Фантастика 2026-96

Пролог

Закладка:

Макс Вальтер

Браконьер 1

Старенький «мерс» сто двадцать четвёртой серии мерно тарахтел дизельным двигателем. Я сидел за баранкой, держа на ней обе руки. Сейчас главное — не дёргаться и спокойно миновать КПП, потому как в моём багажнике покоится расчленённое тело, бережно упакованное в несколько мусорных мешков.

— Кто такой? — посветив мне фонариком в лицо, поинтересовался привратник.

Двое других стояли за его спиной, направив оружие в мою сторону. Позы расслабленные, но я-то знал: стоит только дёрнуться, как из меня сделают решето.

— Человек, — буркнул в ответ я.

— Так что же ты, человек, в такое время по улицам колесишь? — усмехнулся охранник.

— Думал, до заката успею, — пожал плечами я.

— Не успел, — хмыкнул мужик в камуфляже за его спиной.

— К нам с какой целью? — поинтересовался привратник.

— С торговой.

— Купец, стало быть? — растянул губы в улыбке он. — А где же тогда товар прячешь?

— На разведку приехал, — продолжил я выдавать заученную заранее легенду. — Слыхал, вы здесь мукомольный запустили.

— Есть такое дело, — самодовольно кивнул он. — А звать-то тебя как?

— Брак, — ответил я.

— Странное погоняло, — опять прицепился он. — Хорошее дело браком не назовут.

— Слушай, командир, — поморщился я. — Ты меня что, из-за нелепой погремухи мурыжить будешь? Я весь день за баранкой, колесо ещё это, чёрти его задери. Устал как собака, ей-богу не до разборок.

— Ладно, не гунди, — усмехнулся он. — На вот, подержи малёсь.

Привратник сунул мне в ладонь серебряную плюху. Я без проблем принял её и даже пальцы сжимать не стал, показывая, что этот благородный металл не причиняет мне никакого вреда. Привратник, убедившись, что я и в самом деле человек, как-то сразу расслабился. Мужики за его спиной даже стволы опустили.

— Я думал, в «крепы» сейчас всех без разбора пускают? — произнёс я, возвращая плюху обратно.

— Это для проформы, — отмахнулся он. — Всех изменённых теперь под строгий учёт брать принято, будь они неладны!

— И много у вас таких?

— Да штук с двадцать будет.

— Не боитесь с людоедами под одной крышей жить?

— Ой, молчи, — вздохнул он. — Вот такие нынче времена. Ладно, ты езжай, токма в юго-западный район не суйся. Мы их там селим, чтоб подальше от людей.

— Эт правильно, — ухмыльнулся я и, врубив первую передачу, тронул машину с места.

Проехав чуть дальше по улице, свернул вправо, к стене. Где-то здесь должна располагаться котельная. Туда-то мне и нужно. Местный кочегар оказывал понятные услуги: избавлял таких, как я, от проблем по типу тех, что сейчас находились в моём багажнике. Дело недешёвое, но лучше опустошить кошель от серебра, чем становиться к стенке за браконьерство.

Уже в который раз жизнь сделала крутое пике, и если раньше моя профессия вызывала уважение, то теперь внезапно попала под строжайший запрет. И никто не объяснил — почему. Никто не спросил, хотим ли мы такого соседства. Однако нам чётко и ясно дали понять, что за убийство изменённого нас ожидает смертная казнь.

Но жить как-то надо. А с тех пор, как мы заключили мир с людоедами, чёрное сердце подпрыгнуло в цене так, что за него платили три полных веса серебром. И с каждым днём цены только росли, потому как спрос никуда не делся. А вот с предложением дела обстояли довольно туго.

— Есть кто живой? — спросил я, сунувшись в душное помещение кочегарки.

— Смотря кто спрашивает? — раздался голос слева от двери.

Я заглянул за створку и невольно усмехнулся, уставившись в тёмные провалы стволов обреза. Кочегар оказался не так-то прост. Он установил кресло таким образом, что его прятало дверное плотно. То есть любой вошедший тут же оказывался на линии огня, но при этом самого стрелка ещё даже не видел.

— Я от Макара, — обозначил свою позицию я.

— Ясно, — кивнул мужик, но обрез опускать не спешил. — И как он?

— Всё так же, — усмехнулся я. — Ноет всем и каждому, как сильно его беспокоит картечь в заднице.

Похоже, проверку я всё-таки прошёл, потому как кочегар отпустил взведённые курки и поставил обрез к стене, рядом с креслом, в котором сидел.

— Что там у тебя?

— Мясо, — ответил я.

— Так заноси, нечего там светиться.

Я кивнул и выскочил на улицу. Машину я загнал во двор, подальше от посторонних глаз. Но всё равно прежде чем распахнуть багажник, осмотрелся. Заострив особое внимание на стене, с которой открывался чудный обзор на внутренний дворик котельной. И только убедившись, что рядом нет посторонних глаз, быстро выудил шесть плотных мусорных мешков, которые чуть ли не бегом перетаскал в кочегарку. Мужик уже стоял у котла с распахнутой настежь топкой.

— Ну чего встал? — недовольно пробурчал кочегар. — Я, что ли, их туда закидывать буду?

— Да я думал…

— Ты поменьше думай, побольше делай! Швыряй, говорю.

— Все сразу, что ли?

— Нет, ёпт, по одному сопли жевать будем. Да не тормози ты!

— Так вонять же будет.

— Оно хоть так, хоть эдак — а без вони не обойтись.

Пожав плечами, я перекидал мешки в топку. Мужик тут же взялся за лопату и щедро присыпал куски тел углём из ванны, который за каким-то хреном лежал там, залитый водой. Затем он закрыл топку и на несколько секунд прибавил обдув. После чего бросился к вентилям, где несколько раз повернул колесо задвижки. Замерев у манометра, он удовлетворительно крякнул и вернулся обратно в кресло. Я же остался возле котла, наблюдая в небольшой глазок за тем, как огонь пожирает тело изменённого.

— Да не боись, через час там даже костей не останется, — заверил кочегар. — Чайку́?

— Не откажусь, — кивнул я и уселся напротив, на скамью у крохотного журнального столика.

— Полтинник с тебя, — бесцеремонно заявил кочегар, наливая мне бледный, но очень душистый чай в кружку.

— Угу, — кивнул я и выудил из кармана перехваченную резинкой связку из пяти серебряных прутков.

— Надолго к нам?

Закладка:

— Ясно. Значит, мимо.

— Не понял? — приподнял брови я.

— Не бери в голову.

— Я могу и задержаться, если надобность есть.

— Может, и есть, — неопределённо пожал плечами мужик.

— Так ты говори, чего надо?

— Тебя как звать-то?

— Брак, — уже второй раз за сегодня представился я.

— А я Митрич. — Он протянул сухую, пропитанную угольной пылью ладонь. — Ты чай-то пей, он полезный. Я сам травы собирал.

— Угу, — буркнул я в кружку, как раз делая глоток.

— А почему Брак-то?

— Из-за фамилии. Барков я. А Брак как-то само прилипло, со школы ещё.

— Ясно. Ну так тебе подходит, — хмыкнул Митрич. — Ты ж нынче — браконьер?

— Выходит, что так, — ответил я.

— Не боишься?

— Кого? Морзе, что ли? Или ублюдка его, щенка этого?

— О как, — скорчил рожу кочегар. — Он, вообще-то, герой.

— Герой — на жопе геморрой, — передразнил Митрича я. — В очко пусть меня поцелует, герой хренов. По-твоему, это нормально, что мы людоедов в крепости пускать стали?

— Сидел бы ты сейчас здесь, если бы я так думал, — резонно заметил он.

— Так что за работа?

— Заехал к нам тут один, на прошлой неделе. Инженер бывший, а может, и нынешний. Мукомольный запустить хотят. Только с его появлением здесь люди пропадать стали, а девятый отдел даже не чешется. Всем насрать, — в сердцах отмахнулся Митрич. — Он, видите ли, шишка важная. Тьфу! В общем, доказать ничего не можем, а за самоуправство сам знаешь что нынче бывает. Ну так что, возьмёшься?

— Я же не киллер какой? — усмехнулся я.

— Чего? — прищурился Митрич.

— Я говорю…

— Да я слышал, не глухой. — Он изменился в лице. — Вали давай отсюда!

— В смысле? — опешил я от столь резкой смены настроения.

— Вали, говорю, пока я в тебе дыр не наделал. — Кочегар потянулся к обрезу. — Ещё раз тебя здесь увижу, дружине сдам!

— Придурок, — выдохнул я и поднялся со скамьи.

— От придурка слышу, — огрызнулся он и для убедительности взвёл курки.

— Да ухожу я, ухожу, — примирительно подняв руки, ответил я.

Выйдя на улицу я лишь усмехнулся и, вставив в зубы самокрутку, чиркнул бензиновой зажигалкой. Горький дым ворвался в лёгкие, вызвав приступ кашля. Слишком уж крепкий табачок попался, никак не привыкну.

Я выглянул из дворика и, осмотрев пустынные улицы, забрался в салон машины. Немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и снова усмехнулся.

Такое со мной произошло впервые. Как правило, я стараюсь не мозолить глаза и работаю сам по себе. Отыскал одиночку, взял всё, что нужно, избавился от тела и скинул товар Макару. Получив своё, так же тихо продолжил искать следующего. Но на этот раз система дала сбой, начиная со сделки с Макаром.

Во-первых, он взял товар не торгуясь, что само по себе выглядело подозрительно. Во-вторых, ни с того ни с сего принялся допытываться, куда я тела деваю? А затем вдруг порекомендовал эту крепость, рассказав про кочегара.

Нет, тема-то хорошая. Но, похоже, здесь было что-то ещё. И теперь-то я понимаю, что именно.

Макар — тот ещё хлюст. Не удивлюсь, если он решил совместить приятное с полезным. Наверняка и денег вперёд взял за посредничество. За ним не заржавеет. Вот только рискованно это…

— А-а-а, чем чёрт не шутит! — выдохнул я и, выбравшись из салона, направился обратно в кочегарку. — Эй Митрич, не пальни там сдуру.

— Я тебе русским языком сказал…

— Да погоди ты, не ори как собака. — Я вошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. — Ты уверен, что это инженер?

— Да пёс их знает, чертей этих, — пожал плечами Митрич. — Может, кто из людей его. Факт остаётся фактом: как только они в нашу крепость приехали, у нас уже двое сгинуло.

— А дружина что говорит?

— А ничего, — развёл руками кочегар. — Может, сами куда ушли, а может, и за стенами случилось чего. Они, знаешь ли, только за безопасность в периметре отвечают. В общем, нет тела — нет дела. Вот прям как у тебя, хе-хе.

— Они сейчас на заводе?

— Типа того. Всё налаживают что-то.

— Ясно, — кивнул я. — Ну ты, если что, печку-то не гаси.

— А ты не за меня волнуйся, а за дело своё. А уж мы в долгу не останемся.

— Мы — это кто?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Митрич. — Всё, вали давай, нечего от работы отвлекать.

— А у тебя когда следующая смена?

— В следующей жизни у меня смена, — усмехнулся кочегар. — Я живу здесь.

— Замечательно, — улыбнулся я. — Ну бывай, даст бог — скоро свидимся.

— Балабол, — отмахнулся Митрич и уткнулся в книгу, намекая, что разговор окончен.

Я вернулся обратно, за руль и снова вставил в рот самокрутку. Тихонько выругался, вспоминая, что и минуты не прошло, как я выбросил окурок, и убрал сигарету обратно в портсигар. Некоторое время я так и сидел, в задумчивости барабаня пальцами по рулю.

— Ладно, — выдохнул я. — Если что не так, у меня есть где схорониться.

Двигатель послушно затарахтел и я повёл машину к ближайшей гостинице. Завтра днём осмотрюсь, с людьми пообщаюсь. А там видно будет: браться за это дело, или лучше не рисковать. Очень уж сильно от него подставой пованивает. Но и руки чешутся. Это ведь как-то несправедливо выходит: за каждого изменённого девятый отдел носом землю роет, а как дело до людей — так их оно не касается? Нехорошо. Слишком быстро они забыли, сколько дерьма приключилось с тех пор, как объявились эти твари. А вот я помню, порой даже слишком хорошо…

Глава 1

Пир

— И в кого ты только такой жадный! — выкрикнул из прихожей Колян. — Ещё брат называется. Мазут ты и есть!

— А по сопатке⁈ — выглянул из кухни я.

— Ну займи косарь, у тебя же есть, я знаю, — снова заканючил он.

— А ты не пробовал на работу устроиться?

— Вообще-то, я работаю.

— Нет, Колян, из нас двоих работаю я, а ты онанизмом занимаешься.

—

Закладка:

— Когда уж оно только соизволит, — усмехнулся я.

— Ты дашь косарь или нет?

— Нет.

— Мазута ответ! — крикнул брат и поспешил выскочить на площадку, чтобы избежать подзатыльника.

— Вот же придурок, — пробормотал я, глядя на закрытую дверь. — Фрилансер хренов. Лучше бы хоть сторожем каким приткнулся. И наградил же бог братцем — врагу не пожелаешь.

Нет, на самом деле я его любил. Но вот эти его закидоны? А всё мать виновата, земля ей пухом. Слишком уж сильно его опекала, всегда ставя брата мне в пример. И это несмотря на то, что он младший.

Я-то что? Учился средне, если не сказать — и того хуже. Перебивался с двойки на тройку, пока наконец страданиями матери и учителей не выпустился. Затем ПТУ, притом лишь бы как бы… Армия, контракт сдуру ещё подписал в надежде на лучшую судьбу…

А когда вернулся домой, получил приглашение на работу в органы. И отказался, о чём сейчас иногда даже жалею. Но время такое было — ментом работать западло. Сейчас, в общем-то, тоже не фонтан, но там хотя бы платят хорошо, а работа — не бей лежачего. С другой стороны, наверняка я этого не знаю. Везде хорошо, где нас нет.

А вот Колян у нас надежда и опора. Не пьёт, ни курит, как в дневник ни заглянешь — сплошные пятёрки. Даже в ВУЗ своим умом поступил, да на бюджетной основе. И профессию-то модную выбрал: программист чего-то там. Ну и кому оно, на хрен, надо в нашем зажопинске? Сидит вон второй год за монитором, хоть бы копейку в дом принёс.

Нет, может, я действительно чего не понимаю? Но, чёрт возьми, не так-то просто на зарплату автомеханика двоих тянуть!

И как объяснить, что я ему добра желаю? А у него только гулянки и бабы на уме. Хотя от последних и я бы не отказался. Женской руки в нашем доме сильно не хватает. Вот только некогда мне. Да и не горят они желанием прыгать в объятия чумазого автослесаря, хоть и не самого бедного. Всем сразу бизнесмена подавай, а ещё лучше — олигарха. Так и живём.

В армию ему надо, там-то он быстро жизнь прохавает. Вот только ВУЗ он закончил с военной кафедрой, съездил пару раз на сборы наверняка таких же придурков, как и он сам, — и вся недолга. Короче, куда ни кинь — всюду клин…

На столе затрезвонил телефон, вырывая меня из размышлений о жизни.

— У аппарата, — двинув ползунок на экране, отозвался я.

— Ты где, мать твою, ходишь⁈ — минуя приветствие, раздался возмущённый вопрос.

— Здрасьте, — с сарказмом произнёс я. — У меня выходной, вообще-то.

— Какой, на хрен, выходной? Я тебя уже минут сорок у гаража жду. Ген, ядрёна вошь, мы же договорились!

— Ёпт, точняк. Извини, братан, совсем из башки вылетело.

— Дать бы тебе по башке этой, — впрочем, уже беззлобно отозвался приятель. — Бегом сюда, пока тебе ворота матерными словами не разукрасил.

— Ща буду, — бросил в трубку я и отключил вызов.

Быстро переодевшись, я схватил ключи от машины и выскочил в коридор. Машинально похлопал себя по карманам, убедился, что ничего не забыл, и только затем захлопнул дверь. Галопом, перепрыгивая через три ступени сразу, я спустился до третьего этажа, где замер в недоумении. Столько людей в форме я видел разве что у отделения полиции.

— Стоять, — тут же придержал меня ладонью в грудь наш участковый. — Фамилия?

— Заварзин, ты чего, в глаза долбишься? — усмехнулся я. — Или у тебя деменция в самом разгаре? Одноклассников уже не помним?

— Тьфу, Брак, ёпрст, ты что ли?

— А чего случилось то? — Я с любопытством заглянул ему через плечо.

— Да чёрт его знает, — пожал плечами он. — Вроде как убийство.

— Иди ты⁈ — Я выпучил глаза от удивления. — А почему вроде?

— Заварзин! — раздался гневный возглас из квартиры. — Тебе чё делать велено⁈

— Да я как раз свидетеля опрашиваю, — крикнул он и, сделав очень серьёзное лицо, уставился на меня.

— Э-э-э, нет, Олежа. — Я выставил руки перед собой. — Давай только без этого дерьма. Меня, вообще-то, люди ждут.

— Ничего, подождут пять минут, — поморщился он. — Мы быстро, в двух словах: что видел, что слышал…

— Знаю я ваше быстро. Ща… — Я выудил из кармана телефон и вызвал приятеля, который уже вторую неделю никак не мог попасть ко мне на ремонт.

— Але, — раздался раздражённый голос из динамика. — Только не говори, что ты не сможешь. Я тебе точно все двери собачьим дерьмом измажу.

— Вань, ты скинь ключи соседу, я как всё сделаю, тебя наберу. Не поверишь, меня менты приняли…

— Брехло, — усмехнулся Заварзин.

— Помощь нужна? — поинтересовался Иван.

— Да не, тут ерунда, как свидетеля подтянули. Всё сделаю сегодня, не переживай.

— Лады, а то я завтра в престольную собирался.

— Всё, до связи, — бросил я и, отключив вызов, уставился на участкового. — Ну давай, доставай там свои протокольчики.

— Кстати, там братан твой в понятые попался, — хмыкнул Олег, вжикнув молнией на папке.

— Во, заодно прикройте его на пару суток, чтоб мозги на место встали.

— Всё, хорош зубы сушить, давай по делу…

Дальше понеслись стандартные вопросы: где был со стольки до стольки, кто может подтвердить? Слышал ли чего-нибудь подозрительное? Знаю ли пострадавших, и так далее и тому подобное. В общем, как я и предполагал, опрос затянулся минут на сорок вместо положенных пяти. Всё это под запись и естественно подпись.

К слову, я действительно ничего не слышал, потому что спал как убитый. Вчера в гараже до двух часов ночи ковырялся, чтобы с чистой совестью на выходной отвалить. Ну и, как назло, забыл, что договаривался с утра Ваньке задние суппорта поменять. Дел там немного, если, конечно, шланг легко открутится. А в этом я сильно сомневался, потому сразу наказал взять новые. В случае чего обратно в магазин сдать недолго. Ну это ладно, разберёмся.

А вот у соседей действительно произошло что-то странное. Жили здесь Никитины,

Закладка:

Возможно, это был странный выбор, но Никитин в итоге на этой подруге женился, притом давненько, как бы не соврать, уже года полтора прошло. Парень он неплохой, работает в магазине бытовой техники. Зарплата там, конечно, с гулькин нос, так что о своём жилье можно забыть. А вот супруга ему досталась…

Впрочем, исходя из её поступка и так ясно, что там за мадам. Частенько домой возвращается за полночь. То в кабаке её с подругами увидят, то в клубе местном на танцульках. И вроде всё у них там чинно и благородно, то есть в изменах замечена не была, однако из-за этих гулянок в молодой семье периодически возникают скандалы. Что конкретно произошло вчера ночью, сказать не может даже мать, которая и вызвала полицию.

Работает она в котельной оператором, сутки через трое. Хотя вроде как сейчас им график поменяли, и теперь там сам чёрт голову сломит, как у них смены распределяются. Однако ночные никуда не делись, и вчерашнюю ночь она провела на работе. А когда вернулась домой, обнаружила огромную кровавую лужу под кухонным столом. После чего и позвонила в полицию.

Как сказал Заварзин, такая кровопотеря несовместима с жизнью, вот только тела нигде не было. Подключив логику и дедукцию, он также сделал вывод, что это молодой муж в приступе ревности завалил супругу. После чего скрылся с места преступления, забрав с собой тело пострадавшей с целью от него избавиться.

Ну ей-богу детективов пересмотрел.

В его версии я сильно сомневался, так как знал соседа и был на двести процентов уверен, что тот на такое не способен. На это Олег посмеялся и сказал, что я хреново разбираюсь в людях. А затем мы распрощались, и я отправился в гараж, который уже давно стал автомастерской.

Работы хватало, да так, что продохнуть некогда. По первому времени я ещё на заводе работал, тоже слесарил. Но когда у ворот гаража скопился целый автопарк, состоящий в основном из мертвецов, решение заниматься только машинами родилось само по себе. И я не прогадал. Отбоя от желающих попасть на приём именно ко мне хватало с запасом. Впору совсем из ямы не вылезать. Я даже ценник несколько раз прибавлял, надеясь отбрить хотя бы часть посетителей. Да где там? Вздыхают, бормочут, но всё равно едут.

Мой гараж находится недалеко от бывшего завода, где когда-то производились маленькие станочки для школ и ПТУ. Естественно, в девяностые он, как и многие другие, не выдержал перестройки и вскоре сдулся. Какой-то ушлый бизнесмен его выкупил и превратил бывшие цеха в склады. На один из них я и направился.

— Здорова, эмигранты! — поприветствовал я хозяев овощного склада.

— О, Геннадий, — широко улыбнулся Шавкад, по национальности узбек, хотя на русском изъяснялся чётко, без акцента. — Зачем так говоришь? Какой я тебе эмигрант⁈ Все мы из одной страны вышли…

— Да я шучу, — на всякий случай обозначил я. — Мне тут ключи должны были оставить.

— Да, заходил человек, — кивнул Шавкад и, заглянув в будку, которая исполняла роль кассы, подхватил со стола небольшую связку. — А ещё он тебя редиской обозвал, что бы это ни значило. Тебе яблок дать?

— Ну их, — отмахнулся я. — Потом если только. Хочу побыстрее с делами разобраться и на речку свалить. Жарища сегодня, с утра уже на голову давит. Возьму пивка холодного…

— Эй, хватит, а⁈ — возмутился Шавкад. — Зачем душу травишь⁈ Иди уже, редиска.

— Ха-ха-ха, — грохнул от смеха я и, позвякивая ключами, перебежал через дорогу.

* * *

Пораньше закончить не получилось. Как специально, шланги не желали откручиваться ни с одной стороны. И если на суппортах я их нещадно обрезал, то со стороны трубок такой номер не прокатит. Пришлось греть, брызгать ВДшкой и снова греть. Левая сторона с горем пополам пошла, а вот правая так и не захотела. И чтобы окончательно всё не разворочать, пришлось идти на хитрость.

Я отпилил трубку у самой гайки, затем, в тисках, всё аккуратно раскрутил и, вернув гайку на место, снова развальцевал трубку. Операцию можно было смело назвать «гинекологической», так как подлезть нормально не получалось. А разбирать подвеску было лень. Впрочем, она-то меня и сгубила. Ведь проще было освободить место, чем выделываться не пойми как.

В общем, когда я закончил, время уже перевалило за пять часов. На речку ехать расхотелось, а вот побаловать себя холодненьким пивком — нет. На этот случай у меня в углу как раз здесь стоит холодильник. Я выгнал из гаража Ванькину машину и закатил свою. Только после этого открыл банку тёмного и расслабленно развалился в кресле.

Со стороны центра города уже доносилась музыка. Я даже на мгновение задумался: а с чего вдруг, пока не вспомнил, что сегодня День молодёжи. Ну вот и славненько, вместо речки прогуляюсь на праздник. Нужно только Ваньке позвонить, чтобы он свой тарантас забрал. Заодно и меня до дома подбросит.

Выудив телефон, я крепко выругался. То-то у меня сегодня день выдался спокойный, ни разу никто не позвонил. Оказывается, он у меня тупо сел. Пришлось отрывать задницу от кресла, чтобы воткнуть в мобильник провод зарядки. Выждав несколько секунд, чтобы в батарейку набежало хоть немного энергии, я зажал клавишу включения. Дождался когда отыграет тупая стартовая мелодия, а затем с кривой ухмылкой принялся наблюдать за летящими СМС-сообщениями о пропущенных звонках.

Естественно, читать я их не стал. И уж тем более — каждому перезванивать. Кому надо — те найдут. Меня интересовал только Ванька.

Однако не успел я его вызвать, как на экране высветилась надпись входящего звонка. Номер у меня записан не был, но трубку я всё равно снял. Мало ли, вдруг кому по знакомству контакт скинули, а лишних клиентов не бывает.

— У аппарата, — бросил привычную фразу я.

— Заварзин, — сухо представился участковый. — Ты чего вне зоны весь день?

— Трубка села, — спокойно ответил я. — А что?

— Теперь уже ничего. Завтра как, сможешь в

Закладка:

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Вот как знал, что добром твоё свидетельство не закончится.

— Ой, да хорош ныть. Тут дел на пару минут…

— Ага, как с опросом. А без меня никак?

— Ген, ты дурак, что ли? Не, как хочешь, конечно, я могу и повесткой вызвать.

— Да что там такое случилось-то? Я ж тебе всё рассказал…

— То мне, а то следователю. Короче, завтра к десяти в отдел, понял?

— Утра?

— Нет, ёпт, ночи! Брак, хорош тупить!

— Ты на праздник идёшь?

— Ага, бегу аж волосы назад, — с усмешкой произнёс Олег. — Мне теперь с бумажками до ночи ковыряться.

— Кстати, завтра же воскресенье? — вспомнил я.

— И чё?

— Ну так выходной вроде?

— Всё, давай, голову не трахай. Завтра в десять в отделе.

— Вот же… — пробормотал я и отключил вызов. — Попал — так попал. Ой да и пофиг, буду завтра на вас перегаром дышать… Алё, Вань, забирай свой тарантас, готово.

— Ты сам-то на каком говне ездишь⁈ — тут же вернулся возмущённый ответ. — Только тут такое дело, я уже выжрал немного. Может, ты сам машину к дому подгонишь?

— А ты там не охренел часом⁈ — пришла моя очередь возмущаться. — Нашёл, блин, трезвого водителя. Я уже тоже под пивом.

— Принял, жди. Ща что-нибудь придумаю, — ответил он и отключил звонок.

— Ага, в Москву он завтра собрался, — пробормотал я и, сделав большой глоток холодного пива, зажмурился от удовольствия.

Плюхнувшись обратно в кресло, я с наслаждением выкурил сигарету. За работой даже не заметил, как провёл весь день без табачного дыма. Такое тоже бывает, хотя в основном только и успеваешь новые пачки вскрывать.

Со стороны городского центра уже доносился визгливый голос ведущей, а значит, праздник в самом разгаре. А Ванёк что-то не спешит перезванивать. Не удивлюсь, если вообще забыл. Хотя вряд ли. Он не первый день меня знает. Я ведь запру гараж и свалю с ключами. Специально, чтоб заставить его побегать. Зато в следующий раз будет умнее.

Допив пиво, я так и не дождался звонка. Смял банку, лихо забросил её в ведро на манер баскетбольного мяча, даже подпрыгнул немного. Настроение было хорошее, не смущал даже опаздывающий клиент. Но я уже принял решение его проучить, а потому без зазрения совести закрыл ворота и вставил в проушины навесной замок.

— Чёрт, труба, — выругался я и снова распахнул створку.

Не успел я снять телефон с зарядки, как он затрезвонил прямо в руке.

— У аппарата, — отозвался я.

— Ты ещё там? — прозвучал суетливый голос Ивана.

— Ближайшие две минуты, — ответил я.

— Блин, побудь ещё, ща мы примчим.

— Мы?

— Ну а кто? — раздражённо бросил он и положил трубку.

— Ой, не больно-то и хотелось с тобой общаться, — поморщился я, сунув телефон в карман.

Чтобы время не шло даром, я выудил из холодильника ещё одну банку пива, а затем с кривой ухмылкой всё-таки закрыл гараж. Неспешной походкой я направился к дому. Пока дойду, пока отмоюсь, переоденусь, как раз успею к салюту. А больше там, на площади, делать особо и нечего. Ну, может, знакомых кого встречу. Постоим, языками почешем.

Мимо пролетела старенькая «девятка» и почти тут же засвистела тормозами.

— Ёпт, Гена! — раздался крик за спиной. — Ну какого хрена, а? Я ж сказал, что лечу!

Я молча остановился и продемонстрировал ключи от машины на вытянутой руке. Даже позвякал ими для порядка. Ванёк подбежал, но в тот момент, когда собирался их схватить, я резко убрал руку.

— Очень смешно, — поморщился он.

— С тебя пятак, — совершенно серьёзно заявил я.

— А, точняк. — Он прихлопнул себя ладонью по лбу. — А можно переводом?

— Лучше наличкой, — покачал головой я. — Хочу на праздник сходить. А по банкоматам скакать лень.

— Могу подбросить, — предложил приятель.

— А давай, — не стал отказываться я.

* * *

Выбравшись из душа, я насухо вытерся и осмотрел себя в зеркало. Колян дома даже не появлялся. По крайней мере, в его комнате ничего не изменилось. Ну это ничего, поймаю его на площади. Может, даже немного нервы помотаю, чтоб жизнь мёдом не казалась.

Напялив джинсы, я недовольно поморщился оттого, как сильно они стесняли движения. Отвык я от нормальной одежды, а выходить в люди в спортивках ну как-то даже неприлично. В качестве верха как порядочный человек натянул белую футболку. Сунул ноги в кроссовки, подхватил джинсовку и выскочил в подъезд.

Проходя мимо двери, где сегодня толпились полицейские, я на секунду остановился. Вере Николаевне сейчас точно не до веселья. Бедная женщина. И всё же, что у них там стряслось? С чего вдруг молодожёны поножовщину устроили? Ладно, завтра с утра у Заварзина поинтересуюсь…

Выскочив на улицу, я свернул к центру, откуда уже доносилась громкая музыка. Судя по неровному пению, там сейчас кто-то выступал, скорее всего, местечковые группы. А может, и из области кого-нибудь привезли?

Я бросил взгляд на часы и ускорил шаг. Стрелки перевалили за десять вечера. На улице уже начинало смеркаться, а значит, салют запустят с минуты на минуту.

Внимание привлекла молодёжь, которая тёрлась в тени подворотни. Как-то странно они себя вели, неестественно. Впрочем, я не стал заострять на них внимание, решив, что они просто под кайфом. Так, вскользь убедился, что среди них нет Коляна, и тут же выбросил их из головы.

Но вскоре на глаза попалась ещё одна компашка, как две капли воды похожая на предыдущую. Рваные дёрганые движения, будто они готовы вот-вот ринуться в атаку. Интересно, чего они такого нажрались, что их так жёстко штырит⁈ Ещё и смотрят так, словно я им денег должен.

На всякий случай я зажал в руке зажигалку, чтобы удар вышел потяжелее, если того потребует ситуация. Кто их, наркоманов, знает, что там в их обсаженных мозгах происходит? Может, это самая Дашка, жена Никитина-младшего, как раз в подобном состоянии вчера и вернулась. А там слово за слово, кулаком по столу, за нож и схватилась. Под наркотой люди и не такое дерьмо творят. Правда, не совсем понятно, куда тело пропало? Санёк хоть и щуплый, но всё же мужик. И вряд ли она одна смогла бы его вынести, ещё

Закладка:

Впрочем, не моё это дело, пусть менты разбираются. Вот же странно: вроде уже полиция, а мы их всё равно ментами зовём…

Мысли прервал громкий хлопок, который заставил меня недовольно поморщиться. Всё-таки опоздал на салют. Нефиг было в душ лезть, мог бы просто умыться, ведь не на свидание пошёл. Ну, теперь уже поздно переживать.

Задрав голову я смотрел на то, как красиво раскрывается разноцветная шапка салюта. Недалеко от меня замерла парочка, которая шла со стороны площади. Видимо, уже устали от громкой музыки. А что до салюта? Так его и здесь видно не хуже. Зато никто перегаром в затылок не дышит и не толкается.

«Хлоп», — и в небо устремился второй росчерк, который вскоре рассыпался искрящимся дождём. На площади зазвучала помпезная музыка, а я похлопал себя по карманам в поисках сигарет. И в этот момент краем глаза заметил какое-то нездоровое движение. Сфокусировав на нём взгляд, я даже пачку из рук выронил.

Подростки, что прятались в тени, выбралась наружу. Двое крепких парней сейчас подкрадывались к парочке влюблённых, которые, задрав головы, наблюдали за тем, как раскрывается третий залп. На всякий случай я обернулся и тут же резко отскочил, потому как обнаружил ещё двоих у себя за спиной.

— Осторожно! — крикнул влюблённым я и, больше не говоря ни слова, атаковал ближайшего ко мне ушлёпка.

А принимали они, похоже, какой-то озверин. Потому как мой удар, прилетевший точно в челюсть подростку, не причинил ему никакого вреда. Получив по щам, он бросился на меня и моментально свалил с ног. Я едва успел подставить руку ему под шею, и только это меня спасло. Зубы клацнули у самого моего носа, и если бы можно было отпрянуть, я бы обязательно это сделал. Но увы, позади находился асфальт, о который я знатно приложился затылком. Собственно, по этой причине слегка поплыл и подпустил упоротого подростка так близко. Но шоковое состояние быстро развеял адреналин, и я, высвободив левую руку, впечатал кулак в оскаленную рожу кретина.

На этот раз всё прошло как нельзя лучше. Придурка смело с меня, будто я его ломом приложил. Он зашипел, будто разъярённая кошка, и схватился за скулу, на которой я успел заметить ярко-красный след, словно от ожога. Однако парень не спешил оставлять меня в покое. Он слегка присел, будто хищник, и снова оскалил зубы.

— Ну давай, щегол! — поманил его я. — Иди, я тебе ещё разок всеку.

Почувствовав движение за спиной, я каким-то чудом увернулся от захвата и быстро метнулся к зданию, чтобы больше никого не пускать в тыл. А на меня пёрли уже трое, и это был серьёзный перевес. Но самое страшное творилось неподалёку. Парочку, любовавшуюся салютом, моё предупреждение не спасло. Они лежали на тротуаре в неестественной позе, а над ними склонились те двое, что секунду назад подкрадывались к ним сзади. И не просто склонились, они вгрызались им в глотки. Всё вокруг было залито кровью, а мой взгляд почему-то завис на ноге пацана, которая синхронно дёргалась с чавканьем подростка, грызущего его гортань.

Нужно ли говорить, что я оцепенел от этой картины. Сердце бешено билось, отдаваясь громким стуком в висках, а затем из глаз брызнули искры от пропущенного удара в ухо.

Глава 2

Братан

Как бы ни было стыдно, но от спятивших подростков я попросту убежал. Во-первых, их было слишком много, а во-вторых, мои попадания словно не причиняли им вреда. Разве что с левой, и этот момент я невольно про себя отметил. Может, сказывалось действие препаратов, на которых они сидели, не знаю.

В обычной ситуации я бы ушатал этих ублюдков, даже не напрягаясь. Ну сколько им? Лет по шестнадцать максимум, даже ещё как следует мускулатурой не обросли. Но когда я подловил одного из нападавших и нанёс ему сокрушительный удар ногой в грудную клетку, а после этого он соскочил как ни в чём не бывало, я понял: пора сваливать. Эти щеглы мне не по зубам.

Адреналин придавал мне прыти, и буквально за пару перекрёстков я оторвался от преследования. Хотя мне показалось, будто их отвлекло что-то другое. И вначале я даже не придал этому значения, пока не успокоил бешеный ритм сердца. Адреналиновый выброс сошёл на нет, и мозг начал более-менее соображать.

Первое, что привлекло внимание — крики со стороны городской площади. Во время драки я на этом не заострился, так как толпа ревела от восторга, едва в небо устремился первый залп салюта. Но сейчас, когда я уже успокоился, стало понятно: так кричат совсем не от веселья. Там творилось что-то ужасное, и моя схватка с малолетними наркоманами — это цветочки.

— Колян, — поморщившись, выдохнул я и принялся судорожно соображать.

А выбор у меня не особо большой: либо лезть напролом и снова ввязываться в драку, либо попытаться как-то обойти основные улицы и опасные участки, чтобы пробраться на площадь незамеченным.

Странно, но даже не зная всей ситуации, я почему-то считал, что передвигаться по городу сейчас очень опасно. Ну а что ещё я мог решить после увиденного? На моих глазах обсаженные чем-то щеглы натурально загрызли двух людей. Мало того, отовсюду доносятся крики, да такие, что кровь в жилах стынет.

Внезапно меня поглотил такой лютый ужас, что моментально похолодели пальцы на руках, а голова вновь закружилась от избытка адреналина. И боялся я вовсе не за себя. Перед глазами застыл кадр со зверски убитой парочкой, вот только на их месте я сейчас видел брата.

От этих мыслей внутри всё сжалось, захотелось плюнуть на осторожность и рвануть на площадь. Вряд ли я смогу описать то, что в этот момент происходило у меня в душе. Однако разум победил.

Свой городок я знаю идеально. Ещё будучи пацанами мы излазали его вдоль и поперёк. А так как в моём детстве, кроме как лупить палкой крапиву и гонять на велосипеде, других развлечений не было, то всё свободное время мы проводили на улице. И естественно, нам было жизненно необходимо отыскать эдакое тайное место, чтобы баловаться табачком втайне от родителей. А как его найти, если сидеть на месте? Правильно — никак. Вот мы и сваливали куда глаза глядят. И постепенно изучали тайные тропы, а также всевозможные лазейки.

Время шло, мы взрослели, но эти знания

Закладка:

Кажется, настало время освежить знания прошлого.

Так, я возле оврага, в районе, который в народе прозвали «Аулы», и, надо признать, не просто так. Застройка здесь старинная, в основном частый сектор, и делалось это в те времена, когда о межевании и планировании никто даже не слышал. Почему в основном частый сектор? Да потому что каким-то неведомым образом сюда затесались две трёхэтажки. К ним как раз лучше не соваться, так как мимо проходит дорога до перекрёстка с главной городской улицей. И просматривается она до самого последнего дома.

Петляя словно заяц, прячась за заборами у каждого открытого участка, я быстро продвигался к городскому центру, при этом не забывая об осторожности. Страх за жизнь брата гнал меня вперёд получше всяких малолетних ушлёпков. Местами я даже на бег срывался, но вовремя себя одёргивал.

В глубине души я понимал, что всё равно ничего не смогу поделать. Даже не видя воочию то, что творится на площади, я осознавал: одному мне не справиться. Но я должен был убедиться, что Колян жив, даже если не в порядке. Рано или поздно бардак закончится. Тот наркотик, которым упоролись подростки, — отпустит. И тогда я смогу ему помочь.

Когда где-то вдалеке прогремел выстрел, я ощутил такой укол отчаяния, что внутри всё оборвалось.

— Да что же это такое происходит⁈ — в сердцах прошипел я.

Крик нарастал с каждым пройденным метром. Сколько времени прошло с того момента, как я столкнулся с подростками? Минут тридцать? А бойня, похоже, в самом разгаре. Чёрт, чёрт, чёрт… Я катастрофически не успеваю! Такими темпами от моего брата только косточки останутся. Что это, восстание мертвецов, как в голливудском кино? Может, какое-то бешенство? Или всё-таки виновата наркота?

В наше время не стоит удивляться и такому. На улицах какой только дряни нет. Это в наше время из доступного кайфа была только травка да палёная водяра. А сейчас на любой вкус и цвет, только платить успевай. И самое страшное, что бороться с этим бесполезно. На место одного продавца, которого каким-то чудом закрыли, приходят сразу трое других, более злых и голодных. Ещёи закладки какие-то придумали, черти! Собрать бы всех этих уродов в одном месте, и под стволы… Да, не гуманно, да, в цивилизованном обществе так нельзя. А так можно, чтобы подростки людям глотки зубами рвали⁈

Наконец-то я добрался до оврага. Раньше здесь извивалась змейкой тоненькая тропка, по которой редкие люди спускались к реке. Сейчас она вся заросла за ненадобностью. Человек ведь настолько ленивая скотина, что обязательно пойдёт по пути наименьшего сопротивления. Раньше здесь можно было срезать приличный крюк. Но в наш мир пришёл прогресс — так зачем топать ногами, когда есть автомобиль? Вот и забыли люди про эту тропку, а мне оно только на руку. Тем более что в одном месте от неё отходит небольшое ответвление, по которому можно пробраться на зады́. Так мы называли тыльную сторону застройки, что окружала центральную городскую площадь.

Прежде чем туда сунуться, я на какое-то время замер, чтобы прислушаться к окружающим звукам. Даже сквозь крики и стоны, что словно густой кисель висели над площадью, я уловил какую-то возню у хозяйственных построек.

Здесь ровными рядами располагались сараи, в которых люди хранили всякий ненужный хлам. А особо одарённые даже умудрялись ставить машины. Но чтобы отсюда выбраться на четырёх колёсах, это нужно ещё постараться.

Впрочем, не моего ума это дело. Однако именно сараи меня сейчас интересовали больше всего, потому что по их крышам можно добраться до жилой двухэтажки. Ржавая пожарная лестница до сих пор держится на одной из стен, к которой примыкает хозяйственная часть. Отличное место, чтобы поплевать с высоты на прохожих и покурить вдали от любопытных взоров взрослых.

Где-то на краю сознания вспыхнула мысль: а выдержит ли она мой вес сейчас?

Но всё прошло идеально. А когда я наконец занял высоту и осмотрелся, как раз увидел тех, кто пытался спрятаться за сараями. По-хорошему, мне бы их позвать, вот только я не желал выдавать своё местоположение. Да и плевать я на них хотел — я искал брата.

То, что я увидел, когда выбрался на конёк и бросил взгляд на площадь, окончательно убило во мне всякую надежду. Это была натуральная бойня. Дети, старики, взрослые и даже беременные мамаши… Ублюдки не пощадили никого. Тела людей превратились в кровавую мешанину, в которой было не понять, где заканчивается один человек и начинается второй.

Но самым большим удивлением было другое.

На подходах к площади на меня напали сопливые малолетки. Но здесь орудовали взрослые. Сейчас они, перепачканные кровью с головы до ног, эдаким победным взглядом осматривали то, что натворили. Да и то, как чётко оцепили городскую площадь, говорило о том, что все они пребывают в здравом уме. Хотя разве можно сотворить подобное, если твоя крыша на месте?

— А-а-а, помогите! — раздался пронзительный крик от сараев.

Я с большим трудом оторвал взгляд от жуткой картины и посмотрел в сторону шума. Судя по всему, бешеные занялись обыском прилежащей территории и наткнулись на небольшую группу людей, что прятались в хозяйственных строениях. Им бы через крышу перебраться и как раз оврагами свалить от опасного места. Ну да где там? Для этого нужно знать про тайные закоулки.

Я вернулся обратно и снова принялся внимательно осматривать площадь, изучая одежду и тела мертвецов. Коляна среди них не было видно, но это не значило, что его там нет. Отчаяние овладело мной. Хотелось выть, скулить, устроить истерику и что-нибудь сломать, лишь бы избавиться от этого тянущего за душу чувства.

И всё-таки странно устроен наш мозг. Увидь я подобную картину в какой-то другой ситуации, уже бы блевал дальше чем видел. Но мысли о брате каким-то образом отвлекали от того ужаса, что стоял перед глазами. Мне вообще всё казалось

Закладка:

— Давай! Шевели копытами, мразь! — прозвучал гневный голос.

Я снова вернулся к тому, что происходило у хозчасти. И увиденное вдруг всколыхнуло во мне надежду. Твари, которые ещё совсем недавно убивали всех без разбора, почему-то не тронули тех, кого обнаружили в тупике у сараев. Они вывели их на площадь, где одна из девчонок тут же потеряла сознание от представшей её взору картины.

Цацкаться с ней не стали. Мужик, что сопровождал пленных, без зазрения совести, с каким-то ужасающим хладнокровием попросту растоптал ей глотку. Вот так, со всего размаха, даже немного подпрыгнув, несколько раз ударил её пяткой в горло. Тело девушки затряслось, словно в эпилептическом припадке, глаза распахнулись, но было уже слишком поздно приходить в себя. Вскоре под ней образовалась лужа мочи, а её тело застыло навсегда, так и не убрав руки от раздавленной шеи.

Глядя на это, несколько мужиков, что в тот момент находились рядом, грохнули от хохота. А у меня в очередной раз произошла смена эмоций. Руки сами сжались в кулаки, захотелось спуститься и вырвать кадыки этим тварям!

Но и этот приступ гнева я тоже поборол, продолжая рыскать взглядом по трупам. И с каждым новым квадратным метром в душе разгорался крохотный уголёк надежды. Брата не было. Может, они с пацанами ушли раньше? Может, успели сбежать, когда замес только начинался? Может, они вообще сюда не пошли и решили отметить праздник в другом месте?

— Дай бог, чтобы так и было, — тихо взмолился я.

Но не повезло. Или бог меня не услышал. Брата я увидел, заострив внимание на новой порции криков и брани. Он избежал бойни, но спастись не успел. Их компания пыталась спрятаться в парке дома культуры, что располагался напротив моей позиции. Да там даже не парк, небольшой скверик, обнесённый высоким забором. Пацаны сами загнали себя в ловушку. Им бы уйти с другой стороны, обогнуть библиотеку и через двор магазина по пожарной лестнице на крышу. А там, по верхам, без проблем можно добраться до центральной улицы…

Затаив дыхание, я наблюдал за дальнейшим развитием событий и судорожно прокручивал в голове всевозможные варианты. Увы, в данный момент моё положение было проигрышным с любой стороны. Спустись я и подними переполох, брата всё равно не спасу. Уверен на девяносто процентов, что сбежать он не догадается. Да и я лишь подставлю себя под удар, а значит, не смогу ничего сделать в будущем.

Тех людей, что вывели из лабиринта сараев, да и других найдёнышей зачем-то собирали в одном месте, на небольшом пятачке у дома культуры. Никто их не трогал, а потому я решил, что они нужны тварям живыми. Зачем? Будем разбираться после.

Я даже обдумывал вариант пробраться к ним и незаметно прибиться к толпе выживших. Но эту мысль я тоже отмёл. Не ясно, что с ними станет в дальнейшем, и загонять себя в ловушку — затея не очень. Однако мне необходимо вытащить брата из этого дерьма. Но как?

Я шарил взглядом по площади в поисках ответа и вдруг даже дыхание затаил. Среди этих выродков я вдруг увидел соседа. Того самого парня, Саню Никитина. Рядом с ним стояла его жена, и… они оба натурально глумились над женщиной. Повалив её на асфальт, пинали ее в живот. И я бы ещё понял, если бы удары сыпались каскадом, с целью сломить сопротивление. Нет, они били с оттяжкой, получая удовольствие от экзекуции. А до меня начало постепенно доходить, что всё гораздо сложнее и серьёзнее, чем какой-то новый наркотик с побочкой в виде неконтролируемой ярости.

Никитиных я знал всю жизнь. Саня получил хорошее воспитание, и я никогда в жизни не слышал, чтобы он вот так, с садистским наслаждением кого-то избивал. Да, как и любой нормальный пацан, он участвовал в потасовках, но чтобы вот так, беззащитную женщину… Чёрт возьми, да она, похоже, беременная⁈

Что же должно было произойти с людьми⁈ Почему они себя так ведут⁈ Вирус⁈ Да, пожалуй, он мог их изменить, но… Я видел кучу фильмов про апокалипсисы, вызванные нашествием вируса. И люди в них, как правило, напрочь теряли разум. Эти же действуют осознанно, целенаправленно. Одно то, что их атака была спланирована, и не просто так, а в тот день, когда практически весь город собрался в одном месте… Нет, это точно не тянет на сумасшествие. Так не бывает.

Вскоре на площади началось новое действие. Выродки принялись растаскивать тела, выкладывая их ровными рядами. И я в очередной раз был немало удивлён. Нет, не их поведению и странному желанию построить точную геометрическую фигуру из трупов. А тому, с какой лёгкостью тощие подростки тащили по асфальту по два трупа за раз. Даже я, будучи довольно крепким человеком, не смог бы такое повторить.

Как-то в жизни мне выпал шанс нести на себе мертвецки пьяного приятеля. И это задачка не из лёгких, даже учитывая, что весил он каких-то шестьдесят пять килограммов. В тот момент мне казалось, будто его тело налито свинцом, хотя в трезвом состоянии я без особого труда отрывал его от земли. А здесь сразу двоих, волоком⁈ Они что, внезапно стали терминаторами?

Со стороны главной улицы раздался треск моторов. И это снова привлекло моё внимание. Один за другим на площадь въехали четыре автобуса. Выродки вновь зашевелились, но теперь их внимание было приковано к выжившим. Пинками и затрещинами они принялись загонять людей в салон, и я наконец-то увидел шанс. Нужно лишь понять, в какую сторону их увезут, а там уже можно проследить и попытаться освободить Коляна на конечной точке. Вот только есть один маленький нюанс: сейчас спускаться нельзя, заметят. Придётся ждать окончания представления, и только затем действовать.

Но то, что начало твориться дальше, напрочь убило во мне всякую надежду на спасение. Такого я не мог представить в самом жутком кошмаре. Вся куча мертвецов буквально в один момент затряслась. Тела бились, будто в эпилептическом припадке, а затем они друг за другом начали подниматься на ноги. Выродки, которые принимали непосредственное участие в их убийстве, приветственно хлопали ожившие трупы по плечам и спине. Некоторые даже обнимались, будто члены семьи, которые увиделись после долгой разлуки.

У меня не то что слова застряли в глотке, я боялся дышать. В один миг площадь наводнилась людьми и заполнилась шумом.

Нет, этого не может происходить на

Закладка:

Я ущипнул себя, и очень болезненно, но этого оказалось недостаточно, чтобы проснуться. Да и ощущения были более чем реальными, а значит, я не сплю и всё это происходит в реальности. Но кто они, чёрт возьми? Что это за твари такие⁈ Или я не совсем верно поставил вопрос? Что сделало их такими? Вот так будет вернее…

Тело затекло от неподвижного лежания на крыше. К тому же поза была не самой удобной, но я боялся пошевелиться, чтобы не дай бог не выдать себя. Одно неверное движение — и железо подо мной прогнётся. Что-нибудь обязательно грохнет, и тогда мне конец. Да и не только мне. Коляну уже никто не поможет, а сам он не справится.

Нет, я не хочу сказать, что он полный тюфяк, за себя постоять он сумеет. Но не с этими тварями и не с таким численным перевесом. Здесь нужно действовать иначе: тихо, незаметно. И сейчас для этого явно неподходящий момент.

Твари разделились на группы и постепенно начали расползаться с площади. Я понятия не имел, куда и зачем. Возможно, теперь они отправятся добивать тех, кто решил не ходить на праздник. А может, ещё по каким-то другим, не менее важным делам.

Плевать.

Я неотрывно следил за автобусом, в который затолкали Коляна. И как только он покинул площадь, закрыл глаза, чтобы обострить слух. Было важно понять, по какой дороге они уезжают. А выходило так, что они совсем покидают город.

Настроение снова поползло вниз. К такому повороту я не был готов. Если в городе я мог без проблем отыскать всех и каждого, то за его пределами ситуация менялась кардинально. Нет, близлежащие посёлки я тоже знал как свои пять пальцев. Просто людей могли увезти куда угодно. Может, попробовать поймать одного из бешеных и как следует надавать ему по яйцам? Зажать их в тиски и давить до тех пор, пока он не всё расскажет?

Нет, жалости я к этим тварям не испытывал. После того, что я увидел, мозг как-то самостоятельно вычеркнул их из списка людей. Я пока не решил, кто они, но жизни эти мрази не заслуживали.

А на площади вновь произошли изменения. Тела исчезли, и только кровь, залившая мостовую площади, будто огромное зеркало, отражала бледный свет луны. А та висела себе в небе, продолжая насмехаться над нами и нашим никчёмным копошением. И лишь солнце было способно стереть эту кривую ухмылку с её бледного лица. Оно как раз обозначило свой восход тонкой серой полоской на горизонте.

