляды на старушку.

— Может, махнём в твой ресторан, Денис? Здесь явно не получится позавтракать. Боюсь, у меня аппетит испортится из-за присутствующих, — произносит она, добавляя каплю яда в свои слова.

Владимир, поняв, что ситуация со скоростью света накаляется, произносит:

— Дэн, проводи свою девушку, она вроде на машине сюда приехала, — он всегда в стороне от семейных разборок, но сегодня от него чувствуется явное осуждение.

Смотрю на него с удивлением, первый раз он так открыто вмешивается в наш конфликт. Бабушка расширила его полномочия? Что за перестановки произошли во вселенной Бариновых, пока я драл Альку наверху?

— Неожиданно, — хмыкнул, глядя на Владимира.

— Проводи и возвращайся, с сегодняшнего дня ты начинаешь вникать в биржи ценных бумаг и всё, что с этим связано, — строго сказала бабушка.

— С хера ли? — расплываюсь в улыбке, забавляясь происходящим.

— Напомню, раз ты забыл, — вздыхает Владимир. — У вас с Алевтиной Петровной заключён договор. Она не втягивала тебя в семейный бизнес до твоего двадцатитрёхлетия. Напомню, что твой день рождения прошёл неделю назад. Со стороны бабушки все договорённости выполнены. Теперь твоя очередь выполнять свои.

Чёрт! Стиснул зубы с такой силой, что казалось, они сейчас посыпятся. Я на грани взрыва, гнев кипит. Уебанский договор. Когда они меня услышат и поймут, что моё призвание — международные экономические отношения! А не на бирже бумаг засыпать, таращась в монитор компьютера. Я не хочу наблюдать за сводками, как очередной хуллион становится хуллиардом!

— Чёрт, я когда-нибудь вырвусь из-под гнёта?! — почти кричу, резко втягивая воздух. Голос дрожит от ярости, глаза сыпят молнии.

Про девку свою я и думать забыл. Моя жизнь в ебеня летит! Так что сейчас ей лучше не отсвечивать!

— Не получается у нас с тобой разговора, — отвечаю бабушке, стараясь чаще выдыхать.

Алевтина Петровна, сохраняя холодное спокойствие, бросает на меня непроницаемый взгляд.

— Во-первых, не забывай, с кем разговариваешь. Во-вторых, прекрати истерить. В-третьих, возьми себя в руки! — проговаривает она холодно. — Когда ты научишься трём важным вещам. Возможно, мы и поймём друг друга.

Но я уже не слушаю её. Мои мысли заняты другим. Пора найти способ освободиться от тяжёлой руки Госпожи, которая давит каждый день. Я хочу почувствовать вкус свободы.

— Значит, не будет у нас мира никогда, — процедил сквозь зубы. — Больше не позволю тебе управлять моей жизнью, — глядя ей прямо в глаза. — С сегодняшнего дня у меня своя жизнь!

— Дэн, не забывайся! — угрожающе прилетает от Владимира, который до этого слушал мою тираду молча.

— Аналогично, Володь! Аналогично!

— Ох и мерзавец! — воскликнула бабушка.

Разворачиваюсь и, взяв Алю за руку, направляюсь на выход. Пора покинуть этот особняк.

Подходим к машине девчонки, хочу поскорее от неё избавиться. В нынешней ситуации — она лишняя. Скандалы с бабушкой — это личное, таким делятся только с близкими людьми. Лютикова в их число не входит.

— Поздравляю, ты начинаешь взрослеть. Давно пора перерезать вашу пуповину, — смеясь, произносит она.

— Рот закрой! — зверею за секунду. — Села в тачку и потерялась! Без тебя разберусь, что делать!

— Хамло! На бензин хоть дашь? — недовольно смотрит на меня.

— На карту кину, — я готов ей не только на топливо отсыпать, только бы скорее уехала.

Аля уезжает смотря на меня обиженным взглядом. Я машу ей рукой и возвращаюсь в дом. Взяв спортивную сумку, закидываю в неё всё необходимое. Оглядев комнату, замечаю свои документы на столе и аккуратно убираю их в сумку. Бросаю туда же ключи от машины и квартиры. Наконец-то я смогу жить так, как хочу. Никакого контроля, никаких сцен! Но, с другой стороны, ощущение разрыва с бабушкой оставляет горький осадок. За Люцифером я приеду позже.

Подъехав к своему ресторану, злобно командую администратору:

— За мной пошла!

Она поспешно кивает и семенит следом. Пройдя в кабинет, я ставлю сумку на стул и, заняв своё место, смотрю на работницу со злым выражением на лице.

— Скажи, «Траттория» — чей ресторан? — спрашиваю, прищурившись.

— Ваш, — заблеяла Лена в ответ, не поднимая глаз.

— Хорошо, что ты это помнишь, — отозвался, слегка наклонившись вперёд. — А какого чёрта за моей спиной решаются банкеты? А? — рявкаю.

— Денис Олегович, это... Это же ваша бабушка… Я думала, с вами согласовано, — она побледнела, пытаясь объясниться.

— Ты думала? — перебил, повышая голос. — Я как раз и плачу тебе за то, чтобы ты думала. Любое мероприятие, любой банкет — всё должно проходить через меня. Понятно?

— Да, Денис Олегович, я поняла, — пробормотала, теребя на нервах воротник блузки.

— Надеюсь, такое больше не повторится? — добавил, откинувшись на спинку кресла. — Иди работай.

Лена поспешно кивнула и вышла из кабинета с опущенной головой. Я остался один в тишине, чувствуя, как моя злоба постепенно уходит. Посмотрев на сумку на стуле, вздохнул. Впереди ещё много дел.

Вдруг взглядом зацепился за платье, которое висело на ручке шкафа. Поднялся с кресла, подошёл ближе и, сняв его, задумчиво посмотрел на ткань, скользящую между пальцами.

— И зачем я его храню? — пробормотал себе под нос.

Как миражи, в моей голове всплыли и тут же исчезли моменты танца райской птички в нём.

И почему я вообще запомнил её?

— Вообще, моему поступку есть логическое объяснение? — задался вопросом, но ответа не нашёл.

Повесил платье в шкаф и закрыл дверцы. Рано или поздно я его выкину!

ГЛАВА 18

СОНЯ

Сегодня мы с Юлей и девочками устроили пикник в парке Горького. Летний день был особенно жарким, тенистые аллеи и прохладные лужайки парка создавали идеальную атмосферу для отдыха.

Мы расположились на мягком пледе, расстеленном под большим дубом, который дарил прохладу своей раскидистой кроной. На пледе лежали корзина с фруктами, бутербродами, сырной и мясной нарезкой, рядом стояли бутылки с холодным шампанским. Сегодня в свои девятнадцать лет я впервые попробую алкоголь. Девочки меня подкалывают, что сегодня произойдёт моё взросление. Атмосфера весёлая: слышится смех, негромкие разговоры и звуки музыки, доносящиеся из ближайшего кафе.

Расслабившись, потягивая прохладный напиток, наслаждаюсь моментом. Мысли на мгновение уносят к недавним событиям, но Юля, заметив мою задумчивость, возвращает меня к настоящему.

— Сонь, о чём задумалась? — спросила она, подмигнув.

Я поделилась с ней историей про загадочного парня, который ворвался ко мне в кабинет. Полезла искать в интернете информацию об этом вечере. Оказывается, парень, который украл мой первый поцелуй, — именинник, Баринов Денис. Ему двадцать три года. Он бунтарь, любитель незаконных гонок и адреналина. Я нашла его профиль в социальных сетях — очень много фотографий трасс, красивого породистого кота, машин. На всех снимках он один или в компании друзей. Изучила каждую запись, но нигде не нашла есть ли у него есть девушка. Я реалистка, поэтому прекрасно понимаю, что мы из разных миров. Уверена, он забыл обо мне сразу после того, как вышел из кабинета.

— Ни о чём, — ответила, улыбнувшись подруге.

— Кстати, — подхватила Аня, — в эти выходные идём в клуб?

— Конечно, — оживилась Юля. — Оторвёмся!

Я задумалась. Идея расслабиться и повеселиться с подругами звучала заманчиво.

— А в какой клуб собираетесь? — Спросила, оживившись.

— Думаем пойти в «Icon», — ответила Юля. — Там всегда классная музыка и отличная атмосфера. А мальчики какие! — Закатила глаза. — Закачаешься!

Девчонки рассказывали историями о предыдущих тусовках. Я слушала их с интересом, ведь мне всё в новинку.

— Сонь, ты с нами? — посмотрела вопросительно Маша.

— С вами, — утвердительно кивнула я.

— Придумала, что ты наденешь? — толкнула в плечо Юля.

— У меня и выбора нет. Сарафан?

— М-да, ясно всё с тобой. Придумаем что-то с девочками. Клуб дорогой, там в ситцевом платье фейсконтроль не пройти, — залилась смехом подруга.

— Только давайте договоримся, вульгарных нарядов мне не предлагать, — сразу предупредила девочек.

— Что ты? Исключительно монашеское одеяние, — иронично ответила Аня.

— Монашки бывают разными, — подключилась Маша, — да… святой отец… глубже... сильнее, — пошло проговорила, подмигивая мне.

Щёки опалило жаром, пузырики ударили в голову, и я решительно поставила стаканчик с шампанским.

— Шутницы, — улыбнулась им в ответ. — Если поможете с нарядом, буду благодарна.

— Девочки, представляете, нашу недотрогу лапал сам Дэн Баринов! — шёпотом проговорила Юля.

Тело сковало напряжение, а вот мозг парил вместе с пузырьками, плохо усваивая сказанное. Хорошо, что выпила всего полстаканчика.

— Да ладно? — удивилась Аня, открыв рот. — Где он тебя нашёл?

— Её подарили ему на день рождения, — некрасиво скривила губы Юля.

Мне стало неловко от её поведения. Зачем она рассказывает мой секрет, которым я поделилась с ней по дружбе?

— Юля, зачем ты врёшь? — обиженно спросила. — Меня не подарили, а Людмила Николаевна попросила станцевать танго на вечере её знакомой. Между прочим, вместе с Максимом.

— Не ты ли мне всю неделю вздыхала, что он назвал тебя подарком? — саркастически посмотрела на меня.

От услышанного у меня пропал дар речи. Она рассказала о том, что было для меня сокровенным. Хорошая у нас дружба, в одни ворота. Я, значит, её секреты храню, а она всем треплется о моих.

— Спасибо, девочки, за компанию, но мне, пожалуй, пора домой.

Я решительно встала и взяла в руки босоножки, которые лежали рядом.

— Куда ты? — Маша уставилась на меня с недовольством.

— Домой, — спокойно ответила.

— Обиделась? — шипя, спросила Юля.

— Нет, — пожала плечами, — просто сделала выводы о твоём поведении.

— Девочки, перестаньте! — вмешалась Аня. — Давайте не ссориться? Юль, хватит брызгать ядом. Сонь, перестань быть такой деревянной. Мы не первый раз обсуждаем парней и секс.

— Не умрёшь, если разок обсудим и тебя, — недовольно отчитала меня Маша.

— А я-то чего? Подумаешь, поделилась немного личным. Мы же все дружим.

Я опустилась обратно на плед. С подругой спорить бесполезно, она не считается с мнением окружающих, ставит своё мнение выше других. Впредь не буду ничем делиться с ней. И её «мы же дружим» прозвучало лицемерно. Я знаю, что за спиной Ани и Маши она их обсуждает и обзывает. Думаю, я тоже не исключение.

— Просто давайте уважать друг друга и, если шутим, то по-доброму, — спокойно произнесла я, но так, чтобы мои слова поняли.

Девочки одобрительно закивали. Посмотрим, насколько их хватит.

Остальное время на пикнике мы провели спокойно, обсуждая сплетни балета, скандальные новости из мира известных балерин. И даже Максима успели обсудить, оказывается, из всех присутствующих с ним не переспала только я. Жених-то любвеобильный!

В целом, мне очень понравилось гулять с девочками.

Пока шла, прокручивала в голове мысль, о мужчине, который меня преследовал. Кто он? Что ему нужно от меня?

Я призналась бабушке, и мы вместе пошли в полицию. Там нас заверили, что если преследователь снова появится, нужно немедленно им звонить. Однако для принятия заявления нет оснований.

Дни проходили, а он не появлялся. Лишь несколько раз замечала, что за автобусом, в котором я ехала, следовала тонированная машина российского автопрома с грязными номерами. Постепенно появилось ощущение, что за мной постоянно наблюдают. Но никого подозрительного не заметила. Списала это на свою нервозность. Бабушка, узнав обо всём, сильно разнервничалась. Я пожалела, что рассказала бабушке, её здоровье ухудшилось из-за переживаний, и пришлось обращаться ко врачу.

Вдруг я всё себе выдумала? И на самом деле никто меня не преследует. И зря побеспокоила свою бабулю? Старалась не поддаваться панике, но с каждым днём моё беспокойство росло. Сомнения и страхи стали преследовать меня, было предчувствие какой-то надвигающейся беды.

— Бабуль, я дома, — крикнула из прихожей в кухню.

— Соня, я супчик куриный сварила, — выглянула бабушка.

— Чуть-чуть поем, — согласилась, мой любимый суп, бабушка знает, чем меня побаловать.

— Как погуляла? — спросила она, как только я села за стол.

— Хорошо, погода прекрасная. Пообщалась с девочками, подышала свежим воздухом и позагорала, — поделилась с ней.

— Рада за тебя.

После супа, бабуля предложила тушёные овощи, которые она приготовила в новой мультиварке.

— Спасибо, внучка, я никак не нарадуюсь чудо-кастрюльке. Нарезала, загрузила, кнопочку нажала и занимайся своими делами. Красота!

— И вкусно получается, — заметила я.

— И полезно! — довольно добавляет бабуля.

— Главный плюс мультиварки в том, что вы, Нина Сергеевна, можете сидеть в своём любимом кресле-качалке, отдыхать и соблюдать режим, который прописал врач.

— У нас квартирка маленькая, я не больно-то и устаю, Сонечка, — пытается меня успокоить, но я знаю, что она трудится весь день.

— Кто-то забыл о подъездах, — прищуриваюсь, пригрозив ей пальцем.

— Перестань, — отмахивается от меня.

Ничего не отвечаю. Вздохнув, доедаю овощи и отправляюсь в душ.

ГЛАВА 19

СОНЯ

Я приехала к Юле домой. Перед клубом мы подбирали наряды, делали макияж, смеялись и дурачились. Юля предложила мне на выбор пять платьев, которые, по её мнению, достаточно скромные. Я выбрала самое приличное, на мой взгляд: чёрное платье до колен. Оно было элегантным, с небольшим разрезом на ноге спереди, что придавало ему лёгкую нотку дерзости. Платье было без рукавов, но с закрытым декольте, создавая идеальный баланс между скромностью и привлекательностью. Из украшений у меня были серёжки-капельки в золотой огранке и такой же кулон, который бабушка подарила мне на восемнадцатилетие.

— А я знала, что тебе приглянется именно оно, — закатила глаза. — Я его на восьмидесятилетие бабушки покупала, — засмеялась подруга.

— Красивое, мне очень нравится, — попыталась оправдать свой выбор.

— Да-да. Скромный чехол на тело, от подбородка до пят, — продолжала дразнить меня.

— Зато мне в нём комфортно, — фыркнула ей.

— Сонь, давай тебе выпрямлю волосы утюжком? И блеск для губ нужно заменить на помаду поярче. Мы в клуб идём, а не на службу в церковь, — с психом хмыкнула Юля.

— Давай, — согласилась.

Юля аккуратно выпрямила мои волосы, и они блестящим каскадом легли по спине. Выбрала не красную помаду, а коралловую — уверена, сегодня все подруги придут с красными губами.

Взглянула на себя в зеркало и ахнула своему преображению. На меня смотрела незнакомка. Длинные блондинистые волосы струились по спине, придавая стервозный вид. Коралловые губы смело выделялись на светлом лице, создавая эффектный акцент. Блеск в глазах и аккуратно подчёркнутые ресницы завершали образ, делая мой взгляд неотразимым. Я себя не узнала! Первый раз увидела себя такой по-натуральному красивой.

Сидя на кровати не могла избавиться от чувства волнения, нарастающего с каждой минутой. Нервно поджав губы, представила себе толпу в клубе, громкую музыку и танцующих людей.

Мысли метались…

Что я буду делать, если ко мне подойдёт какой-нибудь парень?

Как себя вести?

О чём говорить?

Что, если я скажу что-то не то или буду выглядеть глупо?

У меня нет большого опыта общения с парнями, особенно в таких местах.

— Юль, — выдохнула, глядя на подругу, — а если я сделаю что-то не так...

Подруга, заканчив свой макияж, обернулась и рассмеялась.

— Сонь, какая ты дикая. Ты же не одна идёшь, мы рядом. Просто относись проще ко всему.

Слова подруги не помогли, волнение всё равно не отпускало. Глубоко вздохнула и посмотрела на своё отражение ещё раз. Сегодня придётся выйти из своей зоны комфорта.

Юля, крутилась возле зеркала, на ней ярко-красный наряд на тонких бретельках, напоминающий шёлковую сорочку. Ткань плавно струилась по фигуре, выделяя грудь. Я видела её торчащие соски. Это смотрелось вызывающе.

— Юль, — тихо проговорила, — ты уверена, что хочешь так пойти? Это... ну, очень смело.

Она, не отрываясь от зеркала, поправила прядь волос и улыбнулась своей дерзкой улыбкой.

— Сонь, в клубе надо выделяться, а не прятаться. Да и вообще, красный — это цвет страсти и уверенности.

Её макияж был столь же броским, как и платье. Ярко-красная помада идеально сочеталась с нарядом. На веках нанесены тёмно-серые тени, почти чёрные, делая её взгляд глубоким. Ресницы густо накрашены, создавая эффект кукольных глаз. Скулы слегка подчёркнуты румянами. Очень запоминающийся образ у неё получился. Рядом с Юлей легко почувствовать себя страшненькой подругой.

— Ладно, поехали, покажешь мне, как надо веселиться.

— Вот это настрой! — подмигнула мне.

На такси подъехали к клубу ровно в девять вечера. Возле входа уже собралась приличная очередь, но мы быстро нашли Аню и Машу, которые стояли чуть в стороне. Юля уверенно повела нас к бодигардам.

— Привет, Тосик, — сладко начала она, обращаясь к одному из охранников. — Мы с подругами приехали тусить. Вся надежда на тебя, проведёшь?

Мужчина, к которому она обратилась, ответил с ухмылкой:

— Юлька, привет. А чего трубку не берёшь? Я звонил на тех выходных, думал, оттянемся.

Я с интересом наблюдала за этой сценой. Тосика с трудом можно назвать таким именем, он старше нас, лет на двадцать. Он смотрел на подругу похотливыми глазами, и я почувствовала лёгкое отвращение от их флирта. Очевидно, у них интимные отношения. Не понимаю, как подруга спит со взрослыми мужчинами.

Юля лишь улыбнулась и наклонилась ближе и что-то шепнула ему на ухо. Он в ответ ущипнул ее за попу и прижал к себе. Подруга взвизгнула и чмокнула его в губы. Я отвернулась, а Маша и Аня смотрели как на обычную ситуацию. В итоге охранник провёл нас через боковую дверь, минуя главную очередь.

— Спасибо, медвежонок, — бросила Юля на прощание, одарив его поцелуем.

Внутри клуба уже гремела музыка, и мигали разноцветные огни. Ощутила лёгкое напряжение. Оглянулась по сторонам, стараясь привыкнуть к полумраку и громкой музыке. Рядом Юля выглядела абсолютно уверенной и раскованной, а Аня и Маша уже начали двигаться в такт музыке.

Украдкой взглянула на подруг и вздохнула. Мне предстояло провести вечер в этом ярком и шумном мире, где уверенность и смелость девочек казались для меня недостижимыми.

Мы расположились за столиком между баром и танцполом. Вокруг много народа и очень шумно.

— Что пьём? — спросила Аня.

— Я за текилу, — ответила Маша.

— Лайм и текила…супер, — поддержала Юля.

— Воду и, пожалуйста, в закрытой бутылке.

— Шутишь? — саркастически задала вопрос подруга.

— Начну с воды, а позже выберу что-то, — попыталась сгладить их возмущение.

— Договорились, после воды пьёшь алкоголь, — хмыкнула Маша.

Мой выбор оправдан тем, что начиталась много историй, когда девушкам подмешивали наркотики в напитки.

Веселье шло полным ходом, девочки вытянули меня на танцпол. Натанцевавшись, подошли к барной стойке, девочки заказали три набора шотов, а меня уговорили на коктейль «Пина Колада». За наш стол, принесли только шоты, а мой напиток забыли. Когда Юля напомнила, нам коротко бросили «ждите».

Спустя время к нашему столику подошёл парень с коктейлем синего цвета:

— Ваш коктейль, девочки, мне сказали отдать за ваш столик.

— Это не наш, мы заказывали «Пина Коладу», а ты принёс «Голубую лагуну».

Смотрела на парня молча, казалось, мы уже встречались, по рукам прошёл неприятный холодок. Он был одет в чёрные брюки и белую рубашку, на официанта непохож.

— Нас девочка обслуживала, — произнесла, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Говорят, глаза — зеркало души: заглянув в них, можно прочесть все тайны и увидеть истинную сущность человека.

Он отведя взгляд, старался не пересечься с моим.

— А ты точно официант? — подозрительно посмотрела на него Аня. — У них форма, а ты почему без неё?

— Я на стажировке. Первый день, — начал оправдываться и заискивать перед подругами. — Сейчас другой принесу, если не уволят сразу же, — расстроено проговорил.

— Девочки, что вы как суки накинулись на него. Подумаешь, перепутал. Сонь, тебе какая разница, какой пить, не разбираешься же, — сердито прошипела Юля.

— Да, сжалься, следующий заказ точно правильный принесу.

Все уставились, я сохраняя молчание, пытаясь понять, что меня беспокоит.

— Макарова, хватит ломаться, бери и пей! — прикрикнула Маша.

— Можешь оставлять, — нехотя согласилась.

— Ура! — поставил и довольно скривил губы, продолжая избегать контакта глазами.

ГЛАВА 20

СОНЯ

Опустила взгляд на напиток, в котором находилась красивая голубая жидкость, много льда и кромку бокала украшал кусочек ананаса.

— За нас! — подняли девочки рюмки и чокнулись с моим коктейлем.

Подняв бокал, незаметно принюхалась, уловила только горький запах алкоголя. Взяла трубочку в рот, аккуратно отпила. Освежающий и яркий коктейль. На языке остался вкус кислого лимона и крепкого алкоголя. Не мой напиток, если и начинать дегустировать, то слабоалкогольные. Признаю, выглядит экзотическим, на этом его прелесть для меня заканчивается.

— Ты так и будешь топить лёд? Пей давай! — прицепилась Юля.

— Пей!

— Пей!

Девочки стали поддерживать её, подкалывая меня. Выпив до дна, схватила ананас и стала жевать, пытаясь перебить спиртовой вкус.

— Танцевать пойдём? — Маша с азартом подскочила со стула.

— Я согласна! — пожала плечами и улыбнулась.

Мы вернулись на танцпол, я полностью отдалась ритмам попсы. Тело само двигалось в такт музыке, забывая обо всём. Танца захватывали, унося в мир без забот. Подсознательно ощущала, за мной наблюдают, но мне было всё равно. В этот момент существовали только я и музыка.

Вокруг царила атмосфера веселья: цветные огни мигали в унисон с музыкой. Толпа двигалась в едином порыве, и я ощущала энергию каждого человека рядом. Мы смеялись, кричали, прыгали. Чувства свободы и беззаботности переполняли меня.

Спустя время почувствовала себя странно. Сначала появилось лёгкое головокружение, словно от резкого подъёма на высокую гору. Попыталась сосредоточиться на людях вокруг, но всё плыло, становясь всего лишь размытым пятном.

Тело казалось почти невесомым, а руки и ноги — ватными. Каждое движение давалось с трудом, словно двигалась сквозь густой туман. Сердце билось быстрее, чем обычно, и каждый удар эхом отдавался в ушах.

Музыка в клубе стала более насыщенной, каждый звук вибрировал внутри, заставляя чувствовать ритм на физическом уровне. Ощущения стали обострёнными: свет фонарей слепил, а звуки настолько громкие, что казалось, они пробираются прямо в мозг.

Внезапно охватила волна паники. Всё вокруг было слишком ярким, слишком громким. Люди казались угрожающими, лица искажёнными и нечёткими. Попыталась сойти с танцпола, но ноги подкашивались, а голова кружилась. Мир вокруг поплыл, и стало трудно удерживать равновесие. Тело бросало то в жар, то в холод. Попыталась глубоко дышать, но воздуха, не хватало. Грудная клетка сдавливалась, каждый вдох тяжёлый и поверхностный.

Меня охватило состояние на грани паники и полнейшей дезориентации. Начала думать, что произошло, как оказалась в таком состоянии, но мысли путались и исчезали прежде, чем успевала их уловить. Билась только одна идея в голове: нужно умыться холодной водой.

— Куда ты, Сонь? — Маша поймала меня за руку и дёрнула на себя.

— Освежиться, — махнула я хаотично руками, пытаясь сойти с танцпола.

— Оставь её, не видишь — окосела наша «Неприступная Соня», — девчонки начали смеяться.

Я развернулась на поиски туалета, решительно пробираясь сквозь толпу. Голова кружилась, мысли путались. Надеюсь, умывание холодной водой поможет мне прийти в себя.

Добралась до туалета, держась за стенку, поспешно открыла кран холодной воды. Набрала полные ладошки и принялась умываться, чувствуя, как капли воды стекают по лицу, размазывала косметику. Сердце стучало в груди, а паника лишь усиливалась. Налила на ладонь из дозатора жидкое мыло и начала тереть лицо, пытаясь смыть разводы туши.

В голове всё смешано: музыка, голоса, шум клуба. Оторвав бумажное полотенце, принялась вытираться, когда вдруг дверь открылась. В туалет зашёл тот самый официант-стажёр.

Наши взгляды встретились. В секунду, когда его глаза впились в мои, меня буквально снесло волной исходящей агрессии. Взгляд у него тяжёлый, мне стало страшно. По спине пробежал холодок, а дыхание застряло в горле.

От него веяло чем-то тёмным и угрожающим. Его присутствие в тесном помещении усиливало тревогу. В туалете мы одни. Разум кричал, что этот человек опасен. Сделала шаг назад, опершись на раковину. Сердце забилось ещё сильнее, словно пытаясь вырваться из груди. Ситуация казалась безвыходной, мне некуда бежать.

— Что вам нужно? — попыталась произнести, но голос прозвучал слабо.

Он медленно приблизился, не отводя от меня взгляда. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза выражали неприкрытую угрозу. Я вспомнила его — это мой преследователь. Он стоял передо мной, в этом замкнутом пространстве.

К горлу подступил комок страха. Нужно что-то делать, но разум отказывался работать, парализованный ужасом.

— Моё состояние… что со мной, — сдавленно прошептала.

— Наркотики, — зловеще скривил губы.

— Напиток, — пробормотала.

— Сообразительная, — рассмеялся и из кармана брюк достал моток скотча.

Застыла на месте, впившись взглядом в него. Необходимо запомнить его внешность, вдруг выживу. Среднего роста, зловещая аура делала его выше и крупнее. Чёрные, как смоль, волосы и бледное лицо с тонкими чертами, на котором выделялись глубокие тёмные круги под глазами, будто он не спал несколько ночей подряд. Глаза узкие, пронзающие. Взгляд пустой, но в то же время наполненный злобой и холодной расчётливостью. Он смотрел на меня, как на добычу, и это было самое страшное. Нос тонкий и острый, а губы — бледные и сухие, искривлённые в мерзкой ухмылке, что делало его выражение лица пугающим. Скулы выделялись резче, придавая лицу мрачное, почти скелетное выражение. Кожа казалась болезненно бледной, словно он редко бывал на свету. На правой щеке виднелся небольшой шрам, тонкая линия, которая усиливала его отталкивающий вид. Никогда не забуду его мерзкое лицо и холодные глаза, которые внушали ужас и беспомощность. Образ навсегда отпечатается в моей памяти.

— Кто вы?

— Твоя смерть! — заорал он и приблизился вплотную. — Я тебя, падлу, девять лет искал, выслеживал, ладно, газета помогла. Обещаю, умирать будешь долго и мучительно! Как собака сдохнешь!

Он рванул меня на себя, я заорала, за что получила хлёсткую пощёчину. Щеку пронзило болью, он тем временем, взяв мои запястья в одну руку, стал их заматывать скотчем. Я трепыхалась и пиналась.

— Сука, сама напросилась, — увидела, как он из другого кармана достаёт шприц.

— Не надо, — зарыдала в голос.

А он зловеще засмеялся, открывая колпачок на игле.

— Сейчас, детка, я тебе покажу, что такое быть затраханной, — в туалет ввалилась пара, издавая причмокивающие звуки от поцелуя.

— Занято, — заорал мой мучитель и прикрыл меня от их взгляда.

— Не гони, мужик, помещение большое, поместимся, — недовольно ему ответили.

— На хуй пошли, — гаркнул на них псих, и его начало трясти.

— Да ты, смотрю, борзый, — прилетело в ответ вместе с кулаком нападающего.

Началась драка, отскочив, подбежала к выходу и, открыв дверь, услышала:

— Стой, тварь! — с тяжёлым сопением.

Вырвалась из туалета, дыхание сбивалось, казалось, преследователь близко, не оборачиваясь, пробежала по коридору и устремилась в гущу толпы. На бегу зубами срывала скотч с перевязанных рук. Освободив руки, выкинула ошмётки липкой ленты. Адреналин поднял в крови выброс энергии, и туман от наркотиков в голове немного рассеялся, но происходящее всё равно оставалось словно в дымке.

Проталкивалась через толпу. Люди отвечали толчками и оскорблениями, кто-то смеялся, но я не замечала их. В голове только одна мысль: затеряться и спастись.

Сквозь хаос клуба спотыкаясь пробиралась к выходу. Наконец, выбежав на улицу, рванула вперёд, не разбирая дороги. Дыхание сбилось, ноги несли автоматически, подальше отсюда.

Вдруг резкий звук прорезал воздух...

Всё вокруг стало совсем размытым, сознание погружалось в темноту…

Последнее, что запомнила, глаза, полные шока, и всё померкло.

ГЛАВА 21

ДЕНИС

Лёжа на кровати, протянул руку к коту и почесал ухо. Люцифер довольно мяукнул и перевернулся на бок, подставляя мне свой солидный пресс, состоящий из одного мягкого кубика.

— Ага, наглая морда, почесать тебя? — жамкнул его за бок, на что он посмотрел на меня с неодобрением.

Засмеялся и притянул шерстяную варежку под бок, задумчиво стал гладить, погружаясь в свои мысли.

Бабушка наконец-то держала нейтралитет, дав мне полную свободу. Теперь я обитаю в своей холостяцкой квартире вместе с котом. Он быстро освоился на новом месте и чувствует себя как дома. Свобода, которую я так долго ждал, наконец-то стала реальностью.

Люци так и не принял Алю в качестве моей девушки, здесь он с бабушкой солидарен. Каждый раз, когда Альбина оставалась у меня с ночёвкой, всё заканчивалось плачевно: разодранной обувью или расцарапанной девушкой. Пару раз она пыталась подружиться с Люци, но он шипел в боевой стойке, готовый к нападению. В итоге решили не травмировать психику кота. И трахались в гостницах или машине.

Сегодня собираемся у Царёвых в их новом доме. Лыблюсь — Арина продолжает наматывать нервы Матвея на кулак, упираясь с замужеством. Он же не оставляет надежд надеть кольцо на её пальчик. Никогда бы не подумал, что Царь станет для своей девочки таким плюшевым медведем.

Отметим начало учебного года, да и просто проведем время вместе.

Достаю телефон и звоню ведьмочке:

— Привет, мой Ангел, — колокольчиком раздаётся голос Полины в динамике.

— Женщина, побойся бога, какой ангел, я ужас, летящий на крыльях ночи! — хмыкаю в ответ.

— Ангел… Ангел. А ужас, как ты выразился, это твой кот. Ангел и Демон, — выдаёт мечтательно. — Вы идеально дополняете друг другу, — смеётся вреднючка. — А за женщину получишь при встрече.

— Ха-ха! Я тогда Люци расскажу, что ты назвала его «ужасом», — приступаю к шантажу.

— Эй! Пожалей больную девушку! Что за шантаж! — сопит, как ёжик.

— Испугалась, — ржу. — Я чего звоню, тебя забрать?

— Нет. Меня Егор привезёт.

— Оу, сегодня нас ждет шоу-программа.

— У друга своего спроси, — хмыкает. — Хотя, надеюсь, он не приедет, и вечер пройдёт уютно для всех.

— Не надейся, — обламываю её, смеясь, — уже там.

— Взял и настроение испортил, пойду заедать нервы.

— Что-то вкусное купить? — подлизываюсь к ней.

— Да… Фисташки и авокадо, и побольше, — мечтательно тянет.

— Понял, до вечера.

— Люци, привет, — заканчивает разговор.

Открыв переписку с Лютиковой, пишу ей СМС:

Я: Чем занята, Зая?

Сообщение прочитано, Алька печатает ответ…

Зая: Учу.

Я: Надеюсь, что-то интересное?

Зая: «Менеджмент в некоммерческих организациях», старая овца сказала, не пустит на следующую лекцию, пока не закрою хвост с третьего курса.

Я: Скучно:( Думал тебя к Царёвым взять, отметить начало учебного года.

Зая: Без меня, если не сдам, он для меня закончится, не успев начаться.

Я: Да бля. Вовремя надо сдавать! Двоечница!

Зая: Не ной, это твои любимые друзья. Не мои…

Чёрт, точно, какого хрена я ей написал, знаю же отношение ребят к Лютиковой. И каждый раз тащу её к ним. Для одного вечера два солирующих артиста — перебор. Да и у Альбины одна программа — напиться, ничего нового нет в её поведении.

Вдавил педаль газа, и машина плавно выехала на шоссе. Вечернее солнце заливало дорогу тёплым светом, и мысли крутились вокруг темы с покупкой дома. Матвей с Тимофеем теперь соседи, и этот факт мне понравился.

У бабушки кот привык гулять по двору, за ним всегда присматривали во время прогулок. Он наслаждался природой и свежим воздухом, а сейчас мы живём на семнадцатом этаже.

— Поищу и я рядом дом с парнями, — пробормотал, переключая передачу, и зарулил в жилой район друзей.

Остановившись во дворе, выключил двигатель и вылез из машины. Достал из машины два букета и пакет с фруктами для девочек.

— Здорово, — приблизился к веранде, где сидели друзья.

Обменявшись приветствиями, подарил букеты девочкам. Подмигнул Полине:

— Авокадо и фисташки привёз.

— Я уже ем фисташковый тирамису, — улыбнулась с полным ртом, щурясь от удовольствия. — Арин, божественно, — хвалит подругу.

— Мне Тимофей помогал, — Арина кивнула на Харрингтона сидящего с недовольным лицом.

— Тьфу ты, — ведьмочка решительно отставила десертную тарелку. — Предупреждай в следующий раз.

Заржал, ничего не меняется, война полным ходом.

— Фисташек? — подмигнул ей.

— И побыстрее, надо вкус перебить!

Пожарив рыбу на мангале, разместились на веранде, Аринка, как всегда, расстаралась, на столе чего только нет.

— Егор, опять огрёб? Не надоело? — качая головой, спрашивает Царь, включая главу нашей дружной семьи.

— В этот раз Дэн решил стариной тряхнуть, — ржет глядя на меня.

— Слышь, сопляк, мне двадцать три, — кидаю в него скомканную салфетку.

— По твоей одышке и не скажешь, — парирует, изображая астматика.

— Мало я вчера тебе ввалил, — хмыкаю.

— Возраст берёт своё, — продолжает стёб.

— Могу сейчас бонусы прописать, раз сильно просишь, — отвечаю, разминая шею.

— Может, членами померяетесь? — саркастично спрашивает Тим.

— А смысл, — шлю фак Егору, — у меня больше.

— Да захлопнитесь, идиоты, — не выдерживает Мот.

— Не, ну а чё? — перевожу внимание на друга.

— А чё такого? — подхватывает Егор.

— Сейчас оба опездюлитесь, — рычит Царь, поняв, что эстафета подъёбок перешла к нему.

— Денис, Егор! Замолчали! В спортзале будете с линейками бегать, — охает Поля и сцепляет зубы.

— Поль, всё нормально? — вскакивает со своего места Арина.

— Где болит? — подрывается Харрингтон к ней, она, видя его рвение, шипит.

— Тимофей, ты хвостиком не забудь вильнуть, вдруг сжалится, — тяну прикол с него.

— Полин? — ждёт ответа Арина.

— Нормально, щеку прикусила, — откладывает ломтик авокадо на тарелку.

— Смотрю, ты ищешь, кто тебя отправит к травматологу, — зло вскидывает Тим взгляд на меня.

— Я помогаю, — делаю придурковатое лицо, хлопая глазами.

Ржут все, в том числе и охнувшая ведьмочка.

— Отойди от меня, — недовольно просит Харрингтона.

— Ёжик, — вздыхает раздражённо.

— Егор, мне жизненно необходим электрошокер, от маньяка отбиваться, — заявляет Полина, зло стреляя в Тимофея глазами.

— Купим, раз надо, — обнимает её.

— Руки от неё убрал, — рявкает Тим.

— И не подумаю, — ухмыляется Тимофеев, дёргая тигра за усы.

— Хватит, блядь! — взрывается Мот. — Надоели. Дома разбирайтесь в вашей шведской семье. Мы собрались отдохнуть и время вместе провести.

— Ребят, и правда давайте есть, всё остывает, — расстроенно произносит ранимая Арина.

— Ну вот, расстроили котёнка! — окидывает недовольным взглядом парней. — Тим от@бись от Полинки! Егор, сворачивай троллинг!

Смеюсь, жизнь идёт своим чередом, но такие моменты наполняют её смыслом и тёплом.

— А ты чё ржёшь? Где свою потерял? — насмешливо смотрит на меня Тим.

— К зачёту готовится, — шлю фак ему.

— Ха-ха, — подкалывает.

Конечно, все помнят, что Аля выбрала не тусовку в честь моего дня рождения, а пьянку с подругами. Со стороны смотрится стрёмно, но мне пофиг. Она предупреждена, такое впредь терпеть не собираюсь. В кармане вибрирует телефон, достаю и смотрю на входящие смс от Бориса. Открываю и включаю видео, что он прислал. И моя челюсть падает на стол.

— Охуеть! Блядина! — резко встаю и пулей лечу по двору к машине.

— Денис, ты куда? — кричит вдогонку Арина.

— Мелкая, срочные дела, отдыхайте без меня, — не оборачиваясь, машу рукой.

— Барин, помощь нужна? — орёт Матвей.

— Нет, — сажусь в тачку.

Веду машину, бешено летя по ночному городу. Скорость, которую развил, безумная.

Плевать!

Меня подгоняет ярость. Аля обманула, сказав, что готовится к зачёту. Боря скинул видео из клуба «Icon», на котором она отплясывает возле стола перед Свиридовыми и какими-то незнакомыми мужиками.

Она меня обманула!

Эмоции взрываются внутри, как фейерверки. Разочарование и гнев переполняют каждую клеточку тела.

Как посмела напиздеть?

Сжал руль, пытаясь успокоиться, но бешенство набирает обороты.

— Какого чёрта, Аля?! — выкрикнул.

Сердце тарабанит в груди, а в голове гудит от злости. Адреналин качает кровь по венам, каждый нерв натянут до предела. Рёв двигателя и свист шин становятся фоном для мыслей, в которых бушует ураган.

Всё, хватит! Хватит цирка под названием отношения!

Бью по рулю, видя, как пальцы побелели от напряжения.

Не могу поверить, что оказался в такой ситуации! Ярость разгоняется, не давая ни единого шанса на спокойствие.

Пролистывая видео, которое скинул Боря, наблюдаю, как Аля крутит жопой перед мужиком возраста Сергей Владимировича. Серьёзно?! Прокручиваю видео и офигеваю. Как она посмела так себя вести со мной? Сжав мобильник, рычу.

Мужик ей в отцы годится!

Как низко она пала!

Шлюха!

Каждый кадр видео только сильнее разжигает злость. Стиснув зубы, чувствую, как накрывает волна бешенства.

— Охуеть, Аля! Это уже перебор! — просипел сквозь сжатые зубы.

Хотелось орать, разбить что-нибудь, но вместо этого я только сильнее вдавил педаль газа, мчась по пустым улицам ночного города. В голове крутилась одна мысль: я её урою.

ГЛАВА 22

ДЕНИС

Приближаясь к клубу, сбавил скорость. Какой-то идиот громко посигналил сзади.

— Чёртовы малолетки!

«Выпросили у отцов тачки покататься и понтуются», — подумал раздражённо, взглянув на спидометр.

Нормальная скорость, семьдесят километров в час. Посмотрел в боковое зеркало, и в этот момент телефон выскользнул из пальцев, упав под педаль тормоза. Чертыхнувшись, полез доставать его, стараясь не терять контроль над машиной.

Пальцы уцепились за телефон, подняв, взглянув на дорогу. В ту же секунду что-то быстро промелькнуло перед машиной. Не успел ни понять, ни ударить по тормозам. Мгновение — и резкий удар потряс машину. Глухой звук и внезапное сопротивление на дороге заставили сердце замереть.

Колёса резко затормозили, как машину дёрнуло вперёд и назад. Время как будто замедлилось, и звук удара эхом отозвался в ушах. Адреналин мгновенно захлестнул, руки похолодели, а грудь сжалась от ужаса и шока.

— Чёрт, что это было? — Проговорил, пытаясь судорожно понять, что произошло. Внутри всё сжалось от страха и паники. — Нет, нет, только не это! — Чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

В лобовое стекло влетело тело, ударив его так сильно, что стекло вмялось и покрылось трещинами, а затем стало осыпаться. В тот же миг сработала подушка безопасности, ощутимо ударив в грудную клетку. С трудом выбрался из машины, движения были замедлены шоком и болью. В тусклом свете уличных фонарей увидел лежащую на асфальте фигуру девушки. Адреналин бушевал в жилах, смешиваясь с ужасом и виной. Внутри всё оборвалось. Кинувшись к ней, упал на колени, перевернул и заметил, что лицо и волосы девушки в крови. Не могу разобрать её возраст, всё казалось смазанным и нереальным. Истошно заорал:

— Вызовите скорую! — Вокруг уже собралась толпа зевак.

Окровавленными руками смахнул волосы с её лица, мои пальцы дрожали от паники. Минуты тянулись как вечность. Наклонился, пробуя услышать или почувствовать дыхание, начал раскачиваться, сидя на коленях, молясь, чтобы она выжила. Всё происходило как в замедленной съёмке. Руки трясутся, каждое движение даётся с трудом.

— Дыши, пожалуйста, дыши! — Повторял дрожащим голосом.

Девушка не реагировала на меня, её тело оставалось неподвижным, и это усиливало страх и беспомощность. Внутри всё кипело от отчаяния и вины.

— Только бы ты выжила! — Прижался губами к окровавленному лбу, чувствуя, как мир вокруг меня рушится.

Боже, что я наделал...

Пытался нащупать пульс, но руки дрожали слишком сильно. Жива ли она?

Слышал обрывки разговора, кто-то вызывает скорую.

— Всё будет хорошо, только держись, — шептал, пытаясь успокоить и себя, и её, хотя понимал, это мало что изменит.

Я сбил человека…

Услышав сигнал скорой помощи, увидев мигающие огни, выдохнул с облегчением. Бригада выскочила из машины. Доктор начал осматривать девушку, затем её забрали из моих рук и осторожно переложили на каталку, приступив к реанимационным действиям.

— Сердце не заводится, разряд! — Крикнул один из медиков, настраивая дефибриллятор.

Пару секунд ожидания, и электроды коснулись её груди. Тело девушки дёрнулось в ответ на электрический разряд.

— Дайте ещё разряд! — Голос врача звучал напряжённо.

Очередной разряд, снова без результата.

— Что-то здесь не так, — переговаривались медики, один из них начал выполнять непрямой массаж сердца, ритмично сжимая её грудную клетку.

— Подготовьте адреналин, — приказал врач, и медсестра быстро ввела препарат.

Бригада слаженно работала, делая всё возможное, чтобы спасти жизнь пострадавшей. В это время собственное сердце билось так сильно, выскакивая из груди. Оставалось лишь молиться, чтобы их усилия увенчались успехом.

Следом подъехала машина ДПС и полиции. Они приехали за мной. Успев окровавленными пальцами разблокировать телефон, быстро набрал Царёва.

— Я сбил девчонку, слушай, говорить не могу, — прошептал ему в трубку.

— Парень, ты влип, — подошли правоохранители. — Пьяный или обдолбанный? Это залёт! — Борзо начали они.

— Не пьян. И больше уважения, — перебил их, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё кипело.

— Да ты смелый, сейчас отвезём в отделение и научим разговаривать. И богатый папаша не поможет! — Буркнул один из гаишников, выкручивая мне руки.

— И в каком же отделении такие смелые учителя? — Не остался в долгу, пытаясь вырвать руку.

— Митино, конечно. Туда всех после ДТП везут, — с ухмылкой ответил, таща меня к патрульной машине.

— Грузите его! — Крикнули от машины полицейских.

Перевёл взгляд на машину скорой помощи: девушку уже перенесли внутрь, и водитель закрывал двери.

Сердце сжалось. Об одном думал: лишь бы довезли!

— В какую больницу её везут? — Обратился к полицейским, стоящим возле машины, надеясь получить ответ.

— Совесть мучит? — Саркастически спросил самый плюгавый из них, невысокий сморчок.

— Допустим... Или не должна? — Высокомерно хмыкнул, пытаясь скрыть волнение.

— Да парни, повезло нам в сегодняшней смене, сейчас развлечёмся и научим его с властью говорить! — Ехидно заявил его напарник.

— Ты себя, что ли, властью считаешь? Пф-ф, наивный! — Огрызнулся, внутри закипала злость.

Сам не понимаю, почему их провоцирую, но эти уроды бесят до крайности.

— Дэн, блядь, какого хера ты их провоцируешь? — Закричал в трубку Мот.

— Не поняли, ты нас пишешь? — Догадались остолопы про мой телефон. — Отберите у него телефон! — Скомандовал он гайцам.

— Парни, не советую его трогать, — раздался громко голос Царёва из динамика моего телефона.

Но им было срать на предупреждения, от удара в живот согнулся пополам и они держа меня в таком положении вытащили из кармана брюк мобильник. Выкручивая больнее руки, застегнули наручники на запястьях.

— Не напугал! — Засмеялся чмошник в ответ на угрозу Матвея.

— Я предупреждал, — хмыкнул Мот.

Сбросив вызов, силой усадили меня в патрульную машину.

Впереди мне предстоит долгий и неприятный разговор с этими ублюдками.

Сколько провёл в их кабинете не знаю, время тянулось медленно, мыслей в голове немного. Глумился над ними и получал пиздюля в ответ. Мне на всё плевать, больше ничего не имеет значения. Возможно, сегодня я стал убийцей и отнял жизнь той девчонки…

«Власть» бесится, красивые показания, что они нарисовали, я до сих пор не подписал. Пусть хоть забьют до смерти, я буду отвечать за своё по факту.

В коридоре слышится шум, дверь допросной открывается, и в неё входят несколько человек.

Встаю помятый, смелые менты вошедших отдают честь. Увидел, в проходе властно стоящую бабушка:

— Молодые люди к пустой голове руку не прикладывают, — брезгливо произнесла, оглядывая их взглядом.

— Алевтина, — сзади послышался незнакомый голос.

— Вы что-то хотите сказать, Семён Иванович? — Сердито спросила она.

— Мы опять на «вы»? — Мужик возраста бабушки заискивающе посмотрел на неё. — Это недоразумение!

— Твои подчинённые — это недоразумение, Семён Иванович. А номера внука и его фамилия известны каждой собаке в этом городе! — Вышла из себя моя Госпожа.

Я бы заржал, но после допроса были разбиты губы и бровь, кровь, сочившаяся из ран, мешала насладиться властью семьи Бариновых.

— И кто здесь власть? — Развернулся и ухмыльнулся в рожу самому борзому из допрашивающих.

Молча скривился, понимая, что сегодня они крупно попали, как и я.

Бабушка строго посмотрела на Семёна Ивановича.

— Я их накажу! — Начал он подмазываться к ней.

— Вы хотели сказать, уволите? И ждите утром Астахова! Мы сейчас снимем побои с внука, и я вам всем покажу, что такое проучить и воспитать! — Важно развернувшись, направилась на выход. — Твои же дегенераты этим здесь занимались?! Денис, следуй за мной, — позвала меня.

Вышел в коридор вслед за ней и увидел, как навстречу нам шли мои друзья. Первым подошёл Царёв, хлопнул меня по плечу и внимательно посмотрел в глаза.

— Ты как?

— Норм, — прохрипел, навалившийся пиздец снёс меня, как только вышел из допросной.

Клоуны частично отвлекали от мыслей, что я убийца.

— На меня смотри, — взяв за затылок, повернул мою голову Тим, — жива она! Жива! — Встряхнул меня.

Медленно проглотил сухой ком в горле и, посмотрев в его глаза, кивнул. От облегчения плечи опустились, и я с хрипом выпустил весь воздух из лёгких.

— Где она?

— На операционном столе, — проговорила устало бабушка, нарушая своё молчание.

— Поехали в клинику? — Посмотрел на неё вопросительно.

— Да, нужно заняться твоими побоями, — утвердительно кивнула.

— К чёрту, — рыкнул, — я в порядке.

— Ты с этой минуты ничего не решаешь, — серьёзно ответила мне Алевтина Петровна. — Внизу тебя ждёт Владимир, мальчики составят тебе компанию.

— А ты? — Ошарашенно глядя на неё, задал вопрос.

— Мне предстоит подчистить последствия катастрофы, что ты учинил, и сделать всё, чтобы моего наследника не посадили.

И больше ни слова не говоря, стала удаляться по коридору.

— Дэн, выдохни, решим. Отец уже летит в Москву, — успокаивает Царь.

— Разберёмся! — Уверенно поддерживает Тим.