Твари, что ещё продолжали копошиться внизу, повторно обыскивая прилежащие к площади закутки, периодически с опаской посматривали в сторону восхода. И этот факт от меня не ускользнул. Возможно, я бы и не обратил на это внимания. Но видя, что бешеные, каждый раз выбираясь на улицу, в обязательном порядке посматривают на светлеющий горизонт, поневоле задумаешься: а что именно их так беспокоит?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Конец июня выдался сухим и солнечным. А в это время года ночи максимально короткие. Ещё не было и трёх часов, когда на востоке появилась алая полоса рассвета. Тьма окрасилась в серые цвета, и твари уже не косились на восходящее солнце — они от него прятались.

— Так вот где ваша слабость, — пробормотал я и почесал подбородок.

Руки плохо слушались, потому как сильно затекли из-за неподвижной позы, в которой я провёл без малого три часа. Но оно того стоило. Хотя бы потому, что я получил самый главный ответ: ублюдкам не нравится солнце.

А ещё мой не самый быстрый мозг постепенно догоняла ещё одна здравая мысль. И виной тому была серебряная печатка, плотно обхватившая средний палец на левой руке. Похоже, именно она была причиной сокрушительных ударов слева.

И если с солнцем мне уже точно всё было ясно, то последнюю теорию стоило проверить на практике. Однако внутреннее чутьё подсказывало: я на верном пути.

Глава 3

Логика и здравый смысл

Когда всё улеглось и твари окончательно рассосались по норам, я спустился с крыши. Часы показывали четыре утра, но, несмотря на бессонную ночь, усталости я не чувствовал. Напротив, ощущал подъём и кучу энергии, которая требовала немедленного выхода.

Город накрыла тишина, какой я никогда в жизни не слышал. Даже когда мы выезжали на природу с ночёвкой, вокруг всегда витали звуки цивилизации. Отдалённые, приглушенные, но они были. А сейчас — нет. Словно кто-то невидимый там, на небесах, взял и выкрутил уровень громкости на самый ноль, заглушив даже звуки природы.

В этой гробовой тишине мои шаги раздавались особенно громко. Иногда мне даже казалось, будто за мной кто-то идёт. Но это было иллюзией, обычным отражением, что эхом летало по пустынным улицам.

Ощущения, конечно, так себе. Уже в который раз я подумал, что всё это лишь дурной сон, который никак не хочет заканчиваться. Я пытался сосредоточиться хоть на чём-то, кроме этой грёбаной, давящей на мозг тишины.

А затем я побежал… Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поскорее убраться с улиц, закрыться где-нибудь в понятном, привычном месте. И желательно — защищённом. Ничего другого, кроме как отправиться в гараж, в голову не приходило.

Впрочем, туда-то я изначально и направлялся. Ведь пока светит солнце, я могу не бояться за свою жизнь и приступить к поиску брата.

Солнце. Ответ кроется именно в нём. Нет, речь не о природе возникновения тварей… Хотя косвенно это всё-таки их касается.

С момента, когда автобусы покинули площадь, и до того, как бешеные начали скрываться от солнечного света, прошло чуть больше часа. Шум моторов в ночной тишине раздавался долго. И если в городе звук постоянно гулял, отражаясь от стен, то как только они его покинули, я точно знал, где начинать поиски. Так как выбраться из города в том направлении можно лишь по одной дороге. Все остальные так или иначе всё равно примыкают к ней.

В их распоряжении всего час, а значит, и вариантов, куда могли отвезти людей, не так уж много. Что там у нас дальше по трассе? За это время они могли добраться лишь в три посёлка. Поворот на один из них находится прямо перед заправкой, следующая деревня располагается по обе стороны дороги,

Закладка:

А ведь нужно не только доехать, но и людей из автобусов выгрузить. Иначе какой во всём этом смысл? Допустим, рассвет застал их в дороге — и?.. Пока точно не ясно, какой эффект оказывает на них солнечный свет. Может, им просто больно, а может, и смертельно опасно. В любом случае они постараются его избегать.

Так что же получается? Бросить людей вместе с автобусом и попытаться скрыться в какой-нибудь землянке? Ну бред же! Чего ради столько усилий? Но если где-то за пределами города у них уже имеется организованное местечко, тогда всё сходится. Тогда в их поступке и поведении есть смысл.

— Чёрт! Твою мать! Долбаный осёл! Придурок! — Я крыл себя последними словами, стоя у запертых ворот гаража. — Ну как можно быть таким тупым⁈

На самом деле оправданий у меня было много, начиная от бессонной ночи и заканчивая горой трупов, которые внезапно ожили. В подобной ситуации даже гений встанет на ручник, а может, и того хуже. А я-то всего-навсего забыл дома ключи. Даже не так. Я оставил их там намеренно, перед тем как отправиться гулять, вполне себе здравое решение.

— Так, ладно, — забормотал я, осматриваясь. — Нужно просто вскрыть замок. Что в этом сложного?

О том, чтобы вернуться домой за ключами, я даже не помышлял. Нет, подобная идея, конечно, промелькнула, но была тут же отправлена в отдалённые уголки сознания за её полную несостоятельность. Время сейчас слишком дорого, чтобы распыляться им на такую чушь, как сохранность замка.

— Ага, вот, — оскалился я, подхватив ржавую ось с остатками ШРУСа на конце.

Вставив свободную часть в проушину, я немного покрутил универсальной отмычкой в поисках приличного упора, а когда тот обнаружился, как следует надавил на железку. Крохотный фиксирующий язычок не выдержал столь варварского к себе отношения и с хрустом выпустил дужку замка.

Но это было лишь началом. Самое весёлое ожидало меня впереди — внутренний замок. Собственно, из-за него я и не таскал с собой ключи от мастерской, слишком уж огромного размера был тот, что вытягивал мощный двойной ригель.

Ничего особенного в нём не было, типичная ёлочка, которая заставляла крутиться шестерёнки. Те, в свою очередь, приводили в движение сам запирающий механизм. Эдакое усовершенствование обычного реечного замка, спасающее больше от замерзания, чем от взлома. А так как вся система была собрана на коленках, подобрать похожий рисунок зубцов было крайне затруднительно. К тому же мощная пружина защищала всю эту конструкцию от проникновения с помощью отвёртки.

Но… Я лично изготовил этот замок и знал все его слабые стороны.

Мне потребовался кусок стальной проволоки и пара минут, чтобы избавиться от пружины. А дальше дело пошло как по маслу, тем более что весь механизм был действительно хорошо смазан и разработан. Вскоре я уже выкатил свой «Мерседес» на улицу и замер, всматриваясь в одинокую фигуру, спешившую ко мне.

Ночные приключения не самым лучшим образом повлияли на мою нервную систему. Несмотря на то, что я сразу узнал Шавкада, рука на автомате скользнула под сиденье, где пряталась телескопическая дубинка со стальным шариком на конце. Грозное оружие ближнего боя, которое досталось мне в качестве чаевых от одного быдловатого клиента. Как-то подвыпив с друзьями, мы проверяли её мощь, и она оказалась выше всяких похвал. Убить такой штукой человека — плёвое дело, особенно если бить в голову. Сам не знаю, зачем вожу её с собой, но вот, кажется, пригодилась.

— Стоять! — рявкнул я, выпрыгивая из машины.

— Эй, ты чего? — ошарашенно уставился на меня хозяин овощного склада.

— А ты чего? — задал я встречный тупой вопрос.

— Да просто спросить хотел.

— Спрашивай, — разрешил я, но когда узбек попытался приблизиться, отскочил и резким движением руки разложил дубинку. — Только не подходи, окей?

— Ты вчера на празднике был? — задал вполне безобидный вопрос он.

— А чё? — снова напрягся я.

— Да мой оболтус так домой и не вернулся, — почесал макушку Шавкад. — Вот хотел узнать: ты его там не видел?

— А ты сам там был? — поинтересовался я.

— Где?

— На площади⁈ — не выдержал и закричал я. — Был или нет⁈ Отвечай!

— Ген, у тебя всё нормально? Ты какой-то нервный, — озвучил очевидное узбек. — Случилось чего?

— Ты на площадь ходил? — повторил вопрос я.

— А чего я там забыл? — развёл руками он. — Время шестой час. Все уже наверняка по домам разошлись.

— Ты ночью ничего не слышал? — накинул я следующий вопрос.

Я просто не мог поверить, что Шавкад, вот так, совершенно спокойно, стоит передо мной и делает вид, будто ничего не знает.

— Да что случилось-то! — теперь уже он сорвался на крик. — Ты можешь толком объяснить⁈

— Пф-ф-ф, — выдохнул я и трясущейся рукой провёл по лицу. — Ты сейчас серьёзно?

— Ой, да иди ты в жопу! — натурально взревел он. — Я к нему, как к человеку…

Шавкад махнул рукой и развернулся, собираясь уходить. А до меня наконец-то дошло, что он действительно не в курсе случившегося.

— Постой! — крикнул я ему в спину, но вместо адекватной реакции увидел средний палец. — Да ёпт… Шавкад! Ну извини…

Узбек остановился прямо посреди дороги и обернулся ко мне. Некоторое время он о чём-то думал, а может, ожидал, что я к нему подойду. Но в какой-то момент, видимо, осознал, что стоять вот так, на проезжей части, не самая лучшая идея, и снова двинулся ко мне.

— Так ты его видел? — теперь уже Шавкад повторил свой главный вопрос.

— Нет, но…

— У-у-у, собака! — выругался узбек. — Придёт — все уши оборву, засранец!

В конце он что-то ещё добавил на своём языке.

— Да постой ты! — Я придержал приятеля, который снова собрался уходить. — Там… В общем… Короче, плохо всё.

— Чё⁈ — нахмурился Шавкад. — Ген, ты чего такое говоришь опять? Что плохо? Почему плохо?

— Да я понятия не имею, как тебе это объяснить! — закричал я. — Ты не понимаешь! Не поверишь! Там все мертвы — все! Им глотки

Закладка:

Узбек смотрел на меня широко раскрытыми глазами и тихонько пятился.

— Стой! Да куда ты⁈

— Ген, ты это… — Он выставил руки перед собой. — Ты давай поспи, ладно? Я потом зайду…

— Тьфу! — в сердцах плюнул я и, махнув рукой, запрыгнул в машину. В зеркале заднего вида ещё какое-то время отражалась его одинокая фигура, стоящая на обочине.

Светофор трижды мигнул жёлтым сигналом, переключаясь на красный свет, и я инстинктивно вдавил педаль тормоза, замерев аккуратно у стоп-линии.

Улицы всё ещё оставались пустынными. Не понять, сколько людей остались живы и сколько из них такие, как Шавкад, то есть не имеют и малейшего представления о том, что творилось ночью на площади.

Если мне не изменяет память, то в прошлом году на аналогичное мероприятие явилось аж пять тысяч жителей, жаждущих веселья. Учитывая плотность населения в двадцать с небольшим — это примерно каждый четвёртый. И если часть из них явилась домой на рассвете и вгрызлась в глотки своим семьям, то количество обращённых можно смело удваивать, если не больше. И это как раз объясняет опустевшие улицы.

Но Шавкад не в курсе случившегося. Его сын домой не вернулся, а значит, вероятнее всего, находится среди тех, кого затолкали в автобусы. Я попытался воскресить в памяти лица тех, кого лишь мельком видел на площади, но это было бесполезно. Перед глазами всплывали совсем другие картины, в основном из человеческого фарша или того момента, где мертвецы вдруг начали оживать.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался я, не забыв гневно постучать по баранке.

Светофор вновь подмигнул мне жёлтым, переключаясь на запрещающий сигнал. За размышлениями я напрочь пропустил зелёный. Однако всюду, куда доставал взгляд, было пусто, и я плюнул на правила и штрафы. Вот только поехал я вовсе не домой и не на осмотре близлежащих посёлков, как собирался. Я развернул машину и погнал обратно.

Одному мне явно не справиться. А у Шавкада имеется отличный мотив, чтобы стать моим напарником.

Влетев на территорию бывшего завода, я резко затормозил возле овощного склада и, не глуша двигатель, выскочил из машины.

Соседа я застал за разборкой товара. Узбек не спеша тягал ящики, периодически сверяясь с накладной. Для него жизнь продолжалась, несмотря на переживания о сыне.

Нет, я его прекрасно понимаю. Жизнь в наши дни стала максимально безопасной, и если подросток вдруг не явился домой, то, скорее всего, загулял. Тем более вчера для этого был самый что ни на есть повод. Но это если не знать о случившемся.

— Шавкад, — окликнул соседа я. — Поехали. Мне нужно тебе кое-что показать.

— А это не может подождать? — совершенно спокойно ответил узбек. — У меня на сегодня пять магазинов на заказе, плюс товар нужно перебрать и разложить. Скоро рынок, народ пойдёт.

— В жопу твой народ пойдёт, — раздражённо бросил я. — Поехали.

— Ген, мне не нравится твоё поведение. — Шавкад замер и уставился на меня немигающим взглядом. — Ты кричишь с утра и несёшь какую-то чушь. Ты что-то принял?

— Так… — Я выдохнул и попытался успокоиться, хотя ничего из этого не вышло. — Просто давай прокатимся до центра, и ты сам всё поймёшь. А если нет, то я отвезу тебя обратно. Это займёт максимум полчаса. Прошу, Шавкад…

— Ладно, — всё ещё ничего не понимая, пожал плечами узбек и нехотя отложил накладную.

Я рванул с места, едва сосед успел захлопнуть дверь. Шавкад в очередной раз недобро на меня покосился и осуждающе покачал головой. Но комментировать моё поведение не стал. Видимо, всё-таки решил списать мою нервозность на какие-то препараты. Впрочем, вчера, в самом начале кровавого веселья, мои мысли мало чем отличались от его.

— Эй, ты на красный проехал, — пожурил меня Шавкад.

— Ментов нет, — отмахнулся я, сворачивая на центральную городскую улицу.

— Куда ты так гонишь? — покосившись на стрелку спидометра, поморщился он. — Давай потише.

— Угу, — кивнул я, но снижать скорость даже не подумал.

Притормозил лишь перед поворотом на площадь, куда подкатил, уже едва касаясь педали газа. Обстановка здесь не изменилась, и всё вокруг просто кричало о том, что вчера в этом месте произошло нечто ужасное. Машины с открытыми дверями, перепачканные кровью, окровавленный мусор, состоящий из фантиков и обрывков одежды…

Но последней каплей оказалась залитая кровью площадь. Не просто в бурых пятнах, а натурально покрытая вязкой жижей, словно её поливали из пожарного брандспойта. Как только Шавкад всё это увидел, то сразу заткнулся, с бледным лицом осматривая детали побоища.

— Что это? — Он удивлённо уставился на меня. — Что здесь случилось?

— В двух словах не опишешь, — ответил я. — Но времени у нас до заката.

— В смысле⁈ Что значит — до заката⁈ Ты видел Рашида⁈ Да объясни ты толком, что здесь произошло⁈

Сосед был на грани паники. Но теперь он хотя бы готов меня выслушать. И я вкратце выложил ему всё, что видел вчерашней ночью. Он становился мрачнее с каждой секундой, пока я не добрался до части с автобусами. В этот момент в его глазах промелькнула надежда. Узбек долгое время молчал, переваривая полученную информацию, а затем вдруг нахмурился, как-то резко успокоился и сухо бросил:

— Поехали.

— Куда? — уточнил я.

— К тебе, потом ко мне, — решительно произнёс он. — Нужно кое-что взять.

— Угу, — буркнул я, выруливая с площади.

Короткий путь до дома лежал через районное ОВД. Впрочем, поехал я через него не только поэтому. В мозгах вспыхнула не самая хорошая, но вполне здравая идея: поискать оружие. Понятно, что просто так оно в открытом доступе не валяется и, скорее всего, убрано подальше, под замок покрепче. Но чем чёрт не шутит? Вдруг удастся обзавестись каким-нибудь завалящим ПМ? Авось кто-то обронил в суматохе?

Единственное, во что я не верил, так это в неведение силовых структур. При том бардаке, что я вчера наблюдал с крыши, хоть один человек, но должен был дозвониться в полицию. Да, на площади я их не видел, но на это могли быть причины. Например, их тоже атаковали, чтобы извлечь максимум из плана. Да я уверен на сто процентов, что на полицию твари напали в первую очередь.

Моя теория подтвердилась, как только здание участка появилось в поле зрения. Окна разбиты, левая часть имеет следы

Закладка:

— Не останавливайся, — попросил Шавкад, видимо, догадываясь о моём плане. — Оружие мы там всё равно взять не сможем.

— Почему?

— Подумай сам. Судя по виду здания, менты проиграли схватку, — вполне логично рассудил он. — А значит, те, кто приходил, уже забрали все трофеи. А даже если нет, то оружейку мы не вскроем при всём желании и даже при наличии инструмента, которого у нас нет.

— Ну, кое-что в багажнике всё же лежит, — заметил я.

— Набор головок? — скептически хмыкнул Шавкад. — И как ты ими сейф вскроешь?

— Ладно, — согласился я и прокатил мимо.

Руки всё же чесались, но время поджимало. Нет, день, конечно, только начался, однако нам ещё по деревням кататься, а обыск четырёхэтажного здания за пять минут не провернёшь, а сейчас на счету каждая. К тому же мы понятия не имеем, как организована оборона пленных. Это только в кино герой врывается в здание противника без предварительной разведки и валит всех на лопатки одной левой. По факту, такого идиота за секунду в решето превратят и фамилию не спросят.

— Серебро, — вдруг произнёс я.

— Что — серебро? — не понял Шавкад.

— Они его боятся, — задумчиво добавил я и вместо того, чтобы свернуть к спальному району, снова направил «мерс» к центру.

— Ты куда?

— В ювелирный, пока его не обнесли, — ответил я. — Есть у меня одна мыслишка.

Шавкад промолчал, видимо, доверившись моему мнению. А может, решил, что меня бесполезно отговаривать, раз уж я что-то задумал.

Остановившись у нужной лавки, я обошёл машину и выудил из багажника здоровенный гвоздодёр. Зачем я катал его с собой? Да хрен его знает. Года полтора назад одолжил его приятелю, который вернул инструмент через пару дней. С тех пор я каждый раз забывал его выложить. Как оказалось, не зря.

Без зазрения совести я нанёс сокрушительный удар по окну. Стекло с характерным звоном разлетелось на мелкие осколки, но это было лишь первым препятствием. Внутри меня ожидала кованая решётка и пронзительный визг сигнализации.

В другое время мне бы завернули ласты в течение минуты, но сейчас никакого воя сирены не предвиделось. Я специально замер и прислушался. А где-то внутри шевельнулась надежда, что экипаж Росгвардии вот-вот выскочит из-за поворота и положит меня рожей в асфальт. И я бы действительно искренне обрадовался такому развитию событий. Просто потому, что оно бы означало, что всё это дерьмо мне тупо привиделось, а реальная жизнь идёт своим чередом. И хрен с ними, пусть везут меня на дурдом или сажают в каталажку. Зато я буду точно уверен, что это не мир спрыгнул с ума, а только я. И с моим братом, и с Рашидом, сыном Шавкада, всё в порядке.

Но ничего этого не случилось, даже когда я с лютым скрежетом и последующим грохотом вырвал машиной решётку. Никто не явился по мою душу, когда я колотил стёкла витрин и внаглую сгребал с них серебряные украшения, горстями пихая их в пакет из супермаркета. Я точно так же, не спеша выбрался наружу, сел в машину и без преследования добрался до дома.

Часы добрались до отметки в семь утра, но на улицах по прежнему никого не было видно. Лишь один ошалевший прохожий с опухшим с похмелья лицом спешил куда-то в сторону центра. Я хотел остановиться и подобрать его, но Шавкад запретил. Не то чтобы он сильно настаивал, но его флегматичное: «не стоит» я оспаривать не стал.

Двигатель я не глушил даже возле своего подъезда. Во-первых, я ненадолго, а во-вторых, у меня дизель. Я к тому, что на холостых этот двигатель практически не расходует топливо, в отличие от бензинового собрата.

И снова в дело пошёл обычный пакет из супермаркета. В него полетели документы и деньги. Понятия не имею, зачем они мне сейчас, но пусть лучше будут. Выбросить никогда не поздно. Следом пошла куртка и рыбацкий костюм. На этом объём сумки закончился, и я схватил следующую. В неё я забросил носки, трусы и одежду Коляна. К слову, в его гардеробе пришлось знатно покопаться, чтобы отыскать хоть что-нибудь удобное, а не модное.

Покончив со сбором, я осмотрел дом и с тяжёлым сердцем захлопнул дверь. В голове почему-то возникла мысль, что сюда я больше не вернусь, и от этого стало так погано, что захотелось выть.

Вскоре мы уже мчались к дому Шавкада.

Проживал он в частном секторе, практически на отшибе города. Район образовался там относительно недавно, в пресловутые девяностые. В те дни у некоторых людей денег было больше чем совести, и дачные участки быстро превратились в элитный коттеджный посёлок. Как удалось Шавкаду заполучить в здесь жильё, я не знал, а в душу не лез. В конце концов, он бизнесмен и вполне мог просто на него заработать.

— Не глуши, — зачем-то попросил он и выскочил из машины. — Асмира! — закричал он. — Асмира!

— Что? — выскочила на крыльцо перепуганная жена.

— Собирай вещи. Бери самое необходимое!

— Что случилось-то⁈ — ещё сильнее заволновалась она.

— Молчи, женщина! — внезапно взревел Шавкад.

Я впервые в жизни видел его в таком состоянии.

— Делай что говорят, быстро!

Асмиру словно ветром сдуло. Хозяин дома, не говоря больше ни слова, скрылся в гараже, откуда появился спустя пару минут с объёмной сумкой в руках. И судя по тому, как он её нёс, довольно тяжёлой.

Я выскочил из машины и бросился ему помогать. Когда я схватился за вторую ручку, которую Шавкад, без лишних вопросов мне уступил, внутри что-то сыто звякнуло. Естественно, я сразу понял, что там, и удивлённо уставился на узбека.

— Что? — сухо спросил он.

— Ничего, — покачал головой я, уде начиная догадываться и о прошлом скромного и мирного соседа, и о том, откуда у него деньги на дом в этом районе.

— Вот и хорошо, — кивнул он, закидывая сумку в багажник. — Асмира!

— Да иду я! — донеслось из дома.

А буквально через минуту появилась и хозяйка, которая волокла на плечах два рюкзака и тащила пухлый чемодан.

Закладка:

— Здесь вещи и лекарства, — указала она на чемодан. — Здесь еда и запас воды, — скинув рюкзак добавила она и кивнула на третий. — А в этом деньги, документы и кое-что по мелочи.

— Садись. — Узбек распахнул перед супругой заднюю дверь.

— Теперь мне кто-нибудь объяснит, что случилось? — так же, на чистом русском языке спросила Асмира, глядя на меня через салонное зеркало заднего вида.

— Всё очень плохо, — бросил Шавкад, даже не думая хоть как-то смягчить информацию.

А я откровенно позавидовал им. Нет, не выдержке и не способности здраво мыслить в критической ситуации. И даже не тому, как они с полуслова понимали друг друга. Я вдруг понял, насколько у них крепкая семья. И то, что они сейчас делали, для них явно не в первый раз, а значит, они уже пережили плохие времена и при этом всё равно остались вместе. И это стоит дороже всех денег мира.

Шавкад быстро поведал супруге мою историю, опустив лишь некоторые моменты. Да и начал с того, что их сын, скорее всего, жив и нуждается в помощи. Однако по окончании рассказа добавил, что не уверен в благополучии Рашида и нужно быть готовым ко всему.

Женщина расплакалась, но Шавкад даже не подумал её успокаивать. Напротив, он замолчал и сосредоточенно уставился на дорогу.

— Куда мы? — спросил он, уже понимая, что возвращаемся к складам.

— В гараж заедем.

— Зачем?

— У меня там тигель есть, хочу серебро переплавить, — ответил я.

— У нас нет на это времени.

— Поверь, нам пригодится то, что я из него отолью, — усмехнулся я.

— Ладно, — не сводя с меня глаз, произнёс он.

Похоже, эта идея ему не нравилась, но он всё же доверился мне, и я не собирался обманывать его ожиданий. Тем более что задумка действительно была хороша.

Глава 4

Подготовка к мероприятию

Эту печь я собрал сам. Ничего особенного, просто кучка огнеупорных кирпичей, проложенных изнутри каменной ватой. Температуру нагоняет обычная газовая горелка. Вообще, я хотел обустроить себе эдакую мини-кузню, чтобы в свободное от работы время заниматься всякой ерундой. Вначале хотел ковать ножи, затем — узоры для оградок. Но жизнь распорядилась иначе, хотя печь всё-таки пригодилась.

Во время ремонта машин остаётся много всякого дерьма, в том числе и из меди. А так как вывозить всё это на приёмку не всегда получается, да и объёмы бывают недостаточными — нужно их как-то складировать. И если железо я загружаю в прицеп, который вывожу по мере заполнения, то медь предпочитаю накапливать, чтобы сдавать сразу на приличную сумму. А трубки и провода представляют собой не очень удобную форму для хранения в небольшом гараже. Вот я и приспособил печь для из переплавки. Иногда даже баловался и отливал из меди какую-нибудь причудливую хреновину. Получалось не очень, но я и не переживал. Тем более что баловался литьём нечасто, ввиду отсутствия свободного времени. Зато имел для этого всё необходимое, в том числе и литейный песок. Ну и, естественно, керамический тигель.

Вспоминать молодые годы долго не пришлось, и спустя пять минут я придирчиво рассматривал форму кастета, который и собирался отлить из серебра. Если уж крохотная печатка на пальце вызвала такую бурную реакцию у мутанта, то эта штука запросто сможет вырубить одного из них. Нет, понятно, что для этого придётся вступить в схватку, подобраться вплотную, на расстояние удара. Но как знать, вдруг дойдёт и до этого.

— Умно, — похвалил меня за находчивость Шавкад, который штудировал содержимое своей сумки.

А там был натуральный Клондайк: шесть пистолетов, из которых я узнал лишь ПМ и ТТ. Ну, автомат Калашникова угадает даже ребёнок, и таких там находилось два. Плюс обрез и несколько гранат россыпью, с отдельно лежащими запалами. Всё это дополняло более двадцати коробок с различными патронами и ножи, включая мачете.

— Фигасе! — выпучил глаза я. — Откуда дровишки?

— Сейчас это неважно, — ответил Шавкад. — Пользоваться умеешь?

— Да я почти пять лет армии отдал, — усмехнулся я. — Ты сам-то как думаешь?

Для того, чтобы он убедился в моих навыках, я буквально за пару минут разобрал АКСу и проверил его на чистоту и смазку. Автомат оказался в идеальном состоянии, будто хозяин постоянно за этим следил. Я даже с недоверием на него покосился.

— Что? — поймав на себе мой взгляд, спросил Шавкад.

— Чистый и смазанный, — хмыкнул я.

— На всякий случай, — неопределённо ответил он, покрутив пальцами в воздухе.

— Ты что, бандитом был?

— Давай не будем о прошлом, — поморщился узбек. — Собери оружие и заряди магазины. Можно немного серебра позаимствую?

— Да пожалуйста, — пожал плечами я, вставляя пружину на место. — На тебя кастет отлить?

— Сделай четыре, на всякий случай, — попросил он.

— Да там максимум на три будет, — ответил я. — К тому же ты ещё себе материал взять собираешься.

— Мне нужнее. А где у тебя кусачки?

— Во втором ящике слева.

— Асмира! — окликнул супругу он.

— Что? — отозвалась она.

— Вскрывай вот эти патроны с дробью. — Шавкад протянул ей две коробки. — Только верхний пыж, второй не трогай.

Женщина молча кивнула и тут же принялась за дело. До этого она копалась в телефоне, который со вчерашнего дня превратился в обычную болванку без связи и интернета. Затем она щёлкала каналы на телевизоре в попытке поймать хоть какие-то новости, да хоть что-нибудь полезное. Но увы, на экране горела только таблица настройки или вообще белый шум.

Узбек уселся в кресле и принялся кусачками потрошить серебро на мелкие части. Ну как — мелкие… достаточные для того, чтобы нанести вред человеку.

Я лишь криво ухмыльнулся, наблюдая за их действиями. Идея была даже лучше моей. Жаль, оружие под эти патроны только одно, и дальнобойным его не назовёшь. С обреза разве что метров с пяти в цель попадёшь, плюс-минус, конечно. Идеальный вариант для боя в замкнутом пространстве, например, в квартире или подъезде. Накроет будь здоров благодаря хорошему разбросу.

На подготовку ушло чуть больше двух часов. При этом всего сорок минут — на отливку кастетов. Я даже успел слегка обработать гравёром внутреннюю часть, избавляясь от неровностей литья.

Закладка:

— Жди нас здесь, — настрого приказал Шавкад свое жене, когда мы начали грузиться в машину.

— Хорошо, — покорно кивнула она. — Осторожнее там. И привези Рашида.

— Привезу, — уверенно кивнул он.

— И вам тоже удачи. Надеюсь, ваш брат жив и вы сможете его выручить — прижав кулачки к груди, произнесла Асмира.

— Спасибо, — мрачно кивнул я. — Закройтесь на засов, он у меня надёжный. Когда вернёмся, постучим вот так: — Я изобразил условный стук.

— Хорошо, — снова кивнул она. — Шавкад…

— Что?

— Возвращайтесь, пожалуйста.

— Всё, иди внутрь и никому не открывай, как бы тебя ни просили. Поняла⁈

— Да.

Хлопнули двери. Двигатель сыто заурчал, и, похрустывая гравием, машина покатилась прочь из гаражного кооператива. Цифры на часах смартфона перевалили за половину десятого. В нашем распоряжении оставалось каких-то двенадцать часов до того, как твари вновь вылезут на улицы. И я был на двести процентов уверен, что сегодняшняя ночь унесёт оставшиеся жизни.

При всём своём прогрессе мы оказались не готовы к встрече с ними. Да и возможно ли это? Кто в здравом уме поверит, что его сын, дочь или супруга однажды ночью вцепится тебе в глотку? И даже когда случится нечто подобное, то убить близкого человека…

Нет, такое очень сложно себе представить. А вот для этих монстров, похоже, не существует моральных границ. И чтобы их победить… да хотя бы просто остановить… мы должны стать такими же. Вот только это легко на словах, а на деле убить даже незнакомого человека очень непросто.

Я гонял в голове все эти мысли, пока Шавкад игрался с магнитолой, включив поиск сигнала на радио. Пара каналов всё ещё работала, но кроме музыки, там больше ничего не было. Да и те больше походили на зацикленные программы на компьютере. В остальном всюду шипение или полная тишина.

— Электричество всё ещё есть, — задумчиво пробормотал узбек, глядя на работающий светофор.

— Угу, — буркнул я.

— А вот со связью беда, — добавил он, бросая взгляд на экран телефона.

— Ох ты ж… — грязно выругался я, глядя на то, как несколько человек громят магазин бытовой техники.

— Быстро они, — усмехнулся Шавкад. — Нам бы, кстати, не помешало едой запастись.

— Сейчас? — поморщился я.

— Боюсь, завтра будет уже слишком поздно.

— Ладно, — пожал плечами я. — Сейчас по пути супермаркет будет, могу тормознуть.

— Нет, — сухо отрезал узбек, — никаких супермаркетов. Только небольшие районные магазинчики. Нам проблемы не нужны. Давай вот здесь вправо возьми.

— Понял, — кивнул я и свернул в спальный район.

Здесь как раз находился продуктовый с небольшим выбором товара: хлеб, немного сыра, колбаска и кое-что из сыпучки. Как раз то, что нужно, чтобы докупить разной мелочи, о которой забыл в супермаркете, а возвращаться в него лень.

Я остановился у главного входа, который, естественно, был закрыт на все замки. Но в данной ситуации нас это не смущало. Мы обошли магазинчик с задней стороны и выбили небольшое окно, которое расположилось метрах в двух от земли. Это была скорее форточка, чтобы проветрить складское помещение, и забраться через неё внутрь оказалось не так-то просто. Возможно, поэтому хозяин и не стал перекрывать лазейку решёткой, а нам оно оказалось только на руку.

Шавкад подсадил меня, помогая добраться до окна и ухватиться за край ниши. На некоторое время я завис, стоя на плечах узбека, чтобы очистить проём от осколков. А затем подтянулся и нырнул в узкий лаз. Спускаться было очень стрёмно, тем более головой вниз, но я справился. Обошлось даже без травм.

Задняя дверь запиралась изнутри на обычный шпингалет из арматуры. А так как снаружи на самодельной металлической створке не имелось даже ручки, вскрыть её было довольно проблематично. В общем, такой системы безопасности хватало за глаза.

И снова меня кольнуло чувство нереальности. Я всё никак не мог поверить, что жизнь изменилась столь кардинально. Да чтобы я вот так, без зазрения совести, полез грабить магазин? Даже не смешно. Проще заработать и купить, чем сидеть из-за пары бутылок водки да пачки макарон.

Меня всегда удивляли такие горе-грабители, которые вскрывали терминалы банкоматов или устраивали разбойный налёт на кассу супермаркета. Ну да, в моменте заработанные деньги с налёта кажутся серьёзной суммой. Но если поделить их на количество лет, проведённых в тюрьме, выходит, что, потрудившись рядовым дворником, получилось бы поднять в разы больше. А теперь вот я сам оказался на их месте. Хотя в нашем случае — это другое.

— Ты чего там возишься? — донёсся голос из-за двери.

И я вдруг понял, что всё это время стоял на месте и тупо пялился на закрытую дверь. Как ни крути, а я получил нормальное воспитание, и моральные тормоза не позволяли мне решиться даже на мародёрство. А ведь вскоре нам предстоит гораздо более тяжкое преступление. Да, основная цель — спасти брата и сына Шавкада, но… Что-то я сильно сомневаюсь, что нам отдадут их за здорово живёшь. Зато уверен в другом: дело обязательно дойдёт до драки, в которой, возможно, придётся кого-то убить. И от одной этой мысли у меня внутри всё похолодело, а руки заходили ходуном, будто с дикого похмелья.

Однако дверь я всё же открыл. Шавкад окинул меня оценивающим взглядом и как-то странно хмыкнул.

— Что? — не удержался и спросил я.

— Ничего, — отмахнулся он. — Берём только те продукты, которые долго хранятся: макароны, крупу, соль, консервы. Воду забираем всю, что найдём, даже минеральную. Газировку не трогай, от неё только хуже жажда мучает.

— Да я понимаю, — буркнул я.

— Это хорошо, — кивнул Шавкад. — Тогда не стой столбом, время поджимает.

Мы быстро осмотрели коробки на складе, но в них в основном находилось пиво и водка. Нас это не интересовало, и мы переместились в торговый зал. Здесь-то и обнаружилось всё, что нужно. Макароны и крупа полетели в пакеты, которые мы постепенно стягивали на склад. Следом смели все имеющиеся консервы. И не только тушёнку и рыбу, но и овощными не брезговали. Спустя всего полчаса полки магазина зияли пустотой. А Шавкад продолжал набивать пакет средствами личной гигиены.

— У меня багажник не

Закладка:

— В салон закинем, — бросил узбек, продолжая осматриваться. — Ладно, на первое время достаточно. Уходим.

Буквально за пять минут мы перетаскали продукты в машину, а когда вошли в магазин за последней партией, в распределительном щитке что-то щёлкнуло, и помещение погрузилось в тишину.

— Всё, — резюмировал Шавкад, — свет тоже вырубили. Да не стой ты столбом.

— Ага, — очнулся я и, подхватив сразу четыре пакета, посеменил к машине.

Нас никто не окликнул, хотя в одном из окон дома напротив я заметил движение. Кто-то видел, как мы обчистили магазин, но при этом не решился нас остановить. Мир вокруг менялся прямо на глазах. А когда мы снова вернулись на центральную улицу, я окончательно в этом убедился.

Люди постепенно слетали с катушек. Отовсюду доносился звон стекла, какие-то крики, будто вот-вот вспыхнет драка. Впрочем, у супермаркета, что расположился на выезде, возле городского рынка, мы стали свидетелями таковой. Трое мужчин метелили ногами какого-то бедолагу. Не знаю, что они там не поделили, но вмешиваться в разборки мы не стали.

— Капец, — прокомментировал увиденное я.

— Дальше будет только хуже, — заверил Шавкад. — Кстати, я тебя так и не поблагодарил.

— За что?

— За то, что вернулся и показал мне всё это. Сейчас было бы уже поздно.

— Да брось, мы вроде как не чужие.

— П-хах, — усмехнулся он. — Через пару дней ты будешь удивлён тому, на что способны люди. Ладно, с чего начнём?

— Через пару километров будет деревня, думаю, нужно проверить там.

— Хорошо. В посёлок не заезжай, машину бросим, как только появятся первые дома. Она на сигнализации?

— Само собой.

— Отлично, значит, услышим, если что не так. Двигайся следом за мной, вперёд не лезь. Если говорю заткнуться и не отсвечивать…

— Да я понял, — перебил наставления я, за что удостоился осуждающего взгляда.

— Ладно. — Шавкад не стал настаивать и замолчал, внимательно глядя на дорогу впереди.

Какое-то время ехали молча, пока я не получил команду остановиться. Я хотел оставить машину на обочине, но Шавкад заставил съехать на просёлок, в лес. Навесив на себя автомат, он взял в руки обрез. Мне достался второй, плюс пистолет «Макарова». Чувствовал я себя максимально странно. Оружие придавало уверенность и одновременно вызывало страх. За такой ствол штрафом не отделаешься, это натуральный срок, притом приличный.

В голове тут же заворочались нехорошие мысли. А вдруг я ошибся и с миром ничего не происходит? Не дай бог попасть на стражей порядка! Это же будет полный абзац. Нас ведь сразу закроют. А там ещё и магазин…

— Эй! — Шавкад беспардонно пнул меня под зад. — Соберись уже! Я тебе где сказал идти⁈

— Ой… — Я замешкался, пропуская узбека вперёд.

Вскоре мы замерли у кромки леса, откуда принялись осматривать деревню в бинокль. Точнее, это Шавкад осматривал, а я всё никак не мог унять дрожь в руках. Адреналин влетал в кровь огромными порциями, и успокоиться не получалось.

— Вряд ли они здесь, — заключил узбек. — Четыре автобуса просто так не спрятать. Да и людей здесь тоже разместить негде. Вся деревня как на ладони.

— Хорошо, — как-то сразу успокоился я и развернулся обратно к машине.

— Ты чё делаешь? — удивлённо уставился на меня Шавкад.

— К машине иду.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Ладно, давай. Жди меня там.

— А ты куда?

— Осмотрюсь получше, — пожав плечами, ответил он и выбрался на дорогу.

Я немного постоял, провожая его взглядом, а затем побрёл обратно. Может быть, на меня так повлияли события на площади, может, поведение приятеля, но из леса я выбираться не стал. Так и брёл по краю дороги, чтобы в случае чего шмыгнуть в чащу и потеряться.

Но ничего страшного не случилось. Распахнув водительскую дверь, я уселся за руль и закурил. Руки всё ещё предательски потряхивало, а ведь ничего особенного не произошло.

Похоже, это не меня нужно благодарить. Даже не представляю, что бы со мной было, отправься я на поиски брата один. Чёрт возьми, как же справиться с этим дерьмом? Как заставить себя перестать дёргаться от каждого шороха? Не помогали даже годы, проведённые в армии. Да и что я там делал? Ну да, научился правильно держать автомат, чистить его и заряжать патроны в магазин. Но на этом всё. В боях я не участвовал и даже близко не представляю, каково это — направить ствол на человека и потянуть спуск.

— Чёрт, да что за мысли-то такие⁈ — выругался я.

Где-то вдалеке раздался треск. Я не задумываясь выскочил из машины и примкнул оружие к плечу, осматривая мир через прицельную планку. И хрен его знает, что вдруг переключилось в мозгах, но стол автомата даже не шелохнулся. Рука стала твёрдой, а палец уверенно перевёл предохранитель в режим очереди.

— Это я, — обозначился Шавкад, прежде чем выйти из кустов.

— Фух, я чуть штаны не испачкал, — выдохнул я. — Ты бы хоть посвистел для приличия.

— Нормально ты держишься, — приободрил меня узбек и хлопнул по плечу. — Видали и хуже.

— Где? — тут же полюбопытствовал я.

Разговоры отвлекали от суровой действительности, и я каждый раз старался найти для них повод.

— На войне, — сухо ответил он и забрался в машину.

Я тоже полез за руль.

— Автомат хоть сними, не дай бог запутаешься.

— В Чечне? — спросил я, освободившись от оружия.

— Угу, — буркнул узбек.

— Расскажи?

— Нечего там рассказывать. — Он отвернулся к окну. — Смерть, грязь и вонь от гниющего мяса.

— А в деревне что?

— Пусто, — покачал головой он. — Будто умерли все.

— Может, так и есть, — вздохнул я выезжая обратно на дорогу.

Вскоре мы снова неслись по трассе. Впереди нас ожидали ещё два посёлка, и на них я как раз делал основную ставку. Во-первых, они были приличного размера, а во-вторых, в одном из них располагалось управление колхозом. И не просто богом забытая конторка, за которой формально числилась земля, а из рабочих был только сторож. Они работали во всю мощь, и здесь даже очень хорошо платили. Так хорошо, что попасть к ним на работу можно было только в случае

Закладка:

По обе стороны трассы раскинулись огромные картофельные поля и открывался прекрасный вид на само село.

Автобусы мы увидели сразу, не пришлось даже рыскать по закоулкам. Похоже, эти твари совсем ничего не боялись, и данный факт откровенно пугал. Слишком нагло, слишком уверенно, будто они уже решили, что этот мир принадлежит им.

— Мимо приезжай, — скомандовал Шавкад. — Остановимся сразу за пилорамой. Там съезд будет удобный, не пропусти.

— Понял, — кивнул я и пролетел мимо территории, принадлежащей колхозу.

Глаза сразу зацепились за четыре огромных ангара, где можно было спрятать не то что горстку людей, которых вывезли с праздника, а чуть ли не половину города. Автобусы как раз стояли возле них. Осталось лишь понять, в каком конкретно находятся пленные, а именно — мой брат и сын Шавкада.

Странно, но когда вопрос коснулся реального дела, я подобрался. Сомнения отпали сами собой, ушла дрожь из рук, а мысли сделались чёткими и ясными. Съезд у пилорамы я заметил сразу и даже машину загнал так, что её невозможно было увидеть с дороги.

На этот раз мы сразу никуда не пошли. Шавкад вскарабкался на навес, под которым скрывался ленточный станок, и принялся осматривать ангары в бинокль. Проторчал он там минут пять, затем спустился и направился в обход, чтобы осмотреть колхозную территорию с противоположной стороны.

Посёлок казался вымершим, хотя в обычное время в этот час здесь всегда кипела жизнь. Стоянка у кафе на трассе вечно утыкана фурами, машины без остановки снуют туда-сюда. А сейчас даже бродячих собак не видно, словно их всех перебили. И тишина такая, что даже на уши давит.

— Генератор работает, — шёпотом произнёс Шавкад. — Территория камерами просматривается. Нужно их убрать. — Он протянул мне бинокль и продолжил: — Две на столбе, прямо у забора, на каждом ангаре по четыре шутки. Видишь?

— Угу, — ответил я.

— Начнём их убирать — люди внутри сразу насторожатся…

— Они не люди, — перебил я.

— Без разницы, — отмахнулся Шавкад. — Незамеченными нам не подойти. Слепых зон практически нет.

— Ну и хрен с ними, на свет они всё равно не выйдут.

— Может, и нет, а вот заложников валить начнут. Может, до наших дело и не дойдёт, а может, их как раз убьют первыми. Готов рискнуть?

— Нет конечно, — покачал головой я. — Что предлагаешь?

— Пока прикидываю, — пожал плечами узбек. — Действовать придётся максимально быстро и точно. А мы понятия не имеем, где они держат людей, так?

— Ну.

— Если затихаримся, ночью нас не найдут. Да я и сомневаюсь, что искать станут.

— Хочешь дождаться темноты? — Я удивлённо уставился на узбека. — Да ты даже не представляешь, что это за твари. На моих глазах хрупкая девчонка двух здоровых мужиков волоком тащила и, судя по виду, даже не напрягалась. Да они порвут нас быстрее, чем мы успеем сказать «а».

— А кто говорит, что мы на них ночью нападать будем? — с ухмылкой посмотрел на меня Шавкад. — Нам нужно понять, где держать наших. Вскрывать коробочку будем на рассвете. Ночью просто разведаем позиции и понаблюдаем за тем, что они делают.

— А если они их убьют?

— Хотели бы убить — давно бы убили. А они устроили возню. Собрали выживших, нашли автобусы, даже место для них подготовили. Нет, эти люди им зачем-то нужны.

— А если на закате они их снова перевозить вздумают?

— Такой вариант возможен, — согласился узбек и задумался, снова припав к окулярам.

Некоторое время он молчал и водил биноклем по округе, а затем уставился в одну точку, будто нашёл то, что искал.

— Трактор, — произнёс он.

— Ну трактор — и что? — нервно спросил я.

— На нём прорываться будем, — ответил Шавкад. — Забор он проломит и не заметит. С ангаром будет посложнее, но ковш, думаю, железо порвёт.

— Ну так погнали…

— Нет, — осадил меня он. — Я же сказал: ждём рассвета.

— А если их увезут?

— Значит, поедем следом, — пожал плечами он. — Но рисковать Рашидом я не хочу. Всё, уходим. Нужно сделать вид, что мы уехали. Тачку бросим дальше по трассе и вернёмся пешком.

— Зачем? Мы ведь уже здесь!

— На случай, если нас заметили. Ты дашь гарантию, что мы не попали на камеры? Лично я — нет. Всё, кончай базар, уходим.

Глава 5

Спасение

Ночью начался какой-то сюр. Едва солнце скрылось за горизонт, ворота двух ангаров распахнулись и пленных выгнали на улицу. Часть из них выстроили в очередь, непонятно зачем. По крайней мере я не видел, что там происходит. Мне показалось, что у них берут кровь, потому как пленные покидали её, согнув руку в локте.

Другая часть занималась возведением укреплений. Несколько человек насыпали землю в мешки, ещё одна бригада перетаскивала их к воротам и выкладывала из них стену. Остальных заняли освобождением оставшихся двух ангаров. И всё это под строгим надзором вооружённых надзирателей, роль которых исполняли изменённые. Среди них я узнал своего соседа с супругой, да и другие лица показались мне знакомыми. Всё-таки городок у нас небольшой, и так или иначе все друг друга знают.

От бригады работяг, занимающихся землёй, отделился какой-то тип и уверенной походкой направился к одному из конвоиров. Сам диалог я не слышал, но, скорее всего, он пытался качать права. Люди, прожившие в рамках законопослушного общества, не привыкли к подобному бесправному обращению. Так что рано или поздно это должно было случиться.

Однако парламентёра никто и слушать не стал. Не прошло и минуты, как ночную тишину разорвал громкий хлопок, и переговорщик мешком повалился на землю.

Толпа дрогнула. Особо трусливые попытались бежать, но не успели преодолеть и пары метров, когда им в спины отработали очередями из автоматов. Более благоразумные попадали на землю, прикрывая головы руками. Поднялся шум, гомон, кто-то кричал, моля о пощаде. Но вместо этого людей принялись избивать. Их пинали ногами, прикладами и какими-то палками.

Бардак продлился недолго, всего каких-то пять, может — десять минут, а затем не́люди, подгоняя пленных пинками, снова заставили их работать. Трупы стянули в кучу за ангарами, да так и оставили лежать,

Закладка:

Когда кто-то падал без сил, тут же получал заряд бодрости, в виде ударов ногами в живот или черенком по спине. Если человек не делал подчиняться, его попросту убивали. И делали это максимально жестоко, порой просто перерезая глотку на глазах у других.

Я смотрел на всё это и не мог понять: за что? Почему они такие? Откуда столько жестокости в тех, кто ещё вчера жил обычной жизнью? Будто кто-то невидимый взял их под контроль и управляет, словно марионетками.

Шавкад несколько раз предлагал мне бинокль, но я отказывался. Мне хватало того, что я видел издали. Потому и не горел желанием рассматривать это дерьмо в деталях.

Узбек словно ничего этого не замечал. Он наблюдал за происходящим со спокойным лицом, а иногда делал какие-то пометки на клочке бумаги. Что это означало, я не понимал, а вникать не хотелось. Единственное, чего я желал — чтобы поскорее взошло солнце. Но оно будто специально, совсем не спешило показываться и разгонять весь этот зверинец.

Стресс и усталость незаметно взяли надо мной верх, и я не заметил, как уснул. Вот, ещё секунду назад я наблюдал за тем, как изменённые пинают ногами подростка, а в следующий момент меня уже тормошит Шавкад.

— Подъём, — тихо шепнул на ухо он. — Нам повезло, ребят держат в одном ангаре.

— А? — спросонья не понял я.

— Вставай, говорю, пора действовать.

И тут меня накрыло осознание происходящего. Желание покурить и сделать глоток бодрящего кофе тут же испарились, а адреналин, влетевший в кровь, разогнал остатки сна.

Мы спустились с навеса всё той же пилорамы, на который вернулись, когда бросили машину. Трактор стоял тут же, скрываясь от прямой видимости за высокой пачкой тёса. Узбек внимательно его осмотрел, проверил бак на наличие топлива и вскарабкался в высокую кабину. Ключи мы наши ещё днём, они висели на гвозде в сторожке, которая по совместительству выполняла роль раздевалки и обеденной комнаты для работяг.

— Ну, с богом, — пробормотал он и включил зажигание.

Техника завелась, как говорится: с пол-оборота. Видимо, за ней прилежно ухаживали и, несмотря на уставший вид, содержали в рабочем состоянии.

Я понятия не имел, где Шавкад научился управлять трактором, но он со знанием дела поднял клыки, которые были прицеплены спереди вместо ножа. Так же уверенно он врубил первую передачу и лихо вырулил с пилорамы.

Двигатель грохотал на всю округу, так что о незаметном приближении к территории колхоза не могло быть и речи. С другой стороны, нам никто и не мешал.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до забора. И всё это время я постоянно прислушивался, ожидая, что вот-вот начнётся стрельба. Я боялся, что огонь откроют по нам, и точно так же переживал за жизнь брата. Ночного представления хватило, чтобы окончательно убедиться в полном отсутствии жалости у изменённых. Начать убивать пленных в данной ситуации было бы вполне логичным ходом с их стороны.

— Пригнись! — рявкнул Шавкад, задрав клыки на уровень лобового стекла.

Только сейчас до меня дошло, что за частый грохот раздаётся снаружи. Огонь по нам всё-таки открыли. Шавкад тоже нырнул вниз, но педаль газа не отпустил. Напротив, он утопил её в пол. Двигатель взревел, хотя на скорости это особо не отразилось. Пули щёлкали по кабине, пробивая её насквозь. Некоторые пролетали в опасной близости, но госпожа удача была на нашей стороне. Хотя не стоит исключать, что стреляли по нам вслепую, ведь если солнце вредит тварям, то и смотреть на него они тоже вряд ли способны.

— Держись! — закричал Шавкад и улёгся на полу, упираясь ногами в педаль.

А я лишь ещё сильнее сжался, лёжа на полу в позе эмбриона.

Удар оказался жёстким, несмотря на малую скорость. Всё-таки масса у трактора серьёзная, а резкая остановка методом торможения о препятствие даже на сорока километрах в час не предвещает ничего хорошего. Меня протащил по полу и приложило лбом о стойку сиденья. Рёбрами я зацепился за рычаг и взвыл от боли. В отличие от меня, Шавкад лишь слегка согнул ноги в коленях.

Мир вокруг превратился в хаос. Скрежет металла, который продолжал рвать медленно ползущий вперёд трактор, крики людей, попавших нам под колёса, кто-то продолжает стрелять…

А узбеку хоть трава не расти. Он действовал так, словно ничего такого не происходит. Рванул ручку, распахнул дверь и без лишних слов выпустил длинную очередь поверх мечущейся в страхе толпы.

Я ещё в армии знал, что АКСу — грозная машина, сеющая смерть. А ещё я знал, что выстрел из этого оружия в замкнутом пространстве вызывает очень болезненные ощущения. И самое страшное в нём не грохот от сгораемого пороха, а то, с какой скоростью вылетает пуля из ствола. В этот момент она преодолевает звуковой барьер, и вот от этих хлопков можно легко заработать контузию. Поэтому когда узбек поднял оружие, я прикрыл уши руками и открыл рот, чтобы избежать сотрясения.

В ушах всё равно зазвенело. А если добавить к этому удар по башке и по рёбрам, то получится такой набор ощущений, с которыми не то что воевать, даже понимать происходящее не захочется. Но я пытался. Не просто понять, а сделать хоть что-то.

Пока выкручивался из-под сиденья, снова ударился обо что-то затылком. Но на этот раз боль была острой и прочистила сознание. Открыв дверь, я вывалился наружу и всем пластом грохнулся на бетонный пол. Хрен знает почему, но боли я уже не почувствовал.

Тут же подорвался и на четвереньках заполз под прикрытие большого колеса. Трактор всё-таки завяз и заглох, образуя хоть какое-то прикрытие. И в этот момент сверху меня накрыли брызги стекла. Кто-то из тварей уверенно лупил по кабине на весь магазин. Вокруг стоял такой визг, что я не слышал собственных мыслей.

— Коля-а-ан! — взревел я, пытаясь перекричать толпу. — Коля-а-ан, падла! Где ты, мать твою!

Люди уже вовсю вываливали на улицу, через брешь, которую прорвал трактор. Именно вываливали, словно фарш из мясорубки. Они бежали по упавшим, спотыкались и падали сами. Какая-то женщина угодила лицом на разорванный лист металла. Подняться ей уже не дали. Её вбивали в него ногами до тех пор, пока

Закладка:

Я сидел, прижавшись спиной к колесу, в обнимку с автоматом, и не мог даже пошевелиться. Всё, чему меня учили в армии, в один миг вылетело из головы. А в этот момент твари перевели огонь на убегающих пленников.

Мне не хватило сил даже для того, чтобы просто закрыть глаза и не видеть всё это. Тело будто отказывалось повиноваться, а адреналин превратил жуткую картину происходящего в кадры замедленной съёмки.

Я видел, как пули пробивали тела людей и впивались в следующих. Как они падали и оставались висеть на рваном железе, словно грязная ветошь. Парнишка лет десяти, не добежав до бреши, рухнул прямо у моих ног, глядя на меня безжизненным глазом. На месте второго осталась рваная дыра величиной с яблоко, внутри которой застыла чёрная, словно нефть, кровь.

— Колян, — вмиг севшим голосом прохрипел я, — где же ты, братишка?

Глаза щипало от пота и слёз, которые почему-то текли независимо от моего желания. Мне уже не было страшно, кажется, я вообще перестал что-либо ощущать. Захотелось просто лечь, устроиться поудобнее и уснуть прямо на бетонном полу, залитом кровью. Как вдруг меня кто-то схватил.

Урод пролез под трактором и вцепился в лодыжку мёртвой хваткой. От боли у меня даже в глазах потемнело. Зато я вновь почувствовал себя живым. Вернулся страх, но теперь он был самым обычным, человеческим, и он придал мне сил.

— Ах ты падла! — закричал я и принялся отбиваться от него прикладом.

Примерно после третьего удара что-то хрустнуло. Я освободился и смог отползти. Худощавый парнишка с перекошенным от ярости лицом дёрнулся следом, но солнечные лучи быстро загнали его обратно под трактор. Я всё ещё пребывал в какой-то прострации, не особо осознавая реальность, но своего соседа в изменённом всё же узнал.

— Саня, ты? — зачем-то спросил я.

— Убей его, — прозвучал за спиной чей-то спокойный голос.

Я обернулся и увидел Шавкада, позади которого прятался его сын, Рашид, и…

— Колян! — Я растянул губы в придурковатой улыбке. — Живой, братишка…

— Пристрели его, — более настойчиво повторил Шавкад.

— Кого? — переспросил я.

— Его, — указал на изменённого он. — Убей его.

— Зачем? — всё ещё продолжал противиться я.

— Затем, что ты должен. — В голосе узбека проскочили ледяные нотки. — Ну! Давай же! Давай, мать твою! Надави на спуск, щенок! Стреляй!

— Да пошёл ты в жопу, козёл! — заорал я ему прямо в лицо.

— Слабак, — криво ухмыльнулся узбек и, подняв обрез, выпустил заряд серебряной картечи прямо в лицо парнишки.

На этот раз я успел зажмуриться. А когда распахнул глаза, Шавкада с ребятами уже не было. Ангар опустел, и хаос прекратился. Лишь где-то в глубине из полумрака доносились тяжёлые стоны раненых.

Я не стал их проверять. Да и, говоря откровенно, мне было на них плевать — я снова потерял брата.

— Колян! — крикнул я, выскочив на улицу.

— … ен! — донеслось издалека. — Мы зде…

Я рванул на голос и увидел, как Шавкад с сыном скрывается за поворотом. А вот братишка остался. Он стоял с растерянным видом, провожая взглядом спину убегающего спасителя и периодически посматривая на меня. Видимо, следил за узбеком.

Я добежал до брата. Но ни Шавкада, ни Рашида уже видно не было.

— Где они? — выдохнул я.

— Не зна… — так же тяжело дыша, ответил он. — Убежали.

— Чёрт, ладно, — отмахнулся я упёрся руками в колени, чтобы перевести дыхание, — Встретим их у машины.

— Угу, — кивнул брат.

Я посмотрел на него снизу вверх и, резко распрямившись, обнял. Некоторое время он не отвечал, а затем его руки обхватили мою спину, а тело затряслось. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять: он плачет. И не было в его поведении ничего зазорного. У любого нормального человека, пережившего подобное, обязано сорвать крышку. Так что слёзы — это вообще ничто.

— Ну ладно, ладно. — Я похлопал его по спине. — Всё закончилось.

— Ты дебил? — Он резко отстранился от меня. — Ты не видел, что происходит? Ничего не закончилось! Это только начало! Тебя там не было, ты не знаешь, что они творили на площади!

— Я всё видел.

— В смысле?

— В прямом. Я лежал на крыше угловой двухэтажки и всё видел.

— И почему ты мне не помог?

— А что я сейчас, по-твоему, делал?

— Я не знаю! — развёл руками он. — Прятался за трактором.

— Коль…

— Руки от меня убрал! — закричал он, явно срываясь в истерику.

«Щёлк», — прозвучала звонкая пощёчина.

Брат сразу притих и уставился на меня со злобным прищуром.

— Урод! — прошипел он, — Ненавижу тебя, козёл! Лучше бы ты сдох там, возле этого трактора!

Он нервно развернулся и зашагал по направлению к городу.

— Стой! — крикнул ему в спину я. — Да чтоб тебя… Колян! Тачка в другой стороне.

Не говоря ни слова, брат развернулся и с каменной рожей прошагал мимо меня. Я посмотрел ему вслед, покрутил у виска и тяжело вздохнул. Чует моё сердце, намучаюсь я с этим придурком. И ведь не бросить, брат всё-таки.

Немного пробежав, я пристроился позади. Догонять не стал, всё равно из этого ничего хорошего не выйдет. Извиняться я перед ним точно не стану, так что нужно лишь подождать, пока сам отойдёт. А вообще, по-хорошему, ему бы надо ещё разок всыпать, чтоб за базаром следил.

Вот же странно… и родители у нас одни, и воспитывали примерно одинаково, но мы настолько разные, что иногда кажется, что он приёмный. Неужели разница в возрасте продолжила между нами такую пропасть? Нам практически ничего не нравится из интересов друг друга: ни музыка, ни фильмы. Нет, наверное, он всё-таки избалован. Поздний ребёнок, желанный, в отличие от меня.

Он родился, когда мне уже стукнуло пятнадцать. Ну и, естественно, мама периодически припахивала меня сидеть с мелким засранцем. Наверное, с тех пор я его и невзлюбил. Ведь мне хотелось гулять, и желательно — с девчонками, а не быть нянькой тупому братцу. Нет, конечно, он умнее меня, по крайней мере, в школе учился гораздо лучше. Но вот если совсем по чесноку: ну кому в

Закладка:

Время шло, а общий язык мы так и не нашли. И даже после смерти матери, которую мы похоронили, когда Колян учился на последнем курсе в институте, между нами не вспыхнуло братской любви. Однако в обиду я его не давал, всегда заступался на правах старшего брата. Вот и сейчас не бросил, полез в самое пекло, а этот идиот…

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, пытаясь взять себя в руки.

— Долго ещё? — всё-таки снизошёл до диалога Колян.

— Нет, — ответил я. — Вон до того леса доскоблим, там съезд на просёлок бу…

Договорить я не успел, потому как мимо нас промчался мой «Мерседес», за рулём которого сидел Шавкад. Он даже взглядом меня не удостоил.

— Стой! — заорал я, махая руками. В ответ раздался сигнал клаксона. Машина, зацепив обочину, объехала меня и помчалась в город. — Стой, козлина! — продолжал орать я, глядя на стоп-сигналы.

— Урод! — в сердцах пнул обочину брат. — Чурка сраный!

— Впервые в жизни я с тобой согласен, — буркнул я. — Ладно, не парься, придумаем что-нибудь.

— Например?

— Да хорош уже паниковать. Сказал: разберёмся!

— Да не ори ты, я не глухой, — поморщился брат и вдруг начал выдавать правильные вещи: — Так, в город возвращаться нельзя, там их слишком много. Можем в лесу заночевать, но еды и воды найти нужно. Я почти двое суток не жрамши и пить хочу, как медведь — бороться.

— Там дальше по трассе деревня будет, — махнул рукой я. — Не знаю, есть там живые, нет? Но как вариант можно сунуться и проверить. Если всё чисто, может, хоть выспимся на нормальных кроватях. А уж пожрать там наверняка что-нибудь найдём.

— Это дерьмо давно назревало, — продолжил поддерживать беседу Колян, что между нами большая редкость.

— В смысле?

— В коромысле, блин, — раздражённо бросил он. — Ты реально такой тупой или притворяешься?

— А в репу?

— Только ты не знаешь… — вздохнул он, — Про этих я, людоедов.

— А ты откуда знаешь?

— В сети полно роликов ходило. Последние пять дней прям реальный наплыв был. Никто не верил, думали, новый тренд такой, фейк типа, чтоб людям нервы потрепать.

— Тренд, фейк… что за словечки вообще?

— Типа ты не понимаешь, — хмыкнул Колян. — Или в вашей молодости словечек похожих не было? Ты вон как по фене шпрехаешь, будто не один срок отмотал.

— Старею, видимо, — усмехнулся я. — Всё новое кажется чудным и странным.

— У тебя рожа в крови. — Колян расстегнул наплечную сумку и протянул мне пачку влажных салфеток.

— У вас что, даже вещи не отобрали? — удивился я.

— А чё там отбирать? Оружия с собой никто не носит. А от этих тряпок толка никакого. Дай пистолет посмотреть.

— Пользоваться-то умеешь?

— Ну, на сборах показывали, что к чему.

— Держи. — Я протянул ему «макара». — Только не пали почём зря. И смотри, в себя не направляй.

— Я не такой дебил, как ты думаешь.

— Сейчас это уже неважно.

— Почему ты его не убил?

— Кого?

— Саню Никитина.

— Это не так просто, как кажется.

— А по-моему, всё как раз очень просто. Направил ствол, нажал на курок.

— На голову себе нажми, — поморщился я. — Курок бьёт по бойку, на него не нажимают.

— Ну, в кино так говорят.

— В кино тебе и не такое скажут. Что же теперь, верить всему, что на экране показывают?

— Не цепляйся, ты ведь прекрасно понял, что я имел в виду.

— Коль, давай закроем тему. Лучше про видео это расскажи, про тренды эти ваши.

— Чего? — покосился на меня он. — А-а-а, ты об этом. Ну, в общем, вначале эти видео чистил кто-то. Появится где-нибудь — и бац! — через час уже нету. Ни новостей, ни информации. Просто кто-то в частном порядке выкладывает. Наши пацаны даже в даркнете их видели.

— Это ещё что за зверь?

— Сайты, которые так просто не найти.

— И зачем они?

— По-разному, — пожал плечами Колян. — В основном там всякая дичь происходит. Наркотой торгуют, оружием, шлюхами. Но я на такие не ходил…

— Говори теперь.

— Ой, да что ты вообще понимаешь, мазута?

— Ну ладно, дальше-то что?

— Да ничего. Последние пять дней эти ролики начали отовсюду сыпаться. Люди снимали и выкладывали. Удалить такой массив данных уже нереально, но можно захейтить.

— Чего?

— Ну, поднять шум, засмеять, выставить как неправду, начать глумиться над тем, кто это выложил. А люди — они ведь какие, им только повод дай. На унижения сбегаются, как мухи.

— Ну а ты что?

— Да ничего, — пожал плечами Колян. — Тоже не поверил. Ну если бы в наше время столько убийств было, неужели бы полиция молчала? По-любому какие-нибудь новости были, статьи там и всё такое… А это словно специально всё игнорили.

— По ходу, доигнорили, — вздохнул я.

— Да уж. Я такого лютого страха, никогда в жизни не испытывал. Думал, умру там, прям на месте. Столько кровищи…

Брат замолчал, мерно шагая вдоль дороги. Я тоже не знал что сказать, хотя очень хотел. Впервые в жизни мы общались нормально, и мне это нравилось.

А вот от Шавкада я такого не ожидал. С другой стороны, я всё равно ему благодарен. Вряд ли без него я бы смог вытащить брата, скорее, сам бы сдох. У меня ведь, как оказалось, ни навыков, ни оружия. Вообще ничего. А когда там заварушка началась, так и вообще…

Я снова тяжело вздохнул.

— Чего пыхтишь? — покосился на меня Колян.

— Да прав был Шавкад, — неожиданно для себя признал собственную слабость я. — Надо было валить ублюдка.

— Ну а я тебе что говорю! — Колян самоуверенно вскинул подбородок.

— Я бы на тебя посмотрел в той ситуации.

— У меня просто ствола не было.

— Сейчас есть.

— Вот когда встретим урода, тогда и воспользуюсь.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — передразнил меня он.

Закладка:

— Нет, брат, уже не пронесёт, — покачал головой Колян. — С каждым днём их количество будет только расти. Их даже пули не берут.

— Гонишь⁈ — неподдельно удивился я.

— Угу, — подтвердил брат. — Шавкад по одному целую очередь выпустил, а ему хоть бы что, только двигаться чуть медленнее стал. Ну, картечь в голову его, конечно, успокоила. Это, кстати, я подсказал.

— Там серебро.

— В смысле?

— Он патроны от обреза серебром набил. Эти твари его боятся, как и солнечного света.

— А ты откуда знаешь?

— Не меня напал один, во время салюта. Я даже до площади ещё не дошёл, они всю центральную улицу перекрыли. Ну вот я ему в челюсть с левой и сунул. Он отлетел от меня, как ошпаренный. А с правой вообще ударов не боялся.

— Ясно, — мрачно буркнул Колян. — Так почему ты меня-то тогда не спас?

— Спас, — так же, насупившись, ответил я. — Там, на площади, я бы тебе не помог, да и сам бы сгинул. На вот, пригодится. — Я сунул брату серебряный кастет.

— А тебе? — тут же проявил солидарность он.

— У меня ещё один есть. — Я продемонстрировал ему второй. — Ещё один у Шавкада остался.

— Чурка сраный!

— Не надо так, — осадил брата я. — Если бы не он, мы бы сейчас не разговаривали.

— Мог бы и остановиться. Тем более что он твою машину угнал.

— Бог ему судья, — буркнул я. — Хотя поступил он, конечно…

— Мы для него балласт, — резонно заметил брат.

— Возможно, ты прав.

— Да сто пудов.

— Ладно, клюв закрой, вон уже дома показались. Иди за мной и не высовывайся, понял?

— Угу.

— Осматриваем все дома, двигаемся вместе. Не вздумай куда-нибудь один сунуться.

— Да завались ты уже, учитель хре́нов. Понял я, не дурак.

— Всё, тихо, — шикнул я и, пригнувшись, перебежал к первому дому.

Глава 6

Пропитание

Губу мы раскатали рановато. Деревня оказалась вполне себе жилой. В первом же доме, в который мы сунулись, нам едва задницы дробью не нашпиговали. В полной уверенности, что здесь уже все мертвы или обратились, нагло распахнул калитку и шагнул во двор. Ну как — нагло… всем своим видом изображая тактический заход на территорию противника. Однако даже до крыльца добраться не успел, как дверь в доме распахнулась и на пороге появился заросший недельной щетиной мужик с двустволкой в руках.

— Э, вы чё здесь трётесь⁈ — выкрикнул он. — Я ща, падлы, завалю!

— Ёпт… — только и смог выдохнуть я, тут же задирая руки.

— Вам чё здесь надо⁈ — продолжил выкрикивать мужик.

— Да мы это… — растерялся я, не зная как объяснить своё поведение.

— Ты там молишься, что ли? — видимо, не разобрав ни слова, спросил он. — Правильно, молись…

— Не стреляйте, пожалуйста, — выглянул из-за моей спины Колян.

— А ну пшли отсюда! — рявкнул мужик и для пущей убедительности взвёл курки.

— Всё, всё, мы уходим, — попятился я, но упёрся задом в брата.

— Мы хотели у вас еды купить, — произнёс Колян, который, похоже, соображал получше меня. — А ещё нам сказали, что у вас самогон есть.

— Кто сказал? — оживился мужик, опуская оружие.

— Да там, — неопределённо махнул рукой брат, — соседи ваши.

— Нюрка, что ли? — с эдаким прищуром уточнил мужик.

— Наверное, — пожал плечами Колян. — Я же у неё имя не спрашивал.

— От овца! — в сердцах сплюнул хозяин дома. — Две сотни за ноль пять.

— Литр возьмём. — Брат вытянул тысячерублёвую купюру. — И пожрать чего-нибудь.

— А чего пожрать-то? — Мужик задумчиво почесал щетину.

— Сало, картошки, овощей каких-нибудь, — наконец-то вступил в разговор я.

— А вы откуда такие нарядные? — спросил мужик и кивнул на автомат. — Это у тебя настоящий, что ли?

— Да какой там, — отмахнулся я. — Страйкбольный.

— Мы тут по лесу бегали, в войнушку играли… Решили вот на ночь лагерем встать, — продолжил ездить по ушам Колян. — Нас пацаны за самогоном отправили.

— То-то я смотрю, чумазые оба. Думал, цыгане лезут… — хмыкнул мужик. — Кто же в лес в белой майке-то ходит⁈

— Ну вот… — развёл руками я.

— Москвичи, что ли? — зачем-то спросил хозяин дома.

— Типа того, — кивнул Колян. — Так что там с едой-то?

— Ща, — отозвался мужик и поставил ружьё в угол, прямо на крыльце, а сам скрылся в доме.

— Да уж, выглядим мы, как два дебила, — заключил Колян, критически меня осмотрев. — Нам бы шмотками нормальными разжиться. Ты-то хоть нормально одет, а я…

— Я тебе сменку взял, — ответил я. — Но она вместе с Шавкадом уехала. С утра придумаем тебе чего-нибудь.

— Угу, — отстранённо кивнул брат, глядя в небо.

Я тоже задрал голову, пытаясь рассмотреть самолёт, который выглядел крохотной точкой. Судя по тому, с какой скоростью он летел, это был явно не гражданский рейс. Да и размеры неподходящие.

— На область пошёл, — задумчиво пробормотал Колян. — Капец ублюдкам.

— Не факт, — поморщился я. — Днём их с воздуха бить бесполезно.

— Почему?

— Потому что они прячутся от света. Скорее всего, в подвалах. Если ударят, то там скорее гражданские пострадают.

— Посмотрим.

— На что?

— В область нужно идти, — проигнорировал вопрос он.

— Не ты ли только что говорил, что лучше в деревне окопаться?

— А ты говорил, что армии больше нет. А она вон она. — Брат указал пальцем в небо. — К ним нужно идти. Военные наверняка всех эвакуировать начнут. Там медицина, еда, хоть какой-то лагерь с крышей над головой.

— Не думаю, что это хорошая идея, — поморщился я. — Большое скопление людей — риск. В этом ты прав.

— Ну хоть в чём-то ты со мной согласен, — усмехнулся Колян. — Вот только дельных предложений от тебя пока не поступало. Или ты хочешь в лесу прятаться?

— А чем плохо?..

— Да всем, — не дал договорить он. — Хочешь

Закладка:

— До области нам неделю скоблить, — поморщился я.

— Утром в город вернёмся, тачку намутим.

— Ты так говоришь, будто это просто. Где ты её намутить собираешься?

— Ген, ты в натуре тупой, — фыркнул брат. — Да там сейчас заходи кто хочешь — бери что хочешь.

— Ну, судя по этой деревне, всё не так уж и плохо.

— Ага, поэтому военные авиацию задействовали.

Наш разговор прервал хозяин дома, который появился на крыльце с пакетом в одной руке и пластиковой бутылкой — в другой.

— Вот, — радостно произнёс он. — Сала нет, так что извиняйте. Я вам тушняка куриного банку кинул. Пойдёт?

— Более чем, — вежливо улыбнулся Колян и вложил мужику синюю бумажку в ладонь.

Тот зачем-то посмотрел на неё на просвет, проверяя её на подлинность, и, довольно крякнув, нещадно скомкал купюру и сунул в карман.

— Ну, бывайте, — махнул он и, подхватив ружьё, сунулся было обратно в дом.

Но Колян придержал его очередным вопросом.

— А воды у вас нет?

— Это с хрена ли? — не совсем верно понял вопрос тот. — С утра ещё была.

— А можно попить?

— Да говно вопрос, — хмыкнул мужик и вскоре вынес нам целый ковшик ледяной воды.

Мы по очереди присасывались к ковшу, будто с дикого похмелья. Мужик наблюдал за нами с ухмылкой, видимо, решив, что так оно и есть. Однако всё было не так. Возможно, при ближайшем рассмотрении он о чём-то догадался, потому как его взгляд был прикован к автомату. Можно сколько угодно говорить о схожести страйкбольных образцов с оригиналом, но настоящее оружие отличается от игрушки, и те, кто хоть раз держал его в руках, заметят эти различия сразу. Один только дульный срез уже расскажет о многом.

— Мужики, — перейдя на заговорщицкий шёпот, начал хозяин дома, — а что вообще происходит-то?

— В смысле? — продолжил играть дурака Колян.

— Вот только не надо мне про лес и войнушку заливать, — поморщился мужик. — У вас ствол настоящий, и в магазине такой ни за какие коврижки не купишь. Да и выглядите вы так, словно в жопе у негра побывали. У него вон, — он кивнул на меня, — все патлы в кровище. А недавно оттуда звуки стрельбы доносились. А как работает калаш, я с закрытыми глазами отличу. Телевизор вторые сутки не пашет, вчера ещё и свет с газом отрубили. Плюс рядом трасса проходит, по которой машины даже ночью туда-сюда шныряют. Так вот — там тоже тишина.

— Ни фига ты… — ухмыльнулся Колян.

— А то ж… — ощерился мужик. — Ну так в чём дело-то?

— Боюсь, ты нам не поверишь, — поморщился я.

— Я в своей жизни всякого дерьма повидал, — приосанился хозяин дома. — Ты начинай, а уж верить, нет — я сам решу.

Мы с Коляном переглянулись, а затем наперебой начали выкладывать ему всё, что успели увидеть и понять. Странно, но мужик слушал нас, не перебивая, и с каждой минутой его взгляд становился всё серьёзнее.

— А ну в дом зайдите, — сухо приказал он.

— Зачем? — засомневался я.

— Затем, что нехрен на улице светиться, — буркнул он и с опаской обвёл взглядом деревню. — У нас со вчерашней ночи в трёх домах окна плотно зашторены. А я такого здесь даже вечером не видел.

— Я думал, вы нам не поверите, — усмехнулся Колян.

— Я бы и не поверил, — поморщился он, — но тут уже пару дней нездоровая канитель происходит. Ты чё думаешь, я просто так ружьё расчехлил?

— А чего сразу тогда?.. — начал я, но не нашёлся, как сформулировать вопрос, и задумался.

— Да потому что вы на московских дебилов похожи, — догадался о сути вопроса мужик. — А как базары ваши послушал, так сразу и понял.

— Ясно, — кивнул Колян.

— Да чё те всё ясно-то⁈ — огрызнулся мужик. — В дом, говорю, пройдите.

— Может, мы лучше пойдём? — неуверенно спросил я.

— Куда? В область? — ухмыльнулся он. — Ну давайте, чё. Вас там быстро схарчат, даже фамилию не спросят. А в лесу вы долго не просидите — максимум до первого дождя. И то если комары вас раньше не сожрут.

— Чё предлагаешь? — Я посмотрел мужику прямо в глаза.

— Пока ничего, — пожал плечами он. — Ночь пересидим, а там видно будет. Втроём, да ещё с такой цацей, — кивнул на автомат он, — всё проще от уродов отбиваться.

— Так-то да, — согласился я и первым шагнул в дом.

Колян немного помялся на пороге, но в итоге решил не корчить из себя гордого и независимого подростка. Хотя какой он, к чёртовой матери, подросток? Двадцать пять лет уже лосю. В плане самостоятельности его можно скорее назвать отсталым. И ведь башковитый пацан, а в жизни всё никак не устроится.

Чёрт! Да какая у него теперь жизнь? Если это дерьмо не прекратится (а я почему-то уверен, что мы завязли в нём надолго), никакого будущего у него не будет. Разве что вот так скитаться и прятаться. Выходит, правильно он всё делал. Жил на полную катушку, дышал полной грудью, девок по углам тискал. Толку-то от моей работы? Ну да, деньги вроде водятся, на жизнь хватает. Вот только самой жизни нет, один мазут перед глазами, с раннего утра и до позднего вечера.

— Жрать, поди, хотите? — спросил очевидное мужик.

— Меня Генкой звать, а этот дрищ — Колян, — решил познакомиться я.

— Сам ты дрищ, — огрызнулся брат.

— А я Серёга, — протянул руку хозяин дома. — Так чё насчёт пожрать?

— И выжрать, — потряс пластиковой литрушкой из-под фанты Колян.

— Эт можно, — ощерился Сергей. — Но только по дэхе. Нам ещё всю ночь у окон пасти.

— Я бы тогда поспал немного, — смущённо произнёс я. — Скоро третьи сутки пойдут, как я на ногах. Рубит — сил нет.

— А если пожрёшь, так вообще враз скосит, — согласился Серёга. — Так что да, пока солнце высоко, лучше подрыхните, пацаны. А я там картохи с мясом натушил, жрите, не стесняйтесь. Она ещё тёплая должна

Закладка:

— А ты чего? — поинтересовался Колян.

— Да я недавно только. Пойду посру покамест. Да вы налетайте, будьте как дома.

Сергей прошлёпал в калошах через весь дом и хлопнул задней дверью. Мы с братом снова переглянулись, потому как вёл он себя странновато. Однако картошка с мясом и самогон пересилили подозрительность. А едва я закинул в «топку» последнюю ложку, глаза начали слипаться.

Берлога Сергея выглядела, как и положено деревенскому холостяку. Всюду различный хозяйственный хлам, незаправленная кровать, засаленные дорожки на полу. Судя по всему, разувался он лишь когда ложился спать, да и то не факт. Но в целом дом выглядел крепким, ни одна половица не скрипнула, пока я осматривался.

Вскоре вернулся довольный хозяин, который застал меня в сенях.

— Спать? — заметил он.

— Угу, — буркнул я. — С облегчением, кстати.

— Спасибо, — оскалился Сергей, — Да ты падай где понравилось. Эт бабкина койка, она здесь любила летом харю плющить. Я и сам порой, хе-хе, когда лишка выжру. Ствол можешь к стенке поставить, здесь никто не возьмёт.

— Спасибо, — поблагодарил гостеприимного хозяина я и, скинув автомат, рухнул на мягкую кровать с пружинным основанием.

Серёга вышел и прикрыл за собой дверь. Но прилегала она неплотно, и я ещё долго слушал неразборчивое бормотание его и брата, которое доносилось из столовой. Мозг настолько устал, что напрочь отказывался отключаться, пребывая в какой-то полудрёме. Звуки казались растянутыми, будто раздавались в бесконечном тоннеле. Но в конце концов я всё же отключился.

* * *

Вот бывает так, что человек даже сквозь сон чувствует, как на него кто-то пристально смотрит. Ровно с таким ощущением я и проснулся. Вокруг — кромешная темнота, в которой едва проступали ещё более тёмные силуэты предметов. Но человека, стоящего рядом с моей кроватью, я видел отчётливо. Не в том смысле, что мог различить черты лица, речь о тёмной фигуре, принадлежащей женщине. Она стояла неподвижно и, несмотря на то, что глаз было не видно, я буквально физически ощущал на себе её взгляд. Не знаю почему, но я посчитал его голодным.

Всё это промелькнуло в голове за секунду. Ещё две ушло на принятие решения. А так как мозги были ещё заспаны, соображал я очень туго, и вместо того, чтобы сунуть руку в карман, за кастетом, потянулся за оружием.

Естественно, его там не оказалось. Зато своим шорохом я выдал тот факт, что уже не сплю, и, видимо, чем-то побеспокоил женщину.

Она бросилась на меня мгновенно. Без предупреждения и даже малейшего намёка на подготовку к атаке. Ещё секунду назад она молча стояла и пялилась на меня, будто удав на кролика, как вдруг навалилась на меня всем своим весом и, капая слюнями на лицо, потянулась зубами к горлу. Всё, что я успел сделать, — так это подставить ей под шею предплечье, пытаясь сдержать совсем не женский напор.

Плотная, но её веса всё равно не хватало, чтобы побороть крепкого мужика. Однако силы ей было не занимать. И когда я, внезапно получил очень жёсткий тычок по рёбрам, до меня наконец дошло: если ничего не предпринять — мне конец. Я попытался сбросить её с себя, но женщина вцепилась в меня мёртвой хваткой. Одежда затрещала, но пальцы она так и не разжала.

Её пасть приближалась с каждым мгновением. Я уже чувствовал на лице её горячее дыхание. Мышцы уже начали сдавать от постоянного напряжения в одной позе — а ей хоть бы что. И в один момент я сдался. Резко расслабился, но при этом сумел сместиться в сторону.

Тварь уткнулась носом в подушку и тут же снова, рванулась к моему горлу. Однако теперь я находился в более выгодном положении. Используя стену в качестве упора, поджал под себя ноги и с силой вытолкнул бабу с кровати. Она отлетела метра на два, с грохотом сметая какой-то хлам на полу. Любой человек на её месте тут же скорчился бы от боли, но она подскочила с такой скоростью, будто ничего не произошло.

Впрочем, я и не ожидал, что победа достанется мне так легко. Цель заключалась в другом: выиграть хоть одну драгоценную секунду и перегруппироваться. Почти получилось.

Изменённая даже подготовиться не попыталась. Прыгнула сразу, с того самого места, где находилась. Притом снова не как человек. Она не поднималась во весь рост, не разрывала действие на два или три. Вот так, прямо с пола, змеиным движением подскочила и сразу метнулась вперёд, преодолевая по воздуху сразу всю комнату, словно кошка какая. За это мгновение я лишь успел сунуть руку в карман.

Когда в тебя летит семьдесят килограммов живого веса, его инерцию сдержать невозможно. И неважно, какое там телосложение, даже если не вылезать из спортзала и жать от груди по сто пятьдесят.

Тварь врезалась в меня подобно пушечному заряду, и я вместе с ней снова рухнул на кровать, при этом довольно ощутимо словив затылком стену. Перед глазами всё поплыло, хотя видимость и без того была никакой. Но самое страшное, что моя рука, которая нырнула в карман за кастетом, оказалась заблокирована её телом. Да и положение вышло раз в сто хуже предыдущего. Хорошо, что людоедка не стала сразу вгрызаться мне в лицо.

Хотя тоже как посмотреть. Удар лбом в переносицу окончательно сломил мою волю к сопротивлению. В глазах потемнело, а ведь мне казалось, что дальше уже некуда. В общем, будь мы на сейчас на ринге, рефери не задумываясь засчитал бы мне нокдаун. Вроде ещё не в отключке, но поплыл капитально.

Спасла меня только излишняя самоуверенность упырихи. Прежде чем вгрызться мне в глотку, она радостно ощерилась и отстранилась, готовясь вонзить в меня свои зубы с размаха.

И в этот момент я наконец-то высвободил руку, в которой зажал серебряный кастет.

Первый удар вышел смазанным, из-за того что я всё ещё пребывал в прострации. Но даже его хватило, чтобы баба, шипя, словно дикая кошка, слетела с меня и грохнулась на пол.

На этот раз моментально бросаться в атаку она не решилась. Передвигаясь по полу на четырёх опорах, будто одержимая демоном из голливудского фильма, она натурально зарычала. От этой картины мне стало совсем уж не по себе. Страх ледяной волной прокатился по телу, но это придало сил, а заодно и скорости.

Её рывок выглядел всё так же неестественно. Прямо из положения «жим лёжа». Мне показалось, что она бросила тело вперёд, используя руки, а

Закладка:

Впрочем, на размышления времени не было.

Я слегка сместился в сторону, уходя с траектории полёта, а когда её тело пролетало мимо, что было сил впечатал ей кастетом по затылку. Шлепок вышел знатный, будто я по куску мяса приложился. Женщина с грохотом влетела носом в пол и затихла. Вот только я уже вошёл в раж.

Перевернув её на спину, я принялся вбивать кастет в её рожу. Удар за ударом, пока кровь не начала стекать по моему лицу. Лишь тогда я остановился и…

Такого удара по психике я не ожидал. Осознание того, что я только что убил человека, обрушилось на меня подобно водопаду. Адреналин ворвался в кровь, и его порция явно превышала все допустимые нормы. Звуки вдруг слились в какой-то писк, изображение в глазах слилось в единую точку, а сердце застучало так, словно собиралось покинуть тело. Я чувствовал себя так, будто в один присест вылакал сразу два литра вонючего Серёгиного самогона.

Тошнота подкатила к горлу, и я склонился над трупом женщины, заливая его блевотиной.

Стало легче. Голова слегка прояснилась и тут же снова пошла кругом, потому как в ней зароились мысли о брате. Грохот, который мы здесь устроили, разбудил бы даже мертвецки пьяного человека. Вот только никто на него не явился. А это означало, что Серёга с Коляном или мертвы, или находятся в смертельной опасности.

Я подскочил и рванул к двери, по пути сбивая пустое ведро. Да уж, диверсант из меня ещё тот, но об осторожности я вообще не думал. Выскочив в коридор, я натурально потерялся в пространстве. Здесь не было окон, отчего темнота стояла непроницаемая.

Сунув руку в карман, я выудил зажигалку. Она выдала сноп искр. Пламя не занялось, однако этого мгновения хватило, чтобы сориентироваться. Я встал на курс и снова крутанул колесо, высекая искры. Вспыхнул слабый газовый огонёк, выхватывая из темноты дверь, ведущую в дом.

Она открылась с отвратительным скрипом, оповещая всех о моём появлении. Хотя кого — всех? От лёгкого дуновения пламя погасло и я снова оказался в темноте. Снова захотелось чиркнуть зажигалкой, но этот порыв я сдержал. Вскоре глаза привыкли к мраку, и я снова начал различать очертания предметов. Невесть как хорошо, но всё же лучше, чем выхватить по щам, подсвечивая себе зажигалкой. Она бы непременно погасла, а бы остался один на один с врагом, при этом ни хрена не видя.

— Колян, — тихонько позвал я брата.

В ответ — тишина, лишь какая-то слабая возня в комнате слева.

Осторожно ступая, я двинулся вперёд и первым делом проверил противоположную комнату, чтобы убедиться в отсутствии противника за спиной. Я даже зажигалкой чиркнул, но так, освещая комнату мимолётной вспышкой. Мозгу этого достаточно, чтобы зафиксировать картинку.

Там было пусто. Зато в соседнем помещении кто-то замычал.

— Колян! — уже не таясь, выкрикнул я и рванулся на звук.

— Тихо, здоровяк, не дёргайся, — прозвучал вкрадчивый голос. — Или твоему братику конец.

На фоне окна я отчётливо видел всю ситуацию. Серёга удерживал брата за шею, приставив к его горлу кухонный нож. Судя по тому, что Колян мычал, его рот был заткнут. Руки наверняка связаны за спиной, иначе он бы держал их у локтевого изгиба Сергея. Чисто рефлекторно, без шансов на освобождение. А вот ноги ему не связали, и это хорошо.

Сергей не показался мне хозяйственным человеком. Хоть на первый взгляд, хоть на последний. Дома бардак, всюду мусор, а значит, нож вряд ли имеет приличную заточку. Нет, кусок хлеба или колбасы им отхватишь, но чтобы перерезать горло живому человеку, требуется совсем другое. Этим разве что кожу прорежет. Ну, может, слегка мясо зацепит, но за одно движение артерию не вскроет.

Я уверенно шагнул вперёд. Серёга нервно вдавил лезвие в горло Коляна и при этом слегка попятился. Вот только размеры комнаты не позволяли ему отступить, позади оказалась тумбочка с телевизором, который предательски покачнулся. И надо отдать должное выдержке хозяина: он даже бровью на это не повёл. Такое чувство, что он уже бывал в передрягах и прекрасно понимал: ценность жизни гораздо выше любого телевизора. В то время как обычный человек обязательно бы на него отвлёкся, ибо все мы в большей или меньшей степени заложники вещей.

— Отпусти его, — попросил я и снова слегка приблизился.

— Стой где стоишь, или я ему вторую улыбку сделаю, — пригрозил Сергей.

— Выходит, ты всё знал, так? Специально нас в дом позвал, чтобы этим ублюдкам скормить⁈ Отпусти его. Мы просто уйдём, обещаю. Можешь даже стволы себе оставить.

— Тебя забыл спросить! Хлебало закрой. Там, у батареи, наручники. Давай-ка пристегни себя. Может, я братца твоего и пожалею.

— М-м му-у-у, — замычал Колян.

— Да не дёргайся ты, если не хочешь кровью захлебнуться. — Сергей чуть сильнее придушил его. — Ну чего замер? Давай, маршируй к батарее.

— Да иду я, иду. — Я приподнял руки и сместился к окну, судорожно соображая, как поступить.

Если я сорвусь в драку сейчас, ничего хорошего не выйдет. Но и приковать себя к батарее, тоже не выход. Так мы оба подохнем. Сто процентов. Этот урод нас ни за что не отпустит.

— Она тебе кто, жена, сестра? — Я кивнул в сторону сеней.

— Нюрка, что ли? Ха-ха-ха, — расхохотался хозяин дома. — Так, максимум присунуть разок в голодное время. Ну⁈ Мне долго ждать⁈ Или, может, ему кровь пустить, чтоб ты соображал быстрее⁈

— Вспышка справа! — рявкнул я в надежде, что Колян меня поймёт.

Ох, как же он обижался на идиотские армейские шутки! А я не понимал, постоянно этим его донимая, особенно по первому времени, когда только вернулся на гражданку.

Казарменная жизнь въелась в меня до самого костного мозга. Ведь всё то, что в приличном обществе считается абьюзом, там воспринималось как рядовая шутка.

Однако некоторые рефлексы у Коляна я всё-таки воспитал. И сейчас они пришлись как нельзя кстати.

Братишка у меня не робкого десятка, каким бы тюфяком ни казался на первый взгляд. Да, порой мне от него даже сдача прилетала. В итоге, конечно, я на правах старшего брата одерживал победу. Да и физически я буду покрепче. Но сам важен факт: драки он не боялся.

Чуть поёрзав, он нащупал нужную точку соприкосновения и нанёс Серёге удар затылком в переносицу.

Хватка слегка ослабла, и Колян попытался

Закладка:

Нож скользнул по горлу Коляна, оставляя косую рану, а хозяин дома с грохотом повалился на пол. Само собой, первым делом я бросился к брату, хватая на ходу полотенце. А уже придав его к горлу Коляна, вернулся к экзекуции над Серёгой. Пары приличных пинков по роже хватило, чтобы погасить его сознание. А дальше… Да он сам минуту назад подсказал мне прекрасное место для безопасного размещения пленного.

Наручники обхватили его запястья, и я снова вернулся к брату.

— Ты как?

— Отвали, — отбрыкнулся он.

— Дай посмотрю!

— Да отвали ты! Больно… Жжется всё.

— Ща в лоб дам!

— Да на, придурок. — Колян на мгновение убрал полотенце, оголив косой и довольно глубокий порез.

— Жить будешь, — сделал выводы я. — Но её бы зашить.

— Из-за тебя всё, придурок, — прошипел брат. — Спишь там, как сурок.

— Извини, — буркнул я. — Тебе бы трое суток неспамши… Сам-то, небось, дрых без задних ног.

— Капец, блин, — выдохнул он. — А ты точно зашить сможешь?

— Попробую, — пожал плечами я. — Пусть вначале кровь остановится.

— Да она хлещет, как из свиньи, блин.

— Ты бы уже давно сдох, если бы так было.

— А ты бы и радовался.

— Ой, деби-ил, — закатив глаза, протянул я. — И в кого ты только такой уродился?

— В того же, в кого и ты.

— Тихо! — шикнул на брата я, услышав, как скрипнула калитка.

А высунувшись в окно, едва не застонал от отчаяния. К нам явились гости. И не какая-то хрупкая барышня-соседка, а два рослых мужика. И что-то мне подсказывало: они шли к нам не для того, чтобы справиться о нашем здоровье.

— Куда он стволы дел? — прошипел я в лицо Коляна.

— Да мне-то почём знать?

— Твою мать… Да чтоб тебя черти дрючили! Присмотри за ним, я ща…

Глава 7

Голод

Что такое везение? Я думаю, это череда событий, которая точно совпадает с определённой потребностью в конкретный отрезок времени. Иногда мы этого не замечаем и нам кажется, что всё идёт своим чередом. Но бывают моменты, когда вот такие совпадения похожи на вмешательство высших сил. Именно это с нами и произошло.

Когда я ломанулся к двери, сжимая в руке серебряный кастет, мной руководила лишь одна цель: дать брату время уйти. На победу я не рассчитывал, потому как реально оценивал свои шансы. Даже в схватке против женщины, которая претерпела изменения, мои шансы были близки к нулю. Спасся я лишь благодаря её излишней самоуверенности, ну и небольшой разнице в весе и физиологии. Женщина, какой бы сильной и опытной она ни была, никогда не одолеет мужика в борьбе. Да, можно использовать приёмы и повалить мужчину, перекинуть его через себя, но в тот момент, когда они оба перейдут в партер, слабый пол потерпит поражение. Так задумано природой, и с этим ничего не поделать.

Сейчас против меня вышли два амбала. Даже при условии, если они оба обычные люди, меня могло спасти только оружие. Но его нет, и куда его спрятал Серёга — неизвестно. Время на его поиск тоже отсутствует. А учитывая их силу и скорость, максимум, что я смогу, — это выиграть несколько секунд.

Но судьба или всевышний, не знаю, кажется, имели на наш счёт другие планы. Снаружи раздался шум двигателя, а затем кто-то окликнул амбалов. Я наблюдал за ними через окно, стараясь не высовываться. Они замерли, словно решались, а не послать бы этого командира куда подальше, но в итоге всё же развернулись и направились к подъехавшей «Ниве». Это был шанс, и я незамедлительно им воспользовался.

Нет, я не стал бросаться им на спины, как герой американских боевиков. Ворвавшись обратно в комнату, где точно так же, украдкой, брат подсматривал за происходящим в окно, я выдохнул:

— Уходим!

Колян не стал спорить и сорвался с места с низкого старта, будто спринтер какой. Стараясь не шуметь, мы выбрались на задний двор и побежали к забору. Я помог брату перемахнуть через него, вскарабкался следом, а дальше — полями к лесу. Каждую секунду я ожидал оклика в спину. Страх гнал нас вперёд получше любого стимула.

Ночной бег по пересечёнке — это отдельный вид мазохизма. Пока мы неслись через поле, упали каждый по несколько раз, а когда ворвались в лес, ситуация сделалась только хуже. Когда я полетел носом в землю, запнувшись о выступающий корень, стало понятно: скорость нужно снижать. Вначале мы продирались быстрым шагом, а осознав, что погони нет, сбавили темп вдвое. И всё равно не останавливались, пока не решили, что углубились в чащу на достаточное расстояние. Пару километров мы точно отмотали, а может, и того больше.

— Кажется, ушли, — пробормотал Колян, прижимаясь спиной к сосне.

— Угу, — выдохнул я и сплюнул густую слюну. — Повезло.

— Это точно.

— Что там произошло?

— Жопа полная, — хмыкнул брат. — Этот ублюдок оказался в сговоре с мутантами.

— Предсказуемо.

— Серьёзно⁈ Что же ты тогда дрых, как собака?

— Устал.

— Я думаю, он нам что-то в хавчик подсыпал. Меня тоже срубило. Я проснулся, когда этот козёл меня уже пеленал. Я крикнуть успел, думал ты проснёшься, но хрен там плавал. А потом он мне тряпку в рот затолкал и к батарее приковал. Когда ты шуметь начал, он меня в заложники взял.

— Ну вроде выкрутились.

— Чёрт, кровь не останавливается…

— Бег и адреналин давление повысили. Сейчас эффект спадёт, и всё будет нормально.

— Пить охота.

— Потерпи. Утром какой-нибудь родник найдём.

— А жрать мы что будем?

— Да ты задрал уже своими претензиями!

— Это я так толсто намекаю, что сдохнем мы здесь. Нужно в область, к военным идти.

— Я подумаю.

— Чё тут думать? Типа у нас такая куча вариантов, что мы прям теряемся в выборе.

Откуда-то издалека донеслись звуки

Закладка:

— Как думаешь, кто победил? — спросил Колян.

— Даже думать об этом не хочу, — поморщился я.

— Наверное, наши, — продолжил рассуждать брат.

— Угу, поэтому мы сейчас в лесу шкеримся, — усмехнулся я.

— Эх, работу жалко, — вздохнул он.

— Чего? — покосился на него я. — Какую ещё работу?

— Ой, молчи уже, олень мазутный, — отмахнулся брат. — Мне вот даже объяснять тебе не хочется, потому что ты всё равно ничего не поймёшь. У нас уже всё на мази было.

— Рассказывай уже. Я же чувствую, что тебе похвалиться охота.

— Мы с пацанами программу одну замутили, для автоматизации производства. Там такая тема, что с помощью ноутбука можно целой линией управлять. И по факту тебе нужны только грузчики, чтобы засыпать сырьё и принимать готовую продукцию. После праздников уже встреча с покупателем была назначена.

— А разве такого ещё не было?

— Было, конечно. Но там в основном импортные, да и заточены под конкретные цели. Нашу можно адаптировать под любую конвейерную линию. Но мы выбрали за основу пищевую промышленность.

— И ты во всём этом шаришь?

— Ну, я только программное обеспечение создавал. Виталя у нас за автоматику отвечал, релюшки там, датчики, сканеры. А Ванёк покупателя нашёл.

— И сколько вы бы подняли? — всё ещё оставаясь скептически настроенным, спросил я.

— Там всё намного сложнее, — отмахнулся брат. — Нам не столько продажа была важна, сколько деньги на развитие.

— М-м-м, ясно.

— Дурак ты, — впрочем, беззлобно отозвался Колян. — Человек, с которым мы должны были встретиться, был готов вложить в наш проект пятьдесят миллионов.

Я аж обернулся услышав эту цифру.

— Это шутка такая?

— Нет, всё более чем серьёзно. В России мы были бы одними из первых в данном направлении. Это тебе не приложения клепать.

— Ладно, — не стал спорить я. — Может, я и действительно чего-то не понимаю.

— Да теперь всё это уже неважно, — угрюмо произнёс Колян.

— Светает вроде, — бросив взгляд на небо, сказал я. — Пора выбираться.

— Куда?

— Для начала — в город. Попробуем припасы собрать, тачкой обзавестись. А там уже решим.

— Я предлагаю…

— Да понял я уже про твою область. Не уверен я, понимаешь? Узнать бы наверняка: что там происходит? А соваться на авось — как бы только хуже не стало.

— Например?

— Например, мобилизуют и бросят на передовую. Как думаешь, много у тебя шансов выжить в открытом бою?

— И зачем им это?

— За мясом, — огрызнулся я. — Всё, поднимай кардан — валим.

Предрассветные сумерки уже вовсю завладели миром. Природа медленно просыпалась, наполняя лес щебетанием птиц. А вместе с ними пробудились и проклятые комары. У меня уже зудело всё, что только могло, а непрерывное жужжание над ухом бесило так, что я не мог сосредоточиться. Но основная сложность заключалась в том, что мы заблудились.

Ворвавшись ночью в лесной массив, мы пёрли в чащу, не разбирая дороги. А теперь просто не могли понять, в каком направлении нужно двигаться. Да, существует мох на деревьях, который растёт только с северной стороны, но нам, людям, никак не связанным с лесом, это только мешало. Ну вот что делать: идти точно на север? А куда нас это приведёт? Вдруг этот самый север уходит так далеко в чащу, что нас там ни с одним вертолётом не найдут? А в какой стороне света город?

Все деревья похожи друг на друга, как братья-близнецы. Поляны тоже мало чем отличаются. А впереди даже близко просвета не видно. И если раньше можно было сориентироваться по шуму машин, то сейчас кроме комариного писка вообще ничего не слышно.

Спустя два часа блужданий я опустился на землю и принялся соображать. Колян молчал и, судя по его виду, чувствовал себя очень хреново. Лицо бледное, при любом движении шеи морщится так, будто ему туда горсть битого стекла закинули. Полотенце, которое он завязал на манер шарфа, промокло от пота, и ничего хорошего это не сулило.

— Дай посмотреть. — Я потянул руки к повязке.

— Отвали, — отстранился он.

— Да что ты за человек-то такой⁈ — возмутился я. — Дай гляну! Вдруг там воспаление началось?

— И что ты сделаешь? У тебя таблетки есть или что?

— Знать буду, что их нужно искать.

— Да я тебе и так скажу, что они пригодятся.

— Да в чём сложность-то?

— Не хочу опять кровь останавливать. Доберёмся до города — посмотришь. Пусть пока так, не нужно беспокоить.

— Как хочешь, — отмахнулся я.

— Нам туда надо, — махнул рукой брат.

— Почему?

— Потому что там северо-восток.

— Ну и?

— Вот смотри. — Колян опустился рядом, расчистил землю от прелой листвы и, взяв палочку, принялся рисовать. — Мы ехали вот по этой трассе, так?

— Ну.

— Она ведёт на юг. Потом мы свернули сюда и вошли в крайний правый дом. Значит, в лес мы забежали с этой стороны.

— Хочешь сказать, мы всё это время шли в другую сторону?

— Не совсем, ты только недавно косить начал.

— А чё ты раньше-то молчал⁈

— Я думал, ты знаешь, что делаешь. Правильно же шли.

— Чудила на букву «м», — выругался я. — Ну давай, веди, Сусанин.

Нет, я не был против того, чтобы Колян стал мозгом в нашем выживании. Похоже, у него это неплохо получается. Я без труда возьму на себя роль силы, тем более что такое разделение у нас было всегда. В конце концов, никто не заставляет меня всегда и во всём с ним соглашаться.

Спустя час блужданий по лесу мои мысли уже текли в другом направлении. Постоянно казалось, что мы идём не туда, и хотелось вкрутить своё мнение по поводу, но я сдерживался. Его план и схема, нарисованная на земле, выглядели логично. Принять это мешало то, что лес с каждым метром становился всё менее проходимым. А вскоре мы влезли в такой бурелом, что некуда было ногу поставить без риска её не сломать.

Я уже готовился разразиться матерной тирадой и высказать юному «гению»

Закладка:

— Нужно немного вправо взять, там нормально перебраться сможем, — произнёс я.

— Откуда знаешь? — покосился на меня брат.

— Ну да, точно, ты же у нас домосед, — хмыкнул я. — Это наша горка. Мы здесь каждую зиму так чертили, что когда меня мама из штанов вынимала, они стоять оставались. Вон об то дерево Назарыч ногу сломал, не справился с управлением. А если по ручью вниз пройти, метров пятьсот, там родник будет.

— Ну и чего стоим тогда? — оживился брат, — Пить хочется, аж переночевать негде.

Через полчаса мы оба стояли на четвереньках и лакали ледяную воду прямо из ключа. Сложно даже описать счастье, которое мы при этом испытывали. Нам было плевать на монстров в человеческом обличье, на все раны и невзгоды, да даже на то, что весь мир вокруг катился к чертям. Оказывается, для радости достаточно вот такого простого действия, как утоление жажды.