— Поехали, — устало отвечаю, — побои так побои…

Закончив со мной в больнице, едем в наш особняк, телефон мне вернули, но на звонки бабушка не отвечает. Владимир молчит как партизан, действуя на нервы. Залетаю в дом и мечусь по гостиной от безысходности, как зверь по клетке. Ко мне подходит Харрингтон и пихает в руку бокал с виски, опрокидываю его не глядя. Забирает молча и повторяет порцию. На третьем круге усталость наваливается, и я молча опускаюсь на диван. Друзья тоже молчат, спасибо, что понимают моё состояние, говорить не хочется…

Я, походу, задремал, потому что когда услышал голоса из холла и открыл глаза, за окном был рассвет. Утро…

— Привет, — сказал вошедшей бабушке. — Новости есть?

— Есть, и разговор будет долгим, — посмотрев на меня, она прошла и села в кресло.

— Мы на кухню, кофе выпьем, — друзья, встав, размяли тело и вышли из комнаты, оставив нас с бабушкой наедине.

Сейчас мне вынесут приговор…

ГЛАВА 23

СОНЯ

Очнувшись, огляделась по сторонам, сознание затуманено, не сразу понимаю, где нахожусь. Вокруг звучат звуки аппаратов, прерывистые сигналы мониторов, монотонное гудение медицинских приборов. На лице почувствовала маску, через которую дышу. Попробовала пошевелить руками, но они не слушались, в правой руке торчала капельница.

Тело пронизано болью, словно иглы впиваются в каждую клетку. Мысли путаются. Воспоминания о том, что произошло, начали всплывать в сознании. Сначала обрывочные картинки: танцпол, клуб, бегство, свет фар. А затем всё стало проясняться, погружая меня в пучину правды и ужаса. Вспомнила официанта и его мерзкое лицо. Коктейль с наркотиками. Как убегала от преследователя. Улицу, на которую выбежала, звук машины и сильный удар, звон стекла. А потом — темнота.

Воспоминания о том, как меня сбили, размыты, но эмоции, которые я испытала тогда, вернулись с новой силой. Страх, ужас и боль снова захлестнули, как волна.

Тело жутко болело, каждая клетка и нерв отдавали нестерпимой болью. Пошевелилась и не почувствовала нижнюю часть тела, ноги остались неподвижными, прикованными к постели.

Чувство беспомощности и паники начало нарастать. Малейшее движение головы вызывало болезненные ощущения. Слёзы невольно выступили на глаза, в сознание разливалось отчаяние.

Глубоко вздохнула, чувствуя, как кислород заполняет лёгкие через маску.

Что со мной? — пронеслось в голове.

Нестерпимо захотелось увидеть родное лицо, где же бабушка?

Слёзы начали капать на подушку, оставляя мокрые следы.

Успокоиться не получалось: страх и неизвестность делали это почти невозможным. Тело казалось чужим, я словно пленница в собственной коже.

Всхлипывая, взглядом пробежалась по палате. Обстановка дорогая: телевизор, шкаф, удобный диван. Я в платной палате? Но откуда у нас деньги?

Силилась понять, что вообще происходит, почему я одна…

Ощущала себя совершенно беспомощной и одинокой.

Мысли накатывали одна за другой, не давая ни минуты покоя.

Почему я?

За что жизнь так несправедлива ко мне?

В палату вошла медсестра, её глаза широко распахнулись, она быстро подошла ко мне, посмотрела на мониторы...

— Василий Фёдорович, пациентка пришла в себя! — крикнула она, повернувшись к двери.

Я попыталась что-то сказать и не смогла вымолвить ни слова из-за пересохшего горла. Через несколько мгновений в палату вошёл врач, высокий мужчина в белом халате.

— Доброе утро, как себя чувствуете? — спросил он мягким голосом, подойдя к кровати и посмотрев мне в глаза. — В ответ моргните, если вы понимаете мои слова.

Издала лишь хриплый звук и моргнула. Врач снял с меня кислородную маску.

— Антонина, напоите пациентку, — отдал распоряжение медсестре.

Она принесла стакан воды и помогла мне сделать несколько маленьких глотков.

— Что вы помните? — продолжил врач, проверяя датчики.

Нахмурилась, пытаясь собрать свои мысли.

— Клуб... Официант... Наркотики... Убегала... Улица... Машина, — прошептала, голос был слабым и дрожащим.

— Понятно, — взглянул отстранённо.

Медсестра сделала укол в плечо и сняла капельницу с руки.

— Вам вкололи обезболивающие, — пояснил мне.

— Где... Бабушка? — спросила с тревогой, слова давались с трудом.

— Скоро вас навестят, —мужчина уклончиво улыбнулся. — А пока нужно отдохнуть и восстановить силы, — произнёс, избегая прямого ответа на мой вопрос. — Пойдёмте, — повернулся к медсестре и коротко проговорил ей.

Они покинули палату, оставив меня снова одну. Я напугана. Слёзы вновь потекли по щекам от неизвестности.

Минуты тянулись бесконечно, лёжа в тишине, прислушивалась к слабому звуку работающего оборудования. Тревога топила сознание.

Внезапно дверь открылась, и в палату вошла пожилая женщина. Я сразу узнала её — хозяйка ресторана, в котором мы с Максимом танцевали. Женщина подошла к кровати и встала рядом, внимательно глядя на меня.

— Здравствуй, Соня. Вижу, ты меня узнала, — сухо сказала она.

— Здравствуйте, — прошептала в ответ.

Попыталась приподняться на кровати, но запоздало вспомнив, что тело не слушается, получила разряд боли от копчика до шеи. Всхлипнула и задохнулась.

Алевтина Петровна, не обращая на мои страдания внимания, села на стул рядом и сложила руки на коленях. Встретились с ней глазами, её взгляд был строгим и серьёзным, мой — растерянный.

— Соня, я пришла поговорить с тобой по делу, — начала она. — Скажу прямо — мой внук, Денис, тот, кто сбил тебя на машине. Мне нужно знать, что ты помнишь о происшествии.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Парень со дня рождения — мой палач?

— Помню, как убегала... от преследователя... потом удар… — голос дрогнул.

— Как давно ты принимаешь наркотики? — вцепилась в меня глазами Алевтина Петровна.

— Я не принимаю, меня опоили. Парень… Там был официант… — затараторила, сдавленно хватая кислород.

— Какой парень?

— Тот, что преследовал меня на протяжении месяца, не знаю, кто он, — замолчала, собираясь с мыслью.

— Продолжай...

— Он принёс коктейль, сказал, что перепутал заказ, девочки начали на меня ругаться, чтобы я не вредничала и пожалела официанта. Это был мой первый поход в клуб. Спросите у подруги или у бабушки, — готова была разреветься оттого, в каком неприглядном свете нахожусь.

Они все здесь думают, что я наркоманка?

— Почему ты оказалась на дороге? — недовольно спросила она.

— Мне стало плохо, я пошла в туалет. Он там меня подкараулил, начал связывать руки, говорил ужасные вещи, помню шприц в его руках…

— И как ты спаслась? — недоверчиво посмотрела на меня.

— Нам помешали, — сглотнула сухой ком и продолжила, — вошла пара… — затихла, подбирая слова, — они хотели, кхм…

— Заняться сексом в туалете? — хмыкнула Алевтина Петровна.

— Да, — ответила глухо. — Парни начали ругаться и драться. Мне удалось сбежать…

— Интересный рассказ. Я его проверю. Но ситуация сложная, с Ниной Сергеевной я предварительно обсудила, пока ты была в реанимации, и теперь хочу решить всё с тобой.

— Я вас слушаю, — обречённо вздохнула.

— Не могу позволить публичного скандала для внука, давай договариваться. Надеюсь, объяснять не придётся, что с моими связями и деньгами в аварии останешься виноватой ты?

— О чём вы хотите договориться? — С трудом выговорила, поражённо вскидывая взгляд.

— Мы позаботимся обо всех медицинских расходах и компенсируем тебе моральный ущерб, — продолжила Алевтина Петровна, деловым тоном. — Взамен ты официально напишешь, что претензий к Денису не имеешь. Это в твоих интересах.

— А если я не соглашусь? — спросила старушку.

Алевтина Петровна наклонилась вперёд, её глаза сузились.

— Сначала послушай внимательно, что я тебе расскажу. После аварии у тебя серьёзная травма: оскольчатый перелом первого поясничного позвонка, неилический со смещением отломков и компрессией спинного мозга. Ярко выраженный корешковый синдром и дисфункция нижних конечностей. Тебе сделали операцию, вердикт отечественных врачей: ходить ты не сможешь. Я могу помочь и оплатить операцию в лучшей клинике Германии. Операция дорогая, но они дают сто процентов положительной динамики. Тебя научат заново ходить деточка! После операции понадобится профессиональный уход, а также реабилитация. Наша семья готова покрыть все расходы... — хмыкнула она. — Но прежде чем я займусь твоим здоровьем, мы с подпишем договор.

— Я... должна подумать, — прошептала, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Конечно, — Алевтина Петровна поднялась со стула. — Но помни, время не на твоей стороне. Я вернусь завтра за твоим ответом.

— Не нужно меня торопить, — огрызнулась завуалированно.

— Тогда я вынуждена использовать свои связи и влияние, чтобы решить эту проблему по-другому. Уверяю, Сонь, тебе не понравится, — её слова прозвучали как предупреждение.

Направилась к выходу, оставив меня в тишине и смятении.

Шок!

Боль!

Я инвалид?

Меня начало знобить, от стресса стало не хватать воздуха, я, задыхаясь, хрипло крикнула «Помогите» и погрузилась в бездну.

ГЛАВА 24

ДЕНИС

Проснулся от ледяного шока, кто-то лил на голову воду. Инстинктивно попытался укрыться, но покрывало бесцеремонно сорвали. Открыв один глаз, недовольно уставился на бабушку, которая держала в руке пустую бутылку. Облизал пересохшие губы, во рту настоящая Сахара. Голова раскалывалась от похмелья — я вчера явно перебрал с алкоголем.

«Ничего, сейчас приму душ и поеду поправлять здоровье», — промелькнула мысль в голове.

— Вставай, охламон! — прикрикнула бабушка.

— Отстань, — буркнул и закрыл глаза руками, пытаясь хоть немного убежать от реальности.

— Денис, заканчивай гробить жизнь, твой бунт не увенчается успехом, — хмыкнул Владимир.

Повернув голову, посмотрел в сторону звука. Понятно, кто сдёрнул покрывало. Госпожа без своего верного слуги никуда, да у неё бы не хватило сил. Раздражение и злость начали накапливаться внутри, как взрывоопасная смесь. Моё терпение иссякало.

— Вышли из моей спальни! — взревел, едва сдерживая себя от того, чтобы не перейти на мат.

Хотелось уединения и немного покоя, чтобы справиться с головной болью и собраться с мыслями. Но вместо этого я опять в центре семейного конфликта, который, казалось, никогда не закончится. Сел на кровати и схватился за голову, соображая, как выкарабкаться из болота, в которое попал. Бабушкины требования казались бредовыми.

В моей жизни появилась сломанная кукла!

Недобитый воробей, блядь!

Я, конечно, рад, что девчонка выкарабкалась!

Но это мои деньги помогли ей!

— Вы можете оставить меня в покое?! У меня жизнь превратилась, блядь, в руины!

— И ты не нашёл ничего лучше, как начать пить? — недовольно проговорила моя госпожа.

— А мне оставили другой выбор?! Я. Не. Виноват! Ясно вам?! Курица сама прыгнула ко мне под колёса!

— Сама не сама, ничего не меняет. Возьми себя в руки и будь мужиком. Начни уже отвечать за поступки!

— Не-е-е, Алевтина Петровна, не мужиком! Сиделкой! Мой удел — горшки таскать за лежачей! Называйте вещи своими именами. — Меня переполняли раздражение, злость и бессилие. — Хрен вам, — прошептал хрипло. — Я не обязан с ней нянчиться. Все расходы на её лечение покрыл, считаю, заплатил по долгам сполна.

Раздражение и усталость накатывали волнами.

Это не моя драма!

Я сделал достаточно!

— Ты будешь сидеть с Соней по графику! — проговорила строго. — Я наняла одну сиделку, и ей нужно отдыхать. Вопрос решён и обсуждению не подлежит.

— Алевтина Петровна, признайтесь, ваше детище под названием «Внук» прогорело! Разочаруйтесь ещё в одном наследнике и смиритесь с правдой. Мужчины рода Бариновых — провалившийся инвестиционный проект.

— Не неси чушь! — раздражённо кинула в меня пустую бутылку, отбил ладонью, и она, упав на ламинат, создала противный звук, резанувший меня по больной голове.

— Тяжело признавать поражение, моя железная леди? Я такой же, как твой сын Олежа! Да и гены у меня, сама знаешь, разбавлены. Напомни, как ты зовёшь мою мать? — сощурился, глядя на неё.

— У тебя наши гены, — отвернулась бабушка, избегая смотреть мне в глаза.

— Ну-ну, — засмеялся. — Вспомнил: «Подстилка, которую сын снял с шеста». Что хорошего может дать танцовщица стриптиза из Бирюлёва? Алкоголизм и блядство у меня в крови, — хмыкнул. — Ведь именно от алкоголя умерли её родители. Так что, бабушка, я сын своих родителей, генетика, как видишь, сильнее. Выбор неправильных баб, как у отца, и пристрастие матери взяли своё. Смирись.

— Денис, хватит упираться, берись за ум. Соня переезжает к вам не на всю жизнь. Максимум полгода. А потом продолжишь жить прежней жизнью, — пытается достучаться до меня Владимир.

— Володь, бред тащить её к нам! Пусть у себя лежит, мы сделали и так много.

— Они на пятом этаже живут, кто Соню будет затаскивать на этаж после поездки в больницу? — зашипела бабушка.

— Родители, её парень, в конце концов! Меня это мало интересует, с чьей помощью она будет заползать в квартиру.

— Нет, внучок! Тебя интересует, и я больше скажу… Твоя прямая обязанность поставить девочку на ноги! Ты сломал — тебе и чинить!

— Как же ты меня задрала со своими идеями! Я же её уничтожу! Не жалко? М-м-м? — рявкнул.

— Только попробуй! — угрожающе посмотрела на меня.

— Я предупреждал…

— У тебя пятнадцать минут, жду в гостиной. Пройдёте с Верой Васильевной инструктаж с физиотерапевтом. Владимир, проследи за ним. — Отдала распоряжение и горделивой походкой покинула мою спальню. Прекратив дальнейшую ругань.

— Дэн, будь взрослым, — устало проговорил мой надзиратель. — Всё временно…

— Я не виноват! И ваши заключения по аварии меня не устраивают! Вы мне что-то не договариваете.

Встал с кровати и скрылся в ванной комнате. Чуйка у меня работает хорошо, дело нечисто. И я докопаюсь до правды.

Встал под холодные струи и закрыл глаза, месяц я действую на нервы Алевтине Петровне, гуляю и не ночую дома. Ушёл в полный отрыв из-за бабушкиного приговора и аварии. Пытаюсь сделать всё, чтобы она окончательно разочаровалась и оставила меня в покое. Мой месяц ада и ожидания вердикта врачей. Девчонку перевезли в Германию, сделали несколько операций, опустошив мои счета. Неделю, как она вернулась, но перелёт сказался на сосудах головного мозга. Пришлось искать лучшего невролога Москвы. Справились и с этой проблемой. Как заверил врач, временное ухудшение здоровья из-за наркоза и давления в небе, впредь такое не повторится. Мне пофиг, что у неё повторится или нет. На шею себе не позволю сесть.

И я не собираюсь становиться сиделкой. Меня трясёт от одной мысли, что должен возиться с незнакомой девушкой.

— Да что за бред! — вскрикнул, ударив кулаком по кафелю.

Вышел из душа злее, чем был. Хотят посмотреть шоу? Я им устрою! Полгода у меня в райдере сольные концерты.

— Остыл? — скептически спросил Володя.

— Не дождётесь. Веди меня на лекцию, я хоть под бубнёж высплюсь, раз в собственной кровати не дали, — саркастично выплюнул.

Он ничего не ответил и только хмыкнул в ответ.

Войдя в гостиную, увидел сидящей в кресле бабку лет шестидесяти пяти, с гулей на голове и с густо нарисованными бровями. В строгом сером платье, напоминающим прикид восемнадцатого века. Передёрнул плечами, мы с ней точно не сработаемся. Бабуля её из женской колонии выписала? Она похожа на хищника. И взгляд внимательный, как на добычу.

На диване лысеющий мужик перекладывал бумажки. На голове и на бороде были проплешины, вид у него был удручающий. Вечно заёбанного человека. Ясно, сейчас своим занудством вынесет мозг.

— Добрый день. Давайте я вас представлю друг другу, — подошёл к дивану Владимир и окинул собравшихся взглядом.

— Валяй, — махнул рукой и упал в кресло, стоящие напротив дивана.

— Вера Васильевна, сиделка Сони, — указал он на бабку. — Вениамин Игоревич, мануальный физиотерапевт. И хозяин дома Денис Олегович, — кивнул на меня. — Я вас оставлю, приступайте к обучению. Софию завтра выписывают. Мы должны быть готовы.

Усмехнулся, надо же, повысил меня от оболтуса до хозяина дома, да ещё по имени-отчеству представил. Пытается сгладить моё бешенство.

— Можешь идти, — со смешком кинул ему.

Я же хозяин, можно и барские замашки врубить. Владимир посмотрел на меня недовольно, но промолчал.

Откинулся на спинку кресла, запрокинул голову на подголовник и закрыл глаза.

— Начинайте, — разрешил холопам развить бурную деятельность.

— Вы без тетради? Разве всё запомните? — ворвалось в мой слух.

— А зачем она мне? — раздражённо открыл один глаз и посмотрел на отважную женщину.

— Записывать рекомендации врача, — не поняв моего настроя, продолжила умничать она.

— Как ваше имя? — саркастично ухмыльнулся. — Хотя мне пофиг, как вас зовут. Вас наняла бабушка, но плачу я за работу. Вот вы записывайте и учите материал. Отрабатывайте бабки, — сразу выстроил наши взаимоотношения. — А теперь что касается вас, — повернул голову на докторишку, — вещаешь шёпотом и не мешаешь мне спать.

— Вера Васильевна меня зовут.

— Я же сказал, мне пофиг, — хмыкнул ей в ответ.

Закрыл глаза и удобнее устроился на кресле, закинув одну ногу на подлокотник. В гостиной повисла тишина, походу переваривают мою речь. Вздохнул: неужели так трудно меня не бесить?

— Долго в молчанку играть собираетесь? — гаркнул на них.

— При серьёзной травме позвоночника после операции пациент проходит реабилитацию, включающую в себя восстановление подвижности и функции нижних конечностей, программа физиотерапии и ухода может быть довольно интенсивной и многогранной. Сейчас мы разберём с вами все упражнения и процедуры, — начал лекцию врач, а я под его бубнёж стал засыпать.

— А вы при пациентке постоянно будете находиться?

— Нет. Приезжать только на сеансы физиотерапии.

Меня окончательно сморил сон, и даже не мешали посторонние люди в комнате.

— …Массаж и мануальная терапия: помогут улучшить кровообращение, уменьшить напряжение мышц и облегчить боль. Это часть будет на мне. От вас гидротерапия: через день с пациенткой необходимо плавать в бассейне для улучшения подвижности и снятия боли.

— А для Софии неопасно? — разбудил голос бабушки, которая вошла в гостиную.

Спал я хорошо, пока она не появилась. Вот же блин! У неё что, сегодня дел нет? Открыл глаза и уставился в потолок, если докопается, отмажусь, что так удобно.

— Нет. Всё согласовано с немецкими врачами, и по мере реабилитации лечение скорректируется в зависимости от самочувствия пациентки.

— Хорошо, — услышал удовлетворённые нотки в её голосе. — Денис, ты хоть что-нибудь запомнил? — обратилась ко мне, по-любому проверяет, сплю ли я.

— Если и не запомнил, то у меня есть два Фиксика, помогут и подскажут, — махнул на рабочий класс.

— Так я и знала!

— Вот и нечего было спрашивать, — огрызнулся.

В гостиной мы проторчали до вечера. Госпожа осталась с нами и села рядом со мной в соседнее кресло. Называется, почувствуй себя снова в школе на открытом уроке. Яростно сцепил зубы и разблокировал мобильник, делая вид, что записываю информацию. Сам же переписывался с первой попавшейся девкой из телефонной книги. Но даже переписка не отвлекает от проблем…

Не могу я смириться с положением дел!

Не могу!

Судьба издевается надо мной.

Чувствую себя в ловушке и загнанным в угол. Волны гнева и бессилия накатывали одна за другой, угрожая захлестнуть меня. Злюсь на бабушку, девчонку и всех вокруг. Но больше всего — на себя, потому что не знаю, как выбраться из этого хаоса.

ГЛАВА 25

СОНЯ

Месяц в Германии тянулся как год, я ужасно соскучилась по родному городу и бабушке. Возвращение домой не принесло облегчения: сразу после прилёта пришлось снова лечь в больницу. Черепно-мозговая травма дала о себе знать. Больничные стены угнетают, несмотря на комфорт частной клиники и прекрасное обслуживание.

Я до сих пор не могу двигаться, тело словно окаменело. Физическая боль стала частью моей повседневности: каждый вдох и каждое движение отдаёт тупой болью в рёбрах, простреливая до затылка. Душевная боль ещё хуже — одиночество и беспомощность заполняют мысли. Кажется, что весь мир сжался до размеров этой палаты, где я заперта со своими страданиями.

Мысли пугают, разбиваясь об стену реальности. Вспоминаю бабушку, родной дом, запахи и звуки улицы. Но эти воспоминания приносят лишь тоску, напоминая о том, что сейчас я здесь, прикованная к постели, с ограниченной перспективой на будущее.

Ежедневные процедуры, осмотры врачей и тихое присутствие медсестёр стали рутиной.

Мне вручили новый планшет и телефон, пыталась отвлечься общением с девочками, которые сначала часто отвечали на СМС, а затем ответы стали прилетать в лучшем случае раз в неделю. Читала книги, но не запоминала содержания, фильмы проходили фоном.

С психологами отказываюсь работать. Они только добавляют мрачных мыслей, копаясь в моём подсознании. Тяжелее всего ночью, когда засыпаю, кошмары преследуют меня, напоминая о случившемся. Мне кажется, что жизнь остановилась, и будущее покрыто густым туманом неизвестности. Никаких радужных надежд, никаких иллюзий. Только суровая реальность и необходимость учиться с ней жить.

Размышляя, верчу в руках подписанный договор с Алевтиной Петровной. Ясно, что старая лиса ведёт свою игру и преследует собственные интересы. Особенно меня настораживает странный пункт о молчании касательно подробностей аварии. Теперь это секрет, который знают только несколько человек.

Я тоже добавила со своей стороны два пункта в договор. Первым пунктом — полное медицинское обследование для бабушки. Это не просто условие, а жизненная необходимость. Не могу рисковать здоровьем самого близкого человека. А моя инвалидность её подкосила. Вторым пунктом прописала просьбу о комнате в доме Бариновых. Не хочу, чтобы моё новое жильё напоминало больничную палату. Желание простое, но настойчивое: комната с обычной кроватью, без медицинского оборудования и без запаха лекарств. Я стремлюсь к нормальности, хотя бы в этом.

Понимаю, что возвращение к привычной жизни будет долгим и трудным процессом. У меня блуждает надежда, если окружу себя обычными вещами, это поможет быстрее вернуться к нормальной жизни. Не хочу больше чувствовать себя пациенткой.

Надеюсь, подписав договор, я не совершила ошибку. А если говорить откровенно, мне нужна помощь.

Я должна справиться со всем!

У меня вся жизнь впереди!

И прожить я хочу здоровым человеком!

В дверь палаты постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошёл Семён. Недовольно посмотрела на него, чувствуя, как раздражение накатывает на меня. Явился противный сын соседки, которого глаза бы мои не видели, особенно сейчас.

Как он узнал адрес?

И кто его пропустил?

— Привет. Я это… решил по-соседски поддержать и проведать, — топчется в дверях, держа в руках пачку вафель и сок.

— Здравствуй. Не стоило утруждать себя, — ответила и прикусила язык.

Сердце забилось быстрее от досады, что он видит меня в таком состоянии. Для меня это стресс!

Интересно, зачем припёрся? И какого фига он здесь забыл?

— Я гостинцы принёс, мы с мамой понимаем, как вам тяжело. Теперь только по праздникам вкусное себе сможете позволить. Считай, на Нину Семёновну внучка-инвалид свалилась, дорогое бремя. Вот решил побаловать, — подошёл он к кровати и протянул мне свои угощения.

Благодетель, как сахарок для лошади притащил! Интересно простого спасибо достаточно? Или необходимо показать радость и пробежаться по палате галопом?

— Я не голодаю, но за заботу спасибо, — сдержанно кивнула на тумбочку возле кровати.

— А–а-а, да, забыл, что ты немощная, — проследил глазами за моим жестом и суетливо кинул продукты на тумбочку.

Задержала дыхание от возмущения, понимая, что предстоящий разговор будет неприятным. Не в угощениях дело, это всего лишь предлог, он пришёл за сплетнями! Их семья — главные сплетники нашего района.

— Я не немощная, как ты выразился, зачем мне держать в руках продукты, если в палате есть тумбочка, — прошипела в ответ.

— Сонь, при мне можешь не притворяться. Знаю, что твоя нормальная жизнь закончилась, — он пригладил своей ручищей солому на голове. — Я чего на самом деле пришёл, — посмотрел на меня с сожалением и замолчал.

— Пауза затянулась, говори, — зашипела на него.

— По поводу предложения… ты не обижайся… но калека в жёны мне не нужна.

— Вышел из палаты, — меня снесла волна негодования и бессилия.

— Обиделась? — Непонятливо уставился на меня.

— Я! Сказала! Вышел из палаты! — Закричала, больше не сдерживая себя.

— Думал, ты понятливая, мне нужна здоровая баба, а ты… — махнул на меня рукой и, развернувшись, направился к двери.

Дотянулась до тумбочки и, взяв в руку яблоко, кинула, попав в его спину.

— Дура!

— Козёл!

Он вышел под мои крики, громко хлопнув дверью. Всхлипнула и почувствовала солёные дорожки на щеках, зло стёрла их ладошкой. Визит Семёна нарушил моё хрупкое спокойствие.

Дверь палаты снова открылась, и в комнату вошла бабушка. Увидев мои слёзы, она сразу же кинулась к кровати, обеспокоенная и взволнованная.

— Сонечка, ты чего плачешь? — спросила она с тревогой в голосе.

Я больше не сдерживала свои эмоции. Плач перешёл в рыдания, и все обиды на несправедливую жизнь прорвались наружу. Через всхлипы рассказала ей про визит Семёна.

Бабушка внимательно слушала, и с каждым сказанным словом её лицо становилось всё мрачнее.

— Сонечка, не переживай, — сказала она тихо. — Я поговорю с Валей и выскажу всё, что думаю о поведении Семена. — Стараясь успокоить меня, поглаживала по волосам и шептала слова утешения.

— Бабушка, я калека! Они правы, — взвыла я от обиды.

— Неправда, внученька, врачи сказали, ты будешь ходить. Наберись терпения и сил. А на дураков не обращай внимания и выбрось его слова из головы.

— Я не верю в чудо…

— А зря… Всё будет хорошо!

Бабушка находила правильные слова, ими разгоняя мои страхи и обиды. Горечь понемногу начинала отступать под ласковые утешения. Чувствуя её тепло и поддержку, постепенно успокоилась.

Мы обсудили: предстоящий переезд и договор с Алевтиной Петровной.

— Сонечка, всё к лучшему, — сказала она, горестно улыбнувшись. — У нас возможностей нет, а тебя на ноги поставить нужно. Жизнь только началась, не дело руки опускать и с судьбой мириться.

— Понимаю, но мне страшно. Я этих людей не знаю, — ответила, стараясь справиться с волнением.

— Брось, — успокаивающе. — Они столько уже сделали для нас, не обидят тебя.

Её слова звучали убедительно, но страх всё равно не уходил. Мысли, что я перееду в дом к почти незнакомым людям, не давали покоя.

В восемь вечера в палате появился мой врач, а следом за ним вошёл Владимир, представитель семьи Бариновых.

— Добрый вечер, — сказал Владимир, слегка улыбнувшись. — Как вы себя чувствуете, София?

Я попыталась приподняться, но врач мягко положил руку на моё плечо.

— Не нужно напрягаться, — осуждающе покачал головой. — Мы сегодня вас подготавливаем к переезду и выписываем.

Владимир сел на стул рядом с кроватью:

— Мы сделали всё, чтобы ваше пребывание в доме было максимально комфортным, — обратился он ко мне. — Ваша комната уже готова. Вам понравится.

— Спасибо, — ответила дежурной улыбкой, которой нас учили в балетной академии на случай общения с журналистами и фанатами.

Посмотрела на бабушку, ища глазами родной взгляд. Она, почувствовав, посмотрела в ответ и тепло улыбнулась, растопив мою нервозность.

— Всё будет хорошо, — тихо проговорила она.

Меня ждёт реабилитация и возвращение к прежней жизни!

ГЛАВА 26

СОНЯ

Неделю я живу в доме Бариновых. Вера Васильевна, моя медсестра, оказалась очень доброй женщиной. Мы сразу с ней нашли общий язык.

Спальня мне понравилась, очень уютная и выполненная в моём любимом лимонном тоне. Большая кровать с мягким изголовьем, возле неё тумбочки с лампами, шкаф и небольшой письменный стол у окна. Никаких лишних деталей, только необходимое. На стене висит картина с изображением итальянского пейзажа, а из окна комнаты открывается вид на сад.

Когда впервые увидела комнату, меня охватило чувство облегчения. Никакого медицинского оборудования, только уют и тишина. Я на мгновение забыла о своих проблемах, но ненадолго… Моё спокойствие омрачает инвалидное кресло, стоящее в углу. Мне разрешили садиться в него, но проводить в сидячем положении не больше двух часов в день. Напоминание о моей травме угнетает, хоть я стараюсь не зацикливаться на этом.

Познакомилась с физиотерапевтом и прошла несколько массажей у него. Было больно, каждый сеанс казался пыткой. Расстраивало меня и отсутствие чувствительности в ногах. Все вокруг твердят: я рано жду чуда.

Мой палач так и не явился на своё дежурство. Алевтина Петровна отмалчивалась по поводу выходки внука, а моя сиделка работала за двоих без отдыха.

Сегодняшний день насыщен на события: сначала позвонила бабушка и обрадовала меня заключением врачей о её здоровье. Ничего серьёзного, больше отдыхать и принимать таблетки по назначению врача. А после обеда ко мне в гости пришла Людмила Николаевна.

— Здравствуй, Соня, — сказала она, присаживаясь на стул у кровати. — Я очень сожалею о случившемся. Наша академия потеряла талантливую балерину.

Меня расстроили её слова. Она не знает, что я буду ходить?

— Спасибо. Это временно. Как только встану на ноги, я обязательно вернусь в строй, — с решимостью ответила ей.

Директриса тихо вздохнула, но промолчала. Только слегка кивнув, продолжила:

— На гастроли поедет Юлия. Она займет твоё место в постановке.

Новость резанула по сердцу, постаралась скрыть разочарование. Я уверена в своём возвращении на сцену и не могу смириться с мыслью, что кто-то другой на моём месте.

— Я вернусь. Обязательно вернусь, — произносила как мантру.

Людмила Николаевна ничего не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов. Мы поговорили о погоде, Германии, врачах и балете.

— Береги себя, Сонь. Выздоравливай, — только и сказала она на прощание, мягко сжав мою руку.

— Спасибо. Обязательно.

Она улыбнулась и покинула мою комнату.

Слова директрисы и молчание заставили меня усомниться в своём будущем. Разозлившись, стукнула ладошкой по кровати: я обязательно вернусь на сцену! Взгляд упал на инвалидное кресло в углу комнаты. Мне предстоит долгий и трудный путь к выздоровлению, каждый день как новая битва с собой и своими страхами. Но я обязательно справлюсь...

Я должна вернуться в балет! И я это сделаю! Балет — моё призвание!

Из коридора послышался шум и голоса. Напряглась, пытаясь понять, кто там.

— Внук, немедленно объяснись! — прозвучал громко властный голос Алевтины Петровны.

— Что конкретно рассказать? Кто из девок сегодня был? Или как их драл? — нахально ответили ей.

— Меня твоя пошлятина не интересует! Сколько собираешься бегать от ответственности? Потрудись ответить! — Закричала старушка.

— Пожизненно буду бегать! Такой ответ устроит?! — Смеясь, спросил её мужской голос.

Сердце замерло, когда я услышала их разговор. Алевтина Петровна на про его смены со мной говорит.

— Тёть Люд, а вы чего здесь делаете? — спросил он мою посетительницу.

— Здравствуй, Денис, ученицу свою навещала, — ответила Людмила Николаевна. — Соня, моя балерина.

— Да ну нах…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату залетел злющий парень. Его взгляд вцепился в меня, и я заметила, в его глазах растерянность.

— Привет, — неуверенно сказала ему.

— Ты! — рявкнул, пытаясь скрыть свою нервозность.

— Я! — сверкнула взглядом в ответ.

— Ты, бляль, не подарок! Ты проклятие!

— На себя глянь! Палач! Напомню тебе, что именно ты разрушил мою жизнь! А не наоборот! — змеёй прошипела ему.

— Тупая курица, какого чёрта ты вообще на дороге бегала? Рассказывай сказки моей бабушке. Судя по тому, что притащила в наш дом, она верит в твой пиздёж.

Что у него в голове?

Он думает я специально?

Решила проверить свою догадку…

— Избалованный мальчик решил, что я здесь только из меркантильных целей? — ехидно рассмеялась, глядя на него.

Меня трясло на нервах. Я понимала, если сейчас покажу свой испуг или слабость, то потом пожалею. И он будет измываться надо мной.

— Хочешь сказать нет? Все вы, бедные девочки, видите в таких, как я, банкоматы, — хмыкнул он.

— Я здесь только чтобы поправиться, а ты как приятный бонус, спущу тебя, мажористого придурка, с небес на землю. А за аварию… сделаю это с удовольствием!

— Слушай, сука, сюда… — он сделал несколько шагов к кровати.

— Смотрю, знакомство состоялось, и общий язык вы нашли, — прозвучало от дверей.

Я вместе с Денисом повернули голову на звук и увидели в дверном проёме стоящую и наблюдающую за нами Алевтину Петровну.

— Издеваешься? — проревел парень.

— Раз ты уже у Сони, приступай к своим обязанностям, — проигнорировала она вопрос внука.

— Я… — сцепив зубы и сжав кулаки, он что-то хотел сказать, но старушка его перебила.

— Вера Васильева, сменит тебя через два часа, и только попробуй что-то выкинуть, — выйдя, закрыла дверь моей спальни.

Денис медленно повернулся на меня и выдохнув шумно воздух через рот, вкрадчиво произнёс:

— А почему бы не развлечься? Целых два часа! Готовься!

— Всё сказал? Воды подай, пить хочу, — фыркнула на его тираду.

— Пиздец тебе! — подлетел ко мне и, взяв с тумбочки графин с водой, начал выливать мне на голову. — Сейчас напьешься! — произнёс насмешливо.

Я, отплёвываясь и пытаясь укрыться от льющейся воды, сдерживала навернувшиеся слёзы.

— Денис, ты с ума сошёл? Прекрати немедленно!

— С умом всё в порядке, захотелось тебя проучить до зуда в руках, — ответил, продолжая лить из графина.

С трудом сдерживая слезы, руками пытаюсь закрыть лицо от ледяных капель, голова пульсирует от злости, добавляя боли и рези в глазах.

— Хватит! — выкрикнула, гневно глядя на него. — Ты что, совсем дурак? Думаешь, это смешно?

Он, наконец, остановился, поставил графин на тумбочку и рассмеялся.

— Поебать смешно или нет, — пожимая плечами. — Запомни: указания будешь раздавать прислуге. Со мной советую держать рот закрытым.

Вытерла лицо рукой и проговорила:

— Я не твоя игрушка, и терпеть дурацкие выходки не намерена.

Молча скрылся в ванной комнате, не прошло и минуты, вернулся и в меня полетело полотенце.

— Вытрись. Не помню, чтобы я интересовался твоими намерениями. Завали свои губки бантиком и пыхти в подушку. Я спать! — Процедил сквозь зубы, развернулся и, обойдя кровать, сел с противоположной стороны на неё.

— Ты что задумал? — просипела испуганно.

— М-да, и за что я столько денег заплатил… раз до тебя не доходит смысл простых слов! — Саркастично бубня, стал расстёгивать ремень на джинсах. — Они же тебя не вылечили, вон слабоумие на лицо…

— Сам дебил! — Психанула я. — Вышел из моей комнаты, в твоей помощи не нуждаюсь!

— Здесь нет ничего твоего, и ты ничего не решаешь. Привыкай, дорогуша, нас ждут увлекательные дни вместе, — с психом отчитал меня.

Испепелив взглядом, прикусила язык, мне нечего ему ответить, я здесь и правда никто. И моё мнение никого не интересует в этом доме.

Нахал стянул джинсы и снял носки, лёг на живот, положив руку под подушку, и накрылся покрывалом.

Он лежит в моей кровати!

Рядом со мной!

В трусах!

Безобразие!

Я с парнем в одной постели…

Холодные мурашки пробежали по рукам, наверно это от холодной воды, всхлипнула, но сильно сжала губы, чтобы не разрыдаться перед Денисом. Не дождётся.

Попыталась отвлечься, сосредоточиться на чём-то другом. Закрыла глаза и представила, что не здесь… Я гуляю по зелёной поляне. Вдали виднеется поле с маками, на солнце порхают бабочки. Тёплый ветер ласково касается кожи, унося с собой все тревоги и печали. В этом воображаемом месте я чувствую себя свободной и счастливой.

— Эй, ты меня слышишь? — голос Дениса вывел меня из грёз.

— Слышу, — ответила, не открывая глаз.

— Только попробуй пожаловаться бабушке, — угрожающе прошептал.

— Я подумаю, — хмыкнула на его угрозу.

— Р-р-р-р! Бесишь!

Ничего не ответила вслух, а про себя подумала, что чувства взаимны. Нас ждёт поистине насыщенное время вместе. Мы лёд и пламя! Это будет взрывоопасное противостояние.

Чего бы мне ни стоило, но я выполню все пункты договора с Алевтиной Петровной. Главное — выстоять и не погибнуть окончательно!

С соседней подушки услышала сопение, повернув голову, посмотрела на парня, который уснул. А ведь во сне чистый ангел, а на деле подлец.

Вздохнула, чувствуя, как злость постепенно утихает. Господи, дай мне сил… Пожалуйста…

ГЛАВА 27

ДЕНИС

Музыка гремит басами, разогревая толпу. Народ танцует, кричит и смеется — выходные в разгаре. В клубе царит атмосфера веселья и беспечности. Стоя у бара с холодным взглядом, наблюдаю за происходящим вокруг. Друзья-гонщики веселятся, танцуя с девочками, лапают их.

Для меня эта ночь большее, чем просто возможность расслабиться. Это мой побег. После аварии жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь, вместо того чтобы самому участвовать в гонках, я наблюдаю за ними с трибун.

«Всё рухнуло из-за случая с куклой», — с горечью подумал, отпивая из тумблера виски.

Сейчас выпущу пар, забудусь, утоплю злость в музыке и алкоголе. Девушки вокруг пытаются привлечь внимание, но я так глубоко погружен в свои мысли… что их потуги не интересны.

— Ден, ты чего такой хмурый? — подойдя, Боря хлопает меня по плечу. — Отдохни, расслабься, всё будет окей.

— Отдохни, расслабься, — эхом повторяю за ним, усмехнувшись. — Легко сказать.

— Да ладно тебе, всё наладится, — подмигнув, направился обратно на танцпол.

Вздохнул, отпивая ещё один глоток.

Наладится?

Как может наладиться то, что полностью разрушено?

Снова посмотрел на танцующую толпу. Веселятся…

А внутри меня бушует шторм. Все планы, мечты, амбиции — обрушились в один момент.

В глубине души понимаю, я должен взять ответственность за неё, но от этого злость и разочарование не утихают. У меня даже забыться на одну ночь не получается.

Махнул друзьям рукой и направился на второй этаж в VIP-зону клуба. Сев на удобный диван, заказал себе бутылку виски и отвернулся, чтобы не видеть людей.

— Нажрёмся? — первый на диван упал Мишка, беря в руки алкогольную карту.

— Зальём мою горечь, — пробормотал, разливая на всех заказанного вискаря.

Пили с Мишкой вдвоём, пацаны подтянулись к третьему кругу.

Ненадолго закрыв глаза, представил, как возвращаюсь к своей обычной жизни. Алкоголь медленно разливается по телу, прогоняя усталость и напряжение, накопленные за последние дни. Тепло растекалось от груди к кончикам пальцев, создавая ощущение лёгкости и расслабленности. Мысли начали немного путаться, а границы между реальностью и иллюзией становились размытыми. Музыка в клубе звучала громче, басы пробирались через тело, заставляя его слегка вибрировать. Представил, как возвращаюсь к гонкам и девочкам, к своей молодой и буйной жизни. В воображении взревел мотор «Мустанга», снова нёсся на бешеной скорости, чувствуя адреналин в крови. Я был в своей стихии, свободный и беззаботный, наслаждался каждым моментом.

Отвлёкся на шум. Поднял взгляд и заметил компанию мужчин и девушек, проходящих мимо нашей VIP-зоны.

Среди них была она…

Аля…

Гадина, из-за которой начались все беды. Если бы я тогда не поехал в клуб, ничего не случилось.

Она притормозила, заметив нас за столиком, вошла.

— Потерялась? — Натянул на лицо презрение, язвительно выплюнул.

— Увидела знакомых, думаю, зайду, поздороваюсь, посочувствую, — гадливо запела в ответ.

— Привет, на треке виделись, — постарался сгладить ситуацию Игорь.

— С тобой да, а вот Барин, говорят всё, разжалован до сиделки... Его удел, горшки таскать и бабке угождать, — рассмеялась.

— Ты пьяная? Откуда такая смелость? — посмотрел на неё с любопытством. — Я за хамство и без гонок могу тебе кислород перекрыть. И старый хрыч, который тебя юзает не поможет. Да и за такую, — оглядел её, — дешёвку как ты, отношения с моей семьёй портить он не станет.

— Если силы останутся, может, и перекроешь, — засмеялась она, издавая крик чайки, — наверное, ухаживать за лежачей больной удовольствие из неприятных. Скажи, а твоя бабка уже додумалась до ультиматума жениться на ней?

— Альбин, остановись… — крикнул Игорь.

— Тупая шутка, — заржал на ересь, что она произнесла, — наследник рода Бариновых никогда не женится на калеке! Пф-ф, если только на спор и по приколу!

— Смешной ты… и жалкий…

Подорвался, не в силах слушать больше её бред, схватив за патлы, и поволок к их зоне. Верещала оскорбления, вырывалась, но я не обращал внимания. Заглядывая в каждую комнату, выискивал её компанию. Попав в их комнату, зашвырнул Лютикову к ним. Упав на колени, она остервенело посмотрела на меня и, переведя взгляд на экран телефона, блокируя его, прошептала губами: «Пожалеешь». Сделал шаг в её сторону и услышал бас:

— Парень, ты рамсы попутал? — бородатое чмо пробасило реплику из девяностых.

— Подстилка ваша потерялась, я всего лишь ей путь указал! Меня Моисей зовут! — ухмыльнулся и направился к выходу.

В спину летели угрозы и мат, не слушал. Если догонят, огребут. Я сегодня не прочь размяться.

Но, увы, орлы только на словах борзые оказались…

Вернулся к друзьям и залпом выпил успокаивающей жидкости.

— Забудь, что она здесь наплела, — поймав мой взгляд, сказал Боря, — брошенная баба всегда льёт помои. А такая, как она, вдвойне.

— Дэн, забей, — поддакнул Миша.

— Что я в ней нашёл? — размышляя, произнёс вслух.

— Помутнение рассудка, не иначе, — тихо ответил Игорь.

Аля выглядела, как всегда, вызывающе. Короткое каре обрамляло её лицо, на губах синела помада, пирсинг в носу и брови добавлял ей агрессивного вида. Татуировки виднелись на руках и шее, придавая дерзкий облик. Тело худое. Кривые ноги, вечно затянутые в сетчатые колготки. Много тонального крема на лице скрывало следы разгульного образа жизни, но не могло замаскировать её усталые глаза. Вид потасканной девки! Чем зацепила — непонятно!

Где были глаза, когда своей делал?

В ней всё кричало о напускной дерзости, а внутри пустота.

— Барин, только не грузись, мы отдыхаем! Сегодня сотри из памяти всю лабуду… — отчеканил Миша.

— Наливайте! — буркнул им.

— Слышал, у мэра проверки, говорят, его за взятки трясут, ФАС серьёзно взялся за дело, — поведал Боря.

— Опять откаты не попилили, вот и решили его припугнуть, — хмыкнул на новость.

— На этот раз не похоже на воспитательные выступления, обыски даже дома у них.

— Что пора баллотироваться? — почесал бровь и сверкнул нахальной улыбкой.

— Тоже крышевать гонки будешь? — рассмеялся Игорь. — Лучше… Лично оберегать вас на трассе. — Осталось голоса набрать, — смеялись они в голос.

— Бабуля на радостях организует, её же внук станет солидным мальчиком, — прикольнулся я.

Круг за кругом оседал в организме. Веки тяжело опускались, и я понял, что начинаю терять контроль над происходящим.

— Чёрт, кажется, мне пора, — пробормотал.

Попытался встать, но ноги казались ватными, покачнулся, хватаясь за спинку дивана для устойчивости. Голова кружилась. Алкоголь сделал своё дело.

Вторая половина ночи прошла в тумане. Помню, что сел в тачку к водителю, когда клуб начал пустеть и наступило утро. Буркнул, чтобы вёз меня в мой ресторан и, отрубился на сиденье.

На улице было свежо, втянул воздух, наполняя кислородом лёгкие, на выдохе окинул ресторан взглядом и на заплетающихся ногах поплёлся к крыльцу. Тени, что сопровождал меня до кабинета, коротко кивнул:

— Свободен. В обед приезжай за мной.

— Понял, сделаю.

Упал на диван и потерялся…

ГЛАВА 28

ДЕНИС

Продрал глаза и огляделся по сторонам. Что за фигня, я бухой припёрся спать в ресторан? Встал с дивана, шатаясь, подошёл к бару и открыл холодильник. Достал бутылку холодной воды и залил в свою пересохшую пустыню. Смял бутылку, с точностью снайпера закинул её в корзину под столом.

— Пора из оборотня превращаться в человека, — пробормотал себе под нос и поплёлся в ванную комнату.

В зеркале на меня смотрело что-то среднее между зомби и медведем после зимней спячки. Лицо помятое, глаза красные, волосы торчат во все стороны. Потрясающе.

Ощущения? Голова гудит, как будто там дискотека продолжается, а во рту — засуха. Мысли скачут, как бешеные кролики, но одна постоянно всплывает: «Что я творю со своей жизнью?».

Воспоминания после тусовки размыты. Музыка, девчонки, выпивка... Аля! Вспоминая её, хочется вмазать в стену. Если бы не она...

Ледяной душ постепенно возвращает к жизни. Надо привести себя в порядок. Не могу же вечно жить на автопилоте. Хочу вернуться в гонки. Осталось права у бабули забрать. Но легко мне их не получить. Она ждёт, когда осознаю проступок, покаюсь и исправлюсь.

— Ладно, соберись, тряпка. Жизнь не закончилась, — говорю своему отражению в зеркале и покидаю душевую кабину.

«Блин, а я дверь на ключ закрыл? Надеюсь, Ленка не зайдёт?» — открывая шкаф, в голове мелькнула мысль.

Взгляд упал на платье Сони. Тонкая, изящная ткань, сейчас казалась символом всех моих проблем. С психом сдёрнул его с вешалки, комкая в кулаке. Зубы сжались, желваки заходили.

«Как же меня бесит эта девчонка и всё, что с ней связано!» — подумал, сжимая платье всё сильнее.

Разжал кулак, ухватился за ворот и рванул в разные стороны. Ткань поддалась не сразу, но с каждым усилием она трещала всё громче, пока не разорвалась на две части. Этот звук дал краткое удовлетворение, я вымещал всю ярость на куске материи. В глазах потемнело от гнева.

Так увлёкся, что не услышал, как в кабинет вошёл Матвей.

— Развлекаешься, — хмыкнул он, видя моё занятие.

— Нервы успокаиваю, — сквозь зубы отзовываюсь, отбрасывая разорванное платье в сторону.

— Помогает? — саркастично спрашивает Мот, приподнимая бровь.

Посмотрел на него с мрачным выражением лица.

— Не особо, — буркнул, тяжело дыша. — Но хоть что-то.

Царь хмыкнул, оценивающе оглядывая разорванное платье на полу.

— Как насчёт поговорить? — предложил он.

— Поговорить? — фыркнул я. — И о чём же?

— О том, как ты собираешься выкарабкаться из этой ситуации.

— Ладно, — глубоко вздохнул, успокаиваясь, — давай. — Ден, ты же понимаешь, что это не навсегда? Прояви терпение. И, если говорить по правде, девчонку жалко, — проговорил, присаживаясь на диван.

— Да знаю. Блин, она ведь мне даже понравилась при знакомстве, — усмехнулся, вспоминая. — Знаешь, такая заучка-брюзга.

— Даже так? И где вы успели встретиться? — Матвей удивлённо приподнял брови.

— Здесь, — обвёл глазами кабинет и улыбнулся.

— Рассказывай, — друг засмеялся.

Вздохнул и начал рассказ:

— Ну, в первый раз я увидел её в этом самом кабинете. Она стояла у шкафа и переодевалась в концертное платье. Когда я вошёл… Закончив рассказ, смотрю на него, сверкает белыми зубами, стараясь не заржать. В итоге отсмеявшись, говорит:

— Ты ядерный…! С ходу нырнул к ней в трусы?

— Ну, было дело, — лыблюсь в ответ.

— Олень! Повезло, что она не написала на тебя заявление за домогательство.

— Да ей понравилось, отвечаю!

— Но из кабинета она тебя выставила, — подкалывает.

— Я просто не старался, — и правда стыдоба, меня не отшивают тёлки.

— Хочу с ней познакомиться, — кривя губы в улыбке, говорит Мот.

— Нахрена?

— Тебя зацепила балерина!

— Угу… Уже неактуально…Нет больше интереса, глаза бы мои не видели её.

— От ненависти до любви…

— Заткнись! — прорычал.

Пишу СМС Лене, чтобы подготовила стол, пора пообедать. Сев за накрытый стол, я с удовольствием опустил ложку в борщ и откусил чесночную пампушку. Вкус и аромат горячего борща мгновенно ударили в нос, вызывая непреодолимое желание накинуться на еду. Царь, напротив, наслаждается картофельным пюре с котлетой по-киевски. Откусывая от сочного, хрустящего мяса, смотрел на меня с насмешкой. Ждёт, говнюк, когда я втрескаюсь в какую-нибудь девчонку. Не терпится посмотреть на мои муки.

— Я чего приехал… — дожевывает котлету и продолжает, — отец пробил по своим связям. Дело твоё кристально чистое.

— Блядь, а с чего тогда меня точит червь подозрения, — громко кинул ложку в пустую тарелку.

— Отец подозревает, что его красиво нарисовали.

— Бабуля…

— Надо искать ответы у Алевтины Петровны, — поддержал мои мысли друг.

— Она не скажет, — играю скулами от злости.

— Дэн, не тупи, ночью в кабинете и сейфе глянь. Настоящее дело у неё.

— Пиздец докатился! — с психом.

Мысли у Царя дельные. Попробую для начала поговорить по душам с моей госпожой.

Вернувшись домой, глянул на часы над камином: сейчас моя смена с Соней. Поднявшись на второй этаж, направился к комнате девчонки. Без стука, вошёл в девичью спальню.

— Денис Олегович, я вас не ждала сегодня, — испуганно проговорила сиделка.

— А я пришёл. Вы свободны.

— Может, не надо? — заблеяла, вытаращив глаза.

Скривился. Бабка меня бесила с первого дня. Защищает своего воробья, как наседка. Почувствовал прилив злости. Пусть смотрит, как на врага, мне всё равно. На всё плевать!

— Выйдите, я сказал, — уставился на сиделку, стиснув зубы.

— Но... — испуганно покачала головой.

— Идите отдыхать, с сегодняшнего дня все смены по расписанию, — произнёс я, переводя взгляд на Соню.

— Заскучала без меня, Сонь? — скривившись, приблизился к кровати.

— Сгинь, — ответила она.

— И не мечтай! — скрестил руки на груди.

Мелочь, начинается партия по моим правилам, и если кто-то думает, что сможет меня остановить, тот сильно ошибается. — Чем займёмся? — спросил, скаля зубы.

— У меня к тебе предложение, давай сделаем нам приятно, — стрельнула в меня глазками.

— А ты, оказывается, не монашка, — засмеялся. — Я согласен. Подрочишь или расщедришься на минет?

— У-у-у, — закатила раздражённо взор. — Сам себе подрочишь! А приятное заключается в том, чтобы избавиться друг от друга. Давай оставим, всё как было… Ты прожигаешь жизнь, я выздоравливаю и переезжаю к себе. И важно, чтобы мы не пересекались!

— Самому неинтересно дрочить, — тяну прикол с брюзги.

— Ты тупой? Или глухой? Из всего сказанного ты запомнил только про член? — сжала недовольно губы в конце тирады.

— Вычленил важное, — забавляюсь дальше.

— Я повторюсь! Сгинь! — прошипела мне.

— Не зли, — стал серьёзным. Лучше ей так со мной не разговаривать.

Мелочь надменно надула губы и отвернулась, выставляя невидимый барьер между нами. Хмыкнул, не сдержав смешка, стоял разглядывал девчонку.

Робеет передо мной, но всё равно ерепенится и огрызается. А меня её поведение только раззадоривает и пробуждает азарт. Интересно, сколько протянет, воюя со мной?

Внезапно в комнату влетел чёрной стрелой комок и стремглав запрыгнул на кровать. Открыл рот, ошарашенно уставившись на своего Демона. Вот это скорость! Покачал головой, удивляясь ловкости толстого кота.

Чего это он на радостях сюда залетел, словно Чёрный Плащ?

Не пускалит его с гостьей познакомиться?

Госпожа защищает и сдувает пылинки с куклы? Оберегая даже от Люци?

Почесав бровь, с интересом наблюдаю за происходящим. На моих глазах разворачивается блокбастер, надеюсь он поможет хозяину прихлопнуть птичку.

— Конец тебе! — зловеще засмеялся, видя, как Люци играет хвостом.

— Ой, какой красивый, — проигнорировала моё предупреждение и протянула руку ладонью вверх в направлении кота.

— Люци, — позвал его, — покажи ей кузькину мать!

Демон, не обращая внимания на меня, с грацией хищника стал приближаться к руке жертвы. Скрестил руки на груди и встал поудобнее. Я требую зрелищ, пусть он загрызёт девчонку!

ГЛАВА 29

ДЕНИС

Спустившись на завтрак, застал семью в полном составе. Люци, лежал на краю большого стола, на своей бархатной подушке. Бабушка, занятая разговором по телефону с бабой Нюрой, задумчиво ела кашу.

— Доброе утро, госпожа, — произнёс и уселся напротив неё. Бабушка, услышав меня, подняла глаза и кивнула, продолжая беседу.

Так-с, с чего начать разговор?

Позвонил в колокольчик, вызывая прислугу. Зоя быстро появилась в дверях, ожидая указаний.

— Зоя, сделай «Крок Мадам» и приготовь кофе, а после принеси апельсиновый фреш, — отдал распоряжение.

Домработница кивнула и вышла, а я повернулся к старушке, которая продолжала разговаривать по телефону.

— Бабушка, удели мне своё драгоценное время, — терпеливо обратился к ней.

Она отложила телефон и посмотрела на меня с интересом.

— Что случилось, Денис? — спросила, делая глоток чая.

— Нам нужно обсудить кое-что важное, — ответил, пытаясь держать в себе раздражение.

Вздохнул, сохраняя спокойствие. Я знаю, она не сознается, но интуиция подсказывает всё происходящее неспроста.

— Я подозреваю тебя в интригах, — в голосе проскальзывало раздражение. — Ведь притащить Соню к нам домой, явно частью замысла. Признайся, зачем ты это делаешь. Каков твой план? — усмехаясь глянул на неё.

Бабушка удивлённо взглянула на меня, но быстро взяв себя в руки, со спокойной покачала головой. Понятно не расскажет.

— Внук, у тебя богатая фантазия, — рассмеялась она. — Я всего лишь хочу помочь бедной девочке.

Завёлся за секунду, как мотор моего Мустанга, злясь на неё.

— Лучше завела бы мне ещё одного кота. На худой конец собаку, — саркастически ляпнул в ответ. — А ты сиротку в дом притащила.

Бабушка, аристократично приподняв бровь, ответила:

— Соня нуждается в помощи, а ты… Ты нуждаешься в хорошей взбучке. Может, именно она поможет тебе понять, что такое настоящая ответственность.

— Чего? — произнёс, почти смеясь. — Бабушка, Мориарти отдыхает рядом с твоими великими идеями.

Она покачала головой и продолжила есть свою кашу, перестав со мной разговаривать. Свистяще выдохнул от досады, ничего не добившись от неё.

— Когда мне вернут водительские права? — перевёл тему.

— А ты всё осознал? В твоей голове хоть что-то поменялось? Взялся за ум? — недовольно взглянула на меня. — Последние гулянки говорят не в твою пользу!

Молчу. Бессмысленно огрызаться, она права! Полтора месяца спустил в болото, показывая всем свою дно. Надеялся, что отстанут от меня.

— Смены начал отбывать, сама же видела, — выплёвываю насмешливо, — добровольно приступил к каторге.

Моя старушка залилась смехом и фыркнула. Просмеявшись, спросила:

— С чего ты решил, что у меня есть план? Откуда такие мысли?

— Госпожа, да ты плутовка, — протянул со смешком. — У тебя всегда есть план. Я ведь докопаюсь до правды. Тем более Сергей Владимирович намекнул, что дело красиво нарисовано. Не лукавь, интерес есть только у тебя. Соня бедна, как церковная мышь, и она не потянет закулисные игры. Хочешь сказать, я не всё знаю про девчонку и, она внебрачная дочь президента и спецслужбы подчистили всё о её жизни?

— С твоим богатыми фантазиями и креативными идеями только в наш семейный бизнес, такой талант пропадает! — восхищённо поаплодировала.

— Хуизнес! — психанул в итоге я. — Прекрати держать меня за сопливого мальчишку, я давно взрослый.

— Тогда прекрати ерепениться и исправь ошибку!

Поднялась из-за стола и недовольно кинула салфетку на стол, грациозной походкой удалилась из комнаты.

Ублюдское утро и настроение такое же! И вести себя придётся также, ночью покопаюсь в сейфе бабушки. Посмотрю, что за скелеты она от меня скрывает.

Зоя принесла мой завтрак, ел, не чувствуя вкуса, словно вату жевал. Отставил тарелку с недоеденным сандвичем и, выпив одним глотком кофе, поднялся из-за стола.

Пойду кошмарить мелочь, глядишь и настроение вернётся.

Приближаясь к комнате Сони, услышал обрывки фраз, затормозил и прислушался:

— София, почему грустная? — спросила сиделка, заботливо обращаясь к девчонке.

— Боли сегодня сильнее обычного, а обезболивающие только вечером уколоть можно, — тихо ответила кукла, её голос звучал устало.

— Так, давай в бассейн поплаваем, попрошу Владимира Геннадьевича помочь нам. Слышала же, что массажист сказал, вода расслабляет мышцы, — предложила сиделка.

— Я потерплю, не хочу никого обременять своим состоянием, — услышал вздох куклы.

— Соня, так не пойдёт, рано или поздно нужно начинать занятия, — проговорила сиделка строго. — Бедная девочка! Мало тебе напастей, болей, переживаний, — запричитала. — Так еще и этот решил в помощники поиграть! Паразит, только измываться и может. Ещё раз обидит тебя, пожалуюсь Алевтине Петровне, — причитала старуха, с какого фига с болей Сони, она перешла на мое поведение?

— Вера Васильевна, не надо, работу потеряете. Слышали же, вы работаете на него, — попыталась отговорить её Соня.

Сцепил зубы от услышанного. Если эта наседка побежит жаловаться бабушке, права и прежнюю жизнь я не скоро увижу. Чеканя шаг, вошёл в комнату:

— Слушайте свою подопечную, с работы и правда вылетите. Мне казалось, в прошлый раз мы друг друга поняли. Советую не провоцировать, — во мне бурлит ярость, но внешне я стараюсь держать себя в руках. Прислуга не знает своего места, надо будет после Сони найти старуху и припугнуть. — А вы не обижайте девочку, и я буду молчать, — посмела перечить она.

— Рот закройте и собирайте куклу в бассейн, ваша смена на сегодня закончена.

— Я с вами пойду, — окончательно обнаглев, заявила мне.

— Ещё раз оспорите мой приказ, и единственное, куда вы пойдёте — это с трудовой на выход, —гаркнул на неё.

— А ты чего лежишь в обмороке? Распустила прислугу, а мне воспитывай, — выплюнул девчонке.

— Вера Васильевна — не прислуга, а медицинский работник, бестолочь, — прошипела мне в ответ мелюзга. — И, между прочим, старше тебя, научись разговаривать для начала, глядишь, и подчинятся начнут.

— Пиздец тебе, — ухмыльнулся кукле. — У вас пятнадцать минут, чтобы натянуть купальник на мою забаву, — вкрадчиво произнёс бабке.

— Я пожалуюсь хозяйке.

— Могу и я переодеть девочку, раз вы отказываетесь… — сделал шаг в сторону кровати.

— Через пятнадцать минут встретимся в бассейне, — засуетилась по комнате сиделка.

Победно рассмеявшись, вышел из комнаты. Сейчас я развлекусь! Представил, что она будет в моих руках и настроение взлетело.

Спустился на цокольный этаж, Соня сидела в махровом халате, укутанная по самые уши. Саркастически улыбнулся, ещё бы в паранджу упаковала. Да, прислуга раздражает раз за разом всё больше.

Приблизился к ним и лениво проговорил сиделке:

— Позову тебя, как мы наплаваемся! Свободна!

— Может, я останусь? Вдруг помощь понадобится... — Она переминаясь с ноги на ногу, явно нервничая проговорила

— Вон пошла, — отнимая из её рук ручки кресла, решительно направил девчонку к спуску в бассейн.

Не оборачиваюсь, даю время сиделке принять правильное решение. Она понимает, что от этого зависит судьба её подопечной. Послушается и уйдёт — значит останется работать и оберегать Соню. Если же ослушается и останется, вылетит с работы и бросит подопечную в мои лапы.

Соня молча сопела, психуя по тихому. Мои мысли бурлили, смешивая раздражение с предвкушением. Подкатил кресло ближе к воде, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать по венам.

— Что ты задумал? — первая прервала молчание кукла.

— Скучно… Развлечься хочу, — пробежался по ней глазами с предвкушающей ухмылкой.

— Я против твоих развлечений, тем более в бассейне, — сказала строгим голосом, сжав губки.

— Угу, только мне пофиг. Бабушка тебя завела для моих утех, а значит, делаю с тобой всё, что хочу, — развернул коляску и дерзко подмигнул, ловя её взгляд.

Опустился на корточки перед ней и взялся за пояс халата. Посмотрим на твоё красивое тело ещё раз. Конечно же, в нашу первую встречу я всё рассмотрел: маленькая аккуратная грудь, дерзко торчащие пуговки с персиковыми ореолами. Плоский идеальный живот с крошечной раковиной пупка и загадочный треугольник, скрытый горохом… Да-а, её трусы долго не забуду. У нас девочки в пятом классе такие носили, помню, как сопляками дёргали их юбки.

— Не-е-надо, — пыхтя пытается убрать мои руки от себя.

— Неужели под ним ничего нет, — засмеялся, оттесняя её сопротивление.

— Не дождёшься, — фыркнула.

— Я терпеливый не в этот раз так в следующий, — ухватился и потянул пояс, развязывая его.

Разочарованно присвистнул, откидывая полы халата в разные стороны. Старуха постаралась изуродовать мою куклу, наглухо запечатанным купальником.

— Ты где взяла этот уродский костюм ныряльщика? — вырвалось у меня.

— Скотина, варвар, я не разрешала меня раздевать! — крикнула мне, пытаясь запахнуть халат обратно.

— А это идея, снять с тебя это уродство, — сказал, перебивая её вопли.

— Не смей! — взвизгнула и яростно прожгла меня взглядом.

— Звучит как вызов! — приблизившись насмешливо прошептал в её губы.

— Я буду кричать… — со сбитым дыханием ответила.

— Да, детка, не сдерживай себя! — опалил в ответ горящим взглядом.

Нравится мне щекотать девчонке нервишки, интересно наблюдать за эмоциями. Она так явно транслирует их на своём личике, читаю их, как открытую книгу.

ГЛАВА 30

СОНЯ

Глазами растерянно бегала по помещению бассейна, пытаясь найти выход из ситуации. Для Дениса это забава, а для меня — стресс. В момент он стянул с меня банный халат и взяв на руки, направился со мной к ступеням бассейна.

— Послушай, — напряжённым шёпотом, — давай обойдёмся без воды? Можешь сделать любую другую гадость, но подальше от бассейна? — с надеждой смотрю на него.

— Например? — спрашивает он ровным голосом, гад даже не запыхался, неся меня.

— Натрави своего Люци на меня? — хлопаю глазами, пытаясь разжалобить сволочь.

— Чтобы он, мурча, утопил тебя в кошачьей слюне? — смеётся. — Хитрая какая. Ты с ним только от нежности и ласки скончаться можешь. Я лучше сам. Всё сам.

— Ревнуешь? — улыбаюсь.

— Пф-ф-ф! — хмыкает он.

Денис держит меня крепко, его горячие тело обжигает даже сквозь моё напряжение и купальник. Вода мерцает, и её блеск добавляет ещё больше тревоги. Знаю, сопротивляться бесполезно, но страх перед водой у меня сильнее. Заметив моё испуганное лицо, начинает резво спускаться по ступеням в воду, и его усмешка с каждым шагом становится шире.

Хватаюсь крепко руками за шею парня и испуганно ойкаю ему в ухо, прижимаясь неприлично близко.

— Тащусь, что ты меня боишься, — приблизившись губами к моему уху, насмешливо произносит.

— Просто не знаю, что от тебя ожидать, — признаюсь, чувствуя, как дрожат руки. Этот бой я точно проиграла…

— Да, мелочь, я — монстр. Мне нравится тебя… — он замолкает на мгновение, словно подбирая слова, — кошмарить.

— Пожалуйста, верни меня в коляску. — Прошу, чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее.

— Судя по твоему испуганному виду, — его голос звучит задумчиво, — бассейн идеальный вариант...

Мы опускаемся в воду, и я чувствую её прохладу на коже.

— Верни меня в кресло, — требую срывающимся на всхлипы голосом, и сильнее вцепившись в него, оставляю красные следы от ногтей.

— Кукла, блядь, не царапайся! — рычит на меня. — Мы с тобой не трахаемся, так что притуши свою страсть!

— Какую страсть! Придурок! Я боюсь воды! — визжу ему в лицо, паника накрывает, я себя не контролирую.

— Это я сегодня удачно зашёл… — начинает ржать надо мной. — Ты не умеешь плавать?

— Нет! — слёзы катятся по щекам, падая и разбиваясь между нашими телами.

— Сегодня однозначно мой день, — перехватывает меня подмышки и, ложится спиной на воду.

Всё делает с лёгкостью и цинизмом на лице. Я застываю, как мумия, вскрик выходит беззвучный от парализующего меня страха. Слежу за ним глазами полностью обездвиженная. Он тянет меня на себя и укладывает поверх своего тела, я не могу вымолвить и слова. Пытаюсь дышать, но у меня не получается даже протолкнуть воздух в лёгкие. Денис наслаждается моим состоянием, расслабленно держится на воде, с ленцой обнимая меня руками.

— Только не дёргайся! А, блин, забыл! — ухмыляется.

— Не смешно, — сдавленно хриплю, слёзы катятся крупными каплями по щекам, застилая мне видимость происходящего.

— Идеально! Набери воздуха, я ныряю…

— А-а-а, помогите! — визжу, оглушая себя и его.

Чувствую на своих губах влажную ладонь парня, хлопаю глазами и замолкаю, он держит меня одной рукой за талию и вжимает в себя. Ощущаю его каменные кубики на прессе, от мысли, что я на нём лежу, щёки начинают гореть со стыда. Закрываю глаза, пряча свои эмоции. Перестаю дышать, боясь соскользнуть с парня и утонуть.

— Мелочь, ответь честно… Ты вспоминала наш поцелуй? М-м-м? — охрипшим голосом спрашивает меня.

И мой испуг и стыд проходят в момент, за секунду становлюсь злой, мне сейчас и море поколено! Мычу в его ладошку, награждая эпитетами за наглость, чёрствость и избалованность. Надоело его поведение.

— Ух… сколько огня! Вспоминала, значит! — довольно улыбается со смешинками в глазах.

Кусаю его за ладонь, ошарашенно дёргает и трясёт ею в воздухе.

— Ты беспринципный идиот! Какой поцелуй? Знаешь, что я вспоминаю каждый день?! — шиплю на него. — Как ты, олух, меня сбиваешь и колёсами дорогой тачки рушишь мою жизнь! — не дожидаясь ответа, продолжаю.

— Я?! — рявкает в ответ. — Какого хуя ты выбежала на дорогу? Расскажи о своём плане… Подставиться и потом бабки всю жизнь тянуть? Ответь, блядь? — встряхивает меня, выговаривая зло свои претензии. — Дай угадаю, навела обо мне справки после ресторана? И, узнав меня в ту ночь на дороге, прыгнула под колёса? Так было?

— Пусти, мне больно! — надсадно дыша от боли, кусаю губы.

Когда он меня встряхнул, моё тело сковало адской болью, каждый вздох простреливал позвонки. Боль заполняла сознание, и я боялась отключиться. Он замолчал, слышно было только его бешеное сердцебиение и как яростно цедит воздух сквозь зубы. Открыв глаза, посмотрела в его искажённое бешенством лицо.

— Сейчас заткнись… — ловя мой взгляд, — если хочешь вернуться целая в свою комнату. Ни слова, чтобы не слышал от тебя!

Видя его состояние, понимаю, что добром дальнейшая ругань не закончится. Мне страшно его таким видеть, он слишком зол. Закрываю снова глаза и глубоко в душе реву навзрыд, от обиды и боли.

Зарываюсь в себе и не замечаю, как оказываюсь снова в кресле.

— Скажу сиделке, чтобы забрала тебя, — бросает коротко мне, и развернувшись, уходит.

Начинаю реветь в голос, я больше не выдерживаю. Царапая горло, кричу в пустоту помещения, от безысходности, несправедливости и, конечно, злости. Я больше не могу! Жизнь меня не любит!

У меня от боли даже нет сил смахнуть слёзы. Считаю минуты, когда придёт Вера Васильевна и заберёт меня. Спину пронизывают огненные стрелы. Вижу, как в дверь входит Алевтина Петровна.

— Соня, что случилось?

— Сделайте укол, — прошу сквозь плач. — Мне больно... — жалобно смотрю на неё.

— Это внук сделал? Гадёныш! Ну, я ему устрою!

— Отве-зите меня в спа-льн-ю, — вою, сил становится всё меньше.

Обстановка плывёт перед глазами, болевой шок поглощает меня. Она шепчет успокаивающие слова, которые почти не доходят до моего сознания.

В спальне меня аккуратно укладывают на кровать. Вера Васильевна готовит ампулы с лекарствами, и я чувствую укол, который должен принести облегчение. Боль постепенно отступает, и я погружаюсь в полузабытье, слыша обрывки их разговора.

— Заигрался, внучок, — гневно произносит Алевтина Петровна. — Сейчас пришлю Тоню, а вы идите отдыхать.

— Я останусь и позабочусь о ней, главное, чтобы она сейчас отдохнула.

Мир вокруг меня начинает меркнуть, и я, наконец, проваливаюсь в темноту, зная, что хотя бы на какое-то время боль отпустит.

Алевтина Петровна

Спасибо тебе, Серёжа!

Удружил!

Достав телефон, набираю Царёву, нет чтобы Таню добиваться, да семью строить, он решил в мои дела нос совать.

— Алевтина Петровна, рад вас слышать, — радостно отвечает на звонок.

Это ты ещё, милок, не знаешь, как проштрафился передо мной, сейчас получишь бонусы за инициативу.

— Серёж, скажи, ты мне мстишь? — начинаю вкрадчиво.

— И в мыслях не было, — тушуясь, произносит. — Что случилось? — деловым тоном.

— Ты зачем полез в моё дело с внуком? Планы мне портишь! Науськиваешь его на расследование, — и вроде мужик в возрасте, а всё разжёвывать приходиться.

Аннушка их балует, ладно с Матвеем я вовремя вмешалась, а этого уже поздно исправлять.

— А у нас есть план? — а нет, не совсем потерян, дошло, наконец.

— Есть! Просьба у меня, не мешать. Сама справлюсь.

— Понял. Вы извините, я же к ним как к сыновьям, мается Денис. Поддержать его хотел, —оправдывается.

— Поддержкой делу не поможешь, с ним и дрына мало будет.

— Жёстко. Но заслуженно, перегибают парни иногда, — соглашается со мной.

— Зато действенно. Как дела с Танюшей?

— В осаде, — вздыхает уставши.

— Заслуженно. Набедокурил ты, — хмыкаю в ответ.

Поговорив ещё немного, прощаюсь и направляюсь в кабинет Владимира, что-то расслабились все. Захожу и с порога интересуюсь.

— Володь, а что у нас с Валерием? Его нашли?

— Ищем, он как сквозь землю провалился, — вставая из-за стола, отвечает.

— Месяц уже прошёл, уверен, что найдёшь? Мне как девчонку со двора отпускать? В больницу возить? Знаешь же, что охраной ее окружить не могу, у Дениса вопросы начнутся. Я хочу решить дело тихо.

— Алевтина Петровна, мы ищем, ориентировки висят. Наша служба работает, генерал участвует, — смеётся, — носом землю роет, всё старается извинится за Дениса.

— Хм-м, генеральские погоны он сохранить пытается, а не извиниться. И ты мне давай басни не рассказывай, а делом займись. Сдаёшь, Володь…

— Исправлюсь, — кивает. — Коньячку?

— Откажусь, ещё дела есть.

Покидаю кабинет Владимира, на очереди внук, решительно приближаюсь к его спальни. Навстречу мне по коридору идёт горничная с метёлкой и совком. У нас что пылесоса нет?

— Задержись, — заглядываю в совок, понятно осколки вазы. — Опять Люсьен?

— Да, в зелёной гостиной, разбил маленькую вазу.

— Пушистый дизайнер, — качаю головой, вот не любит он цветные вазы, почти все в доме истребил. Его тонкому вкусу только хрусталь подавай. — Дай мне метёлку, — уставившись на меня, неуверенно протягивает.

Забираю и перевернув, откручиваю щётку. Хлипкая, конечно, трубка, но пойдёт для задуманного. Вот в мою молодость всё деревянное было, а сейчас сплошной китайский пластик. Перехватываю палку поудобнее и прохожу мимо ошарашенной горничной. Скрываюсь в спальне внука. Пришло и твоё время, Дениска получать бонусы…

ГЛАВА 31

ДЕНИС

Заехал к парням в фитнес-центр, договорились позаниматься и просто попиздеть, как в старые добрые времена. Время уже не то — все заняты, личная жизнь затянула по самые уши. Я долго подкалывал их, зубоскалил, что они вляпались. Но, честно говоря, сам вляпался не меньше. Девочки, ну вот серьёзно, они всё меняют! Раньше было проще — тусовки, тёлки, алкоголь. Никто домой не спешил, отрывались на полную. Молодые и свободные! А сейчас? Бизнес, проблемы, любимые половинки. Хорошо, что из трёх пунктов меня только два зацепили...

На ресепшене Светлана что-то объясняла новеньким клиентам, которые покупали абонемент.

— Привет, боссы в зале?

— Да, уже разминаются, — коротко ответила она.

Не стал её больше отвлекать, отправился в раздевалку. Положил сумку у шкафчика, вытащил телефон из кармана джинсов и набрал сообщение Полине:

Я:Привет, каждый раз, когда заезжаю в центр, становится тоскливо без твоих язвительных приветствий.

Поля:Опять стариной трясёте? Завтра дождь обещают, суставы не болят?

Я:Идеально! Именно твоего яда и не хватает этим стенам. Ты оставила их без души, вредная девчонка!

Поля:А сначала в этих стенах оставили без души меня...

Я:Оу, не будем о грустном. Чем занимаешься?

Поля:Гуляю в парке с Егором.

Я:Прогулки — это хорошо, малышарику привет передавай. Заеду на днях за тобой и заберу к себе, Борис приготовит твои любимые ньокки с сырным соусом.

Поля:Вот с этого и надо было начинать переписку. Жду! Передай Боре, что он лучший повар в мире.

Я:Мелкая подхалимка)))

Поля:

Потягав железо, с парнями направляемся в душ. Сняв мокрую майку, швыряю её на скамейку. Слышу очередной взрыв хохота. Они продолжают подъёбывать меня. Закатываю глаза и, развернувшись, спрашиваю:

— Ну и когда вам надоест? — Устало качаю головой.

— Братан, это зашквар — тебя шваброй отпиздохала бабушка, — Мот недоговаривает и буквально умирает от смеха.

— Шваброй, прикинь! — Орёт Тим, согнувшись пополам.

— Тебя, помнится, отпиздохали букетом. А тебе уделали тачку, — смотрю на Тима. — Угомонитесь.

— Нас девчонки, а тебя бабушка… Хотя и девчонка уделает, только встанет.

— Так-то с тобой Полинка ещё не закончила, — подъёбывает друг Харрингтона.

— Это другое! — рявкает на Царя.

— Да не пизди, — кидаются потными вещами в друг друга.

— Ой, идиоты, — ловлю на лету чьи-то шорты и, откинув через плечо, вздыхаю.

Скидываю остальную одежду с себя и шагаю в душ, хоть немного передохну от дебилов.

ГЛАВА 32

СОНЯ

Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, взгляд скользит по пейзажу за окном. Осень развернулась во всей своей красе: деревья одеты в золотые и багряные листья, которые, подчиняясь ветру, тихо падают на землю, образуя ковёр из ярких оттенков. Наблюдаю, как под порывами ветра по дорожкам мечутся опавшие листья, словно танцуя в прощальном танце. Казалось бы, такая красота должна приносить умиротворение, но на сердце неспокойно.

— Вера Васильевна, — нарушаю тишину, не отрывая взгляда от окна. — Сейчас бабушка придёт. Вы ей, пожалуйста, ничего не рассказывайте о произошедшем вчера.

— Как скажешь, Сонь, — с лёгким сомнением отвечает сиделка, наблюдая за мной. — Но я рада, что Алевтина Петровна узнала о выходках внука. Она такая разгневанная вчера была, — последнюю фразу Вера Васильевна произносит шёпотом, словно боясь, что её услышат.

Вздыхаю, едва заметно кивнув.

— Может, и хорошо, а может, и нет. Посмотрим, когда Денис появится в свою смену, — произношу неуверенно.

Отворачиваюсь к окну, вновь погружаясь в осенний пейзаж. Сухие листья, гонимые ветром, кружатся за панорамными окнами, словно отражая мои беспокойные мысли.

Денис наверно злится на меня из-за вчерашнего. Алевтина Петровна, скорее всего, устроила ему нагоняй. И причина их ссоры — я! За время общения со старушкой поняла, что она строгая и требовательная.

— Я боюсь, Вера Васильевна, — тихо признаюсь, слегка нахмурив брови. — Он ведь теперь может озлобиться ещё больше…

— Не думай об этом, Сонечка, — мягко отзывается сиделка, стараясь приободрить меня. — Как себя чувствуешь?

— Сегодня не болит. Честно.

— Хорошо, но лучше так больше не делай, боль в твоём случае терпеть нельзя. После операций мало времени прошло.

— Больше не буду, — соглашаюсь.

Счастливо улыбаюсь, когда в комнату входит бабушка. Её лицо светится радостью, и окружающая темнота будто отступает перед этим тёплым светом. Она выглядит посвежевшей, её щёки порозовели, а в глазах блеск.

— Внученька, — говорит бабушка, ставя сумки возле кровати.

Спешит ко мне, обнимает и целует в макушку, прижимая мою голову к себе. Вдыхаю знакомый, родной аромат, наполняющий сердце уютом и теплом. Бабушка всегда пахнет сдобой, когда была маленькой девочкой и гостила у неё, каждое утро начиналось с ароматного пирога.

— Признавайся, что испекла, — хитро щурюсь, прекрасно зная её привычки.

— Испекла, Сонечка, — посмеиваясь, — принесла тебе твоих любимых булочек с корицей, — отвечает с теплотой в голосе, нежно поправляя прядь моих волос.

Сердце наполняется умиротворением от её присутствия. Даже на мгновение забываю обо всём, ведь бабушка — лучик в этом мрачном и сложном мире.

— Слава богу, вы покормите её, а то пареные овощи только ест, — жалуется моя сиделка. — Где же силы брать на гимнастику?

— Хулиганка. Если решила держать диету — её и бронепоезд не сдвинет.

— Конечно, — фыркаю, — мне ещё в балет возвращаться, а значит, за формой нужно следить.

— Сначала нужно поправиться и сил набраться, — вздыхает бабушка. Подходит к сумкам и достаёт свои фирменные булочки с корицей.

В дверях спальни появляется Алевтина Петровна. На её лице появляется приветливая улыбка.

— Узнала, что вы приехали, и решила подняться, поздороваться, — говорит она.

— Алевтина Петровна, добрый день.

Я лишь киваю, ощущая себя неловко. Мне стыдно из-за вчерашнего.

— Хорошо выглядите, Нина Сергеевна. Надеюсь, лечение пошло вам на пользу?

— Благодарю, действительно, стало легче.

Алевтина Петровна переводит взгляд на меня и после небольшой заминки интересуется:

— Соня, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, чувствую себя лучше. Бабушка приехала, и я сразу забыла обо всём.

Она улыбается, но в её глазах мелькает что-то и ускользает от меня. Взгляд у нее оценивающий был. Задумываюсь, что же действительно происходит и какую роль во всём играю я. И что будет, когда я выполню условия договора?

— А чем это у вас так вкусно пахнет? — тянет носом Алевтина Петровна, уловив аромат, источаемый от выпечки.

— Булочки с корицей, — отвечает бабушка, улыбаясь. — Присоединяйтесь к нам.

— С удовольствием, — соглашается она. — Сейчас напишу Зое, чтобы нам подали чай в зелёную гостиную. — Вера, катите Соню в гостиную. Нина Семёновна, прошу за мной.

Чувствует себя беспомощной, когда Вера Васильевна берёт ручки кресла, чтобы катить меня. У меня не хватает сил самой управлять коляской. Стараюсь скрыть свои эмоции, оттого, что вынуждена полагаться на других.

— Соня, сегодня у нас шопинг, — сообщает Алевтина Петровна, небрежно помешивая ложечкой чай. — Нам, девочкам, нужны позитивные эмоции, — искренне улыбнулась, глядя на меня. — Скоро приедут девочки из ЦУМА.

Удивившись неожиданному предложению. Приложила холодные ладошки к щекам, пытаясь подобрать слова.

— Даже не знаю, что ответить, — растерянно произнесла голосом, полным смущения.

За столом повисло неловкое молчание. Мы с бабушкой переглянулись, не зная, как реагировать на столь внезапный жест. Алевтина Петровна молча пила чай, наблюдая за нашей реакцией.

— Замечательная идея, — нарушила тишину Вера Васильевна, ободряюще глядя на меня. — Отвлечёшься, Сонь, да и наряды для девочки как психотерапия.

— Согласна с вами, нужно уметь себя баловать, — добавила Алевтина Петровна.

Легко сказать… Попыталась улыбнуться в ответ, но не получилось. Просто кивнула соглашаясь.

Наверно, шопинг не просто повод меня развлечь, скорее всего, способ извиниться за поведение внука. Стало неприятно от таких мыслей, сразу вспомнились слова Дениса, что я его забава… кукла… Пришло время упаковать куклу в красивую и дорогую обёртку.

Вернувшись в мою спальню, обнаружила, что комната превратилась в роскошный бутик. Комната наполнена вешалками с одеждой, манекенами и зеркалами. Привезли одежду для меня и Алевтины Петровны.

— Этой осенью в моде кашемир, — произнесла консультант, демонстрируя изысканный костюм от «Loro Piano». Ткань благородного кремового оттенка, приятная на ощупь, вызывала ощущение тепла и уюта.

— Очень мягкий, — задумчиво проговорила, поглаживая нежную шерсть.

— Я тоже такой себе возьму, — решительно заявила Алевтина Петровна. — А есть ли комплект с юбкой, терракотового цвета?

— Конечно, — девушка показала несколько вариантов, а также предложила кардиган с брюками. — Понравившийся цвет мы доставим завтра. — Оба варианта беру.

Примерка и выбор нарядов заняли несколько часов. Я пыталась мягко отказаться от множества вещей, ощущая, как моё сопротивление постепенно слабеет под властным напором Алевтины Петровны. Даже бабушка, обычно всегда поддерживающая меня, не смогла вмешаться в происходящее.

Когда все разошлись, поняла, что теперь являюсь обладательницей целого гардероба на осень и зиму. Меня переполняло чувство неловкости от таких щедрых подарков. Комната, к которой я стала привыкать, теперь казалась снова чужой, заполненной роскошью, к которой я не привыкла.

— Сонечка, как ты? Не обижают тебя здесь? — оставшись с бабушкой наедине, она спросила меня. — Не переживай, я справляюсь, — попыталась успокоить роднулю.

— Знаешь, я пока лежала в больнице, много раз обдумывала всё, мы бы не справились сами, — грустно проговаривает правду. — Знаю бабуль, я сначала злилась, психовала, но тоже рассудила, как и ты. Мне предложили помощь, и глупо от неё отказываться. Да и взамен Алевтина Петровна попросила немного. Всего лишь подыграть ей в воспитании внука.

— Вы с ним подружились? — задаёт наивный вопрос бабушка.

Беру паузу, медленно и задумчиво обдумываю, что рассказать бабушке про Дениса.

— Обижает, значит, — делает выводы она.

— Не совсем, — сдаюсь и начинаю рассказывать полуправду. — Он, конечно, злится, мы даже ругаемся. Я считаю, что виноват он! А Денис винит меня, что перевернула его жизнь вверх дном. А вообще, за рулём автомобиля сидел он! Значит, ему и отвечать!

— Сонь, но и ты же тоже, сама на дорогу выбежала, — расстроенно качает головой бабушка, — да, мы знаем о нападении на дискотеке. И я благодарна Алевтине Петровне, что ищут мерзавца. Я люблю тебя, внучка, но вы оба заложники ситуации! Это роковой случай. Думаешь, ему легко? Он сбил человека, и каким бы он ни был избалованным, его гложет ответственность за твоё здоровье. Подумай хорошо перед сном над моими словами. Не надо воевать, вам мирно нужно пройти весь путь.

Вскоре бабушка уезжает домой. Оставшись одна, обдумываю слова Нины Сергеевны и злюсь. Не получится с ним дружить, он откровенно издевается надо мной. Я для него «ЗАБАВА», и этим всё сказано…

ГЛАВА 33

СОНЯ

Проснувшись, повернула голову и увидела перед собой широкую, мускулистую спину. Денис, который, судя по всему, крепко спал, лежал рядом на боку.

«Что за…?» — мысленно пробормотала, чувствуя, как сердце начало ускоренно биться. Быстро отвернулась и осторожно провела ладонями по лицу, пытаясь стереть видение.

Сон или галлюцинация?

Надеюсь, когда снова посмотрю, увиденное исчезнет. Взглянула украдкой ещё раз, но это и правда спящий Денис.

Машинально потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке, и проверила время: одиннадцать часов дня.

— Да, я и правда соня, — саркастически произнесла.

Поспать — моя любимая привычка, у меня постоянный недосып, ведь у балерин адский график. Тренировки от рассвета до заката истощают силы, и сон в свободное время давно превратился в необходимость.

Лежу, пытаюсь осмыслить происходящее. Как он здесь оказался? Почему я его не заметила раньше? Наверно, надо разбудить и выяснить, что он делает в моей постели.

Где Вера Васильевна? Этот вопрос крутится в голове, как назойливая муха, заставляя нервничать сильнее. Сиделка всегда пунктуальна — поднимает меня на уколы и таблетки в одно и то же время, в восемь часов утра. Почему сегодня сбой?

Всё вокруг кажется каким-то странным, словно я выпала из реальности.

И так жизнь как в тумане, и непонятно что творится… Никаких нервов не осталось. Ещё и этот второй раз спит со мной рядом! Нет, так не пойдёт...

Медленно протянув руку, хотела разбудить, но остановилась, не донеся до него. Взгляд упал на его спину, покрытую красными хаотичными полосами. Они напоминали бороздки от удара прута, и чем дальше они уходили от центра спины, тем слабее становился их цвет, как будто удар терял силу.

Что за ерунда? Он что, спортсмен? Но какой вид спорта оставляет такие следы? Пыталась найти объяснение, но фантазии не хватало, чтобы представить что-то логичное. Может, это и не от спорта вовсе...

Сонь, ты как пятиклашка, всё о спорте, а вдруг он имеет извращённые наклонности в сексе и борозды последствия его предпочтений! — в мыслях отругала себя. Полосы выглядели так, словно кто-то нарочно оставил эти следы.

Он взрослый парень, да и полосы характерные, рисунок хаотичный, ни один тренажёр не даст таких отпечатков.

Отдёрнула руку и пробежалась ещё раз взглядом по загадочным отметинам. Пересчитала их, пять штук. Внутри вспыхнуло любопытство. Нестерпимо захотелось всё о нём узнать. Беззастенчиво стала рассматривать его, пока спит. Так увлеклась, что испуганно вздрогнула от внезапной вибрации. На мгновение сердце замерло, глянула на свой мобильник, который лежал с темным экраном. Чего испугалась, сама не поняла. Парень рядом зашевелился и, повернув голову в мою сторону, сунул руку под подушку, вытащил вибрирующий мобильник. Его рука была завораживающе мужской…

— Слушаю, — проговорил он, даже не потрудившись открыть глаза. Глубоким голосом, с утренней хрипотцой, он звучала как-то особенно.

Я, набрав воздуха, задержала дыхание, когда Денис продолжил разговор.

— Ляля, привет, — протянул довольно. — Соскучилась? — ему что-то отвечали, но так тянули слова, что я не могла разобрать речь.

Разговор перешёл в интимный с подробностями, у меня от услышанного даже уши покраснели. Да они оборзели! Мне-то зачем слушать их пошлости?! От неловкости даже все мысли вынесло из головы. Зажмурилась сильно-сильно, до чёрных точек, а затем открыла глаза поочерёдно. Идея пришла интересная, — тихо фыркнула, обдумывая. А почему бы не похулиганить… Так-с, как Юлька разговаривала с мужчинами по телефону? Я ведь не раз слышала, давай, Соня, вспоминай, надо испортить этому мачо лямур! О! Главное говорить всё — истеричным голосом, остальное по мере выступления выдам! Набрала в лёгкие побольше воздуха и начала:

— Скотина, а с кем это ты разговариваешь? Пока меня в ванной полощет, ты со шлюхами созваниваешься? Я все волосы ей повыдёргиваю, ещё раз тебе позвонит! Так и передай! Умолял родить, в любви клялся, а сам изменщик… — наигранно всхлипываю, да я не только балерина, по мне плачет МХАТ!

— Какого хуя? — он резко открывает глаза, и я тону в его бушующем море.

— Доброе утро, милый, — произношу с сияющей улыбкой.

— Довольна? — Он сбрасывает звонок и, посмотрев на меня, спрашивает.

Открываю рот, чтобы послать его, но замираю. Денис потянувшись, ложится на спину и с него съезжает покрывало, которым он укрывался. Лежу с открытым ртом, глядя на его эрекцию. Парень замечает мой шок и спускает взгляд на боксеры.

— Чего уставилась? Размер впечатлил? — ухмыляется и гладит себя рукой по паху.

Отвожу взгляд и откашливаюсь, я такого не видела, торчащая пика так сильно натянула ткань, что ещё чуть-чуть и она порвётся.

— Посмотри на меня… — вкрадчиво шепчет змей. — Давай, отрабатывай мой облом…

У меня горят лицо и уши, перед глазами его впечатляющих размеров член, мамочки стыдно то как… Я ведь смотрела на него, и он знает об этом.

— Как ты любишь, чтобы тебя трахали? Давай, детка, накидывай фантазий, — слышу протяжный стон удовольствия.

Он онанирует? Следом летит ещё стон Дениса и у меня возникают странные ощущения, покалывает всю кожу, как будто он меня затягивает во что-то мне неведомое, дыхание сбивается…

— Так и будешь лежать бревном? М-м-м? — осипшим голосом на выдохе.

И его последние слова развеивают морок! Он офонарел такое говорить? Вспыхиваю как спичка и, повернув к нему голову, бью ладошкой по плечу.

— Бесстыжий, а ну-ка, прекрати своё рукоблудство! — До меня доносится смешок и в следующее мгновение мою руку ловят и, дёргают вниз, я ощущаю столкновение ладони с тканью его трусов.

Под рукой очень горячая кожа с рельефом, из анатомии знаю — это вены на эрегированном органе, он настырно проводит моей ладошкой вверх-вниз.

— Видишь, рукоблудничать вдвоём веселее, — насмешливо произносит.

— Отпусти, мне противно. Сволочь! — Со сбитым дыханием выдаю тираду. — А мне охуенно…

Чувствую, как тело парня начинает сотрясаться и, шокировано смотрю на наши руки. Только не это… Боже, он финиширует? Перевожу взгляд на лицо и меня пронзает от макушки до кончиков пальцев ярость! Он беззвучно смеётся и следит своими нахальными глазами за мной.

— Прибила бы! — шиплю на него.

Денис разжимает отпускает мою руку и она падает рядом с его бедром на кровать. Дениса сотрясает хохот на всю комнату, и я на нервах, не контролируя себя, впиваюсь ногтями в его окорок!

— Сучка, — вопит и подскакивает с постели.

Смотрит на своё бедро и выступившую кровь из ранок.

— В следующий раз расцарапаю лицо, — язвительно шиплю.

— В следующий раз моя рука будет на твоём бутоне, надо уравнять счёт, — чешет бровь, ухмыляясь. Ты меня уже ласкала, теперь моя очередь.

— Ничего я не ласкала, — с досады луплю ладошкой по кровати.

— Было… было, Сонь, — подмигивает мне, — и мне понравилось.

— Осёл! Чтобы я тебя больше не видела в своей спальне, ничего не было, оставь свои влажные фантазии при себе.

— Это у тебя, кукла, — влажные мечты! Даже не надейся от меня избавиться, я теперь каждую ночь сплю с тобой в одной постели.

— В смысле? — переспросила, всё ли я правильно услышала.

— Госпожа замка, в котором ты гостишь, отдала тебя дракону, то есть мне, увеличив смену.

— Зачем? — Ахаю я.

— Правильнее спросить «Почему?»

— Почему? — Повторяю шёпотом за ним, зная ответ.

— Из-за тебя, маленькая ябеда! — Возмущённо разводит руками.

Алевтина Петровна наказала не его, а меня, что же мне так не везёт. Блин, впредь ничего рассказывать не буду! Взрослеть и умнеть не только Денису нужно, но и мне, получается.

— И насколько твои часы увеличили?

— Теперь, дорогуша, в нашем распоряжении двенадцать часов! — играя желваками, отвечает.

— А-а-а, почему ночью? — неловко мне оттого, как он на меня смотрит, холодные мурашки бегают по рукам.

— Представляешь… днём я работаю. Ещё тупые вопросы есть? — потягивается во весь рост, и я пробегаю глазами за всеми перекатами мышц на его сильном теле.

— Работничек, а не припозднился ли ты с пробуждением? Так-то уже не раннее утро.

— Деревня ты малограмотная, работать можно и не батрача от рассвета и до заката. Хотя кому я объясняю… — машет на меня рукой.

— Сам ты тупой! — Кричу на него. Вывел из себя!

— Всё, ушёл. Вечером продолжим, — зашагал на выход из комнаты, в одних трусах. Где его одежда?

— Будешь паинькой, закажу диван, — остановился возле двери и со смешком произносит.

— Да пошёл ты… — почти провыла от раздражения в потолок.

ГЛАВА 34

ДЕНИС

Настоящие документы по аварии не нашёл. Я перерыл весь кабинет и сейф, и, стыдно признаться, даже в спальне у бабули побывал. Но всё без толку — никаких следов. Значит, хранит она их в одном из офисов или в банковской ячейке.

Придётся подкупать ментов и предлагать им больше, чем Алевтина Петровна. Она, конечно, умна и предусмотрительна, но у меня своя цель, и я хочу добраться до правды любой ценой.

Проходя мимо кабинета бабушки, заметил, что дверь открыта, а Владимир с напряжённым лицом что-то настойчиво объяснял ей. Бабушка сидела с каменным выражением, лишь ритмичные постукивания пальцами выдавали её напряжение и раздражение.

— Чего это вы такие переляканные? Как будто кто-то умер! — Решил зайти и узнать, что случилось.

— Ты вовремя, заходи, — отозвалась бабушка, бросив на меня быстрый взгляд. — Пока никто не умер... Отец твой окончательно оборзел.

— Что он сделал? — спросил, тяжело вздохнув.

Бабушка устало покачала головой.

— Рыбодобывающая компания во Владивостоке, которую он курировал, оказалась в центре скандала. Отец вывел значительную часть средств через фиктивные счета и подставные компании. В итоге счета компании были арестованы налоговой службой, а отдел безопасности по экономическим преступлениям взялся за расследование. Обнаружена неуплата налогов, сокрытие доходов и вывод денег за рубеж. Теперь все счета компании арестованы, а мы под угрозой многомиллионных штрафов и судебных разбирательств.

Я занялся бизнесом, как хотела моя госпожа, окопался в биржах, счетах и бумагах. Сегодняшние новости не из приятных. За эту неделю я осознал, насколько же мы богаты, и сколько людей работает на нас, чтобы зарабатывать такие деньги. Бабушка — поистине великий финансист, создала и удержала на плаву нашу империю. Отец и мать владеют лишь незначительной долей акций — пять или десять процентов. Папаня мой так и не смог найти ключ к сердцу и кошельку своей матери.

— На когда брать билеты? — спросил Владимир.

Бабушка глубоко вздохнула, а затем, сцепив пальцы в замок, ответила:

— Через два дня полечу. Нужно подготовить все документы и встретиться с адвокатами.

— Дело сложное. Но думаю, мы сможем всё уладить. Главное — разобраться с налоговой, а репутационные потери уже произошли, к сожалению, их назад не отмотаешь, — сказал Владимир.

— Значит, через два дня вылетаем во Владивосток? — оглядел их вопросительно.

Бабушка хмыкнула, словно это была похвала за мою инициативу, но затем холодно произнесла:

— Похвально, но ты остаёшься здесь. Я сама разберусь с ситуацией, как и обещала. Выходка Олега касается только нас с ним. — Она открыла выдвижной ящик стола и вынула мои водительские права и ключи от машины, положила их на стол передо мной. — Забирай. Сегодня у Сони приём в больнице, отвезёшь и пройдёшь врачей вместе с ней. Вера Васильевна уехала на выходные.

— У меня сегодня встреча с друзьями, — скрипнул зубами. Я уже смирился с бизнесом, но вот с ролью сиделки никак не могу!

— Возьмёшь её с собой. После больницы вы свободны. Она развеется немного и познакомится с ребятами. Ей необходимо общение. Не забывай, что она не выходила дальше палаты и спальни несколько месяцев. Я надеюсь на твоё благоразумие, внук.

— Не дави на меня! — зарычал я, чувствуя, как раздражение разгорается внутри.

— Не давлю, а напоминаю, что девочка больна, и жду от тебя сострадания.

— Сострадание? Да я на неё смотрю и, кроме раздражения, ничего не испытываю! Она — живое напоминание о моей ошибке!

Бабушка прищурилась, бросив на меня хитрый взгляд.

— Знаешь, внучек, когда человек раздражает, между людьми так не искрит...

— Пф-ф... — фыркнул я, отвернувшись.

— И ещё одно, знаю, что ты спишь с ней на одной кровати. Только попробуй испортить девочку!

— Тебе не кажется, что разговоры о том, как вести себя с девочками в постели, уже не актуальны? Сам разберусь, портить её или нет. Купила мне дорогую куклу — что хочу, то и делаю!

Бабушка покачала головой, смотря на меня с тем же хитрым прищуром.