— Кайф, — утерев рот рукавом, выдохнул Колян. — Думал уже, сдохну от обезвоживания. Я прям чувствую, как у меня вода в пузе плещется.

— Ладно, пять минут перекур и идём в город. Вперёд не лезь, далеко от меня не отходи. Как понял?

— Есть, сэр, — с глуповатой ухмылкой козырнул брат.

— Клоун, — отмахнулся я. — Я с тобой серьёзно сейчас.

— Да понял я. Всё будет нормально, не ссы.

Я внимательно на него посмотрел и убедился, что он не шутит, а затем продолжил:

— В центр не лезем, там, скорее всего, ловить уже нечего. Проверим район Новостройки, там пара ларьков есть. Если повезёт, получится жрачкой разжиться. Заодно тачку посмотрим.

— Всё?

— А тебе что, мало?

— Нам в аптеку нужно.

— Там на районе их штук двадцать, разберёмся. Ствол бы какой намутить…

— Можно к Валентинычу сунуться. Он же у нас охотник.

— Как вариант, — согласился я. — А ещё бы серебром разжиться не помешало.

— Ювелирные только в центре.

— На обратном пути проверим, может, повезёт.

* * *

Не повезло. Притом не только с ювелирными. Полки магазинов оказались вычищены до последней жвачки. Даже туалетную бумагу вынесли. С аптеками ситуация обстояла не лучше, и из всех вариантов оставался только один: начать обыскивать квартиры. А чтобы совместить полезное с приятным, мы отправились ближе к дому, где собирались посетить соседа по подъезду.

Но, видимо, свой лимит удачи мы исчерпали, когда уходили от выродков из дома Сергея. Дверь в квартиру Валентиныча оказалась выломана, а внутри словно ураган прошёл. Кажется, мы были не одни такие умные, и кто-то из соседей уже вынес отсюда всё что можно. Хотя не исключаю, что быстрый сбор произвёл сам хозяин. Его машины во дворе тоже не было видно, а именно на неё я и рассчитывал. Обычная «Нива», трёхдверка, но содержал он её с таким трепетом, что на неё даже подростки оборачивались. Ну а я, как механик, идеально знал все её слабые места, так как она стабильно, раз в две недели, заезжала ко мне на яму. И не потому, что она так часто ломалась, просто её хозяин моментально устранял любой посторонний скрип.

С оружием мы облизнулись, но нам удалось разжиться едой. Невесть что, но животы набить сможем. Пройдя по стояку, смогли собрать целый пакет картошки, немного лука и моркови. Во втором покоились две банки солёных огурцов и целый ворох различных приправ. Соль, сахар, чай и половина банки растворимого кофе.

Заодно мы разжились чистой одеждой, и, самое главное, лекарствами. Аптечки имелись в каждой квартире, а выбор всевозможных колёс мог без проблем конкурировать с центральной аптекой. Но мы взяли самое необходимое: обезбол, антибиотики, бинты и зелёнку. Я ещё прихватил шкатулку с комплектом для шитья. Разбираться особо времени не было, поэтому схватил всё, тем более что много места она не занимала.

— Ну чё, куда? — спросил Колян, когда мы выбрались из подъезда, навьюченные, будто верблюды в караване.

— В гараж, — уверенно заявил я.

— И чё мы там забыли?

— У меня там баллон с газом, — ответил я. — Пожрать сварим, выспимся как следует. А утром решим, что делать дальше.

— Может, тачку найдём?

— Я как раз подумал о том же, — усмехнулся я, направляясь к стареньким «Жигулям» шестой модели.

— Серьёзно? — поморщился брат. — Из всего многообразия ты решил выбрать это ведро с болтами?

— А ты сможешь без ключа бэху завести?

— Это ты у нас спец по машинам.

— Вот именно. А потому заткнись и радуйся ма́лому.

Эту машину я тоже знал. Хоть руку к её ремонту не прикладывал, но видел и слышал, как она работает. Ею владел ровесник Коляна из пятиэтажки напротив. Следил он за ней сам, и постольку-поскольку. Но она была на ходу, а бо́льшего нам и не требовалось. До гаража довезёт, а там я уже подшаманю что нужно.

Используя кусок проволоки, я без труда вскрыл замок и, просунув руку в салон, разблокировал заднюю дверь и пассажирскую. Пакеты с барахлом полетели на заднее сиденье, а я нырнул под панель. Отыскал провода, идущие к замку зажигания, скрутил нужные, чтобы подать питание на приборы, и замкнул на них стартер.

Двигатель несколько раз прокрутился и затарахтел на весь двор. Вытянув тросик подсоса, я подождал, пока выровняются обороты, заодно обыскал салон. Каково же было моё счастье, когда я обнаружил в бардачке две нераспечатанные пачки сигарет!

Слюда тут же полетела на землю, а я с наслаждением втянул запах свежего табака. Первая затяжка ударила по мозгам, и память услужливо подкинула схожие ощущения, которые я испытал прошлой ночью. Перед глазами всплыло изуродованное женское лицо, и лоб тут же покрылся холодной испариной.

— Ты чего? — покосился на меня Колян, заметив, как я изменился в лице.

— Я там женщину убил, — признался я, но вопреки общепринятому мнению о смягчении чувства вины, легче мне не стало.

— Ну, она, вообще-то, тебя тоже убить собиралась.

— Это я и без тебя понимаю, — вздохнул я. — Дверь закрой.

Я дождался, когда Колян выполнит распоряжение, и врубил заднюю

Закладка:

То, как выглядел город, ввергло нас в молчаливое отчаяние. Всюду мусор, какие-то обрывки от коробок, витрины магазинов разбиты. По тротуарам летают брошенные за ненадобностью вещи. Картина удручающая, и настроения она нам не прибавила. Со Дня молодёжи прошло каких-то четыре дня, а всё вокруг выглядело хуже, чем спустя несколько лет от объявленной перестройки.

— Жесть, — только и смог выдохнуть брат. — И что, теперь так будет постоянно?

— Нет, скоро всё станет куда как хуже, — пробормотал я.

Когда мы проезжали мимо центрального супермаркета, настроение упало ниже подвального плинтуса. Прямо у входа в магазин лежало несколько трупов. Их не то что похоронить, даже убрать не удосужились. Над одним из тел склонился бродячий пёс и обгладывал ногу.

Колян моментально заработал рукояткой, опуская окно, и как только щель оказалась достаточной, чтобы прошла голова, он высунулся наружу и вывернул желудок.

— Твою мать. — Он вернулся в салон, вытирая рот рукавом. — Это же полный абзац.

— Всё ещё хочешь в область? — с ухмылкой спросил я.

— Чё ты доколебался? — огрызнулся брат. — Я же тебе не предлагаю в город лезть! Доберёмся до военных, а там видно будет.

— Ничего мы там не увидим, — вздохнул я и добавил: — Кроме смерти.

— Да с чего ты это взял?

— С того, — кивнул назад я. — Они сейчас всех подряд вооружить готовы, лишь бы эту заразу побороть. Ракетами здесь воевать не получится. Это не зомби, которые толпятся на улицах. Наш враг умеет прятаться, а ночью его не победить. Ты сам говорил, что их обычные пули не берут.

— Думаешь, военные ещё не догадались, что выродки серебра боятся?

— Может, и догадались, но где ты сразу столько патронов возьмёшь, чтобы весь фронт перевооружить? А если это дерьмо по всей стране, или того хуже — во всём мире⁈ Вот ты вроде где-то умный, а сейчас полнейшую чушь несёшь.

— Это называется: «надежда».

— Говно это всё, — отмахнулся я. — Мы теперь сами по себе, понял? Остались только ты и я, больше никому нельзя верить.

— Э-э-э! — Размахивая руками, на дорогу выбежал человек и натурально бросился под колёса.

Я едва успел ударить по тормозам, но полностью остановиться не успел и толкнул его капотом. Мужик отлетел на пару метров и растянулся на асфальте, но остался жив. Я так и сидел, вцепившись в руль и глядя на то, как он пытается подняться.

— Ты чё делаешь, придурок⁈ — отойдя от первичного шока, заорал я. — Совсем, что ли, без головы⁈

— Генка, ты что ли⁈ — ошалело уставился на меня он.

Я как-то сразу немного успокоился и попытался понять, кто передо мной. Его лицо было настолько грязным, что нашего участкового я узнал с огромным трудом.

— Олег? — неуверенно спросил я.

— Ага, — тупо кивнул он.

— Ты как… В смысле… Тьфу, — сплюнул я. — Залезай давай, чего разлёгся⁈

— Ага, — снова тупой кивок.

Хромая на правую ногу он доковылял до машины и плюхнулся на заднее сиденье. А следующий вопрос заставил меня засомневаться в его здравомыслии.

— Ты почему на допрос не пришёл? — выдал он, и я даже к нему обернулся.

— Заварзин, ты вообще как, с головой не посрался? — спросил я.

— Да лан, шучу я, — ухмыльнулся он. — Есть что пожрать?

— Там в па… — начал было Колян, но участковый уже вовсю шарился по нашим вещам. — Ай, ладно, сам разберёшься.

Оказывается, мы с Коляном были сытыми, потому как Заварзин выудил из пакета сырую картофелину, потёр её о грязную рубаху и тут же вгрызся в нее. Картошка исчезла в его утробе меньше чем за минуту, а следом пошла немытая морковь.

— У тебя днище не выбьет?

— Да пофигу, — отмахнулся он. — Я чуть не сдох вообще. К магазину сунулся — думал, там убьют на хрен. Таких люлей мне ввалили… Хорошо, табельный при себе был. Люди вообще озверели, никаких авторитетов не признают.

— Так это ты их?

— Чего? — не понял Олег.

— Ну там, возле центрального трупы лежат…

— А, не-е-е, — помотал головой он. — Этих не я, там кто-то другой был. Наверное, Леший из инкассаторов. Там очередь работала.

— А тебя где прижали?

— На круглосуточном, — ответил он и снова захрумкал морковкой.

— Ясно, — пробормотал я.

— А вы куда вообще? Я слышал, возле области войска встали, думал к ним податься. По радио сообщение вкруг транслируют, что они добровольцев набирают. Жратву дают, постель и медицину.

— Нет, мы в гараж.

— А чё там?

— Ничего, просто пересидеть, — честно признался я.

— П-хах, — хмыкнул участковый. — Чего пересиживать-то? Всё, пацаны, капец! Нет больше жизни. Теперь либо мы их, либо они нас. Они город в двадцать тысяч населения за двое суток досуха вычистили. Я чудом спасся, в канализации прятался. Пули их не берут, силищи столько, что обосраться можно. Пересидеть, ёпт, ха-ха-ха…

— Предлагаешь на передовой сдохнуть?

— Да не знаю я, — поморщился он. — Ёпт, тормозни, ща блевану…

Я остановился, и Заварзин, распахнув дверь, оставил на асфальте всё то, что минуту назад затолкал в желудок.

— Капец, — выругался Колян. — Только добро на говно перевёл.

— Чё ты там вякнул, щенок⁈ — вернулся в салон тот.

— Э, ты давай полегче на поворотах. — Я покосился на бывшего одноклассника. — Он так-то брат мой.

— Пусть за базаром следит, — огрызнулся Олег.

— А то что? — с нескрываемой угрозой спросил я.

— Ладно, мало́й, извини, не со зла я. — Заварзин быстро сообразил, что перегнул палку. — Можно с вами на ночь зашкериться?

— Можно, — кивнул я, сворачивая к гаражу.

И от меня не ускользнул напряжённый взгляд брата. Похоже, ему эта идея пришлась не по вкусу. Ну а мне что делать? Сказать — нельзя? Совесть не позволит. Может, Олежа и козлина, мент к тому же, но всё-таки живой человек. А ценность жизни сейчас переоценить очень сложно.

Глава 8

Безопасность

Я не без удивления обнаружил, что на воротах в мой гараж висит замок. На проверку он оказался

Закладка:

— Ну ты чего там залип? — нетерпеливо спросил Заварзин.

— Закрыто, — тупо ответил я.

— Только не говори, что у тебя нет ключа.

— У меня его и быть не может, это не мой замок, — снизошёл до объяснений я и направился к прицепу с металлоломом.

Универсальная отмычка в виде полуоси снова пошла в дело. Поймав упор, я взял замок на рычаг, и дужка послушно выскочила из зажима. Внутренний запор остался незамкнут, а потому дверь я распахнул без дополнительных сложностей. И в этот момент на моё лицо наползла кривая ухмылка. На яме стоял «мерс».

— Ну спасибо тебе, Шавкад, — пробормотал я.

— При чём здесь это гастарбайтер? — Пихнув меня плечом, участковый вошёл в гараж первым.

— Олежа, а ты не приборзел часом? — огрызнулся я.

— А чё? — обернулся ко мне он.

— Придурок, — буркнул Колян, протискиваясь внутрь с двумя пакетами в руках.

Я вздохнул, но продолжать бесполезную перепалку не стал. В полумраке добрался до аккумулятора, к которому была подключена резервная лампочка, и накинул на него провод. Вспыхнул свет, выхватывая из темноты очертания мастерской. И только после этого я прикрыл калитку и зафиксировал её на мощный засов.

Заварзин уже развалился в кресле, наблюдая за моими действиями. Колян распахнул дверь «Мерседеса» и рухнул на задний диван. А я продолжил обустраивать наш быт и полез на верхнюю полку стеллажа, где у меня хранилось различное дерьмо, которое редко требуется в повседневной работе. Там как раз лежали вещи для отдыха на лоне природы. Это дело я очень любил, вот только в последний раз выбирался, даже и не вспомню когда.

— Вот ты где, — улыбнулся я и протёр рукавом старую керосиновую лампу.

Само топливо хранилось на средней полке, так как часто использовалось для очистки особо ржавых болтов. Керосин отлично проникает в поры и размачивает ржавчину. Гораздо лучше, чем хвалёная ВДшка.

Заполнив ёмкость, я подождал, пока напитается фитиль, и, чиркнув зажигалкой, поджёг его. А когда установил поверх стеклянную колбу, в гараже сразу стало намного уютнее.

Отключив ламу от аккумулятора, я полез в холодильник. Электричество отсутствовало уже вторые сутки, но в морозилке всё ещё оставалось довольно прохладно. Хотя положенного минуса, конечно, уже не было. И если с водкой вряд ли что-нибудь случится, то вот пельмени наверняка уже слиплись в один сплошной комок. Впрочем, меня интересовал брикет сала, который расположился рядом с вмиг запотевшей бутылкой.

— Пиво кто будет? — спросил я и распахнул нижнюю дверцу.

— Какие-то ты вопросы задаёшь, — хмыкнул Олег, — Ясен пень: все будут!

— Я не буду, — донёсся приглушенный голос из салона машины.

— Ну и дурак, — констатировал Заварзин.

Я кинул ему банку пенного, ставшего уже тёплым, и, подхватив ещё одну, сунулся в машину, но на своё законное место. Уже там с характерным пшиком открыл пиво и тут же влил в себя едва не половину.

— На, глотни, — протянул я жестянку брату. — Полегчает.

— Угу, — буркнул он. — Бухать сейчас — точно самое подходящее время.

— Душнила, — отмахнулся я и допил остатки.

В этот момент со стороны кресла прозвучала мощная отрыжка.

— Кайф, — добавил Заварзин и швырнул пустую банку прямо на пол.

— Олежа, я тебе сейчас челюсть сверну, — предупредил я участкового. — Ты чё себя ведёшь как свинота⁈

— А он и есть, — едва слышно добавил Колян.

— Понял, не дурак, виноват — исправлюсь, — отозвался участковый и, поднявшись с кресла, подхватил пустую тару и выбросил её в ведро. — Так?

— Типа того, — кивнул я. — Ладно, надо пожрать сообразить, пока на улице светло.

— Самая правильная мысль за сегодня, — воздев палец, произнёс Заварзин.

Я выбрался из салона, влил в рот последние капли пива и мастерски, прямо с места, забросил банку в мусорное ведро. Затем, вооружившись ключом, обошёл машину и вставил его в личинку багажника. А когда распахнул, снова ухмыльнулся, глядя на два пакета с крупой и консервами. Плюс две упаковки воды, что пришлись как нельзя кстати.

— Живём, — прокомментировал Заварзин, который заглядывал мне через плечо.

— Слюни подбери, — намекнул я на то, что это ему не принадлежит.

В одном из пакетов обнаружилась записка: «Надеюсь, ты выжил и нашёл свою долю. Извини, думаю, ты понимаешь, почему мы уехали. В бардачке — пистолет и патроны. Спасибо за всё».

— Что пишут? — поинтересовался Олег.

— Не твоего ума дело, — огрызнулся я. — И положи на место свинину.

— Тебе жалко, что ли?

— Жалко. Это не для того, чтобы жрать.

— Серьёзно?

— Более чем. Сядь куда-нибудь и успокойся, пока я тебе в лоб не закатал.

— Грубый ты, Генка, и неженственный.

— Я ему постоянно об этом говорю, — добавил Колян и наконец-то выбрался из машины. — Помочь?

— Да, картошку почисть. — Протянув ему складной нож, я указал на пакет. — Постарайся воду тратить по минимуму.

— Разберусь, — ответил брат и, подтянув пакет с корнеплодами к наковальне, уселся на неё с ножом в руке.

Заварзин же открыл вторую банку пива.

— Ты не ублюёшься, родной? — поинтересовался я.

— Не должен, — с ухмылкой ответил он. — Это из-за крахмала было.

— Или от жадности, — добавил Колян.

— Ой, много ты понимаешь, — поморщился участковый. — Мал ещё, чтоб меня жизни учить.

— Ну-ну… — Брат всё же оставил последнее слово за собой.

Я старался не заострять внимания на их перепалке. Пусть себе тешатся. Пока это не переросло в откровенную агрессию или того хуже — драку. Иногда такие пустые взаимные упрёки помогают отвлекаться от реальности.

Переместив стремянку, я в очередной раз забрался на верхнюю полку и выудил оттуда чугунный казан, крышку которого можно было использовать как сковородку. Собственно, ради неё всё и затевалось. Ещё у меня была сделана специальная тренога, в которой я из куска трубы сообразил специальный держатель для газовой горелки.

Да, изредка, за отсутствием возможности выбраться на природу, я развлекался готовкой нехитрых блюд прямо возле гаража. Кто бы мог подумать, что всё это добро пригодится в нашей ситуации, которая ну никак

Закладка:

Нарезав сало мелкими кусочками, я бросил его на сковородку и присыпал щепоткой соли, чтобы оно побыстрее отдало жирок. Как только оно подзолотилось, я выудил его при помощи шумовки и принялся нарезать лук.

Заварзин наблюдал за моими действиями, периодически шмыгая слюнями.

— Шкварочки мог бы и оставить, — не удержался и посоветовал он. — А лучок вообще в серединку, между слоями картошки надо резать, чтобы он не подгорел.

Я промолчал и принялся нарезать поверх лука картошку, эдакими дольками. И участковый снова не смог с собой совладать:

— А я вот больше соломкой люблю.

— На. — Я протянул ему нож и картофелину.

— Да чё ты сразу начинаешь-то?

— Режь, говорю! — с напором добавил я. — Хочешь — соломкой, хочешь — кубиками.

— Ну и пожалуйста, — пробормотал он и принял у меня из рук инструмент.

Я взял ещё один нож и уселся рядом, продолжая нарезать картофель так, как мне было удобно. Заварзин повозился со своей соломкой, пока до него не дошло, что на весу такой метод — не самый удобный. И уже на втором корнеплоде он прибег к моему методу.

— Чё? — заметив мою ухмылку, спросил он. — Неудобно просто.

— Не хрен было с самого начала умничать, — ответил я.

Волшебный аромат жареной картошки на сале, распространился по гаражу. И наверняка его без проблем можно было учуять на улице. Всё-таки герметичностью данное строение не обладало, да и зачем? Однако с этим нужно было что-то делать, и идеи на этот счёт у меня имелись. Я просто отложил их на потом, решив для начала набить живот.

Когда картошка была уже практически готова, я вернул в неё шкварки и, перемешав, накрыл крышкой от эмалированного бачка. Снаружи она была покрыта толстым слоем пыли, но внутренняя часть оставалась чистой. Впрочем, сейчас нам совсем не до брезгливости, и тратить воду на подобную чушь — жалко.

— Ну чё там? Скоро уже жрать-то? — нетерпеливо пританцовывая у сковороды, спросил Заварзин. — Давай уже, горячее сырым быть не может.

— Впервые в жизни я с ним согласен, — судорожно сглотнув, добавил Колян. — У меня уже желудок сам себя жрать начал.

— Тогда налетай, — разрешил я, протягивая им алюминиевые вилки.

— А ложки нет? — снова закапризничал участковый.

— Вот ты нудный, — огрызнулся я и поднялся с табурета, чтобы выдать приятелю другой инструмент.

А когда вернулся, на меня смотрели две хитрые рожи. Картошку в сковороде поделили на три части, две из которых были примерно равны, а та, что расположилась напротив моего места, совсем крохотная. При этом оба юмориста уже набили рты.

— Ну сейчас прям животик надорву, — усмехнулся я и уселся возле блюда.

А картошечка и впрямь удалась. Пропитанная салом, она буквально таяла во рту, а хрустящие шкварки были особым удовольствием. Жаровня опустела в считаные минуты. Колян даже свою порцию не доел, пожертвовав её участковому. За что не получил даже спасибо. Впрочем, я его тоже не удостоился. Утолив голод, Заварзин вернулся в кресло и развалился в нём, вытянув ноги.

— Всё, — выдохнул он. — Не кантовать, при пожаре выносить первым.

— Тюлень, — Колян тут же наградил его почётным званием.

— Ой, — вяло отмахнулся Олег, — ты меня хоть хреном назови, только облизывай почаще.

— Пожрал? — уперев руки в бока, я навис над бывшим одноклассником.

— Да что опять не так-то? — недовольно покосился на меня он.

— Жопу поднимай, пойдём следы заметать.

— В смысле?

— В прямом. Мы здесь жратвой на весь район навоняли. Или ты хочешь, чтобы после заката к нам гости явились?

— А чё я-то сразу? Вон Колян пусть идёт, он помоложе.

— Олежа, не надо меня нервировать, ладно? Я и без того на взводе.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Да ты дохлого достанешь. Чё делать-то?

— Хватай вон ту канистру и вдоль рядов разбрызгивай содержимое. Ты пойдёшь влево, а я — вправо.

— А чего там?

— Солярка. Много не лей, просто на ворота и стены побрызгай. Она должна все посторонние запахи отбить.

— Да понял я, не дурак.

Мы выбрались наружу, и Олег первым делом плеснул на стену прямо из канистры, вылив не меньше пол литра.

— Ты это специально, что ли? — тут же завёлся я. — Я же тебе специально кисточку дал.

— Да я-то откуда знаю, за каким хреном ты мне её всучил⁈ — попытался оправдаться он. — Сам же сказал на стены побрызгать.

— Ну не так же! Кисточку смочи и ей брызгай.

— Молитву до кучи прочитать⁈ — сострил он.

— Голову для начал включи, — отмахнулся я и взялся за дело.

Может, оно и не так плохо, что Заварзин залил соляркой всю стену прямо у нашей берлоги. Вонища теперь здесь стоит знатная, даже намёка на запах еды не осталось.

Управились мы минут за десять, и теперь весь ряд гаражей благоухал дизельным топливом, как ему и положено. Надеюсь, это поможет отвести от нас тварей. Как ни крути, а рисковали мы сильно, оставаясь в черте города, даже под защитой железных ворот. В случае необходимости эти ублюдки смогут без труда проникнуть к нам через крышу. Да и сами ворота можно выдернуть, используя машину или трактор.

— А чё не бензином? — спросил Заварзин, когда мы закончили и вернулись обратно, воняя, как комбайнёры. — От него вонища — вообще будь здоров.

— Бензин быстро выветрится. Соляра в этом плане фонит дольше.

— Голова, — похвалил меня за находчивость он.

— Слушай, я чего спросить хотел, — наконец-то завёл я интересующий меня разговор. Мне, конечно, никто не мешал начать его раньше, но сытый человек становится добрее и отзывчивее. — А где у вас в ментовке оружие хранится?

— В оружейке, ясен пень, — неопределённо ответил Олег.

— А оружейка эта где?

— Тебе зачем? — с подозрением покосился на меня участковый.

— Блин, догадайся с восьмидесяти попыток! — не выдержал Колян, который опять развалился в салоне на заднем диване.

— Э, нет, пацаны, там так просто не получится. Во-первых, оружейка находится за железной дверью, под замком и круглосуточным наблюдением дежурного. Мимо него вам ни за что не пройти…

— Олег, ты нормальный, нет? —

Закладка:

— А, ну да, — смутился Заварзин. — В любом случае там всё под замком. Но это ещё не всё. Оружие внутри не лежит на полках, как в кино. Там всё поделено на ячейки, как в банковском хранилище. Оружие выдаёт под роспись дежурный, у него все ключи.

— А запасных нет?

— Да-а! — чуть не подскочил он. — У всех подряд дубликаты имеются! Иногда мы их даже прохожим раздаём. Брак, ну чё за тупые вопросы⁈

— Ну, может, их вскрыть как-то получится?

— Может, и получится, — пожал плечами Олег. — Если у тебя найдётся генератор и болгарка.

— С этим проблем нет. — Я кивнул на волшебный стеллаж. — Есть большая, а маленьких даже две. Генератор тоже имеется.

— Вот ты заряженный, — хмыкнул Заварзин. — Шумно ведь будет.

— И чё? — резонно заметил я.

— Да так-то пофигу… — Он задумчиво почесал подбородок. — Просто у меня есть идея получше.

— Жги.

— Я же участковый, и в мои обязанности много чего входит. Например, проверять охотников на предмет правильного хранения инвентаря с последующим выписыванием штрафа в случае нарушения.

— Или хапанья взяток, — добавил Колян.

— А ты варежку захлопни, — вернул ему Олег. — Много ты в жизни понимаешь…

— Да уж побольше некоторых.

— Слышь, ты чё такой дерзкий-то, а⁈

— А ты меня арестуй.

— Заткнулись оба! — рявкнул я. — А ты давай ближе к делу.

— Да я вроде и так всё сказал. Я же все адреса наизусть знаю. Часто с проверками хожу.

— За взятками, — поправил его Колян.

— Коль, завались уже. Сам ведь провоцируешь.

— Ой, да идите вы оба, — буркнул брат и зашуршал, переворачиваясь на живот. — Я спать.

— Я бы тоже покемарил, — с надеждой посмотрел на меня участковый.

— Так, вас обоих касается. — Я пнул по ногам брата. — Ты слышишь там, нет?

— Ну чего тебе ещё? — Он выглянул из машины.

— Ссать или срать — вот в это ведро. — Я продемонстрировал оцинкованный инвентарь. — Поставлю вот здесь, в дальнем углу. Здесь оставлю фонарик, чтоб вы ночью башку себе не разбили. Лампу ночью не зажигать. Как поняли?

— Так точно, тащ генерал, — козырнул Заварзин.

Колян обошёлся молчаливым кивком.

— Ты таблетки выпил? — спросил его я.

— Угу, — ответил брат.

— Чувствуешь себя как?

— Пока обезбол работает — терпимо.

— Вылезай, тебя нужно нормально перевязать и всё обработать.

Колян послушно выбрался из машины и уселся на табурет. Я снял с его шеи грязное полотенце. Оно присохло к ране, и та сразу закровоточила, когда я её побеспокоил. Оторвав кусок чистой старой простыни, которые лежали в коробке в качестве ветоши, я смочил лоскут водой и принялся смывать засохшую кровь и грязь с раны.

— Ни хрена себе, — прокомментировал Заварзин. — Ты теперь из нас самый красивый.

— Иди в жопу, — огрызнулся брат и продемонстрировал участковому средний палец.

— Да я подбодрить хотел, — оскорбился Олег и снова развалился в кресле. — Шрам и вправду останется знатный, а они мужчину красят.

— Могу тебе такой же сделать, если хочешь.

— Да чё вы цепляетесь друг к другу, как дети малые? — буркнул я.

— Чтобы на тебя не срываться, — с ухмылкой ответил брат. — У тебя здесь зеркало есть?

— А ты слепой? — Я покосился на верстак, на котором стояло круглое зеркало, притом с эффектом увеличения на одной из сторон.

— Дай посмотреть.

— Ща.

Я поднялся и передал его брату. Тот долго рассматривал уродливый кривой порез на шее, а затем поморщился и тяжело вздохнул.

— Можно зашить, — предложил я. — Или суперклеем залепить, так шрам тоньше будет.

— Не, пусть останется, — покачал головой он. — Как напоминание, что никому нельзя доверять.

Закончив фразу, Колян выпучил глаза в сторону Заварзина, однозначно намекая, кого он имеет в виду. Я на это лишь поморщился и покрутил пальцами в воздухе, мол: может, и нельзя, но хрен с ним.

Аккуратно вскрыв пузырёк с зелёнкой, я принялся обрабатывать рану.

Колян зашипел.

— Подуть? — спросил я.

Заварзин ехидно хмыкнул, лёжа в кресле с закрытыми глазами.

— Не надо, — тут же отказался брат. — Потерплю.

— Мужик, — добавил Олег.

Но на сей раз брат предпочёл промолчать, хотя я видел, что его так и подрывало отпустить какую-нибудь колкость в ответ. Значит, и впрямь взрослеет.

Сложив из бинта плотный тампон, я прижал его к ране и замотал остатком. Край закрепил пластырем, чтобы не вязать узлов, которые вряд ли удержат повязку и скорее будут только мешать.

— Всё, иди спать.

— А ты? — спросил Колян.

— А я устроюсь лучше вас обоих, — хмыкнул я и снова полез на верхнюю полку, откуда выудил старинную раскладушку.

— Мажор, — прокомментировал Заварзин, подсматривая за мной одним глазом.

— А ты не завидуй. У тебя, кстати, кресло раскладывается.

— Серьёзно? — тут же подорвался он. — А чё ты молчал-то? Видишь же, что я страдаю.

— Тебе полезно, — усмехнулся я и разложил спальное место.

Гараж у меня большой, специально такой купил, чтобы было где развернуться. Ремонт машин — дело такое, иной раз приличный размах кувалды требуется. А сейчас вот опять пришлось как нельзя кстати.

В качестве подушки я бросил под голову старую куртку, вывернув её наизнанку, чтобы лежать на чистом. И не успел даже как следует угнездиться, как моментально уснул.

На этот раз пробуждение было безопасным, хоть и приятным его не назовёшь. Кто-то настойчиво молотил в нашу дверь и умолял пустить его внутрь. Судя по голосу, это была девчонка. Заварзин боролся с Коляном у двери и было не ясно, кто из них зачинщик драки, а главное — почему? Я, конечно, догадывался, что кто-то из них собирался открыть дверь, а другой не позволял.

Пришлось срочно вмешиваться. Хоть их возня и не производила сильного шума, но всё же могла привлечь ненужное внимание. А стук в ворота, сопровождаемый мольбами о помощи, даже не думал прекращаться. Мне даже стало любопытно, почему она выбрала именно мой гараж и с чего вдруг

Закладка:

Накинув борцам по увесистому подзатыльнику, я приник к скважине, чтобы рассмотреть гостью. На вид это была обыкновенна девушка, скорее всего, лёгкого поведения. Такие часто тёрлись у складов в надежде поймать клиента-дальнобойщика с тугим кошельком. И да, кажется, я её здесь уже видел. Видок у неё сейчас ещё тот, но в целом очень даже миленькая. Если не брать в расчёт прошлые заслуги, я бы с такой даже повстречался.

— Ты что делаешь⁈ — зашипел Колян, глядя на то, как я потянулся в задвижке.

— Да она сейчас сюда весь район станет, — ответил я. — К тому же на улице ещё светло, а значит, она нормальная.

— Как она нас нашла вообще? — озвучил мой вопрос Заварзин.

— Вот заодно и выясним, — ответил я, открывая калитку.

Девушка влетела внутрь, едва не сбив меня с ног, и тут же шмыгнула в дальний угол, где уселась, сжавшись в комок. Заперевшись, я снова зажёг керосиновую лампу и уставился на гостью.

— Ты кто? — спросил я.

— Катя, — представилась она.

— Откуда ты узнала, что здесь кто-то есть?

— Я не знала, — выдала она странный ответ, а затем поправилась: — В смысле, точно не знала, надеялась. А вы кто?

— Я Гена, это Олег и Колян.

— Ясно, а почему здесь вы?

— Что-то я тебя не понимаю, — усмехнулся Олег. — Ты нам не рада, что ли? Тогда зачем стучалась?

— Да нет, — помотала головой она. — Я не это имела в виду. А где тот, другой?

— Кто-нибудь, вызовите пояснительную бригаду, — в тон участковому произнёс Колян.

— Да подождите вы, — осадил обоих я и уставился на гостью. — Ты здесь уже была?

— Угу. Здесь до вас другой мужчина прятался, узбек или таджик, я в них не разбираюсь. Он склад овощной через дорогу держит. С ним молодой парень был и женщина. Они позволили мне здесь заночевать, а утром выгнали. Я не знаю, куда мне идти, они повсюду…

Девушка вдруг разревелась, заставляя трёх здоровых мужиков поплыть. Есть в женских слезах какая-то сила, которая напрочь разоружает даже самого закоренелого мужлана. При этом ещё и заставляет чувствовать себя растерянным, будто это я виноват в том, что она сейчас плачет.

Колян сдался первым и выдал совсем уж нелепую фразу:

— Ты это, — буркнул он, — вообще-то возле нашего туалета сидишь.

— П-хах, — не выдержал и усмехнулся Заварзин. — Да ты прямо герой спаситель.

— Кстати, а кто из вас собирался дверь открыть? — покосился на них я.

— Ну, я, — тут же признался участковый. — И чё⁈

«Щёлк!» — раздался удар, и бывший одноклассник осыпался на пол. А я склонился над ним, схватил на отворот и ещё дважды добавил ему кулаком в рожу.

— За что? — возмутился он, пытаясь отползти, но машина позади не позволила. — Ты чё, совсем псих⁈

— Я вроде ясно дал понять, что без моего участия в моём гараже ничего не происходит! — Я угрожающе занёс руку для очередного удара, и Заварзин весь сжался, прикрывая лицо руками.

— Да хорош уже, я всё понял! — взвизгнул он.

Странно, но наше поведение успокаивающе подействовало на нашу новую соседку. Катя всё ещё хлюпала носом, но плакать уже прекратила, с любопытством посматривая на меня. Кажется, я ей понравился, а может, в её тупой и симпатичной головке созрел другой план: охмурить меня, как вожака стаи, и таким образом проникнуть в нашу компанию.

— Так, слушай меня внимательно, — строгим голосом произнёс я. — Касается всех! Сидим тихо, как мыши. Если ещё раз кто-нибудь попытается без моего ведома что-то отчебучить, пеняйте на себя. Ты меня услышал⁈ — Я наклонился к Заварзину.

— Ты мне теперь что, до конца дней это будешь припоминать? — пробормотал он.

— Не уловил ответа, — добавил я, в том числе и пинка.

— Да понял я, понял, хорош уже! — крикнул он.

— Я теперь базар убили и чтоб до утра не отсвечивать, — добавил я и вернулся на раскладушку.

Сон уже не шёл. Девушка снова начала всхлипывать, а Заварзин — скрипеть креслом в попытке найти удобную позу.

— Потише можно? — добавил я в темноту. — А ты кончай реветь. Если нас здесь обнаружат, подохнем все.

Гараж погрузился в тишину, от которой даже в ушах загудело. Мир вокруг вообще сделался очень тихим, по крайней мере, днём.

Ночью всё изменилось до неузнаваемости. Мимо нас постоянно проезжали машины, а где-то вдалеке короткими очередями работал автомат. Вскоре к нему присоединилось и другое оружие, громкие хлопки которого разносились по округе. А затем грохнуло так, что с крыши на рожу пыль полетела. И грохот оружия слился в единую канонаду, будто совсем рядом проходила линия фронта.

Бой был нешуточный. Продлился он около часа, и всё это время периодически что-то взрывалось, заставляя нас вжимать головы в плечи.

Слава богу, у Кати хватило мозгов не вскрикивать каждый раз, когда это случалось. Она свернулась калачиком на старом матрасе, который я бросил для неё на единственно свободном пятачке у оцинкованного ведра, предназначенного для туалета. Девушку трясло от страха, но она стоически терпела и даже больше не плакала.

Глава 9

Мародеры

Проснулся я раньше всех. Сквозь небольшие щели в тёмное нутро гаража проникали тонкие лучики света. Без каких-либо мыслей я лежал, рассматривая причудливое движение пыли. Подниматься не хотелось. Но ещё больше не хотелось подыхать, а именно это нам светит, если не возьмёмся за ум.

Покинув раскладушку, я направился к воротам. Распахнул калитку и выскочил на улицу. Отойдя подальше, чтобы не разводить сортир у нашей берлоги, опорожнил мочевой пузырь и осмотрелся. Вокруг было тихо, словно вчерашней ночью никто не стрелял и не летал мимо нас на машинах. А я вдруг задумался: почему сейчас? Какой смысл нападать на человечество в пик активности дневного времени суток? Ну сколько сейчас длится ночь? Часов шесть максимум? Не самое умное решение, но они почему-то поступили именно так. Или я чего-то не понимаю и в этом шаге есть логика и здравый смысл?

За спиной раздался какой-то шорох. Я обернулся и, прежде чем успел что-либо сказать, Олег оттянул штаны и зажурчал прямо на наши ворота. И к делу

Закладка:

— Олень, — буркнул я, проходя мимо.

— Чё-о-о? — протянул он, не понимая, за что ему снова досталось.

— Ну у тебя ум есть, нет? — продолжил я, когда он вернулся в гараж. — Ты ещё кучу навали прямо у калитки. Ну или сразу на воротах напиши, что мы здесь.

— Ой, — смутился Заварзин, — это я как-то не подумал.

— Потому что ты дебил, — добавил Колян из машины.

— Э, слышь, хорош уже! В натуре достал кукарекать!

Брат выбрался из салона и молча, пройдя мимо с кривой ухмылкой, выбрался на улицу. Катя тоже проснулась, но на утренний туалет не спешила. Уселась на матрасе, поджав колени к подбородку, и наблюдала за нашими действиями.

Я залил воду в походный чайник объёмом всего литра на полтора и запустил газовую горелку. Вода вскипела быстро. Пошарив по гаражу, я собрал в одну кучу все кружки и поставил рядом с ними банку кофе и упаковку пакетированного чая.

Ухаживать за всеми у меня в планах не было. А потому я навёл себе кофе и снова выбрался на улицу, сунув в рот сигарету. Курить хотелось просто невыносимо, но я всячески себя сдерживал, чтобы не вонять табаком. Сейчас бояться нечего, да и некого, а потому можно насладиться утренней дозой никотина.

— Дай сигарету, — выбрался следом Заварзин.

— Далеко адреса находятся? — спросил я, протягивая ему пачку.

— Какие? — не понял вопроса он.

— Ну охотников этих, которых ты проверял.

— А-а-а, ты об этом. Да я тебе на бумажке запишу.

— Олег, — я внимательно посмотрел на участкового, — ты вообще как, нормальный, нет?

— Да чё ты меня кошмаришь-то постоянно?

— Не тупи, какие бумажки, ёпт⁈ Я что, один здесь всё делать должен?

— Да я-то откуда знаю, что у тебя в голове? — нашёл оправдание он. — Может, ты меня брать с собой не хочешь?

— Не в этот раз. Нам нужно стволами разжиться. И серебром.

— А серебром-то на хрена?

— Оно их убивает.

— Серьёзно?

— Ну ты сам как думаешь?

— Мальчики, а можно мне попи́сать? — прервала нашу беседу Катя, которая скромно выглянула из гаража.

— Да ссы, не ссы, — выдал Заварзин и заржал, будто это шутка года, не меньше.

— Вон туда пройди, там норка будет между гаражами и кустарником, — махнул рукой я. — Только под ноги внимательно смотри.

— Угу, — кивнула девушка и побрела в указанном направлении.

— А с ней чё делать будем? — спросил Олег, когда Катя удалилась.

— В смысле? — теперь не понял вопроса я.

— Да она же балласт, — пояснил Заварзин. — Чуть какой кипиш начнётся, она же нас всех спалит.

— А ты у нас прям самый полезный член общины, — донеслось из гаража.

— Слышь, он чё меня провоцирует постоянно? — уставился на меня Олег. — Я ведь ему рано или поздно в торец дам.

— Внимания не обращай, он сам от тебя отстанет, — отмахнулся я. — Так что по серебру скажешь?

— Я тебе чё, ювелир? — пожал плечами Олег.

— Ну, может, знаешь кого? Ломбард какой-нибудь, где ворованное принимают, или частника, может?

— Ты сериалов ментовских обсмотрелся? — хмыкнул участковый. — У нас все ломбарды легальные, на базе магазинов. Если их ещё не обнесли, можно пошарить. Да даже если обнесли, люди в первую очередь золото выносить кинутся, так что шансы есть.

— Как вариант… — Я задумчиво почесал подбородок. — На обратном пути проверим, что там к чему. Колян!

— Чё? — прозвучал ответ у самого уха.

Оказывается, брат уже давно стоял в проёме, слушая наш разговор.

— Останешься на хозяйстве…

— Я с вами пойду, — отрезал он.

— А за ней кто присмотрит? — кивнул я на Катю, которая появилась из-за поворота.

— Если за ней пригляд нужен, значит, Олег прав.

— Устами младенца. — Заварзин тут же ухватился за поддержку. — Валить её надо.

— Вы это мне делать предлагаете? — Я поочерёдно посмотрел на обоих.

— Ну, я могу и сам решить, — проявил инициативу Олег. — Просто ты вчера сам орал, чтобы без тебя ничего не делали.

— Нет, — покачал головой я, — так нельзя.

Проходя мимо нас, Катя вся сжалась, будто поняла, чтомы обсуждали ценность её жизни. Она вернулась на место и снова уселась на матрасе, сжавшись в комок.

— Кэт, — позвал девушку я, отчего она вздрогнула, но покорно поднялась и подошла, глядя при этом в пол. — Нам отъехать нужно, останешься на хозяйстве.

— Хорошо, — тихо ответила она.

— Пожрать приготовить сможешь?

— Да.

— Вот и хорошо. Наведи здесь порядок, чтобы под ногами ничего не валялось, и займись обедом. Калитку закроешь на засов. Никому не открывай, как бы тебя об этом ни просили. Когда вернёмся, постучим вот так. — Я показал ей условный сигнал. — Как поняла?

— Я всё сделаю. — Она с надеждой посмотрела на меня. — Только не выгоняйте меня, пожалуйста.

— Да мы и не собирались, — хмыкнул я. — Всё, десять минут на сборы.

Закончив раздавать команды, я вернулся в гараж, подхватил рулон туалетной бумаги и двинулся к кустам, в которые недавно отправил Катю. Кофе и сигареты действуют на кишечник магическим образом. А когда вернулся, Колян с Олегом даже позы не изменили.

— Вы чё замёрзли-то⁈ — возмутился я, — Собирайтесь!

— Да мы вроде собраны, — с ухмылкой ответил Олег.

— Господи, да что вы такие тупорылые⁈ Канистры взяли? Пожрать положили? Лекарства, жгуты, бинты?

— А-а-а, — протянул Заварзин, — ты об этом?

— Да, об этом! — рявкнул я и отвесил ему пинка. — Шевели копытами! И ты! — Схватив Коляна за плечи, я затолкал его в гараж. И тоже добавил коленом под зад для скорости. — Два дебила, ёпт…

Без дела я тоже не сидел. «Мерседес» трогать не стал, пусть пока стоит. А вот «шестёрка» отлично подойдёт под наши планы. Она здесь всю ночь простояла, и никто на неё даже внимания не обратил, как раз то, что нам сейчас нужно.

Осмотрев тачку, я

Закладка:

Олег с Коляном подтянули ко мне канистры, снова заставляя меня нервничать. Но что-то им объяснять не было ни сил, ни желания. Я просто перелил солярку из двух полупустых ёмкостей в одну и велел оттащить её обратно. Заодно заставил их собрать все опустевшие пластиковые бутылки из-под воды, которые тоже закинул в багажник.

Вот теперь мы были готовы к поездке, хотя меня не покидало чувство, будто я что-то упустил. Дошло до меня в тот момент, когда я сел за руль и сунулся в бардачок, чтобы бросить в него сигареты.

— Я ща, — буркнул я и метнулся в гараж.

Пришлось уже стучаться. Но на мой грохот ногой в створку никто не реагировал. Катя оказалась умной девочкой, и пока я не подал условный сигнал, калитка так и оставалась запертой.

— Молодец, — похвалил девушку я и нырнул в салон «Мерседеса».

В бардачке обнаружился «ТТ» с двумя полными магазинами. Не бог весть что, но на ближней дистанции пригодится. Да и патроны у него убойные, уж точно лучше, чем у «макара». Метров с пятнадцати я с него без вопросов весь магазин в голову уложу, дальше уже будут сложности. Эх, к нему бы боеприпас с серебряными пулями, да где же его взять?

— Откуда дровишки? — увидев оружие, поинтересовался участковый. — Ого, да здесь ещё и номера спилены…

— Это не мой.

— А закону по фигу.

— Всё, хавальник прикрой, закон хре́нов. Куда ехать?

— Смотри, — приподнялся на заднем сиденье Олег. — Я предлагаю с Новостройки начать, там самая дальняя точка. А от неё уже будет постепенно сюда двигаться.

— Ну вот, — похвалил я, — можешь ведь, когда захочешь.

Выудив провода из-под панели, я снова скрутил их, запуская питание, и замкнул на стартер. Пару минут посидел, дожидаясь, когда выровняются обороты, и, убрав подсос, включил первую передачу.

До Новостроек долетели за считаные минуты. Дороги свободные, ни пешеходов, ни других машин, да и ментов бояться не надо. Мы подкатили прямо к подъезду и отправились грабить опустевшие квартиры. И начали прямо с первого этажа. Двери попроще вскрывали при помощи гвоздодёра и молотка. Я попросту вбивал первый в щель притвора и выламывал замки. Но такой номер срабатывал только с хилыми китайскими дверями, сделанными практически из фольги. А вот серьёзные полотна таким образом взять не получалось. Ну и, само собой, нужная квартира как раз была забрана именно такой, чуть ли не сейфовой дверью.

— Ну отлично, ёпт… — Заварзин прямым ударом ноги припечатал в створку. — А здесь как раз натуральный Клондайк, даже нарезной ствол с оптикой есть.

— Толку-то от него, — поморщился я. — Нам сейчас чего попроще надо, чтоб серебром патроны начинить.

— Тогда на Пески погнали, оттуда в Аулы сразу проедем.

— Поехали, — согласился я и позвал брата: — Колян! Ты где там пропал?

— Идите сюда, быстрее! — донеслось откуда-то сверху.

— Твою мать! — выдохнул я. — Сказал же: не расходимся.

Галопом, перепрыгивая сразу через две ступеньки, я влетел на четвертый этаж и ворвался в квартиру, дверь которой оказалась открытой.

Колян обнаружился в прихожей. Напротив в охотничьей позе стояла девочка лет шести. Зубы оскалены, глаза налиты кровью… Вот только сделать она ничего не могла: ей мешал солнечный свет, падающий из кухонного окна. Он очерчивал чёткую границу, которую мелкая тварь не решалась перешагнуть. Да и толку бы от этого не было, потому как дальше темнота заканчивалась. Но будь в подъезде полумрак, она бы непременно набросилась на Коляна.

— Уходим. — Я дёрнул брата за рукав.

— А с ней что?

— Понятия не имею, — ответил я. — Это не наша проблема.

— Думаешь, она хотела стать такой?

— Да какая разница?

— И что, мы её вот так оставим?

— Предлагаешь её убить?

— У тебя же есть кастет.

— Как и у тебя.

— Я не смогу.

— Коль, иди в жопу, я не стану убивать ребёнка!

— Что тут у в… Эх ты ж ёшки-матрёшки! — заорал Олег и, вытянув табельный, без лишних вопросов закатал мелкой пулю прямо в лоб.

Девочка рухнула на пол, словно её резко отключили от питания. Кровавое месиво, которое вылетело из её затылка, медленно, словно клубничное варенье, стекало по двери за её спиной. Колян побледнел, но рвотный позыв всё-таки удержал. А участковый сунул ствол в кобуру, при этом на его лице не отобразилось совсем никаких эмоций. В то время как мы не могли отвести взгляда от страшной картины.

— Уходим, — толкнул брата я и первым начал спускаться по лестнице.

На душе скреблись кошки, притом не для того, чтобы вырваться наружу, а с целью закопать поглубже дерьмо. Голова кружилась от адреналина, во рту пересохло, а руки потряхивало. И я всячески боролся с желанием завалить Заварзина, несмотря на то, что поступил он всё-таки верно. А когда мы уже добрались до выхода, подъезд вдруг наполнился душераздирающим визгом, полным гнева и злобы. От этого крика по спине пробежали огромные мурашки, а руки затряслись ещё сильнее.

Мы забрались в машину и некоторое время молча сидели, глядя в никуда. В голове просто не укладывалось увиденное и услышанное. Это казалось чем-то нереальным, словно мы находимся в кошмарном сне. Однако я нашёл в себе силы и взял себя в руки. Время шло, а мы всё ещё были ни с чем. Немного еды и воды не в счёт.

Этот район в народе называли Пески, потому, что нормального грунта здесь отродясь не было. Владельцы огородов что только не предпринимали, чтобы заполучить хоть какой-то плодородный слой! Но привозная земля растворялась без следа через пару лет, словно это место проклято. По этой причине дома здесь продавались значительно дешевле, что и стало приманкой для жителей столицы со средним кошельком. На огород им было наплевать, так как за ним всё равно некогда присматривать. А вот поставить баню, беседку и мангал для наслаждения природой под шашлычок — милое дело.

Именно у такого двухэтажного особняка и попросил остановиться Заварзин. Его даже толком достроить не успели. Возле забора две кучи, одна из которых — песок,

Закладка:

В доме пахло свежим ремонтом. У входа были сложены мешки со шпатлёвкой, грязные вёдра и инструмент. Я даже засмотрелся на перфоратор, о покупке которого задумывался уже вторую неделю, так как мой окончательно сдох. Но здраво рассудив, оставил эту затею. Сейчас он мне нужен, как собаке пятая нога.

— Ну и? — Я посмотрел на Заварзина. — Куда дальше?

— В подвал, — прошипел он, указав на дверь под лестницей.

Не знаю почему, но говорили мы шёпотом. И нам было плевать, что ещё несколько секунд назад кирпич, влетевший в окно, наделал достаточно шума, оповещая всю округу о нашем незаконном проникновении в частную собственность.

Подвал выглядел как полноценный этаж. Даже планировка соответствовала: длинный коридор с комнатами по обеим сторонам. И в отличие от первого, ремонт здесь был уже закончен. Натяжной потолок практически на трёхметровой высоте, приличные двери, облицовка стен под натуральный камень. Даже завидно немного стало. Мне на такую отделку нужно не один год пахать и это притом, что мои доходы гораздо выше среднестатистической зарплаты по городу. Были…

— Вот та дверь в конце коридора, — указал Олег и первым направился к ней. Опустив ручку, он ехидно ощерился, потому как та оказалась не запертой. — Та-да-ам, — даже озвучил он. — Добро пожаловать в Клондайк!

А здесь действительно было чем потешить даже самого искушённого охотника. Два гладкоствольных пятизарядных ружья, «вепрь», тоже под двенадцатый калибр, и нарезной карабин «Сайга» с оптическим прицелом. Хлипкий ящик, в котором всё это хранилось, открылся без труда, предоставляя нам доступ к арсеналу.

В целом на этом можно было смело заканчивать поиски. Тем более что с патронами тоже был полный порядок. Имелся даже полноценный набор для их перезарядки. Две банки пороха, специальные картриджи для дроби или картечи. А вот пустых гильз и капсюлей отыскать не получилось. То ли хозяин их все уже истратил, то ли ещё не успел приобрести. Но и перебрать заводские особого труда не составит.