— Дурачок ты, Дениска, но я тебя предупредила... Ах да, забыла сказать: после Владивостока я улечу в Европу. На переговоры со швейцарской фирмой.

— Понял, — кивнул я, осознавая, что времени на споры больше нет.

Бабушка посмотрела на свои золотые наручные часы и добавила:

— Иди. У Сони через два часа приём. И купи диван!

Стою возле машины, наблюдая, как горничная катит мою «куклу» в инвалидном кресле. На Соне вязанный костюм голубого цвета, белые кеды и тёплая осенняя жилетка, идеально подходящую под цвет кроссовок. Волосы на скорую руку свернуты в пучок, из которого одна игривая прядка выбилась и обрамляет лицо. Такая милаха она, домашняя девочка!

Подъезжают ближе, замечаю, как её глаза испуганно расширяются, и ведь я ещё ничего не сделал! Смотрю, не отрываясь, пытаясь понять, что сейчас вертится у неё на уме.

— Денис Олегович, я могу идти? — голос горничной отрывает меня от размышлений.

Не отвечаю, а просто машу рукой, показывая, что свободна. Исчезает. Оставшись наедине с Соней, ловлю себя на мысли, что она действительно красива. Жаль, что у нас так печально всё сложилось. Могли бы, наверное, и повстречаться какое-то время…

Девочка — воплощение утончённой красоты, созданной, чтобы очаровывать. Она словно персонаж, вышедший со страниц старинных книг о любви. Её большие глаза небесно-голубого цвета, занимающие почти половину лица, смотрят на мир с любопытством. Пухлые губы так и манят к себе. Густые белокурые волосы. Хрупкая и стройная, с длинными худенькими ногами, она напоминает изящную фарфоровую статуэтку — прекрасную и трепетную. Соня скрывает свою природную красоту за образом тихой, незаметной мышки. Внутри её хрупкости кроется милая и нежная натура, воздушная, как лёгкий ветерок в весенний день. Именно такие девочки пробивают мальчиков на чувства и заботу. Забыл уточнить, пробивают правильных мальчиков! Но не меня! У нас другая история…

— Чего трясёшься? Больниц тоже боишься, как и воды? — спрашиваю, заметив, как губы побелели, а глаза начинают беспокойно бегать.

— Я с тобой никуда не поеду! — выдыхает она хрипло, почти шёпотом.

— Это почему? — шалею от её неожиданного заявления, я и сам бы с удовольствием никуда не поехал.

— Ты водить не умеешь! — зло фыркает, надув щёки.

— Не неси чушь, я гонщик со стажем, — говорю твёрдо, поддаваясь вперёд. — У нас концентрация выше, чем у обычных водителей.

Молчит, но по её лицу ясно, что дело не в этом. Догадываюсь, что боится ехать со мной из-за аварии. Подхожу ближе и, не давая ей времени на возражения, подхватываю её с кресла.

— Ты чего делаешь?! — вырывается, но я лишь крепче прижимаю к себе.

— Не волнуйся, — говорю спокойно. — Всё будет в порядке.

Открываю дверь машины и пытаюсь посадить девчонку на пассажирское сиденье. Упирается в крышу руками и не даёт её запихнуть в тачку.

— Кукла, блядь! Ты чё устраиваешь, м-м-м? — цежу сквозь зубы. — Тебя везу в больницу я! Смирись!

— Нет! — истерично визжит.

Да у неё настоящая паника. Лоб покрыт капельками пота, щёки пылают, а дыхание сбилось до всхлипов. Понимаю, что дело плохо — так мы далеко не уедем.

— Если сейчас не угомонишься, я тебя поцелую! — произношу змеем-искусителем и пытаюсь Соньку отвлечь.

Но она не реагирует, вцепилась в машину так, что и не сдвинешь с места. Маленькая, а силы капец сколько! Приближаюсь ближе, наклоняюсь к её губам. Впиваюсь в манящие с первой встречи меня губы. Дерзко. Жадно. Без предупреждения. Будто имею право брать, как хочу. Подавляю и подчиняю своей воле. Одурманиваю бешеным напором. Я сожрать Соньку готов. Вышибаю напрочь дыхание из нас двоих. Чувствуя замешательство, улыбаюсь, а затем, облизав каждую губу, языком вламываюсь в её рот, прохожусь по дёснам, достаю до нёба. Губами жёстко сминаю бантик, краду воздух из лёгких. Чувствую, как сначала цепенеет, а затем дрожит, но отвечает мне. Меня торкает от поцелуя похлеще адреналина, я ей насытится не могу. Короткий вдох, и щеку обжигает от пощёчины. Ухмыляюсь, глядя на неё, наконец-то вернувшуюся к реальности.

— Вот и ладушки! Очнулась, значит! — говорю с насмешкой, замечая, как сжимает кулачки и ощетинивается, шипя на меня.

Пока она в шоке от «терапии», быстро сажаю её на сиденье. Охает и пытается стукнуть меня ещё раз, но я только смеюсь и закрываю дверь. Кричит, бьёт ладошкой по стеклу, как в немом кино, глаза сверкают молниями. Хорошо, что в «Мустанге» такая отличная шумоизоляция — не слышно ни единого звука.

Складываю её коляску и убираю в багажник, а сам сажусь за руль. В машине царит пугающая тишина, нарушаемая только её сердитым пыхтением.

— Лопнешь же... — с насмешкой бросаю ей, глядя вперёд.

— Больше так не делай! — отзывается она, даже не взглянув на меня.

— А то что? — дразню её.

Склоняюсь к ней снова и трусь кончиком носа об Сонин, губы почти касаются моих. Лёгкое дыхание на моем лица. Торможу. Боюсь шевельнуться. Такое чувство, что хоть одно действие с её стороны, и случится взрыв. Я опять сомну спелый персик в поцелуе. Закрываю глаза и считаю до трёх, на счёт три защёлкиваю ремень безопасности на девчонке. Возмущённо отпихивает меня, и я, хохотнув, поддаюсь. Напоследок дёргаю за игривый локон, обрамляющий личико. Завожу мотор и выезжаю со двора.

ГЛАВА 35

СОНЯ

Приезжаем в больницу. Денис помогает мне пересесть в кресло, его руки мягко поддерживают меня. Стараюсь не встречаться с ним взглядом, чувствую себя неловко после недавнего поцелуя.

Больно закусив губу, вспоминая поцелуй, стараюсь пережить бушующие эмоции внутри меня. Денис порочный и дикий, он не спрашивал, а брал, как будто его! Сердце ноет в груди, он нравится мне как парень. Даже его поведение не отталкивает, меня тянет с ним спорить, ругаться. Ловлю себя на мысли, что в эти моменты чувствую себя живой, обычной девочкой, которой понравился мальчик. С ним переживаю свои первые чувства. Сегодня он застал меня врасплох. Воспользовался моментом. Я неумело ответила на поцелуй, не сдержалась... Как любая девочка, мечтаю о взаимных чувствах. Хочу доброго, чуткого, нежного и понимающего парня. А меня угораздило влюбиться в избалованного мажора.

— Готова? — спрашивает он.

— Что? — вздрагиваю и стараюсь скрыть своё волнение.

— Где летаешь, мелочь? — Ухмыляется и склоняется ко мне, крадётся носом по моей щеке к уху и низко рокочет: — Ты тоже смакуешь в мыслях наш поцелуй? Я бы повторил… — соблазняя шепчет, прикусывает мою мочку ушка.

— Размечтался, — раздраженно соплю. Вот ведь!

Щёки горят, предательские мурашки бегут по рукам, разгоняя кровь, его губы рядом, щекочут шею, он спускается ниже, отодвигает ворот жилетки и целует пульсирующую венку на шее. В моём теле вспыхивают искры удовольствия от происходящего. Это так приятно, тело как будто горит, а в пальчиках на руках я чувствую покалывание. Денис высекает из меня разряды. Мой взгляд стекает на его губы, хочется к ним прикоснуться пальцами. Смотрю и не решаюсь… Он как будто читает мои мысли, выдавливает смешок, целует свои пальцы, а затем прикасается ими к моим губам.

— Хочешь, чтобы поцеловал? Попроси! — Подкалывает с сияющей улыбкой.

Робею и отвожу взгляд, сама не попрошу! Никогда! Хочет, пусть целует!

А ты, София, и рада, чтобы сам поцеловал… — нашёптывает противный внутренний голосок. Печать из поцелуя горит на губах, подушечки пальцев его были горячими и ласковыми, между нами определенно есть притяжение… А какие у него руки! Сильные и уверенные, словно созданы для того, чтобы защитить и поддержать. Несмотря на его суровую маску, в глубине глаз я вижу что-то другое — тёплое и доброе, что пробивается сквозь внешнюю жесткость. Я не могу объяснить, почему это чувствую, но что-то в его взгляде говорит, что передо мной совсем не тот человек, которым он старается казаться. В глубине скрыта душа, к которой я стремлюсь пробраться, хотя сама ещё не до конца понимаю, зачем.

Мы общаемся взглядами, тону в его океане и пытаюсь найти ответы, — прерывает нас громкая мелодия его мобильника.

— Да. Алевтина Петровна, не кипишуй, — говорит он в телефон, слегка раздражённо. — Возле больницы мы. Да это не мы так долго, а девчонку ты мне подсунула капризную. Полчаса в машину запихивал, ехать со мной отказывалась.

Слышу, как старушка что-то говорит ему на другом конце линии, но не разбираю слов.

— Обманщик, — отзываюсь тихо, голос предательски срывается.

— Ты права, — подхватывает он, ухмыляясь. — Сказал бы бабушке правду: кукла меня поцелуями отвлекала, не виноватый я!

— Денис, ты бываешь настоящим? — перебиваю его и слежу за реакцией, пытаюсь проникнуть в его мысли.

Он замолкает на мгновение, но, не отвечая на мой вопрос, направляет нас к главному входу в больницу.

Мы проходим через холл и останавливаемся у двери кабинета травматолога. Секретарь сразу замечает нас и с интересом рассматривает.

— Вы на приём к Василию Фёдоровичу? — спрашивает она.

— Скажите, Баринов приехал, — отзывается Денис холодно.

Секретарь докладывает о нашем прибытии и затем открывает дверь:

— Брат может подождать, а вы заезжайте.

— Я не брат, а сиделка, — с усмешкой отвечает он и везёт меня в кабинет.

— И где же таких сиделок нанимают? — удивляется секретарь.

— Нулей на счету не хватит, — бросает через плечо ей и закрывает дверь.

В кабинете нас встречает Василий Фёдорович, и сразу же переходит к делу:

— София, судя по последним анализам и результатам МРТ, у нас есть хорошие новости. Наблюдается значительная положительная динамика. По моим прогнозам, чувствительность в ногах может вернуться в ближайшие месяцы. Это значит, что реабилитация идёт по плану, и твой организм реагирует на лечение.

Я киваю, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Денис стоя рядом, внимательно слушает каждое слово врача.

— Сегодня мы проведём дополнительно несколько тестов для подтверждения этого прогресса, — продолжает травматолог. — Нужно будет сделать электромиографию, чтобы проверить активность мышц, и ещё одно МРТ, необходимо оценить состояние нервных окончаний. — Сонь, главное — продолжать в том же духе. Через пару недель у тебя будет значительный прогресс, и мы сможем постепенно переходить к активной фазе реабилитации.

— Хорошо, — ответила я, стараясь скрыть нервозность.

— Денис Олегович, вам придётся подождать, сейчас Соню поднимут в отделение, — добавил врач, переводя взгляд на него. — Это займёт около четырёх часов.

— Понял, тогда я отъеду. — Сонь, запиши мой номер, черканешь, когда всё пройдёшь.

Обмениваемся номерами. Баринов желает мне удачи, чем меня сильно удивляет.

Открываю мессенджер, чтобы написать сообщение Денису, и взгляд случайно задерживается на его аватарке. На экране — торс, мышцы чётко прорисованы, словно высечены в граните. Я уже видела его без майки в спальне, но увидеть такое фото неожиданно... Это законно — так волновать девушек?

Я: (смайл приветствия) Освободилась.

Денис: Через пятнадцать минут заберу.

Я: Хорошо.

Открываю его фото ещё раз и, поддавшись порыву, сохраняю на телефон.

Приближаемся с медсестрой к Денису, и я, пользуюсь случаем, рассматриваю его. Парень очень красивый, его мужественность завораживает. Он не смотрит на нас, занятый телефоном, что позволяет мне беззастенчиво любоваться им.

— Я готова.

— Всё нормально? — он поднимает глаза, медленно ведет взглядом по мне.

— Да, — млею, как дурочка, — домой хочу, но больше всего я опять боюсь с тобой ехать, — признаюсь.

— Брось, — лыбится он, подмигивая, — ты просто напрашиваешься на поцелуй! Но мой ответ тебя разочарует: не дождёшься. Хочешь? Попроси.

— Ты невыносим! — пытаюсь проехать мимо него к выходу.

— Куда без прав?! — рычит, ловя ручки кресла.

Перед самым выходом в нас внезапно врезается девушка, смотрящая в телефон.

— Изви... — поднимает она глаза и, заметив Дениса, восклицает: — Денис!

— С дороги! — зло рявкает он.

— Забавно, раньше ты спорткары водил, в гонках участвовал, девчонок катал... А теперь инвалидным креслом управляешь и инвалидку катаешь! Как прозаична жизнь! — Криво улыбается.

— Падла, — говорит одно слово, и я не успеваю ничего понять, как Денис мгновенно оказывается рядом с ней, скручивает руку и оттаскивает к стене.

Слова девушки, брошенные так легко и безжалостно, больно ударили по мне. «Инвалидка...» Это слово, сказанное с презрением, эхом отозвалось внутри. В горле застрял комок, а во всём теле распространилось чувство ничтожности. Меня разъедало от жгучей боли.

Сидела в кресле, не в силах встать и дать отпор, как будто эти слова приковали меня к месту ещё сильнее. Она — вся такая из себя. А я... Всеми силами пытаюсь не скатиться в бездну отчаяния.

Слышу, как они ругаются, обмениваясь грубыми фразами, но из-за того, что всё это происходит у меня за спиной, ничего не вижу. Резко всё стихает, и Денис молча везёт меня к машине. До слуха доносится его тяжёлое дыхание, словно он с трудом сдерживает ярость. В полном молчании выезжаем с территории больницы. Говорить не хочется… Я холю свою обиду на весь мир.

В машине я задремала. Утомившись после визита к врачам, размеренное движение машины убаюкало меня. Почувствовав, что мы остановились, открыв глаза, сообразила, что мы не дома. Денис припарковался возле ресторана и, погружённый в свои мысли, смотрел в лобовое стекло.

— Я думала, мы домой поедем, — тихо произнесла.

— У меня сегодня встреча с друзьями в ресторане. Ты в мои планы не входила, но раз уж так сложилось, пойдёшь со мной, — раздражённо ответил он.

Услышав про ужин, я почувствовала, как живот напомнил о себе тихим урчанием. Я стесняюсь показаться такой, людям. Врачи не в счёт — они каждый день видят и не такое...

— Может, ты отвезёшь меня домой и спокойно встретишься с друзьями? — пытаюсь найти выход из ситуации.

— Нет, я из-за тебя и так опоздал, — холодно бросает он, глядя на наручные часы.

Выходит из машины, сильно хлопнул дверью. Заметно, что он до сих пор раздражён. Вздыхаю растерянно, выбора нет. Придётся идти.

ГЛАВА 36

СОНЯ

Мысли кружат вокруг всего произошедшего. В тот день, когда танцевала на сцене, я и представить себе не могла, что этот танец станет моим последним. Тогда, будучи наивной и полной надежд, думала, что судьба сведёт нас с Денисом еще раз, случайно, где-нибудь на прогулке или в академии. И судьба свела нас... Но не так, как я ожидала.

Бросив взгляд на сцену, вновь прожила тот момент, когда наши с Денисом взгляды встретились. В то мгновение я почувствовала что-то особенное — будто вспышка света озарила всё внутри. Могла ли я влюбиться в него в тот день? Очевидно, да. Признаваться себе в этом сложно, непривычно и даже страшно. Как принять то, что мои чувства останутся без ответа? Что он никогда не посмотрит на меня так же, как я? Не могу избавиться от влюблённости, даже если она причиняет боль.

— Здесь поужинаешь, не хочу, чтобы ты аппетит друзьям испортила! — Озлобленно бросает Денис и подзывает официанта.

Его слова обрушиваются на меня ледяным душем. «Испортила аппетит»... Каждое слово острым ножом врезается в душу. Обидно до слёз. Я смотрю на его друзей. Они такие холёные и беззаботные, сидят за столом и смеются. Среди них вижу девушку, которая была на дне рождения. Правда, сидит в объятиях другого парня, наверно, они пара.

А я… сижу в этом кресле, сломленная, во мне не осталось ни силы, ни красоты. Его слова выбили из-под меня опору, весь мир на мгновение пошатнулся.

Денис тем временем отходит и направляется к друзьям. Они весело переговариваются и здороваются, он садится за стол и совсем забывает обо мне. Смотрю в окно, стараясь не показать слёз. Они катятся по щекам, горячие и обжигающие, и я ловлю себя на мысли, что лучше бы осталась в машине.

— Добрый вечер, меня зовут Александр, и сегодня я ваш официант. Определились с заказом? — спрашивает молодой мужчина, делая вид, что не замечает моих слёз.

Не могу ответить, чтобы всхлипами не выдать себя перед остальными.

— Денис, ты идиот? — раздаётся голос единственной девушки за их столом.

— Нет, котёнок, не идиот он, а долбоеб! — со скрежетом отодвигается стул и парень с агрессивным взглядом подходитк моему столику.

— Позже подойдёшь, — кидает он официанту. — Привет, я друг вон того мудака. Меня Матвей зовут, и мы приглашаем тебя за наш столик.

Он старается встать так, чтобы остальные не видели моего лица, пока я вытираю слёзы. Набираю воздуха и, немного успокоившись, отвечаю:

— Я Соня. Спасибо за приглашение, но не хочу вам мешать. Здесь посижу.

— Сонь, давай мы немного поговорим, а ты успокоишься. Поверь, он не всегда так себя ведёт. Оправдывать его не буду, думаю, вы без меня разберётесь. Но отказа не приму, обещаю, обижать тебя никто не будет. Аринка моя с тобой познакомиться хочет, да и мы с парнями тоже.

— Дай мне ещё пять минут, — прошу, собираясь с духом.

Он кивает и продолжает ненавязчиво говорить на отвлечённые темы — о погоде, о ресторане, подвозит меня к друзьям, и я вновь начинаю нервничать. Баринов не хотел, чтобы я сидела с ними...

Старалась не встречаться взглядами с Денисом, чувствую себя неловко, особенно после его слов. Мне бы, спрятаться от всех.

— Тимофей, отодвинь стул, — раздался голос Матвея.

Тимофей медленно поднял глаза, взглянул на нас и с лёгкой насмешкой отозвался:

— Зачем? Подкатывай сюда так.

Все замешкались, не понимая, что он имеет в виду. Тимофей хмыкнул, подошёл ко мне, подхватил на руки, как пушинку, и усадил на стул. Матвей тем временем откатил моё кресло в сторону и сел рядом с Ариной. Кажется, её так зовут.

— Я Арина, — представилась она, протянув руку для приветствия. Улыбнулась тепло, как солнечный луч. — С Матвеем ты уже познакомилась. Этого хулигана ты знаешь, — она бросила осуждающий взгляд на Дениса, но в её глазах промелькнула нотка юмора. — А это Егор, — она кивнула в сторону парня, который мне искренне улыбнулся. — И рядом с тобой Тимофей.

— Соня, — коротко представилась я, ощущая, как внутри всё дрожит и сжимается.

Тимофей наклонился ко мне, его лицо оказалось совсем близко. В его глазах было сочувствие.

— Расслабься, — тихо проговорил он, почти у самого уха, — всё хорошо. Мы правда рады познакомиться.

Его голос был странно успокаивающим, и я почувствовала лёгкую волну тепла.

— Не могу... — выдохнула я, оглядывая всех, кажется, они знают обо мне больше, чем я сама.

Тимофей, слегка потер подбородок и, нахмурившись, спросил:

— У тебя точно ничего не болит?

— Нет.

Мне стало странно от его вопроса, чужой парень проявляет заботу…

Пробежав взглядом по мальчикам за столом, в мыслях стали складываться их образы по крупицам.

Первым взгляд останавливается на Матвее, обнимает свою девочку за плечи, в его позе и взгляде сквозит собственническое желание оградить её от всего мира. У него тёмные волосы и брутальная щетина, отчего лицо кажется более жёстким. Взгляд агрессивный, острый, как у коршуна, готового защищать своё. Он держится настороженно, словно оценивает потенциальную угрозу.

Рядом с ними сидит Егор, он помоложе, лицо открытое и дружелюбное, постоянно улыбается, легко вступая в шуточные перепалки с Тимофеем и Денисом. На вид ему не больше двадцати, в его глазах — теплота и озорство. Он то и дело кидает шуточки в сторону моего соседа, который реагирует на них с лёгкой полуулыбкой, не спешит выходить из своей роли хищника. Самый непростой из всей компании — Тимофей. Его взгляд тяжёлый и непроницаемый, прячется под чуть опущенными веками. Чёрные волосы коротко стрижены и открывают лоб, губы искривлены в едва заметной саркастической улыбке. В его позе чувствуется что-то опасное — словно он наблюдает за окружающими не просто так, а словно ищет, что удовлетворит его интерес. Он самый загадочный парень с тёмной аурой. Кажется непредсказуемым, будто скрывает внутри целый водоворот эмоций и мыслей, которыми редко делится с миром. Наши взгляды встречаются, и я невольно вздрагиваю — его глаза проникают прямо внутрь, пытаются прочитать меня. Внимательно оценив меня, его губы дергаются в слабой полуулыбке, и он тихо говорит:

— Не бойся... Друзей не обижаю…

По коже пробегает холодок. Интересно, что значат его слова? Я не успела расшифровать, что скрывается в его взгляде? В этой компании каждый по-своему притягивает взгляд, но Тимофей определённо выделяется своей гипнотической натурой.

— А я всё Полине расскажу, — растягивает в нахальной улыбке губы Егор, говоря моему соседу.

— Угомонись, — шикает на него Арина. — Это он мою подругу имеет в виду, не пугайся. Они пара в прошлом…

— А сейчас она с тобой? — вылетает у меня вопрос Егору, прежде чем я успеваю подумать.

— Пф-ф, он у нас малолетний дрочер! Моя Поля! — рыкает сосед.

— Ой, Тимка, — громко начинает смеяться, — дрочишь у нас ты!

— Сонь, сидящие за столом сами ещё не разобрались, что происходит. Будем почаще встречаться, и сама все поймёшь.

Щёки горят, чувствую себя бестактной сплетницей. За столом повисает тишина. Чувствую, что меня прожигают взглядом, поднимаю глаза и встречаюсь с глазами Дениса. Скулы недовольно играют, зубы сжаты, и он цедит сквозь них вопрос, обращаясь ко всем:

— Вы заказывать блюда собираетесь? Официант устал стоять без дела, — кивает на рядом стоящего Александра.

Все принимаются перечислять блюда, а я растерянно смотрю на закрытое меню на столе, мне не хватит минуты, чтобы сделать заказ…

— Подсказать? — Тимофей двигает меню ближе ко мне.

— «Нисуаз» ей закажу! — режет Денис голосом всех присутствующих.

Все замолкают и насмешливо смотрят на него:

— Чего вылупились? Трава, яйцо и рыба! Для спортсменки в самый раз!

От его поведения сердце замирает, ловлю его взгляд на себе и ощущаю жар в теле, кажется, что все дружно за нами наблюдают…

— Спасибо, — решаюсь поблагодарить Дениса и на лицах присутствующих расплываются улыбки.

Остаток вечера проходит в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Ребята бесконечно шутят, подкалывают друг друга, делятся историями из прошлого. Они очень дружная компания. В их общении чувствуется привязанность и взаимопонимание, как будто все они давно стали одной семьёй.

Я наблюдаю за ними, стараясь не привлекать внимания, меня грызёт от лёгкой зависти. Их дружба кажется мне невероятной, чем-то, чего мне так не хватает. Внутри зарождается тихое, но острое чувство одиночества, я просто наблюдатель в их мире, но не часть его.

Когда вечер подходит к концу, Тимофей поднимается первым и, склонившись надо мной, явно готовится помочь мне пересесть в коляску. Но внезапно раздаётся резкий голос Дениса:

— Я сам!

Тимофей усмехается, качая головой.

— Оу-у, полегче, ревнивец, — смеётся, отступая на шаг назад.

И в следующую секунду меня подхватывают сильные руки, прижимая к родному телу. Сердце пропускает удар. Его губы неожиданно касаются моего виска — едва ощутимо, но с нежностью.

Я замираю и зажмуриваюсь, позволив себе на миг раствориться в этом парне. Будто время остановилось, и всё, что я слышу, — это его спокойное, но глубокое дыхание рядом. Внутри меня разливается тёплая волна надежды: а вдруг это прикосновение не просто случайность?

ГЛАВА 37

СОНЯ

Неделю мы ночуем вместе с Денисом в моей комнате.

— Сонь, сегодня сеанс массажа, — заглянула в спальню моя сиделка.

— Блин, — скривилась. — Массаж очень болезненный, и руки у массажиста потные.

— Знаю, девонька, потерпи. Вернется Алевтина Петровна и сразу же сменим массажиста.

— Скорее бы.

Я не привередливая и не капризная, все балерины закалённые годами тренировок. Возможно, он хороший мануальный терапевт, но я не могу похвалить его за работу. Он слишком резок и груб. Каждое его действие причиняет боль. Я стараюсь терпеть, стиснув зубы. Каждый сеанс наполнен желанием поскорее освободиться от пытки. Считаю, с такими травмами, как у меня, нужно обращаться осторожнее и внимательнее относиться к состоянию пациентки.

— Доброе утро. Соня, как спина? — Зашел Вениамин Игоревич.

— Всё так же, — коротко ответила и отвернулась к окну, избегая его взгляда. Меня раздражает даже его дружелюбие, которое кажется мне неискренним.

— Сегодня займёмся укреплением мышц и немного растянем спину, — сказал, громко выкладывая на стол массажный инвентарь.

Начали с разминки, чувствовала, как мышцы напрягаются и расслабляются, и старалась запихнуть поглубже своё недовольство и боль.

— Хорошо, теперь попробуем подтянуть колени к груди, — произнёс Вениамин Игоревич, помогая согнуть ноги в коленях и осторожно подтянуть их.

Когда он взял меня за ноги, чтобы помочь выполнить упражнение, а вторую руку просунул под поясницу, почувствовала, как он нажал на спину с такой силой, что я едва сдержала стон.

— Аккуратнее, пожалуйста, — не выдержала, прошипев полным боли голосом.

— Извини, — слегка ослабил хватку. — Давай попробуем медленнее. Ты должна чувствовать, как тянутся мышцы, потерпи.

— Я чувствую только боль благодаря вашему хвату, — всё же высказала ему.

— Постараюсь уменьшить силу, — ответил, но легче мне не стало.

Прикусила губу, тяжело дыша, постаралась выполнить упражнение.

— Чувствуешь натяжение? — спросил он.

— Да, — тихо ответила, сильнее сжимая зубы от боли. Я хотела, чтобы он прекратил, но понимала, что придётся терпеть.

— Это хорошо, так мы постепенно растягиваем мышцы, — пояснил Вениамин Игоревич, продолжая упражнение.

Его прикосновения были слишком грубыми. Интересно, он не любит свою работу или у него чувство антагонизма ко мне?

Возможно, мои претензии к нему необоснованны... В последнее время я истерична и несправедлива к окружающим. Знала бы бабушка о моем поведении, устроила мне нагоняй.

С коридора донёсся шум, и в комнату, словно к себе, прошел Денис. Увидев, как я занимаюсь с терапевтом, он рявкнул:

— Прикрой её простыней.

Я изогнула бровь, слегка удивившись. Зачем меня прикрывать? Что его смутило в моей одежде? Я ведь в велосипедках до колен и топе. Реакция Дениса стала неожиданной для меня.

— Заносите, — крикнул он в коридор, и тут же в комнату вошли рабочие, неся разобранный диван.

Щёки тут же запылали от стеснения. Посторонние люди в моей спальне, а я лежу на кушетке, словно на выставке. Денис шагнул вперёд, встав между мной и рабочими, закрывая собой весь обзор.

Шум и суета поглотили моё внимание, и я не сразу поняла, что рабочие ушли и Денис обращается ко мне.

— Уснула, что ли? — недовольно спросил он, приблизившись и уставившись на меня нахальным взглядом. — Я говорю, зацени диван, — щелкнул пальцами перед моим носом.

— Да неужели ты его купил?! — фыркнула, оттолкнув его руку, и безразлично мазнула по нему взглядом.

— Купил, только он не раскладывается, так что не сильно радуйся, — смеясь, подмигнул.

— Ты специально, да? — нахмурилась со злости.

— Пф-ф, естественно! Бабушка мне разрешила спать с тобой! Кукла, смирись.

Подавилась воздухом и закашлялась, его слова прозвучали двусмысленно. Мы в комнате не одни — с любопытством за нами наблюдает массажист. Метнула в него молнии недовольства и залилась краской.

Он расплылся в самодовольной улыбке и кивнул мне. И вот его кивок ввёл меня в ступор… Он прочитал мысли? Или подтвердил их?

— Я не верю, что тебе разрешили, — выдавила из себя и, сделав паузу, набрав воздуха, закончила фразу, — спать со мной на одной кровати.

— А зря, госпожа так и сказала: «Мне всё равно, где ты будешь спать! Хоть на полу! С этого дня смены свои будешь отрабатывать как положено!».

— Вот! — уцепилась я за услышанное. — Не разрешала.

— Но и не запрещала, — сверкает глазами. — Зачем мне спать на полу, если в твоей комнате имеется шикарная кровать! — показал рукой на постель.

— Какой же ты…

— Самый лучший? — ослепил меня улыбкой. — А вы чего прохлаждаетесь? Сеанс уже закончен?

— Нет, вы нас отвлекли, — заискивающе ответил Вениамин Игоревич.

— Так продолжайте.

— При тебе? — скрипнула зубами.

— Да! Поработаю и послежу, на что улетают деньги со счетов.

Вышел из комнаты и очень быстро вернулся с ноутбуком в руках. Прошёл к новому белоснежному дивану и, удобно усевшись, уставился на нас.

— Ты же работать собирался! — не нравится, что он видит меня во время выполнения упражнений, со стороны, наверно, смотрится ужасно…

— Стесняешься? — нахально спросил.

— Тебя? Нет! — фыркнула и сосредоточилась упражнениях.

— Ну и отлично, — невозмутимо положил ноги на столик и, поставив на бёдра ноутбук, погрузился в работу.

После упражнений перешли к массажу, Вениамин Игоревич массажировал каждую ногу и часто спрашивал, появилась ли чувствительность в месте, где он мнёт. На десятый его вопрос я готова была разреветься. Нет у меня никаких ощущений в ногах. Единственная моя чувствительность — это ноющая боль в пояснице от упражнений. А если зарубежные врачи ошиблись? В глазах защипало от собравшихся слёз.

— Эй, ты чего реветь собралась? — по комнате прокатился недовольным голосом вопрос от Дениса.

Промолчала, борясь с поступившими рыданиями. Не прошло и секунды, парень подлетел к нам.

— Что он сделал? — спросил у меня.

— Это не от массажа, — начал оправдываться мой физиотерапевт, — он расслабляющий после упражнений. Клянусь, я с лёгким нажатием массировал.

— Потом мне расскажешь про нажатия, свободен, — рявкнул на него Баринов.

— Но Денис Олегович…

— Выйди вон, — процедил сквозь зубы.

А что я? Я лежала и хлопала глазами, прикусив губу, а хотелось кряхтеть и жаловаться. Хотелось выговориться… Хотелось понимания и чтобы пожалели… Я устала от своего состояния, от боли и зависимости от окружающих. Закрыла глаза, и слёзы потекли по вискам.

— Кукла, не молчи, где болит? Сиделку позвать?

— Позови, — отозвалась коротко.

Парень вылетел из комнаты, и я всхлипнула в голос. Болело уже не сильно, не физически меня разрывало, а морально. Плохо я справляюсь со своим горем… Наверно, пора соглашаться на приёмы психолога.

— Соня, что случилось? — подошла обеспокоенная Вера Васильевна.

— Ничего страшного, никто не виноват, я просто устала… — глубоко вздохнув, вытерла слёзы и начала успокаиваться. — Помогите мне принять душ.

— Конечно, сейчас вода смоет всё плохое, вот увидишь, сразу полегчает.

Вера Васильевна мельтешила по комнате, собирая мне вещи в ванную. Баринов следил за всем происходящим с каменным выражением лица.

Выйдя из душа, парня в комнате не застала, ноутбука тоже не было. Ну и отлично, высплюсь эту ночь одна. После тёплой воды тело разогрелось, а меня разморило. Посмотрев на часы, решила лечь пораньше и не засиживаться за просмотром сериала.

— Вера Васильевна, ступайте отдыхать, я за сегодня утомилась, так что только коснусь подушки, сразу усну.

— Хорошо. Приятных снов, Соня.

— И вам.

Заснула моментально, будто отключили свет. Сколько я проспала, не знаю. Меня разбудило ощущение тяжести — горячая рука Дениса лежала на моей талии. Он был рядом, совсем близко, и крепко обнимал меня во сне…

ГЛАВА 38

ДЕНИС

Утро выдалось ранним: переговоры с Пекином. У них полдень, а у меня, чёрт возьми, шесть утра. Я осторожно перекатываюсь на край кровати, стараясь не разбудить Соньку. Она опять тихо плакала во сне — по щекам текли слёзы. Помню, как впервые проснулся, когда она заливала ими подушку. Хотел разбудить, но понял, что крепко спит. Утром позвонил врачу, чтобы обсудить ситуацию. Меня заверили, что причина — не физическая боль, а душевные переживания. Софии нужен психолог, и, признаюсь, я не такая сволочь, чтобы это проигнорировать.

С каждым днём Соня всё больше топит моё сердце. Хочу как-то поговорить с ней при случае, предложить сеансы. Самому бы они тоже не помешали. Я столько раз требовал у бабушки ключи от тачки, а когда их получил и нужно было вести Соню в больницу, трухнул не на шутку. Стоял возле машины с потными ладошками и трясущимися руками, думал об одном, как не показать свой страх… В груди тахикардия, и воздуха не хватает, пытался взять себя в руки, зашкварно позориться перед девчонкой. Благо паника куклы меня переключила. А поцелуй напрочь выбил все мысли из головы. Пришлось выезжать на браваде и прятать свой шок, что мне понравилось целовать Соньку. Да что уж там! Я чуть не сожрал её!

Симпатия к девчонке не только у меня! Сильно удивил шерстяной друг. Люцифер, мой злющий демон, приходит каждую ночь к Соне спать. Устраивается в ногах и греет их. Мы с котом теперь имеем одну общую привычку: как только девчонка засыпает, пробираемся к ней в кровать. Я пытаюсь оправдать это выполнением условий бабушки, но, если честно, кукла меня зацепила с первого дня нашего знакомства, и мне просто кайфово с ней.

Соня совсем не похожа на других девочек, которых я знаю. Не такая ранимая, как Арина, и не похожа на боевую фурию Полинку, которая способна сжечь всё на своём пути. Соня — иная. Она не даёт себя в обиду, выкладывается полностью, идя к своей цели, и да, может заплакать от обиды. Я и раньше замечал её слёзы, но они меня не трогали. А вот после поцелуя у машины меня словно что-то перемкнуло. Понял, что девчонка засела в мыслях.

Мне нравится в ней всё — как она злится, как ругается. Даже её манера говорить, будто она случайно попала сюда машиной времени из прошлого, уже не бесит, а забавляет. Сонька готова спорить и никогда не пасует передо мной. Её внутренний стержень — вот что цепляет. Прикованная к постели в чужом доме, она умудряется себя отстоять и не сдаётся.

Оставляю их с Люцифером спать дальше и выхожу из комнаты. В коридоре шумно потягиваюсь и разминаю мышцы.

Переговоры с Пекином тянутся как бесконечная пытка: китайцы дотошные до невозможности. Мы обсуждаем сделку по покупке двадцати пяти процентов акций Samsung. Ребята разбирают каждый пункт договора до запятой. Настоящий головняк, но я держусь. В такие моменты, когда от дотошности просто болит голова, концентрация на деталях у меня обостряется. Видимо, черта — наследство от Алевтины Петровны.

Владимир появляется в кабинете, как всегда, с сосредоточенным видом, приносит бумаги на подпись. Я многое перенял у него, ещё будучи пацаном. Он всегда был рядом, когда я строил из себя шута и творил всякую дичь. Если бы не Володя, бабушка точно сплавила в школу для трудных подростков. Он сглаживал мои косяки и прикрывал жопу, а потом, втихаря, так выписывал мне пиздюлей, что я неделю боялся голос при Алевтине Петровне повышать. Но, знаете, я ему благодарен. Он не прогнулся под фамилию и не позволил мне вырасти полным идиотом.

— Привет, сегодня много на подпись? — спрашиваю, отрываясь от монитора.

— Доброе утро, — отвечает Владимир, раскладывая бумаги передо мной. — «ИнвестСтрой», «Академия вкуса» и «Эни Нефть». А ещё не забудь, пора вливаться в отельный бизнес, он остался без управления.

— А родители остались без денег, — усмехнулся.

Владимир улыбается на мою колкость и добавляет:

— Что-то они успели припрятать...

— Надеюсь, что растянут это «что-то» на лет десять, и мы не увидим их здесь.

— У Риты аппетиты всегда больше возможностей, — Владимир коротко хмыкает. — Думаю, через месяц объявятся.

— Как у тебя с Соней? — спрашивает меня в лоб.

— Эмм, нянчусь.

— И ночью? — подкалывает и растягивает губы в подобии улыбки.

— Особенно ночью, с котом вахту несём! — отшучиваюсь.

— Так может, уволим сиделку? Вы с Люци справитесь.

— Не отстанешь, да? — Вот по-любому для бабушки узнаёт.

— Интересно, что у вас происходит. Зацепила?

— Давай обмен, я чистосердечное, а ты настоящее дело из полиции, — знаю, на что давить, Алевтину Петровну не предаст, а значит, и от меня отстанет.

— Нет у меня его…

— Можно? — услышали мы стук в дверь и голос сиделки.

— Заходите, — ответил, едва удерживая вздох. Сегодня, кажется, все дела решили свалиться разом.

— Позже заберу, — Владимир, кивнув на документы.

— Доброе утро, Вера Васильевна, — поздоровался он, проходя мимо неё.

Сиделка вошла и на её лице мелькнула нервозность.

— Денис Олегович, я вынуждена уволиться, — ошарашила меня новостью.

— В чём причина?

— Дочь родила внучку, не справляется с ребёнком. Сама её избаловала, ничего не умеет. Зять на работе до вечера, он на токарном заводе работает. А дурёха моя по дому ничего не делает, ребёнка вообще отказывается нянчить. Врачи говорят, послеродовая депрессия. А я вам что скажу: надуманные эти диагнозы. Раньше по пять детей рожали и на производствах работали, не до депрессий было!

— Ближе к сути, — перебил, — с какого числа вы хотите уйти? — Едва не закатил глаза от её подробностей. Они мне вообще нужны?!

— Завтра планирую первым рейсом вылететь в Новосибирск. Боюсь за их брак, разведутся же...

— Завтра? Супер, и где я найду новую сиделку так быстро? Сонька знает?

— Нет, я с вами обговорить хотела, — ответила она расстроенно.

— Ну что поделать, насильно я вас держать не могу. Пишите заявление.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула Вера Васильевна. — С Соней не хочу расставаться, прикипела к девочке. Первый раз у меня такая пациентка. Вы главное, не обижайте её, Денис Олегович. Она добрая девочка и хорошая.

— Разберусь сам. У вас всё? — коротко ответил, не нуждаясь в очередных наставлениях. И так полный дом «воспитателей».

— Да, — поняла она мой намёк.

— Идите.

Пишу бабушке СМС и прошу номер агентства, где нанимали Веру Васильевну. Бабушка предлагает разобраться с этим вопросом, и я охотно соглашаюсь, возвращаясь к документам, которые принёс Владимир.

К одиннадцати утра понимаю, что одной чашки кофе мне мало, и пора позавтракать. Когда я прохожу мимо лестницы на второй этаж, вижу, как по ней поднимается подружка куклы. М-да... В пятницу утром притащилась, она что, прогуливает танцы? Третий раз за неделю здесь. Тихо проскальзываю на кухню, пока меня не заметила. Юлька уже пару раз пыталась составить компанию, она как репейник, когда видит меня. Знаю, для чего сюда таскается, похотливая сука. Мне Альки хватило, вторую такую не вывезу.

Вообще, я устал как собака. Да и секса давно не было, тестостерон пора сбрасывать. Прокачусь сегодня по блядям. А воскресенье проведу в кругу друзьй: посмотрим мультик да пожрём чего-нибудь вредного. Жаль, Полинка уехала к матери в деревню. Без неё скучно. Но свежий воздух и домашние продукты ей сейчас на пользу.

ГЛАВА 39

СОНЯ

Время летит быстро, и я стремительно продвигаюсь в реабилитации. Врачи уже обещают, что через пару недель чувствительность в ногах полностью восстановится. Теперь предстоит ездить в больницу каждый день. Бабушка стала приходить почаще, я скучаю по нашей уютной квартирке и времени, проведённом в ней.

С Верой Васильевной в пятницу попрощалась и мне грустно... Новая сиделка Лариса, мне не понравилась. С первых минут не замолкала, восхищаясь «красивым хозяином» и пересчитывая всех «достойных мужиков» на территории. Обязанности она выполняет плохо. Сегодня с утра её нет в моей комнате, и это сильно раздражает. Но я ничего не говорю Алевтине Петровне, не хочу отвлекать по пустякам. Знаю, что у семьи Барановых сейчас идут суды за компанию, и им не до моих мелких проблем.

С Денисом почти не вижусь. Они с Люци появляются только поздно ночью, я просыпаюсь и тихо жду, когда они улягутся. Мне нравятся совместные ночевки, в такие дни и сон крепче, и сны красочнее. Опечаливает только, что наутро мы постоянно ссоримся из-за какой-нибудь ерунды. Он вспыхивает мгновенно, словно спичка. Ссоры начинаются без причины — взгляд, одно случайное слово, и вот уже скандал. Иногда сама не понимаю, зачем ругаемся, но всё происходит, как по накатанному сценарию.

С визитами зачистила моя подруга Юля. В её искренность я не верю, но, мне не хватает общения. Первое время обижалась на девочек, что они не нашли времени навестить меня в больнице. Понимаю, век любой профессиональной балерины короток. Стоит один раз сойти со сцены, и о тебе забывают. Это ощущение одиночества и ненужности, кажется, впиталось в мою кожу. Неприятно осознавать, что обо мне забыли. А Юлька, приезжает и ладно, хоть новости рассказывает из мира балета. В её искренность не верю, мне есть с чем сравнивать. Раз побывав в компании друзей Дениса, для меня многое встало в дружбе с девочками на свои места.

Люцифер пушистый обаяшка вольяжно вошёл в комнату. Тринадцать килограммов грации в одном коте. Запрыгнув на кровать, он приблизился к моему лицу и, поднявшись на задние лапы, громко мяукнул.

— Привет, мой хороший, — улыбнулась на приветствие, потянувшись к нему. — Я тебя утром ждала, думала, позавтракаем вместе.

Погладила и потрепала его вислоухое ушко. Люцифер с удовольствием растянулся возле меня, поймал мою ладонь и слегка закусил её зубами. Засмеявшись, я посмотрела на него:

— Какой же ты наглец! Ждёшь, ласки? А песенку мне споёшь?

Начала чесать ему живот, и он довольно замурлыкал в ответ.

— Так и знала, что он у тебя, — прозвучал голос Алевтины Петровны, заглянувшей в спальню. — А мы с ног сбились, ищем. Люцифер, марш на кухню к Зое. Паршивец такой, его на прививку должны везти, а он в ласке купается.

Кот лениво поднял морду, прищурился и недовольно шевельнул усами.

— Нечего на меня так смотреть. Иди на кухню, — строго добавила старушка, а я не удержалась и тихо засмеялась, наблюдая за их «общением».

Люцифер послушно спрыгнул с кровати, приблизившись к ней, притормозил возле ног и недовольно махнул хвостом.

— Иди, иди. Ишь какой характерный, огрызается.

Она достала телефон и, приложив к уху, проговорила:

— Зой, он у Софии. Отправила вниз. Встречай.

— Как дела, Сонь?

— Обещают, скоро я почувствую свои ноги, — зажмуриваюсь, представляя, как я снова хожу.

— Рада за тебя. Сонь, раз я зашла, у меня предложение. На полное восстановление уйдёт время, — садится на диван. — Я поговорила с Людмилой, и она подсказала мне интересную идею. А раз уж в МГУ я спонсор много лет, предлагаю подумать над высшим образованием. Расширим твою специфику, связанную с балетом, поверь, в жизни пригодится. Вопрос с деканом «Факультета психологии» обсудила, и он согласился зачислить тебя на курс «Психологии спорта» или, по-другому, «Клинической психологии». Ты балерина и знаешь всё о физическом и эмоциональном напряжении. Твои знания будут полезны для работы с другими артистами, спортсменами или людьми, переживающими травмы и стрессы. Ты и про стрессы, и травмы знаешь не понаслышке.

— А как же совмещать балет и учёбу? — задумчиво спрашиваю.

— Для начала учёба, а время всё расставит на свои места. Не переживай, занятия онлайн, ездить в университет пока не придётся. Я всё устрою.

— Неожиданно как-то, — промолвила я. — А пригодится ли мне…

— Сонь, в жизни иногда удивительные вещи происходят, ты начни, а по ходу дела видно будет.

— Можно я подумаю? — спрашиваю растерянно.

— Подумай, конечно, но помни, что уже два месяца лекций прошло, придётся нагонять материал.

Ошеломленно замолкаю от предложения Алевтины Петровны освоить новую профессию. Новая учеба, как гром среди ясного неба. Никогда раньше и подумать не могла, что моя жизнь пойдёт в таком неожиданном направлении. Всегда казалось, судьба неразрывно связана с балетом, до конца дней буду существовать в этом мире сцен, репетиций, музыки и изнурительного труда ради одного мгновения на сцене.

Но теперь всё изменилось. Ещё более удивительно то, что Алевтина Петровна упомянула МГУ — учебное заведение, о котором я знала разве из книжек или разговоров.

Юля ворвалась в комнату и прервала нашу беседу, аромат её духов мгновенно заполнил все уголки комнаты, обволакивая пространство так же, как её яркий, вызывающий вид. В коротком, обтягивающем платье, в тонких капроновых колготках, с кудрями, уложенными в мелкие локоны, и губами, на которых горела яркая помада, она выглядела вульгарно.

— Ой, Сонька, какая я уставшая и счастливая, ты не представляешь, как я блистала на сцене! — затараторила, не утруждая себя паузами. — Триумф! Все глаза прикованы только ко мне! Представь, я главная в «Лебедином озере», а публика смотрит только на меня, затаив дыхание! Каждый мой пируэт — как вспышка!

Юля явно преувеличивала, старвлась задеть меня. Мимоходом кивнув Алевтине Петровне, она даже не попыталась проявить вежливость и уважение, как будто старушка часть мебели.

— Сонь, ты подумай, — Алевтина Петровна встала с места, её глаза выражали недовольство. Она метнула короткий, брезгливый взгляд на Юлю. — В понедельник зайду за ответом. И не забывай отдыхать... от посетителей, в том числе.

— Спасибо, я подумаю.

Юля не понравилась ей, как, впрочем, и бабушке. Но других подруг у меня нет. В душе всё кипело от обиды — Юля могла бы не рассказывать так красочно о тех постановках, в которых совсем недавно танцевала я. Она заняла моё место, и это разрывало сердце на куски. Я захлёбываюсь в волнах горечи.

— Поздравляю, — бросаю через силу, пытаясь скрыть своё раздражение, но не справляюсь. Искренности в моём голосе не хватает.

— Ой, спасибо! У меня даже взяли интервью! Представляешь? Как у солистки известной академии балета! — Продолжает она, не замечая ничего вокруг, поглощённая собой, с восторженным придыханием в голосе.

Едва сдерживаю себя, тянусь к медицинской кнопке и нажимаю на неё, надеясь, что Лариса появится и хоть как-то отвлечёт Юлю своим присутствием. Но та, как будто не видя, что её не слушают, тараторит всё подряд, рассказывая только о себе и своём «триумфе». Где же Лариса? Совсем обнаглела и забыла, что работать должна…

— …А где Денис? — вдруг врывается вопрос в мысли. — Сегодня же воскресенье, он что, не дома?

— Он мне не отчитывается! — резко отвечаю.

Моё раздражение уже не скрыть. Теперь становится понятно, почему Юля так часто сюда приезжает. Она явно положила глаз на Дениса, намечая его как новую жертву для отношений. Внимательно осматриваю подругу. Эффектная, она действительно может понравиться Денису. И, кажется, его типаж.

— А у тебя как дела? — вспомнила обо мне подружка.

— Ничего нового, — отозвалась и нажала ещё раз на кнопку.

— Глупость спросила, что у тебя может произойти, — рассмеялась и поправила волосы.

Надеется увидеть Дениса, и меня это бесит. Ревную я! Хоть он и не мой парень!

Краем глаза заметила движение в дверях и, повернув голову, встретилась с моим океаном.

— Блять, позже зайду, — покосился на Юлю и стал закрывать дверь.

— Денис, подожди! — подскакивает с дивана подруга и бежит за ним. — Мне помощь твоя нужна, — скрывается в коридоре.

Дверь снова открывается, и входит Лариса. Вовремя! Как же все сегодня раздражает!

— Я могу спокойно попить чай? — недовольно смтрит на меня.

— Вас не чаи наняли гонять, а работать. Я хочу подышать свежим воздухом, помогите собраться.

— На балконе?

— В саду! И поживее!

Мысли клубятся в голове, будто тяжёлые грозовые тучи: куда они ушли? Что за дело у Юли? Что ей понадобилось от Дениса? Каждая мысль, как игла, впивается в сердце, сжимая его и наполняя неприятным чувством, которое только растёт и тянет за собой желание топнуть ногой от злости. Ревность — противная вещь, похожа на ржавчину, разъедающую изнутри. С каждой минутой становится всё труднее лежать на месте и сохранять спокойствие. Мысль, что они могут быть сейчас где-то вдвоём, вызывает тошнотворное чувство, которое перекрывает все остальные эмоции. «Я должна увидеть их», — пронеслось в голове. Надеюсь, что если выйду в сад, то увижу их там, и всё встанет на свои места…

ГЛАВА 40

ДЕНИСПриближаюсь к спальне Сони, чтобы забрать забытый ноутбук и предупредить, что вечером меня не будет — сегодня отдых с друзьями. Заказал еду из бабушкиного ресторана, мультфильм загрузил. Открываю дверь и упираюсь взглядом в Юлю, подругу Сони.

— Блядь, позже зайду! — тут же разворачиваюсь, намереваясь ретироваться.

— Денис, подожди! — слышу её голос. Тёлка настоящий репейник.

Пиздец, в своём доме приходится прятаться. Позавчера вообще офигел, когда вышел из душа и обнаружил её в своей спальне. Потерялась, бедняжка, заблудилась случайно. Ага, как же. Ладно хоть нацепил боксеры, а то чувствую, меня бы изнасиловали. Прёт на пролом, флиртовать не умеет, сразу в лоб — «давай переспим». На миг даже задумался, остановило, что от таких, как она, потом не отделаешься. Девки пошли, сами рогатку раздвигают, даже охотиться не надо.

— Я занят, — бросаю, не оборачиваясь, и сбегаю вниз по лестнице.

— Денис, подожди! — слышу её топот сзади. Вот ещё не хватало, чтобы с лестницы кубарем скатилась. Вторая сломанная девушка — уже перебор.

Притормаживаю, позволяю себя догнать. Она тут же цепляется за мою руку.

— Говори, — недружелюбно бросаю.

— Кажется, я колесо пробила, ты же в тачках разбираешься... Поможешь? — хлопает ресницами, а мне аж смешно.

— Я машины покупаю и гоняю на них, но не чиню.

— Мне некого больше попросить... — она кривит лицо в наигранной печальке. — Как я домой поеду?

— Ладно, пошли, покажешь, — цежу сквозь зубы.

Юля идёт рядом, пытаясь вывернуть мою руку так, чтобы повиснуть на ней, но я держусь на расстоянии. Её манера общения начинает раздражать.

Надеюсь, как только помогу с колесом, она наконец-то свалит отсюда.

Мы выходим на улицу, вижу машину и направляюсь к ней. Вглядываюсь в колёса — с первого взгляда всё, кажется, в порядке. Пиздит как дышит. Подхожу ближе, приседаю и провожу рукой по шине, накаченная и целая…

— Вот здесь! — девка крутится вокруг, указывая на место, но я не вижу ничего подозрительного.

— Где ты здесь пробитое колесо увидела? — поднимаю голову и встречаю её взгляд. Она мило улыбается, а, понятно, балаболка.

— Ну, может, и не пробитое, — начинает мямлить, краснея, — но какой-то странный звук был, когда я ехала…

— У тебя все колёса в норме, а странные звуки… — поднимаюсь, не сдерживая сарказма, — с этим не ко мне.

— Денис, — пытается произнести имя как можно более ласково, приближаясь, — я боюсь из-за неисправности попасть в аварию…

Делаю глубокий вдох, пытаясь не наорать. Открываю капот, мельком оглядываю внутренности, я обманул её, в тачках разбираюсь.

— Всё нормально, — заключаю и захлопываю капот. — Можешь ехать.

Она мнётся на месте, явно недовольная, что её уловка не сработала.

— Спа-си-бо, Де-нис… Как мне тебя отблагодарить, — улыбается, и я наблюдаю, как она, поправляя платье, проезжается по груди, закусывает губу и пытается установить зрительный контакт.

По правде сказать, шевеления в паху я почувствовал, но слабые. Не впечатлила…

— Лучше не надо, — коротко отвечаю, поворачиваясь к дому.

— Подожди, — ловит снова меня за руку и пробегается по пуговицам острыми ногтями. — Ты всегда такой злой с девушками? — Тянется к уху и шепчет с придыханием. — Предлагаю познакомиться поближе. Только ты и я…

Завернув за угол, подходим к бане в деревенском стиле. Толкаю дверь и приглашаю девку войти.

— Таким ты мне нравишься, — хихикая, берёт за ворот рубашки и пытается поцеловать.

Снимаю руки с себя и отхожу к дубовому столу, облокачиваюсь задницей на него и, усмехнувшись, киваю на ширинку:

— Приступай!

— К чему?

— К знакомству поближе, — выдаю саркастично. — Сама же хотела!

— А, к этому, — берётся за подол платья и начинает тянуть его вверх, снимает через голову и кидает на пол.

В ахере наблюдаю за ней, она хоть возбудилась? Или их в балетной школе по приказу учат ноги раздвигать? Блядь, я никогда не жаловался на эрекцию, но даже для меня перебор в происходящем.

— Что, прям сразу ебаться? А поговорить? Познакомиться не только телами, — я как герой анекдота, главное — не начать ржать.

Юля стоит на месте, обиженно надувает губы, но, поразмыслив минуту, решает продолжить попытки совращения. Скатывает колготки по ногам вниз, смотрится это так себе. За подготовку ей незачёт, где чулки и подвязки? Унылое зрелище — смотреть, как тёлка скатывает капрон в трубочку. Мужики в порыве страсти любят его рвать сами!

— Станцуй, дай огня детка! — прикалываюсь над ней.

— Без музыки?

— А кто у нас великая балерина? Чтобы эротично двигать телом, мелодия не нужна… — откровенно издеваюсь. — Можешь напеть, — давлюсь смехом и скрещиваю руки на груди. Зрелище на подходе.

— Говорила я девчонкам, с Сонькой ты заскучаешь, — извивается, лаская себя руками, — мы в шоке, что наша замухрышка в тебя влюбилась… Где такой парень, как ты... И где она?! Ха-ха!

— Влюбилась? — напрягаюсь и внимательно вслушиваюсь в каждое произнесённое слово.

— Представляешь, после дня рождения только о тебе и говорила. Мы в клуб её позвали, чтобы отвлеклась, познакомилась с кем-нибудь. А она всем вечер испортила, половину тусовки о тебе ныла, а вторую обдолбалась и под колёса кинулась. Все в шоке, что тебе за эту дуру отвечать пришлось.

— Она принимает наркотики? И в тот вечер была под ними? — ярость перемалывает мои внутренности.

«Девчонка не виновата?» Так ты сказала, госпожа? — вспоминаю слова бабушки.

— Ой, да, купила наркотиков у официанта, недаром он нам с девочками подозрительным показался. Позорище, — смотрю на её прыганья и вижу, что полностью разделась, за сенсационной новостью и не заметил стриптиза.

— Вон пошла! И чтобы я тебя здесь больше не видел! — С ноги открываю дверь бани и вылетаю на воздух. Дыхание сбивается, цежу кислород. Сгибаюсь пополам, меня ломает. Сажусь на корточки, берусь за волосы и рычу…

— Ларис, оставишь меня в беседке, — слышу голос куклы.

Подрываюсь на ноги, наши взгляды встречаются, молчу и крошу собственные зубы. Сжимаю и разжимаю кулаки…

Вздрагивает, вижу, как радужка её глаз расширяется и она потрясённо охает.

— Чего вылупилась? Мы переспали, мужика надо удовлетворять! — Равняется со мной Юлька. — Сама знаешь, это не твой случай, — мерзко смеясь, держит в руках бюстгальтер и трусы.

Понятно, чего Сонька удивилась, не на то силы тратит, меня бояться надо!

— Ты ещё здесь?! — гаркаю на блядину.

— Уже ухожу, я на связи, — шлёт воздушный поцелуй и бежит в направлении машины.

Молча прохожу мимо куклы, мне срочно нужно попасть в кабинет… Посмотреть по сотому кругу все документы, что дали в полиции.

Уже час сижу за столом в кабинете. Вокруг меня — клочья бумаги, обрывки всего того, с чем до этого смирился. Меня обманули. Все. Бабушка, Владимир... Соня. Они знали! Знали, что в крови девчонки были наркотики. А меня сделали виноватым. Меня! Я и сам верил. Глубоко в душе продолжал казнить себя за ту ночь, за аварию. Смотрел на машину — и нутро выворачивало. Не продавал её, нет. Отремонтировал. Чтобы не забывать. Чтобы помнить цену жизни! И своей, и чужой.

Просил по-человечески рассказать всё! Весело, наверно, им! Крутят мной, как Петрушкой. Соня ещё и невинную жертву из себя строит, играет, слёзы льёт в подушку.

Интересно, сколько ей Алевтина Петровна заплатила?

За спектакль?

Сколько стоит в наше время враньё?

Почем нынче актрисы, а?

Внутри всё закипает. Предательство горчит на языке, как яд. Я сжимаю кулаки, пальцы белеют от злости. Кукла посмела врать мне в лицо! Хотя не так… Каждый…

Встаю резко, стул отлетает в сторону. Достаточно! Теперь нам придётся поговорить, сука. Кончились игры. Больше нет дураков, Соня! Всё было зря.

ГЛАВА 41

ДЕНИС

Быстрым шагом поднимаюсь наверх, к её комнате. Внутри всё кипит, в голове стучит одна мысль:«Хватит! Её актёрская игра закончена! Пора ехать домой!»

Я ведь верил её слезам. Дебил, блядь, и не догадывался, сколько за ними наигранного.

— Денис, куда ты летишь? На тебе лица нет…— останавливается меня растерянная бабушка.

— С дороги! — режу её ледяным голосом. — Не горю желанием с тобой разговаривать. Я! Всё! Знаю! — расстреливаю словами в упор.

И продолжаю путь, окинув напоследок её презрительным взглядом. Думал, между нами всё наладилось, ведь уступил: приступил к семейным делам и сменам с девчонкой. А она меня просто в очередной раз, как сопливого пацана, развела.

— Немедленно остановись! Не смей к ней идти! Это я! Слышишь! Я приняла такое решение! — торопится за мной. Но ей не угнаться, последний пролёт ступеней перешагиваю через две. Стопорюсь возле приоткрытой двери. Соня сидит у окна, на коленях плед и поднос с обедом. Мои шаги заставляют её вздрогнуть и поднять глаза. И она сразу понимает. В моих глазах сейчас читается всё!

— Де-енис…

Приближаюсь максимально близко к ней и наклоняюсь, в ноздри проникает противный вкус варёных овощей, и желудок выдаёт тошнотворный спазм.

— Как ты это жрёшь?! — мой голос звучит холодно, как ледяная сталь.

— Потому что я профессиональная балерина, и мой распорядок жизни не изменим. Тебе не понять, ты – гонщик-любитель… — сбивчиво и нервно отвечает.

— Внук, отойди от Сони, — требует вошедшая бабушка.

— Какой я тормоз, — смеюсь и медленно перевожу взгляд на Алевтину Петровну, – она не знает правду? Вы ей не сказали?

— Молчи! — бабушка понимает мои намеки.

— Поздно…— качаю головой и, взяв поднос с колен девчонки, бросаю его в стену.

Стоит звон посуды и осколки с остатками еды, разлетаются по полу. Разворачиваюсь и вкрадчиво рычу:

— Ну хоть не только меня наёбывали! Тебе тоже, смотрю, не всю правду выдали… Вот это всё — обвожу рукой отходы на полу — в прошлом! Ты больше не балерина! Твоя карьера танцовщицы в прошлом. ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ!

Она не отвечает, просто смотрит на меня своими огромными глазами. И в них я вижу… страх? Так тебе, сучка! Больно, да?! Неприятно быть обманутой?

— Доволен? — кричит бабушка. — А теперь пошёл вон!

— В актрисы пойдёшь, выяснилось, талант у тебя, да и на наркотиках сидишь, как большинство из них! — Она пытается отвернуться, но я подхожу ближе. — Как тебя, наркоманку, в академии держали? Овечку строила из себя невинную, драму разыгрывала, меня во всём обвиняла! А сама всё знала! Всё, что с тобой случилось, оказывается, не моя вина! А твоя! Наркоманка ты чёртова!

Отлетаю от кресла, я сам себя боюсь! Разгромить всё хочется к хуям!

Она молчит, сжимает губы, как будто пытается скрыть боль или отогнать слёзы. Сверлит бабушку взглядом. Мне срать! Я готов морально её размазать здесь и сейчас! Не могу уже остановиться. У меня была нормальная жизнь: друзья, деньги, тачки, тёлки! И её сломала НАР–КО-МАН–КА! Сделав при этом виноватым МЕНЯ!

— Сколько тебе заплатила Алевтина Петровна за спектакль? — слова остры, они режут воздух между нами.

Соня резко вскидывает голову, лицо меняется. Теперь в глазах блеск. Она больше не та тихая девочка...

— Считаешь, я хотела этого? — её голос звучит хрипло. — Думаешь, мне нравилось каждый день смотреть в твои глаза и чувствовать себя ничтожной? Жертвой, как ты говоришь? Да, я знала! Но мне никто ничего не платил! И не сама я приняла наркотики! Меня опоили! И мне никто не помог! НИКТО. — Кричит мне в лицо. — Не легко пережить ощущения, что твоя жизнь остановилась здесь и сейчас?! Уверена, ты такое не захочешь испытать никогда! А я в тот вечер это пережила ДВАЖДЫ! Ты не представляешь, как это — просыпаться каждое утро и не знать, что с тобой будет дальше! Не надо мне рассказывать, как тебе жилось со мной! Решил, мои слёзы — это актёрская игра? Я здесь ради развлечения? И мне приятно слушать, что я сломанная кукла, забава, напоминание об ошибке! Приятно, да? Лежать и каждый день терпеть твои насмешки… физически зависеть от других… И, в конце концов, мне стыдно, что я не в силах дать тебе отпор, как ты того заслуживаешь! Я живой человек… Мне обидно и больно! Но тебе, скотине такой, этого не понять! Я ВИНОВАТА! Всё, ты свободен, живи дальше своей жизнью! — её голос становится тише, почти шёпот.

Я чувствую, как моё сердце бешено колотится в груди. На мгновение теряюсь. Эта девчонка... Вывернула всё так, что чувствую себя последним мудаком!

— Да, ты права! Ты — моя ошибка! — Кричу в ответ, но чувствую, как слова застревают в горле.

Она молчит, но в глазах её появляется что-то ещё… И я сбиваюсь, и пытаюсь понять, что же там увидел.

— Владимир, выведи его из комнаты, — госпожа приказывает железным тоном и меня берут за локоть.

Поддаюсь и разворачиваюсь в сторону выхода, бабушка отводит взгляд от меня. Вот! Слов нет... Словно раздираемый чертями нарезаю круги по своей комнате, как загнанный зверь в клетке. Владимир стоит молча в дверях, засунув руки в карманы брюк, наблюдает, как меня рвёт изнутри.

— Здесь будь, — говорит он, отступая и закрывая дверь за собой.

Меня срывает, как ураганом. Хватаю с комода светильник и с силой бросаю его в плазму на стене. Стекло разлетается вдребезги. Смахиваю всё с комода: часы, фотографии, книги — всё летит на пол, разносится по комнате с грохотом.

— А-А-А-А-А-А! — крик рвётся из груди, меня переполняет ярость. Хватаю стул и швыряю его в стену, древесина ломается с треском. Подхожу к зеркалу, смотрю на своё отражение, бью по нему кулаком. Осколки падают, кусочки стекла разлетаются по полу, а из руки сразу выступает кровь, но я не чувствую боли — только жгучий гнев. Стою посреди разгромленной комнаты, дыхание тяжёлое, кровь стучит в ушах. Глаза застилает красным, а в груди всё ещё пульсирует от ярости.

— Оторвался ты на славу, — Владимир возвращается, в руках у него бутылка виски и два тумблера, подмышкой зажата красная папка. Ногой отодвигает обломки стула к стене, опускается на ковёр. Срывает с шеи галстук и разливает виски по стаканам. — Приземляйся, — кивает рядом с собой. — Поговорим по душам.

Он протягивает мне один из тумблеров и папку. Я падаю рядом, открываю папку, руки дрожат.

— Ну, не чокаясь, — усмехается он и делает большой глоток. — Сегодня, Денис, ты наконец-то повзрослеешь.

Я беру стакан, но не пью. Начинаю читать. Слова расплываются перед глазами. Пульсируют в такт бешеному сердцу.

«Брат? Какой, к чёрту, брат? Что это за бред?!»

Поднимаю глаза, смотрю на Владимира, он молчит, но чувствую — забавляется моей растерянностью.

— Расскажи сам, — прошу, опрокидывая в себя виски одним махом и закрываю папку.

— Ты же прочитал, — усмехается он, как будто я спрашиваю что-то элементарное.

— Володь… — тяну, чувствуя себя по-идиотски.

— София в клубе действительно приняла наркотики. Но не добровольно, — он говорит чётко. — Ей подмешали их в коктейль. А сделал это парень, которого ты видел на фото. Когда девочке стало плохо, она пошла в туалет, а он поджидал её там. Связал руки, заткнул рот... Она утверждает, что у него с собой был шприц, но уколоть не успел — помешала пара, которая искала, где потрахаться. Завязалась потасовка, она сумела вырваться и сбежать. Всё остальное ты знаешь — растерянная, она выбежала на дорогу прямо под твои колёса.

— Зачем ему это всё? — пытаюсь понять суть этой чёртовой драмы.

— Считает, что они с ней брат и сестра, — Владимир рассказывает спокойно, но я чувствую, как от его слов холодеет внутри. — Мы нашли парня, с которым они были вместе в детдоме. Валерий часто откровенничал с ним. Да и всё сходится, кроме одного — родственной связи между ними нет. Он думает, что он сын Ивана Макарова, отца Сони. Так ему сказала его мать, когда была в очередном запое. Мальчику тогда было десять лет. Она наговорила ему, что отец не хочет его знать, считает позором. Вот тогда у Валерия и начались маниакальные наклонности. Пока мать спала пьяной на столе, он открыл газ и ушёл из дома. После этого его отправили в детдом.

— Был ли у отца куклы роман с его матерью? — спрашиваю, пытаясь собрать все части этой запутанной истории.

— Да, но за два года до рождения Валеры. Потом Иван женился на матери Сони, у них родилась дочь. Жили скромно, но счастливо. Иван и не знал, что где-то его считают отцом. Когда Валера выпустился из детдома, он разыскал Ивана и объявился в его отделении, требуя признания. Но Макаров его послал — возраст и даты не совпадали. Через неделю Иван и его жена погибли в пожаре, официальная версия — неисправная проводка. Но патологоанатом, проводивший экспертизу, точно помнит, что в их телах нашли следы наркотиков. Местная полиция решила не поднимать шума и списала всё на пожар.

— Значит, он сначала убил свою мать, а потом и «отца»? А Соня?

— Именно так, — кивает Владимир. — Девочка гостила у бабушки в тот день. После трагедии Нина Сергеевна оформила опекунство и увезла её в Москву.

— И где этот псих пропадал все годы? Как он её нашёл? И что ему от неё нужно? — ошарашенно задаю вопросы. — Я думал, у Царёвых треш, а здесь триллер похлеще!

— Согласен, девочек вы себе выбрали непростых, — Владимир смеётся, толкает меня плечом. — Мне не ври, я и про кабинет знаю, — подкалывает он.

— Мот проболтался?! — хмурюсь.

— Аринка, — ухмыляется в ответ.

— Царь как баба-сплетница! Ладно, продолжай, — напоминаю о рассказе.

— Дальше Соня поступила в академию Людмилы, дала интервью о себе, как о новой звезде балета. И это стало роковым стечением обстоятельств. Валера увидев интервью начал за ней охоту.

— У меня только один вопрос: зачем? — Маньяки, убив раз, коллекционируют своих жертв, придумывая им всё более извращённую смерть.

В комнате повисает гнетущая тишина, и я чувствую, как внутри нарастает новая волна ярости. Я-то с какого хрена оказался в этой воронке…

ГЛАВА 42

СОНЯ

Денис оглушает меня правдой. Его слова пронзают, как острый нож, разрезая мою реальность на части.

«Я не могу больше заниматься балетом».— Словно в замедленной съёмке, вижу, как моя вселенная распадается на осколки, как хрупкое стекло, разбитое неумолимым ударом. Закрываю уши, пытаясь оградиться от этих слов, но они снова и снова эхом звучат в моей голове, не дают покоя, словно какое-то проклятие.

— Нет-нет-нет! — кричу до хрипоты, старушка пытается что-то сказать, но я отказываюсь слушать.

Всё вокруг кружится, теряет чёткие формы. Меня охватывает озноб, тело дрожит, как у сломанной марионетки на порванных нитях. Каждая клеточка кричит от боли, а воздух в груди застревает комом. Выворачивает наизнанку, я чувствую, как внутренности скручиваются узлом. Слёзы жгут глаза, но я не могу их остановить — они льются без конца, словно водопад.

— Почему вы не сказали? — в голосе у меня ярость и отчаяние. — Почему вы не сказали?! — кричу на Алевтину Петровну. Они скрывали от меня ужасную правду. Кажется, стены сжимаются, комната становится тесной, мир рушится подо мной.

Теперь всё встало на свои места. Новый институт, внезапная операция…

Сквозь слёзы вспоминаю, как спрашивала об операции по остеотомии и артродезу. Не понимая, зачем её мне сделали, ведь я снова стану на пуанты. Но меня, как дурочку, уверяли, что все балерины рано или поздно проходят такую процедуру, чтобы исправить деформации косточек, выпрямить пальцы, привести стопы в «идеальный» вид. Я думала, это шаг к возвращению на сцену, к моим мечтам… Но теперь понимаю, что меня просто готовили к чему-то другому. Всё было ложью. Всё — ложь.

Мои мечты, надежды, вся моя жизнь как будто украдены у меня.

— Сонечка, послушай, — подошедшая Алевтина Петровна крепко обнимает и прижимает к себе. — Мне жаль, очень жаль… Я пыталась помочь тебе, правда, искала других врачей… Прости ты меня, не справилась… Да, я богата, но не всесильна, я не Господь бог. Прости, девочка… Я не знала, как тебе сказать…

— Просто! — всхлипываю. — Просто сказать правду! — перехожу снова на крик.

— Сказали бы, обязательно сказали… Но попозже… — гладит меня по спине и голове.

— Зачем я выжила?! Я хочу к папе и маме… — вою в голос, захлёбываясь слезами. — Не говори так! — испуганно вскрикивает старушка. — Слышишь?! Не говори так никогда! — пытается до меня достучаться она. — У тебя вся жизнь впереди, и проживёшь ты её счастливо!

Мотаю головой и пытаюсь оттолкнуть, цунами горечи смывает меня, кричу, раздираю горло, никого не подпускаю к себе. В комнате сменяются люди, горничные убирают мусор, Лариса суетится, но и ей я не разрешаю подойти к себе. Слышу, как Алевтина Петровна звонит кому-то. У меня истерика, неприглядная и страшная, как и правда. Сильные мужские руки ловят мои и сжимают в одной, меня подхватывают на руки и несут, не в силах сопротивляться, мотаю головой, опускаемся на кровать.

— Кукла, прости, — шепчет дьявол в висок, я на нём сижу, обнимает крепко и раскачивает нас, визжу, чтобы оставили меня в покое, но он уперто укачивает, прижимая голову к его груди. — Мне стыдно… — шепчет низким вибрирующим голосом. — Прости… — Прости… — Кукла, ты меня пугаешь… — Сонь, перестань. Пожалуйста, тише…

Слёзы, не переставая, текут, всхлипы громче, горло сорвано, и я просто хриплю, я хочу, чтобы все ушли, продолжаю твердить об этом. В спальню входит бригада врачей. Чувствую, как иголка входит в мышцу плеча, как Денис прижимает ватку к месту прокола, разговаривает с ними. В комнате становится пусто, остаёмся только мы вдвоём. Раздевает меня, перекладывает на кровать, с себя снимает майку и ложится рядом и накрывает нас одеялом. Обнимает и согревает своим телом. Продолжает разговаривать, его голос звучит странно, как будто ему трудно говорить, слова застревают и с боем прорываются наружу, уткнувшись в шею, тихо скулю. Он целует волосы, висок, лоб... И прижимает… Прижимает к себе.

* * *

Я не знаю, сколько прошло времени, но в моей комнате я разрешаю находиться только бабушке. Слышу стук в дверь, она приоткрывается, и в комнату заходит Лариса с подносом в руках.

— Обед, — коротко бросает она, бросив на меня пренебрежительный взгляд, и ставит поднос на тумбочку.

— Забери и не таскай сюда еду, я всё равно не притронусь.

— Как скажешь, — хмыкает Лариса и, подхватив поднос, выносит его обратно, забыв закрыть дверь за собой.

— Опять отказалась? — слышу в коридоре голос Алевтины Петровны.

— Её надо психиатру показать, неделю уже не ест, только пьёт, — отвечает Лариса ехидно.

— Милочка, вот когда отучитесь хотя бы на терапевта, тогда и будете указывать, кому мне Соню показывать, а сейчас не болтайтесь без дела, а помогите горничным или повару. Раз София не нуждается в ваших услугах сегодня, будете на подхвате у других, — строго отчитывает Алевтина Петровна.

— Алевтина Петровна, хватит ей потакать, не дело так измываться над собой и над нами. Поговорю я с ней, — вмешивается Нина Сергеевна.

— Давайте ещё время дадим? — предлагает Алевтина Петровна. — Она умная девочка, обдумает всё, переживёт свою боль и с новой силой вернётся к выздоровлению. Не давите...

— Переживаю я за неё...

Я отворачиваюсь и накрываюсь одеялом, скрываясь от их слов. Все такие умные, все понимают, как мне жить. «Переживёт и с новыми силами вернётся»... А куда возвращаться? Вся моя жизнь — это танцы, а теперь их больше нет. Всё рухнуло в один миг. Теперь ясно, почему девочки из академии обо мне так быстро забыли, и Людмила Николаевна не отвечала на мои слова, в которых я уверяла, что скоро вернусь. Они всё знали!

Кто-то сдёргивает с меня одеяло, и я понимаю, что это может быть только бабушка или Денис. Но Денис с той ночи больше не появлялся. И говорят, что я проспала двое суток после нашей последней встречи. Значит, это бабушка.

— Опять не поела? — недовольно спрашивает она.

А у меня разочарование, что это не он, мне кажется, я скучаю по Денису. По нашим ссорам, по его подколам и по ночевкам вместе.

— Нет аппетита, — вяло отвечаю.

— Всё, хватит! Сейчас скажу Ларисе, чтобы собирала твои вещи! — бабушка начинает заводиться.

— Зачем?

— Домой забираю тебя! Все плохие, всё не так... Правильно, внучка, дома и стены лечат.

— А как в больницу ездить? — недоумённо спрашиваю.

— Семёна попросим, а с ним я уже поговорила. Он извинился. Мужик крепкий, с этажа спустит, и машина у него есть.

— А когда он на вахте?

— Так не работает он больше, в нашем распоряжении хоть весь день теперь, — отвечает бабушка, открывая шкафы.

— А договор с семьёй Бариновых?

— И с Алевтиной Петровной поговорила, Денис больше не будет сидеть с тобой. Понимает, её идея была ошибкой. Да и сиделка тебе больше не нужна, квартирка у нас маленькая, я сама справлюсь.

— Бабушка, но я хочу встать на ноги, ты же мне говорила, что мы сами не потянем всё.

— Ходить, значит, планируешь?

— Да, — твёрдо отвечаю.

— Вот и занимайся восстановлением. А ты что здесь устроила? Мне перед людьми стыдно, они для нас всё сделали и продолжают делать! А ты истерику им в ответ! Дениса так и не перестала обвинять после нашего с тобой разговора. Думала, ты услышала и подумала над моими словами. Я тебя такой эгоисткой не растила! Не хочешь домой — хорошо, но веди себя нормально! А не как невоспитанная и избалованная девчонка. Что случилось, то случилось, надо учиться с этим жить, — бабушка держит стопку вещей в руках и сердито смотрит на меня.

— Ты несправедлива, — обиженно шепчу. Мне стыдно и больно одновременно. И правда, я веду себя некрасиво.

— Как ты себя ведёшь, то и говорю. Пойду супа тебе попрошу, а ты пока подумай над моими словами.

Бабушка уходит, оставляя меня в смешанных чувствах. Впервые вижу Нину Сергеевну такой строгой, она впервые ругает меня всерьез. Стыд накатывает тяжёлой волной, обжигая душу. Я понимаю, что вела себя эгоистично, словно всё вокруг должно было крутиться только вокруг меня. Глупая, слепая обида отравила мне разум. Стыд разливается по телу, как горький яд. Завтра нужно извиниться перед Алевтиной Петровной.

А сегодня надо набраться сил, которых от голодовки почти не осталось...

ГЛАВА 43

ДЕНИС

Проходя мимо спальни Сони, услышал то ли скулёж, то ли стон. Вообще, я освобождён от смен, но, блядь, пройти мимо не смогу, а вдруг ей плохо, ещё двинет коньки в доме бабушки. Захожу в комнату, и первое, что вижу, девчонка ревёт.

— Не понял? Чего ревёшь? — привлекаю внимание с порога.

— Н-е до т-е-бя сей-час, уйди-и-и, — ещё больше начинает реветь, и к слезам добавляются всхлипы.

— Так-с, — тру двумя пальцами бровь, по сути, могу и свалить, сама прогоняет. — Уйти недолго, но давай ты скажешь, что случилось? — меня, чёрт побери, трогают её слёзы.

— Н-е ска-жу, — всхлипывает и краснеет.

— Рассказывай, знаешь же, что Алевтина Петровна все мозги чайной ложкой сожрёт, если я тебя вот такую оставлю, — приближаюсь к кровати и вижу, у девчонки реальная трагедия, зарёванная, капец просто.

— Не под-хо-ди, — кричит Соня.

— Пиздец! Выпей воды и рассказывай! — наливаю воды в стакан и пихаю его кукле, приподнимаю одной рукой за плечи, а второй рукой обхватываю поверх её ручки стакан с водой и подношу к губам, пьёт, ударяясь зубами о край, через раз всхлипывая.

После последней ссоры мне охуеть как стыдно. Мы не виделись две недели. Я сорвался на неё, не разобравшись в ситуации. Наговорил хуйни, хотел больно сделать, ненавидел за враньё. А успокоившись, обдумал и пришёл к мнению: не виновата она, это стечение обстоятельств. Но уже поздно посыпать голову пеплом. Будем выкарабкиваться из того, что имеем. Сонька после моего концерта на успокоительных была, есть отказывалась, треш просто. Нину Семёновну перевезли к нам, кукла ни с кем неделю на контакт не шла. Сейчас вроде, говорят, успокоилась. Да и судя по тому, что её бабушка домой вернулась, кризис миновал. Я эти дни обходил её комнату десятой дорогой…

А сегодня вот не смог, на душе тревожно, хочется обнять девчонку… Успокоить... Пальцем собрать капли слёз и поцеловать зарёванную мордашку.

Так!

Стоп!

Это что за нежности?!

Трындец!

Ладно, сейчас по-быстрому разберусь с истерикой и свалю от греха подальше!

На хуй поцелуи!

Я ебанулся!

Не иначе!

— Всё, успокоилась? — убираю стакан на тумбочку возле кровати. — Рассказывай!

— Нет! — говорит и отворачивается, вцепившись в одеяло, замечаю в её взгляде стеснение, да ладно? Интересно! И что мы скрываем?

— Ты уверена, что не хочешь сама рассказать? — нависаю над ней, упираясь одной рукой в изголовье кровати, а пальцами второй руки беру Соню за подбородок и поворачиваю голову на себя.

Обмениваемся взглядами: мой решительный, Сонькин затравленный. Да что, блядь, здесь происходит?

— Не скажу! — храбрится, взъерошенная и маленькая, как воробушек.

— Ну и ладно, — отпускаю подбородок девчонки, разворачиваюсь и делаю вид, что ухожу, а сам хватаю одеяло и сдёргиваю с девчонки.

— Нет! — визжит она.

— Не понял! — стою в ахере! Я пиздец растерян, что делать-то? В скорую звонить? Где медсестра шароёбится?

— Не смотри, — пытается прикрыться руками, но слабо выходит.

— Это что? Что у тебя болит? Мне скорую вызывать? — смотрю в её пунцовое лицо.

— Ничего у меня не болит! Это просто менструация! Верни одеяло на место!

— Да ты вся в крови! Точнее, в луже крови! Зачем пиздишь, что всё нормально?! — рявкаю на неё.

Крови реально много, на белых простынях и на белых пижамных штанах это смотрится жутко…

— Это физиология! — начинает злиться и Сонька тоже.

— Болит? — интересуюсь я.

— Сейчас нет, а до всего этого это были очень болезненные дни, — ехидно отвечает и добавляет:

— Если уж тебе так интересно!

— А чего истерила тогда? — непонимающе смотрю на неё.

— Потому что я лежу так уже четыре часа, и мне жалко испорченный матрас, а Ларису никак не дозовусь, — поднимает руку и показывает кнопку, зажатую в пальцах.

— Кстати, а где она шароёбится? — подбешивает, дебильная ситуация, да и интимная, я на незнакомой территории. Девчачьей…

— Сегодня смена у охранника Валентина, видно, там и «шароёбится», как ты выразился.

— И часто она так? — охреневаю от наглости прислуги.

— Хм-м… Дай подумать, — подсчитывает в уме. — Ты не мог бы меня накрыть обратно одеялом? Раз уж мы светские беседы ведём.

— Как часто сиделки нет? — игнорирую просьбу, я от злости перехожу в стадию бешенства, пипец медсестре, охраннику Валентину и бабушке в придачу, что не следит за прислугой.

— Каждые два дня, — отвечает и морщится.

— Так, с этим что-то надо делать, — перевожу взгляд на нижнюю часть Сони, а на моих глазах крови становится ещё больше.

— Надо найти Ларису, чтобы мне помогла, — вздыхает Соня.

Молча разворачиваюсь и иду в ванную комнату, открываю краны, настраиваю температуру и возвращаюсь за девчонкой в комнату. Подхожу и беру на руки. Без лишних разговоров несу в ванную комнату.

— Что ты делаешь? — вскрикивает испуганно воробушек и обнимает меня за шею.

— А на что это похоже? — говоря, поднимаю бровь.

— Не знаю… Ты сегодня какой-то другой, и меня пугаешь… — шепчет в мою грудь.

— Расслабься, — поднимает на мои слова голову и смотрит в глаза, подмигиваю и улыбаюсь, — это же я! Топить тебя сейчас буду!

— А-а-а, показалось. Вот теперь узнаю Дениса! А если серьёзно? Зачем ты меня тащишь в ванную?

— Как зачем? Мыть! — дразню и ловлю себя на мысли, что тащусь с этого.

— Ты?! — испуганно выдаёт воробышек.

— А ты видишь здесь еще кого-то? — хмыкаю на вопрос.

— Может, не надо? Найди сиделку.

— Считай, что она здесь больше не работает!

Опускаю девчонку в ванну и смотрю на руку. Пиздец, как в триллере, вся в крови. Упираюсь взглядом в куклу и прикидываю, как без оров стянуть с неё штаны. Ну вот чего я там не видел? Для меня женский бутон не в новинку, да и ничего особенного там нет, всё как у всех!

— Надо снять штаны, — опускаюсь на корточки возле ванны. На лбу пот выступил. Писец я нервничаю, морально готовясь к Сонькиным визгам. Первый раз тушуюсь, раздевая девчонку.

— И как ты себе это представляешь? Ты же увидишь меня голой! — паникует воробушек.

— Серьёзно? И что я там увижу сверхъестественного? — парирую ей.

— Ты увидишь меня! — пищит затравленно.

— Для меня это великая честь, — смеюсь над её заявлением.

— Придурок! — обижается Соня.

— Придурок, — соглашаюсь с ней, — нет чтобы съебаться, когда прогоняла, с тобой вожусь и уговариваю стянуть штаны, — отзываюсь, а сам приподнимаю девушку одной рукой, а второй стягиваю штаны с её попки.

— Не смотри, — сидит красная, как помидор, Сонька.

— Больно надо, — фыркаю и закатываю глаза.

Кидаю штаны в таз, который приметил в углу, и иду к раковине мыть руки. В зеркало наблюдаю за девчонкой, сидит, не шелохнувшись, верх не снимает. Окидываю себя взглядом и замечаю, что моя майка вся в крови. Снимаю и кидаю к штанам Сони, ловлю взгляд куклы в отражении и подмигиваю. Испуганно отводит глаза, как будто её поймали на запретном. Хм-м… А вот это любопытно!

— Верх помочь снять? — спрашиваю, поворачиваясь к ней.

— Что? — непонимающе смотрит на меня.

— Говорю, тебе помочь раздеться до конца? Помыть тебя? И вообще, как тебе помогает медсестра? — правда интересно, я же ни хрена и не делал по сути.

— Я сама. Поставь только все моющие поближе.

— Хорошо, мойся. Пойду вещи тебе приготовлю, — говоря, выполняю её просьбу.

Выхожу из ванной под молчание и журчание воды. Исследую шкафы и ищу вещи, пижаму новую нахожу быстро, перехожу к ящикам с нижним бельём, перебираю ассортимент, скудно, один хлопок и спортивные комплекты, по типу бесшовного белья. Нет кружев и ярких красок. Выбираю серый хлопковый комплект, беру махровые носки и возвращаюсь в ванную со своей находкой. Вдруг помощь нужна, захожу без стука. И зависаю. Сидит такая красивая, тонкая фарфоровая статуэтка, она кажется очень хрупкой… А кожа почти прозрачная в свете ламп. У неё красивая грудь с дерзко торчащими сосочками, крошечными, как и сама хозяйка. В паху тяжелеет, кровь бурлит по венам, набирая обороты, у меня встает! Прикидываете! На Соню!

— Да ты обнаглел?! Почему не стучишься? — зло выдаёт воробушек и взглядом мечет молнии. Остужает на раз, оставляя небольшой дискомфорт в паху.

— Да ты хрен признаешься, если помощь нужна! Вот и не стучусь! Повторюсь, я у девушек всё уже видел! Угомонись! — подхожу и забираю из её рук лейку. — Мой давай голову, я подержу.

— У-у-у... Раздражаешь, — кидает яростные взгляды в меня, но принимается за дело.

Заканчиваем водные процедуры, закрываю краны и обращаюсь к ней:

— Я сейчас тебя вытру, а потом оденемся и просушим волосы, — заранее обговариваю свои действия, предупреждая, что сейчас прикоснусь к святыне — её телу.

— Угу… — сопит смущённая.

Начинаю с волос, выжимаю их полотенцем, жесть, как хочется провести пятернёй по волосам, а затем намотать на кулак, и…

Так, надо сегодня съездить потрахаться, а то меня несёт.

Собираю капли с плеч, спускаюсь к груди, нежно вожу по полушариям, даже через ткань чувствуя, какая у неё аккуратная и идеальной формы грудь. В ладошку так и просится… Спускаюсь ниже на плоский впалый живот с аккуратным пупком и вижу серёжку.Пирсинг? Серьёзно? Почему я не заметил в день знакомства? Правильная Сонечка с сюрпризом? Поднимаю взгляд и смотрю в её лицо, сидит, закусив губу, и с милым румянцем на щеках наблюдает за моими действиями. Откашливаюсь и спускаюсь еще ниже, несколько секунд поразмыслив, решаю лобок не трогать… Перехожу к ногам, поднимаю одну… Какой открывается вид на Сонькину розу… Я честно стараюсь туда не смотреть, но взгляд, зараза, тянет магнитом! Она пытается свести ноги, прикрыться… Поздно, я уже все рассмотрел. Обтираю вторую, и продолжаю беззастенчиво пялится на её бутон, маленький… аккуратный, с пухлыми розовыми губками, хочется прикоснуться пальцами, погрузить их в неё…

Дебил, — ржу над собой, — вот меня перемкнуло! В штанах уже конкретно тесно, член норовит порвать боксеры. Пытаюсь сесть удобнее, с корточек на колени встаю, только бы Соня не увидела стояк, ей лучше не знать.

— Долго ещё? — вырывает с мясом меня из моих фантазий.

— Всё, — откашливаюсь и наблюдаю на её теле мурашки, соски заострились, дыхание прерывистое, а глазки прикрыты. Обалдеть, куклу завели мои манипуляции? Вот оно как…

Встаю и незаметно поправляю рукой член, чтоб снизить давление на головку. Считаю до двадцати в надежде побороть возбуждение. Быстро одеваю воробушка и сажаю на стул возле раковины.

— Где лежат твои женские штучки? — смотрю в упор, мне кажется, после сегодняшнего между нами не осталось секретов.

— На верхних полках посмотри, — показывает на шкаф возле раковины, открываю, осматриваю ассортимент, беру прокладки и сую пачку воробушку.

— Сама справишься? Или помочь? — дерзко ухмыляюсь. — Ты можешь быть нормальным? — игнорирует мой вопрос Соня.

— А чё ты стесняешься, как целка? Подумаешь, затычки, — лыблюсь, весело мне.

— Ну, допустим, угадал! Я девственница! — психует.

Что я там говорил? Не осталось секретов? Вот теперь точно не осталось! Я ошалел второй раз за день! В девятнадцать лет девственница? Не знал, что они еще существуют!

ГЛАВА 44

ДЕНИС

Закончив с делами Сони, оставляю её на диване с ноутбуком, выхожу из комнаты. Злой, как чёрт, выдвигаюсь вершить правосудие.

— Молодой человек, а это что за новости? Ты почему без майки? И что ты делал у Сони, я же запретила к ней приближаться?! — бабушка шокировано поднимает брови.

— Ни слова больше, Алевтина Петровна, поговорим в кабинете через десять минут! — рычу на неё.

Сказать, что она в шоке, ничего не сказать. Выдаёт свои эмоции поджатыми губами и, развернувшись, молча идёт к лестнице. Ну не в состоянии я сейчас вести светские беседы! У меня, можно сказать, сегодня мир перевернулся вверх ногами, я никогда не заморачивался бабскими делами, девок много было, но такие дни проходили без меня. Они просто не посвящали меня в это! Да и, если честно, думал, что со сломанным позвоночником эти процессы приостанавливаются! Хотя это мои догадки, я вообще хрен знает, как там должно быть, не интересовался темой до сегодняшнего дня! Почитаю её медицинские выписки. Я первый раз в жизни посмотрел на Соню без психов и нервов, всё же она сильная девочка, лежать и зависеть от помощи других… Ну такая себе ситуация. Слёзы Сони как будто что-то сломали во мне, жалко мне девочку по-настоящему. Хоть я и не считаю себя полностью виноватым, но частично вина на мне есть. Если бы я тогда не отвлёкся, этого можно было бы избежать!

Думал, месячные — это грязь, брезгливый я парень, а вот сегодня сам себе удивился. Не было брезгливости, как будто Сонька — моя девушка, и мы это проходили не раз… Откуда такие ощущения взялись, я не знаю. Наверное, привык к ней за эти месяцы. А как объяснить мой стояк? Вообще, это нормально? Она же не ходит… Мне не пора к психологу? Хотя это, наверно, уже психиатры лечат!

За размышлениями по-быстрому принял душ и переоделся. Меня ждёт домик охраны и охуевшая прислуга. Заглянул к домработнице и отдал распоряжения заменить постельное бельё у Сони и навести порядок.

Захожу к охране и вижу картину маслом: сидят, блядь, чаи распивают! Оба потные и раскрасневшиеся, в воздухе запах ебли! А чай для антуража, на всякий пожарный, как сейчас!

— На выход оба! — рявкаю на голубков.

— Что случилось? — начинает задавать тупые вопросы Лариса.

— Охуевшая прислуга случилась, — демонстративно достаю кнопку Сони и нажимаю. На столе кнопка медсестры загорается красным и начинает вибрировать. — Да! Ситуация! — выразительно смотрю на сиделку.

— До этого не было вызовов… — начинает блеять овца в оправдание.

Но я-то знаю, что Соня нажимала не раз, даже при мне, и радиус действия у датчика отличный, европейский, всё приехало из Германии, из клиники, где оперировали Соню.

— Рот закрыла, — рявкаю так, что оба вздрагивают.

— Денис Олегович, при всём моём уважении, но как вы разговариваете с девушкой? — камикадзе пытается заступиться за даму сердца.

— Я тебе сейчас ебальник сломаю и популярно объясню, что вы здесь на работе, а не на потрахушках! — делаю шаг в его сторону.

— Но она же девушка, — пытается до конца быть мужиком.

— Точно, а ты парень… Значит… — точным ударом кулака бью промеж глаз, — …можно и въебать, — заканчиваю мысль.

Валентин стонет, хватаясь за нос, медсестра верещит, я же спокойно выхожу из домика и напоследок кидаю:

— Я сказал на выход, и это последнее предупреждение!

— Псих… — выкрикивает Лариса, наглеет, понимая, что это последний рабочий день.

Не комментирую и иду молча в направлении дома, не проверяя, послушалась ли прислуга. Захожу в дом, сворачиваю в коридор, где находится кабинет. Бабушка сидит на диване, листает газету, и возле неё на столике стоит кофе и рюмочка коньяка, моя же ты аристократка!

— Объяснишь, какая муха тебя укусила? — высокомерно поднимает бровь бабуля.

— Гигантская! — саркастично ухмыляюсь, и в этот момент в кабинет заходят горе-любовники.

— А эти чего пришли? — удивлённо спрашивает и кивает на парочку.

— А «эти», как вы выразились, Алевтина Петровна, ваша лакмусовая бумажка плохого управления персоналом! — грубо отвечаю старушке, до сих пор бесит непозволительная халатность людей.

— В смысле? Объясни нормально! — Слетает маска невозмутимости со старушки, и она начинает злиться, не понимая сути происходящего.

— Лучшая медсестра из всех… — Смотрю на бабушку укоризненно, — также ты мне говорила? Напомни?

— Давай дальше! — поторапливает меня Алевтина Петровна.

— Да с превеликим удовольствием! — Смотрю на неё в упор, да я сейчас кайфую за все месяцы обвинений в никчёмности, прилетела ответка, бабуля… — Так вот, твоя Лариса здесь не подопечной занималась, на хуе охранника скакала!

— Выражения подбирай! — Слетает маска аристократизма с госпожи.

— Ну извините! Устраивала родео на члене Валентина! — Ухмыляюсь в ответ. — Так нормально для ваших нежных ушек?!

— Что с Соней, охламон? — перебивает меня.

— Про Соню вспомнила… А я всё ждал, когда ты спросишь?!

— Не ёрничай! — Обрубает.

— Потом расскажу, их это не касается… — Киваю на парочку. – Если коротко о ситуации: Соня была в комнате одна четыре часа, пытаясь достучаться через экстренную кнопку до своей медсестры. Не считая того часа, что я провёл у Сони в комнате, помогая. Как видишь, так и не дозвалась! Некогда Ларисе, член Валентина важнее! — Специально не выбираю выражения.

— А-а-а-а…

— Кнопка рабочая, проверил лично, — теперь моя очередь перебивать на полуслове.

В кабинете воцаряется молчание, голубки и так не проронили ни слова с момента, как вошли, а бабуля пытается сохранить лицо и характер передо мной, обдумывая ситуацию.

— Внуку я верю, — нарушает молчание Алевтина Петровна. — Ситуация неприятная и непрофессиональная, вы, Лариса, оставили Соню без присмотра, халатно отнеслись к работе, и случился форс-мажор! Расчёт получите сегодня, контракт мы с вами разрываем, о выходном пособии забудьте, и да, ваш медицинский центр получит соответствующие письмо о вашем непрофессионализме.

Лариса пытается что-то сказать в оправдание, бабушка жестом показывает, чтобы та молчала.

— Теперь, молодой человек, ваша очередь, — переводит внимание на охранника, — напомните ваши обязанности?

— Охранять территорию и хозяев, — заикаясь и держась за нос, говорит Валентин.

— Вот именно, обеспечивать безопасность объекта и людей на объекте! — строго говорит бабушка. — А вы что делали на смене?

— Охранял, — пытается выкрутиться, понимая, куда идёт беседа.

— Охранял… Только не объект, а прелести Ларисы! — отмахивается от невнятных объяснений охранника. — Ваша участь такая же, как и у Ларисы! Расчёт получите сегодня оба! А теперь пошли вон! — не повышая голоса, говорит им.

Как только за прислугой закрывается дверь, бабушка молча выпивает рюмку коньяка и говорит:

— Рассказывай, что произошло у Сони!

Посвещаю в ситуацию, правда, опускаю некоторые подробности. Заново высказываю бабушке за персонал и предлагаю изменить условия договоров, внеся пункт о запрете отношений на рабочем месте.

— Бедная девочка, — шокировано, — это сколько же стыда она натерпелась! Надо послать прислугу, чтобы помогли и убрались…

— Успокойся, я всё сделал, — смотрю на часы, — и прислугу отправил, должны были уже всё убрать.

— И что же, ты сам ей помог? — хитро улыбается Алевтина Петровна.

— А у меня был выбор?

— Был… Вызвать одну из горничных, — парирует бабушка и смеётся.

— Ты мне зубы не заговаривай, — бля, вот я ядерный дебил, горничные…— Ищи новую медсестру, — пытаюсь внимание бабушки увести на деловое поле. — Соня на диване сидит, надо бы на кровать переложить, — да, знаю, убегать нехорошо, но чувствую себя вот прям оленем, где был мой мозг?

Подрываюсь и тороплюсь выйти от пристального внимания бабушки, выходя, оглядываюсь на старушку и вижу задумчивую улыбку. Пф-ф…

По дороге в спальню Сони захожу на кухню и прошу подать ужин в спальню девчонки, и на свою персону в том числе. Вот такой я сегодня заботливый до розовых соплей. Поднимаюсь в комнату Сони, захожу опять не стуча, сидит там же, где и оставил.

— Устала? — сам не понимаю, зачем задаю этот вопрос.

— Немного, — вздрагивает воробушек, — кажется, я тебе говорила, что ты меня сегодня пугаешь.

— Пф-ф… — не нахожу, что ответить, самому страшно из-за чрезмерной заботы! — Потерпишь, и поужинаем на диване? Или перенести тебя в кровать?

— Кровать, — морщится Соня.

— Болит? — считываю её эмоции.

— Спина затекла, — поясняет она.

— Может, врача? Таблеток? — начинаю паниковать, что я оставил так надолго сидеть.

— Просто перенеси меня, сейчас отдохну и будет лучше.

— Точно? — сомневаюсь в словах девчонки, подхожу, беру её на руки и несу на кровать.