Мы навьючились, как ослики. Ведь помимо основного оружейного скарба, здесь обнаружилось несколько комплектов одежды, удобная обувь, палатка, спальники и многое другое снаряжение для комфортного отдыха на лоне природы. Больше всего порадовала походная плита с возможностью подключения к газовому баллону. Плюс ко всему, она могла работать от небольших, так сказать, карманных баллончиков по типу тех, в каких продаётся аэрозольная краска.

Колян шёл первым. Следом за ним — Заварзин. Замыкающим двигался я. Участковый ещё в кладовой набил патронами один из дробовиков. На мои замечания он лишь отмахнулся, мол, безопасность превыше всего. На его плече болтался рюкзак, до отказа заполненный сухими пайками. В руке — спортивная сумка с патронами и остальными прибабахами для их снаряжения.

Колян пёр палатку и ещё два ствола, в том числе «вепрь». Плюс походную плиту, баллончики с газом и целую упаковку тушёнки.

Я вооружился карабином с оптическим прицелом. Взял спальные мешки и набор посуды для кемпинга, аккуратно уложенной в специальный чемодан. Хотел ещё складные стулья прихватить, но тащить их уже было неудобно. Я и без них сомневался, сможем ли мы всё это утрамбовать в шестёрку.

Колян уже ступил на лестницу, ведущую на первый этаж, когда за его спиной распахнулась дверь. Выродок выскочил в коридор, оказавшись точно между моим братом и Заварзиным. Дальнейшие события развивались столь стремительно, что я не успел даже сообразить, не то что отреагировать.

Мужик бросился на Олега и повалил его на пол. Участковый, который в этот момент держал руки на ружье, с его помощью успел заблокировать нападавшего. Он оттянул его от себя, не оставляя возможности для укуса. Но драться с мужиком — это не то же самое, что с девчонкой. Точный удар по печени заставил Заварзина скрючиться от боли, а ублюдок тут же навалился на него и уже был готов впиться в шею.

Я подоспел в самый последний момент и жёстким ударом ногой в лицо сбил изменённого с Олега. Колян, вместо того чтобы убежать, тоже ввязался в драку. Сбросив с себя поклажу, он перехватил «вепрь» на манер лопаты и с размаха впечатал хозяину дома прикладом в затылок. Мужик обмяк, а мы с облегчением выдохнули.

Однако пауза продлилась недолго. Заварзин склонился над телом, чтобы проверить пульс, за что и поплатился, заработав локтем в челюсть. Олега повело, и он плюхнулся задом на пол, вращая осоловевшими глазами. А урод подорвался с пола прямо из положения «жим лёжа» и набросился на Коляна. Они вместе полетели на ступени, и брат принял на себя всю энергию от падения двух тел.

В этот момент Заварзин отошёл от оплеухи и не придумал ничего лучшего, чем схватится за ружьё, которое всё ещё висело на его шее. Я даже дёрнуться не успел, как прогремел выстрел. Картечь без труда пробила тело хозяина дома и вышла через грудь. Выстрел производился практически в упор, и энергии заряда хватило, чтобы проникнуть в тело моего брата.

Изменённый забился в агонии и застучал по полу ногами, а брат уставился на меня из-под его тела испуганным, ничего не понимающим взглядом. Открыв рот, он попытался сделать вдох, но вместо этого лишь захрипел, а на его губах появилась кровавая пена.

— Ты чё сделал-то⁈ — взревел я и набросился на Заварзина. — Ты чё, падла, сделал⁈

— Я не хотел! — только и успел взвизгнуть он, когда мой кулак угодил ему в челюсть.

Мир вокруг исчез. В нём остались лишь двое: я и убийца моего брата. И мне было совершенно плевать, что он вооружён, да я и о своём оружии даже не вспомнил.

Я сидел на нём сверху и, словно отбойный молоток, разносил его рожу в кровавое месиво. Даже когда он затих и захрипел, я продолжал бить, ощущая как рвётся кожа на кулаке об осколки, что остались от зубов. Боль не отрезвляла, скорее наоборот — усиливала гнев и придавала сил. Я продолжал бить даже тогда, когда грудь участкового перестала вздыматься. Его тело обмякло, превратившись в безвольный кусок мяса,

Закладка:

Привалившись спиной к стене, я сидел и смотрел в одну точку, совершенно не понимая, что делать дальше. Я даже не мог вспомнить, когда закончил избивать Заварзина. Странно, но угрызений совести по поводу его смерти я почему-то не испытывал.

Руки саднили и боль была единственным, что заставляло чувствовать себя живым. Потому что внутри меня всё было мертво. Я потерял единственного родного человека и просто не понимал, зачем теперь жить дальше?

Из этого состояния меня вывел чей-то кашель. Я даже не сразу понял, что именно слышу. Звук доносился от лестницы, а труп хозяина дома как-то неестественно двигался, будто собирался откатиться в сторону.

— Ща я тебе, гнида, оживу! — прошипел я, натягивая на изорванные, но ещё не успевшие опухнуть пальцы серебряный кастет.

Глава 10

Плюшки

Меня снова накрыло, хоть и не так, как это было с Заварзиным. Я справедливо полагал, что этот ублюдок точно так же виновен в смерти брата, а потому направился к нему с полной решимостью размозжить ему башку. Бить его на ступенях мне показалось неудобно, и, схватив тело за ногу, я рывком сдёрнул его вниз.

Вот только руку для удара так и не занёс.

Из-под трупа, на меня испуганными глазами смотрел Колян. Впрочем, и я ему не уступал, точно так же вонзив в него взгляд, только удивлённый.

Когда первичный шок прошёл, я уставился на то место, где должна была зиять кровавая рана. И судя по дыре на олимпийке, в неё с лёгкостью прошёл бы кулак. Однако её там не обнаружилось. И да, рассмотреть это удалось с трудом, так как вся грудь Коляна была залита кровью.

Нет, я обрадовался чуду, но очень хотел понять его природу. С такими дырами в теле не живут. Даже если картечь не задела сердце, она превратила в фарш знатный кусок лёгкого. И находись здесь настоящая реанимационная бригада, им вряд ли удалось бы спасти ему жизнь. Шансы, конечно, имелись, но околонулевые. А он лежит и смотрит на меня как ни в чём не бывало. Будто это не из его рта летела кровавая пена. Как?

Я шагнул ему навстречу, и он тут же подорвался: рванул вверх по лестнице и замер у двери.

— Не подходи! — закричал Колян. — Не трогай меня!

— Ты… Ты как вообще? — промямлил я какую-то чушь.

— Не знаю, — тем не менее ответил брат, до которого тоже начало доходить, что вот так скакать он сейчас не должен. — Я теперь такой же, как они?

— Не думаю, — пожал плечами я. — На тебя свет падает.

Брат покосился через плечо на луч солнца, который проникал сквозь неплотно прикрытую дверь, и немного расслабился. Он уселся на ступени и закрыл ладонями лицо.

— Я не понимаю, — донёсся его приглушенный голос. — Как такое возможно?

— Может, их кровь? — предположил я.

— Выходит, это вопрос времени. — Он серьёзно уставился на меня.

— В смысле?

— В прямом, блин! — рявкнул он. — Хватит уже дурака из себя строить! Всё ты прекрасно понимаешь!

— Да ни хрена я не понимаю! — точно так же сорвался на крик я. — Я думал, что всё… Думал, что ты умер!

— А я и умер, — едва слышно ответил брат. — И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Там нет ни рая, ни ада, — хмыкнул он. — Там вообще ничего нет, только смерть…

— Да насрать мне… — начал было я, но в итоге отмахнулся и устало опустился на пол.

— А с этим что? — кивнул на Заварзина Колян.

— Погиб при исполнении, — хмыкнул я.

— Это ты его?

— Нет, блин, сам он себя так…

— Да чё ты ёрничаешь? Я с тобой нормально разговариваю! — возмутился брат.

— Защитная реакция, по ходу, — буркнул я. — Ладно. Надо его вскрыть, что ли?

— Кого?

— Меня, ёпт! Коль, ну ты-то чего тормозишь⁈ Этого вот, изменённого.

— И на хрена?

— А ты на него посмотри. — Я кивнул на тело.

— Ну и?

— Дохлый он, не видишь, что ли?

— Хочешь понять, от чего?

— Ещё как хочу, — ухмыльнулся я. — Патроны-то были обычные. А значит, их всё-таки можно убить.

— Резонно, — согласился Колян.

— Поможешь?

— А разве у меня есть выбор?

— Если не хочешь, можешь снаружи подождать. Шмотки пока в тачку перекидай.

— Не, мне тоже интересно, — поморщился брат и спустился вниз. — Блин, а ведь здесь свет есть.

— В смысле? — не понял я, о чём он.

— В коромысле, — огрызнулся Колян. — Здесь ни одного окна, а светло как днём. Ты не находишь это странным?

— Ёпт, — даже опешил я и, задрав голову, прищурился, глядя на вмонтированную в потолок лампу. — Генератора не слышно.

— Угу, — кивнул брат и снова рванул вверх по лестнице. — Я ща, — донеслось с первого этажа.

А я так и замер с ножом в руках над телом хозяина, прикидывая: с чего бы начать вскрытие? Одна эта мысль вызывала омерзение, но я понимал необходимость этого дела. Как знать, может быть, в будущем это спасёт нам жизнь?

К тому же очень хотелось разобраться с природой воскрешения Коляна.

Я посмотрел на свои кулаки с содранной кожей на костяшках, да и не только, и присел перед телом на корточки. Окунул палец в кровь и, поднеся к ране, остановился, размышляя о всяких венерических заболеваниях. А затем вспомнил о том, что творится снаружи, и без колебаний мазнул по глубокой царапине. Выждал немного и вытер о штанину.

— М-дэ, — скептически буркнул я. — Не то.

Глубоко вздохнув, я перевернул тело и немного выровнял его положение. Вся его грудь была перепачкана в крови. Несмотря на сквозную дыру посередине, пол через неё я не видел. Внимание привлёк какой-то чёрный ошмёток, и он показался мне странным. Просто в этой части тела нет ничего, что может иметь такой цвет. Не тёмно-коричневый, и уж тем более не багровый, а натурально чёрный, будто кусочек угля.

— Панели! — с довольной роже ворвался в подвал Колян.

— Чего? — отстранённо спросил

Закладка:

— Солнечные панели на крыше, — уже более понятно ответил он. — Вот откуда электричество. Наверняка здесь и вода есть.

— С чего ты взял?

— Ну ты сам подумай? Если человек делает себе автономное электроснабжение, что мешает ему пробурить скважину?

— Проверь, — согласился я. — Если вода есть, наполни посуду. И по дому пошарь, может, ещё какую тару найдёшь.

— Ага, — кивнул брат и выскочил за дверь, а затем тут же вернулся обратно. — А с этим чё?

— Пока ничего.

— Ясно, — буркнул он и опять исчез за дверью. А спустя несколько секунд до меня донёсся радостный возглас: — Е-е-есть!

— Ну вот и отлично, — пробормотал я. — Одной проблемой меньше.

Немного поколебавшись, я всё же приступил к вскрытию. Хирургическая точность меня не интересовала, я просто хотел знать причину смерти. Ну а если по ходу дела пойму, что именно воскресило брата — вообще хорошо.

Двигаться я начал от рваной раны. Разрезал одежду и, оторвав от нее большой лоскут, попытался вытереть кровь. Основную вязкую массу, конечно, убрал, но до чистоты оставалось ещё очень далеко.

Клинок охотничьего ножа без труда разрезал кожу и мышцы. Мне даже удалось отделить немного от костей, и в этот момент я сделал первое открытие: грудная клетка отличалась от человеческой. Нет, по форме она была такой же, но вот рёбра… Казалось, будто они начали срастаться, превращаясь в сплошную бронированную плиту.

Постучав по ним ножом, понял, что с этим инструментом глубже мне не проникнуть.

— Колян! — крикнул я.

— Чего? — Тот появился буквально через секунду.

— Поищи где-нибудь топор. Может, в гараже есть. Или тесак мясной на кухне.

— Тесак есть, — донеслось из глубины.

— А молоток?

Некоторое время висела тишина, а затем в проёме появился Колян, который держал в руках все перечисленные мной инструменты, включая топор.

— У двери нашёл.

— Отлично, — улыбнулся я и поднялся с пола.

Брат подошёл ко мне и, протянув орудия для вскрытия, внимательно осмотрел то, что мне удалось освободить от плоти.

— Фигасе, — хмыкнул он, — мощная грудина.

— Вот и я так подумал, — пробормотал я, примеряясь к топору.

Кость удалось проломить только с третьего удара. Но не потому, что она была невероятно крепкой, просто я постепенно наращивал силу, чтобы не испортить ничего внутри. Не повезло: последний размах оказался слишком мощным, и лезвие топора с чавканьем ушло во внутренние органы. При этом ещё и наглухо застряло там. Пришлось даже ногой упереться, да и то без раскачивания извлечь орудие не удалось.

И я перешёл к более гуманному способу.

Взял тесак, наставил туда, куда нужно, и приложил по нему молотком. Дело шло медленнее, но гораздо аккуратнее. Колян потоптался немного рядом, но вскоре свинтил наверх набирать воду, оставив меня в гордом одиночестве.

Вскоре мне удалось вырубить в рёбрах небольшое оконце, сквозь которое я проник внутрь. А когда отодвинул в сторону лёгкое, многое стало понятно. По крайней мере, причина смерти выродка: его сердце.

Выстрел Заварзина был настолько точным, что оставил от него одни лохмотья. К слову, именно оно имело тот самый глубокий чёрный цвет.

Я снова осторожно подхватил его крохотный кусочек и зачем-то посмотрел на него на просвет. Будто это не плоть, а кусочек бутылочного стекла. Само собой, что таким образом я ничего не увидел, но вот мысли…

Я быстро сопоставил то, как и каким образом прошла картечь и что именно могло попасть в тело Коляна, чтобы залечить его рану. Вариантов было не так уж много: осколки костей, что вряд ли, кусочки лёгкого, но к нему я только что прикасался раненой рукой и ничего особенного не случилось, либо вот это: чёрное сердце твари. Да, вполне могла быть ещё спинномозговая жидкость из перебитого позвоночника, но если не сработает сердце, доберусь и до нее.

Я аккуратно положил чёрную кроху на рану и принялся ждать. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я вдруг почувствовал жжение. Вначале лёгкое, едва ощутимое, напоминающее зуд от комариного укуса. Но спустя ещё какое-то время оно стало невыносимым, и я смахнул кусок плоти.

Точнее, попытался. Вот только он будто врос в меня. Я потряс рукой ещё сильнее, попытался сковырнуть его ножом, но быстро отказался от этой затеи. Боль при этом была такой, словно я из себя жилы вытягиваю. Кусочек чёрного сердца вдруг начал плавиться, распространяясь по ране, а затем меня накрыло.

Нет, это была уже не боль. То, что я почувствовал, невозможно описать словами. Меня будто пронзило током, мышцы на мгновение свело, а когда отпустило, внутри заработал атомный реактор. Я вдруг ощутил небывалый приток энергии и нечеловеческой силы. Показалось, что я могу всё, даже крушить бетонные стены голыми руками.

Эффект продлился недолго, всего пару ударов сердца, но в память этот момент врезался сильно. А когда я снова осмотрел свои руки, то не обнаружил на них и следа от ран, притом на обеих. В том смысле, что вторая рука, которая не прикасалась к чёрному сердцу, тоже зажила. Вместе с тем пропала усталость, которая к моим сорока годам становится натурально хронической. А сейчас я был готов горы свернуть, пойти или даже побежать куда угодно.

Кстати, Колян вёл себя именно так. Пока наливалась вода, он уже дважды слетал по лестнице туда и обратно, перетаскивая награбленное добро в машину. А заодно успевал заглянуть мне через плечо и задать какой-нибудь вопрос типа: «Ну как дела?» И, не дожидаясь ответа, снова скрывался за дверью. Вот так чудодейственное средство.

Я покосился на Заварзина. Поковырявшись в потрохах изменённого, отыскал ещё один чёрный ошмёток и поднёс к его лицу. Но вдруг замер в нерешительности. Пару секунд так и сидел, не понимая, почему сомневаюсь в том, чтобы его воскресить. Человек во мне ещё не умер, и я всё-таки принял верное решение. Положил кусочек сердца на открытую рану и снова закопался в трупе, чтобы срезать остатки волшебного средства. Как знать, что ждёт нас впереди? А такое лекарство от всех болезней может ой как пригодиться.

Ковырялся я долго. А когда обернулся на приятеля, никаких изменений не заметил. Он всё так же оставался мертвецом. Выходит, нужно, чтобы кровь продолжала циркулировать в теле, только тогда эта хрень сработает. А может, в его случае нужно ещё подождать?

Я уселся на пол, оперевшись на стену, и принялся рассматривать

Закладка:

Сунув добро в карман, я поднялся с пола и принялся стягивать оставшийся скарб. Стянул с Заварзина дробовик и рюкзак. Немного подумал и развязал шнурки на новых ботинках. Нам они нужнее. Затем поправил кусочек сердца на лице и, подхватив вещи, направился к выходу.

— Ну, как там? — снова спросил Колян, увидев меня, навьюченного вещами.

— Порядок, — бросил я на ходу и полез в разбитое окно.

— Я там, вообще-то, дверь открыл, — произнёс мне в спину брат.

— А чё сразу не сказал? — Я вернулся обратно в дом и сменил курс на нормальный выход.

— Да ты вроде как не спрашивал. Так что там с этим-то?

— Нормально всё, — ответил с улицы я. — Ща я.

Подойдя к машине, я открыл багажник и матерно выругался. Брат свалил в него вещи кое-как, буквально в одну большую кучу. Пришлось всё выбрасывать обратно на улицу, чтобы упаковать как положено. Удалось даже немного свободного пространства выгадать, как раз под баклахи с водой, которые Колян уже подтягивал к «шестёрке».

— Ну и чего выяснил? — Он остановился возле меня.

— Сердце, — ответил я. — Картечь порвала его на ошмётки. Оказалось, что для них это смертельно. Кстати, именно они тебя оживили.

— Они — это кто?

— Ошмётки, — пояснил я и продемонстрировал ему свои руки. — Смотри.

— И чего с ними?

— Ни царапинки. Ах да, ты же не видел. В общем, я на себе испытал. Раны затянуло за пару секунд.

— Круто, чё. — Брат почесал переносицу. — А там ничего больше не осталось? Думаю, нам такое средство ещё пригодится.

— Немного урвал. — Я похлопал себя по карману. — Но боюсь, долго храниться это не сможет.

— Может, засолить?

— Как вариант, — пожал плечами я. — Закоптить ещё можно. Ну или заморозить.

— С последним сейчас туго.

— Ладно, по ходу разберёмся, — отмахнулся я. — Ты там всё, закончил?

— Ну, в общем, да, — как-то неуверенно ответил брат.

— Договаривай, — покосился на него я.

— А с Олегом что?

— Не знаю, — честно признался я. — С ним почему-то не работает. Может, времени чуть больше нужно, а может, потому что он уже мёртв.

— Так я вроде тоже…

— У тебя сердце ещё билось, когда в тебя куски его сердца попали. А он уже минут сорок как труп.

— Ладно, — буркнул Колян и положил ладонь мне на плечо. — Ты главное это… Не переживай, что ли…

— Ой, да иди ты в жопу, психолог хре́нов! — Я скинул с себя руку. — Поехали уже. Нужно на заправку заскочить, канистры наполнить. И здесь бак под пробку залить.

— А здесь зачем?

— Чтоб было, Коль, чтоб было.

Мы забрались в салон. Я привычно скрутил провода, запустил двигатель и потянулся к бардачку за сигаретами. Колян плюхнулся рядом и установил «вепрь» между ног.

— Ты подумал насчёт области? — спросил о наболевшем он.

— Да, — ответил я. — Туда мы точно не едем.

— Почему?

— Ты ведь слышал, что Олег о добровольцах сказал?

— А тебе типа насрать?

— На что?

— На то, что с ними драться нужно. Мы ведь можем помочь, информацию предоставить.

— Да, Коль, мне насрать! — раздражённо бросил я. — Там и без нас с тобой разберутся. Думаешь, военные их ещё не вскрыли и не проверили, как их лучше убить? Да они наверняка и про сердце уже всё знают. А вот на тебя и твою жизнь мне не насрать. Так что извини, ни в какую область мы не едем.

— А тебе не кажется, что это как-то неправильно?

— Ты удивишься, — хмыкнул я и, хлопнув дверью, врубил первую передачу.

— А как же армия?

— А что с ней?

— Ну ведь зачем-то ты служил по контракту?

— Затем, что на заводе пахать не хотел. Или в том же супермаркете грузчиком.

— То есть ты не патриот?

— Да при чём здесь это вообще?

— При всём, — пожал плечами Колян. — Это же, считай, как Великая Отечественная. На нас напали какие-то твари, и мы должны с ними сражаться.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Во-первых, это не какие-то твари, они были людьми, как я и как ты. А во-вторых, от нас двоих там ни хрена не изменится.

— А вдруг?

— Тебе что, так хочется сдохнуть? Тебе там, в подвале, мало было?

— Ну теперь мы знаем про сердце…

— Да хоть про жопу! — закричал я. — Всё, эта тема закрыта! Я не собираюсь отправлять тебя на бойню, понял?

— Вечно держать меня при себе ты тоже не сможешь.

— Ой, всё! — отмахнулся я и замолчал.

Брат тоже насупился и отвернулся к окну. Не знаю… В чём-то он, конечно, был прав. Но, чёрт возьми, я не хотел подыхать почём зря! А уж рисковать его жизнью собирался в самую последнюю очередь. Мне хватило подвала и тех чувств, которые меня в тот момент накрыли. Испытывать их ещё раз я не хотел. Возможно, если бы он погиб, я бы отправился на войну с тварями, но сейчас — нет. И пусть он думает обо мне что угодно.

Так, молча, думая каждый о своём, мы добрались до заправки.

Уже дважды мы встряли в неприятности, которых могли легко избежать, будь мы чуточку осторожнее. И последний урок не прошёл даром. Поэтому к бензоколонкам мы подъезжать не стали. Остановились чуть заранее и внимательно осмотрелись. Я сразу вспомнил, как действовал Шавкад. Он тоже не лез сломя голову в самую гущу, и даже зная, где держат сына, произвёл предварительную проверку местности. Выяснил, где прячут пленных и как действуют изменённые.

Сейчас я старался действовать так же, как он. Мы обошли заправку со всех сторон, при этом стараясь не отсвечивать. И только после того, как я убедился в отсутствии внешней опасности, решился подобраться поближе. Теперь уже не пешком, чтобы не таскать канистры. Да и машину я заправить тоже собирался.

Оставив Коляна снаружи, следить за обстановкой, я вошёл внутрь. На

Закладка:

В самом помещении было пусто. И не только в плане незваных гостей. Кто-то уже обчистил все полки, оставив лишь какие-то мелочи по типу салонных освежителей и прочего дерьма. Но увидеть врагов я здесь и не ожидал, слишком светло было в зале для посетителей. А вот подсобка — совсем другое дело. Однако и там я никого не обнаружил. Зато отыскал связку ключей, которую благоразумно прихватил.

Электричества не было, а потому колонки никак не реагировали на манипуляции. Да я на это и не рассчитывал, сразу направился к закопанным в землю ёмкостям, куда сливаются бензовозы. Единственной проблемой было то, как извлечь топливо из них?

На помощь пришёл пожарный щит, на котором висели два ведра в форме конуса. Осталось найти верёвку. Я сразу вспомнил про целый моток шнура, что лежал в кладовке столичного охотника. Но почему-то я не счёл нужным прихватить его с собой, за что сейчас крыл себя последними словами.

— Ты там заклинание, что ли, читаешь? — спросил Колян, уловив моё невнятное бормотание.

— Типа того, — ответил я, направляясь к зданию заправки.

— Да чё случилось-то?

— Ничего, — отмахнулся я. — Стой на стрёме. Если кто появится, дай знать и прячься внутри.

— Ты уже говорил.

— А ты ещё послушай!

— Псих, — буркнул брат и отвернулся.

Я осмотрел полки и, не обнаружив то, что искал, направился в служебные помещения. Ближе к заднему выходу мне наконец удалось отыскать то, что нужно. Небольшая железная колба на длинной верёвке. Понятия не имею, зачем она здесь, но судя по запаху, её как раз использовали, чтобы извлекать топливо из ёмкостей. Может, таким образом они брали какие-то пробы?

В общем, вникать мне в это совсем не хотелось. Я просто срезал верёвку и выбрался на улицу. А дальше дело пошло как по маслу. Ключи, которые я обнаружил при первом осмотре, как раз подошли к замкам, закрывающим горловины цистерн. Меня интересовали лишь две: с надписью красной краской «ДТ» и «АИ-92». Можно было и девяносто пятый в «жигу» залить, но решил, что для карбюраторного движка и этого будет жирно. К тому же владелец наверняка настраивал его работу под топливо подешевле. Нет, проблем, скорее всего не возникнет, даже если в бак сотый залить, но исключать их всё же не стоит. Слишком уж капризен отечественный автопром. Иногда кажется, что у наших машин действительно есть душа и настроение.

Я призвал Коляна на помощь, и вместе мы довольно быстро заполнили канистры. Затем натаскали топливо в бак «жигулей» и с чувством выполненного долга наконец-то отправились в гараж. Жрать хотелось просто невыносимо. Притом зверский аппетит проснулся практически сразу, как я использовал чёрное сердце. И это вполне объяснимо логически: организму нужно откуда-то черпать энергию и материалы, чтобы залечивать раны. Даже не представляю, каково сейчас Коляну, ведь его рана была куда серьёзнее моих. Воды он уже выхлебал чуть ли не банку и продолжает прикладываться к бутылке каждые две минуты.

— Что-то не так, — произнёс Колян, кода вдалеке показалась наша берлога.

— Вижу, — буркнул я, глядя на распахнутые настежь ворота.

Естественно, я тут же свернул и бросил машину на обочине. Вооружившись, мы скрылись в молоденьком березняке и незаметно подобрались к ровному ряду гаражей. Свой я бы узнал даже с закрытыми глазами, не то что с обратной стороны.

Как только мы к нему подобрались, я подпрыгнул и, ухватившись за край крыши, подтянулся, чтобы заглянуть в вентиляционное отверстие.

— Ну чё там? — шёпотом спросил Колян.

— Хрен знает, — аккуратно спустившись, ответил я. — Не видно ничего и не слышно. Ладно, делаем так: я тебя подсажу, заберёшься на крышу. Только тихо, ногами по ней не ходи, лучше проползи. Я обойду с лица и посмотрю, что там. Как буду подходить, брошу какой-нибудь камешек.

— Принял, — почти по-военному ответил брат.

Мы немного отошли, чтобы вознёй не выдать себя заранее, и я помог брату вскарабкаться на гаражи. Как только его ноги исчезли из вида, я тут же рванул в обход. Некоторое время наблюдал за обстановкой из-за угла, а затем, прижавшись к стене, двинулся к своим воротам. По пути подобрал небольшой камешек, достаточный для того, чтобы подать сигнал. А когда подобрался к своему гаражу, закинул его на крыши. Тот тихонько брякнул по жестяному покрытию, и над головой тут же показался ствол дробовика.

Я сунул руку в карман и, растормошив тряпицу, зажал в кулаке один из кусочков чёрного сердца. Мысленно сосчитал до трёх и выскочил из укрытия, направляя ствол в открытые ворота.

— Не дёргайся, — с ухмылкой произнёс Заварзин, держа на прицеле связанную по рукам и ногам Катю, ещё и с кляпом во рту. — Ну чё, побазарим, дружище⁈

Глава 11

Без сожалений

Я смотрел на бывшего одноклассника и пытался понять, почему мы так быстро оскотинились? В смысле — все люди! Он же мент, он клялся защищать таких, как эта девчонка. Нет, я его, конечно, понимаю. Возможно, я бы и сам отреагировал на то, что с ним сделал, подобным образом, разве только без сцены с заложником.

Чёрт, что же делать?

Выкрутиться без потерь вряд ли получится. Мысли метались в черепушке как бешеные, и сосредоточиться на чём-то конкретном не получалось. Да и возможно ли это? Я впервые в жизни оказался в такой ситуации. Здесь бы и подготовленный человек затупил.

Нужно что-то сказать…

— Я думал, ты поймёшь, — промямлил я какую-то чушь.

— Пойму что? — удивлённо вскинул брови Заварзин. — Что ты меня чуть не убил⁈

— Ну ведь ты здесь, живой, — ответил я. — И даже рожа целая.

— Только поэтому я сейчас с тобой базарю, — усмехнулся Олег. — Как ты это сделал? Кровь уродов?

— Угу, — коротко кивнул я.

— Благодарю, — произнёс он и надавил на спуск.

Голова Катерины дёрнулась, и тело девушки сложилось в неестественной позе. Из-за того, что она стояла на коленях, вначале её спина выгнулась мостиком, а затем тело медленно сползло в сторону, высвобождая ногу, которая почему-то не желала умирать и какое-то время дёргалась, будто

Закладка:

Раздались ещё два хлопка. А я всё ещё тупил, не понимая, куда он стреляет. Лишь когда сверху донёсся стон, я наконец перешёл к действию. Мозг мгновенно принял нужное решение, когда события коснулись жизни брата.

Я не спецназовец и в реальных боевых условиях никогда не бывал, даже в качестве зрителя. Вся моя служба в армии сводилась к тому, чтобы летом на плаце была чистота, а зимой снег лежал ровно. На стрельбище дай бог магазин по фанерной мишени удавалось выпустить, да и то от силы раз в год, чтобы отчитаться по нормативам. При этом порой было даже неважно, насколько точно летели пули. Говорят, что сейчас всё иначе, но в конце девяностых в рядах нашей доблестной царил такой бардах, о котором даже говорить стыдно.

Моя атака строилась исключительно на фантазии и точном понимании, где сейчас находится противник. Уж свой гараж я знал как никто другой. Даже с закрытыми глазами мог указать точное место, где валяется какая-либо железка. Заварзин мог стоять только в одном месте, сразу за полкой, на которой закреплён наждак. И это место — не самое удобное для ведения боя. Оно больше похоже на узкую нишу между стеллажом и точильным станком. Ему даже толком не высунуться, чтобы пальнуть по мне из укрытия.

Мысли промелькнули за мгновение, а тело уже действовало. И вроде бежать недалеко, всего каких-то два метра. Но почему-то всё вокруг двигалось, будто в замедленной съёмке. Из-за угла плавно показалась рука Заварзина с зажатым в ней пистолетом. Захлопали выстрелы, но меня на прежнем месте уже не было, а палил он вслепую. Пули со свистом улетели в неизвестном направлении, а я наконец-то пересёк порог.

Хрен знает, смог бы я повторить этот манёвр осознанно? Вряд ли. Сейчас тело действовало само по себе. Разум догонял происходящее уже после того, как оно случилось.

Заступив на порог, я прыгнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Я видел, как увеличились глаза Олега, когда моё тело показалось в его поле зрения. Как он медленно разворачивал оружие в мою сторону. А затем спину пронзила острая боль от приземления на долбаную триногу, на которой стоял казан. Но даже она дошла до меня после того, как я дважды надавил на спуск.

Первый заряд картечи угодил Заварзину в боковую часть живота, вырвав приличный кусок плоти и окатив кровавыми ошмётками стену и верстак. Второй пришёлся в грудь и оставил там рваную дыру размером с куриное яйцо, а на стене появилось ещё одно тёмное кровавое пятно.

Участковый замер, глядя куда-то в пустоту. А затем вдруг выстрелил. Тупая боль пронзила грудь. Ощущение было такое, словно меня кувалдой приложили. Лёгкие сжались, не давая даже выпустить отработанный воздух, что в них уже находился, а на глазах сами собой навернулись слёзы.

Олег грохнулся рожей в пол и при этом зацепил ящик со смесью болтов и гаек, который с грохотом навернулся. Пистолет выстрели ещё раз и встал на затворную задержку. Что-то хлопнуло следом, поднимая клуб пыли с цементного пола. А я наконец-то смог выдохнуть.

Вряд ли я смогу объяснить, почему кусочек чёрного сердца, который я сжимал в ладони всё это время, полетел ко мне в рот. Может, сработали инстинкты, а может, я понял, что оно сработает даже таким образом.

Я сомкнул зубы, выдавливая из него вязкую жидкость от которой мгновенно защипало во рту, будто от острого перца. Ощущения продлились недолго и вскоре сменились приливом энергии и чувством всемогущества.

Я подорвался с пола и взревел, словно дикий зверь, почуявший добычу. На секунду запахи крови и дерьма, которыми пропитался гараж, показались мне очень аппетитными, но это быстро прошло. Я даже слегка испугался того, что превращаюсь в одного из выродков. А когда волна эмоций сошла, я вспомнил о брате.

— Колян! — крикнул я. — Ты как, живой⁈

— Да, — донёсся глухой голос с крыши. — В ногу попал. Болит — капец просто. Катя как?

— Никак, — поморщился я, покосившись на труп девушки. — Заварзин тоже готов. Спуститься сможешь?

— Не уверен.

— Понял, — ответил я и выскочил на улицу.

Про лестницу я даже не вспомнил. Подпрыгнул, уцепился за край крыши и без особых усилий вытянул тело наверх. Эффект от употребления чёрного сердца продолжал удивлять. Я и в молодые годы с трудом исполнил бы подобный номер. Но думать об этом буду после.

Брат лежал на спине, с бледным лицом. Штанина пропиталась кровью, лужа которой уже успела образоваться на кровле.

Я сунул руку в карман и выудил ещё один кусочек сердца. Но когда раскрыл ладонь, подставляя его под прямые лучи солнца, он сразу скукожился и задымился. Я даже экспериментировать не стал, понимая, что лекарство безвозвратно испорчено. В кармане остался последний крупный кусок, и с ним я так безответственно поступать не решился. Зажал его в кулаке, будто боялся потерять самую дорогую вещь в мире, и поднёс руку ко рту Коляна.

— Жри, — выдохнул я.

— А что там?

— Жри, твою мать! — заорал я ему прямо в лицо. — Или хочешь подохнуть⁈

Этого хватило, чтобы брат перестал задавать вопросы и, зажмурившись, раззявил хлебало. Я разжал кулак, и кусочек чёрного сердца скользнул Коляну в рот. Он скосомордился ещё сильнее, понимая, что именно сейчас приходится жевать. Но как только его накрыл эффект, все сомнения тут же улетучились.

Брат подорвался, лихо спрыгнул с крыши и продолжил суетиться внизу. Когда я спустился, застал его возле тела Кати. Он зачем-то прощупывал ей пульс, хотя и без этого было ясно, что она мертва.

— Дай, — протянул руку он. — Ну что ты стоишь, дай ещё!

— Больше нет, — развёл руками я.

— В смысле?

— В прямом. Я всего три кусочка нашёл.

— Чёрт, — выдохнул он и уселся на пол возле пробитого колеса.

— Так вот куда пуля угодила, — пробормотал я.

— Что? — Брат отсутствующим взглядом уставился на меня.

— Ничего, — отмахнулся я. — Валить нужно.

— Куда?

— Без разницы, лишь бы подальше отсюда. Здесь всё кровью залито.

— Ясно, — отрешённо ответил он. — Прикинь, она нам плова наготовила.

Я покосился

Закладка:

— Прости, я ничего не мог сделать, — пробормотал я.

— Мог, — помотал головой брат. — Ты мог не тратить сердце на этого козла. И тогда ничего этого не случилось бы.

— Я не думал, что так получится…

— Это тоже понятно. Мы всё ещё живём не здесь.

— Ты о чём?

— О том, что нам уже пора меняться. Помнишь подвал?

— Угу.

— А помнишь, когда мы заметили, что там есть электричество? Наш мозг воспринял освещение как норму. А этого не должно быть. Если бы мы сразу обратили на это внимание, то вначале бы обыскали дом и нашли бы того ублюдка.

— И тогда бы не узнали о свойствах чёрного сердца.

— Чёрного?

— Да, оно реально чёрное.

— Ты прав, — согласился брат, — всё так, как должно быть. — Он на секунду замолчал, посмотрел на меня виноватым взглядом, а потом вдруг добавил: — Жрать хочу.

Я молча встал и поднял казан. В нём ещё оставалось достаточно еды, по крайней мере, для нас двоих. Вилки тоже лежали неподалёку, на полотенце. Катя умудрилась их даже помыть, хотя я бы на это воду не тратил. Это точно такая же привычка из прошлого, которой нет места в настоящем. Хотя гигиену сейчас лучше всё-таки соблюдать. Нет, чёрное сердце наверняка справится с любой болячкой, но тратить его на то, чтобы избавиться от диареи, по меньшей мере тупо. Да и нет у нас его больше.

Я подхватил казан и выволок его на улицу. Жрать при двух трупах, у одного из которых порваны кишки, было невозможно, как бы мы ни стремились изменить старое мышление.

— Надо ещё одного завалить, — озвучил мысли я, задумчиво жуя довольно неплохо приготовленный на тушёнке плов.

— Ты о чём?

— О выродках, — объяснил я. — Нужно убить ещё одного и вырезать у него сердце.

— И как нам это сделать? Они по одному что-то не ходят.

— Заманить в ловушку, — пожал плечами я. — Подготовиться и… — Я хлопнул ладонью по кулаку, жестом объясняя, что мы сделаем с ним дальше.

— Там, на крыше, ты выбросил один кусок, — напомнил брат. — Что с ним было не так?

— Испортился на солнце, — ответил я. — Сразу, как только на него попали лучи. Здесь, в тени, с ним всё было нормально.

— Значит, серебро тоже отпадает, — резонно заметил брат.

— Скорее всего, — кивнул я. — Проверим, когда заполучим целое сердце. Нужно ещё понять, как его хранить на дистанции.

— Засолить — самый верный способ.

— Не знаю. А вдруг соль его тоже испортит?

— Значит, будем экспериментировать, пока не добьёмся нужного результата.

— Мы сейчас делим шкуру неубитого медведя. Вначале нужно придумать, как завалить урода, чтобы не испортить сердце.

— Пуля в башню, — пожал плечами Колян. — Да, я в курсе, что это их не убивает, но на какое-то время остановит. А там вскрыть и вырезать сердце.

— А ты пробовал?

— Что именно?

— Вскрывать их, — усмехнулся я. — Я, чтобы вот такой квадратик в груди пробить, — я изобразил, о каких именно размерах речь, — почти сорок минут потратил. Не напомнишь, сколько была в отключке та девочка, которой Заварзин башку прострелил?

— Минуты две, максимум — три, — поморщился Колян. — Я понял — не вариант. А если башку отрубить?

— Ты у меня так спрашиваешь, будто я это знать должен.

— Да я просто варианты предлагаю. Вряд ли они смогут голову отрастить за две минуты?

— Так-то мысль неплохая, — задумался я. — Заманить, затем выстрелить в голову, отрубить её, пока он в отключке, и можно спокойно сердцем заниматься. А там он уже на сто процентов покойник. Ладно, темнеть скоро начнёт, — добавил я, бросив взгляд на экран телефона. — Валить нужно.

— На этом корыте? — поморщился брат. — Может, лучше на «мерсе»? Колесо поменять — две минуты. Только не говори, что у тебя запаски нет!

— Я, по-твоему, кто⁈ — возмутился я. — Новенькая в багажнике лежит.

Я обошёл машину и распахнул крышку багажника. Отодвинул остатки припасов, поднял крышку, под которой скрывалась ниша для колеса, и грязно выругался. Ну вот каковы шансы, что пуля, выпущенная в голову девчонке, пробьёт череп, кузов и угодит в запасное колесо?

— Абзац, — пробормотал Колян, заглядывая мне через плечо.

— Бинт уже снять можно, — кивнул на повязку я. — Наверняка там тоже всё зажило.

— Угу, — согласился Колян и принялся разматывать повязку на шее.

Рана и в самом деле полностью затянулась. Сейчас там красовалась тоненькая полоска новой, ещё розовой кожи. Даже рубца не осталось.

— Ну что там? — спросил брат, ощупывая место ранения.

— Не быть тебе красавчиком, — усмехнулся я и хлопнул его по плечу. — Ладно, валим отсюда. Заночуем в лесу, а завтра вернёмся за «мерином».

* * *

Колян снова оккупировал задний диван, а я расстелил на земле спальный мешок. Но вопреки задумке производителя, укутываться в него не стал, потому как если на нас нападут, вылезать из него — то ещё удовольствие. К тому же на улице стояла неимоверная жара, несмотря на вечернее время суток.

Мы с замиранием сердца следили за тем, как солнечный диск закатывается за горизонт, окрашивая лесной пейзаж в невероятные, красные и оранжевые тона. Казалось, будто всё вокруг охвачено огнём. И жутко, и красиво одновременно. Да, жизнь преподнесла нам такой сюрприз, что любоваться закатом стало страшновато.

Из салона донеслось шипение, заставив меня поморщиться.

— Нашёл время, — буркнул я. — Выруби эту балалайку.

— Да подожди ты, — отмахнулся брат. — Минут пять у нас ещё есть.

— Ну и что ты хочешь там услышать?

— Да хоть что-то. Наверняка военные что-нибудь транслируют.

— Мы и без них всё уже знаем.

— Угу, ты у нас прям гений, — хмыкнул Колян. — Аж подойти страшно.

— Ой, да завались ты, — огрызнулся я.

— … опасно… пш-ш-ш… — донеслось из динамиков.

— Стой! — подхватился я. — Верни назад.

— А то я без тебя не догадался.

— … улиц, — вернулся голос диктора, — крупных населённых пунктов и главных

Закладка:

Зацикленная запись не дала нам никакой новой информации. Разве что идти нам больше некуда. Но об этом мы и сами догадались, без всяких радиооповещений. И всё равно, когда мы это услышали, внутри всё сжалось от страха и обречённости. Надежды больше нет, центральная часть страны потеряна, во всём мире не осталось безопасных мест.

Колян выключил приёмник, вернулся на задний диван и принялся водить пальцем по обшивке потолка.

— Выходит, в область лучше не соваться, — буркнул он. — Ты оказался прав.

— Это было очевидно.

— И куда нам идти?

— Подальше от городов.

— И что, так и будем жить в лесу, как дикари?

— Не обязательно. Можно отыскать заброшенную деревню на отшибе.

— Да-а-а, — саркастически протянул он, — это сразу всё меняет.

— Ну а у тебя какие варианты?

— К морю нужно идти.

— Зачем?

— Затем, что там больше вероятности выжить. Много ты знаешь тех, кто способен дать полноценный бой в открытом море?

— А это здесь при чём?

— Ну ты подумай сам… — Колян приподнялся и уставился на меня серьёзным взглядом. — Если среди военных практически нет заражённых…

— Да откуда ты знаешь?

— Там режим, абы кто не зайдёт и не выйдет. Даже если кто-то проник в часть, его быстро устранят, там для этого есть всё необходимое. На море попасть на военный корабль ещё сложнее, да и незаметно подобраться вряд ли получится. Слишком уж большое открытое пространство.

— Пока вроде логично.

— Вроде? — ухмыльнулся Колян.

— Да, потому что я пока не услышал того, каким образом мы собираемся попасть на военное судно?

— В качестве добровольцев.

— П-хах, — теперь усмехнулся уже я. — Ну, допустим. А как ты им об этом скажешь? И с чего ты вообще взял, что они ищут добровольцев?

— Ну так… — Брат задумался, а затем свернул совсем в другое русло: — Ладно, хрен с ним. Но ведь мы можем взять лодку и выйти в море.

— А дальше что? — Я приподнялся на локтях. — Что ты будешь там жрать? Что пить?

— Ну, со жратвой всё как раз понятно, — улыбнулся он. — Там же рыбы полно, тварей всяких.

— Ты, по ходу, о цинге ничего не слышал? — напомнил я о важности овощного рациона.

— Ну почему? Можно же садик какой-то на борту развести, нам этого за глаза хватит.

— А поливать его ты морским рассолом собираешься?

— Ну есть ведь опреснители воды, так?

— Коль, ты знаешь, как всё это работает? Умеешь управлять судном? Ты хоть двигатели там запустить сможешь?

— Ты сможешь, — уверенно заявил он.

— Это с чего ты так решил?

— Ну ты же в машинах понимаешь?

— Ну да, — усмехнулся я и снова плюхнулся на мешок. — Это ведь одно и то же. По твоей логике, я и с вертолётом в два счёта управлюсь. Да и чем это отличается от жизни в заброшенной деревне?

— Здесь ты прав, — вздохнул брат и тоже вернулся в лежачее положение. — Выходит, всё?

— Что — всё?

— Цивилизации конец, — объяснил он и тут же задал другой вопрос: — А как ты думаешь, кто они?

— Без понятия.

— А вдруг это новый виток эволюции? Что, если мы должны умереть и отдать мир им?

— Ты дурак, что ли?

— А что не так?

— Эволюция подразумевает рождение нового вида, а здесь — натуральная эпидемия. Люди обращаются после укуса. Это зараза, Коль, и её необходимо выжигать под самый корень.

— Боюсь, это уже невозможно.

— Почему?

— Их больше, чем нас.

— Посмотрим.

— Здесь не на что смотреть — простая математика. Они быстрее, сильнее, практически неуязвимы и превышают нас числом. Как думаешь, каковы шансы на победу при таком раскладе?

— Ну, фашистов мы как-то победили.

— Время играет против нас. Ты не думал, почему они напали в самый разгар лета, когда день длится всего ничего?

— А у тебя есть теория? — Я снова приподнялся.

— Есть, но тебе она не понравится.

— Выкладывай уже.

— Людям требуется время, чтобы адаптироваться к врагу. Точно так же было в войне с фашистами, о которой ты упомянул. Сколько нам потребовалось, чтобы начать оказывать реальное сопротивление?

— Хочешь сказать…

— Да, именно это я и говорю. В тот момент, когда мы поймём как с ними бороться, ночь будет преобладать над днём, и мы утратим единственное преимущество. Кто-то всё очень точно рассчитал и великолепно спланировал.

— Умеешь ты нагнать оптимизма, — усмехнулся я. — Всё, хорош трындеть. Спи давай, я пока подежурю.

Колян замолчал и заворочался, устраиваясь поудобнее, а я уставился в темнеющее небо и задумался над его словами. Не только теми, что касались начала атаки, вообще обо всём, что нас ожидает. Той, старой реальности, нам больше не видать. Нет, я уверен, что люди обязательно что-нибудь придумают и приспособятся к новым условиям. И нам нужно как-то дотянуть до этого момента.

Странно, но после того, как я убил Заварзина, совесть молчала. Да и за жизнь Кати я как-то тоже особо не парился. Что-то во мне уже начало меняться, и переломным моментом стало убийство изменённой в деревенском доме. Та самая точка невозврата, после которой отказали моральные тормоза. Сейчас в том ангаре я бы не сомневался ни секунды…

Интересно, как дела у Шавкада? Удалось ли ему отыскать такое место, где можно пересидеть всё это дерьмо? Наверное, да. Всё-таки его опыт

Закладка:

Всего одна ночь в гараже. Запасов воды и еды, что он себе оставил, вряд ли хватит надолго. Там максимум на неделю, да и то с очень большой натяжкой. Это место должно быть где-то недалеко, максимум в двух днях пути. Да, это много и за это время можно преодолеть больше тысячи километров. Но я почему-то думаю, что он где-то рядом.

Чёрт, как же сильно не хватает карты! Можно было бы прикинуть на местности методом исключения.

Наш район я знаю неплохо, но проблема в том, что мне известны только жилые деревни и посёлки. Но нам туда нельзя. Нужно что-то заброшенное, притом давно, чтобы люди успели забыть о существовании этого места. Как вариант, можно ещё оборудовать землянку, но это на крайний случай.

— Так, думай, башка, шапку куплю, — пробормотал я. — Где можно отыскать старую карту?

— В школе, — донеслось из салона. — В кабинете географии полно старых атласов. И нашего района в том числе.

— Колян!

— Что?

— Я тебе уже говорил, что ты гений⁈

— Нет, обычно ты меня придурком называешь.

— Всё, заткнись и спи. Завтра ещё один рейд в город, а там что-нибудь придумаем.

Глава 12

Выбор жертвы

Ночь прошла спокойно. Никто на нас не напал и не пытался вгрызаться в глотку. Колян мерно сопел, развалившись на заднем диване «шестёрки», а я нарезал вокруг неё круги, чтобы не вырубиться. Опыт прошедших дней быстро приучил к осторожности. Но и без сна человек жить не может, а потому, как только небо начало светлеть, я завалился на спальник и моментально вырубился. Меня не беспокоили посторонние мысли и сожаления — вообще ничего. Я смертельно устал, и мозг попросту отключился, отправляя меня в тёмное ничто.

Проснулся от пинка в пятую точку и непонимающим взглядом уставился на ехидную рожу брата.

— А ты ничего не попутал? — хриплым спросонья голосом спросил я.

— Мало, что ли? — Колян удивлённо вскинул брови. — Так я могу добавить…

Он занёс ногу для очередного удара, но я, несмотря на сонное состояние, успел отреагировать. Перекатился, схватил его за ноги и надавил всем весом, заваливая в траву. Затем подобрался и резким рывком занял доминирующую позицию сверху. Придавив предплечьем на горло, свободной рукой я взъерошил ему волосы и отвесил щелбан в нос.

— Ай! — вскрикнул он. — Больно же, придурок!

— Зато бесплатно, — хмыкнул я и поднялся на ноги. — Мал ещё, чтоб старшего брата по булкам пинать. Давно встал?

— Минут двадцать назад, — ответил Колян, потирая нос. — Чайник вскипятил. Кофе сам насыплешь.

— Спасибо, — поблагодарил его я и бросил взгляд на экран телефона. — Чёрт, трубка села.

— А на хрена она тебе? Ни связи, ни интернета.

— Чтобы время знать.

— Половина восьмого.

— Итого всего три с половиной часа на сон, — пробормотал я. — С этим явно пора что-то делать.

— Банки пустые по периметру развешивать, — предложил глупость Колян.

— Это дерьмо разве что в кино работает, — отмахнулся я. — Или с тупыми зомби. Наш враг разумен, так что не следует давать ему лишних подсказок. Нам место нужно, надёжное, подальше от людей и желательно с доступом к воде.

— Ночью тихо было?

— Угу, — буркнул в кружку я, — выстрелов не слышал.

— Значит, всё: проиграли, — тяжело вздохнул Колян.

— Не факт, — покачал головой я. — Могли отступить, чтоб с силами собраться. Ладно. — Я одним большим глотком допил остатки чуть тёплого кофе. — Валим отсюда. Скрутим пару колёс, заглянем в школу и прикинем, куда податься.

Вещи мы не разбирали, а потому я просто забросил спальный мешок на заднее сиденье и запустил двигатель. Сунул сигарету в рот и с сожалением посмотрел на остаток в пачке: всего две штуки. И это притом, что я натурально терплю до последнего.

Дым ворвался в лёгкие, и…

— Посиди немного, я ща, — произнёс я и, подхватив рулон бумаги, отправился в ближайшие кусты.

— Осторожно, я там уже заминировал, — напутствовал брат.

* * *

Первым делом мы заехали в гараж, где я прихватил подкатной домкрат и ключ-баллонник. Гости здесь всё-таки были. Следы обыска присутствовали повсюду: багажник «мерса» был открыт, как и задняя дверь. Из холодильника выгребли все запасы пива и даже не побрезговали слипшимися пельменями. Но внимание привлекло не это, а трупы. Те, кто сюда заявился, были не прочь полакомиться человечной. Почему я так решил? Да просто не вижу другого смысла разбирать их на запчасти и уносить с собой.

Колян стоял в воротах весь бледный. Он так и не решился войти внутрь, при этом, словно прикованный, таращился на растерзанные тела. Да я и сам нет-нет периодически на них косился, каждый раз заставляя себя отводить взгляд. Странная всё-таки вещь эта человеческая психика. Зрелище крайне отвратительное, но глаза так и тянет изучить его во всех деталях. К слову, запахи здесь витали ещё те, несмотря на распахнутые настежь ворота.

— Всё, валим. — Я толкнул Коляна кулаком в плечо. — Успеешь ещё насмотреться, нам за машиной возвращаться.