Отвлекает стук в дверь, быстро они! Прислуга заносит наш ужин, достают столик для кровати, я о его существовании и не знал, и расставляют еду. Ловлю жадный взгляд Сони на моём стейке мяса, и только после этого замечаю, что за еду расставили на столе. На вид полная гадость, пареные овощи, а с другой стороны, стейк и запечённая картошка в ароматных травах, да у меня даже салат из зелени симпатичней!

— Как ты ешь эту гадость? — морщусь от увиденного.

— А мне меню не изменили, — грустно парирует воробушек.

Молча начинаю убирать несъедобное со столика и двигаю свою порцию на середину.

— Ты сегодня столько нервов потратила, что нужно восстановить, — говорю и ласково щёлкаю по носу воробушка. — Давай фильм посмотрим за ужином, — предложение вырывается на автомате.

— Давай! — загораются восторгом глаза девчонки.

Включив новинку в стиле фэнтези, быстро уплетаем ужин. Помогаю Соне с ванной комнатой, тактично дожидаясь её снаружи. Под конец фильма воробушек засыпает. Укрываю получше одеялом, на тумбочку кладу кнопку Сони, а Ларисину оставляю себе, выкатываю тележку с остатками несъедобного ужина за дверь. Направляюсь в свою комнату. После ссоры мне неудобно у неё ночевать, грызёт мерзкое чувство вины.

Что я там говорил? Надо съездить потрахаться? Так вот! Не надо! Устал, капец! Лучше посплю…

ГЛАВА 45

СОНЯ

Проверил, всё ли сделала в кинотеатре прислуга, и довольный вышел из дома. Первыми приехала семья Царёвых. Сегодня морозец. На улице лежала примёрзшая к земле листва, скованная тонким слоем льда. Деревья, словно остекленевшие, искрились от обледенения, как хрупкие стеклянные статуи. Воздух был настолько холодным, что пробирал до костей. Промозгло поёжился, растирая замёрзшие руки, согревая их немного. Неприятный пронизывающий ветер рванул вдоль тропинки, покачивая ледяные ветки деревьев. Чёрт, зря надел модный спортивный костюм. В такую погоду было бы куда умнее выбрать толстовку и утеплённые штаны. Скоро зима.

Подойдя к машине Царя, открыл дверь со стороны пассажира и протянул руку Арине:

— Привет котятам.

— Приветик, — обняла меня и чмокнула в ледяную щеку. — Бр-р, ты чего такой холодный? — вздрогнула она от холода.

— Хай, дружище. Мелкая, он же Кай, считающий, что у него нет сердца и любви не существует, — ухмыльнулся Мот, протянув руку для пожатия.

— Типа того, — усмехнулся в ответ.

— Да-да, или просто кто-то забыл, какой месяц за окном, — фыркнула Арина, покачав головой. — Ты позвал Соню на «Миньонов»?

— Котёнок, не лезь к ним, — закатил глаза Мот. — Спугнёшь идиота, и он только к пенсии осознает свои чувства.

— Упаси господь, нам одной пары хватает! Бля, хоть бы к пенсии помирились. И у меня нет чувств, отстаньте, — ухмыляюсь.

— Ой, у Тима с Полей вообще без вариантов, — рассмеялась Арина. — Эту эпопею ещё наши внуки будут смотреть с попкорном в первом ряду. А вот за тебя поборемся.

— Идёте в дом? Тим и Егор сами найдут дорогу, — засмеялся и махнул рукой в сторону дома.

Внутри домашнего кинотеатра стояли три дивана вокруг большого журнального столика, на котором уже расставлены сеты роллов, напитки и закуски. Парочка Царёвых устроилась на центральном диване. Махнул им, чтобы ждали, и собрался свалить на кухню разогреть пиццу. В этот момент Егор с Тимом шумно ворвались в комнату, как обычно, толкаясь и придурковато выясняя, кто из них круче. Они никогда не успокоятся.

— Здорово, малышня! — громко закричал Харрингтон.

— Салют всем, — кивнул Тимофеев.

— Ага, и вам не хворать. Пристраивайте свои жопы поудобнее, я за пиццей, — проговорил и вышел из комнаты.

На кухне я поставил пиццу в духовку, выловил горничную и поручил ей проследить за готовностью. Сам отправился на второй этаж. Нервное напряжение нарастало, как перед прыжком в ледяную воду. Я всегда уверен в себе, но после вчерашнего мысли путаются.

Мне неловко…

Пиздец…

Кажется, я попал…

Ёкнуло!

Я влюбился в Соньку...

Всё, блядь, шоу начинается!

Не привык к подобным эмоциям. Теперь нервничаю, как школьник, боясь девочку пригласить в кино. Да сколько у меня было девок, со счёта сбился… А перемкнуло на девственном воробушке. И чё делать? Подождать, когда отпустит? Подойдя к двери её комнаты, чуть задержался. Терпеливо перевёл дыхание и постучал в её дверь. Никогда раньше этим не занимался, всегда заходил к ней без стука. Зачем? Я в своём доме. Но сегодня всё иначе...

— Да? — услышал её голос из-за двери.

Вошёл в комнату и почувствовал, как сбилось дыхание от увиденной картины. Соня явно только что проснулась. Она опиралась руками на кровать, медленно принимая сидячее положение. Её сорочка слегка съехала, и одна бретелька озорно сползла с плечика, открывая нежную линию ключицы. Из косы выбились светлые прядки, которые торчали в разные стороны, придавая образу милую растрёпанность и очарование. Щёки были розовыми, а личико сонным. Что-то тёплое кольнуло в груди, заставив меня на мгновение застыть на месте. Сглотнул здоровенный ком в горле и прирос к полу, не в силах отвести взгляд. Соня в это мгновение настолько настоящая, трогательная и уязвимая, что я не мог перестать любоваться ей.

— Ты чего? — смущённо спросила она, заметив моё замешательство.

Осознав, что застыл, отвёл взгляд и, стараясь взять себя в руки, сказал:

— Мы «Миньонов» собрались с друзьями смотреть, — чувствовал, как сердце колотится в груди, а ком в горле мешает говорить. — Пришёл за тобой… — На мгновение замолчал, перевёл дыхание. — Если, конечно, хочешь. Вижу, что разбудил тебя.

— Хочу, — её глаза тут же загорелись детским восторгом, будто я предложил ей настоящее чудо. — Только мне нужно переодеться и умыться. Позовёшь горничную?

— Давай сам помогу, — предложил, уже немного расслабившись. — Скажи, что достать из вещей.

Соня осталась снова без сиделки, и мы совместно приняли решение, что справимся сами, в доме полно прислуги, есть я и бабушка.

— Тёплую розовую пижаму и носки потеплее, из ангоры, — смущённо ответила кукла, щёки снова залились румянцем.

— Мёрзнут ноги? — хрипло спросил, подходя к шкафу.

— С детства ледяные.

Достал пижаму и носки. Отнёс воробушка в ванную и подождал, пока освободится. Пока помогал с одеждой, она жутко смущалась и сопела. Не смог удержаться: прижался губами к её виску и едва ощутимо поцеловал, чувствуя тепло её кожи и слабый аромат моей девочки. Возле уха услышал её тихий всхлип, заставивший меня на миг остолбенеть. Она тоже неравнодушна ко мне? Мне ведь не показалось?

— Давай волосы расчешу, — проговорил, растягивая слова, давая время обоим успокоиться.

— Если несложно, —протянула расчёску и её голос дрогнул.

Аккуратно начал расплетать её косу, наслаждаясь ощущением гладких, светлых прядей, которые струились через мои пальцы. Белокурые волосы, напоминавшие о солнечных лучах, мягко ложились в руку. Осторожно провёл расчёской, распутывая их. В тишине, которая окутала комнату, слышно было только наше дыхание. Постарался заплести новую косичку, и хоть она вышла немного кривовато, но я доволен своим творением.

— Для первого раза неплохо, — ухмыльнулся и, кинув расчёску на кровать, поднял Соню на руки.

Она зацепилась руками за шею, и я, чувствуя её тёплое дыхание, направился в кинотеатр.

— А вот и горяченькое, — присвистнул Мот.

— Это поинтереснее мультика, — подмигнул Тим.

— Да закройте мяучило и не смущайте Соню, — раздражённо вздохнул.

— Всем привет, — застенчиво сказала она ребятам.

— Садитесь ко мне поближе, — улыбнулась Арина. — Тимофей, пересядь к Егору.

— Котёнок, они же подерутся, — ржёт Царь. — Их желательно в разные комнаты рассаживать.

— Не подерёмся, — хмыкает Харрингтон. — На наших глазах образовалась новая пара, не будем мешать влюблённым.

Воробушек смутилась и спряталась у меня на шее. Опустил Соню на диван, парни быстро заткнулись. Арина шикнула на Мота и лупанула в него подушку. Тим принёс подушку и плед и положил их под спину Сони.

— Спасибо, — поблагодарил его.

— Чё сидите, лупитесь на нас? Егор, врубай «Миньонов».

Приглушив свет, все перевели внимание на экран. Взял кусок пиццы и предложил Соньке откусить: моя любимая, четыре сыра. Она улыбнулась и попробовала. Посмотрел на друзей и захотелось вызвериться.

Мы что, интереснее мультика? И Аринка туда же! Кукла смотрела на экран с восторгом, как будто в первый раз в кино.

Бабушка заглянула, пожелала хорошего вечера и улыбнулась. Моя очередь краснеть. Блядь, надо было с Егором сажать? Чего они все умиляются?

— Роллы хочешь? — обратился к воробушку.

— Нет.

— Не любишь? — почесал бровь.

— Никогда не пробовала и не умею есть, — пожала она плечами.

— Хм, сейчас мы это исправим, — взял «Калифорнию» с

с

нежным крабом и, полив соевым соусом, поднёс ко рту девушки. Она так обхватила палочки губами, что я возбудился. Хорошо, в комнате темно.

— Вкусно? — пророкотал, смотря на её губы.

— Очень, — облизнула их язычком, и я чуть не кончил.

— Сонь, а у тебя парень есть? — шепчет Аринка.

— Мелкая, блин, — рычу на неё. — Какой, на хуй, парень?

— Не рычи, для тебя стараюсь, — огрызается она.

— Нет у меня отношений, — шепчет кукла.

— А парень, с кем ты танцевала танго? Мне показалось, что вы пара… — не отстаёт.

— Он просто партнёр по танцу, — вздыхая, отвечает.

Лыблюсь. А я знал. Она же девственница, а балерун ушлый на вид, вряд ли терпел бы прогулки под луной.

— Котёнок, мультик смотри, — забирает внимание Царь. Спасибо, друг.

Под конец мой воробушек клюёт носом, прикольная у неё особенность — засыпать под киношку. Переношу её обратно в спальню и провожаю друзей. Поднимаюсь в свою спальню.

Приняв душ, лежу на кровати уже битый час, но сон не идёт. Мысли роятся в голове, особенно о моих чувствах к Соне. Бессмысленно отрицать, что она буквально ворвалась в мою жизнь, осев осколками в сердце. Сравнивая свои ощущения с девочками из компании, понимаю — всё совсем иначе. Арина и Полина, да, вызывают у меня заботу, сочувствие, иногда хочется их поддержать или просто пожалеть, но это всегда заканчивалось на уровне дружеских чувств.

С ней всё иначе. Она — нечто большее. В Соне есть что-то такое, что заставляет меня хотеть быть рядом, прижаться, впиться в её мягкие, влажные губы, ощутить каждый дюйм её тела. Она буквально захватила меня — и не только жизнь, но и сердце.

К чёрту это всё! — раздражённо думаю, ворочаясь на кровати. Почему я, как олух, мучаюсь бессонницей, когда моё «снотворное» спит буквально в соседней комнате? Всего-то и нужно — перейти из одной комнаты в другую. Три часа ночи, она наверняка спит крепким сном и даже не заметит моего прихода. А утром, когда будет светать, я просто тихо вернусь в свою комнату.

Тихо прокравшись к ней, любуюсь, как она мирно спит, словно кукла. Аккуратно откидываю покрывало и слышу яростное шипение.

— Люци? — недоумеваю, понимая, что разбудил кота.

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш... — продолжает фыркать эта пушистая варежка, встав в боевую стойку.

— Ты, блядь, серьёзно? Будем девчонку делить? — с лёгкой иронией спрашиваю его, складывая руки на груди.

Кот не отступает. Он злобно машет хвостом, словно собирается броситься в бой. Охреневая смотрю на него, не зная, смеяться или злиться.

— Я чувствую, как Люци водит хвостом по ногам, — вдруг слышится сонный голос Сони.

— Ну вот, поздравляю, братан. Ты её разбудил, — с недовольством говорю коту, машу рукой на Соню, а демон переключается и бодает её в лицо, мурча, ластится.

Офигеть… И тут меня осеняет смысл её слов. Я застываю, ошеломлённый внезапным осознанием.

— Что ты сказала? Повтори! — восклицаю, ошарашенный, и надеясь, что не ослышался.

— Кажется, я почувствовала, как Люци бил хвостом по моим ногам, — повторяет Соня, но на последних словах её голос срывается, и она начинает захлёбываться рыданиями.

Мгновенно бью рукой по ночнику, чтобы включить свет, и начинаю водить руками по её ногам, севшим от волнения голосом спрашиваю:

— Чувствуешь?

— Да-а-а, — плачет она, но в этих слезах радость. Я сам едва сдерживаю свои эмоции.

Ком в горле на мгновение перехватывает дыхание, но счастье пробивается наружу. Громко смеюсь от облегчения и радости. Каменная плита, давившая на мои плечи всё это время, наконец падает.

Кидаюсь к ней, сгребаю в свои объятия, качаю, словно маленькую, и, смеясь, шепчу:

— Умница моя, у тебя всё получилось!

Наверное, мы подняли слишком много шума, потому что в комнату тут же врываются заспанные бабушка и Владимир.

— Дети, что случилось? — Госпожа держится за сердце, с тревогой оглядывая нас.

— Чудо! Бабуль, случилось чудо! — кричу я, не в силах сдержать радости.

ГЛАВА 46

СОНЯ

Начало декабря

Стоя на брусьях, я чувствую, как каждая мышца кричит от боли. Лоб покрыт потом, руки судорожно держат тело, опираясь на перекладины. Ноги не слушаются — они словно не мои, подгибаются и отказываются двигаться. Но я упорно пытаюсь, стиснув зубы, сделать хотя бы один шаг.

— София, давай, — раздаётся голос врача-реабилитолога. — Ты большая умница, вставать научилась, значит, и пойти сможешь. Барьер в твоей голове. Помни, что сказала Анжела Анатольевна: ты сама себя держишь в этом кресле. Побори свои страхи и сделай шаг.

Слова врача по лечебной физкультуре отзываются во мне. Знаю, что она права, но голова словно отказывается это принять. До сих пор не могу сделать шаг.

— Я стараюсь, — шепчу, и одна одинокая слеза скатывается по щеке. Это не слеза жалости, нет. Я давно переработала свой эгоизм, который появился после аварии. Слеза неверия, что вообще смогу ходить. По привычке тяжесть переношу на руки, хотя я уже могу простоять на ногах самостоятельно. Всё, что осталось — это победить страх.

В этот момент дверь кабинета открывается, и в комнату заходит Денис. Его присутствие всегда дарит мне странное ощущение тепла и трепета.

— Добрый день, — с лёгким стуком закрыв дверь, улыбается. — Сегодня я забираю тебя.

Чувствую, как от его взгляда по моему телу разливается жар. Кажется, каждая клеточка кожи начинает гореть там, где останавливаются его глаза. Он стоит в кожаной дублёнке, на воротнике которой сверкают первые снежинки, ещё не успевшие растаять. Ноги затянуты в чёрные джинсы, и на ногах массивные берцы. Его светлые глаза сияют холодом, но они меня притягивают. Летом я в них видела океан, а сейчас в них снежный плен. Он высокий, статный, сильный, его аура обволакивает меня изнутри. Парень — скала… Я и правда по сравнению с ним воробушек, — улыбаюсь своим мыслям.

— Привет, — говорю я расстроенно, — можно, наверно, и домой.

— Не получилось? — спрашивает он у врача, поворачиваясь к ней.

Она жестом показывает, что нет. Денис хмурится и молча скидывает дублёнку на стул, приближается ко мне, входя в турник. Кладёт ладони поверх моих запястий, какие они горячие… От его прикосновения меня пронизывает дрожь.

— Давай ты сделаешь шаг, и я тебя поцелую, — шепчет он, приближаясь к моим губам. Его взгляд становится более мягким и полным желания.

— А могу ведь, — поддаюсь его провокации, посмеиваясь.

— Тогда… — он делает шаги назад, лукаво улыбаясь. — Два шага — и мой поцелуй твой.

Между нами изменились отношения после кинотеатра, Денис со мной заигрывает, дразнит, старается касаться меня. Поддерживает и помогает. Мы неплохо ладим. Если у него нет планов, проводим вечера вместе, много смеёмся, играем в карты, смотрим фильмы, рассказываем друг другу истории из детства. Между нами завязалась дружба. Своеобразная… С поцелуями… Он, наверно, ко мне относится как к Арине и Полине, я же тихо люблю нахала с голубыми глазами, который покорил моё сердце.

Слушая колотящееся сердце, смеюсь и морально готовлюсь сделать шаг к своей любви. Внутри меня начинается борьба: разговариваю с ногами, умоляю их послушаться. Проигрываю, начинаю заново. Собрав волю в кулак, сосредотачиваюсь… И медленно поднимаю правую ногу. Наблюдаю за ней, словно в замедленной съёмке, и не верю своим глазам.

ШАГ!

Вцепляюсь в поручни сильнее и переношу вес на неё, готовясь сделать второй шаг. Тишина в кабинете наполняется моими судорожными вздохами. Мой ангел смотрит на меня, затаив дыхание, готовый в следующую секунду прийти на помощь.

И я делаю ВТОРОЙ ШАГ!

Оказываюсь совсем близко к Денису, но он, хитро улыбаясь, делает шаг назад.

Психую, забыв обо всём, делаю третий ШАГ и, практически падая, оказываюсь в крепких объятиях. Он тут же подхватывает меня на руки под бедра, прижимает к себе и смеётся.

— Вот что делает любовь, — восторженно вздыхает врач, но мы уже не слышим её.

Денис кружит меня, а я, хихикая, прижимаюсь к его сильному телу. Тот, кто однажды разрушил мою жизнь, теперь стал моей вселенной.

Прикрываю глаза, чтобы он не увидел моих чувств. Такой, как он, никогда не полюбит такую, как я…

Останавливается, шумно выдыхает и целует мои губы, проводит по ним языком, прикусив нижнюю, оттягивает её. Острые, волнующие и будоражащие ощущения прокатываются по телу. Прижимаюсь сама своими губами к его. Он выдыхает мне в губы с облегчением и отвечает на поцелуй нежно, но я чувствую его нетерпение. Мои руки ползут по его затылку, погружаю пальчики в его волосы и сжимаю в кулаках. Рычит…

— Соня… — опаляет горячим дыханием, сжимает попу и стонет, — как же я тебя хочу…

Прижимаюсь к нему сильнее и целую, вкладывая в свой поцелуй надежду, боль и любовь… Денис наматывает мой хвост на кулак, откидывает мою голову и припадает губами к шее. Горячие искры собираются в огненный шар и бьют вниз живота. Стону в голос. Он поднимает затуманенные страстью глаза и смотрит на меня — ему нравится моя реакция.

— Нам нужно остановиться, — болезненно шепчет.

Опускает меня на ноги и, придерживая меня рукой за талию, свободной рукой берёт мою и дотрагивается до ширинки джинсов.

— Просто погладь, — просит сдавленно.

Замираю на мгновение, неловко оглядываю кабинет, в котором мы остались одни, врач тактично покинула нас. Утыкаясь лицом ему в шею, сжимаю руку на эрекции, провожу нежно сначала вверх, а затем вниз, чередуя свои манипуляции. Мамочки, какой же он у него большой и твёрдый… Чувствую, как мои трусики намокают, и я пытаюсь свести ноги. С губ Дениса слетает рык-полустон. Он сжимает меня в объятиях и шепчет в ухо:

— Поехали на зимнюю прогулку в лес. Я знаю одно красивое место.

— С удовольствием, — заставляю себя переключиться с нашей близости на его слова.

Зимнее свидание?

Или я себе придумываю?

Зимний лес укутан белым пухом, снег хрустит под ногами Дениса, а деревья, словно в сказке, покрыты тонким слоем инея, сверкающим на солнце. Воздух свежий и морозный. На поляне, где мы остановились, снег лежит ровным белым ковром, и вокруг всё кажется волшебным и спокойным. Вдалеке видны домики базы отдыха, спрятанные среди елей, а мы стоим на этом снежном просторе, окружённые только природой и тишиной.

— Постоишь пять минут, я до багажника и обратно, — чмокает меня в нос, убедившись, что крепко стою на ногах, возвращается к машине.

Приносит одеяло и пледы. Укутывает меня в плед, заботливо поправляет капюшон. Предлагает сесть на толстое шерстяное одеяло, которое он раскладывает на поваленном бревне. Его забота приятна, и я не могу сдержать счастливую улыбку. Сам, перекинув одну ногу через бревно, садится рядом.

— Почему пикник? — интересуюсь, оглядывая заснеженный пейзаж.

— Красиво и необычно, — низко рокочет, смотря на мои губы. Сердце учащённо стучит под его взглядом.

Он достаёт из багажника термосумку и разворачивает её содержимое: шашлык из курицы, баклажаны с грецкими орехами и хинкали. Всё это он аккуратно расставляет на складном столе, который я даже не заметила раньше.

— Сегодня у нас грузинская кухня, — поясняет он. — Красное вино Киндзмараули, и травяной чай.

— От чая не откажусь, — робею под его прожигающим меня взглядом.

— Сонь, немного вина не помешает. Главное — доверять человеку рядом с тобой, — мягко настаивает он. — У нас и повод есть, ты ведь сегодня сделала три шага! Этот подвиг надо отметить!

— А я тебе доверяю? — поддразнивая его, флиртую.

— Рядом с тобой, сам себе не доверяю, — голос становится низким и вибрирующим, от чего мурашки пробегают по моему телу. Чувство острого волнения захватывает меня целиком.

Налив вина, подносит его к моим губам и поит, а затем целует, ласкает губами и языком. Отрывается от меня, давая вдохнуть кислорода, которого в лёгких не осталось. Так пить вино мне нравится… — Надо поесть, иначе всё остынет, — смиренно вздыхает и открывает контейнер с шашлыком, подносит к моему лицу кусочек на вилке. Я делаю небольшой укус, чувствуя, как мягкое и сочное мясо тает во рту.

— Вкусно? — с улыбкой спрашивает Денис.

Киваю, и он снова берёт кусочек, медленно подносит его к моим губам, дразня и заставляя немного наклониться к нему ближе. Откусывает сам и даёт вилку мне в руки.

— А это попробуй, — говорит он, поднося к моим губам баклажан с ореховой пастой. Насыщенный вкус орехов смешивается с нежной текстурой овоща. Я закрываю глаза, наслаждаясь.

–– Если ты такой кайф получаешь от еды, хочу посмотреть, что же будет, когда кончишь…

Открываю глаза и откладываю вилку, загребаю рукой снег и, слепив снежок, запускаю в него.

Уворачивается и, глядя в глаза, серьёзно произносит:

— Кукла, давай сегодня останемся ночевать на базе отдыха, — кивает он на домики вдалеке…

ГЛАВА 47

СОНЯ

Сидя на диване, я нервно оглядываю интерьер загородного дома. Дом из брёвен, с высокими потолками и массивными деревянными балками, источает тепло и уют. На полу роскошные шкуры, а стены украшены природными мотивами, без лишнего декора — всё выглядит очень дорого. Мягкий свет свечей, расставленных на полках, придаёт атмосфере умиротворение, а из большого камина, облицованного камнем, доносится тихий треск поленьев. Лёгкий запах дерева и хвои приятно кружит голову.

— Ты бабушке позвонил? — нервничаю, не скрывая волнения.

— А ты своей? — со смешинками в глазах усмехается.

— Нет, — смущённо отвожу взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Он подходит ближе, опускается передо мной на корточки, и его взгляд становится мягче.

— Сонь, уже поздно. Мы замёрзли, давай я включу финскую сауну. Отогреемся, попьём чаю с лесным вареньем. Если хочешь, потом сразу пойдём спать. Или посмотрим киношку. Не переживай, Алевтине Петровне я сейчас позвоню. Хотя, думаю, ей уже доложили — база ведь наша, и домик личный, он никогда не сдаётся.

— Хорошо, — шепчу, чувствуя, как румянец горит на щеках.

— Вот ты балбеска, — он ухмыляется и, посмеиваясь, обнимает меня. — Чего ты напридумывала себе? Сидишь, трясёшься.

— Ничего я не придумывала, просто замёрзла, — бормочу, сопя в его объятиях.

— Так и быть, поверю, — он, хохотнув, встаёт и направляется к двери. — Но в сауне ты мне расскажешь, что за шаловливые мысли летают у тебя в голове. Ушёл включать баньку, или лучше отогреть тебя другим способом? — подмигивает и улыбается.

Я остаюсь одна и, честно говоря, чувствую себя немного дурочкой. Тянусь за пледом, кутаюсь и прячу нос. Ну правда, чего я боюсь? Мы ведь не первый раз остаёмся на ночь вдвоём. Поначалу было неловко перед Алевтиной Петровной, прислугой, но со временем поняла, что никто не придаёт этому значения, кроме меня. Только вот хорошо, что моя бабушка не знает. Наверное, я бы сгорела от стыда.

Нос вдруг начинает зудеть, и я чихаю.

— О-ох! Вот за это мне точно голову снесут, — говорит Денис, возвращающийся в комнату. — Всё, пошли греться.

Он начинает раздеваться, аккуратно складывая одежду на диван, и я, прикрыв глаза, любуюсь из-под опущенных ресниц сильным поджарым телом, его массивной спиной, на ней играют мышцы при каждом движении Дениса. Пробегаю глазами до узкой талии, останавливаю взгляд на резинке его боксёров и вздрагиваю.

— Ага! Подглядываешь! — смотрит на меня красноречивым взглядом и подходит ближе.

Мои глаза на уровне его… Он становится твёрже, вижу через ткань, как подрагивает.

— Сонь, если продолжишь им любоваться, мы пропустим первый пункт, чтобы согреться, и перейдём ко второму, — хрипло, слова даются ему с трудом.

— Прости, — спохватившись, закрываю глаза руками и всхлипываю.

— Какая же ты у меня ещё маленькая, — медленно вздыхает и, взяв мои руки в свои, убирает с глаз. — Давай тебя разденем, — выразительно смотрит на плед, в который я завернулась.

— Мы же не голые пойдём в парилку? — робея, спрашиваю.

— Хотелось бы, — шумно выдыхает, — но побережём твои нервы.

Помогает мне раздеться, остаюсь в бюстгальтере и трусиках. Заносит в парилку и опускает меня на одно из пушистых полотенец, раскинутых на пологе. Тело мягко касается тёплой махровой поверхности, и это вызывает приятные ощущения. Полотенце прогревает меня изнутри, нежное тепло медленно разливается по спине, мне уютно и тепло.

Воздух в сауне пропитан ароматами эфирных масел — лёгкий шлейф эвкалипта и цитруса. Обволакивающий пар укутывает тело, не обжигает, а едва-едва касается кожи. Лёгкая нега разливается по организму, глаза становятся тяжёлыми, и в этом тепле я погружаюсь в какое-то блаженное забытье. Финская сауна с её мягким паром совсем не давит, а наоборот, расслабляет и словно поддерживает тело в невесомости.

Денис тихо садится рядом, его движения осторожные, он пододвигается ближе, тепло его тела ощущается рядом.

— Сейчас я сделаю тебе массаж, воробушек, — шепчет он низким голосом, и от этих слов сердце совершает кульбит.

Его рука скользит по моей ноге, нежно гладит, и от прикосновений по телу прокатывается волна тока. Он начинает мягко разминать мои мышцы, плавно, словно изучая моё тело. Прикосновения плавные и лёгкие. Он осторожно подбирается к моим бёдрам, замирает на мгновение и круговыми движениями перемещается на внутреннюю их часть. Склоняется и покрывает поцелуями колени, его губы скользят выше и ещё выше… Они уже целуют там, где только что были руки. Веки становятся тяжёлыми, прикрываю глаза. Я слышу его дыхание совсем рядом, и когда он перемещает ладони выше к пояснице, чувствую, как жар от его пальцев опаляет кожу. Мне сложно сосредоточиться на чём-то, кроме его прикосновений. Лёгкое покалывание прокатывается по позвоночнику, мышцы тянет, они подрагивают и ноют, вызывая почти блаженное раздражение. Невольно прикусываю губу, пытаясь не выдать себя, но каждое новое прикосновение заставляет сердце биться громче… И с моих губ срывается стон.

Денис двигается выше, его пальцы касаются плеч, и мне хочется выгнуться навстречу. Склоняется к моим губам, чувствую его дыхание. Не спеша проводит языком сначала по верхней губе, затем по нижней, раздвигает губы и мягко ласкает мой язык. Заряжает собой, доводя до предела. Невыразимое, необъятное чувство.

Углубляет поцелуй, в его страсти столько тепла и нежности. Я горю и плавлюсь, растекаюсь негой по пологу.

Денис сжимает ладонью мою грудь осторожно, отрывается от губ и, отодвинув чашечки бюстгалтера, ласкает языком соски.

— Какая же ты красивая…

— Ох-х-х…

Спускается поцелуями ниже, вздрагиваю, низ живота скручивает и тянет. Понимаю, куда мужские пальцы держат путь. Замирают на лобке и в следующую секунду, приподняв резинку трусиков, ныряют в них. Его прикосновения к лобку обжигают, дёрнувшись, всхлипываю.

— Ш-ш-ш, расслабься. Я просто тебя поласкаю, — успокаивает меня бархатным голосом.

Там у меня слишком мокро, это смущает. Вытащив руку, сам раздвигает мои ноги, отодвигает ластовицу и ведёт по моим складочкам пальцами, собирая и распределяя влагу, приближается к самой чувствительной точке.

Прикрывая снова глаза, стону от прикосновений.

— Моя умница.

Он прикасается к клитору, медленно гладит его, дразнит. Мне мало, хочется чего-то большего, зажмуриваюсь, сжимаю в пальцах полотенце.

Громко дышит и аккуратно нажимает на клитор, ласкает круговыми движениями, то ускоряя, то замедляя темп. Тело подрагивает, странные ощущения, непривычные. Скользит пальцами вниз и проникает внутрь меня. Напрягаюсь, меня как будто током прошибает. Открываю глаза и встречаюсь с его. Они блестят желанием, наклоняется и целует мой живот.

— Я пиздец как хочу тебя попробовать… Но не сегодня, — сипло срывается на шёпот.

На его слова я вибрирую, тело сотрясает дрожь, и я стону в полный голос. Сжимает челюсть и продолжает ласкать. Движения становятся более уверенные, в лоне появляется дискомфорт, мечусь и выгибаюсь, меня пронизывает наслаждение. Глубоко дышу и ​отдаюсь ощущениям, ослепляет сладкой вспышкой, обжигающе приятной патокой, на мгновение отключается сознание. Я парю… Чувствую, как Денис обнимает меня за плечи и целует невесомо в лоб, гладит по волосам и шепчет ласково:

— Я получил не меньше удовольствия, лаская тебя, моя фарфоровая девочка… Ты кладезь для моих эмоций…

Открываю глаза и смотрю на него, он ещё возбуждён. Хочу прикоснуться к нему, пальцами едва ощутимо глажу по гладкой коже пресса. Кончики пальцев зудят, когда скольжу ниже. Чувствую снова истому возбуждения. Вижу его реакцию на мои первые ласки и схожу с ума от желания. Стискивает крепко челюсти и, прикрыв глаза, отдаётся моим ласкам. Провожу ладошкой по всей длине его эрекции, чуть сжимая, большим пальцем очерчивая головку. Из его груди вырываются хриплый стон, смелею и, помогая второй рукой, спускаю боксёры на бёдра. Член пружинит и, подрагивая, колышется перед моим лицом — это так остро и запретно. Облизываю пересохшие губы и слышу рык, и столько в нём сожаления… Денис проводит большим пальцем по моим губам, сминая их, погружает палец в мой рот. Вместе с моей рукой обхватывает член и начинает двигать, наращивая темп.

— Пососи его, — вытаскивает палец и размазывает слюну по губам, погружая снова в рот.

Всхлипнув, подчиняюсь, ласкаю член Дениса рукой, а палец языком. Его дыхание становится прерывистым… Чувствую, как эрекция в кулаке увеличивается, его тело содрогается, и он, выстреливая семя, кончает. Капельки попадают мне на грудь и полотенце.

Денис молчит, а я лежу и перевожу дыхание, пытаясь унять вспыхнувшее возбуждение.

— Это лучшее, что я испытывал в жизни, — шумно выдыхая произносит он. — Возбудилась, моя девочка? Заходим на второй круг… — Подхватывает меня и несёт в наполненное джакузи.

ГЛАВА 48

ДЕНИС

Эта девочка утопила меня в розовой ванили. Пылинки хочется с неё сдувать, оберегать, любовью окружить. Я попал, конкретно так… Раз и на всю жизнь. Отношений хочу, да что уж там… И жениться не против. В какой момент она пробралась под кожу? Как из нашей войны мы перешли к близости?

Обнимаю Соню крепко-крепко, веду носом по изящной шее, сухими губами крадусь к уху и вкрадчиво произношу:

— Прежде чем перейдём к следующему этапу близости, нам бы поговорить.

Вздрогнув, покрывается мурашками и, повернув голову ко мне, вопросительно смотрит. Грудь заманчивыми пиками торчит из воды, глажу её руками, играя с манящими пуговками. Моя девочка расслабленно лежит на мне, разомлевшая от первого оргазма в жизни.

— О чём? — тихо выдыхает.

— О нас…

Медленно спускаюсь рукой по животу, большим пальцем обвожу серёжку, меня заводит её пирсинг. Странно всё… Хочу её, аж пар из ушей… Сердце грохочет, толкая кровь в нижнюю часть тела. Креплюсь, рано ещё! Всё у нас будет, но позже…

Притягиваю к себе сильнее, прижимаю её бёдра к своим. Пусть ощущает, как пульсирует член, чувствует силу моего желания. С губ Сони срывается стон. Раздвигаю ноги куклы шире, скольжу пальцами вниз, торможу на лобке, дразню, едва касаясь губок. Задыхаясь, откидывает голову на моё плечо и раскачивает бёдра навстречу моим пальцам. Господи, какая девочка мне досталась… Невинная… Чистая! Чувствую, как бутон вибрирует под пальцами. Прежде чем протолкнуться в истекающее желанием лоно, склоняюсь и лижу губы, имитируя движения, как бы я ласкал её цветок...

— Хочешь, я поцелую твою розу? — соблазняю воробушка.

— Денис… — на выдохе произносит.

— Да или нет? — зацеловываю пухлые губы.

Пальцем скольжу глубже, погружаюсь, медленно выхожу и снова проталкиваюсь. Играю, распаляя. Представляю, как погружусь членом в неё. Зажмуриваюсь… Тело ломит, требуя разрядки. Двигаюсь в быстром темпе, добавляя ещё один палец. Сжимает ноги от изменившихся ощущений.

— Сейчас привыкнешь, расслабься, — уговариваю её довериться.

Зависает на долгую минуту и сама раздвигает ноги. Выскальзываю из лона, кружу вокруг клитора, отвлекаю от неприятных ощущений. Стонет в голос, прерывисто дышит, подвожу к пропасти и толкаю. Сжимаю пуговку и щипаю, добавляя остринки ласкам, а затем круговыми движениями массируя надавливаю. Другой рукой раздвигаю лепестки и беру её снова. Насаживая на пальцы, покрываю горячими поцелуями шею воробушка.

— Ты прекрасна, — признаюсь, — единственная девушка, которую я хочу видеть рядом с собой. Запомни, я тебя никуда не отпущу. Всё, кукла, ёкнуло у меня! — рычу на ухо.

В её лоне становится пиздец как горячо… По ногам идёт дрожь. Она хватает меня за руку, пытаясь удержаться, но поздно… Вскрикнув, разбивается в моих руках. Просовываю свой язык в Сонькин рот, заглушая крики.

В моих объятиях она кажется ещё меньше, чем есть на самом деле. Крошечная, милая… любимая.

Встаю вместе с ней из ванной, обтираю приходящую в себя любимую и сажаю на пуфик. Собираю воду по-быстрому со своего тела и, подхватив на руки, направляюсь в спальню.

Положив на кровать, любуюсь фарфоровой девочкой, склоняю голову и выдаю:

— Сейчас я познакомлюсь с тобой губами…

— Ох-х… нет… Денис… — лопочет бессвязно.

— Сонь… Я об этом думаю с тех пор, как мы зашли в этот дом.

— Подожди, — привстав на локтях и затаив дыхание смотрит на покачивающийся член, её зрачки расширяются по мере моего приближения.

— Я больше не могу… — выдыхает сконфуженным шёпотом.

— Чего не можешь? — ложусь рядом и притягиваю к себе.

— М-м-м, — мычит в шею, смущаясь.

— Сонь, скажи, чем мы занимаемся? — веселит её застенчивость.

— Не знаю, — произносит едва слышно.

— Неправильно, — ладонями беру её щёки и тянусь к ней, и она прижимается губами к моим губам. Зарычав во влажный рот, толкаюсь языком внутрь, встречаюсь с её. Голой кожей чувствую свою девочку, впитываю аромат. — Воробушек, попытка меня отвлечь засчитывается, но я хочу услышать ответ.

— Сексом, — отвечает мне в губы.

— Нет, мы занимаемся любовью…

— Любовью? — испуганно смотрит.

— Какая же ты у меня девочка-девочка, — посмеиваюсь, чтобы переключить страх воробушка. — Я же сказал, не отпущу тебя никуда, всё, Сонь, твой я, а ты моя.

Забавная такая, пугается моих слов и ныряет под мою подмышку, сопит и прячется. По венам курсирует неудовлетворённое желание. Слюной бы не захлебнуться от запаха куклы. Походу... оральные ласки на сегодня отменяются.

— От меня не спрячешься, вылазь, — смеюсь в голос и вытаскиваю свою крошку из укрытия. — В глаза мне посмотри, — прошу хрипло. Счастью своему не верю, красивая она у меня, желанная… Сердце останавливается, пока любуюсь ей.

— Не могу, — прикрывает глазки пушистыми ресницами.

— Сонька, ты нереальная у меня, я пиздец везунчик. Непорочная кукла! Ты даришь мне спокойствие, когда спишь рядом или в моих объятиях! Я нуждаюсь в тебе… как в следующем вдохе, чтобы жить… Чертовски хочу, чтобы ты была рядом. Слышишь меня?

— Да… — ловлю воспалённые от поцелуев губы и терзаю, показываю, что небезразлична мне, от неё взаимности жду!

Но она молчит, и только слёзы бегут по щекам, совсем напугал её напором. Успокаиваю, шепчу нежности, убаюкиваю. Засыпает, мирно сопя в мою шею. А сам долго лежу без сна, сжимая Соню в объятиях.

Не ответила мне…

Испугалась?

Или не взаимно у нас?

Да быть того не может…

Она отзывалась на поцелуи, на ласки, доверилась мне. Всё же, я чувствую от неё отдачу! Признается рано или поздно. Главное — не давить. С этими мыслями и засыпаю.

В окно ярко светит солнце, под боком копошится воробушек, растирает сонное личико.

— Доброе утро, — улыбаюсь и целую в макушку.

— Привет. Мне нужно в ванную, — сладким голосом спросонья, член на него реагирует, моментально наливаясь силой.

Приходит моя очередь растирать лицо. Рычу, понимая, что долго не продержусь рядом с Сонькой. Что я там говорил на счёт не давить на неё. Фигня всё! Нам нужен секс! Своей сделаю. Меня наши ласки только распалили. Яйца тяжелее гирь. Член уже поди бордовый от прилива крови. Да-да, я страдаю… Пиздец, как жажду оказаться в ней по самые…

— Воробушек, давай прямо говорить. Тем более между нами не осталось секретов. Если хочешь в туалет, будишь даже ночью.

— У-у-у, — пыхтит, — хорошо. Я сильно писать хочу!

— Другое дело, — лыблюсь как идиот, руша между нами стену.

Отношу в ванную комнату, сам спускаюсь на первый этаж заказать завтрак в наш домик. Принимаем вместе утренний душ, и, закутав в банный халат куклу, несу в столовую, где уже накрыт завтрак.

На столе: сырники, овсяная каша на молоке, свежие ягоды и йогурт, всё для Сони. В центре стола чай и кофе. Для себя выбрал шакшуку с хрустящими гренками и хамоном.

— Предлагаю подкрепиться и прокатиться на трек. Сегодня друзья устраивают дружеский заезд среди своих. Тим обещал подъехать. Возможно, и Егор будет с ним.

— А домой заедем? — интересуется, и щёки мгновенно становятся румяными. — Мне кажется, нас потеряли...

С лёгкой ухмылкой смотрю на неё, глаза светятся весельем.

— Кашу ешь, воробушек, — поддразниваю, — и за бабушек не переживай. Я не удивлюсь, если за нашими спинами с первого дня началась бурная подготовка к свадьбе. Наше уединение, поверь, их только радует. Наверное, уже выпили за счастье молодых по рюмочке коньяка и выбрали имена внукам.

Смеюсь, и правда, Алевтина Петровна... стратег. Вдруг я прав? У неё каждый шаг в жизни продуман. Это иногда пугает.

— Мне кажется, в прошлой жизни она управляла Лубянкой, — добавляю с юмором.

— Возможно, — прыскает от смеха. — Но не думаю, что моя бабушка догадывается о нас...

Как только слова срываются с Сонькиных губ, настроение ее меняется. Вижу, что переживает. Мгновенно замечаю перемену в воробушке, наклоняюсь чуть ближе, бросаю нежный взгляд в её глаза:

— Отставить панику, — говорю мягко, но уверенно. — Я умею обольщать дам в возрасте. Поговорю с твоей бабушкой о своих серьёзных намерениях. Уверен, она меня одобрит, — обнимаю и целую в висок.

— Получается, у нас... отношения? — нервно опускает глаза в свою тарелку, избегая моего пристального взгляда.

Хмыкаю, мне до ужаса нравится, как она робеет передо мной.

— Да! Не поверишь, но я с девушками не занимаюсь любовью до свадьбы. Для жены себя берегу! — стараюсь произнести серьёзно, но голос вибрирует от сдерживаемого смеха.

— Не поверю! — качает головой, не сдержав улыбки. — Вообще ни во что не верится...

— Ах так?! — чешу бровь и делаю вид, что принимаю вызов. — Сейчас вернёмся в спальню обретать веру!

Кукла игриво прищуривается, вздрагивает, предвкушая моё обещание. Своим видом зажигает пламя внутри меня. Обречённо стону в голос… Сонька своей невинностью меня доконает!

— Так что? Возвращаемся в кровать? — спрашиваю с предвкушающей ухмылкой.

— Не-а, ни разу не видела гонки вживую, так что поехали на трек, — качает головой со смешинками в глазах. — И забегая вперёд, сразу отвечу на твой вопрос: прозрела и уверовала, — хихикая, дразнится.

— Боже! Я наказан, да? — раздражённо выдаю, поднимая глаза к потолку.

Сонька откровенно заливается смехом, ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь даже вот такими моментами с ней.

ГЛАВА 49

ДЕНИС

На аэродроме уже собрались друзья, шумно споря про машины. Боря с Игорем громко сцепились по поводу марки зимних шин. Миша, как обычно, лишь ухмылялся, слушая их. Следом за нами подъехали Тимофей вместе с Егором, что странно, и... удивительно. Эти двое редко контактируют, да ещё и в целости остаются. Наверное, в этот раз снег идёт неспроста — чудеса случаются.

— Бля, как же вас не хватало, — говорю гонщикам, подходя к ним с Соней на руках.

Кресло доставать не стал — не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко среди друзей. Поставив её на ноги, приобнял и поздоровался с парнями, крепко пожимая руки.

— Дэн, рады видеть. Привет, — Игорь поприветствовал Соню.

— Как сам? Как жизнь? — Миша протянул руку для приветствия.

— Парни, и я рад встрече. Знакомьтесь, Соня — моя девушка, — представляю воробушка.

Сонька вспыхивает, как маков цвет, и что ее так смутило в моих словах?

— Вот это новости, — Борис машет рукой моей девочке. — Приятно познакомиться, я Борис, а это Игорь и Миша, – поочерёдно представляет пацанов.

— И мне приятно познакомиться, — расплывается в милой улыбке.

— Ну что, сыграем на ставки? — подходит Тимофей и предлагает с азартом.

— Можно, — потирая руки, соглашается Боря.

— Тим, придержишь Соню? — негромко прошу я, доверяя куклу другу.

Тимофей без слов обнимает Соню, прижимая к себе сильнее, чем хотелось бы мне. Моментально простреливает грудину ревностью. Молодец, конечно, сам попросил, сам и приревновал! Бегу к машине, чтобы достать плед для девушки. Боюсь, что она замёрзнет на скамейке, пока мы гоняем.

Краем глаза замечаю машину Свиридовых. Они только подъехали, и, конечно же, не одни. Задняя дверь открывается, и появляется Аля. Пиздец, сейчас точно устроит шоу. Вспоминаю её поведение на крыльце больницы, и внутри всё горит от ярости. Зубы скрипят при мысли о том, как она тогда осмелилась оскорбить воробушка. Да я... тоже хорош. Наговорил Соньке в ресторане всякого на эмоциях, не подумав, что несу. Друзья, конечно, сгладили ситуацию, но осадок у неё точно остался. А я придурок, даже не извинился…

Аля видит меня, и её глаза мгновенно меняются. Она замедляется, но я делаю вид, что её нет. Закрываю багажник, и, развернувшись, иду обратно. Подойдя, забираю Соню из объятий Тима и целую на глазах у всех. Смакую поцелуй, насытится куклой не могу. Она стесняется, лёгкий вздох оседает на моих губах, а затем неуверенно мне отвечает. Моя милая! Тащусь!

— Денис, ты бы сказал, что любишь втроём. Такому, как Тимофей, я бы дала, не раздумывая. Стоило только предложить разнообразить нашу скучную сексуальную жизнь. А ты, — переводит внимание на Соню и морщится, — такая с виду невинная, а на деле, оказывается, не лучше других, — мерзко хмыкает Аля, вставляя свои пять копеек.

Медленно отрываюсь от Сони, её щёки алеют от смущения, и, поправив капюшон на её голове, поворачиваюсь к Але. Она что, идиотка, раз приняла объятия Тимофея за чистую монету? Совсем ебанутая?

— Не примеряй других по себе, это шлюх не жалко делить… С любимыми так не поступают! — цежу сквозь зубы, пытаясь сдержать злость в узде. — Какого хуя припёрлись?! Не помню, чтобы вас приглашали на сегодняшний заезд.

— Ой ли, трек ведь общий, да и Марат рад нас видеть, — с вызовом отвечает она, поднимая бровь.

— Марата здесь больше нет, — говорит Егор. — А я вас здесь видеть не желаю!

Да, Егор выкупил права на аэродром и гонки. Марат продал по цене дозы, совсем человек опустился на дно. Отца Марата посадили за взятки в особо крупных размерах. Говорят, заказ на него пришёл с самого верха, главнокомандующий наш недоволен растратой бюджета столицы. Рад, если честно, давно пора прекратить беспредел, который творили Гайдулины.

— Мы не против обменяться девочками, — встревает кто-то из братьев Свиридовых. — Любим ебать бабу вдвоём... — Он ухмыляется и ржёт, как идиот.

Делаю резкий рывок к нему, но Соня испуганно вскрикивает. Чёрт, забыл, что она ещё не ходит.

— Я сам, — останавливает меня Тимофей, делая шаг вперёд и всего лишь одним движением ноги попадает прямо в челюсть говорливого урода.

Слышен хруст, и тот падает на колени, кровь моментально окрашивает белый снег.

Второй Свиридов рвётся к Харрингтону, но его сразу тормозят парни. Алька визжит, падает рядом с Толиком. Атмосфера на треке накаляется, все нервничают.

— Вы что творите?! — орёт Лютикова, но на неё никто не обращает внимания, пока она вытирает кровь с разбитого носа одного из ебырей.

— Даже удовлетворения не почувствовал, — разворачивается Тим, усмехаясь. — Тебя, Егор, приятнее пиздить, – кидает он с издёвкой.

— Ой, да звезди больше, — мелкий дразнит, показывая фак лорду. – Ты тоже огребал от меня.

— Ладно, было дело, — неожиданно соглашается Тим, чем меня ошарашивает.

Что вообще происходит? Я кидаю вопросительный взгляд на Егора, он ухмыляется в ответ.

— Поля ему выкатила ультиматум, — делится он с весельем. — Мол, или Харрингтон дружит со мной, или забывает про неё.

— Ай да умница, знает толк в пытках, — качаю головой.

Подружившиеся Тимофей и Егор? Конец света близок.

Чувствую, как в руках дрожит Соня. Вздыхаю, разворачиваю её к себе лицом и тихо шепчу:

— Ты чего, воробушек? – обнимаю, ощущая её напряжение. – Обиделась или напугалась?

— Поехали домой? — жалобно просит она едва слышным голосом.

Я целую её снова, нежно, стараясь успокоить.

— Послушай меня внимательно, — шепчу, прижимая к себе ещё крепче. — Не обращай внимания на слова Лютиковой. Ты для меня самая лучшая! А драка — пустяк, друг просто выпустил пар, всё хорошо.

Подхватываю и усаживаюсь на скамейку, устраивая Соню на коленях. Шепчу ей на ухо, какая она у меня нежная и красивая.

— Зачем я тебе? — вдруг вырывается у неё.

— Что? — в замешательстве смотрю ей в глаза.

— Ну, я... не такая, как они, — неуверенно отзывается.

— Кто? — хотя я догадываюсь, что она сейчас скажет, и от этого внутри неприятно сжимается.

— Юля… Аля… Они же раскрепощённее меня, опытнее, тебе же с ними хорошо было! А я… Я неумеха деревянная.

— Я каждый раз забываю, какая ты у меня ещё малышка. С подругой твоей у нас ничего не было, она спектакль разыграла. А с Алей был только секс, мне двадцать три года, и я просто спускал пар… Всё! Никогда не сравнивай себя со шлюхами, в девушке ценно не сколько членов она собрала, а для кого себя берегла, — сжимаю её в объятиях.

— Дэн, — кричит друг нам.

Я так увлёкся моей девочкой, забыв, что мы на треке.

— Сейчас, — бросаю коротко. — Малышка, ты меня услышала?

— Но она несла нижнее бельё в руках, — недоверчиво смотрит на меня.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, как было на самом деле, сейчас ты не готова принять правду. Выкинь из головы свою подружку, соврала она. Сонь, а Аля — прошлое, нет его больше!

Молчит, смотрит на меня большими глазками, вижу страхи в них и сомнения. Но аэродром не место для таких бесед.

— Дашь мне время? — просит меня.

— Пока гоняю, – улыбаюсь и подмигиваю. — Вечером, греясь в ванной, всё обсудим…

— Это мало, — бурчит на меня.

— Больше не выдержу, — смотрю на нее, пожирая глазами.

— Барин, блядь! Иди сюда! — Егор гаркает в нашу сторону.

Ого, да у пиздюка голос прорезался. Кажется, ожидается серьёзный замес.

Братья бросили другу вызов. В их стиле — выдвинуть абсурдные условия и попытаться нас обойти. Тимофеев не из тех, кто отступает. Условие Свиридовых, если выигрывают, то участвуют в гонках без взносов и препятствий. Если выиграет наш гонщик, то им навсегда закрыто участие в заездах Тимофеева.

— Денис, твоя помощь нужна, — смерив брезгливым взглядом Свиридова. — Ты знаешь эту трассу, прокатись от моего имени.

У меня внутри все сжалось. Я давно не катал на высокой скорости… Бросив взгляд на Соню, сглотнул вязкую слюну. Мать вашу, сейчас как никогда мне есть что терять! Но и друга я не брошу!

— Ладно, — выдохнул, ощущая, как сердце замедляет ритм за грудиной. – Прокачусь. — Все понимали: я не отступлю.

На линии старта, руль в руках ощущался непривычным: тяжёлым и мощным. Адреналин хлестал в кровь, разгоняя сердце. Звук разогревающихся двигателей рвал воздух на части. Я знал: честной игры не будет.

— Всё нормально, – шепнул себе, сжав руль. — Не видать им финиша.

Раздался выстрел стартового сигнала, и мы с рёвом сорвались с места. Снег, плотный и хрустящий, летел во все стороны, разрываясь под шинами, когда наши машины рванули по треку.

Свиридов сразу начал бесить. Резко ушёл влево, заставляя меня притормозить, но я отыгрался мгновенно, проскользнув по внешней стороне, догнав, поравнялся с его машиной в считанные секунды. Зубы скрипят от напряжения. Он подрезает меня на поворотах, бросая свою машину на мою, ударяя бампером. Скрежет пластика слышен даже сквозь рев моторов. Сегодня битва без правил. Накатывает волна ярости. Внутри всё кипит — уже давно я не испытывал такого накала. Каждая клетка моего тела кричит: «Урой его!».

Мы приближались к самому опасному участку трассы — затяжной крутой поворот с ледяным покрытием. Ловушка для тех, кто слишком уверен в себе. И это мой шанс. Концентрируюсь сжимая руль, наблюдаю за его машиной — он чуть заносит заднее крыло, подламывая траекторию.

«Вот сейчас!» — выстреливает в голове. Я резко выворачиваю руль вправо, намеренно уходя на более скользкий участок, чтобы сократить дистанцию, а затем рванув руль влево, подрезаю его на выходе из поворота. Свиридов, от неожиданности, резко тормозит, пытаясь удержать контроль над машиной.

Горячий рёв победы вспыхивает в груди. Соперник остается позади. Теперь я мчусь первым, контролируя каждый сантиметр дороги. Пульс гремит в ушах, по телу разливается удовольствие — я победил не только гонку, но и свои страхи.

Финиш близок. Последний рывок, и резкий свист, возвещающий об окончании гонки, перекрывает все звуки. Выиграл! Ура! Внутри всё ебашит от эмоций, блядь, я снова стал собой.

Свиридов, остановивший машину чуть позади, вылетел из неё, уперев руки в капот моего «Мустанга», смотрит зло на меня сквозь лобовое стекло, готовый взорваться. Усмехаюсь. Рыпнется — урою!

— Братан, ты крут! — Тимофей открыв дверь машины, довольно проговорил. — Барин, ты уделал их!

Выхожу из машины, друзья окружив меня, поздравляют и смеются, вакханалия происходит под пробуксовку покидающих нас братьев. Отвязавшись от парней, я приближаюсь к Соне, ожидающей меня на лавочке. — Поздравляю, — тепло улыбнувшись, смотрит так, что я таю у её ног. — Спасибо. Поехали домой, воробушек, — сгребаю девчонку в охапку и топаю к машине. Мне необходимы совсем другие эмоции, и их мне может дать только кукла…

ГЛАВА 50

СОНЯ

Дом Бариновых красиво украшен к Новому году. Я словно в сказке. Повсюду сияют огоньки, ветви еловых гирлянд переплетаются с нежными лентами. Праздничная атмосфера наполняет каждый уголок, и даже воздух кажется каким-то особенным.

Я осторожно ступаю по широкой лестнице, ведущей в столовую. Каждое движение размеренное — ещё не свыклась с мыслью, что научилась заново ходить. Люцифер сопровождает меня, чётко подстраиваясь под мой шаг. Медленно перебирает лапами рядом, приостанавливаясь на каждой ступеньке, ожидает, пока догоню его, чтобы продолжить путь.

— Ты мой ангел-хранитель. Хозяина подменяешь, да? — с улыбкой обращаюсь к нему, остановившись на мгновение.

Люци вскидывает на меня кошачьи глаза, внимательно слушая. Иногда мне кажется, что в коте живёт человеческая душа, настолько мудрый и понимающий взгляд он дарит, когда смотрит на нас. В его глазах что-то мистическое, как будто он понимает всё, о чём мы говорим и думаем. Странная мысль, но мне очень хочется верить в чудо. В мире и так много плохого — нужно разбавлять его добром и волшебством, хотя бы в мелочах.

Люцифер, нежно мурлыча, мягко потёрся о мои ноги. Мы продолжили наш медленный спуск, и с каждым шагом я осознавала, как счастлива вновь обрести возможность ходить. Травма, несомненно, изменила меня, но она же и закалила, благодаря чему я нашла в себе силы преодолеть страхи и боль.

Когда мы, наконец, дошли до конца лестницы, меня охватило странное чувство неловкости. Так непривычно спускаться к завтраку в чужом доме. Пока находилась в комнате, это как-то укладывалось в голове — словно я просто временно здесь,никому не мешаю. А теперь кажется, что злоупотребляю гостеприимством Алевтины Петровны и Дениса. Несмотря на всю теплоту и радушие, меня тянуло домой. Я скучала по родному гнёздышку, по нашим уютным вечерам с бабушкой за чашкой горячего чая. Сегодня обязательно поговорю с хозяйкой дома. Многое хочется ей сказать, я набралась храбрости попросить прощения за своё поведение и от всего сердца поблагодарить.

Кот уверенно прошёл в столовую, не обращая внимания на мои размышления. Вздохнув, последовала за ним.

За столом Алевтина Петровна и Владимир Геннадьевич, что-то обсуждали с улыбками на лицах.

— Володь, я прям не нарадуюсь на внука, его как подменили, — с теплотой в голосе произнесла старушка мужчине напротив.

— Говорил же, нужно время и хорошая девочка рядом, — поддержал её радость Владимир Геннадьевич, качая головой и усмехаясь.

— Доброе утро, — стесняясь, поприветствовала их, подойдя ближе. Внутри всё ещё было странное чувство.

— И тебе, Соня, — с добротой в глазах ответила старушка, показывая на свободное место рядом с собой. – Присаживайся, не стесняйся.

— Привет, Сонь, — Владимир Геннадьевич наклонился и погладил Люцифера. — Молодчина, присматриваешь за девушкой, — похвалил кота.

Люцифер мурлыкнул, вновь прижавшись к моим ногам. Затем он запрыгнул на стол и грациозно развалился на своей красной бархатной подушке.

— Что будешь на завтрак? — спросила меня Зоя, ставящая на стол блины и кашу.

— Я бы не отказалась от чашки чая и пары блинов, – ответила ей.

— Какие планы, Сонь? — спросила меня Алевтина Петровна.

— Съездить в балетную академию. Давно пора забрать вещи и освободить шкафчик,— ответила с лёгкостью. Да, я пережила потерю балета и смирилась с новой жизнью. Мне нравится учиться в МГУ, я благодарна Бариновым, что выбрали профессию, близкую моему увлечению.

— Хороший план, тебя там ждёт много интересных новостей, — озорно посмотрела на меня.

— Заинтриговали, Алевтина Петровна, — с любопытством отозвалась.

Спиной ощутила взгляд на себе, по телу разлилась приятная истома. Почувствовала присутствие Дениса в комнате. Его появление сразу наполняло комнату особой энергетикой. После трека я немного отдалилась от него, признаюсь честно, слова Али всколыхнули воспоминания о недавнем поступке Юли. Я очень хочу довериться парню, но у меня словно выстроился барьер к близости. Баринов очень терпеливо пробирается через мои сомнения, ограничиваясь объятиями и поцелуями.

Подходит и нежно проводит ладонью по спине, наклоняется ко мне:

— Не видел тебя всё утро и уже соскучился, — его тихие слова разлились теплом внутри меня, как будто весь мир сжался до одного мгновения. Мурашки побежали по коже в ответ на его близость, и он, уловив мою реакцию, довольно заурчал в ухо. Затем, не спеша, поздоровался остальными. Подняв глаза и увидела, как все внимательно смотрят на нас.

Денис пожал руку Владимиру, поцеловал в щеку свою бабушку, сопровождая приветствие шутливым комплиментом:

— Госпожа, ты, как всегда, прекрасна.

— Что-то новенькое, — фыркнула в ответ Алевтина Петровна. — Вот плут! Володь, смотри, как он ловко замаскировал свой поцелуй с Соней. Внучек, ты же никогда так со мной не здоровался. Это что, нам ждать дождь в новогоднюю ночь?

— Вот ты, госпожа-лиса! — усмехнулся Денис, бросив на неё весёлый взгляд. — Могла бы сделать вид, что ничего не заметила.

— Вас не заметишь, — ответила старушка, хитро прищурившись. — Горничные не будят вас, пока ты в свою спальню не убежишь. Кстати, Дениска, раньше ты не скрывался, если ночевал у Сони, — её взгляд скользнул по нам. — Что же изменилось?

Денис притворно вздохнул и развёл руками, усмехаясь:

— Всё, бабуля. Не хочу посвящать в наши отношения, а то уже, поди, всё распланировали, вплоть до внуков и учебного заведения, где будут они учиться.

Владимир громко рассмеялся, запрокинув голову, так заразительно, что я не смогла сдержать тихого хихиканья.

— Вот, — Денис показал рукой на смеющегося Владимира, — это доказательство того, что я угадал!

— И мне ни капельки не стыдно, — с улыбкой зачерпнув ложку каши, Алевтина Петровна начала есть.

— Привет ещё раз, не вижу смысла больше скрывать. В этом доме иголку не спрячешь без зоркого взгляда бабули, — склонился ко мне, обжёг похотливым взглядом и поцеловал в губы на глазах у всех. Я замерла, хлопая глазами, а старушка лишь одобрительно мне подмигнула.

— Сразу бы так и приветствовал свою девочку, — хмыкнула она, явно довольная происходящим.

— Владимир, как ты с ней работаешь столько лет? — наигранно посетовал. — Умереть можно от тотального контроля.

— Это называется забота, — подмигнул нам мужчина. — Пф-ф…

Мы приступили к завтраку, обсуждая новогодние праздники. В воздухе витала тёплая семейная идиллия. Денис, подвинув мой стул к себе ближе, ласково гладил мою спину.

— Молодёжь, у вас какие планы на Новый год? — спросила Алевтина Петровна.

— Бабушка как всегда бежит впереди паровоза, — вздохнул расстроено Денис. Потёрся кончиком носа о мой и посмотрел на меня серьёзно. — Я хочу тебя пригласить встречать праздники с моими друзьями. Царёвы в этом году устраивают их в своём новом доме. Приглашены самые близкие: Тимофей, Егор, Полина — познакомишься с ней, она прикольная, и ребята с гонок.

— С удовольствием, — выдыхаю ответ ему в губы. Конечно, я хочу встретить с ним новогодние праздники.

— Одобряю ваш план, Матвей с Ариной молодцы, радуют нас.

— А вы чем займётесь? — спрашивает их Денис.

— Дома у нас соберёмся, организуем с Владимиром семейный ужин. Да, Володь? Танюша прилетит, Сергей приедет с Анной, бабушку Сони пригласим, и друг мой старинный в гости заглянет.

— Конечно, организуем, — поддерживает старушку мужчина.

— Что за старинный друг? — щурится на бабушку Денис.

— Внучек, отстань, — отмахивается Алевтина Петровна, — сама разберусь.

Баринов ошарашенно открывает рот, и мы, не удержавшись, смеёмся.

— У меня новость для вас, — скомкано тороплюсь сказать, что планировала.

— Какая? — мой лев напрягается и притягивает к себе в объятия, как будто чувствует, что я собралась переехать.

Все, замолчав, ждут, что я продолжу. Нервно сжав руки, глянула на Алевтину Петровну. Наступил важный момент. Сердце бьётся сильнее обычного, но я должна сказать то, что давно копилось в душе.

— Алевтина Петровна, — начала, чувствуя, как голос слегка дрожит, — я хочу сказать вам спасибо. Спасибо за всё, что вы для меня сделали после аварии... За терпение, за заботу. Знаю, что временами была невыносимой, капризной, и мне очень стыдно за это.

Сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями. Слёзы собрались в уголках глаз.

— Я просто... — уронила одну слезу, — не справлялась с болью, со своим новым состоянием. И благодарна, что вы были рядом. Бесконечно благодарю вас за понимание. Мне очень повезло что вы все были рядом… А также настал момент... моего переезда к бабушке, — неуверенно произнесла, оглядываясь на Дениса, — я соскучилась по ней, и... по дому.

Алевтина Петровна долго молчала, затем она чуть прищурилась и произнесла:

— Соня, милая моя, тебе не за что извиняться. Ты прошла через такое, с чем не каждый взрослый бы справился. И я видела, как тебе было тяжело. Умница! Ты удивительная девочка.

Почувствовала, как к горлу подкатывает комок, с трудом удержавшись, чтобы не разрыдаться.

— А насчёт твоего переезда, — хитро продолжила Алевтина Петровна, улыбаясь более широко, — думаю, это ненадолго. Я видела, как на дне рождения Денис выходил из кабинета, где ты переодевалась. Да и ваши переглядывания в тот вечер были слишком красноречивыми. А уж встреча в твой переезд к нам, подтвердила мои догадки.

Смутилась, щёки загорелись, стало душно и волнительно от слов старушки. Оглянувшись снова на парня, я заметила, что его щёки тоже залились румянцем. Нас поймали, словно школьников. От Алевтины Петровны и правда трудно что-либо скрыть.

— Всё хорошо, Нина Сергеевна тоже скучает по тебе. Конечно переезжай. Володь, пойдем, изучим документы по корейской фабрике, — она тактично нашла повод оставить нас вдвоём с внуком.

— Сонь, ты убила новостью, — недовольно проговаривает, взяв моё лицо в свои ладони и заглядывая в глаза. — А как же мы?

— Денис, — мягко улыбнулась, чувствуя, как хочется его поцеловать, — я не уезжаю на другую планету. Всего лишь хочу жить с бабушкой. Я соскучилась, понимаешь? А мы с тобой будем встречаться, как все пары, — чмокнула его в губы.

— Свидания и встречи? — нахмурился, а затем драматично вздохнул. – А как же я спать без тебя буду? Люци с тоски с ума сойдёт!

Рассмеялась, обнимая его за шею, закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Ты такой милый, — шепнула ему, чувствуя возбуждение от его близости.

Денис тихо пророкотал в ухо:

— Ладно, вредная кукла. Так и быть, переезжай. Но знай, я буду часто воровать тебя из дома! — нежно прикусил мою шею, издавая тихий рык, отчего по телу прокатились разряд удовольствия.

— Я согласна! — срывается с губ.

— И на секс? — лизнул место укуса и подул. — Да… — Ар-р-р, так нечестно! Раньше не могла согласиться?! — вгрызается злым поцелуем в мои губы.

ГЛАВА 51

ДЕНИС

Подъехав к подъезду воробушка, вышел из машины и, облокотившись задницей на капот в ожидании любимой девочки, уставился на дверь. Уже неделю, как Соня переехала, и мы с котом очень тоскуем. Люци совсем ничего не жрёт, бабушка даже возила его к ветеринару.

Малышке своей не рассказываю, понимаю, что она хочет побыть с бабушкой. Мне её очень не хватает. Первое время было непривычно спать в пустой постели. Да, мы с котом так и спим в спальне Сони. Вот такая чертовщина: два сильных и независимых мужика отдали свои сердца одной девчонке.

Котяра мой пуще прежнего срывается на прислуге, и только госпоже и Зое по силам успокоить деспота, а я держусь, чтобы не утащить обратно девочку к себе. Хочу, чтобы Соня спала в моей постели, но не только для секса. Хочу чувствовать, как прохладные пальцы гладят меня по волосам. Желаю, чтобы изгибы её тела повторяли мои, и тихое дыхание убаюкивало меня.

Теперь точно выкраду её на все новогодние праздники из дома.

Моё внимание привлекает, поднимающийся по крыльцу забулдыга бомжеватого вида и пытающийся нажать на кнопку и открыть дверь. Инстинктивно двигаясь ко входу, слежу за мужиком. Я, блядь, еблан, забыл, что Валера затаился и его до сих пор ищут. Поднимаюсь по ступеням, и в этот момент замечаю, как открывается подъездная дверь. Сонька, увидев меня, счастливо машет ручкой в варежке.

— Привет, воробушек, — расставляю руки и жду в свои объятия.

— Кто это у нас воробушек? — противно ржёт мужик и, посмотрев на мою девочку, поворачивается ко мне. — Ясно. Ты на этого меня променяла? Эх, Макарова, продажная ты девка оказалась, за мешок денег ноги раздвинула. Говорил я мамке — ты такая же шлюха, как и все, — со злостью плюёт Соне под ноги.

— Мужик, у тебя здоровье лишнее? — Беру его за шкирку и встряхиваю. От него несёт немытым телом, жених, блядь! Помойка ходячая.

— Знаешь, Сёма, тебе бы я даже с деньгами не дала, чмо ты, а не мужик, — оперилась моя крошка.

— Любимая, иди в машину, а мы пока поговорим, — бью говоруна в бочину. Он охает, потирая ушиб рукой.

Кукла замирает от моих слов и, закусив губу, ловит мой взгляд. Я же стою счастливый от своей оговорки. — Беги в машину, — ласково произношу и посылаю ей воздушный поцелуй. Тихо хихикнув, спускается по ступеням, придерживаю закрывающую дверь и пропихиваю долбоёба в подъезд. Не на глазах же девушки его бить.

— Слышь, сопляк, думаешь, если папка крутой, то тебе всё можно? Менты у нас одни на всех! Отпусти! — Сёма пытается вырваться, размахивая руками.

— У меня нет папки, зато есть бабка. И она одобряет, когда я наказываю уродов.

Прежде чем он успевает что-то ответить, с силой прикладываю того к дверному косяку, и его голова с глухим звуком ударяется о деревянную раму. Он скулит, но пытается сопротивляться, размахивая кулаками.

Один из ударов вскользь попадает мне в скулу, но это лишь раззадоривает меня. Тюфяка бить не особо интересно, пусть хотя бы кулаками машет. С рычанием отбрасываю его назад, после чего короткими точными ударами доношу обидчику свои правила.

— Запоминай! — цежу сквозь зубы. — В сторону Сони не то что смотреть, дышать даже не смей!

Первый удар летит ему в живот, заставляя согнуться пополам. Второй — в челюсть, выбивая из него наглость. Он, как тряпичная кукла, теряет равновесие и оседает возле стенки.

— Надеюсь, ты запомнил мои слова, — бросаю ему вслед.

Выхожу из подъезда, зябко поёжившись от холодного воздуха. Хватаю горсть снега, прикладывая его к разбитым костяшкам, чтобы немного унять пульсирующую боль. В голове гудит от адреналина, но постепенно ярость отпускает. Сажусь в машину и притягиваю Соню к себе. Её тепло моментально успокаивает меня. Трепещет, а в глазах искрит вопрос, который она не решается задать.

— Говори уже… — посмеиваюсь, едва оторвавшись от её губ.

— Ох... ты... сказал, ну, там, возле подъезда, — запинается, комкая варежки в руках.

— Я назвал тебя любимой. И это правда, — откидываюсь на сиденье и завожу машину. На моих губах появляется улыбка.

— Не верю, — тихим голосом шелестит, всхлипывая.

— А зря. Я тебя люблю, — произношу спокойно. — Не буду скрывать, что жду взаимных чувств, но давить на тебя не собираюсь, — добавляю серьёзно, разговаривая с ней, как со взрослой.

Молчит несколько секунд, и я уже готов повернуть голову обратно к дороге, как вдруг еле слышно произносит:

— Я тебя тоже...

Моё сердце замирает. На мгновение показалось, что я это выдумал, но её глаза подтверждают услышанное.

— Повтори, — сипло прошу, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Я тебя тоже люблю, — повторяет она чуть громче. В ушах гудит кровь, сердце стучит так громко, что кажется, будто шаманы со всего мира бьют в свои барабаны в унисон.

На светофоре резко торможу, притягиваю её к себе, крепко обнимая, зарываюсь носом в волосы.

Я умер и попал в рай!

Соня меня тоже любит?

Неужели это правда?

— Сонь, поехали сегодня после торгового центра ко мне? — спрашиваю, не скрывая надежду в голосе.

— Нас бабушка ждёт, — мягко отвечает. — Она пирог с капустой приготовила и еврейские котлеты жарит.

— С удовольствием попробую кулинарные шедевры Нины Семёновны, — усмехаюсь, чмокая её в нос. — А потом увезу тебя к себе, — возвращаю взгляд на дорогу и трогаюсь с места.

Так-с, торговый центр… Придётся быстро пошопиться… Аринка с Полинкой затейницы, придумали новогодний дресс-код: свитер или кофта с новогодним принтом и белые брюки или джинсы. Вот приходится тратить время впустую… Всё купив и проголодавшись, направляемся на обед к бабушке Сони.

На кухне у Нины Семёновны уютно и по-домашнему. Маленькая квартира светится теплом, каждая вещь на своём месте, каждый уголок дышит заботливыми руками хозяйки. Сидя за столом, наблюдаю, как воробушек, едва переступив порог, мечется по кухне.

— Не замёрзли, ребята? — с улыбкой спрашивает Нина Семёновна, с радостью встречая нас у себя.

Значит, Соня нашла в себе смелость поговорить не только с моей бабушкой, но и со своей.

— Нет, мы же на машине, да и по улице особо не гуляли, — отвечаю, откусив котлету. Вкус восхитительный, сочная котлета тает во рту.

— Бабуль, садись, я сама чай заварю, — кукла пытается скрыть своё волнение, занявшись домашними делами. Ей что, стыдно, как они живут? Главное — не богатство, а семейная идиллия! Вот она дурында у меня!

— Ишь чего! Садись рядом с Денисом и кушай, у меня от твоих кругов по кухне уже голова кружится, — строго, но с любовью ответила старушка, мягко отбирая у Сони чайник и подталкивая её к стулу.

Наклонился ближе к присевшей рядом девушке и прошептал на ухо, обжигая её дыханием:

— Ты чего? — спрашиваю, целуя её в висок.

И в этот момент Нина Семёновна поворачивается с чайником к столу и замечает нашу невинную близость. Соня мгновенно заливается румянцем.

— Пугливый воробушек, — дразню отчаянно прячущую смущение девочку.

В ответ она пихает меня в бок и, схватив со стола кусочек пирога, откусывает его.

— Правильно, зажуй свою робость, заодно вес хоть немного наберёшь, — хитро подмечает старушка, взглядом не оставляя Соне шансов на возражения.

В глазах легко читается забота о внучке. Меня пронзает ощущение, что она всё знала с самого начала и, возможно, даже поддерживала Алевтину Петровну. Вот две плутовки!

— Нина Семёновна, а можно я Соню к себе заберу? — неожиданно наглею, отпрашивая внучку.

— Да я не против, вы же взрослые, – добродушно улыбается в ответ.

Только она собралась продолжить, как мобильный телефон на кухне разорвался звонким звуком.

— Здравствуй, Валя. А зачем тебе знать, где моя внучка? — голос Нины Семёновны прозвучал растерянно. — Кто? Дениска, что ли? Валя, да ты кому поверила? Мало ли что твой Семён говорит! Все мы знаем, как он умеет врать! Не ори! Нечего наговаривать на хорошего мальчика! Твой шалопай, наверное, опять языком молол мужикам из соседнего подъезда, вот они его и побили. Всё, Валя, мне некогда, у меня из-за тебя котлеты горят! — Сбросив вызов, она посмотрела на нас.

— Это я его побил, — честно признаюсь.

— И правильно сделал. Его давно пора на место поставить, — с усмешкой ответила Нина Семёновна. — Ешьте, пока горячее.

Вот! Меня защищает не только моя бабушка, но и Сонина! А ещё и баба Нюра есть! Я всеобщий любимчик!

Обед закончился, и мы, перебравшись в небольшую гостиную, рассматриваем альбом с фотографиями, на них детские снимки Сони. Их немного — в основном после пожара. Соня даже в детстве, как фарфоровая статуэтка, выглядела трогательно и изящно. Особенно много фотографий с её выступлений. Горечь, скапливаясь во рту, оседает сожалением на желудке. Это же целая жизнь положена на увлечение, и всего за один миг всё разрушилось.

Крепко обнял воробушка, целуя в макушку. Мысленно пообещал, что сделаю всё, чтобы Соня была в жизни самой счастливой.

Когда выходили из квартиры, старушка остановила меня, дотронувшись до руки:

— Денис, ты только береги мою внучку, — её голос дрогнул. — Единственное прошу — береги.

— Обязательно, не переживайте, — серьёзно пообещал я.

ГЛАВА 52

ДЕНИС

Дома нас встретила взволнованная Зоя, явно переживающая из-за чего-то.

— Денис, хорошо, что ты приехал, Демон твой за весь день только воды попил, — с лёгким укором сообщила, нервно поправляя волосы.

— Где он? — сняв с Сони пуховик и повесив в шкаф, сам избавился от тяжёлой зимней куртки.

— Спит на подоконнике в гостиной, — махнула рукой в сторону комнаты.

Кот у меня непростой: не первый раз проявляет характер.

— Пошли, — взяв Соню за руку, веду в гостиную, зная, что сейчас Демон точно оживёт. Вот уж с кем придётся мою девочку делить, так это с пушистым другом. Иначе он захиреет окончательно.

Кот, безразличный ко всему происходящему в доме, сидел на подоконнике, глядя в окно.

— Люци, ты чего устраиваешь? Что за бойкоты?! — ворчу на него.

Он медленно повернул голову в нашу сторону и, увидев Соню, стремительно спрыгнул с подоконника на пол. В следующее мгновение кот уже был у ног девушки, тихо и настойчиво мурлыкая.

— Он тоскует? — Соня укоризненно посмотрела на меня, в её глазах блестели слёзы. Она тоже скучала. — Почему ты не рассказал? — Кукла опустилась на пол, взяла Демона на руки и начала нежно поглаживать его густую шерсть. — Привет, мой хороший, хулиганишь? Кушать надо. Ты ведь следил, чтобы я хорошо ела, а сам балуешься! — говорит ему, грозя пальчиком, нежно дотрагиваясь до носа.

— Мяу, мур-мур... — шерстяной моментально расцвёл. Его хвост метался из стороны в сторону, а глаза буквально сияли, словно все его страдания испарились в один миг. Он улёгся у Соньки на руках, не переставая мурчать. И что теперь с ним делать? К ней, что ли, переселять?

— Любимая, не сиди на полу, мрамор холодный, — аккуратно поднимаю её на ноги и беру кота подмышку. Люци продолжает мурлыкать, не переставая поглядывает на мою девочку. — Пойдём, покормим нашего страдающего друга, — тяну за собой на кухню.

Весь вечер мы посвятили заботам о нашем любимце: дурачились, кормили его и даже сами пару раз перекусили за компанию. Кажется, Демон полностью пришёл в себя: вилял на радостях хвостом несколько раз даже устраивал гонки по дому.

Часы показали девять, когда в гостиную заглянула Зоя, тихо кашлянув, привлекла наше внимание:

— Я за Люци, на улице хорошая погода, мы пойдём прогуляемся.

— Да, ветеринар же говорил, что прогулки на холоде полезны для шерсти, — вспомнил его рекомендации. — Тогда мы в спальню.

— Люци, идём гулять, — кот недовольно сверкнул глазами на домработницу и демонстративно перебрался с дивана на колени Сони.

— Опять не слушаешься? — взяв его под передние лапы, чуть приподняла. — Ты погуляешь, а я пока душ приму, — договаривается с ним воробушек.

Сижу, сдерживаю смех, вот же единоличник! Мне тоже хочется побыть со своей девочкой! И как теперь с ним договариваться, чем подкупать?

— Так, — строго произнесла Зоя и, подойдя, забрала кота на руки с колен девчонки. А он, гад шерстяной, при Соньке даже не зашипел на неё. — Вот упрямец, сейчас проверим, как охрана почистила дорожки от снега, подышим свежим воздухом и вернёмся, — разговаривая, вышла из комнаты.

— Про душ хорошая идея, но предпочитаю ванну, — подмигнул и сгрёб в объятия.

Моя девочка среагировала моментально, вспыхнув, как красная роза, затаила дыхание. Понимает, чем закончится наша ночь…

После совместной ванны накидываюсь на Соньку, не просто целую, подчиняю её рот, атакуя языком. Пока мы отмокали в горячей воде, я дошёл до ручки в своем возбуждении.

— Бля, как же я долго ждал… — ложусь сверху, и моя эрекция упирается ей в живот.

— Ты меня пугаешь, — отвечает тихо.

— Сонь, меня так ебашит, я сам боюсь, — признаюсь честно.

Тело и пах горят огнём. Перед глазами мелькают цветные пятна, и я понимаю, что в моих руках — самая желанная девочка на свете.

Мои ласки находят отклик в Соне. Мы оба заряженные.

Тяну узел на полотенце и с жадностью прохожусь взглядом по ней. Срываю со своих бёдер мокрую тряпку, сжимая в руке пульсирующий член, провожу по эрекции ладонью, ловлю её взгляд и наслаждаюсь блеском глаз.

Со мной происходит странное: сумасшествие кипит в крови. Меня как будто всего потрясывает. Воробушек тоже вся вибрирует. Закусив губу, смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Её грудь часто поднимается от взволнованного дыхания, чем манит меня прикоснуться к ней.

— Мне будет мало одного раза, — стону в голос.

— Денис… — вздрагивает от моих слов.

Склоняюсь над ней и снова целую. Жадно, оставляя горящие следы на губах и теле. Дорвавшись до груди, сжимаю в ладонях, терзаю соски, прикусываю кожу. Мы задыхаемся от избытка ощущений.

Широко развожу ноги малышки и смотрю на красивый бутон, истекающий желанием. Девочка моя смущается, для неё мои действия слишком откровенны, хочет свести ноги вместе, но я не даю. Медленно провожу пальцами, размазывая скопившуюся влагу, сладкий запах ударяет в ноздри. Опускаюсь ниже, губами веду по животу, задерживаюсь на лобке, прикусываю и языком раздвигаю манящие складки. Провожу ритмично вверх-вниз и, задержавшись возле дырочки, ныряю языком. Сонька подпрыгивает на матрасе, прижимаю рукой ее живот, продолжая вылизывать цветок. Её соки желания наполняют рот, вытворяю немыслимые для куклы вещи. Хочу, чтобы она кончила от языка. Девочка моя стонет и пытается набрать в лёгкие воздуха, задыхается, вцепляется руками мне в волосы и содрогается, а я продолжаю ласкать, растягивая ей удовольствие. Напоследок целую сомкнутые губки и, поднявшись, тянусь к Соне за поцелуем. Пугается, пробует с моих губ свой вкус…

— Воробушек, в этом нет ничего постыдного, — проговариваю ей в губы. Всхлипывает и отвечает.

Подхватываю под попку и устраиваюсь между разведённых ног. Она на мои действия зажмуривается от страха, когда подтягиваю за бёдра ближе и упираюсь членом в её бутон.

И видя реакцию любимой, меня накрывает паника! Блять! Закрываю глаза, тяну сквозь стиснутые зубы воздух. Растираю лицо ладонями и рычу. Не думал, что мне когда-нибудь будет трудно запихнуть член в девушку! С Соней впервые накрывают такие эмоции. — Я не могу, — вою отчаянно. — Ты такая маленькая и хрупкая! Чёрт, боюсь тебя сломать!

Вцепившись в свои волосы, раздражённо их тяну. Чувствую себя идиотом! Она садится, обвив мою шею руками, сама целует, затем гладит грудь, спускается плавными движениями рук на пресс и сжимает мой член.

— Бля, — меня простреливает от удовольствия, на затылке бегут мурашки, пока она ласкает меня своими изящными ручками. — Сонь, будет больно, мы не сможем этого избежать…

— Любимый, не переживай, зато потом мне будет хорошо, не лишай нас удовольствия, — покрывает моё тело поцелуями.

— Ладно, но ты, если что, сразу меня останови…

Соня кивает, и для меня это как сигнал ракетницы.

Закидываю её ноги себе за спину, лёгким нажатием руки прошу лечь на спину. Второй рукой направляю себя ко входу своей девочки. Плавно вхожу в тугое лоно.

Соня морщится, у меня на лбу выступают капельки пота от напряжения. Делаю несколько мягких толчков, её мышцы внутри напрягаются, она сильно меня сжимает. Слюнявлю большой палец и дотрагиваясь до клитора, круговыми движениями расслабляю.

— Ах… — дёргается и сама продвигается на члене.

— Привыкла? — выдыхаю напряжённо.

— Да-а, — сдавленно отзывается.

И я одним резким выпадом рву её. Не замедляясь, делаю ещё несколько движений и, наклонившись, собираю поцелуями ее слезы. Снова обнимает меня, а я увеличиваю темп, стискивая пальцами Сонькины бёдра.

— Девочка моя, — цежу, — как же в тебе хорошо… — выпадаю из реальности. Невероятно остро, она принадлежит мне. Ощущения на грани...

Подтягивая воробушка ещё ближе. Двигаюсь быстрее и глубже. Дышим в унисон тяжело и часто.

— Люблю тебя, — тихим выдохом произносит Соня.

Меня разрывает от счастья и я, не контролируя себя, выхожу из неё и ставлю на колени: — Руками упрись в изголовье, — прошу и снова толчком бёдер оказываюсь внутри неё. Ощущения на пределе, незнакомые для меня.

Раздвигаю складочки пальцами и помогаю получить удовольствие в её первый раз. Соня дышит часто, не сдерживая стонов. Мой оргазм близок. Я ускоряю движения руки, второй зарываюсь в её волосы, и, вжимаясь бёдрами сильнее, с низким стоном выныриваю из неё и кончаю на спину.

Внутри всё пульсирует. Переворачиваю девушку и, вернув руку на клитор, довожу дело до конца, лаская губами соски.

— Сейчас, — ввожу в неё два пальца и, врезаясь, довожу до оргазма.

— Денис, — выгибается и сжимает мои пальцы до лёгкой боли. От удовольствия громко всхлипывает и я довольно расплываюсь в улыбке. Вытаскиваю пальцы, смотрю на кровь, вытираю об простынь и ложусь к моей кукле. Притягиваю к себе и глажу по спине.

— Ты как, солнышко? Я ничего не повредил? Спина не болит? — после меня пронзает чувством вины, от того, что я был неаккуратен.

— Я в сказке, — улыбается смущённо, — и очень хочу спать.

— Люблю тебя, — выдыхаю с облегчением и накрываю нас одеялом.

— И я… — засыпая, произносит воробушек.

ГЛАВА 53

СОНЯ

Денис ленивыми движениями размазывает по мне пену, а затем опускается на колени, массирует ноги, постепенно поднимаясь руками всё выше. Он замирает на бёдрах и прикусывает их с внутренней стороны. Его губы скользят по животу, ласкают грудь. По телу пробегают искры и жаром оседают внизу живота.

— Ах… — тело пылает, я жажду, чтобы он коснулся меня.

— Болит? — его голос наполнен хрипотцой.

— Нет, — стону в ответ.

— Что же ты молчишь? — поспешно смывает с меня пену и вытирает нас.

Он подхватывает меня на руки и бережно относит на постель. Накрывает своим телом. Мы обнажены, разгорячённые нашей любовью, теряем связь с реальностью.

Сейчас важны только наши ощущения.

Целует меня в губы, а я сама раздвигаю ноги, с нетерпением ожидая, когда он войдёт в меня. Нежно водит членом по моему лобку, дразня меня, а затем осторожно входит, пристально глядя мне в глаза. Не услышав жалоб с моей стороны, начинает свои плавные и неторопливые движения. В этот раз они соединяют не только наши тела, но и души. Его толчки вызывают во мне бурю эмоций, что нарастают в груди и оседают внизу живота.

— Непередаваемо, — пожирает меня взглядом, а я сгораю заживо.

Парень медленно раздувает пламя, которое разливается по всему телу. Каждая мышца дрожит от наслаждения. Полностью отдаюсь этому чувству и кричу от нахлынувшего удовольствия. Денис накрывает мои губы, ловя стоны блаженства. Это так невыносимо и сладко…

— Писец… — давится воздухом и кончает мне на живот. — Успел… — говорит и падает на кровать.

Дверь спальни открывается, и я, вскрикнув, прячусь под одеяло с головой.

— Это Люци, — посмеиваясь, произносит Денис.

— И что? – бурчу недовольно из укрытия.

— Вылазь, — скидывает с меня одеяло.

Вы когда-нибудь видели красный спелый помидор? Так вот, я именно такая сейчас!

Кот, запрыгнув на кровать, начинает приветствовать нас. Гладим его в две руки и тихо хохочем. — Ты нас на завтрак пришёл звать? — разговариваю с ним. — Надо в следующий раз закрывать дверь, — показываю на следы семени на животе.

Безмолвно простонав, снова становлюсь румяной. Любимый веселится, видя моё стеснение.

— Вставай, ленивая жопка, — хохотнув, убирает кота. — У нас немного времени собраться и позавтракать. Ты же хотела успеть попасть в балетную школу до обеда.

— Точно, директор только до обеда в школе, а я хотела повидаться.

Торопливо принимаем душ и одеваемся. На мне сегодня тёплый вязаный костюм, который мы купили вместе с бабушкой Дениса, красивого густого серого цвета. Денис же, как всегда, одет во всё чёрное: джинсы и толстовка с принтом мотоцикла на груди.

Вместе с Люци спускаемся в столовую, где за столом уже завтракали Алевтина Петровна и Владимир Геннадьевич.

— Всем доброе утро! — приветствуем сидящих в один голос.

— Привет, ребята. — Бодрого утра, внуки, — старушка смотрит на нас с сияющей улыбкой. – Люсьен, иди сюда, у меня сегодня на завтрак твоя любимая красная икра.

Кот запрыгивает на колени Алевтины Петровны в ожидании лакомства.

Я выбираю пшённую кашу с тыквой, а Денису приносят бургер с двойной котлетой из мраморной говядины. Он с таким аппетитом вгрызается в булку, что у меня, глядя на него, текут слюнки.

— Кусай, — протягивает мне бургер. Я кусаю и от удовольствия закатываю глаза. В ту же секунду готовая поменяться блюдами.

— Кашу я не буду, — догадывается он и смеётся, вытирая соус рукой с моих губ. — Я бы с удовольствием его слизал…

— Тс-с, — оглядываюсь на взрослых за столом, но они, слава богу, увлечены своими разговорами и не замечают нас.

Мы доедаем наш общий бургер, и я с удовольствием ныряю в объятия любимого. Он звенит колокольчиком, позвав прислугу.

— Повторите мне бургер, — делает он новый заказ.

— Внучек, ты же лопнешь, — с удивлением смотрит на него Алевтина Петровна.

— Я не наелся, одна голодная девчонка отняла у меня завтрак, в шоке от её зверского аппетита, — косится на меня.

— Могу компенсировать кашей, — предлагаю я, двигая тарелку к нему.

— Не-е-е, это девчачий завтрак, — морщится он.

Взрослые шутят над нами, и мы смеёмся.

В столовой, громко стуча каблуками, появляется блондинка. Женщина с ухоженной внешностью, одета в дорогое платье. Окидывает нас взглядом и хмыкает, она явно не в настроении.

Настороженно замираю. Что-то в её облике кажется мне смутно знакомым. Она останавливается у дальнего конца стола и кривит губы в неприятной усмешке.

— Здравствуйте, семья, — произносит с брезгливостью, словно слово «семья» вызывает у неё отвращение.

Алевтина Петровна, не сводя с неё холодного взгляда, едва заметно кивает.

— Рита, — медленно произносит старушка.— Не помню тебя в своём графике встреч.

— А я не к тебе, старая маразматичка! — резко выкрикивает женщина. — Я к сыну!

Перевожу взгляд на Дениса, а он, откинувшись на спинку стула, с ленцой рассматривает свою маму.

— О, вспомнила! — скрещивает руки на груди.

Рита почти жалобным тоном начинает говорить:

— Сынок, не слушай их. Они врут всё! Мы так тебя любим! Но она... — пальцем тычет в Алевтину Петровну, обвиняя её во всех бедах, — она мерзавка! Заставила тебя отдать, выкупив за жалкие гроши. — Её голос наигранно дрогнул, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза, что тут же размазала тональный крем.

Владимир, не выдержав, встрял в разговор:

— Всего лишь полуострова инфраструктуры на Шри-Ланке! Ничего себе гроши. Не бреши, Рита, сами продали Дениса, потому что он вам не нужен!

Не сдержавшись, охаю и прижимаюсь к любимому. Мне больно за него от слов мужчины… Он моргает, благодаря за поддержку, а я проглатываю слёзы, готовые вырваться из глаз.

Денис играет желваками, смотря на мать. Хочет что-то сказать, но женщина его перебивает и начинает ругаться с Владимиром Геннадьевичем:

— Заткнись, прихвостень госпожи, — злобно проговаривает. — А тебя повысили, уже ешь за хозяйским столом?

— Представь себе, — спокойно отвечает он.–- А тебе даже на пороге этого дома не рады, — холодно осаживает её.

От злости Рита становится серой, покрываясь пятнами, её лицо искажается от ненависти. Я почти не дышу, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. Хочется исчезнуть, стать невидимой, но уже слишком поздно — она резко поворачивается ко мне.

— А это у нас кто? — сузив глаза, буравит меня взглядом. — Петровна совсем из ума выжила. Инвалидку в снохи выбрала? Не позволю!

Моё сердце замерло. Своими словами она в одно мгновение вытряхнула весь мой внутренний мир, вывернула его наизнанку, обнажив страхи и неуверенность.

— Смотрю, ты хорошо осведомлена о нашей жизни, — холодно отзывается Алевтина Петровна. — Только выбирай выражения. Здесь лишь одна инвалидка — и это ты! Причём на голову!

Старушка бросает салфетку на стол и, опираясь на руки, встаёт, грозно глядя на Риту, от чего та пятиться назад.

Я, закусив губу, пытаюсь закрыться от её слов.

Соня, ты не понравилась маме парня. Катастрофа.

— Да задолбала, — взрывается Денис, вскакивая с места. — Чего припёрлась? Денег с папашей хотите? Хрен вам! Сегодня же всё перекрою за язык твой! О сыне вспомнила, мамочка? А где ты была двадцать три года?

Рита сжимает кулаки и орёт в ответ:

— Я же говорю, это всё твоя бабка!

Но её голос тонет в холодном, грозном рыке Владимира:

— Не ври, Рита. Ты просто пытаешься выжать из этой семьи всё, что сможешь.

— Ненавижу вас! — кричит. — Чтобы вы все сдохли! Подавитесь своими деньгами!

Владимир тоже встаёт, приблизившись к женщине, берёт под локоть и волочит к выходу, несмотря на её сопротивление.

Денис обнимает меня и целует в щеку.

— Соня, прости за этот концерт, — искренне смотрит в глаза, — не слушай Риту, у меня нет родителей, только бабушка! И ты ей очень нравишься! Да, бабуль?

— Души не чаю в нашей Сонечке, — подтверждает с теплотой.

— Госпожа, надо проверить прислугу. Кто-то сливает информацию о происходящем в доме. И пора перекрыть им содержание, они этого не заслуживают.

— Согласна, внучек, — задумчиво проговаривает Алевтина Петровна, глядя на дверь, за которой исчезла Рита. Меня расстроили и обидели слова мамы Дениса. Я и так себя чувствую неполноценной, а её высказывание только усугубило мои сомнения. Что я смогу дать Денису? Зачем ему сломанная кукла?

Когда мы подъезжаем к балетной академии и выходим из машины, чувствую, как по моему позвоночнику пробегает холодок. Это ощущение вернулось ко мне с тех пор, как я вернулась домой.

Всё началось с того самого утра, когда я спустилась в магазин возле дома. Купив необходимые продукты, я возвращалась обратно к подъезду и вдруг почувствовала, что за мной наблюдают. Оглянувшись, никого не увидела и в испуге скрылась в подъезде.

В следующий раз неприятное ощущение посетило меня по дороге в университет. Садясь в такси, я снова ощутила на себе чей-то взгляд, от которого меня охватил ужас.

Вернувшись домой, осторожно спросила у бабушки о том парне из бара, и она рассказала мне всю правду. Моих родителей убили, и теперь я следующая цель психопата, который возомнил себя мстителем.

После рассказа бабушки ко мне вернулась тревожность. Я боюсь выходить одна на улицу, чувствуя опасность за своей спиной. Может, стоит рассказать Денису о своих страхах?

— Сонь, ты чего вся сжалась? Из-за Риты грузишься? — пронзил внимательным взглядом меня.

— Нет, просто волнуюсь перед визитом в школу, — лукавлю, не готовая в данный момент делиться настоящими мыслями.

Мы проходим охрану и поднимаемся к кабинету директора. По дороге встречаем девочек.

— Ой, Соня, привет! — приветливо машет Маша, подходя вместе с Аней к нам. — Директриса сказала, что ты заедешь. Мы не думали, что ты уже ходишь...

— Ждали меня в инвалидном кресле? —бросаю с сарказмом.

Денис обнимает меня за талию, не вмешиваясь, внимательно слушает.

— Ну да... Юля рассказывала, что ты в плохом состоянии, чуть ли слюни в подушку пускаешь,— мелет Аня, не думая о тактичности. — Поэтому она так часто ездила к тебе, из жалости.

— Как видите, слюни не пускаю и хожу, — резко разворачиваюсь и тяну Дениса за собой, раздражаясь от их болтовни.

— Да не дуйся! У нас столько новостей, — тараторит Маша. — Аньку вот отчисляют, в академии узнали, что она беременна. Дурочка, аборт вовремя не сделала, — осуждающе качает головой. — А Юльку выгнали с позором! Представляешь, спала с мужем директрисы, и всё это всплыло наружу, когда её влиятельная подруга раскрыла правду. Такой скандал! Людка накинулась на Юльку, ей сильно досталось... И, говорят, дома мужу тоже влетело, они разводятся и академию делят.

Я стою, ошарашенная этим потоком сплетен, удивляясь, как такие страсти кипят в моей школе. — Весело у вас... Но нам пора. Пока, — поднимаемся по лестнице дальше.

За нашими спинами раздаётся громкий шёпот: — Это Барин с ней, что ли? — Да, вроде он...

Денис смеётся, и прежде чем я успеваю что-то сказать, целует в губы, добавляя поводов для сплетен. — Подруг ты не умеешь выбирать, воробушек, — щёлкает меня по лбу с насмешкой. — Не всем повезло с друзьями, как тебе, — дуюсь обиженно.

Стучимся в кабинет директора и слышим: «Войдите».

— Здравствуйте, Людмила Николаевна, — подхожу и обнимаю её, целуя в щеку.

— Соня, Денис, рада вас видеть! — приветствует нас.

Что-то в её внешности изменилось. Осунулась, нет привычной искры в глазах. Стиль одежды стал мягче — никаких строгих костюмов, на ней вязаные штаны и блузка.

— Сонечка, такая радость видеть тебя в академии. Молодец, девочка, горжусь тобой, — хвалит меня.

— Как вы, тёть Люд? — участливо спрашивает Денис.

И тут её прорывает. Слёзы текут по щекам, а голос дрожит, когда она рассказывает об измене мужа. Оказывается, Юлька давно спит с Виктором, и обо всём рассказала Алевтина Петровна.

— М-да... — вздыхает Денис.

Успокаиваем Людмилу Николаевну, пьём с ней чай с пирожными, пытаемся отвлечь её. Собравшись уходить, на прощание она обращается ко мне:

— Сонь, жду тебя в марте. Есть у меня одна идея, и ты мне нужна.

— Хорошо, приду.

Забрав мои вещи, мы спускаемся по крыльцу и вдруг слышим:

— Сонька, ты, что ли? — к нам лениво приближается Максим.

— Я, — не отпуская руку Дениса, отвечаю. — Максим, мы торопимся.

— Так дело не пойдёт. Давай встретимся, в кино сходим?

Денис напрягается, сжимает мою руку сильнее и рычит на него:

— Слышь, балерун, танцуй отсюда, пока я тебе ноги не переломал. Девочка занята.

Максим, посмотрев на наши сцепленные руки, отвечает: — Извини, чувак, не заметил. Ладно, будь здорова, приятно было повидаться, — сбегает от нас подальше.

— Злыдня, — дразню ревнивца.

— Сейчас кто-то выпросит по жопке, — произносит, подхватывая игру.

ГЛАВА 54

ДЕНИС

Везу своих дам в особняк, до Нового года побудем со взрослыми, а отмечать праздник планируем с молодёжью.

— Нина Сергеевна, всё хорошо? Не укачивает вас? — смотрю в зеркало на старушку.

— Не переживай, Денис, чай не маршрутка, — шутит в ответ.

— Ну и хорошо, — киваю и возвращаю внимание на дорогу.

— Сонечка, ты держи салатницу крепко, уж шибко переживаю за салат, — обращается к внучке.

— Бабуль, твой шедевр в надёжных руках, не волнуйся, — вижу, как сильнее обхватывает тарелку, успокаивая бабушку.