Он вздрогнул, отстранился и тут же согнулся пополам, выворачивая желудок себе под ноги. Даже не знаю, что больше этому способствовало: вонь он разбросанных всюду кишок или вид обезображенных трупов? Наверное, всё вместе. Однако я сдержался, хотя тошнота периодически подкатывала к горлу.

Забравшись в машину, Колян прополоскал рот, сделал пару больших глотков и уставился в одну точку. Тормошить я его не стал, пусть справляется самостоятельно. В любом случае ему придётся перешагнуть через себя. Само собой, что увиденное никак не придавало оптимизма, но это мрачное молчание угнетало ещё больше.

И я не выдержал.

— Да хорош, отвлекись чем-нибудь, — толкнул брата я. — Радио вон покрути.

Закладка:

— Что?

— Пообещай мне одну вещь, хорошо?

— Это смотря о чём речь? — усмехнулся я. — Вдруг ты меня сейчас о какой-нибудь гадости попросишь?

Он уставился на меня.

— Я серьёзно. Если я обращусь…

— Да с чего ты взял?

— Твою мать! — рявкнул Колян. — Ты можешь хоть раз в жизни захлопнуть варежку и дать мне договорить⁈

Я молча кивнул.

— Если я обращусь, — повторил он, — убей меня, ладно?

— Ты чё вообще городишь-то⁈ — Я покосился на брата.

— Я не хочу вот так, — кивнул назад он. — Жрать людей, убивать всех без разбора. Если меня укусят — убей! Затолкай серебро прямо в глотку.

— Дебил, — буркнул я. — Накаркай ещё.

Колян какое-то время смотрел на меня немигающим взглядом, а затем поплевал через плечо и постучал себя по лбу. Вот только тему не закрыл и снова прицепился со своей тупой просьбой.

— Пообещай! — настойчиво повторил он.

— Ладно, ладно, только отвали, — отмахнулся я.

— Ген, я серьёзно.

— Я тебя прямо сейчас завалю, если ты не перестанешь! — пригрозил я. — Всё, я тебя услышал. Хватит уже мусолить одно и то же.

Брат тяжело вздохнул и уставился в окно.

Город выглядел ещё хуже, чем вчера. Складывалось ощущение, что выродки планомерно его обыскивали, выгребая всё, что только попадалось им под руку. Разбитые окна квартир на первых и вторых этажах, какие-то тряпки, висящие в проёмах и разбросанные рядом под окнами…

Но больше всего пугала тишина. Звук двигателя отражался от домов, эхом гуляя по пустынным улицам. А так как ехали мы не спеша, чтобы не упустить из вида что-нибудь ценное, иногда казалось, будто за нами кто-то едет.

Впрочем, ощущение постороннего взгляда в спину не покидало меня с того момента, как мы въехали в спальный район.

— Оп, наше! — Я ударил по тормозам и выскочил из машины.

«Ауди А6» имеет точно такую же разболтовку на дисках, как и у меня: пять на сто двенадцать. Помимо прочего, мне ещё и с диаметром повезло: шестнадцать дюймов. А когда я подобрался поближе и взглянул на маркировку, так вообще чуть в ладоши не захлопал: она рубль в рубль совпадала с моими колёсами.

Внутри сразу зашевелилась огромная жаба, и я без зазрения совести прошёлся по кругу, срывая болты. Домкрат под дно, примерно посередине, чтобы оторвать от земли всю сторону, — и вперёд на амбразуры. Болты полетели в карман (мало ли, вдруг ещё пригодятся), а колёса — в салон, на сиденья.

На минуту я замер, осматриваясь. Нужно было что-то подложить, иначе домкрат не выкатить. На глаза попались кухонные табуретки, которые зачем-то вытащили на улицу, да так и бросили валяться у подъезда. Мне сгодятся, хоть надолго их и не хватит. Естественно, я понимал, что их ножки не выдержат вес машины, но если подсунуть их лёжа, то вполне.

Так я и сделал, а затем плавно опустил на них автомобиль. Даже ничего не хрустнуло.

Теперь домкрат с другой стороны — и снова за дело. На этот раз старался делать всё максимально аккуратно. Потому как любое неверное движение грозило опрокинуть «Ауди» с подставок. Но всё прошло как нельзя лучше: ещё два колеса влетели в салон «шестёрки», а оставшиеся табуретки легли под днище разутой тачки.

— И на хрена нам столько колёс? — задал глупый вопрос брат.

— Ты нормальный вообще? — Я покосился на него. — А если пробьём, опять будем по всему городу бегать?

— Ну так-то да, — согласился он. — Только места они тоже неслабо занимают.

— Это я ещё «зиму» не загрузил.

— А чего в неё вчера не переобулся?

— Потому что она без дисков, умник хре́нов!

— Ясно, — буркнул Колян. — Теперь что, в школу?

— Угу, за глобусами, — кивнул я.

Настроение сразу пошло в гору. Вроде мелочи, а приятно. По идее ещё один комплект зимней резины не помешал бы, но где его найти? Сейчас даже в магазинах на полках сплошное «лето» стоит. А где у них склады, я понятия не имею. Нет, примерно, конечно, представляю, но тратить на это время совсем не хочется. Может, позже займусь. Сейчас меня волновало место, где можно обустроиться и куда впоследствии мы сможем стянуть всякое добро.

До школы долетели на пару минут, она как раз примыкала к району, через который мы ехали. Это была не та, в которой учились мы с братом, поэтому класс географии пришлось поискать. Но в общем и целом планировка у подобных заведений похожа, и управились мы довольно быстро.

На стене висела огромная карта мира, но меня она не волновала. Требовалось нечто локальное, лучше всего — какой-нибудь атлас дорог. Вот только здесь его не было. Но и мы не пальцем деланы, ведь есть школьная библиотека, где обязано храниться нечто подобное. В неё мы заглянули ещё до того, как отыскали класс географии, но почему-то правильная мысль посетила голову только что.

Колян вошёл в неё первым и тут же встал за стойку, состряпав крайне важную рожу.

— Так, Барков, почему книги не возвращаем⁈ — строгим голосом спросил он.

— Нашёл время клоуна включать, — поморщился я и прошёл мимо, в тёмный лабиринт стеллажей с книгами. — Ни хрена не видно, как в жопе у негра.

— И всюду-то вы побывали, товарищ генерал, — фразой из анекдота, подколол меня брат.

— Ну ты куда прёшься-то⁈ — Я дёрнул его за рукав. — Подвала мало было?

С Коляна тут же слетело всё веселье. Нахмурив брови, он взял пистолет и даже снял его с предохранителя. Всё-таки три месяца военных сборов что-то да вложили в его голову. Даже хват правильный, с перекрещенными большими пальцами.

Я щёлкнул фонарём, и мы внимательно осмотрели помещение, прежде чем начать поиск атласа.

Библиотекарь здесь трудился очень прилежный. Всё было подписано и расставлено в алфавитном порядке, а потому мы быстро отыскали то, что требовалось, и даже в нескольких вариантах издания. Мелочиться не стали, забрали всё, что есть, и поспешили на улицу, где вовсю сияло жаркое июньское солнце. Даже несмотря на то, что внутри не было выродков, мы всё равно чувствовали себя неуютно.

— Интересно, а где они прячутся? — озвучил мои мысли

Закладка:

— Не знаю, — пожал плечами я. — Скорее всего, в подвалах. Я вообще не думаю, что их здесь много осталось.

— Почему?

— Ну кто-то же воюет с армией? Да и смысл торчать в нашем Зажопинске? Людей почти не осталось, возможно, мы с тобой единственные выжившие на весь город. Не в смысле вообще, а конкретно те, кто сейчас здесь трётся. Короче, ты понял…

— Угу, — кивнул брат с ехидной ухмылкой. — Может, пока не поздно, я ещё учебник по русскому прихвачу?

— Я тебе сейчас в глаз прихвачу, — нахмурился я и открыл первый атлас издания девяносто седьмого года.

Отыскав нашу область, я поводил пальцем по странице, чтобы определить настоящее местоположение. А когда нашёл, принялся рассматривать ближайшие посёлки. Меня интересовали тупиковые дороги, и таких поблизости обнаружилось аж семь штук. Две заканчивались деревнями, которые были жилыми по сей день. А вот остальные пять вызывали вопросы. Логически прикинув, я выбрал ту, до которой тянулась самая длинная извилистая линия. На таком отшибе в наше время люди не селятся. И если там ещё остались какие-то жилые дома, то, скорее всего, в них дотягивают свой век уже дряхлые старики. Как раз то, что нам нужно.

— Сюда. — Я указал пальцем на посёлок.

Колян посмотрел на выбранное мной место и молча покрутил пальцами в воздухе, мол, с пивком потянет.

Мы вернулись в машину. Я запустил двигатель и задумался, глядя прямо перед собой. Нет, с дальнейшими планами всё было ясно, но ещё даже не обед, и сваливать из города пока рановато. В голове всплыл вопрос о том, где сейчас могут находиться изменённые. Желательно не толпа, а хотя бы двое. В идеале, конечно, выследить бы одиночку, но для этого нужно изучить их, понять психологию. Короче, пока рановато. Разве что сунуться на авось?

— Так, сейчас по новостройкам прокатимся, — прикинул я кое-какой план. — Смотри в оба, ищи занавешенные окна.

— Зачем?

— За шкафом, блин! Колян, не тупи, ёпт!

— Ты что, хочешь?..

— Да, именно так. Времени у нас вагон, так что попробуем завалить утырка и вырезать сердце.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул брат. — Ладно, вроде всё успеваем. Только, может, вначале это… ну… машину нормальную заберём, переобуемся и всё такое? Чтоб потом не скакать, как в жопу раненые. Мало ли, вдруг долго провозимся?

— Шаришь, — согласился я. — Но окна всё равно примечай. Лучше сразу в нужное место подъехать, чем потом ещё искать полдня. Блин, сигарет бы ещё раздобыть…

— А если просто табак? — уточнил брат.

— Есть варианты? — покосился на него я.

— Да у нас Макс самокрутками баловался, выращивал что-то там дома у родаков. Хвалился, что у него там запасов лет на пять вперёд хватит.

— Адрес давай, — моментально оживился я.

— Да он же в соседнем доме жил, — пожал плечами Колян. — Езжай к нам, а там я тебе рукой покажу.

* * *

Видно, сегодня был наш день. Фартило буквально с самого утра. Я даже поймал себя на мысли, что вечно так везти не может и как бы к вечеру нам не напороться на неприятности. А всё потому, что едва мы заехали в наш родной двор, как я тут же заметил плотно зашторенные окна на третьем этаже соседнего подъезда.

К слову, наш район выглядел ещё более-менее чистым. Скорее всего потому, что находился немного на отшибе. Ну не просто так его называют Новостройкой, хотя по факту ему уже более тридцати лет. Однако эти дома одни из последних, что были возведены во времена ещё действующего Советского Союза. Сейчас, правда, начали застройку ещё одного района, но там по большому счёту возводились муниципальные дома под расселение ветхого жилья. Но он уже вовсю цвёл и даже собственным супермаркетом обзавёлся. Тем не менее именно наш «спальник» всё ещё назывался новым.

Я вылез из машины, закурил последнюю сигарету и уставился на занавешенное окно, размышляя о том, как бы нам незаметно подобраться к уроду, что засел внутри. А что, если он там не один? Или не одна, что, впрочем, не так уж и важно. Вдруг там пересиживает день с десяток тварей? А они вообще спят? Потому что если нет, то это сильно усложнит нам задачу. Заперли ли они дверь, или просто прикрыли в надежде, что мы побоимся к ним сунуться? Слишком много переменных, но как же чешутся руки — сил нет.

— Мы вроде потом хотели, когда «мерина» заберём? — спросил Колян, видя на мои сомнения.

— Не, давай сразу все вопросы решим, — покачал головой я и распахнул багажник. — Ты топор возьмёшь или тесак?

— Дробовик. — Брат продемонстрировал ружьё.

— А это всё мне нести предлагаешь?

— Тогда тесак.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я и протянул ему топор.

— Ну и смысл тогда спрашивать?

— А чтоб тебя лишний раз побесить. Ладно, идём тихо, вперёд не лезь и далеко от меня не отходи.

— Я это ещё с первого раза запомнил, — поморщился Колян, прилаживая топор на пояс. — А он нам точно нужен?

— А чем ты голову рубить собрался?

— Тьфу, — сплюнул он. — Говоришь уже как маньяк.

— Ой, завали клюв, — отмахнулся я и сунул тесак в карман олимпийки.

Молоток, точно так же, как и брат, заткнул за пояс, но на первом же шаге он вывалился. Пришлось тащить его в руках вместе с гвоздодёром. Всё равно оружие пока не пригодится. А как на этаж поднимемся, оставлю инструмент на ступенях, чтобы не мешал валить изменённых.

Поднимались так, будто от тишины зависела сама жизнь. С другой стороны, возможно, так и было на самом деле. Колян по ходу движения закрывал все двери, которые были распахнуты. Теперь, если кто-то попытается выйти нам в спину, мы обязательно это услышим.

Добравшись до нужной квартиры, я аккуратно положил на ступень железки и прижал палец к губам, на что брат отреагировал не самым адекватным образом: покрутил у виска.

Я скосомордился и жестами объяснил ему, где нужно стоять и кто пойдёт первым. На этот раз ответом стал утвердительный кивок. Положив ладонь на ручку, я с замиранием сердца надавил на неё. Язычок щёлкнул, и полотно бесшумно вышло из коробки, что уже было очень хорошо. А вот половица под ногой

Закладка:

На мгновение я замер, прислушиваясь к тому, что происходит в глубине квартиры. Ответом была тишина, и я с облегчением выдохнул. Сердце стучало так, что мне казалось, его слышно за километр. Но руки не тряслись и оружие держали крепко.

На кухне никого, можно было даже не проверять, так как её заливал солнечный свет, который вырывался и в прихожую. И это тоже хороший знак. В случае атаки со стороны выродков сюда можно отступить и расстрелять их, ну или всё-таки его, с расстояния.

Изменённого мы застали в зале. Он лежал на диване и тихонько сопел. Если бы я сейчас спал на спине, то от моего храпа стены бы ходуном ходили. Видать, со здоровьем у этих уродов полный порядок.

Я снова прижал палец к губам, обернувшись к брату, и махнул двумя пальцами в направлении спальни. Колян кивнул и сместился влево, протискиваясь в узком коридоре за моей спиной. А я продолжал держать на прицеле спящего мутанта.

Дверь в спальню заскрипела так, будто там кто-то засел с виолончелью. Я аж голову в плечи вжал.

Людоед зашевелился и в следующую секунду распахнул глаза. Времени на раздумье больше не оставалось, и я вдавил спуск. Ружьё сильно толкнуло в плечо, но заряд картечи прошёл мимо. Точнее, он прилетел в подушку, где мгновение назад находилась голова ублюдка. А теперь урод был слева от меня, и прежде чем я довёл ствол, выбил у меня оружие из рук. Благо оно находилось на ремне, и окончательно я его не утратил.

Вот только понтов от него уже не было. Скорость и сила изменённого превзошли все мои ожидания. И, как назло, в спальне всё-таки находился второй. Мне даже рассказывать об этом было не нужно, так как оттуда раздался второй оглушительный выстрел, от которого заложило уши.

В одном этот бешеный просчитался. Прежде чем сюда войти, мы с братом нацепили кастеты. Да, стрельбе они немного мешали, но и расстояние здесь не такое, чтобы потребовалась полная сосредоточенность. И когда я полетел на пол, а выродок оказался сверху, кастет отработал, как молитва «Отче наш». Утырка снесло с меня, будто его ломом приложило. А на его щеке красовался приличных размеров ожог.

Пока он пребывал в шоке, я не стал тратить драгоценные секунды на развитие новой атаки, а попросту подхватил ружьё и засадил в его тупую башку заряд картечи. Черепушку натурально раскрыло и до кучи снесло к чёртовой матери половину рожи. Мозгами уляпало половину стены, а часть головы повисла на остатках кожи, превращая и без того малоприятное зрелище в лютый кошмар.

Однако я находился под приличной дозой адреналина, и переживания за жизнь брата взяли верх. Я рванул в спальню, откуда доносились звуки борьбы. Но когда ворвался в комнату, с облегчением выдохнул. Колян сидел сверху на тощей девчонке и вколачивал ей зубы в глотку. Та шипела, извивалась, пытаясь прикрыть лицо, но помогало слабо. Колян каждый раз пробивал слабую защиту, оставляя рваные раны на руках девчонки. Ссадины тут же темнели, а кожа вокруг них покрывалась яркими красными пятнами. Сам кастет тоже шипел и дымился, будто на него попадала не кровь, а какая-то особо едкая кислота.

При очередном замахе тело девушки вдруг выгнулось, из горла вырвался протяжный хрип, а на губах появилась чёрная пена. Следующие два удара Колян уже наносил по трупу. Впрочем, если бы я его не остановил, он бы так и продолжил выбивать из неё дерьмо. Но даже находясь в захвате, он всё равно умудрился пару раз её пнуть. Пришлось впечатать его в стену и влепить пощёчину, чтобы привести в чувство.

Да, наверняка мои глаза в момент первого убийства выглядели точно так же. И я очень вовремя вспомнил, к чему привела лошадиная доза адреналина. Отпустив брата, я отпрыгнул, уворачиваясь от блевотины, и, похлопав его по спине, выскочил из спальни, а затем и из квартиры. Подхватил лежавший на ступени топор и пулей метнулся обратно, но теперь уже в зал.

Рубить голову человеку — то ещё занятие. Тёплая плоть слишком мягкая, отчего мне никак не удавалось зафиксировать остатки башки, чтобы как следует прицелиться. Плюс я всё это время боролся с отвращением, которое неминуемо при подобном занятии. Всё-таки это не кусок свинины из мясной лавки, по виду передо мной лежал самый обычный человек.

Пару раз я промазал и сломал челюсть. Теперь покойник без половины лица смотрел на меня, неестественно распахнув пасть. А я продолжал с остервенением махать топором в попытке перебить шейные позвонки, что оказалось тоже непросто. Но я справился. Весь перепачкался в крови, забрызгал стену за спиной, но всё же отделил голову от тела.

— Фух, — выдохнул я и трясущейся рукой вытер пот со лба. — Чтоб тебя в аду черти драли.

— Твою мать, — раздался голос Коляна за спиной, а затем его сменили звуки рвоты.

— Да хорош уже рыгать по всей квартире! — выругался я. — И так дышать нечем.

— Отвали, — сдавленно огрызнулся брат.

Я молча поднялся и, перешагнув бледную лужу, снова вышел в подъезд, где подобрал тесак с молотком. Дальше действовал уже не спеша, чтобы не повредить чёрное сердце. Надеюсь, мой удар кастетом всё не испортил. Как я понял, серебро должно проникнуть в кровь, чтобы отравить ублюдка. А я обошёлся всего одним ударом.

Прорубив окно в грудной клетке, я осторожно срезал кусок лёгкого, которое закрывало сердце, и довольно оскалился: оно было нетронуто. Я отделил его от артерий и нежно, словно младенца, извлёк из груди.

— Дай что-нибудь, — попросил брата я.

— Например?

— Да насрать! Что угодно, чтоб его завернуть.

— Ща, — ответил Колян и, вытерев рот рукавом, отправился в спальню. Вскоре он вернулся обратно, держа простыню. — Пойдёт?

— Отлично, — кивнул я и принялся пеленать бесценный трофей. — Так где там твой приятель живёт?

— В доме через дорогу, — буркнул Колян. — Слушай, пойдём уже отсюда, а то меня сейчас снова вырвет.

— Что-то сегодня тебя прям накрыло, — усмехнулся я, прижимая к себе трофей. — Ну куда ты попёр? А инструмент кто собирать будет⁈

— Да ты достал уже, — поморщился брат и вернулся в зал.

Прикрывая рот рукой и стараясь не смотреть на покойника, он собрал окровавленные орудия для вскрытия и пулей выскочил из квартиры, чуть не сбив меня с ног в

Закладка:

Глава 13

Общество

Поменять колесо на собственной машине? Да как два пальца… Не прошло и получаса, как мы уже мчались по трассе в сторону тупикового ответвления. Никто не знал, что нас там ожидает. Впрочем, сейчас вообще сложно строить какие-то прогнозы. Жизнь изменилась слишком стремительно, и то, что произошло, невозможно было предугадать. Однако плюсы в крахе цивилизации всё-таки имелись.

Мы разжились табачком и новыми шмотками, и, надо признать, достаточно дорогими. Будет обидно, если мы снова перепачкаем их в крови. Но с другой стороны, если это случится, переживать за сохранность одежды мы станем в самую последнюю очередь. Ведь никто теперь не мешает пойти и взять новую. Слабое, конечно, утешение, но всё же…

— Здесь вроде, — указал на съезд Колян.

— Без сопливых, — огрызнулся я и по привычке включил указатель поворота.

Скорость упала до черепашьей, потому как дорога в том понимании, какой она должна быть, закончилась. Жалкие кусочки асфальта среди выбоин и ям, но меня этот факт даже обрадовал.

В последние годы новый глава района взялся ремонтировать дороги как сумасшедший. Асфальт положили даже там, где его отродясь не было. Ходили слухи, что начальник дорожного управления откатывает ему приличные суммы. Ну а народу не насрать ли? Люди у власти воровали всегда, даже при Советском Союзе. А до недавнего времени наши избранники только и делали, что тащили всё, не оборачиваясь на недовольство народа. А этот хоть что-то делает.

К чему это я? Да всё просто: если в этом направлении асфальт даже не помыслили отремонтировать, значит, он здесь никому не сдался. Всё ровно так, как я и хотел. Конечная точка на карте, откуда можно разве что в лес уехать. И наверняка там расположилась вымершая деревня, через которую только грибники да охотники проезжают. Соответственно, выродкам там делать нечего.

По трассе до нужного поворота мы домчались минут за сорок. А до первого перекошенного дома с заколоченными окнами скоблили часа полтора, плавно переваливаясь по ухабам. И это тоже большой плюс. Любая машина, которая здесь появится, будет замечена издалека, а её скорость позволит подготовиться к встрече.

Настроение снова поползло вверх. Кажется, день обещал хорошее завершение.

В посёлок заезжать не стали. Как только он появился в поле зрения, я тут же свернул на обочину и заглушил двигатель. Некоторое время всматривался и вслушивался в тишину. Не уверен, но, кажется, я заметил там какое-то движение. Внутри всё напряглось и появилось тянущее чувство, предвещающее неприятности.

— Чё сидим? — покосился на меня брат.

— Не уверен, — пробормотал я. — Но мне показалось, что мы здесь не одни.

— Солнце ещё высоко. Вряд ли это уроды.

— Да от людей сейчас я как-то тоже добра особо не ожидаю.

— Руки в гору! — прозвучал крик из кустов. — Руки, я сказал!

— Приплыли, — выдохнул я и задрал лапы.

Колян молча последовал моему примеру и сделал это максимально плавно. Сердце стучало как сумасшедшее. Я ожидал, что в любое мгновение по нам откроют огонь, но этого не случилось. Из леса вышли двое одетые в камуфляж, притом совсем не гражданский. Да и помимо одежды на них висели эдакие накидки, расшитые разноцветными лоскутиками, имитирующими листву. Вроде как этот камуфляж носил название «Леший». В таком легко можно остаться незамеченным, находясь всего в паре метров от противника.

— Из машины, оба! — последовала очередная команда. — Без резких движений.

Мы снова выполнили приказ. Затем повернулись к машине и положили на неё руки, позволяя себя обыскать. И обшаривали нас не абы как. Быстро и очень тщательно, словно для этих людей подобное занятие давно превратилось в рутину. Из чего я быстро сделал определённые выводы: они явно принадлежали какому-то спецназу.

— Кто такие? — прозвучал вопрос, который поставил меня в ступор.

— Не знаю, — пробормотал я в ответ. — Я Гена, а это Колян.

— Гражданские, — бросил напарнику боец, задавший вопрос.

— Это и так ясно, — ответил он, внимательно нас рассматривая.

— Здесь с какой целью? — продолжил допрос первый.

— Спрятаться хотели, — пожал плечами я. — Мужики, руки-то опустить можно?

— Угу, — кивнул второй. — Откуда сами?

— Да местные мы, — вместо меня ответил Колян. — А вы сами-то кто?

— В тачке что? — проигнорировал вопрос он.

— Припасы на пару дней, пара стволов охотничьих, — честно ответил я. — Мужики, отпустите нас, мы никому зла не желаем. Просто хотим спрятаться.

— Багажник открой, — сухо приказал первый.

— Да он не заперт, — пробормотал я, но приказ всё же исполнил.

Надавив на кнопку, я разблокировал замок и поднял крышку багажника.

— Отошёл! — тут же скомандовал боец.

Держались эти двое как надо. Обыскав нас, тут же разорвали дистанцию, продолжая удерживать нас под прицелом. Даже если бы мы вдруг задумали дёрнуться, нас бы тут же нашпиговали свинцом.

Заглянув внутрь, воин расплылся в ехидной ухмылке. Ещё бы, припасов у нас было достаточно, плюс вода, плюс топливо. Сейчас то, что находилось в машине, стало намного ценнее человеческой жизни. Однако убивать нас пока не спешили, да и грабить, судя по всему, тоже.

Боец захлопнул крышку и обернулся ко мне.

— Ладно, приезжайте, — махнул рукой он. — Там вас встретят и покажут место, где бросить тачку. Стволы пока заберут, не обессудьте.

— Спа… сибо, — стушевался я от неожиданной развязки.

Как оказалось, не мы одни обладали умом и сообразительностью. Проехав чуть дальше, мы очутились в довольно оживлённом поселении, где помимо военных, проживало около десятка гражданских. Все они были брошены на организацию укреплений.

Сложно сказать, как долго они здесь находились, но за это время люди уже успели обнести частоколом заднюю часть посёлка. И решение довольно странное, если учитывать, что она примыкала к лесу. Видимо, логика в этом имелась, просто я её не понимал.

Нас встретил человек в форме, но уже без камуфляжной накидки. Да и оружием он нам не угрожал. Напротив, растянул губы в улыбке, словно приветствовал старых знакомых.

— Николай и Геннадий? — уточнил он.

— Так точно, — привычно, по военному ответил я.

— Служили?

— Да, в мотострелковой, — не стал я вдаваться в подробности.

— Похвально. — Он протянул ладонь. — Меня будете называть Виталий Саныч. Сразу введу вас в курс дела: мои люди

Закладка:

— Вполне, — кивнул я.

— Ну вот и отлично. Надеюсь, проблем не будет. Ваш дом второй от стены, с вами проживают ещё четверо, познакомитесь позже. Мне передали, что у вас есть припасы и даже топливо?

— Сорок литров соляры, — ответил я. — Всё в багажнике.

— Мы это заберём…

— В смысле⁈ — тут же возмутился Колян. — А ничего, что это наше?

— Молодой человек, я, кажется, вам только что всё объяснил. У нас система централизованного питания, так что не переживайте, голодными вы не останетесь. Вопросы есть?

— Никак нет, — отчеканил я.

— Ну вот и замечательно, — вежливо улыбнулся Виталий Саныч. — Располагайтесь, скоро ужин. Вас пригласят.

Мы прошли в дом, где я с ходу отвесил брату леща.

— Ты чё, офигел⁈ — взбрыкнул он.

— Ты совсем, что ли, без мозгов⁈ — зашипел я.

— Да чё не так-то?

— Ты на хрена быкуешь? Хочешь, чтобы нас грохнули? Веди себя нормально и не отсвечивай, я ща.

— Ты куда?

— Сердце заберу.

Я выскочил из дома и направился к сараю, в который загнал машину. Её уже вовсю обчищали, даже запаску — и ту выложили. Еду и воду сложили в одном месте, канистры и оружие — в другом. А наши вещи — в третьем. Всё это происходило под чутким присмотром одного из бойцов. Две женщины работали молча, перетаскивая наше добро в соседний сарай, который оборудовали под склад.

Без задней мысли я направился к нашим рюкзакам и тут же был остановлен надсмотрщиком.

— Куда⁈ — рявкнул он и направил на меня автомат.

— Эй, спокойно. — Я поднял руки. — Это мои вещи.

— Твоего здесь ничего нет, — нагло ухмыльнулся боец. — Свободен.

— Да там трусы и носки запасные.

— Свободен! — с нажимом добавил он. — Всё, что понадобится, тебе дадут.

— Там личное…

— Ты чё, тупой⁈ — Боец снял оружие с предохранителя, намекая, что шутки закончились.

— Ладно, ладно. — Я попятился. — Извини… Я же не знал, что у вас тут так строго.

— Привыкай, — безразличным тоном ответил он, продолжая держать меня на прицеле.

Женщины, которые таскали мои вещи, испуганно замерли на входе, не желая попадать в чужой конфликт.

— Чё встали⁈ — прикрикнул на них боец. — Шевелите жопами, скоро закат.

Бабы вновь засуетились, а я выбрался на улицу и осмотрелся в поисках Виталия Саныча. Хрен с ним, с сердцем, может, получится хотя бы табак вернуть. Ну или порцию курева выпросить.

Конфликтовать я не хотел, но наглое поведение надзирателя оставило в душе некий осадок. Плюс я клял себя за то, что не догадался спрятать сердце подальше и теперь оно наверняка вызовет кучу вопросов. А что я на это скажу? Отвечать правду как-то не хочется, а с другой стороны, мне уже всё равно не видать его, как своих ушей. Чёрт, попал так попал. Хотя…

В голове созрел странный и очень рискованный план. Я сместился в сторону, чтобы не маячить на глазах бойца, и принялся ждать момента, когда женщины доберутся до личных вещей, чтобы попытаться решить с ними на месте. Что-то подсказывало: рисковать они не станут и, скорее всего, сдадут меня надзирателю, но попробовать всё же стоило.

— Эй! — Я тихонько позвал женщину, которая навесила на плечи наши с Коляном рюкзаки.

Она испуганно на меня покосилась и поспешила скрыться в сарае-складе. Я последовал за ней, но там на входе обнаружился ещё один военный. Чертыхнувшись, я махнул на всё рукой и поспешил к стене, откуда доносился голос командующего.

— Виталий Саныч! — окликнул его я.

— Внимательно, — недовольно покосился на меня он.

— Да я хотел табак из сумки забрать, а мне не разрешили.

— Табак?

— Ну да, развесной. С сигаретами как-то резко плохо стало. Вот, повезло махоркой разжиться. Курить хочется… — Я состряпал максимально наивную рожу.

— Ясно, — кивнул он и взялся за рацию. — Устюг, к тебе сейчас гражданский подойдёт, две пачки курева ему выдай.

— Принял, — вернулся ответ.

— Дуй ко второму складу, — бросил Виталий Саныч и вернулся к осмотру укреплений. — Вот этот участок плохо утрамбован…

Дослушивать я не стал. И так было ясно, что с завтрашнего дня мы примем участие в строительстве укреплений. А там нам популярно объяснят, что и как нужно делать. Меня волновало сердце. Очень уж не хотелось его терять и тем более делиться информацией о его волшебных свойствах. Я буквально пятой точкой ощущал, что ничем хорошим это не закончится.

— Простите, а где у вас второй склад? — спросил я у бойца, охраняющего мою машину.

— Напротив, — буркнул он.

— Спасибо, — поблагодарил я и направился к сараю, в который перенесли мой рюкзак.

Вряд ли его осмотр мне что-нибудь даст, но я хотя бы буду знать, где именно бросили наши вещи. Ситуация уже совсем перестала мне нравиться. Складывалось ощущение, что мы собственноручно загнали себя в ловушку, как две капли воды похожую на концлагерь. Гражданские не выглядели довольными, в их глазах читался неприкрытый страх. Ещё посмотрим, чем нас здесь покормят.

— Здрасьти, — продолжая играть роль эдакого дурачка, поприветствовал я охранника склада. — Мне разрешили табак из вещей забрать.

— На, — сухо протянул мне две пачки «Дуката» боец. — Свободен.

— А можно мне трусы сменные взять?

— Можно Машку за ляжку, — огрызнулся он. — Сдристнул отсюда.

— Простите, — пробормотал я и, распечатав пачку, сунул в рот сигарету.

Закурив, я немного понаблюдал за движением в посёлке и окончательно уверился в том, что по своей воле нам из него не выбраться.

— Вот уж попали так попали… — прошептал я и направился к дому, в котором нас поселили.

Колян так и сидел там, где я его оставил. Увидев меня, он криво ухмыльнулся, при этом не меняя хмурого выражения на лице. Всё было понятно без слов, тем более что вернулся я без сердца.

— Ну чё там? — всё-таки спросил он.

— Жопа, — буркнул я. — Шмотки забрали, и доступа к ним нет.

— Ну, как-то так я и думал. Надо было валить, когда нам в машину сесть разрешили.

— И сколько бы

Закладка:

— Капец, — поморщился он. — На хрена мы вообще сюда попёрлись?

— Можно подумать, у нас были ещё какие-то варианты?

— Я тебе говорил: в область нужно ехать.

— Не уверен, что там было бы лучше.

— Мы в рабстве, алё! — постучал себя по лбу брат. — Что угодно было бы лучше.

— Ладно, не ори, — отмахнулся я. — Мы живы — и это пока важнее всего. Что-нибудь придумаем.

— Сомневаюсь, — фыркнул Колян. — Пока ни одна твоя идея ничем хорошим не кончилась.

— Ой, да завали ты хлебало! От тебя вообще толку ноль!

— Да уж побольше, чем от некоторых!

— Серьёзно⁈ И чего такого ты у нас сделал⁈

— Много чего, я не записываю.

Возможно, наша перепалка дошла бы до драки, но нас прервали мужики, вошедшие в дом. Чумазые и уставшие. Они наверняка слышали, как мы орём, но вникать в разборки не стали. Один из них, тот, что на вид был ровесником Коляна, прошёл до топчана и рухнул на него. Ещё двое уселись на скамью, что расположилась вдоль стены, а последний хлопнулся на табурет и уставился на нас с братом.

— Так, мужики, — без прелюдий начал он, — ведите себя тихо, нам проблемы не нужны. В сарае за домом возьмёте два матраса, топчаны сколотите сами, если нужны. Я здесь старший, звать Мишка. Буду вашим бригадиром.

— Бригадиром? — переспросил Колян.

— Всё так, — кивнул он. — Здесь вам не детский лагерь «Ромашка». Хотите жрать, придётся поработать. Не выполнили норму — остались без обеда. Я по вашей вине голодным ходить не собираюсь. Уяснили?

— Угу, — кивнул я.

— Ну вот и отлично. — Он хлопнул по колену. — Через полчаса ужин, затем комендантский час. На улицу высовываться запрещено. Если куришь, насыщайся никотином заранее. В доме курить не дам.

— А если мне в туалет приспичит? — резонно заметил Колян.

— На крыльце стоит ведро. Выносим и моем по очереди. Вы, как новенькие, попадаете в хвост, чтоб вам не обидно было. И учтите, мужики: любой ваш косяк ложится на плечи всей бригады. Так что давайте без цирка, не подставляйте других.

— Договорились, — пообещал я. — Ещё какие-то правила есть?

— Живите тихо, и всё сами поймёте.

— А как отсюда уйти?

— Ты дурак? — с эдаким прищуром посмотрел на Коляна Михаил. — Больше чтоб я этих слов от тебя не слышал, понял меня⁈ Нас из-за тебя всех к стенке поставят!

— Надеюсь, это шутка? — намеренно спросил я, пытаясь выяснить как можно больше.

— Да где там, — усмехнулся бригадир. — Не далее как вчера двоих в лесу закопали. Тоже думали, что они самые шустрые. А по первому дню на наших глазах семью положили, прямо на центре села, чтоб другим неповадно было. Шумели они шибко, всё права старались качать.

— А вы здесь давно?

— Да считай с первого дня подался. Эти двое на второй день пришли. А на третий эти черти явились и быстро порядок навели. Местных стариков постреляли, а нас оставили. Вчера ещё две семьи приехали, думали здесь отсидеться. Теперь вот въезжают в порядки. Но вроде тихие, неконфликтные, чего и вам советую.

— Кормят хоть нормально? — спросил я.

— Да какой там, — отмахнулся мужик, что сидел на скамье. — Так, ополоски, чтоб ноги не протянули. Всё самое лучшее они себе оставляют.

— А они вообще кто?

— А ты ещё не понял? — усмехнулся Михаил. — Дезертиры это. Войска под областью больные разбили, а на следующие день эти появились.

— Откуда знаешь? — спросил Колян. — Про войска, в смысле.

— Разговор их подслушал. Да они особо и не таятся. Плохо дело, мужики, очень плохо. Некому нас спасать, сами мы по себе теперь. И поверьте, это не самое плохое место. Те двое, которых мы вчера закопали, такие страсти рассказывали, что даже верится с трудом.

— Про загоны? — смекнул я.

— Слышали, стало быть? — Михаил тяжело вздохнул.

— Ну так, в общих чертах… — Я покрутил пальцами в воздухе.

— Вот и думай теперь, — с пониманием кивнул он. — Здесь хоть кровь с тебя не сливают и не относятся, как к скоту.

— Вообще-то, относятся, — парировал Колян.

— Много ты понимаешь, — отмахнулся бригадир.

Снаружи раздался глухой звон, будто кто-то молотком по швеллеру стукнул.

— Обедать пойдёмте. — Михаил поднялся с табурета.

Мы гуськом выбрались на улицу и двинулись вслед за бригадиром. Столовую здесь организовали под навесом, где раньше хранилось сено. Наспех сколоченный стол из почерневших досок, которые когда-то были забором. Точно такие же скамьи по обе стороны. Вот и все удобства. На раздаче — одна из женщин, что переносила наши вещи на склад. Перед ней стояла большая кастрюля и стопка чашек, в которые она наливала жидкую похлёбку. Ни хлеба, ни тем более мяса нам не полагалось. У выхода стоял один из бойцов с автоматом, висящим на груди. Видимо, для соблюдения порядка.

Мы получили свою порцию еды и уселись за стол. Не успел я вставить ложку в рот, как напротив меня плюхнулся на скамью Виталий Саныч и поставил в центре увесистый окровавленный свёрток.

— Это что? — без прелюдий спросил он.

— Сердце, — пожал плечами я.

— Я видел, что не печень. — В его голосе зазвучали металлические нотки. — Чьё оно?

— Если я скажу свиное, вы же не поверите?

— Издеваться вздумал⁈ — рявкнул он, и боец за спиной щёлкнул предохранителем. — Отставить, — небрежно махнул Виталий Саныч, а затем ударил по моей миске с похлёбкой. Та, кувыркаясь, полетела на землю, а командир вскочил и навис надо мной, будто грозовая туча. — Мне повторить вопрос?

— Оно из выродка.

— Вот как? — наигранно удивился он. — Не потрудишься объяснить⁈ Ты ведь ради него здесь пляску устраивал, так?

— Я не понимаю…

— Хлебало закрой! — прошипел он, покрываясь красными пятнами. — Слишком уж вы заряженные для обычных путников. Стволы, серебряные кастеты, а теперь ещё и это. — Саныч замолчал и уставился на меня в ожидании ответа.

— Можно уже говорить? — на всякий случай уточнил я.

— Да уж сделай милость,

Закладка:

— Из кого? — Я вдруг утратил нить хода его мыслей.

— Не играй со мной. Что вы задумали, а? Проникнуть к нам и ночью обратиться?

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, судорожно соображая, как бы ему ответить, чтобы не раскрывать всю правду.

— Ну что, ребятки, у меня для вас плохая новость, — хищно оскалился командир. — По закону военного времени предательство карается расстрелом.

Колян аж супом подавился и зашёлся в кашле. Мужик, сидящий рядом с ним, пару раз стукнул его по спине, но когда на нём остановился строгий взгляд военного, он так и замер с поднятой рукой, не решаясь хлопнуть ещё раз.

— Виталий Саныч, — начал я, медленно проговаривая каждую букву. — Всё не так, как вы думаете.

— А как?

— Ну если бы мы собирались обратиться, за каким хреном тащили с собой серебро?

— Только поэтому, мы сейчас разговариваем. — Он наконец-то уселся на скамью, а затем достал из кобуры пистолет и картинно уложил его прямо перед собой. — Говори.

— Их сердце способно залечить даже смертельную рану! — на одном дыхании выпалил я.

Командир замолчал и уставился на меня немигающим взглядом. Некоторое время ничего не происходило, все вокруг молчали. Разве что мужик, сидящий от меня по правую руку, поспешил отодвинуться, чтобы не попасть под шальную пулю. Я тоже смотрел прямо в глаза Саныча, всем своим видом показывая, что говорю правду, как вдруг мою ладонь пронзила острая боль. Командир решил перейти от слов к делу и, резко выхватив нож, пригвоздил мою руку к столешнице.

— Показывай, — прошипел он, кивая на сердце.

И тут меня накрыла боль, да такая сильная, что даже дыхание спёрло. Адреналин ворвался в кровь, перед глазами поплыло, и единственное, что я сейчас мог, — это стонать, пытаясь высвободить раненую руку.

— Показывай! — рявкнул Виталий Саныч.

— Кусок, — простонал я.

— Не понимаю.

— Твою мать! Отрежь кусок сердца! — заорал я, и это немного помогло.

Командир ещё раз внимательно на меня посмотрел, выждал немного и принялся раскачивать глубоко засевший клинок, заставляя меня ещё сильнее корчиться от боли. Как только моя ладонь оказалась на свободе, я тут же прижал её к себе, будто это могло хоть как-то утихомирить боль. А Виталий Саныч не спеша развернул простыню. Сердце, что находилось внутри, тут же начало дымиться, попав под солнечные лучи.

— Нет! — закричал я. — Не здесь! Убери его с солнца!

Странно, но командир меня послушался и быстро накрыл драгоценный орган простынёй. Придвинув к себе свёрток, он поднялся с места и прикрыл его своим телом. Затем откинул край ткани, срезал небольшой кусок и, зажав его в кулаке, протянул руку ко мне. Я перехватил лекарство и тут же сунул его себе в рот, после чего в мой лоб уткнулся ствол пистолета.

— Не переживай, если не обратишься, я приберегу пулю для следующего раза.

— Угу, — кивнул я, дожидаясь эффекта.

Я незаметно пнул Коляна ногой под столом, чтобы он был готов к тому, что сейчас начнётся. Кусок, что отрезал Виталий Саныч, был слишком большим для раны в руке. Лично мне в прошлый раз хватило дозы раза в три меньше. А потому я сдавил зубами лишь один край, оставляя часть сердца во рту на случай, если что-то пойдёт не так. А оно обязательно пойдёт, тем более что в мою сторону направлены два ствола, один из которых лупит очередями.

Не знаю, на что я рассчитывал. Конкретного плана у меня, естественно, не было. Но как только мышцы налились нечеловеческой силой, а в кровь ворвалась очередная доза адреналина, я перешёл к действию.

Глава 14

Любой ценой

Действия этих людей изначально показались мне странными. Вроде военные, но повадки какие-то… больше походят на тех, кто всю жизнь охранял заключённых. А если внимательно присмотреться к нашей области, то невооружённым взглядом можно заметить несколько УФСИНов, один из которых расположился километрах в ста пятидесяти.

Видимо, когда в наш мир постучалась беда, их призвали на защиту отечества, так как они всё же силовики и даже погоны носят. В этом нет ничего удивительно. Подобная практика существует в нашей стране не первый год. Точно так же было, когда шла война на Кавказе. Да, вначале честь страны там отстаивали срочники, но как только речь зашла о шатком перемирии, туда моментально поехали менты и вертухаи.

Но сейчас им пришлось столкнуться с необычным противником, и когда дело запахло жареным, эти товарищи дали стрекача, прихватив казённое имущество. А так как кроме охраны людей они больше ничего не умели, решили вернуться к привычной профессии. Ну а то, как проходил допрос, окончательно меня в этом убедило.

Нет, я не считаю себя суперменом, однако, сопоставив все факты, решил попытать госпожу удачу. Если я окажусь прав, в открытом бою эти парни и ломаного гроша не стоят. Ну а если ошибаюсь — значит, мой жизненный путь оборвётся на этом месте. Но я был на девяносто девять процентов уверен, что всё рассчитал так как надо.

Рана на руке затягивалась прямо на глазах, и это событие невольно приковало внимание Виталия Саныча. Не каждый день такое увидишь. А энергии, которую мне дало чёрное сердце, хватило на первый рывок.

В армии, от нечего делать, мы часто тренировали киношный способ разоружения противника. Там мы вообще очень часто занимались всякой ерундой. Так вот этот приём у меня был отточен до уровня автоматизма. Я бы и в жизни не подумал, что когда-нибудь это может пригодиться.

В скорости я тоже прибавил значительно, и мой выпад оказался молниеносным. Мгновение — и оружие Виталия Саныча перекочевало ко мне в руки. Я мог бы тут же выпустить пулю ему в лоб, но предпочёл убрать более опасного противника: того, что целился в мою спину из автомата.

Я опрокинул тело назад, упираясь ногами в столешницу и молясь в душе, чтобы она от этого не развалилась. Пистолет дважды гавкнул, и пули выбили из головы надзирателя кровавые брызги. А дальше упражнение на пресс — и вот пистолет уже смотрит в испуганные глаза Саныча.

Он только рот успел открыть, когда я снова надавил на крючок. Пуля пробила его черепушку и с характерным шлепком ударилась в стену деревянного дома, возле которого располагался навес.

И

Закладка:

— Сколько их⁈ — рявкнул я в лицо Михаила, который, хлопая глазами, смотрел на тело главного.

Пришлось отвесить ему пощёчину и повторить вопрос. Время шло буквально на секунды.

В отличие от тех, с кем мы должны были завтра встать в колею, Колян не медлил ни секунды. Наверное, не просто так жизнь подбросила нам все эти испытания. На стресс мы явно реагировали иначе.

— Шестеро, — промямлил Михаил. — Точнее, уже…

— Ясно, — прервал его я и, выскочив из-за стола, спрятался за углом дома, уже понимая, с какого направления придёт враг.

И я не ошибся. Вертухаи, полностью уверенные в своём превосходстве, летели на звуки стрельбы, даже не пытаясь хоть как-то себя обезопасить. Видимо, в их головах даже близко не возникло мысли, что кто-то может оказать им сопротивление. А может, их просто не учили, как следует себя вести в открытом боевом столкновении.

В схватку вступил Колян. И сделал он это так, что меня на секунду обуяла гордость за брата. Он не стал выскакивать словно Рэмбо, поливая врага свинцом от бедра. Напротив, его действия даже пугали своей рассудительностью. Он занял положение лёжа, высунувшись из-за угла всего на полкорпуса. И быстро в две короткие очереди накормил свинцом спешивших на помощь надзирателей.

Тот, что бежал впереди, натурально споткнулся и полетел на землю, прижимая руки к животу. Второй рухнул замертво, словив очередь грудью. У него будто выдернули шнур питания из сети. Вот он несётся вперёд, а в следующую секунду уже безвольно падает и замирает в неестественной позе.

— Ты где так стрелять научился? — Я удивлённо уставился на брата.

— Я, вообще-то, лучшим был на сборах, — самодовольно хмыкнул Колян. — Уходить нужно, там ещё двое осталось.

— Кто вы, ребят? — прошамкал Михаил, когда наконец-то отошёл от шока.

— Где можно занять оборону? — выпалил я, игнорируя его вопрос. — Да быстрее соображай, старый козёл!

— Сам ты… — начал было он, но, встретившись с моим обезумевшим взглядом, молча махнул рукой в сторону дальнего рубежа посёлка. — Там мешки с землёй есть.

— Дворами пройдём?

— Да.

— Веди!

Михаил сорвался с места, а затем на мгновение замер у тела вертухая, что охранял столовую. Он вытянул у него из кобуры пистолет и довольно оскалился. Да я и не был против ещё одного бойца. Даже если толку от него никакого, хотя бы для кучности огня сгодится.

Я всё ещё продолжал слюнявить кусочек сердца во рту, ощущая приятное лёгкое пощипывание. Мысли были чистыми и светлыми, я точно знал и понимал, как нужно действовать. А от переполняющей меня энергии внутри всё кипело, заставляя действовать. Но я понимал, что оставшиеся двое так просто нам не сдадутся. А учитывая их камуфляж, не факт, что мы вовремя заметим их появление.

— Саныч, пш-ш-ш… — раздалось за спиной. — Что там у вас? Пш-ш-ш…

Обернувшись, я с удивлением встретился взглядом с женщиной, в руках которой находилась рация. Вот уж поистине неожиданный сюрприз. Где остальные мужики, я не знал. Может, подались в бега, а может, смиренно остались на месте, чтобы не пострадать, когда явятся оставшиеся «защитники».

Надо признать, место они подготовили грамотно. Разобрали часть заборов, освобождая периметр вокруг охраняемой территории. Этими же кусками закрыли бреши там, где того требовала ситуация. Да, всё сделано наспех, но незаметно пробраться или выбраться с периметра уже не выйдет. Ну а закончив с черновой обороной, принялись возводить серьёзное укрепление. Но почему-то решили начать с задней стороны, отрезая людей от леса. Хотя теперь причины такого подхода были понятны. Просто в силу привычки они выстраивали оборону внутри, а не снаружи. Но делали это не тупо, а с определённым расчётом, и когда мы добрались до стены, в глубине души я с их планом даже согласился.

Здесь имелся запасной выход и оборонительные укрепления, состоящие из мешков с песком. В случае лобовой атаки здесь легко можно было разместить пару автоматчиков и позволить людям отойти к лесу, прикрывая отступление. Не совсем то, что я имел в виду, но всё же держать оборону здесь было куда как лучше, чем под открытым навесом. Осталось понять, с какой стороны на нас выйдут оставшиеся двое.

Вряд ли они полезут через высокий частокол. Скорее всего, попытаются обойти с флангов, прикрываясь брёвнами от пуль. Именно эти места мы и взяли под контроль, а Михаил и женщина следили за прямой улицей, где остались лежать двое неприятелей. Один из них, к слову, всё ещё был жив, но добивать его я брату запретил. Пусть поваляется в качестве живца. Я о такой тактике наслышан, да и в кино её часто используют. Не факт, что сработает, но попытаться стоит, тем более что подранок не представляет для нас опасности.

Время шло, но никто так и не появлялся. Мир вокруг погрузился в тишину. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая всё вокруг яркими красками. До его окончательного захода оставалось каких-то десять минут, а может, и того меньше. И мне очень не хотелось привлекать к этому место выродков, оповещая их о своём присутствии грохотом очередей.

Но я оказался слишком высокого мнения о людях, что без зазрения совести убивали стариков и несогласных. Когда со стороны центра донёсся рёв двигателя, я уже всё понял. А вскоре, поднимая пыль, с одного из дворов выскочил УАЗик и помчался в направлении трассы. Колян припал к прицелу, намереваясь их остановить, но я сбил его ствол в сторону.

— Ты чё? — уставился на меня он. — Я бы попал!

— А оно нам надо? — усмехнулся я. — Лучше побереги патроны. Нас ожидает весёлая ночка.

— Нужно кровь бензином полить, — оживился Михаил. — А трупы в свинарник занести, там вонища такая, что всё скроет. Они всегда так делали, если казнили кого-то под вечер. А утром мы их в лесочке закопаем.

— Хорошо, займись, — кивнул я. — И всех остальных собери.

— Сделаем, — с довольной рожей ответил он. — Так вы не сказали: кто вы такие?

— Неважно, — гордо ответил Колян.

— Понимаю, — с хитрым прищуром кивнул мужик. — Ну теперь, выходит, вы наши защитники?

— Посмотрим, — поморщился я и наконец проглотил остаток чёрного сердца, который всё это время держал за щекой.

— А с этим что делать? — спросил Колян, нависая

Закладка:

Да, ранение в брюхо — пожалуй, самое болезненное. Думаю, даже разжёвывать не нужно, почему. У каждого из нас хоть раз в жизни болел живот. А когда внутри поработала пуля, порвав кишки, выпуская из них дерьмо и желчь…

Но самое поганое в этом другое: там нет жизненно важных органов, от повреждения которых человек умирает сразу. С порванными кишками можно легко подыхать в течение суток, а то и больше. Брр-р — врагу не пожелаешь.

— Не зна… — Договорить я не успел. Хлопнул выстрел. Вертухай дёрнулся, будто его пчела укусила, и обмяк. — Да твою мать! — закричал я. — Какого хрена ты делаешь⁈

— Да что тебе опять не так⁈ — возмутился брат. — Только не говори, что ты собирался угостить его сердцем!