А я писец млею, всё так мило и по-домашнему. И чувствую себя с ними семьёй. Теперь у меня две старушки, моя и Сонькина. Перевезти, что ли, их с Соней в наш особняк после праздников? Ну а чего, дом у нас большой, шестьсот квадратных метров, поместимся все. По этажам разбрелись и потерялись. Соньку точно заберу, не отвертится. Мы с Люци от тоски с ума сходим, хоть она и ночует у меня через день, но нам мало! А вот с Ниной Сергеевной не всё так просто, в квартире же целая жизнь… Не уверен, что согласится на новое место жительства.

— А чем это так вкусно пахнет? — веду носом, улавливая запах корицы.

— Ой, шарлотку я испекла с корицей, сильно, да, внучек, провоняла тебе машину? — начинает суетиться, снимая с себя шаль, кутает сладкий бисквит.

— Э-э-э-э, не надо прятать такую вкуснотищу, — торможу старушку. — А можно мне кусочек? — повернувшись, жалобно прошу.

— Да, конечно, — расплывается в улыбке и обратно разматывает шарлотку.

— Нечего делать, — встревает воробушек, — за столом поешь.

— У-у-у, я с тобой не дружу, — дёргаю её за кудрявый локон.

— Не напугал, — показывает язык.

— Ещё не вечер, — подмигиваю ей.

Вечером точно напугаю. Минет хочу, неумелый… Сырой, но самый желанный! Губы куклы на члене видеть, в волосы пальцы запускать… Должно же и у меня в канун такого праздника случиться чудо?

Подъезжаем к дому, во дворе машин много, самые родные и близкие собрались сегодня у нас.

— Мы приехали! — кричу с порога в сторону столовой.

Зоя выбегает встречать нас, забирает угощения Нины Сергеевны, и они вместе уходят в сторону кухни. Раздеваю воробушка и притягиваю к себе. Склоняюсь к уху и тихо произношу:

— Я придумал подарок, который хочу получить на Новый год, — прикусываю мочку и мажу губами по щеке, приближаясь к её губам.

— Какой? — обжигает меня горячим дыханием Соня.

— Твои губы, — произношу, растягивая слова.

— Разве это подарок? — улыбается.

— На члене, — ухмыляюсь пошло, — и да, это самый желанный подарок.

— Ох… — розовеет моя девочка, и я ныряю языком в сладость её рта.

— Молодёжь, приветствую вас, — в холл входит Владимир.

— Здравствуйте, — смущается кукла.

Пора её раскрепощать, мы не первый раз целуемся на людях, а она всё трясётся, как лист на ветру.

— Володь, подожди меня, — следом выходит мама Таня.

— А вы куда? — смотрю на них.

— Таня с Алевтиной Петровной тунца на гриле захотели. Пойду жарить.

— А повар? — задаю тупой вопрос.

— Денис, ты забыл? У Володи особый рецепт.

— Точно, — тру бровь.

— Меня подождите, — появляется Сергей Владимирович, — никак не научусь также жарить. С вами пойду.

— Ну если хочешь, — пожимает плечами Татьяна и обходит Царёва, снимает шубу с вешалки и, накинув на плечи, уходит на улицу. Да…не скоро они будут вместе…

Новогодний стол просто ломится от угощений, создавая атмосферу тепла и уюта. Среди множества блюд особенно выделяется «Селёдка под шубой», приготовленный Ниной Сергеевной. Рядом стоит домашний «Оливье» созданный второй хозяйкой, бабой Нюрой.

В гости прилетел Анатолий — импозантный мужчина лет семидесяти пяти, старинный друг моей бабули. Его смело можно называть «русским медведем» — высокий, с крепким телосложением, подтянутый и в хорошей форме старичок. Оказывается, известный бизнесмен, владелец заводов шампанского «Абрау-Дюрсо».

Прикольный в общении мужик. На протяжении вечера ухаживал за дамами, особое внимание уделяя моей госпоже, а она флиртовала, как девчонка. Я случайно заметил румянец на бабушкиных щеках. О как! Неожиданно!

Я же сидел и через раз нашёптывал в нежное ушко куклы свои непристойные фантазии, дразня хрупкую натуру моей девочки.

— Дорогие мои, — госпожа подняла бокал и встала. — Этот год был непростым для каждого из нас, но мы снова здесь — все вместе, как одна семья, — прошлась взглядом по всем сидящим за столом и произнесла тост. — За нас!

Все дружно подхватили поздравление, и зазвенели бокалы, а атмосфера за столом стала весёлой. Время подошло к девяти вечера, вышли с воробушком во двор, и направились к машине.

— Ребята заждались нас, — сказал я.

За нашими спинами раздалось громкое мяуканье. Соня, остановившись, обернулась. Кот бежал за нами, гордо задрав хвост и нагло заявляя о себе.

— Люци, ты-то куда? — скептически посмотрел на него.

— Пушистик, ты с нами? — наклонилась и погладила его.

— Он не пушистик, а твой хвостик, Сонь, — вздохнул, видя, как на её лице появляется расстроенное выражение. — Ладно, воробушек, садись в машину. А я Демона тебе подам.

Подхватил Люцифера на руки, и не удержался от улыбки, наблюдая, как кот, сверкая глазами, довольно прижал уши. Вот блин, шерстяной манипулятор.

— Ехать так полным семейством к Царёвым, — пробормотал с лёгкой усмешкой, устраивая кота у Сони на коленях. — А ты веди себя хорошо и Шанель не обижай, — грозно погрозил пальцем Люциферу.

Соня рассмеялась, погладив кота по голове.

Достав телефон, быстро написал Матвею:

Я: Мы не одни…

Царь: Да хоть с цыганами и медведем, давайте быстрее!

Я: Табор дома оставили, прихватили только кота)

Царь: Шанель будет в обмороке, зато не скучно)

Я: Ага…

— Ну что, поехали? — сказал, усаживаясь за руль, а Соня с котом посмотрели на меня счастливыми моськами.

Выпустил своего котяру на ковёр в гостиной Царёвых. Люцифер вальяжно прошёл по ковру, а затем, по-королевски завалившись набок, окинул свои новые владения. Наглая морда!

— Наконец-то, — проворчал Мот, пожимая руку. — Хоть кто-то нормальный приехал, я этих двух уже не вывожу, — кивнул на Егора и Тима.

— Хулиганят? — ржу.

— Такое ощущение, что мы драку на праздник не заказывали, а она оплачена! — скрипит зубами.

— Да не ной ты, — встревает Тимофей. — Сука, когда же тебя покусали розовые пони? — хмыкает и, толкнув плечом Мота, протягивает мне руку для приветствия.

— Надо в интернете глянуть, вдруг уколы есть какие-то от укуса, — поддерживает стёб Егор.

— Сонь, идём к нам, поможешь, — девчонки суетятся возле стола.

— Привет, хозяюшка, — подхожу и целую в щёку Царёвского котёнка, дёргаю за косичку, у нас свой ритуал.

— Какие люди, — со спины обнимаю ведьмочку и тискаю в объятиях, соскучился по злюке. — Как ты? — разворачиваю её и смеюсь. — Развлекаешься?

— Тс-с, — шикает мне, — не пали контору.

И я ржу в голос, если ребята не заметили, то я с порога прикололся над комичной ситуацией.

— Думаешь, не додумаются? — киваю на двух придурков.

— О чём? — вскидывается Тимофей.

— То, что каждая пара в своём цвете, — подкалывает Царь, – а у вас трио!

— Матвей, — шипит Поля.

Но поздно, пацаны понимают все и в один голос орут:

— Полина-а-а…

— Так, у меня дела наверху, — пытается смыться она.

— Стоять, — Харрингтон рычит и ловит за руку Полину. — А ты снимай толстовку, — зло смотрит на Егора.

В ответ получает фак от Тимофеева, и мы все вместе ржём.

Царёвы в красных кофтах с изображением зимнего леса. Полина, Тимофей и Егор в голубых толстовках с новогодней ярмаркой. Мы с Соней в белоснежных нарядах. На наших свитерах изображены дети, украшающие огромную ель, вокруг которой сияют золотистые огоньки. Вдалеке мчится Дед Мороз на санях с мешком, полным подарков.

Хотя я и ворчал, идея придуманная девчонками, оказалась очень милой. Фотки получатся бомбические.

Всех привлекло тихое шипение — в гостиную вошла местная царица Шанель. Увидев незваного гостя, она пришла в ярость и сразу же предупредила об этом окружающих. Однако Люцифер не испугался. Он лишь тихо вздохнул и закрыл глаза, не обращая внимания на недовольство Царевишны.

— Шанель, истеричка… Иди сюда, — взял на руки её Мот. — Угомонись. Он в гости, не навсегда.

— Люци точно не останется, он без куклы никуда, — чмокаю в висок девочку.

— Прям как мы с тобой, — тяжко вздыхает Тим, обнимая ведьмочку. — Ты тоже так же выкобениваешься, как Шанель, а я терпеливо выжидаю, когда тебя отпустит.

— Знаешь что?! – отпихивает его Поля.

— Надоело, — возвращает её обратно и яростно целует.

– О-у-у… — умиляемся мы все вместе.

Это первый год, когда мне не хочется шумных вечеринок с толпой голых тёлок и пьяных знакомых, которые даже не друзья, а просто компания вечеринок.

Сейчас я по-настоящему счастлив. Я в кругу лучших друзей, обнимаю самую лучшую девочку в мире — любимую и родную. И главное — наши чувства взаимны! Что ещё нужно от жизни?

Мы весело провожаем старый год и встречаем новый. Дурачимся, объедаемся салатами, в полночь запускаем салюты. И наконец-то остаёмся с моей куклой вдвоём…

******

Всем привет, у меня есть телеграм канал Ева Ричии и авторская группа в ВК Ева Риччи, всех жду в гости))) Больше контента по моим романам: новости, визуалы, обсуждения. Присоединяйтесь))) Всех жду!

ГЛАВА 55

СОНЯ

Весь вечер мне не давали покоя слова Дениса про подарок. Стоя в ванной, посмотрела на себя в зеркало: я немного поправилась и округлилась. Мне нравилась новая я.

Улыбнулась отражению и сверкнула озорным огоньком глаз, закусила губу и, подмигнув отражению, решительно вышла из ванной. Сегодня очень хочется пошалить. Лёгкой походкой приблизилась к кровати и нырнула под одеяло к любимому.

— Следующий Новый год встречаем дома, — прорычал в губы и, опустив голову, втянул мой сосок в рот. – Мне нравится, как смотрится подвеска на твоём голом теле.

Покрутил в пальцах его подарок, бриллианты блеснули в свете светильников. Я расплакалась, когда открыла коробочку… Утончённое украшение из белого золота в виде кулона на цепочке.

Фигурка балерины нежная, словно застывшая в лёгком движении, выглядела почти живой, как будто вот-вот закружится в грациозном пируэте. Платье балерины, расшитое бриллиантами, переливалось на свету, придавая кулону ту самую магию, от которой невозможно отвести глаз. Денис сказал, что подвеска напомнила ему любимую Фарфоровую куклу. Я со слезами безграничного счастья по щекам чуть не придушила его в объятиях, осыпая лицо короткими поцелуями. Он довольно смеялся, чмокая меня в ответ.

— Спасибо, — потянулась к его губам и рукой дотронулась до его пресса, пальчиками очертила каждый кубик, а затем по дорожке из волос спустилась к паху.

Гладкая кожа, пульсирующая жаром, подбадривала меня продвинуться дальше и погладить член любимого. От первого же прикосновения он дёрнулся, такой твёрдый и бархатный на ощупь, сам так и просился в руку.

— Р-р-р, — Денис скидывает одеяло с нас и подаётся бёдрами ко мне.

Приподнимаюсь и сажусь на него, приближая своё лицо к его возбуждённому члену, который я держу в руке. Он осторожно берёт меня за волосы и слегка тянет, останавливая.

— Ты уверена? — спрашивает он, глядя на меня с вожделением, от которого у меня по коже бегут мурашки.

— Да… — с томным вздохом отвечаю я.

Его огонь передаётся мне, и я, не в силах больше терпеть, ёрзаю на нём, устраиваясь удобнее и накрываю головку губами. В ответ Денис вознаграждает меня протяжным стоном.

Сдвигаю плоть и нежно посасываю, обводя головку во рту языком, медленно продвигаюсь ниже.

— Помогай себе рукой, — киваю и вбираю член снова.

Замираю, чувствуя, как он пульсирует во рту, и начинаю сосать, подстраиваясь под его темп, сильно втягивая щёки.

Замедляясь, ласкаю головку, слизываю капельку с неё, раскатываю терпкий вкус во рту. Полностью отдаюсь процессу, инстинктивно ловлю каждое изменение в дыхании Дениса и, по массирующим пальцам в моих волосах, понимаю, что больше всего ему нравится.

Дотрагиваюсь до яичек, сжимаю и расслабляю руку. Мне не стыдно, а, наоборот, мне безумно нравится, как любимый реагирует на мои ласки.

Мне хочется попробовать его, доставить неземное наслаждение.

Провожу по члену зубами, а следом скольжу мягкими губами по длине, с каждым разом продвигаясь всё глубже.

Повторяя эти движения несколько раз, ощущаю, как промеж ног становится влажно. Нестерпимо хочется, чтобы он потрогал меня.

— Завелась, Воробушек, — произносит, выныривая членом из моего рта.

— Ах-ха, — вздрагиваю от его слов.

Любуюсь эрекций: толстый, увитый венами член блестит от моей слюны, и меня простреливает сладкая истома, не в силах сдерживаться, тянусь рукой к лобку и дотрагиваюсь пальцами до своей точки желания. Надавив на неё, стону с облегчением.

— Иди сюда, моя девочка, — он тянет меня за плечи.

— Хочу закончить, — отвечаю я и снова беру его член в рот.

Денис содрогается и, намотав волосы на кулак, начинает двигать бёдрами, глубже погружаясь в моё горло. Иногда мне становится трудно дышать из-за его размеров, но я не останавливаюсь.

— Чёрт, — с рыком стонет он. — Дыши носом, я уже близко.

Денис ускоряет темп, а я упираюсь руками в его бёдра и расслабляю губы, чтобы принять его глубже. Несколько раз он заходит за пределы моих возможностей, и я пугаюсь от нехватки воздуха, но терплю, пока его сперма не выстреливает мне в горло. Глотаю, и мне нравится её вкус… Его руки отпускают мои волосы, и я позволяю его члену выскользнуть изо рта.

Он молча притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я лежу на нём, уткнувшись в его шею, и восстанавливаю дыхание. В моей крови пульсирует неудовлетворённое желание, но я терплю...

Его руки нежно скользят от моей шеи вниз по позвонкам. Он сжимает мою попу и хрипло произносит:

— Сонь, ты подарила мне рай.

— Я люблю тебя…

— Я сильнее.

Он приподнимает моё лицо за подбородок и целует в губы, оставляя влажный след. Его палец раздвигает мои лепестки, лаская нежный бутон, и я ощущаю долгожданное наслаждение. Денис переворачивает нас на кровати, и я оказываюсь под ним.

— Ай, какая ты влажная! — произносит он с удовлетворением.

Его губы опускаются ниже, осыпая моё тело поцелуями. Содрогаюсь от каждого прикосновения, выгибаясь навстречу. Шире раздвигаю ноги, словно приглашая его, и вскрикиваю от удовольствия, которое он мне дарит своим проворным языком. Он словно издевается над моим жаждущим бутоном, оттягивая оргазм.

— Пожалуйста… я хочу кончить, — хнычу в полубреду. — Потерпи… — дует на складочки.

Продолжает орудовать языком и губами, я парю, утопая в эйфории.

— М-м-м! — кричу, и он сжимает зубами мой клитор, отправляя меня к звёздам.

* * *

На день рождения меня ждал сюрприз — Денис с Алевтиной Петровной организовали целый праздник на базе отдыха. От их заботы и внимания у меня ком в горле и слёзы благодарности на лице. Самый незабываемый день рождения.

— У меня для тебя подарок, Воробушек, — сказал Денис, поднимаясь с бокалом в руке, и потянул меня за собой.

Все гости переключили внимание на нас, а наши бабушки радостно переглянулись, обмениваясь заговорщицкими взглядами. Кажется, кто-то сдружился.

— Я долго думал, что подарить тебе… — начал он, смотря на меня глазами, в которых отражалась нежность и любовь. — Сонь, Рождество мы проведём в Шарм-эль-Шейхе.

— Ого! — вырвалось у меня, ведь он только недавно подарил кулон с балериной. — Ты же уже подарил мне подвеску…

— Сергеевна, отменяем салют, — махнула рукой на нас Алевтина Петровна.

— Тьфу на них, — поддакнула баба Нюра, — прям как мои паразиты.

О чём они? Удивлённо посмотрела на старушек.

— Ты с ума сошёл, одариваешь меня каждый день? – повернулась к Денису и шепнула ему на ухо.

— Я коварно совмещаю приятное и очень приятное, — он прикусил мою губу, дразняще ведя рукой по спине.

— А это как? — я обняла его за талию, чувствуя, как моё сердце бьётся всё сильнее, стоило мне прижаться к нему.

— Секс, море, и мы только вдвоём… — его голос низко рокотал, как всегда, когда он дразнил меня, а его губы коснулись моих, мягко пробежавшись по ним.

Но не успела я ответить, как с другой стороны стола проворчал Тимофей: — Харе тискаться, пошли на горки!

— Не завидуй! — ехидно фыркнула Поля с противоположного конца стола.

— Мне только это и остаётся, — с тенью грусти посмотрел он на неё.

— И правда, на улице пушистый снежок идёт, можно и погулять, – киваю всем на выход.

— Снеговика будем лепить? — Аринка тут же принялась прыгать в нетерпении вокруг Матвея.

— Если и лепить, то снежную бабу, — насмешливо буркнул ей в ответ Матвей.

— Ты сейчас договоришься… — Аринка злобно топнула ногой, угрожая.

Мы шумной толпой вывалились на улицу, где зимний воздух сразу обжёг лёгкие, а снежинки мягко ложились на волосы и шапки. Тимофей и Полина снова начали перебрасываться колкостями, и в итоге Поля полетела в сугроб. Аринка тут же бросилась отстаивать подругу, лупя Тимофея по спине, а Егор заливисто хохотал, вытаскивая ведьмочку из снежного плена. Война девчонок против Харрингтона не увенчалась успехом, и Аринка следом отправилась в сугроб.

— Эх, Воробушек, тебя-то в сугроб не кинешь… — Тискает меня Денис, щекоча по бокам поверх тёплой шубки.

Я смеюсь и убегаю от него. Мы катаемся с горок, устраиваем снежные бои, дурачимся, наслаждаясь этим чудесным зимним вечером…

ГЛАВА 56

ДЕНИС

Стою на обочине дороги и еле сдерживаю злость. Дорогой медицинский центр, а парковки вечно забиты. Ну не верю я, что вся Москва лечится именно здесь. Придётся Соне самой спускаться ко мне и переходить по пешеходному переходу. Чем дальше, тем больше убеждаюсь: пора искать госпиталь за границей, потому что у моей девочки должны быть лучшие условия и врачи. Мельком бросаю взгляд на противоположную сторону дороги и замечаю тонированную в хлам, раздолбанную «девятку».

«Ни фига себе! Они ещё на ходу?» — мысленно хмыкаю. Как-то не складывается картина: денег на нормальную тачку нет, а на лечение, судя по месту, — есть. Номер запоминаю, сам не зная зачем, но чувствую, с ним что-то не так, не отпускает нарастающая тревога.

Телефон отвлекает от размышлений.

— Слушаю, — говорю сразу по делу, пропуская формальности. — Когда могу забрать?

Прикидываю в уме наши планы на ближайшие дни и называю удобное время. Закончив разговор, возвращаюсь взглядом к дороге. Соня осторожно ступает на первую полосу «зебры», медленно шагая и надевает варежки.

До меня доносится рёв мотора и визг тормозов. Сердце замирает — та самая «девятка» летит на Воробушка. В ушах грохочет кровь, я срываюсь с места, понимая, что не успею.

«Сдохни, тварь!» — слышен мужской голос из приоткрытого окна машины, и в этот момент мне кажется, что время останавливается. Мир рушится. Перед глазами всё расплывается… Мои лёгкие разрывает от крика, а сердце умирает, переставая биться. Соня. Моя Соня...

Перед глазами мелькает тот самый вечер, когда я её сбил. Дежавю. Она опять в опасности, и я снова не могу ничего сделать. Взрыв адреналина гонит меня к ней. Момент, когда колёса машины должны были её снести, тянется бесконечно. Добежав, глазами провожаю машину ублюдка, пытаюсь найти девочку взглядом... её тело, но вместо этого вижу только пустую дорогу. Где она? Меня охватывает ужас. Закрываю глаза, заставляя себя дышать, и снова оглядываюсь, не веря своим глазам. Она исчезла? Похитили? Всё внутри меня рвётся в клочья.

— Денис… Денис… — слышу слабый, захлёбывающийся в слезах, голос.

Разворачиваюсь и вижу её, скатившуюся в кювет. В этот момент перестаю контролировать себя. Скатываюсь к ней, падаю на колени, трясущимися руками ощупываю её лицо, волосы. Ищу кровь. Как в ту ночь. Сердце бешено колотится, руки не слушаются.

— Где болит? Не молчи! Соня! — мой голос дрожит, ком стоит в горле, слёзы режут глаза.

— Всё... в порядке... — всхлипывает она, хватая меня за куртку.

Не верю. Неужели пронесло? Ещё секунду назад я был уверен, что потерял её, а теперь держу в своих объятиях, но кажется, это иллюзия, которая вот-вот исчезнет. Паника сжимает меня в стальных тисках, поднимаю взгляд к небу и ору, выпуская свой страх.

— Денис... всё хорошо... — шепчет она снова, и я понимаю, что мою девочку спас ангел-хранитель.

Деревянными пальцами набираю Владимира и срываюсь в трубку, рассказываю о произошедшем. Целую солёное от слёз лицо Соньки, раскачиваю нас, как тогда, и благодарю всевышнего, что уберёг.

Оказывается, она узнала машину, которую видела несколько раз до нападения в клубе, и побежала обратно к больнице. Валера пытался вильнуть рулём, чтобы её зацепить, но она поскользнулась и, упав, скатилась в кювет. Это и спасло Воробушка.

Мы вернулись домой поздно вечером, измученные и опустошённые. Соня отделалась лишь испугом, но я чувствовал, что потерял половину своей жизни за сегодняшний день. В спальне, глядя на своё отражение в зеркале, я прошептал сдавленным голосом:

— Не уберёг я вашу внучку, Нина Семёновна…

— Как вы? — бабушка зашла в нашу спальню.

— Нормально. Соня в ванной отогревается, — киваю на дверь.

— Люсьен с ней? — садится Алевтина Петровна на диван.

— Лежит на бортике ванной, — выдавливаю кривую улыбку. — Нина Семёновна как? — старушке после новостей пришлось вызывать скорую.

— Спит в гостевой комнате после укола. Денис, его взяли,— тихо говорит информацию, предназначенную только для моих ушей. — Я думаю, что с ним делать. Не переживай, больше в жизни Сонечки он не объявится.

— Мокруха? — усмехаюсь.

Я не привык к этой личности Алевтины Петровны.

— Зачистка земли от падали, — хмыкает и встаёт.

Восхищаюсь своей железной леди! Интересно, а я стану таким же, как она?

— Помощь нужна? — спохватившись, спрашиваю.

— Отдыхайте. И внучек… я жду свадьбу, — закрывает дверь на последних словах. А у меня всё готово, сам жду дня, когда на изящном пальчике появится моё кольцо.

Как только Соня выходит из ванной комнаты, наступаю на неё, у меня одно желание: оказаться как можно глубже в ней. Подхватываю на руки, заставляю обвить мою талию ногами, а шею — руками. Вбиваю в свой стояк, запускаю пальцы в волосы, поднимаю её голову вверх, требовательно прошу:

— Поцелуй!

И она откликается на просьбу нежным прикосновением губ к моим.

Приближаюсь к кровати, бережно укладываю, снимаю с неё сорочку, задерживаясь взглядом на её сладкой розе.

Срываю с себя пижамные штаны и футболку. Склонившись, сжимаю грудь куклы и слегка тяну за соски. Со стоном выгибает спину от удовольствия. Мой член, наливается кровью, становясь адски чувствительным.

Накрываю один из сосков губами и начинаю сосать его. Устраиваюсь между грациозных ножек и трусь по лепесткам. Голова кружилась от ощущений, целую и облизываю её тело, сильнее вдавливая член в промежность любимой. Мыслей не остаётся, только лишь чистое желание.

— Люблю тебя, — хриплю я.

— Возьми меня, — подмахивает бёдрами моя девочка.

Рукой направляю член ко входу воробушка и медленно вхожу, глядя ей в глаза. Зрачки Сони меняют цвет, лазурная радужка становится практически цветом штормового моря. Не отрывая взгляда, плавно двигаюсь. Ощущаю, как мышцы её лона сокращаются, а затем расслабляются, и она тихо стонет. Впиваюсь ртом в опухшие от поцелуев губы и вдалбливаюсь в неё сильнее. Погружаюсь глубоко, но мне недостаточно, пометить её хочу, напитать собой! Дурею от эмоций.

Отрывается от меня, кусает мою шею, хватает приоткрытым ртом воздух и снова целует.

Движения становятся сильнее и резче, вхожу до упора.

— Давай, Сонь, — раздвигаю складки пальцем и кружу по клитору, запуская мурашки по её коже.

— Да-а-а… — всхлипывает, подстраиваясь под мой темп.

Подхватываю под попку и поднимаю ее ноги, вместе складываю на правое плечо, меняя угол проникновения. Наши стоны становятся громче, мы даже не стараемся их сдерживать. Раз за разом приближаемся к оргазму. Соня закидывает руки за голову и, тяжело дыша, вскрикивает. Через несколько толчков тело разбивают конвульсии, и я изливаюсь в мою девочку. Спускаю ножки Сони с плеча и, не выходя из неё, падая на кровать, перекатываю нас на бок.

— Охренеть накрыло… — прижимаюсь пересохшими губами к задремавшей кукле.

Алевтина Петровна

Несколько дней спустя...

— Давайте, бабоньки, выпьем по рюмочке коньяка, — пишу Зое, чтобы принесла нам закуски, мы же приличные дамы.

— Поздравляю, Алевтина, ты у нас стратег, — поддерживает меня Нюра.

— Переживала за ребятушек наших, так ругались поначалу… — вздыхает Нина.

— Сергеевна, брось… Я своего внука знаю как облупленного, сразу поняла, что Сонечка ему понравилась.

— Ещё одного пристроили, — смеётся Нюра.

— Остался Тимка, — хмыкаю и разливаю французский коньяк. — И с ним разберёмся.

— Получится ли… — расстроенно проговаривает Таня.

— Да перестань, хороший он у тебя, просто оступился, — Семёновна защищает Тимофея.

— Оступился, ага, повёл себя… До сих пор стыдно! Я девочку понимаю… Сама такое же тащу, как тот чемодан без ручек: и нести тяжело, и выбросить жалко, — сокрушается.

— Послушай, — перебиваю её, — раз не можешь простить Сергея, может, и не надо оно вам? Вон Володька молодой и красивый! Не мужик, а мечта. Таня, да он тебе такое родео устроит, — хохочу. — Там тестостерона... Ух! Где мои молодые годы, — подмигиваю смущённым девам.

— Петровна, ты как скажешь порой, — Татьяна в шутку журит.

— По дружбе самое лучшее предлагаю, сноха моя в рот плохие члены не тащит, тщательно отбирает.

— Ой, да, — соглашается она, — додумалась же. А может, и к лучшему, что она полезла к нему, своим отказом Владимир доказал вам верность.

— Володька у меня хороший, — одобрительно киваю. — Думай, Танюш, думай...

— Алевтин, а чего там с пареньком, который Соню преследовал?

— К Ирине твоей отправился, — оскомина появляется при упоминании этого слизняка.

— Сам? — охает Анна.

— Нюр, ты как здрасьте, такие сами не уходят, смердят и гадят на земле до последнего. Помогли ему… Выйти в окно. Я не цацкаюсь и впредь не собираюсь.

— Да я же не осуждаю, сама знаешь, за Ирину до гроба благодарить не перестану. Ужас, если бы она осталась жива…

— Так, отставить грустные мысли, давайте лучше придумаем, где свадьбу праздновать, — поднимаю рюмку. — Всё у нас будет хорошо!

— Дай бог! — вздыхает Нина.

Сижу довольная тем, как удачно всё сложилось. Эх... Об одном жалею: за мужем не углядела и сына распустила, а так замечательную жизнь прожила. Я умею признавать ошибки и работать над ними. Вон какой Денис вырос! У меня и на правнучку силы остались. А то, что родится девочка, я не сомневаюсь!

ГЛАВА 57

СОНЯ

Приехав в ЦУМ, начинаю искать девочек глазами. Первой меня замечает Арина и весело машет рукой. — Привет, — подхожу к ним, целую их в щёки. — Извините, попала в пробку.

— Да не переживай, мы уже по апельсиновому рафу выпили, — Полина поправляет свои кудри, и я снова ловлю себя на мысли, какая же она красивая, действительно ангелочек.

— Предлагаю начать с купальников, — подмигивает Арина.

— А может, начнём с нижнего белья? — хитро прищуривается Полина.

— Ой, оно Соньке сейчас ни к чему, у них с Денисом конфетно-букетный период, всё, что прикрывает тело, лишнее! — хохочет Аринка.

— Я не против начать с белья, — чувствую, как лицо начинает розоветь.

— Не обращай на неё внимания. Это всё Матвей, испортил её. Совсем стесняться перестала, — фыркает Полина, беря меня под руку.

— Девочки, я привыкну…

— Уля-ля, для кого это моя подруга бельё собралась покупать? — с озорным блеском в глазах спрашивает Арина.

— Для себя любимой, — подмигивает в ответ Поля.

Конечно, никто из нас не поверил ей, но вслух продолжать эту тему не стали.

— Тогда, солнышко, надо найти что-нибудь интересное для тебя, корсет и плётку, — смеётся Арина. — И пачку валидола, — добавляю я, и мы дружно смеёмся.

Тимофей, конечно, молодец, постепенно топит лёд вокруг своей снежной королевы. На Новый год на него было больно смотреть — в его взгляде столько тоски. Даже зная, что у них произошло, мне хочется, чтобы они помирились. Всем очевидно, как сильно оба страдают.

В «Victoria's Secret»Полина нас удивила — купила обычные комплекты бесшовного белья. Мы с Ариной предлагали ей что-то кружевное, более нарядное, но она категорично отказалась. Зато я оторвалась по полной — выбрала всё: от романтичного до откровенно сексуального. Арина, как истинный искуситель, подбирала мне самые соблазнительные комплекты. Естественно, и сама она не ушла с пустыми руками, потратившись на обновки.

Денис настоял, чтобы я обновила летний гардероб для моря, так что закупилась по полной программе. Завтра мы улетаем в Египет.

Загрузившись покупками, написала водителю, попросив его подняться за ними. Мы так увлеклись шопингом, что пропустили обед, но Поля нашла выход и предложила ресторан«White Rabbit»— с шикарным видом на город.

Сделали заказ, я сидела и рассматривала зал ресторана. Из-за стола встала девушка и направилась в нашу сторону. При её приближении я узнала Алю, бывшую девушку Дениса. Она с мерзкой ухмылкой оглядела наш столик и медленно направилась к нам.

— Какая удача, — ядовито усмехнулась, остановившись рядом, — а, и вы здесь… — её взгляд прошёлся по Полине и Арине.

— Мы-то понятно, а ты чего по залу шляешься? Разве уборщицам разрешают беспокоить гостей? — Полина ехидно хихикнула и смерила её уничтожающим взглядом.

— Смотрю, не хуже меня знаешь должностные обязанности уборщиц, — тут же парировала Аля. — Память свежа с фитнес-центра?

— Ты что-то хотела? — прервала их.

Аля посмотрела на меня с усмешкой, наклоняя голову в сторону.

— Глупенькая мышка... Ты думаешь, у вас любовь? — Она медленно протянула последние слова, смакуя каждую букву. — Он с тобой из ЖАЛОСТИ! — С этими словами её смех раздался громче, и меня охватил озноб.

— Что ты несёшь, овца! — Арина, не выдержав, вскочила со своего места и толкнула Алю. — Пошла отсюда! Кто бы говорил!

Она хищно улыбнулась:

— У меня даже доказательство есть. Хочешь послушать, запись? — спросила она, глядя на меня, её глаза вспыхнули злорадством.

— Включай, — выпалила, сжав зубы.

Мир рушится вокруг меня, будто кто-то выбил почву из-под ног. Звук её мерзкого смеха режет слух, но я не реагирую — внимание приковано к телефону.

— Если силы останутся, может, и перекроешь, — засмеялась девушка на записи, — наверное, ухаживать за лежачей больной удовольствие не из приятных. Скажи, а твоя бабка уже додумалась до ультиматума жениться на ней?

— Альбин, остановись… — крикнул парень, голос я не узнала.

— Тупая шутка, — заржал Денис, — наследник рода Бариновых никогда не женится на калеке! Пф-ф, если только на спор и по приколу!

— Смешной ты… и жалкий, – проговорила ему напоследок девушка, и запись оборвалась.

Запись закончилась, а в ушах всё ещё звенит. Каждое слово эхом отдаётся в голове пульсирующей болью. Наследник рода Бариновых никогда не женится на калеке… Только по приколу. Удар — короткий и точный, будто стою перед зеркалом, и это зеркало разбивается на мелкие осколки прямо на моих глазах.

Грудь сдавливает так, что воздуха не хватает, сердце совершает кульбит и тут же замирает. Я любила его... Верила в него. Всё это время Денис был моим миром, моим спасением. Ком подступает к горлу, и я изо всех сил стараюсь удержать слёзы. Нельзя, нельзя плакать, особенно перед ней.

Услышала, как девочки ахнули. Они слышали... Боже, как мне теперь смотреть им в глаза? Стыдно... Страшно стыдно. Я, как глупая наивная девчонка, верила в его любовь. Всё рухнуло за считанные секунды.

«Тупая шутка», «никогда не женится на калеке»... Каждый раз, когда эти слова звучат в моей голове, они режут острее ножа. Ведь видела в его глазах тепло, заботу, как смотрел на меня, как обнимал. И всё это оказалось обманом? Как же тогда объяснить все его поступки? Это были лишь иллюзии? Сколько раз он говорил мне, что любит...

От боли сводит живот. Сжимаюсь в комочек, хотя снаружи стараюсь не подать виду. Ладони дрожат, ногти впиваются в кожу, но я не могу ослабить хватку. Это помогает сдержать слёзы, хоть на мгновение. Внутри меня бушует ураган, я чувствую, как мир кружится и падает. Слёзы предательски наполняют глаза, но я не дам им вырваться. Не перед Алей, которая злорадно смотрит на меня.

Я бы отдала всё, чтобы не услышать этого. Медленно поднимаю взгляд на Алю. Её улыбка отвратительна, как и всё, что она сделала. Но я больше не чувствую ничего, кроме холода. Мороз пробирает меня до костей, огонь в душе гаснет, и остаются только ледяные осколки — острые, болезненные, раздирающие меня изнутри.

Сердце разрывалось от боли. Не могу дышать. Грудная клетка сжалась в тиски, и мне невыносимо душно.

Как? Как я могла так ошибиться в нём?

— Сонька… — мягкий голос Арины прозвучал как сквозь вату. Но я не могла посмотреть на кого-либо. Стыд и горечь захлестнули меня с головой. Я чувствовала, как каждая эмоция проникает вглубь, разрывая меня изнутри.

Жалость...— слово, словно заноза, вонзилось в меня, заставляя скрючиться от боли.

Не проронив ни слова, встаю и иду на выход. Девчонки спохватываются и бегут за мной, Полина обнимает и шепчет:

— Сонь, не верь, скорее всего, склеенная запись, — прижимает к себе сильнее, пытаясь достучаться до меня.

— Да не мог Денис такого сказать…— он самый добрый из всех парней, что я знаю, — защищает его Арина.

А я просто стремлюсь выйти на воздух, мне жизненно необходимо оказаться в машине, укрыться и дать волю слезам.

В машине Бариновых кусаю кулак зубами и вою, горло раздирает от истерики. В голове на повторе мерзкие слова Дениса. Меня успокаивают и обнимают, но всё это не имеет значения. Захожу в особняк полностью опустошённая, девчонки мельтешат сзади, вздрагиваю от вскрика Алевтины Петровны и прохожу мимо…

Поднявшись на один пролёт, слышу рёв Дениса:

— Соня… Подожди, любимая…

Его тяжёлые шаги меня нагоняет, и я срываюсь на бег.

Денис, стоя на пороге комнаты, молча наблюдает за мной, собирающей свои немногочисленные вещи. Запись, которую показала Аля, разнесла всё, во что я верила, на куски. В глазах стало темно, села на кровать и сжала подушку так крепко, что пальцы побелели. Плечи дрожали — не то от слёз, не то от страха.

— Сонь, — медленно приблизился и встал на колени возле меня. Его голос был низким, едва вибрирующим, как будто он сам до конца не уверен, захочу ли его слушать.

Не поднимая на него глаз, отвернулась и отодвинулась чуть дальше, его близость причиняла физическую боль.

— Я знаю, что ты слышала запись, — он положил свои горячие ладони на мои бёдра, притягивая обратно, — и понимаю, как тебе больно. Но, Сонь, то, что ты слышала... это не вся правда.

— Не верю, — рыдая, проговорила, мне очень хотелось, чтобы его слова оказались правдой. — Денис, — голос дрожал, — я слышала каждое слово. Ты… ты сказал… калека, — проглотила ком в горле.

— Блин, Воробушек. Я понимаю, что сказал ужасные слова… Понимаешь, всё произошло в первую неделю твоего переезда, я ругался с бабушкой… Винил себя в аварии. Пил беспробудно… Бежал от реальности! Соня, это была дурацкая ситуация, хотелось заткнуть Альку. Да, меня не оправдывает то, что, огрызаясь с ней, я обидел тебя. Но тогда слова вырвались неосознанно, я так не считал… — Его голос сорвался, он нервно сжал мои ноги. — Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Посмотрела на него, мои губы дрожали, прикусила их, и не выдержав сказала:

— Знаешь, что самое страшное? — Тихим голосом, почти шёпотом. — Ты… Ты сказал это так легко.

Любимый в ответ закрыл глаза на мгновение, поднялся на ноги и аккуратно присел рядом, обняв меня, и потом, втянув со свистом воздух, перетянул на свои колени, усадив лицом к нему.

— Я не хотел сделать тебе больно. Никогда. Да, порой был груб и совершал некрасивые поступки. но я никогда не врал тебе, мои чувства раскрывались постепенно. Вначале интерес… Привязанность… Любовь! В одном виноват перед тобой, моя фарфоровая девочка, — он сделал паузу, тяжело сглотнув. — В том, что не смог сохранить твоё здоровье. В остальном за меня говорят поступки, забота и моё отношение, Воробушек. Я могу миллион раз извиниться за слова на записи, но, Сонь, твоя обида никуда не денется… А обратно я их забрать не могу, увы! И признаться честно, я растерян… Что мне делать, моя девочка? М-м-м?

— Не знаю, — прикасаюсь своим лбом к Денису.

— Вот и я… — Вытирает мои слёзы, нежно касается губ, дышит прерывисто, ловит мой взгляд.

— Я... Готовил тебе сюрприз. Думал устроить его в Египте, под звёздами на берегу моря, — вздохнул, подавляя эмоции, которые взрывались внутри него, — но лучше скажу сейчас.

Медленно лезет в карман, а затем протягивает мне маленькую коробочку. Смотрю на него, затаив дыхание, глаза расширяются, и я ещё громче всхлипываю. Он осторожно открывает ее в моей руке.

— Помнишь вечер, когда мы познакомились? — голос едва слышен, по телу бегут мурашки, как будто вибрациями он касается моей души. — Ты трепыхалась, как воробушек, в моих объятиях, пугливо принимая мои ласки. Сонь, да я ещё тогда пропал… Твои горохи меня покорили! Просто у судьбы были другие планы на нас. Люблю тебя, моя фарфоровая кукла и хочу, чтобы мы с тобой прожили счастливую жизнь вместе. Не могу потерять тебя из-за чьих-то попыток всё разрушить. Ты для меня всё. Выйдешь за меня?

Сквозь смех и слёзы пытаюсь достать кольцо, он помогает мне, надевает и целует мой палец с колечком.

Я молчу, мне не хочется ничего говорить. Всё и так понятно без слов. Любимый прав, за него говорят глаза, в которых я вижу отражение его души. Надеюсь, он тоже видит всё в моих.

— Эх ты! Такой сюрприз мне испортила, — его голос дрогнул, словно ему тоже мешали говорить слёзы.

Душу затопило от чувств.

— Люблю…

— Ура! — с этими словами он повалил нас на кровать.

— А что за сюрприз? Расскажешь? — моё любопытство разгоралось всё сильнее.

— Меня не покидает образ тебя в платье, танцующей танго. Я заказал такое же платье и даже взял уроки танго, чтобы удивить тебя, станцевать с тобой под закат. А потом… Сделать предложение.

— Заказал такое же? А что с тем платьем, в котором я танцевала? — спросила я, прищурившись и заметив, как его щёки залились румянцем.

— Я порвал его… — откашлявшись, признался он.

И я лишь рассмеялась в ответ на его признание, мой импульсивный и нахальный лев.

Не выдержав, Денис крепко обнял меня, спрятав лицо в моих волосах. Его сердце бешено колотилось, и он осторожно поднял моё лицо, чтобы поцеловать.

— Я всегда буду рядом. Всегда, — прошептал он.

— И я!

ЭПИЛОГ

Пять лет спустя

Медленно шагаю вдоль берега, чувствуя, как тёплая вода мягко ласкает ступни, и с улыбкой замечаю, как к вилле подъезжают машины с гостями. День рождения Стеши… Кажется, только вчера мы встретились с Денисом, а вот уже пять лет пролетели как один миг — счастливые, наполненные любовью, годы.

Вспоминаю, как испортила сюрприз своему мужу: он готовился станцевать со мной танго, и даже взял уроки у Людмилы Николаевны. Когда мы собираемся все вместе, моя учительница с удовольствием рассказывает, как проходили их занятия. Любимый до сих пор ворчит, что тётя Люда не на своём месте и ей бы больше подошла работа в колонии для несовершеннолетних преступников.

Мы с Денисом побывали в Египте, где провели сказочную неделю среди пирамид, строили планы на будущее и мечтали о свадьбе. Однако судьба снова распорядилась иначе.

Вернувшись в Москву, я узнала, что беременна. Даже спустя столько времени я помню, как светились глаза наших близких, когда мы сообщили им эту радостную новость. На полтора года нам пришлось переехать жить в Швейцарию, где и появилась на свет наша дочь.

В это время я училась, а Денис работал и часто уезжал в командировки. Рядом со мной всегда находился Люцифер, с которым мы коротали вечера в ожидании нашей малышки.

Год был нелегкий. Роды начались раньше. Мы очень переживали, но маленькая Стеша с первых дней показала силу духа и характера, вся в прабабушку, Алевтину Петровну.

В честь рождения нашей дочери муж подарил мне виллу в Турции. Здесь мы часто отмечаем праздники в компании родных и друзей, которые за эти годы создали семьи и тоже стали родителями.

Каждый день, проведённый с Денисом и Стешей, наполняет меня глубокими и искренними чувствами. Никогда бы не подумала, что любовь может быть настолько сильной. Иногда мне кажется, что моё сердце разорвётся от переполняющих меня эмоций.

Навстречу мне идёт любимый муж. Его улыбка настолько обворожительна, что у меня замирает сердце, и я, не в силах сдержаться, оказываюсь в его тёплых и надёжных объятиях.

Денис смотрит на меня с такой любовью, что мне становится не по себе. Он берёт меня за руку, и мы медленно идём к дому, наслаждаясь каждым мгновением.

Наклоняется и нежно трётся кончиком носа о мой, вызывая у меня улыбку.

— Моя фарфоровая девочка, как же я рад, что встретил тебя! — в его голосе вибрирует что-то нежное, трепетное.

— И я рада, родной, и я… — шепчу, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза.

Он осторожно смахивает их, чуть наклоняясь, трогательно прикасается к моему лицу.

— Ну чего ты плачешь, Воробушек?

— Я вспомнила сон... Твои слова… Они из сна, — вытираю остатки слёз и шепчу, не отводя взгляда.

Денис, тихо рассмеявшись, нежно целует меня в губы.

— Фея моя...

— Тебя сегодня ждёт сюрприз, — проговорила ему между поцелуями.

— М-м-м… Сюрпризы я люблю, — прикусил мою нижнюю губу и потянул.

— С кем оставил дочку? — вспомнила про нашу непоседу.

— Полный дом нянек и детей, все приехали, только тебя не хватает.

— Люци уже спрятался? – спрашивая, смеюсь.

— Не успел, — хохотнув, потянул меня к дому. – Мелкие медсёстры играют в больничку, пациента ждёт полное обследование.

— Стоит поторопиться и вызволить кота, — ускорила я шаг.

— Да я тебе говорю, что Алька твоя мне чуть ангар с оборудованием не спалила, — Анатолий, как всегда, громогласно спорит с госпожой.

— Так я когда к тебе ее на исправительные работы отправляла, сказала же: розги в помощь! Не цацкался бы с ней, раньше избавился. И не преувеличивай, всего лишь сарай с граблями тебе подожгла, а ты нам за ангар рассказываешь. Вот ты брехло.

— Алевтина, признайся, отправив мне дьяволицу, испытывала меня, да? — обнимает он старушку.

— И проверку вы не прошли, — проговаривает, смеясь, Владимир.

— Поэтому, Володь, никак и не забудет девчонку. Опростоволосился… — встревает баба Нюра.

— Вот вы бабы стервы, — подмигивает он Денису, ища поддержку. — Согласен, дядь Толь. Дамы, вас много, а он один, это заведомо проигрышный бой.

От нашего разговора нас отвлёкает крик детей:

— Неть! Егол холосий жених, — визжит Стеша.

— Девочки, не ссорьтесь, — пытается предотвратить апокалипсис виновник скандала.

— Крестница, я против такого жениха. Он же старый… — сдерживая смех, вмешивается Тимофей.

— Не-ть-ь, — дочка развернувшись к нам лицом, дует щёки и, топнув ножкой, обнимает себя за плечики в протесте.

— И откуда только знает в четыре года про женихов-то, — качает головой моя бабушка.

— Алевтина, вся в тебя, — мама Таня с улыбкой смотрит в сторону малышни.

— То ли ещё будет! — с гордостью кивает госпожа.

— Зайчонок, вы кота уже вылечили? — закатывая глаза, муж направляется к обиженной дочке.

Глазами ищу Люцифера и не нахожу, значит, удалось удрать от детей.

— Сонь, на кухне помочь? — подходит Полина.

— Садись и отдыхай, а лучше приляг, — глажу её округлившийся животик.

— Я бы чего-нибудь схомячила, — весело отвечает.

— Прошу за мной, — беру под руку подругу и веду на кухню.

— Ярик, нельзя кусаться, — ворчит Мот на сына.

— Кто бы говорил, — фыркает Ариша.

— В моём возрасте уже можно, — понижает голос, и рычит жене.

— Дурдом, — говорит Полина на суету в доме, и мы вместе смеёмся.

Вокруг царит идеальная семейная атмосфера. Сергей Владимирович жарит мясо на мангале. Бабульки хлопочут на кухне. Мужья заняты детьми. А мы с девочками накрываем на стол.

Праздник проходит весело. Мы с дочкой с удовольствием распаковываем подарки.

И только поздно вечером, когда все расходятся по спальням, я ложусь поближе к Денису, начинаю нежно поглаживать его грудь, спускаясь к прессу. Острым ноготком провожу по резинке его боксеров, рисуя невидимый контур.

— Где мой сюрприз? — Берёт меня за волосы и страстно целует.

— Потерпи, — приподнимаюсь и путешествую губами по телу любимого.

Медленно снимаю с него трусы и, дразня, слегка касаюсь языком его наливающейся эрекции. В его глазах вспыхивает желание, и он, откинув голову на подушку, с трудом втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы.

— Твой сюрприз под сорочкой, — игриво прикусываю его яички.

— Да мне и этот очень нравится, — подмахивает бёдрами снизу.

Пальцами зарывается в мои волосы, придерживая их. Облизываю губы и, обхватив головку губами, ощущаю его родной вкус. От моих ласк член начинает пульсировать.

Сжимая губами горячий ствол, медленно двигаюсь вниз по всей его длине. Затем, неторопливо подняв голову, выпускаю его изо рта и снова погружаю обратно.

Облизывая головку, спускаюсь к яичкам, нежно лаская их языком. Взяв эрекцию в руку, начинаю быстро двигать ею. Проводя большим пальцем по головке, размазываю смазку. Возвращаюсь губами и, лаская, ускоряю движения, подводя моего льва к кульминации.

— Кукла, остановись, я планирую побывать в тебе, — сипло проговаривает Денис.

Мы начинаем целоваться. Сначала нежно и сладко, а потом нас захватила буря чувств. Денис крепко обняв меня за талию, приподнимает и переворачивает на кровать. Его мускулистое тело накрывает моё, и от его близости у меня перехватывает дыхание.

Сняв бретельки с моих плеч, оголяет грудь, и, не отрываясь взглядом от меня, нежно тянет в рот мой сосок. Ласкает его языком заставляя меня трепетать от наслаждения. Затем собирает на бёдрах шёлк и, бросив мимолётный взгляд на мои трусики, склоняет голову к животу. Его губы и зубы оставляют следы на моей коже, и я теряюсь в омуте удовольствия.

— Мои любимые горошки, — с хриплым рыком он приподнимает мои трусики большими пальцами и нежно проводит ими по лепесткам. Шумно вдыхает воздух и, не в силах сдержаться, прикусывает лобок вместе с тканью. Меня пронзает волна наслаждения, и я ощущаю, как мои соки оставляют следы на трусиках.

Муж, словно хищник, крадётся носом по ткани вниз, добавляя языком влажности к моей жемчужине. Он отодвигает стринги в сторону и нежно проводит языком между складочек.

— Ах-х, — выдыхаю я, подаваясь бёдрами навстречу ему, требуя большего.

Денис поднимается, сбрасывает с себя трусы и, закинув мои ноги на плечи, входит в меня. Оставляя на мне горошки, запавшие ему в душу.

Я вскрикиваю, и весь мир перестаёт существовать для нас.

Засыпаю с мыслью, что судьба подарила нам настоящее чудо.