— Нет, но…

— Тогда что⁈ — Он развёл руками.

— Ничего, — поморщился я. — Не слишком ли просто ты начал людей убивать?

— А он не человек. — Колян сплюнул на труп. — Мразь и гнида.

— Ну да, — буркнул я. — Мы-то с тобой — пример для подражания.

— Что? — переспросил он. — Ты там заклинание, что ли, читаешь?

— Всё, клюв захлопни, — огрызнулся я. — Всех касается: тишину словили!

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, а мы всё ещё занимались утилизацией тел. Дело это непростое даже несмотря на то, что народу хватало. Трупы грузили в садовую тачку и перекатывали в свиной загон. Ароматы там и в самом деле стояли такие, что без проблем перебивали запах крови. Для верности Михаил ещё старое дерьмо разворошил. Так что за этот момент можно было не волноваться. Кровавые пятна залили бензином, и теперь по деревне витал его едкий запах. Честно говоря, по этому поводу я испытывал сильные сомнения. Просто потому, что в посёлке не должно так вонять. Успокаивало лишь то, что до жилых мест, да и до трассы, достаточно далеко. Ну а от какого-нибудь залётного выродка данный способ маскировки вполне может сработать.

Всех людей собрали в одном доме, где я, смущаясь под их любопытными взглядами, принялся раздавать указания.

— Так, народ… — начал я и задумался. Всё-таки выступления перед массами — совсем не мой конёк. — В общем, как вы уже поняли, мы остались сами по себе. Место у нас хорошее… Стоп, а где ещё трое?

— Ванька с женой свалили огородами, как только замес начался, — ответил Михаил. — А Женька с военными сбежал. Что, впрочем, неудивительно.

— Почему? — не совсем понял посыл я.

— Да потому что он у них язык в жопе держал. Всё им докладывал. Его даже кормили отдельно. Точнее, они его за свой стол сажали.

— М-да, — усмехнулся я. — Ну точно, прям вертухайские замашки.

— В смысле? — Теперь уже Михаил не понял ход моих мыслей.

— В прямом, — пустился я в объяснения. — Никакие это не военные. Нет, к силовикам они, конечно, отношение имели, но совсем не к тем, за кого себя выдавали. Я думаю, они зону охраняли.

— Похоже на то, — согласился бригадир. — Повадки у них и в самом деле…

— Ладно, не в этом суть, — отмахнулся я. — Их больше нет, и теперь мы сами по себе. А значит, и охрану периметра нести нам. Сегодня ночуем на свой страх и риск…

— Извини, перебью, — поднял руку Михаил. — Они хоть и редкостные ублюдки, но кое-что сделали правильно. Позади нас защищает частокол, а с фронта навешаны ультрафиолетовые лампы. Они же подсвечивают всю улицу и включаются от датчика движения.

— Ого! — Я одобрительно покивал. — И когда вы только всё успели? А где вы эти лампы взяли?

— Да больницу районную обнесли, — усмехнулся бригадир. — Там ведь, почитай, в кажном кабинете такие висят. Димка всё подключил. — Михаил хлопнул по плечу молодого парня, того самого, ровесника моего брата.

— Ясно, а электричество откуда?

— На стене наблюдательный пункт есть, оттуда вся деревня как на ладони просматривается. Туда же подвели кнопку на стартер зажигания генератора. Сам аппарат в подвале крайнего дома стоит, чтоб от него шума не было.

— Хех, — криво ухмыльнулся я и почесал макушку. — Лихо придумали.

— А то ж… — вскинул подбородок Дмитрий.

— Ладно, — продолжил я. — Нужно смены распределить. Я заступлю первым, через четыре часа меня сменит Михаил, а следом, под рассвет, заступишь ты. — Я указал на брата.— Дальше разберёмся, что и как. А сейчас можете отдыхать. Завтра прикинем, что у нас по припасам, и подумаем, как нам здесь продержаться.

Люди разбрелись по домам, а я направился к стене. Здесь и в самом деле была организована вышка, с которой открывался прекрасный обзор на всю деревню. Видимость, конечно, так себе, особенно ночью, но и этот момент был учтён. Вертухаи оказались теми ещё хомяками и прихватили с собой несколько приборов ночного видения. Если быть совсем точным, их было три. За их зарядкой строго следили, плюс на вышке находился пауэрбанк аж на двадцать тысяч миллиампер.

Всё это показал Михаил, который и провёл инструктаж, ну или экскурсию. Закончив демонстрацию оборудования, он не ушёл, продолжая неуверенно переминаться с ноги на ногу, будто не решался спросить что-то важное.

Пришлось ему помочь.

— Да говори ты уже, чё мнёшься как целка. — Я дружески хлопнул его по плечу.

— Мне вот про сердце интересно, — выдавил он.

— У нас кто-то ранен?

— Тьфу-тьфу, — сплюнул бригадир. — Слава богу, пока нет. Но ведь всякое может случиться.

— Ты это к чему?

— Может, его в холод положить? В погреб, например. Протухнет же, на жаре такой.

— Было бы неплохо, — согласился я.

— Солью, может, ещё присыпать?

— А вот с этим не спеши, — покачал головой я. — Обидно будет, если мы его испортим. Второго-то у нас нет. Завтра подумаем, как лучше поступить.

— И то верно, — согласился Михаил. — Утро вечера мудренее. И это… Спасибо вам, мужики!

— Иди уже, тебе скоро на смену заступать. — Я подтолкнул его к лестнице.

Вскоре я остался один. Нацепив ПНВ, я некоторое время осматривал окрестности в чёрно-зелёном спектре. Не сказать, что в нём было видно как днём, да и в целом это ещё то удовольствие.

Закладка:

Небо обсыпало звёздами, и их бледного света хватало, чтобы различить тёмные силуэты домов. Если кто-то появится, я его точно замечу. И честно говоря, больше всего я боялся появления сбежавших вертухаев, чем изменённых. Ночь — самое время для внезапной атаки. Единственное, что их может остановить, так это страх перед выродками, которые обязательно нагрянут, заслышав далёкую стрельбу. В любом случае нужно смотреть в оба.

Я снова накинул ПНВ и ещё раз окинул взглядом территорию. Внимание привлёк нарастающий гул в небе. Но задрав голову, я всё равно ничего не увидел.

А затем горизонт осветило зарево. Спустя несколько секунд полыхнуло снова, и только после этого до меня донёсся первый раскат. Полыхало всё чаще и гремело так, будто где-то вдалеке разразилась гроза. Я смотрел на происходящее с замиранием сердца. Было понятно, что авиация работает по областному центру. И бьют, не жалея припасов.

Горизонт светился оранжевым, да так мощно, что у меня не осталось сомнений: города больше нет. Но авиация и не думала прекращать атаку, продолжая подбрасывать всё новые и новые заряды. Внутри всё сдалось от страха, и вовсе не за тех, кто попал под бомбардировку. Это означало лишь одно: армия действительно проиграла, и человечество решилось на отчаянный шаг. Мы уничтожали крупные скопления тварей, безжалостно стирая с лица земли целые города. Обратного пути нет. Мы только что миновали точку невозврата как цивилизация.

Я пытался отвести взгляд, но его словно магнитом тянуло к горизонту, где сейчас царил натуральный ад. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, а со стороны области прилетела ослепительная вспышка. Яркая, белоснежная, на мгновение осветившая всё вокруг, будто днём. Страх, первобытный ужас сковал мышцы, но я всё же догадался рухнуть на пол наблюдательной вышки и прикрыть голову руками. Спустя долгие несколько секунд раздался такой грохот, от которого зашаталась вышка. Мощный поток тёплого ветра ударил следом.

Когда всё стихло и я нашёл в себе смелость подняться, то увидел темнеющий силуэт огненного гриба там, где раньше стоял город. И тогда меня накрыло окончательно. Я уселся на пол и трясущимися руками протёр лицо. Липкий пот стекал по позвоночнику, но меня бил озноб, будто наступила промозглая осень. Внутри зародилось чувство безысходности. Я натурально потерялся и не мог сосредоточиться ни на одной мысли.

Видеть такое по телевизору — это одно. Но когда это происходит в реальной жизни… Ощущения, что я сейчас испытывал, сложно передать. Я был настолько шокирован, что не сразу понял, что за стук ощущает моя задница, пока над полом не возникла голова Михаила. Он вскарабкался ко мне и уставился на чёрный гриб, который уже не светился изнутри, но всё ещё был хорошо заметен.

— Это то, что я думаю? — мрачным голосом спросил он.

— Угу, — буркнул я.

— И что теперь?

— Всё… — выдохнул я. — Это конец.

— Думаешь, наши сотрут мир?

— Вряд ли, — грустно усмехнулся я. — Но если мы прибегли к такому оружию, значит, других вариантов не осталось. Теперь мы точно сами по себе. Никто не придёт, никто не поможет.

— Грустно как-то… Угостишь сигареткой?

— Ты разве куришь?

— Лет десять назад бросил. А теперь вот смысла не вижу, чтобы здоровье беречь. Нас радиацией не накроет?

— Без понятия, — пожал плечами я. — Да и накроет — хрен бы с ней. Ну сколько мы ещё протянем?

— Ты сильно нас недооцениваешь — философски заметил Михаил. — Наш вид выжил там, где вымерли динозавры. Страх — сильный мотиватор. Только благодаря ему мы добыли огонь и взяли в руки заточенную палку. Нет в мире твари страшнее человека.

— Кажется, теперь есть, — парировал я и протянул бригадиру сигарету. — Эти выродки не утратили разум.

— Да, но они взяли на себя роль альфа-хищников.

— О том и речь.

— Ты не понимаешь, — улыбнулся бригадир. — В природе всё устроено несколько иначе. На любой механизм смерти она обязательно даст что-нибудь эдакое, чтобы ему противостоять. Даже травинка находит способ прорасти через асфальт.

— Да ты оптимист.

— Всего лишь сельский учитель истории, — отмахнулся он и закурил. — Знаешь, сколько раз мы были на грани вымирания? Одна только чума унесла миллионы жизней. А Вторая мировая…

— Там мы воевали с обычными людьми.

— Разницы нет. Сам увидишь, мы приспособимся, как всегда. Вот ведь зараза… — Михаил посмотрел на сигарету. — Десять лет не курил, а даже намёка на кашель не возникло. Тьфу…

— Иди спать, — буркнул я. — Только отвлекаешь.

— Да, пожалуй, ты прав, — вздохнул он и заплевал окурок.

Он уже повернулся спиной к лестнице и нащупал ногой первую ступеньку, когда ночную тишину разорвал сухой треск автоматной очереди. Историк, который ещё минуту назад рассуждал о силе жизни, покачнулся и мешком полетел вниз. По вспышке я успел определить направление, с которого вёлся огонь, но высовываться не спешил. На всякий случай ударил по кнопке запуска генератора, и деревню осветил едва видимый мерцающий свет в ультрафиолетовом спектре.

Глава 15

Утраты

Страха не было. Вместо него я испытывал непонимание, и на то имелись причины. Ведь стреляли из дома. В смысле, из того самого, где собралось мужское население посёлка.

Тишину вновь разорвала автоматная очередь, и вспышки от выстрелов на мгновение высветили тёмные провалы окон. Выжить в подобных условиях практически нереально. Это я о тех, кто сейчас находился внутри. Слишком тесное помещение, а спрятаться от огня попросту негде.

Внутри всё сжалось от ощущения непоправимой беды. Мой брат находился в том же доме, и… Нет, я даже не хочу об этом думать. Чёрт! Как я проморгал врага? Когда он успел проникнуть внутрь? Неужели в тот самый момент, когда над горизонтом возвышался ядерный гриб?

Тёмный силуэт выскользнул из дома и, прикрывая голову курткой, рванул через задний двор к лесу. Я смотрел ему вслед и не мог поверить собственным глазам. Это был Колян! Больше ни у кого в посёлке нет новенькой «горки», только у него и у меня. Но почему? Что вдруг пошло не так? Зачем он убил всех этих людей⁈ И какого хрена он закрывается от лучей ультрафиолета⁈

Я взял на прицел его спину. Палец

Закладка:

Когда до земли оставалось чуть больше метра, я спрыгнул и помчался в дом. Рванув дверь, ввалился внутрь и застонал от отчаяния. Как я и полагал, в живых никого не осталось. Колян положил всех.

Или…

— Эй, ты как? — Я подбежал к одному из мужиков, который внезапно зашёлся в кровавом кашле.

Естественно, он ничего не ответил. Однако способ поставить его на ноги имелся. Михаил что-то говорил о подвале, к нему я и направился. Лючок обнаружился сразу у входа, в эдакой небольшой прихожей. Откинув крышку, я нырнул вниз и осмотрел стеллажи с закрутками.

Много времени на поиски не ушло. Подхватив свёрток, который лежал на нижней полке, я выбрался из лаза, развернул тряпку, подхватил со стола нож и срезал небольшой кусок, который тут же отправил в рот раненого.

— Жуй! — крикнул я. — Надави на него зубами! Ну давай же!

Дмитрий, а это был он, сжал челюсти и обмяк, будто истратил на это действие последние силы. Некоторое время ничего не происходило, а затем хлопнула входная дверь, и дом тут же наполнился воем и криками. Явилась женская половина населения. Мне бы их выпроводить взашей или хотя бы матом обложить за неосторожность, но мысли были заняты совсем другим.

Из прострации меня вырвал надрывный вздох. Диман очнулся и уставился на меня непонимающим взглядом. Вокруг него тут же закудахтали бабы, и меня наконец прорвало.

— А ну заткнулись все! — рявкнул я.

Дом погрузился в тишину. Под пристальным взором присутствующих я чиркнул зажигалкой и поджёг фитиль керосиновой лампы.

— Что произошло? — спросил Дмитрия я.

— Не… Я не знаю… Он вдруг начал стрелять…

— Стоп! — Я резко оборвал бессвязное бормотание. — Успокойся, хорошо? Ты в порядке, жить будешь.

— Может, ему водички? — снова захлопотала одна из женщин.

— А ну цыц! — осадил её я и снова уставился на парнишку-электрика. — Давай, глубокий вдох… Вот, а теперь по порядку.

— Я не понял ничего! Всё было хорошо, а потом он встал, взял автомат и вышел на крыльцо! — выпалил он на одном дыхании.

— О чём вы говорили, что делали?

— Да ничего! — закричал Дмитрий. — Спать мы собирались!

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ладно, вы улеглись, а дальше?

— Ничего, — уже более-менее спокойно ответил он. — Я спросил, мол: чего не раздеваешься, жарко же. А он молча встал, взял автомат и вышел.

— А вы что?

— А что мы? Хрен его знает, может, он пошёл территорию осматривать. Да кто мог подумать, что он такое учудит⁈ Это твой братец, не наш! Это не я его сюда привёл!

«Щёлк!» — Речь Дмитрия оборвала звонкая пощёчина.

Парень замолчал и уставился на меня злобным взглядом. Спину сверлили похожие, и, обернувшись, я в этом убедился. Бабы зыркали с нескрываемым укором, хотя лично я им ничего плохого не сделал. Однако червячок сомнений уже закрался в их души и с каждым мгновением проникал всё глубже. Это нормальная человеческая реакция. Мало кто способен взять на себя ответственность, ведь куда проще кого-нибудь обвинить. Впрочем, в данной ситуации виноват в случившемся был только один человек, и сейчас он мчался по лесу в неизвестном направлении. Но почему? Что на него нашло?

Я уселся у окна и обхватил голову руками. Бабы вновь зароптали, окружив выжившего парня, но к их словам я не прислушивался. Все мысли были поглощены поступком брата. В памяти всплыли слова о том, как Колян выпрашивал у меня обещание его убить, если он вдруг обратится. Тогда я не понимал, с чего такие речи? Но сейчас, когда я начал перебирать наши дальнейшие похождения, некоторые моменты показались довольно странными.

Когда мы убили двоих выродков, вся наша одежда пришла в негодность, и переодеться в чистое — вполне естественное желание. Чем мы и занялись после того, как заглянули в квартиру к его приятелю за табаком.

Шмотки отыскали в магазине для рыбалки, что расположился в фойе торгового центра. Вот только я переоделся прямо в торговом зале, а Колян спрятался в примерочной. Тогда я не заострил на этом внимания. Ну бывают у него заскоки, и этот не казался чем-то из ряда вон. Затем этот разговор в машине… А подранок? Он пристрелил его так, будто уже утратил человечность. Слишком легко, словно уже больше нечего терять. Да и молчаливость… По обыкновению брат — в каждой бочке затычка, на всё есть своё мнение. Но здесь, в посёлке, когда вокруг творилась вопиющая несправедливость, он почему-то больше молчал. Даже когда мы одержали победу над вертухаями, отделался буквально парой фраз и без лишних вопросов отдал мне бразды правления.

Чёрт, как же я не догадался? Ну почему я такой тупой⁈

Да, сейчас уже стало очевидно, что в той квартире, когда мы охотились за чёрным сердцем, его укусили. Возможно, он понадеялся, что ничего страшного не случится, и промолчал. А ведь всего-то и нужно было спросить ещё тогда, когда мы только ехали сюда. Не уверен, что это что-то изменило бы… Но тогда я бы знал и не оставил бы его одного.

— А-а-а! — заорал я во весь голос и принялся лупить себя по лицу.

Дом снова погрузился в тишину. Все испуганно таращились в мою сторону, однако сочувствия в их взглядах я не заметил.

Боль немного отрезвила. Мрачные мысли никуда не делись, но их ход хотя бы стал последовательным. Я поднялся с пола и, подсвечивая себе лампой, принялся осматривать тела.

— Чего тебе от них надо? — спросил Дмитрий.

— Он кого-нибудь укусил?

— Уходи! — добавила женщина, которая ещё недавно помогала нам с Михаилом.

Судя по всему, она была здесь за старшую, потому как остальные столпились за её спиной и не помышляли перечить. Её имени я так и не узнал, а в разговоре его при мне не упоминали. Да я вообще не успел ни с кем особо познакомиться, слишком уж быстро закрутились события, не оставив мне и малейшей возможности проявить себя с положительной стороны. Ну кто я для них? Убийца, тот, кто привёл в их деревню

Закладка:

— Если он успел кого-нибудь укусить…

— Вали отсюда! — снова перебила она и указала пальцем на дверь. — Мы сами разберёмся.

— Как скажете, — поморщился я и шагнул к сердцу, которое всё ещё лежало на столе.

— Думаю, мы имеем право на компенсацию. — Женщина заступила мне дорогу, уперев руки в бока.

— Оно не… — начал было я, а затем просто махнул рукой. — Где мои вещи?

— В сарае, — кивнула на выход она. — Дорогу найдёшь.

— Да пошли вы, — зло прошипел я. — Надеюсь, вы все здесь подохнете!

Дверью я хлопнул так, что с потолка посыпался мусор и попал мне за шиворот.

В сарае, в отличие от дома, было светло. Под потолком висела лампа, которая давала достаточно света, чтобы видеть предметы на стеллажах. Последние тоже были сколочены из почерневших досок от старого забора. Рюкзак я отыскал без проблем и на какое-то время замер, глядя на вещи брата. Я забрал их чисто из принципа, чтобы не оставлять этим неблагодарным уродам. Хотя в глубине души понимал, что они ни в чём не виноваты и на их месте я, скорее всего, поступил бы аналогично.

Я выволок на улицу всё своё добро, затем перешёл в противоположный двор и выгнал из сарая «мерс». Упаковать скудный скарб обратно в багажник труда не составило, так как большинство вещей осталось неразобранным. Они даже не удосужились заглянуть в рюкзаки, в которых хранились коробки с патронами и тушёнка. А вот сухие пайки я так и не нашёл, но обыскивать склад желания не было. Скорее всего, их первым делом закинули в УАЗ, на котором впоследствии сбежали оставшиеся в живых вертухаи.

Обидно было потерять серебро. В бою с изменёнными кастеты показали себя очень хорошо. И сейчас, когда брата со мной больше нет, один из них можно было бы смело пустить в переплавку на картечь. Но увы, такую ценность охранники посёлка прикарманили сразу. Да и плевать, что-нибудь придумаю.

Хлопнув дверью, я повернул ключ зажигания и дождался, пока загрузятся все системы. Как только лампочки на панели погасли, запустил двигатель и некоторое время сидел, всматриваясь в мерцающую голубоватым свечением улицу.

Уезжать не хотелось. Внутри горело совсем другое желание: выйти из машины и положить всех, кто остался. Но во мне говорил гнев, а эти люди ни в чём не виноваты. Во всём этом дерьме я винил себя и никак не мог найти выход эмоциям, а потому злился на всё и всех.

Выжав сцепление, я воткнул первую передачу и, утопив газ, сорвался с места, выбрасывая из-под колёс комья земли. Зад машины слегка вильнул на повороте, но я его тут же выровнял, отпустив педаль акселератора. Гнать во весь опор сейчас тоже не лучшая идея. Переваливаясь по ухабам, я добрался до места, где можно было съехать в лес. Ночь только вступила в свои права, и выезжать на трассу опасно. Преследовать брата в полной темноте — ещё более тупая затея. Нужно дождаться утра и хорошенько подумать, пока есть время.

Далеко он не уйдёт, ему придётся где-то остановиться перед рассветом. Если для меня ночь просто неудобство, то в его случае солнечный свет — смерть. Вопрос: куда он пойдёт? Вряд ли домой или ко мне в гараж, ведь там я стану искать его в первую очередь. И это не шутка, я на самом деле собирался посетить знакомые для него места, хоть и был уверен, что его там не окажется.

Нет, это как искать иголку в стоге сена. Он мог пойти куда угодно. Даже просто остаться в лесу или направиться в другую деревню…

Стоп!

Я выбрался с водительского места и полез на задний диван, куда бросил оба рюкзака. Вытащил атлас дорог и, включив карманный фонарик, принялся изучать округу. В умственных способностях Коляна я не сомневался, а потому сразу прикинул оптимальный маршрут, поставив себя на его место. Он ушёл через лес и, скорее всего, сразу выбрался к дороге. По ней он тоже вряд ли пойдёт, но будет держать её в поле видимости, в качестве ориентира. Можно попробовать проехать до перекрёстка с трассой, но я уверен, что толку от этого не будет. Заслышав шум двигателя, брат попросту уйдёт глубже в лес и переждёт опасность. Но я и не собирался так поступать, а просто прикидывал варианты.

Рано или поздно он выйдет на трассу. А вот дальше варианты начинают разрастаться в геометрической прогрессии. Что в одну, что в другую сторону рассыпано множество посёлков, где он без труда отыщет своих новых друзей, изменённых. А там всё может развиваться по совершенно непредсказуемому сценарию. Либо его увезут в какое-нибудь логово, либо назначат в качестве надзирателя на какой-нибудь ферме, либо вообще бросят на передовую — воевать с остатками человечества.

— Чтоб тебя, Колян! — простонал я и захлопнул атлас.

Развалившись заднем диване, я толкнул локтем один из рюкзаков и случайно задел какую-то консерву. Боль отстрелила в руку, на мгновение затмив тянущее чувство в душе́. И мне это очень понравилось. А потому я повторил манёвр, а затем ещё и ещё. Гнев наконец-то нашёл выход, и спустя несколько секунд я уже выволок огромный походный рюкзак из машины и от всей души принялся избивать его ногами. И мне было совершенно насрать на то, что всё внутри превращается в кашу. Я пинал его до тех пор, пока силы окончательно меня не покинули, а затем опустился на землю и уставился в никуда.

Я даже не заметил, как закурил. Очнулся лишь тогда, когда сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Не уверен, что сделал вторую затяжку. Отбросив окурок, я вставил в рот новую сигарету, но так и не прикурил.

* * *

Проснулся я оттого, что кто-то настойчиво грыз мою щёку. Хлопнув по ней ладонью, я зажал эту тварь между пальцами и поднёс к глазам. Жирный овод пытался сопротивляться, но силы были не равны.

Безжалостно раздавив кровососа, я с трудом поднялся на ноги, которые затекли из-за неудобной позы. Осмотрев рюкзак, которому вчера знатно досталось, хмуро усмехнулся и развязал шнурок горловины.

Всё оказалось не так страшно, как я себе представлял. Да, патроны разлетелись по всему нутру, но остались целыми. Жестянки с консервами знатно помялись, но тоже сохранили герметичность. Хуже всего дело обстояло с сыпучкой. Макароны практически приняли первозданное состояние, то есть превратились в мелкую труху. Пакеты с

Закладка:

Выудив её, я зарядил один из баллонов, зажёг конфорку и, залив воды в небольшой чайник, установил его на огонь. Не прошло и пяти минут, как я долил холодную воду в кофе, чтобы не ждать, когда тот остынет. Пара глотков бодрящего напитка, сдобренная затяжкой горького дыма, и кишечник заработал, призывая меня скрыться за ближайшим кустом. А когда я закончил все утренние процедуры и кружка похвалилась белоснежным эмалированным дном, в голове окончательно дозрел план действий.

С полной решимостью я вернул вещи в машину, в том числе и грязный от пережитой экзекуции рюкзак. Запрыгнул за баранку, запустил двигатель, выждал пару минут, снова вставив в рот сигарету, и выбрался из леса. Когда доскоблил до трассы, утопил педаль газа в пол, разгоняя машину до ста шестидесяти. «Мерин» прекрасно чувствовал себя на этой скорости. Казалось, его только сильнее вжимает в асфальт, отчего даже руль стал тугим, будто я ехал по рельсам. Зато до города долетел за каких-то двадцать минут. Здесь я сбавил обороты, и не потому, что так было положено. Я шарил взглядом по окнам в надежде приметить занавешенные.

Надо ли говорить, что мне повезло?

Крайняя пятиэтажка с плотно задёрнутыми шторами на третьем этаже. Вычислить квартиру — проще пареной репы, как и попасть в нужный подъезд в отсутствие работающего домофона. Топор, тесак и гвоздодёр снова легли на ступени рядом с дверью. Но на этот раз она оказалась запертой. Ну хоть чему-то я их уже научил.

Немного подумав, я всё же прижал изогнутый край гвоздодёра к месту примыкания дверного полотна и ударил по нему топором. Да, шуму сейчас будет много, но срать я на него хотел. Из этой квартиры не выйдет ни одна живая тварь. На улице вовсю сияет солнце, и бежать этим ублюдкам некуда.

Удар, ещё один — и импровизированный рычаг крепко засел в щели. Я навалился на него всем весом и с противным металлическим скрежетом погнул часть коробки и полотна, высвобождая запирающие ригели из ответной части.

Шорох внутри я уже слышал, когда вбивал «универсальную отмычку», и тишина, которая сейчас образовалась в квартире, меня совсем не смущала. Страха тоже не было, а вот охотничий азарт поглотил с головой. Я уже определился с целью, и ничто в этом проклятом мире уже не способно заставить меня свернуть с выбранного пути. Отныне я буду убивать каждого людоеда, который попадётся мне на глаза, пока не отыщу брата. А там посмотрим… Но скорее всего, я исполню данное ему обещание. А пока меня ждёт работа.

Ублюдок засел в общей комнате. Даже не представляю, на что он рассчитывал, когда выскочил в прихожую и метнулся ко мне. «Вепрь» сработал как часы, и заряд картечи разворотил утырку череп, расплескав его мозги по стенам. Я лишь слегка посторонился, позволяя его телу рухнуть на пол, и, не останавливаясь, продолжил осматривать квартиру. Увы, этот оказался одиночкой.

Не теряя времени, я вышел на площадку и подхватил инструмент. Меня больше не смущал процесс отделения головы от тела. Методично работая, я вскрыл твари грудь и извлёк чёрное сердце. Платяной шкаф, что входил в состав стенки в зале, предоставил мне банное полотенце, в которое я укутал ценный орган. На весь процесс, включая взлом и проникновение, ушёл всего час.

Покинув квартиру, я выбрался во двор и снова зашарил взглядом по окнам. Ближайшие дома оказались пустыми, но я не отчаивался. Вернулся в машину, бросил трофей на заднее сиденье и снова с черепашьей скоростью двинулся по спальному району, всматриваясь в дома. Когда снова вырулил на главную дорогу, взгляд зацепился за магазин с названием «Мясная лавка», и в голове тут же возникла мысль о приобретении более качественного инструмента.

Выломать дверь труда не составило, а вот войти внутрь оказалось не так-то просто. Без электричества всё то, что хранилось в холодильниках и морозилках, превратилось в химическое оружие. Вонь в торговом зале стояла такая, что, несмотря на все злоключения последних дней, желудок не выдержал и подпрыгнул к горлу. Но стоило проблеваться, как мне сразу полегчало, и я уже смело шагнул внутрь.

Чудесный мясной топорик обнаружился в подсобке, на огромном деревянном пне. И нет, он в нём не торчал, а лежал, как и подобает при бережном обращении с хорошим инструментом. От обычного топора он отличался так же, как напильник от стамески. Более тонкое лезвие с широкой линией заточки, чтобы его можно было использовать в качестве ножа. Рубить таким мясо — сплошное удовольствие. Он наверняка будет щёлкать рёбра выродков, как семечки. Я даже про вонь забыл, рассматривая полезный девайс.

Теперь бы ещё отыскать что-нибудь для более удобного вскрытия металлических дверей. И кроме того, чтобы заглянуть в отделение пожарной части, на ум больше ничего не приходило. Есть у них специальный инструмент, с помощью которого можно войти в любую квартиру. В простонародье его называют «хулиган». Не уверен, что у меня получится орудовать им в одиночку, но лучше пусть будет. Может, ещё какую полезную загогулину у них отыщу. Или как-нибудь к этой приспособлюсь.

Осталось придумать, как сохранить сердце. Его чудодейственные свойства мне однозначно пригодятся. И речь не только о мгновенном лечении, но и о той энергии, что давало мне его неспешное рассасывание. Тот образ жизни, что я для себя уготовил, потребует приличного запаса. И да, неплохо было бы разжиться серебром.

Я размышлял обо всём этом, плавно заруливая во двор пожарной части. Не знаю, что в этот момент меня дёрнуло бросить взгляд влево, но когда я увидел знакомый УАЗ, ударил по тормозам с такой силой, что едва носом в руль не влетел.

И нет, я не ошибся, это была машина тех самых вертухаев, о чём гласила зелёная полоса на борту с надписью «ФСИН России».

Много ли таких ездит по нашему Зажопинску? Да за всю свою жизнь я не встретил ни одного, разве только на трассе, когда они сопровождали перевоз заключённых. А он вот он — стоит себе возле магазина автозапчастей. А из разбитого окна доносятся однозначные звуки мародёрства.

— Ну привет, — хищно оскалился я. — Кажется, сегодня у меня выдался удачный день.

Даже странно, что они не отреагировали на моё появление. Звук работы старого дизеля ну никак не

Закладка:

Загнав машину во двор пожарной части, я выбрался на улицу, вооружился «вепрем» и сунул в боковые карманы «горки» по запасному магазину. Невесть какой арсенал, но на пару отморозков хватит. Да и в тесном помещении картечь натворит делов побольше автомата.

Но ещё одну галочку в мозгах я всё же поставил: по возможности обзавестись разгрузкой и всякими подсумками. Карманы — это, конечно хорошо, но профессиональное обмундирование лучше.

Глава 16

Перерождение

Я уже двинулся к магазину, когда вспомнил, что у меня имеется преимущество, завёрнутое в банное полотенце. Нырнув в салон, я аккуратно развернул сердце, старясь сделать это так, чтобы на него не попали солнечные лучи. Отрезал небольшой кусочек и сунул его под язык. Выждал момент, когда начнётся пощипывание, и уже смело направился к разбитому окну.

Внутри царил полный бардак: витрины разбиты, товар разбросан по полу. В таком хаосе сложно отыскать то, что тебе нужно. Непонятно, зачем люди всё это устроили? Складывалось ощущение, будто просто так, для прикола, чтобы в полной мере вкусить чувство вседозволенности. А может, это сделали выродки с целью усложнить нам задачу в поиске полезного.

Не знаю, да и плевать. Тем более что я здесь не ради этого. Хотя запастись моторным маслом тоже не помешает, вряд ли в ближайшее время кто-то наладит его производство. Всё-таки оно имеет определённый ресурс, и менять его придётся, если, конечно, не возникнет желания передвигаться пешком.

Как я и предполагал, вертухаи орудовали в подсобке. Похоже, там тоже царил хаос, если судить по сдавленному мату и грохоту. Ну а мне такой вариант только на руку. Я не спецназ и не герой, и устраивать штурм не собирался. Поэтому я просто спокойно присел у окна, направив ствол «вепря» внутрь помещения и устраиваясь поудобнее. Вот теперь, когда ублюдки выберутся из подсобки, они станут для меня прекрасными мишенями. Только щёлкать успевай, словно в тире.

Копались они долго. Я даже начал подумывать, а не лучше ли мне сунуться к ним? Но здравый смысл победил. Бесшумно до подсобки мне не добраться, слишком уж много дерьма и колотого стекла под ногами. По-любому в самый ответственный момент что-нибудь хрустнет и выдаст моё появление. Да и позиция у меня сейчас максимально выгодная. Разве что по сторонам иногда посматривать приходится, чтобы самому не стать мишенью для залётного отморозка. Да, город пуст, и на это как раз понадеялись вертухаи, а теперь это будет стоить им жизни. Так что, как говорится, на бога надейся, да сам не плошай.

Мародёры появились лишь спустя долгие двадцать минут. Понятия не имею, что они там так долго искали. Вывалились все трое, друг за другом. Оружие свободно болтается на шее, руки заняты ворованным добром. Хотя не уверен, что в данных обстоятельствах это мероприятие можно называть воровством. Но не в этом суть, а в том, что чувствовали они себя крайне расслабленно и самоуверенно, за что и поплатились.

«Вепрь» толкнул прикладом в плечо, и первый же вертухай сложился пополам, схватившись за живот. Не дожидаясь ответа, я тут же вдавил спуск ещё раз, переведя прицел на следующего. Третий лёг рядом, не успев даже понять, что произошло. Весь бой занял от силы полторы секунды и оставил лёгкий звон в ушах.

На всякий случай я добил остатки магазина по лежачим, сменился и проконтролировал последнего. Да, пять патронов маловато, но увы, гражданскому оружию больше не полагается. Впрочем, плевать, теперь в моём арсенале появились два укорота от товарища Калашникова.

Даже не представляю, что теперь делать со всем этим арсеналом. Жаль, негде его продать, да и за что? В том смысле, что деньги в одночасье превратились в мусор. Хотя… Мир хоть и изменился до неузнаваемости, люди остались прежними, и торговля обязательно скоро наладится. А что до ценностей? Например — серебро. Довольно неплохой эквивалент деньгам, да и значимость этого металла вскоре возрастёт до небывалых высот. А если принять во внимание его редкость, то в качестве платёжного средства оно подойдёт идеально. И человечество обязательно к нему придёт, я уверен.

Сложив в кучку всё полезное, что удалось получить после обыска тел, я на некоторое время завис. И не потому, что что-то забыл. Я вдруг поймал себя на мысли, что буквально пару минут назад завалил троих людей и размышляю о ценности серебра, обыскивая их трупы. Ни угрызений совести по поводу, ни сожалений о содеянном, даже выплеск адреналина минимальный, будто убийство превратилось в скучную рутину.

На мгновение стало неуютно, но я быстро отбросил сантименты в отдалённый уголок подсознания и начал перетаскивать добро на улицу.

Никто не явился на звуки стрельбы. Точно так же, в гордом одиночестве, я обыскал УАЗ и не без радости извлёк из одного рюкзака два серебряных кастета. Собственно, ради них всё и затевалось. Сомневаюсь, что эти черти отдали бы мне их по собственной воле.

Закончив с машиной вертухаев, я вооружился гвоздодёром и направился к воротам пожарной части. Единственное, что меня смущало во всей этой затее, так это резко уменьшающееся свободное место в машине. Если так дальше пойдёт, я стану самой желанной целью для разбойников. А в том, что они обязательно появятся, я не сомневался ни секунды. С этим тоже нужно было что-то решать, и желательно поскорее. Благо в пожарке оказалось не так много полезного.

Я прихватил лишь здоровенный колун, сменил свой гвоздодёр на более надёжный, как мне показалось, ну и, естественно, забрал то, зачем приходил изначально: «хулигана». Эдакое широкое зубило на длинной рукояти, с выступающим в сторону рогом. Достаточно было взять его в руки, чтобы понять: орудовать им в одиночку не выйдет. Но я всё равно его забрал — пригодится.

Открыв багажник, я задумчиво почесал макушку. Он уже был заполнен до отказа. Инструмент полетел назад, на пол, и я, довольный собой, отправился за другими, не менее ценными «покупками».

Часам к трём дня заднее сиденье уже полностью скрылось под добром, и я наконец-то решил, что мне хватит. Какое-то время я на этом протяну, а там уже видно будет. Оставался последний пункт: отыскать убежище. И желательно

Закладка:

И я крепко задумался.

Здесь оставаться нет никакого смысла. Уже очевидно, что наш город пуст не только от людей, но и от выродков. Я достаточно по нему кружил, и на глаза больше не попалось ни одного занавешенного окна. Да, я мог что-то упустить, да и никто не мешает уродам кучковаться в подвалах. Там я не проверял из соображений безопасности. Но дело вовсе не в них.

Я больше не хочу видеть людей. За эти дни мне за глаза хватило их общества, и пока ничего хорошего из этого не вышло. Но… Без них какой во всём этом смысл? Нужны коммуникации, торговля, обмен… И не только товарами. Сейчас информация может иметь бо́льшую ценность, чем серебро.

Нашу область можно смело считать мёртвой. После того, как на неё сбросили ядрён-батон, там разве что тараканы жить смогут. Ну и логично думать, что руины мало кому интересны. А что сейчас может волновать людей? Правильно, стратегически важные объекты: оружейные заводы, химическое производство, металлургия. Если мы их утратим, о победе можно забыть. А ещё земля. И желательно настолько плодородная, что там даже палка даст корни. За эти области мы будем драться до последнего, ведь в них заключается сама жизнь. Туда и нужно направляться.

Я листал атлас, гоняя в голове все эти мысли. Палец ткнулся в Ижевск, где производились известные всему миру автоматы. В сам город лезть не стоит. Наверняка там идут самые ожесточенные бои. А вот поискать себе место где-нибудь в округе — не самая плохая идея. Лучше всего подойдут конечные точки, как тот посёлок, из которого меня выперли. Ещё лучше — отыскать какую-нибудь брошенную деревню, где уже лет сто никто не живёт.

Но это всё мечты, а исходить нужно из реальности. И она такова, что, не зная точного местоположения подобного посёлка, шансы найти его на авось равны примерно нулю. Максимум, что мне светит, — так это организовать какую-то землянку в глухом лесу, где и устроить заначку на чёрный день.

Захлопнув атлас, я запустил двигатель и отправился к стратегически важному городу. И нет, я не забыл о брате, как и о цели отыскать его во что бы то ни стало. Но для начала мне самому не помешает обустроиться. Да и информацию у пустоты не получить. Помимо места для жизни, мне нужно обзавестись связями, обрасти нужными знакомствами. Звучит странно, но в тяжёлые времена всегда появляются предприимчивые граждане. И мне нужны именно такие: хитрые, жадные, способные поиметь хоть собственную мать ради наживы.

За город я выбрался без проблем и происшествий. Доехал до моста, что вёл через реку, и здесь впервые столкнулся со сложностями. Нет, его не подорвали, хотя в глубине души я этого ожидал. Здесь образовалась большая пробка, что стало для меня сюрпризом. Атака изменённых развивалась ночью, из-за чего городские дороги были пусты. Те, что я использовал до этого — тоже. Но с мостом всё обстояло иначе. Он вёл к федеральной трассе, из-за чего движение по нему никогда не прекращалось. И, казалось бы, хрен с ним! Рано или поздно те, кто находится в пути, всё равно доберутся до какого-нибудь города, где их и будет ждать ужасная смерть или перевоплощение. Но нет, выродки избрали другую стратегию. Да и чего ради пренебрегать столь удобным участком для организации засады?

Мост у нас небольшой, всего на две полосы, включая встречную. Но его ширины достаточно, чтобы выдерживать идущий по нему трафик. А ещё её хватило для того, чтобы поставить поперёк неё фуру, перегородив въезд и выезд в данном направлении. А когда здесь собралась достаточная пробка из недовольных водителей, изменённые вступили в дело.

Все эти мысли я сформировал по ходу, рассматривая то, что осталось после бойни. Засохшие лужи крови, разбитые окна и распахнутые настежь двери. Некоторые пытались бежать, но далеко им уйти не дали. В панике и давке, ночью, не понять, кто находится перед тобой. Людей рвали на обочине, ловили возле реки, о чём свидетельствовали тёмные пятна на бетонном основании, что покрывало спуск.

И снова я рассматривал всё это без эмоций, просто констатируя факт. Нет, я не превратился в бездушного ублюдка, и вид кровавой жатвы вызывал во мне приступы злости. Однако отвращение, страх и жалость к погибшим ушли, уступив место другим чувствам. Например, мне пришлось заставлять себя отвернуться и покинуть предположительно вкусное место. Глаза сами собой натыкались на колёса, которые хотелось скрутить, но наибольший интерес представляла фура, в чьём баке могло остаться полно топлива. И несмотря на то, что у меня его тоже с запасом, внутренняя жаба так и шевелится.

Жаль, что здесь мне не проехать. Разгребать завал нет ни сил, не желания. Можно, конечно, найти трактор и посносить машины в реку, не жалея ограждений, но проще объехать. А если уж и там будет твориться нечто подобное, тогда и задержусь, устрою чистку.

Я бросил прощальный взгляд на перекрытый мост и вдруг понял, что именно не давало мне покоя всё это время. Теплоход! Он стоял на якоре прямо посередине и совсем не выглядел брошенным. Не знаю, может, мне просто показалось, но я был уверен, что он там не просто так. Кто-то целенаправленно загнал его в центр реки.

А ведь если подумать, это очень хорошее убежище. Как раз о чём-то подобном и рассуждал Колян, когда говорил о море. На холостом ходу топлива в баке хватит на очень долгое время. Навешивай по периметру ультрафиолетовые лампы, и ни одна тварь к нему даже близко не подойдёт. А если рискнёт, так её заметят задолго до подхода и разберут на запчасти прицельным огнём. При этом защитники даже не вспотеют.

Я подхватил бинокль, которым успел разжиться, и принялся рассматривать судно. И нисколько не удивился человеку, который точно так же рассматривал меня, только через оптический прицел винтовки. Поймав на себе моё внимание, он продемонстрировал мне средний палец, однозначно намекая, что не рад гостям. В ответ я вытянул из кармана серебряный кастет, чем показал, что со мной можно иметь дело.

Мужик с винтовкой задумался. Он опустил ствол и призывно махнул рукой. Я усмехнулся и осмотрел спуск. На машине здесь к берегу не подобраться. Но как это сделать, я знал. Всего-то и нужно вернуться назад по трассе и свернуть на

Закладка:

Естественно, в саму деревню я заезжать не стал. Бросил машину в молодой берёзовой роще и даже не пожалел времени, чтобы нарубить веток и получше её замаскировать. Хрен их знает, этих уродов. Добра у меня там хватает, и собирать его по новой что-то совсем не хочется. По идее, мне и теплоход этот не впёрся, но задрало любопытство. Опять же, там установлена приличная радиостанция, и живущий на нём человек вполне может владеть какой-то информацией. Да и заночевать в безопасном месте, в нормальной постели, дорогого стоит. А нормально выспаться мне сейчас точно не повредит.

Лёгкой трусцой я преодолел поле и выбрался на окраину деревни. Обыскивать её я не стал, всё равно не собирался здесь останавливаться. Проскочил на побережье и сразу же обнаружил искомое: деревянную лодку, в которой даже вёсла лежали.

Этот факт показался мне подозрительным. Ведь даже в мирное время никто не станет оставлять такое добро. Это же буквально бери — и езжай куда хочешь.

Но всё оказалось куда как проще. Стоило мне приблизиться к посудине, как из неё раздался шипящий голос:

— Долго же ты соображаешь.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Но вопреки мнению собеседника, соображал я нормально, и как только забрался в лодку, принялся искать рацию. Она обнаружилась в носовом отсеке, за крохотной, едва приметной дверцей. Там же я отыскал ключ от замка, который скреплял цепь, удерживающую лодку на берегу.

— Только не пальни там случайно, — бросил в рацию я отправился освобождать цепь.

— Скажешь тоже — случайно, — вернулся насмешливый ответ. — Что я, по-твоему, стрелять, что ли, не умею?

— Очень смешно, — скривился я и, сунув рацию в лодку, оттолкнул её от берега.

Запрыгнув в неё на ходу, замахал руками, пытаясь поймать равновесие. На мой кульбит из рации донёсся хриплый смех, но я оставил его без комментариев. Вместо этого взялся за вёсла и погрёб в направлении теплохода.

Сложнее всего оказалось припарковаться. Ну вот нет у меня подобного опыта. Я едва без рук не остался, когда припечатался к железной махине бортом, не успев вовремя убрать весло. За что был снова награждён заливистым хохотом.

— Да чё ты ржёшь, как больная гиена⁈ — психанул я.

— Да потому что ты плаваешь, как говно в проруби. На вот, держи конец. — Мужик сбросил мне верёвку и продолжил командовать: — Суши вёсла!

— Чего?

— Да твою мать, ты ещё и тупой?

— Я сейчас поднимусь и харю тебе разобью, понял⁈ — пригрозил я.

— Ха-ха-ха, серьёзно? — не на шутку развеселился он. — Так, может, тебе и помогать не стоит?

— Да завались ты уже! Объясни толком, что нужно делать?

— Вёсла в лодку закинь, чудовище!

— Ты в глаза, что ли долбишься? А они, по-твоему, где?

— Вот молодец, — похвалил меня гостеприимный хозяин. — Теперь привяжи верёвку к уключине. Знаешь хоть, что это такое?

— Ну уж не совсем я…

— Давай, сухопутный, шевели заготовками. Привязал?

— Ну…

— Баранки гну! Держись.

Общими усилиями мы подогнали лодку к борту. Мужик сбросил мне ещё одну верёвку и наказал привязать посудину к одной из металлических скоб, по которым я вскоре забрался на борт теплохода.

— Ну вот, а говорил, не умею, — ощерился мужик и протянул мне ладонь. — Мичман.

— Брак, — почему-то представился кличкой я.

— Хорошего человека Браком не назовут, — заметил Мичман.

— А я и не говорил, что хороший.

— Да мне, в общем-то, насрать, — отмахнулся он. — Чего тебе?

— В смысле? — опешил я от такой постановки вопроса.

— Ты мне с моста серебром махал.

— И чё?

— Ты на солнышке что ли перегрелся?

— Вроде нет. А ты можешь нормально разговаривать? Без этих своих плоских намёков.

— Ясно, значит, не в курсе ещё, — вздохнул Мичман. — Это плавучая лавка. Так сказать, стихийный рынок. Если интересуют патроны, стволы или ещё что-нибудь, тогда тебе к нам. В качестве оплаты принимаем всё ценное, но предпочитаем жратву и серебро.

— И почему я не удивлён? — усмехнулся я, припоминая собственные недавние мысли.

— Да потому что хочешь жить — умей вертеться.

— А вы сами откуда?

— Оттуда, — неопределённо махнул рукой он. — Да и какая тебе разница?

— На ночлег остаться можно?

— Можно Машку за ляжку и козу на возу, — в очередной раз блеснул бородатой остротой он. — Десять грамм серебра за ночь постоя. Жрать будешь?

— А это в стоимость выходит?

— В стоимость входит только губозакатывательная машинка. Ужин ещё пять грамм, завтрак — трёшка. Если есть желание удовлетворить похоть, это плюс пятнашка сверху.

— Вот это сервис, — ухмыльнулся я.

— А ты чё думал, в сказку попал? Ну и? Рожай быстрее!

— Да я хрен знает, как вы будете от этого куска свои граммы высчитывать… — Я пожал плечами, выудив из кармана кастет. — Но у меня есть предложение получше.

— Не уверен, что оно нас заинтересует, но давай, жги, — разрешил улыбчивый Мичман.

Я скинул рюкзак. Не ту походную громадину, а обычный, повседневный, в который уложил самое необходимое, в том числе и чёрное сердце. Само собой, разворачивать его на солнце я не стал и продемонстрировал Мичману только пропитанное кровью полотенце. Тот окинул его брезгливым взглядом и задал вполне ожидаемый вопрос:

— И что это? — Он вдруг замахал руками, — Стой, не говори, дай угадаю. Это грязная тряпка!

— И этот человек ещё меня придурком называл, — усмехнулся я. — Это сердце выродка.

— Та-ак, — протянул он, всё ещё не понимая ценности моего предложения.

— Да ты дай договорить! — возмутился я. — Оно лечит раны.

— В смысле?

— В прямом.

— Так, народная медицина! Давай-ка вали отсюда по-хорошему. Не заставляй меня выкидывать тебя за борт.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, закатив при этом глаза. — Давай так. Есть у вас относительно тёмное место?

— Зачем?

— Для демонстрации товара. Просто ты настолько туп, что сам не понимаешь, от чего собираешься отказаться.

Видимо, моя наглость как-то на него повлияла. Мичман немного подумал и кивком пригласил следовать за собой. Нет, я видел, что он всё ещё

Закладка:

В принципе, в коридоре, по обеим сторонам которого располагались каюты, было уже достаточно мрачно для демонстрации свойств сердца. Но я не стал тормозить Мичмана, наверняка он ведёт меня туда, где можно продолжить переговоры с относительным комфортом.

Так и произошло. Он завёл меня в одну из кают, и даже шторы задёрнул, погружая помещение в приятный полумрак. Из-за пребывания посудины на солнцепёке внутри было душно, как в духовке. Лицо тут же покрылось испариной, но жаловаться я не стал. Водрузил поклажу на стол, проверил и развернул полотенце.

— Я сейчас нож достану, — предупредил я.

— Да ради бога, — пожал плечами Мичман, но всё же отстранился и как бы невзначай положил ладонь на рукоять пистолета, что висел в кобуре на поясе.

Я лишь криво ухмыльнулся и вытянул из кармана складной нож. Был у меня и охотничий, который тоже висел на ремне, но для демонстрации хватит и этого. А Мичман, увидев инструмент, о котором я предупредил заранее, даже расслабился.

Когда я полоснул себя лезвием по ладони, он аж зашипел и приподнялся на носочки, будто ощутил боль от пореза одновременно со мной. А я с флегматичным видом отрезал крохотный кусок от чёрного сердца и положил его в рану.

Реакция прошла гораздо быстрее, чем я ожидал. Видимо тёплая свежая кровь вступала в реакцию с веществом из сердца куда как охотнее. Рана зачесалась практически сразу, едва кусочек её коснулся. А когда тело наполнилось энергией, я вытер ладонь о штанину и показал её Мичману. Его глаза увеличились в размерах примерно вдвое. Он натурально завис на пару секунд, затем без спроса схватил мою ладонь и принялся её внимательно рассматривать.

— Это фокус, что ли, какой? — не поверил он.

— Нет, — ухмыльнулся я. — Можешь на себе испытать.

— Давай! — Мичман отреагировал настолько быстро, что я даже сказать ничего не успел.

В одну секунду он подхватил со стола мой нож и провёл им по тыльной стороне запястья, оставляя там глубокий порез. Затем, так же, без разрешения, оттяпал небольшой кусочек сердца и поместил его в рану. А уже через несколько секунд смотрел на меня ещё более ошалевшим взглядом.

— Сколько за него хочешь? — без прелюдий спросил он.

— Полный вес серебром.

— Половину, — враз срезал цену он, даже не задумываясь о его возможной рыночной стоимости.

— Две третьих, — подправил в свою пользу я, и Мичман кивнул.

— Стой здесь, я ща.

— А можно снаружи подождать? Душно здесь.

— Да не вопрос, — отмахнулся он и выскочил за дверь.

Я не поленился и упаковал сердце обратно в полотенце. Сунул его в рюкзак, и в этот момент вернулся Мичман с кухонными весами в руках. Пришлось снова распаковывать товар. Сердце легло в чашу, и цифры показали вес в двести семьдесят грамм, что в переводе на серебро очень даже не плохо.

А дальше пришла моя очередь удивляться. Мичман выложил из кармана свёрток, в котором находились тонкие прутки сантиметров пять в длину. На них уже были сделаны насечки, помогающие разделить их на равные десять частей. Мне даже подсказки было не нужно, чтобы понять: каждый такой кусочек весит ровно грамм.

— Нифига ты заряженный, — усмехнулся я.

— Да это не я придумал, — отмахнулся он. — Но согласен, очень удобно. Сколько дней сердцу?

— Сегодняшнее.

Мичман завис, глядя мне прямо в глаза, а затем как-то странно хмыкнул и продолжил отсчитывать проточки. Итого мне прилипло аж девятнадцать штук. Я сразу вернул торговцу три и на его вопросительный взгляд ответил:

— Ночлег, ужин и плотское удовольствие.

— С вами приятно иметь дело. — Он протянул ладонь для пожатия.

— А есть места попрохладней? — пожав руку, спросил я.

— Только у ватерлинии, но там обстановка сильно беднее.

— Плевать, не графья, — отмахнулся я.

— Слушай, — перешёл на заговорщицкий шёпот он, — а ещё достать сможешь?

— Ты про сердце?

— Блин, ну не про пипиську же!

— В городе изменённых практически не осталось, — покачал головой я. — Но если что, буду иметь в виду.

— Ладно, решаемо, — что-то прикинув, кивнул он. — Сейчас ключи от каюты принесу. Жрать когда давать, до или после утех?

— А они разве не на всю ночь?

— Про губозакатывательную машинку помнишь?

— На всю ночь сколько будет?

— А ты, я смотрю, парень не промах, — натянул ехидную улыбку Мичман и ошарашил меня ценой: — Сотка!

— Рожа не треснет⁈ — возмутился я. — Полтинник хватит. Тем более что тут особо очереди не видно.

— Пф-ф-ф, ладно, хрен с тобой, — отмахнулся Мичман. — Как думаешь, его в морозилку можно?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, понимая, что речь идёт о сердце.

— Ладно, разберёмся, — хмыкнул он и, сунув окровавленное полотенце под мышку, скрылся на лестнице.

Глава 17

Стратегия охоты

Когда Мичман привёл ко мне сто двадцать килограммов любви, первым делом я подумал отказаться от заказа. По крайней мере, от договора «на всю ночь». Но затем махнул рукой на предрассудки и пустился во все тяжкие. Когда ещё представится возможность переспать с женщиной? К тому же Маша, а её звали именно так, оказалась не так уж плоха.

Несмотря на бурную ночь, утром я чувствовал себя прекрасно. Всё-таки сон в настоящей постели с чистыми простынями и женщиной под боком дорогого стоит. Не жалко было даже грамма потраченного серебра. А утренние упражнения на объёмном теле зарядили меня бодростью покруче даже самого крепкого кофе.

Выбравшись на палубу, я с наслаждением закурил, с улыбкой посматривая на красоту природы, что открывалась с середины реки. Я даже решил искупаться, но как только перекинул ногу через ограждение, позади раздалось вежливое покашливание. Обернувшись, я увидел Мичмана, который с кривой ухмылкой наблюдал за моими действиями.

— Что? — спросил я на его осуждающий взгляд.

— Нет, ничего, — пожал плечами он. — Прыгай, раз уж приспичило.

— Что-то перехотелось, — поморщился я.

— Это правильно, тем более что мы только что толчки промыли. Как спалось?

— Чудесно.

— Продлевать будем?

— Нет, пожалуй, я отчалю. А что там

Закладка:

— Десятка, — не моргнув глазом, озвучил он неслабую стоимость.

— И что я за это получу?

— Кашу, два яйца, кофе или чай на выбор.

— Негусто.

— Ну уж как есть, — пожал плечами Мичман.

— А если просто кофе?

— За трёшку договоримся. У тебя час на сборы.

— Я вчера душ принять хотел, а в каюте только толчок…

— Я тебя предупреждал, что нижний уровень без излишеств. Добавь ещё пять серебра, и я тебе даже горячую воду пущу.

— Сдачи не надо. — Я протянул ему целую проволоку, состоящую из десяти делений. — Мне бы информации немного.

— Странный ты, — усмехнулся Мичман. — В наше время это стоит гораздо дороже, чем три грамма серебра.

— Сколько?

— Металл меня не интересует, — покачал головой он. — Но, думаю, ты сможешь достать то, что мне нужно.

— Слушай, я тебе вчера всё объяснил…

— Хозяин — барин, — развёл руками он. — Как вода согреется, позову. Кофе чёрный или со сливками?

— Да подожди ты, — поморщился я. — Достану я тебе ещё одно сердце. Но заплатить за него тебе всё равно придётся.

— Договор. — Он протянул мне ладонь.

— Так откуда вы? — спросил я, пожав его крепкую руку.

— Нижний, — коротко ответил он. — И это тебе в качестве аванса. Принесёшь сердце — тогда и поговорим.

— Добро, — кивнул я. — Тогда душ пока отменяется. Всё равно как свинья вернусь.

— Кофе-то делать?

— Угу, — буркнул я. — Слушай, а вы не боитесь, что вас кто-нибудь выставит?

— Ну пусть попробуют, — ухмыльнулся он.

— Охраны я что-то не вижу.

— Так и задумано, — уклонился от прямого ответа он. — Минут через пять приходи на камбуз.

Мичман ушёл, а я в очередной раз призадумался. Может, я не совсем верно выбрал маршрут? Что, если попробовать договориться с командой и отправиться с ними в Нижний? Похоже, люди там смогли как-то устроиться, раз в течение недели уже организовали подобное. Правда, не совсем понятно, за каким хреном они встали здесь на якорь? Сомневаюсь, что ради случайного одинокого путника в моём лице. Больше похоже на то, что они кого-то ждут, хотя это, конечно, не моё дело.

Нет, «мерина» бросать жалко. А вот сменить маршрут — неплохая затея. Я ведь понятия не имею о том, что происходит в Ижевске, зато могу получить информацию о Нижнем. И если там есть островок безопасности, то этот вариант тоже подходит. Тем более для меня нет никакой разницы, куда ехать и где обустраивать новую жизнь.

— Ладно, время поразмыслить у меня есть, — пробормотал я и отправился в каюту.

Рюкзак так и стоял на стуле нетронутым. Ничего из тех вещей, что в нём лежали, мне не понадобились. Мария уже ушла. Посидев на кровати пару минут, я подхватил свой скудный скарб и покинул уютную комнату. На камбузе было пусто, лишь одинокий бокал кофе ожидал меня на столе. Выхлебав его буквально за три глотка, я удовлетворённо крякнул и направился к лодке. Пора было браться за дело.

У борта меня снова встретил Мичман и вручил заряженную рацию. Не забыл и о напутствиях, в которых объяснил, что и как нужно закрепить на берегу. Мы пожали друг другу руки. Я спустился в лодку, вернул верёвку, которой она крепилась к теплоходу, и поскоблил к берегу.

Через посёлок шёл, внимательно всматриваясь в дома. Да, я надеялся отыскать занавешенные окна, чтобы поскорее разделаться с добычей сердца. Но не повезло. Как, собственно, и в городе. До него я долетел в считаные минуты, после чего колесил по спальным районам почти три часа, так и не отыскав ни одной лёжки изменённых. Оставались подвалы. Вот только лезть в них совсем не хотелось. Слишком уж тесное пространство для манёвра. Выскочить с ходу на свет не получится. И наверняка выродки прячутся там кучками.

Я реально оценивал свои шансы и понимал, что шансы справиться даже с двумя противниками, чья сила превышает человеческую в несколько раз, практически нулевые. Максимум, что можно попытаться, — так это выкурить их оттуда на свет. Но для данного мероприятия нужно знать наверняка, есть ли они там и в каком количестве. Ну и, само собой, не помешает вначале подготовиться.

День был в самом разгаре, а потому времени для организации засады у меня с запасом. Первым делом я отправился на заправку, которую справедливо считал уже прикормленной. В том смысле, что я знал наверняка о наличии топлива в цистернах и как его оттуда достать.

Сегодня меня интересовал бензин. Наполнив пятилитровую пластиковую баклаху, я прихватил с витрины четвёрку машинного масла и отравился за следующими ингредиентами. Лист пенопласта нашёлся в строительном магазине, а вот с серебрянкой, то есть с алюминиевой пудрой, дело обстояло сложнее. Здесь она имелась уже в готовом виде, разведённая лаком.

Немного почесав макушку, я прихватил пару банок, ведь по факту эта смесь тоже легко воспламеняема. Заодно упёр оцинкованное ведро, в котором и собирался смешать ингредиенты. Не побрезговал и шуруповёртом, в патрон которого зажал миксерную насадку. Так оно точно будет быстрее и надёжнее.

Остался лишь вопрос пустых стеклянных бутылок, но и с этим проблем не возникло, так как на одной из полок я обнаружил залитую в стеклянную тару морилку. В качестве фитиля подойдёт любая тряпка, коих разбросано по всему городу с большим запасом.

Не откладывая дело в долгий ящик, я перелил бензин в ведро и принялся растворять в нём пенопласт. Он таял там буквально на глазах, превращая топливо в густую эмульсию белого цвета. Слишком много его не нужно, иначе смесь получится слишком густой, и тогда огонь не сможет охватить большую площадь, а меня интересовало именно это.

Когда половина листа растаяла в ведре, я решил, что этого будет достаточно, и влил в него два литра масла, опять же, исключительно на глаз. Затем вскрыл банку серебрянки и отправил её туда же. Алюминий должен поддать жару. В подвале гореть особо нечему, так что нагнать температуры не помешает.

Сунув в ведро миксер, я некоторое время перемешивал содержимое, хотя в однородную массу оно превратилось практически сразу. Затем снова вернулся в торговый зал в поисках воронки, чтобы перелить адское месиво по бутылкам. Получился приличный арсенал, при помощи которого можно было спалить к чёртовой матери целый квартал. И да,

Закладка:

Ну и последний штрих: отыскать логово изменённых. С этим пунктом пока были проблемы. Ну не ходить же мне, поджигая всё без разбора, словно маньяку? Да и вариантов удостовериться в присутствии выродков не то чтобы много. Оптимальный — это найти место для обзора и затаиться там на всю ночь. Ну или спуститься куда-нибудь на свой страх и риск. Ведь по идее, мне не нужно ходить и считать всё поголовье. Достаточно убедиться в присутствии одного. И если вести себя тихо, то план уже не кажется настолько безумным. Спустился, увидел, выбрался — всё.

Я вернулся в центр города, вышел из машины и прикинул направление ветра. Всё-таки не хотелось спалить его полностью. Определившись, я вернулся за руль и помчался на окраину района Новостройки. Надеюсь, мне повезёт и в крайнем доме, что расположился по ветру, обнаружится хотя бы парочка уродов. Зато если пятиэтажка превратится в факел, возможно, от неё не полыхнут соседние дома.

Машину я бросил у дороги и поставил её на сигнализацию, чтобы в случае чего услышать попытку угона. Прихватив нужные инструменты, я снова сунул в каждый карман по магазину к «вепрю» и отправился на разведку.

Идея оказалась так себе. Слишком уж громоздкое ружьё для работы в тесном помещении. Но и другие были не меньше, а с пистолетом особо не повоюешь. Требуется именно картечь, чтобы крошить черепушки.

Меня даже безумная идея посетила: захватить одного из выродков и поэкспериментировать с ним на предмет смертельных ранений. Ну, чтобы хоть примерно понимать, от чего и на какой срок он может сдохнуть. В целом идея вполне осуществима, но на её реализацию тоже требуется время. А пока возиться с этим не хочется. Так что буду действовать по старинке.

Дверь в подвал оказалась незапертой. На момент подготовки я был совершенно спокоен, но стоило распахнуть створку и взглянуть в тёмный провал, адреналин тут же наполнил кровь. Зрение сузилось до тоннельного, а руки затряслись. Не сильно, но всё равно неприятно. Я вжал в плечо «вепрь», к стволу которого примотал изолентой фонарик. Невесть какое надёжное крепление, но на пару-тройку выстрелов хватит. А там, надеюсь, я уже успею выскочить на свет.

Подвал имел типовую планировку: длинный коридор с кучей ответвлений, в которых располагались эдакие кладовки. Небольшие, буквально два на два, но для хранения консервов и картошки — самое то. В нашем доме за такие постоянно шла война. Улеглась она лишь с приходом частной собственности, когда самые умные успели узаконить своё право на бумажном носителе. И всё равно нет-нет да и поднимались вопросы купли-продажи между соседями.

Я осмотрел весь подвал, пройдя его насквозь, и не обнаружил ни одного изменённого. Ну что ж, значит, району не повезло. Выбравшись на улицу, я снова огляделся, прикидывая, в какую сторону тянет ветер. И направился в соседний двор, чтобы осмотреть пятиэтажку, стоящую в одну линию с предыдущей.

Хороший знак обнаружился прямо у двери: сбитый замок. Хмыкнув, я потянул на себя дверь, которая предательски заскрипела. Я даже замер на несколько секунд, вслушиваясь в тишину. Никаких признаков жизни. Но это не значит, что там пусто.

На этот раз организм отреагировал гораздо спокойнее. Нет, адреналин всё же высвободился из надпочечников, но руки при этом уже не трясло. Обстановка под стать предыдущей. Узкий коридор, на стенах которого пляшут причудливые тени, отбрасываемые светом карманного фонаря. За пределами пятна света висит густая, словно кисель, темнота. Самое место для лёжки выродков, чьё присутствие я почувствовал сразу.

Небольших слуховых окошек, которые должны служить в качестве вентиляции, было явно недостаточно. В помещении царила влажная затхлая атмосфера, в которую вплетались запахи мочи и немытых тел. Но я всё равно хотел убедиться воочию, что выродки находятся здесь. И хотя я был в этом уверен, увиденное всё равно вызвало очередной выброс адреналина.

Сразу трое изменённых лежали в одной из коптёрок прямо на полу. В качестве подстилки они набросали на деревянный настил какие-то куртки, сами при этом были без одежды. Молодой парень спал в объятиях двух девчонок. Не нужно быть знатоком из «Что? Где? Когда?», чтобы понять, чем они здесь занимались.

В кладовой напротив раздалась возня, заставляя меня вздрогнуть. Кажется, я спустился в натуральное гнездо. Понятия не имею, сколько их здесь, и не уверен, что смогу с ними справиться, когда они повалят на выход. Но и оставлять их вот так я тоже не собирался.

Я подался на выход, стараясь ступать максимально бесшумно. Ведь я не идиот, и чувство страха мне не чуждо. А когда выбрался на улицу, некоторое время приводил себя в чувство, унимая дрожь в руках и коленях. Бутылки с зажигательной смесью уже стояли у подъезда, так что мне оставалось лишь запечатать все выходы, кроме одного.

Единственное неудобство в планировке дома заключалось в том, что в подвал можно было попасть только снаружи. Иными словами, в подъезд двери не вели. Изначальную задачу это усложняло, но не делало её невыполнимой.

Прежде чем приступить к делу, я обошёл дом по кругу и запечатал все щели, через которые способен выбраться человек. Таковых оказалось четыре: три полноценных спуска и небольшая дверца размером с кухонное окно, находящаяся посередине дома, с обратной подъездам стороны. Повезло, что все двери имели проушины для навесных замков. Одна даже оказалась запертой, а две другие я перекрыл, вставив в них обычные, столовые ложки. Для верности, сунул аж по две штуки и даже загнул их, чтобы они не вылетели, когда дверь начнут сотрясать удары.

При всей своей силе, железные створки им всё равно не сломать. Так что от случайной утечки я был застрахован. Единственное, как выродки могли ускользнуть, — это если кто-то из владельцев квартир сделал себе индивидуальный вход в кладовую в виде лаза в полу. Но такое большая редкость, ведь в большинстве своём люди ленивы и не любят лишних движений. Зачем крушить пол, если есть нормальный вход?

Примерно такими мыслями я и отговорил себя от обыска всех квартир на первом этаже. Время и без того уже работало против меня. Однако кое-что я из ближайшей всё-таки вынес: три ватных одеяла. Зачем? Да чтобы сбить огонь с выбегающего урода и прикрыть его тело от солнца на время операции по извлечению сердца.

Схватив в охапку пять бутылок со

Закладка:

Спустившись по деревянному трапу, я выбрался в центральный коридор, которой проходил по всей длине подвала. Лаз, через который я сюда забрался, располагался примерно в центре пятиподъездного дома. Так что запалить его весь особого труда не составит.

Чиркнув зажигалкой, я поднёс голубой язычок пламени к фитилю, сделанному из куска простыни, и темнота расступилась от вспыхнувшего пламени. Как следует размахнувшись, я забросил бутылку в дальний конец подвала и тут же поджёг второй снаряд, который отправился в противоположную сторону.

Огонь окончательно развеял темноту, с гулом ударился в потолок и потянулся в мою сторону. Помещение моментально наполнилось криками, и я едва заставил себя удержаться и не сбежать. На то, чтобы добавить в бушующее пламя по бутылке смеси, ушло ещё пару секунд, и только после этого я рванул к выходу. А когда оказался на улице, отбросил последний коктейль в сторону и, подхватив «вепрь», уселся напротив окна. Дистанция плёвая, всего каких-то метров семь, может — восемь. С такого расстояния даже слепой не промажет.

Прошла секунда, за ней вторая, и наконец от выхода справа донёсся грохот в железную дверь. Вскоре ему уже аккомпанировали слева, но на меня пока никто не выходил. Однако я не отвлекался и старался даже не моргать, чтобы не упустить нужный момент.

Пламя с гулом вырывалось из вентиляционных отверстий, оставляя на кирпичной стене чёрную полосу аж до второго этажа. В окнах нижних квартир уже клубился дым, но твари не спешили появляться. То ли они не знали про этот выход, то ли солнечного света боялись сильнее огня, что вряд ли. Скорее всего, первым делом они рванули к очевидным лазейкам. Надеюсь, ко мне выскочит хоть один.

Живой факел появился спустя долгие двадцать секунд. Хоть я и ждал его появления, оно всё равно стало для меня неожиданным, и я спустил курок слишком рано. Выродок рухнул рожей в землю, так и не успев покинуть подвал. Я лишь матерно выругался и продолжил ждать. Будь там обычные люди, никто из них не добрался бы до этого лаза. Но там находились иные, а их выживаемость куда выше нашей. А потому своего клиента я всё же дождался.

Вначале дёрнулся и исчез в пламени труп первого кандидата на спасение, а спустя мгновение на его месте появился мой пациент. Я позволил ему полностью выбраться на улицу, и только затем надавил спуск. Картечь расколола его голову, как гнилой арбуз. Но получившийся эффект всё равно уступал выстрелу в упор, хотя результат был тем же.

Горящее тело рухнуло на отмостку и затихло.

Прежде чем броситься к нему, я немного выждал, чтобы не стать жертвой возможного следующего. Но время шло, выродок горел, а из лаза больше никто не появлялся. И я, подхватив одеяла, наконец-то бросился тушить будущего донора, молясь в душе, чтобы с его сердцем ничего не случилось.

Накрыв его тело сразу двумя одеялами, я тут же отскочил. Жар, который рвался из подвала, был просто невыносим. У меня даже волосы на лице затрещали, стоило мне снова приблизиться к трупу.

Задержав дыхание, чтобы не опалить лёгкие, я пересилил себя и, ухватив мертвеца за ногу, потянул его прочь от бушующего пожара. В окне первого этажа уже забрезжил свет начинающего разгораться пламени. Скоро этот дом превратится в сплошной столб огня, и до этого момента желательно убраться подальше.

Я откинул край одеяла, освобождая голову урода, которую собирался отрубить. Но не успел даже топор занести, как меня согнуло пополам в приступе рвоты. Мало того, что вид обгоревшего и развороченного картечью лица не вызывал приятных ощущений, так ещё и запах палёного мяса дополнял общее впечатление.

А ведь мне скоро с головой под одеяло нырять! От одной этой мысли снова стало не по себе, и я всерьёз задумался о приобретении противогаза. Тем более что я прекрасно знал, где его взять. У приятеля, практически в таком же частном гараже, как у меня. Только он занимался маляркой. А автомобильные эмали очень токсичны, без хорошего респиратора там делать нечего. Ну, если, конечно, нет желания познакомиться с глюками.

— Ладно, человек такая сволочь, ко всему привыкает, — пробормотал я, пинком отправляя голову ублюдка в полёт на несколько метров.

Глубоко вздохнув, я задержал дыхание и, сунув маленький фонарик в рот, нырнул по одеяло, сжимая в руке мясницкий топор.

Надолго меня не хватило. Адреналин в крови заставлял сердце биться быстрее, а, соответственно, увеличивал расход кислорода. Я успел лишь примериться, когда организм потребовал новой порции воздуха.

Плюнув на всё, я выдохнул отработанную смесь и наполнил лёгкие новой. Придав рукав к носу, я захрюкал в попытке задавить рвотный рефлекс, но это было выше моих сил. Мало того, что вонь была слишком густой, плюсом ко всему воздух под одеялом оказался горячим.

О стерильности оперируемого можно было смело забыть. Зато мне полегчало.

Рукавом я вытер остатки блевотины с губ и принялся за работу. И с первого же удара оценил прекрасную правильную заточку и удобство инструмента. Он рассёк рёбра, будто вместо них там находились сухие прутики. Буквально нескольких хороших ударов хватило, чтобы прорубить достаточное окно и добраться до сердца. Дальше в дело пошёл нож.

Я держал драгоценный орган в руках уже спустя две минуты. А затем грязно выругался, так как впопыхах попросту забыл прихватить с собой полотенце.

Но второй раз сюда нырять я не собирался. А потому просто сунул сердце под куртку и прижал его к себе, пряча от солнечного света. Одеяло же просто отбросил, так как в сохранении трупа не было необходимости. И замер с открытым ртом, глядя на то, как устроенный мной пожар уже охватывает третий этаж многоквартирного дома.

Зрелище было завораживающим. Огонь гудел, будто вырывался из сопла реактивного двигателя, а его жар доставал даже сюда. А я находился от пожара метрах в пятнадцати, справедливо полагая, что этого будет достаточно.

— Кажется, пора валить, — хмыкнул я и, подхватив оружие и топор, отступил от пожара ещё на несколько метров.

Здесь уже более-менее спокойно переупаковал сердце в полотенце, ещё раз бросил

Закладка:

Прыгнув в машину, я запустил двигатель и потянулся за бутылкой с водой, чтобы поскорее прополоскать рот. Ароматы в нём витали ещё те, а потому следом в губах появилась сигарета. С наслаждением я втянул в лёгкие дым и наконец-то сумел избавиться от противного палёного привкуса.

— Вот теперь можно жить, — хмыкнул я, бросая на себя взгляд в зеркало заднего вида. — Ну и рожа…

А выглядел я и в самом деле не очень презентабельно. Лоб покраснел, брови и ресницы исчезли, а вместе с ними испарилась и часть уже успевшей отрасти чёлки.

Может, у Мичмана машинка для стрижки найдётся, чтобы хоть шевелюру подровнять? Впрочем, ладно, вначале нужно до него добраться и заполучить информацию. В идеале бы дружбу завести, но у меня немного другие планы.

Ничего, по ходу разберёмся. Возможно, он расщедрится и замолвит за меня словечко перед своими. И я не имею в виду команду теплохода. Меня интересуют люди, которые отправили его в дальний путь и заставили встать на якорь у берегов провинциального вымершего городка. Не влипнуть бы в очередные неприятности. Они ведь точно там кого-то ждут. И я уверен, что это очень серьёзные люди.

Глава 18

Связи

— Твою мать! — встретил меня словами Мичман, вместо приветствия. — Ты чё, специально в дерьме кувыркался?

— Типа того, — ухмыльнулся я. — Так что там у нас с душем?

— Извини, придётся потерпеть, — развёл руками он. — Всю горячую воду израсходовали. Но шмотки могу в стирку забрать.

— Было бы неплохо. Заодно весы тащи и готовь ответы.

— Неужто достал? — округлил глаза он.

— А ты сомневался?

— Тебе честно?

— А я что, на бабу похож, чтоб меня словом жалели?

— Я вообще не ожидал тебя снова увидеть. Думал, ты просто свалишь — и дело с концом.

— А я вот он я.

— Вижу, — кивнул Мичман. — За стол не зову, а то ты своей вонью всех закошмаришь.

— Всех? — приподнял брови я.

— Угу. Из чего следует вопрос: у тебя что с дальнейшими планами?

— Пообщаться, помыться, пожрать и свалить.

— Тогда у тебя всего часа полтора.

— А потом что?

— Ничего, — пожал плечами он. — Отчаливать пора.

— Ясно, — буркнул я. — А шмотки успеют постираться?

— Я на быстрый режим включу. Мокрые, конечно, будут, но чистые.

— Идёт, — согласился я. — По деньгам сколько?

— Нисколько, — отмахнулся он. — Бонус, как постоянному клиенту.

— Ну спасибо.

— Да на здоровье, — усмехнулся Мичман. — Держи ключ, располагайся пока. Если титан нагрелся, можешь душ принять, я минут через сорок заскочу.

— Весы не забудь.

— Уж постараюсь, — с сарказмом произнёс он и ушёл.

Я почесал макушку и отправился искать каюту, ключ от которой держал в руке. Судя по номеру на брелоке, она должна располагаться где-то на второй палубе. Туда я и направился. Забрался по лестнице и едва не столкнулся с каким-то дедом, который завис наверху с огромной трубкой спутникового телефона в руке. И взгляд его был настолько колючим, что я невольно попятился.

— Осторожнее, — сухо бросил он, а затем уже в трубку добавил: — Это я не тебе. Всё, давай, позже наберу. Эй, постой-ка…

Объяснений не требовалось, я сразу понял, что оклик предназначался мне. И тон, которым старик произнёс эти слов, не принимал отказа. Я невольно поёжился и замер.

— Это ведь ты принёс сердце? — без каких-либо прелюдий спросил он.

— Допустим, — ответил я, внешне сохраняя абсолютное спокойствие, хотя внутри всё сжалось.

— Как узнал о его свойствах?

— Какое вам до этого дело? — Я нашёл в себе смелость огрызнуться.

— Послушай, ты, — угрожающе сузил глаза старик. — У меня нет желания с тобой бодаться. Ты в любом случае ответишь на мои вопросы. Так что давай сэкономим друг другу время и нервы. Как ты узнал о его свойствах?

— Случайно, — ответил я, тем более что не видел смысла делать из этого тайну. — Пальнул картечью в изменённого, а на линию огня попал брат.

— Где он сейчас?

— Стал одним из них.

— Причина?

— Его укусили.

— Сам откуда?

— Местный я.

— Ясно, свободен. — Старик небрежно отмахнулся и, потыкав в телефон, снова поднёс его к уху.

Я некоторое время постоял, глядя на него, а затем нырнул за угол и навострил уши. Стало вдруг любопытно, о чём станет говорить этот человек. В том, что он имел прямое отношение к власти, я не сомневался. Хотелось понять, какие у них планы и что они собираются делать? Если вообще собираются?

— Да, — бросил в телефон старик. — Облучение на них не действует, уверен. Нет, такими темпами мы всю страну уничтожим. Я сказал: нет! Мы взяли одного. Пока молчит, но мы и без него видим, что основная масса стягивается в Москву. Причины не ясны… Нет. Пойдём вниз по течению, есть информация, что он там. Да, под Рязанью. Понятия не имею, но он может дать ответы. Всё, отбой…

Раздались уверенные шаги, словно старик маршировал на плаце, а затем хлопнула дверь.

Интересно, он просто военный или какой-то особист? Думаю, второй вариант наиболее вероятен. Похоже, они проверяли зону поражения ядерной бомбой, а заодно исследовали то, как влияет радиация на выродков. И судя по всему, результат им не понравился. А ещё они взяли языка, и это очень интересно. Вряд ли меня к нему подпустят, да оно и ни к чему. Услышанного уже достаточно, чтобы мне пустили пулю в лоб. Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Ты чё здесь трёшься? — раздался чей-то не менее властный голос.

Я обернулся и встретился взглядом с верзилой. Метра под два ростом и килограммов под сто двадцать весом, при этом на теле не видно и капли жира.

— Пытаюсь каюту отыскать, — буркнул я, демонстрируя ключ.

Бугай подошёл ближе, взглянул на номерок и махнул рукой в направлении основного коридора.

Закладка:

— Спасибо, — поблагодарил я и поспешил удалиться.

Палуба с каютами оканчивалась небольшим пятачком, на котором расположились столики и стулья. Эдакое кафе на открытом воздухе. И почти все места были заняты. Люди в военной форме о чём-то беседовали и периодически хохотали. Все вооружены до зубов, что снова навело на определённые мысли. Я потихоньку понимал, какие истинные цели у этого теплохода. Неясно было другое: какого хрена меня пустили на его борт?

Задерживаться и греть уши я не решился. И без того уже успел глаза помозолить. Вставив ключ в скважину, я разомкнул замок и нырнул в душное помещение каюты. Первым делом скинул грязную одежду и отправился в крохотную душевую кабинку. Никакого «титана» я здесь не обнаружил, но, открыв кран и подставив под него ладонь, проверил температуру воды. Некоторое время шла холодная, но вскоре полилась тёплая. Не сильно, но для того, чтобы помыться, — достаточно. Тем более на такой жаре хотелось забраться под ледяную.

Мыло обнаружилось на полке, и я без зазрения совести принялся им натираться. А когда снова включил воду, на поддон полетела чёрная пена. Смыв с себя грязь, я намылился ещё раз, и на этот раз уже использовал мочалку. Тёрся так сильно, что даже кожа покраснела, но это было неописуемое удовольствие.

Дверь в каюту хлопнула, когда я уже вытирался полотенцем. Выглянув из душевой, я встретился взглядом с Мичманом.

— С лёгким паром, — произнёс он.

— Спасибо, — буркнул я и подвязал полотенце на талию.

— Короче, шмотки твои я выбросил, — улыбнулся он и похлопал по новому комплекту, который даже был запаян в целлофан. — Вот, держи сменку.

— Это за что такие почести? — удивлённо вскинул брови я.

— Понятия не имею, — пожал плечами он. — Старый просил передать.

— А кто он? — Я сразу понял, о ком речь.

— Точно не скажу, но человек он очень серьёзный. Видимо, ты ему понравился.

— Упаси господь…

— Согласен, но теперь уже поздно. Короче, он ещё просил передать: если ты кому-нибудь вякнешь о том, что слышал, тебя найдут и кастрируют.

— Твою мать, — поморщился я.

— Да ладно, не ссы, — отмахнулся Мичман. — На хрен ты ему сдался. Вообще, он мужик нормальный, но я бы на твоём месте хлебалом не щёлкал. И так у нас времени в обрез, скоро будем с якоря сниматься…

— А-а-а! — прервал Мичмана пронзительный крик из соседней каюты.

— Даже не спрашивай, — предупредил он, — Это не наше дело.

— И в мыслях не было, — усмехнулся я и полез в рюкзак.

Выложил на стол окровавленное полотенце, и мы приступили к расчёту. Вскоре мой карман потяжелел ещё на две сотни граммов серебром, а Мичман уставился на меня вопросительным взглядом.

— Ну давай, жги, — выдохнул он.

— Да я просто хотел узнать о Нижнем.

— Это я и сам понял. Рассказывать особо нечего. Живых там почти не осталось. Армию смели на третий день, а её остатки и часть гражданских спрятались в кремле. Я был одним из тех, кому повезло спастись. Или не повезло, считай как удобнее.

— А здесь ты какими судьбами?

— Это всё они. — Мичман кивнул на дверь. — Вся эта затея с торговлей и разведывательным рейдом — их идея.

— Видимо, вопрос, почему ты пустил меня на борт, уже отпадает, — хмыкнул я.

— Похоже на то, — улыбнулся Мичман, — Они считают, что подобный подход поможет узнать больше и даст людям надежду.

— А ты так не считаешь?

— Не знаю, — поморщился он. — Как по мне, всё это жалкое барахтанье на краю пропасти, в которую мы уже падаем. Машем руками и ногами, вот только летать всё равно не научимся.

— Как думаешь, кремль ещё цел? В смысле — люди там ещё остались?

— Ты смеёшься? Его даже фашисты взять не смогли, при всей их выучке и мощи. Конечно, он цел. Там по периметру ультрафиолет развешали, пулемётные стволы во все стороны смотрят. И калибр там такой, что даже серебро не требуется. При мне с них толпу выродков разобрали, голов на пятьсот. И времени это заняло секунд двадцать. Плюс-минус, конечно. Если ты ищешь место, где можно осесть, то лучшего тебе не найти. Город стратегический, запасов еды там на несколько лет имеется, плюс расположение на слиянии двух серьёзных судоходных рек. На твоём месте я бы даже не думал.

— Я хотел Ижевск проведать. Там наверняка наши тоже оборону держат.

— За него я тебе точно не скажу, не бывал. Сейчас ситуация каждую ночь меняется. И наиболее стабильный участок — это Нижний. Слышал, в других старых крепостях тоже относительно нормально, но всё это на уровне разговоров.

— Я понял, — кивнул я.

— Это хорошо, что понял. В общем, если надумаешь, передай привет Макару. Скажи ему, что от меня, он тебя к делу пристроит.

— А он кто?

— Жак-Ив Кусто в прорезиненном пальто! — огрызнулся Мичман. — Друг мой, этого тебе достаточно. Это с его подачи я сейчас здесь, а не валяюсь где-нибудь с разодранной глоткой. Мужик ты толковый, так что будешь при серебре и деле. Ну, если, конечно, тебе оно самому надо. Ладно, сиди, думай, сейчас пожрать принесу.

— Спасибо.

— Давай, не тупи особо. — Мичман махнул рукой и покинул каюту.

Странно, по оплате за обед он даже словом не обмолвился. Интересно, это с подачи Старого или он просто забыл? Впрочем, неважно. Как говорится: на нет и суда нет.

Теплоход снова озарил крик, полный боли и отчаяния. И это вызвало у меня довольную ухмылку, потому что я знал: где-то там пытают выродка.

Немного посидев, я принялся натягивать чистую одежду. Затем явился Мичман, поставил перед моим носом поднос с едой и тут же выскочил за дверь. А едва я успел покончить с обедом, как он появился снова и без объяснений вытолкал меня взашей. На этот раз рацию не выдавал. А как только я спустился в лодку и отплыл буквально на пару метров, нутро теплохода сыто заурчало. Спустя пару минут он уже тронулся с места, оставляя за собой невысокие буруны волн.

До заката оставалось ещё достаточно времени. Я без особых хлопот успевал покинуть город и даже организовать

Закладка:

Запустив двигатель, я вырулил из деревни и отправился в сторону Нижнего Новгорода. Мичман прав, это не самый плохой вариант, чтобы начать новую жизнь. Если повезёт, по пути разживусь чёрным сердцем. Похоже, оно помогает не только залечивать раны, но и заводить нужные знакомства. Но с точкой зрения по поводу теплохода я с ним был не согласен. Это действительно хорошая идея, способная объединить остатки человечества. Лично я, побывав на его борту, почувствовал хоть и слабую, но всё-таки надежду. Один только горячий душ чего стоил.

Мысли текли плавно и вскоре снова свернули к судьбе брата. Из разговора старика по телефону я уловил кусок информации, которому не придал значения. Но сейчас, когда волнение от встречи с ним отступило, да и в целом я сейчас пребывал в прекрасном расположении духа, фраза о Москве сама по себе всплыла в сознании. Кажется, он сказал, что выродки собираются в столице. Зачем? Это уже другой вопрос, и вряд ли мне дано получить на него ответ. Но Колян наверняка отправится туда же. Хотя это тоже вилами по воде писано.

Мимо мелькали деревни. Все вымершие. У части домов побиты окна, одна — так вообще превратилась в тлеющие головёшки. На одном из отрезков я прижался к обочине и принялся листать атлас дорог, чтобы отыскать место, свободное от поселений. Солнце уже спешило упасть за горизонт, а значит, пора озаботиться поиском ночлега. И если всё будет нормально, завтра к обеду я уже постучусь в ворота нижегородского кремля.

* * *

С первыми лучами солнца уже навалилась невыносимая жара. Я выбрался из салона «Мерседеса» мокрый, как мышь перед смертью. И это я ещё загнал тачку в лес. Кроны деревьев молчали в отсутствие ветра, а значит, сегодняшний день обещает просто адское пекло. Но это не остановило меня от приготовления кружки горячего кофе, запас которого таял прямо на глазах. Чует моя пятая точка: если так пойдёт дальше, то за упаковку этого напитка люди будут готовы платить больше, чем за чёрное сердце. Но пока до этого момента ещё далеко, и его запасы наверняка хранятся на полках магазинов. Нужно только отыскать какой-нибудь.

А на пути меня как раз ожидает славный город Ворсма. Его история уходит корнями в глубокую древность и очень плотно связана с кузнечным делом. Даже в современном мире он знаменит огромным количеством производителей холодного оружия. Ножи, топоры, сабли, — всё это без труда можно отыскать там, как и специалистов по их изготовлению.

Само собой, меня это не интересовало. Мало того, пока я не прочитал об этом городе краткий экскурс, который располагался в атласе, в виде сноски внизу страницы, даже не знал о его существовании. Зато надеялся отыскать там магазин, который не успели обчистить до основания. Нет, еды у меня было ещё достаточно, я хотел пополнить запасы кофе, о котором напрочь забыл, когда шарился по прилавкам в своём городке. Судя по размеру точки в атласе, его размер даже уступает тому Зажопинску, в котором всю жизнь прожил я. А значит, поиски припасов много времени не заберут.

Определившись с планами, я завершил все утренние процедуры и, глядя на себя в зеркало, задумчиво почесал прилично подросшую щетину. И добавил ещё один пунктик в поиски необходимого, а именно — хорошую бритву. Иначе скоро вся эта мотня начнёт нещадно чесаться.

— Не знаю что ты за хрен, но я тебя побрею, — с ухмылкой произнёс я и запустил двигатель.

Выбрался из леса, встал на трассу и сразу же опустил все окна, выгоняя невыносимую жару из салона. Ветер гудел в ушах, трепал отросшие волосы, о стрижке которых я напрочь забыл. Надеюсь, в Нижнем найдутся специалисты с машинкой и ножницами, способные привести меня в божеский вид. Нет, о возвращении к старой жизни я не мечтал, но тот относительный комфорт на борту теплохода невольно вселял в меня надежду.

Вскоре я пролетел мимо указателя, на котором красовалась надпись «Ворсма» и число «17» справа от неё. А спустя десять минут я уже влетел в сам город. Снизил скорость до черепашьей, чтобы не проскочить чего-нибудь важного. И как только проехал частный сектор, за первым же перекрёстком прижался к обочине, неподалёку от магазина со странным названием «Семь яствъ». Именно так, с твёрдым знаком на конце.

Обычный продуктовый, притом рассчитанный больше на проезжающих, чем на местный район. Это стало понятно из осмотра его нутра сквозь запылённое окно. Честно говоря, меня больше смутило его нетронутое состояние. Я даже обошёл его по кругу, чтобы убедиться в этом окончательно. Моё сознание за этот короткий срок уже так привыкло к разбитым окнам магазинов, что я просто не мог поверить в собственную удачу. Неужели он настолько не пользовался популярностью у местных, что на него никто не позарился?

Некоторое время я стоял у главного входа, размышляя на данную тему. Но в итоге махнул на всё рукой и потянул на себя дверь. Очередной сюрприз уколол приступом паранойи. Магазин оказался даже не заперт, и при этом его полки натурально ломились от товаров. Здесь что, весь город умер за одну ночь? Никто не выжил и не попытался пополнить запасы?

Что-то с этим местом явно не так, но что именно, понять не получалось. Я так и завис на пороге, удерживая дверь в открытом состоянии и всматриваясь в полумрак торгового зала.

— Но ведь сейчас день, — пробормотал я, пытаясь успокоить внутреннее чувство надвигающейся опасности.

На первый взгляд мне ничто не угрожало, да и на второй, в общем-то, тоже. Но целостность магазина просто не давала покоя. Я понимал, что это не к добру, но в упор не видел подвоха. В конце концов я всё же решился заглянуть внутрь. Перекинул «вепрь» из-за спины таким образом, чтобы он постоянно находился под рукой. Ещё раз внимательно осмотрел помещение и шагнул внутрь.

Что-то щёлкнуло под ногой, послышался свист, будто где-то с большой скоростью сматывают верёвку, а затем мелькнула тень, и в мою грудь ударило что-то очень тяжёлое. Воздух покинул лёгкие за мгновение, и они сжались в комок от острой боли. На глазах навернулись слёзы, и я медленно сполз на пол, пытаясь сделать хотя бы крохотный вздох. И когда у меня почти получилось, справа

Закладка:

* * *

Очнулся я в каком-то подвале. Рядом стояло ведро, из которого несло испражнениями. Вокруг темнота, но не полная, по крайней мере, очертания ведра я всё же увидел. Больше смотреть здесь было не на что, а главное — не на кого. Но я жив, а это уже не так плохо. Голова болит, будто я вчера выжрал не меньше литра грязного самогона и не побрезговал шлифануть это дело пивком. Даже во рту похожая сухость. Вот только я не пил.

В памяти всплыл последний момент пребывания в сознании, и я интуитивно потрогал лоб. На пальцах осталось что-то липкое, а место прикосновения отозвалось режущей болью. Похоже, мне по башке прилетело, и очень неслабо. Но изначально я получил в грудь, правда, непонятно чем и как это случилось. Я просто перешагнул порог и…

Видимо, я угодил в ловушку. Но кто её для меня оставил? Да и для меня ли? Судя по всему, весь этот магазин стоит здесь только с одной целью: привлекать жадных туристов. И я, как полный идиот, вляпался в это дерьмо по самые уши. Интересно, хозяин — или кто там меня вырубил — изменённый? Или он обычный человек, который просто не любит непрошеных гостей?

Я прикрыл глаза и попытался вспомнить того, кто приложил меня дубиной по лбу.

Вначале подсознание нарисовало просто тёмный силуэт, но вскоре дополнило его. Не уверен, возможно, это был плод моего воображения, но, кажется, человек был одет в какой-то плащ с объёмным капюшоном на голове. И новость эта — не самая лучшая, потому как это могло означать только то, что он выродок. Ну, я просто не вижу другого смысла в подобной одежде, в сухом помещении. Разве что ему необходимо спрятаться от солнца. И он явно спешил, утаскивая меня подальше от окон.

Меня будто молния пронзила, и я принялся ощупывать себя, на предмет укусов. Даже спиной о стену потёрся в попытке добраться до тех мест, куда не доставали руки. Поняв, что цел, я немного успокоился. Но вскоре снова занервничал. Ведь если он один из них, а я сижу возле зловонного ведра, значит, моя жизнь остаётся ценной лишь до тех пор, пока он не проголодается. В любом случае финал меня ожидает тот же, что и брата.

— Ну и насрать, — буркнул я, как-то быстро смирившись с этой мыслью.

Никто ко мне не заходил. В целом, вообще ничего не происходило. Я просто сидел в этом подвале и думал о всяком, пока темнота не сделалась непроницаемой. А когда снаружи раздался стрекот сверчков, понял, что уже наступила ночь.

Вскоре раздались шаги, и щель под дверью, из-под которой сюда и поступал слабый свет, вновь засияла. Но на этот раз не от солнца. Створка со скрипом распахнулась, и яркий луч фонаря ударил в глаза.

— Встал! — прозвучала резкая команда.

Странно, меня даже не связали. Выходит, не опасались сопротивления. Да и чем бы я его оказал? У меня даже обувь забрали, а голыми руками с этими уродами особо не повоюешь.

— Подъём, мразь! — повторил приказ вошедший и лязгнул затвором автомата.

Этот звук ни с чем другим не перепутать. И я не стал рисковать: поднялся на ноги и прижался спиной к стене, чтобы не рухнуть снова. Голова кружилась, то ли от слабости, то ли от сотрясения, которое я неминуемо заработал, получив в лоб.

— На выход!

Луч фонаря сменил направление и указал на первую ступень лестницы, ведущей к двери. И я снова подчинился, зашлёпал ногами по бетонному полу.

Человек сместился в сторону, пропуская меня на выход. А я ни сколько не удивился, когда свет фонаря выхватил из темноты заполненные полки торгового зала.

Надзиратель отвесил мне обидного пинка под зад, видимо, для скорости, но комментировать это действие не стал.

На побег я даже не рассчитывал. И без того еле ногами передвигал, так ещё и конвоир контролировал меня в спину. Я чувствовал его присутствие и даже то, как он держал палец на спусковом крючке, готовый в любой момент перечеркнуть меня очередью. Может, я и нагнетал, но подыхать вот так, в одних трусах, совсем не хотелось. Эта смерть казалась какой-то жалкой.

Но своими ногами на улицу мне выйти не дали. Едва я прикоснулся к двери, как затылок взорвался очередной вспышкой боли, и сознание поплыло. Я осел на колени и почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки. Били меня со знанием дела, просто чтобы погасить любую попытку к сопротивлению, но при этом оставить в сознании. А может, просто не хотели убивать.

На этот раз уроды перестраховались, и в кузов машины я полетел со скованными за спиной руками. А вот здесь я оказался уже не один. Внутри уже находились трое человек, и вид у них был под стать моему. Рожи разбиты, руки закованы в наручники, но все живы и без следов укусов.

— Здорова, мужики, — прохрипел я.

— Угу, — буркнул кто-то в ответ.

— Вы не в курсе, нас, случаем, не в больничку повезут? — попытался сострить я.

— Мечтай, — прозвучал ответ противным гнусавым голосом. — Мы теперь скот. Нас будут доить, пока мы не сдохнем.

— Тогда у меня для них плохая новость, — хмыкнул я. — У меня с молоком в последнее время туго. Придётся его высасывать, и совсем не из сисек.

— Остряк, — раздался другой голос. — Только ни хрена весёлого в нашем положении нет. Ты что-нибудь слышал о фермах?

— Слышал, — мрачным голосом ответил я.

— Ну, скоро мы их увидим, — добавил гнусавый.

А затем стало не до разговоров. Машина свернула, и нас затрясло так, что у меня чуть зубы не выпрыгнули. А ведь по всей Ворсме пролегала приличная дорога. Выходит, мы съехали на просёлок, подальше от посторонних глаз и людей. А значит, помощи ждать неоткуда.

Макс Вальтер

Браконьер 2

Глава 1

Неволя

Сколько я уже здесь? Неделя, месяц, а может, уже год? Дни превратились в единое месиво, состоящее из каторжных работ и пребывания в постоянном бреду. Мозг, словно ватный, напрочь отказывается воспринимать действительность.

Поначалу я

Закладка:

Все мои мысли занимал голод. А ещё я хотел бежать, но не знал, как и куда. Хотя некоторые намётки плана составлял каждый раз перед тем, как провалиться в тяжёлое забвение под названием сон. И самым сложным было то, что я не мог ни с кем поделиться. Выродки очень грамотно ломали людей, разрушая наше единство. И когда кто-то из нас слишком долго общался с соседом по выработке, его попросту перевозили в другое место. А может, и убивали. Никто не знал наверняка.

Помимо прочего, они смогли выстроить целую сеть стукачей, которых кормили чуть лучше, да и работа им доставалась полегче. Меня тоже ломали и заставляли доносить на ближнего. И положив руку на сердце, скажу честно: я много раз жалел об отказе. Помогала ненависть. Лютая, настолько обжигающая душу, что я даже представить не мог существование подобного чувства.

— Бойся! — пролетел крик по цепочке людей.

Я присел, прикрывая голову руками, и открыл рот. Вдалеке грохнул взрыв, а через мгновение из ноздрей вылетели сопли от воздушно-звукового удара. На голову посыпалось мелкое крошево, но ничего критичного не упало. Немытые, воняющие всем, чем только можно, тела зашевелились, передавая из рук в руки острые тяжёлые камни. Мимо прошмыгал человек, который катил садовую тачку, заполненную мелким гравием.

Никто из нас не понимал, зачем мы копаем и куда ведёт тоннель. На этот счёт у меня была своя теория: нас специально занимали тяжёлым трудом, чтобы не оставалось сил на всякие глупости. Кормили лишь для того, чтобы мы хоть как-то могли волочить ноги. И это было самое невыносимое. Жрать хотелось постоянно. Мы засыпали и просыпались с чувством голода. Оно преследовало нас в течение дня, а может, и ночи. Этого не понять, когда над головой нет солнца.

Очередной камень больно врезался в ладонь. Я зашипел и выронил его, едва успевая убрать ногу. А когда нагнулся, чтобы поднять, перед носом упала грязная скомканная бумажка. Подняв глаза, я встретился взглядом с соседом по цепочке. Его лицо было настолько грязным, что невозможно запомнить черты. Я бы не узнал его, даже если бы мы спали на соседних топчанах.

Мимо шаркающей походкой пробрела ещё одна тень, некогда бывшая человеком. Скрип колес его тачки, был слышен задолго до его появления в тусклом пятне света, что давала закопчённая керосиновая лампа.

Сосед по цепочке быстро наступил ногой на бумажку, пряча её от случайного взгляда, и, заговорщицки подмигнув мне, отвернулся, чтобы подхватить следующий камень.

Взгляд снова упал на записку, которую я незамедлительно подхватил и сунул в трусы. Читать её здесь и сейчас равносильно самоубийству. Кто-нибудь обязательно настучит.

К слову, а вдруг это подстава? Откуда они знают, что мне можно доверять? Почемуони? Да вряд ли речь идёт об одном человеке, когда в дело вступает записка. И вот вопрос: мне она предназначалась или попала на глаза случайно?

В любом случае сосед рисковал. Даже если я не стукач, то сейчас в моих руках находится билет в их ряды, где в жидкую похлёбку добавляют не только лапшу, но и немного мяса.

Ходили слухи, что мясо это — человеческое. Как знать? Я уже давно ничему не удивляюсь. Однако наиболее противным в этом был сам факт предательства, а не каннибализм.

— Братан, подмени на минутку, — попросил я стоящего позади. — В сортир припёрло.

— Угу, — сухо буркнул он и сдвинулся в цепочке.

А я отошёл в сторонку и, сунув руки в трусы, извлёк грязный клочок бумаги. Развернув его, я уткнулся глазами в строчки, написанные куском угля: «Сегодня после смены в крайнем загоне».

Любопытно. Но главное, крайне неудобно, ведь в этом случае я останусь без пайка. С другой стороны, это лучшее время, чтобы незаметно пообщаться узким кружком. От еды здесь не отказываются, никто и никогда. Нет ничего важнее времени, когда эти сраные ублюдки заносят на ферму чан с похлёбкой.

Несмотря на то, что бумажка побывала не в самом гигиенически приятном месте, да и неизвестно, где её придерживали предыдущие кандидаты на встречу, я затолкал её в рот. Вскоре слюна размочит бумагу, и её можно будет проглотить. Не самое плохое из того, что мне доводилось жрать в последнее время. Оставалось лишь отлить, чтобы не вызывать подозрений, и я зажурчал, ведь в туалет хотелось по-настоящему. Лучшая ложь — та, в которой присутствует правда.

Желудок предательски заурчал, требуя, чтобы я поскорее отправил в него пищу. Ему тоже было плевать, что конкретно придётся переваривать. Организм требовал энергии, а как и откуда я её возьму — по фигу. Даже удивительно, как быстро с людей слетела брезгливость.

Я помню первые дни, когда попал в этот ад. И насколько для меня было диким, когда меня обступили несколько женщин, жаждущих засунуть мой член себе в рот. Для них это всего лишь способ получить жалкие крохи питательного белка.

Тогда мне казалось странным, что нас, новичков, удостоили этой чести. Но сейчас, когда голод проник в каждую клеточку моего тела, я понял, почему всем вновь прибывшим уделялось особое внимание. Моё тело было настолько ослаблено частыми заборами крови и отсутствием нормального питания, что об эрекции я мог только мечтать.

Мимо прошёл вертухай, окидывая нас безразличным взглядом. Для них мы всего лишь скот. Однако сдохнуть нам не позволяют. Каждый раз после забора крови нам дают нормальную пайку и крохотный кусочек чёрного сердца для восстановления. И как бы странно это ни звучало, мы все с нетерпением ждём своей очереди на данную процедуру.

В который раз он уже следует вдоль нашего неровного строя? За мыслями я сбился со счёта, и это нехорошо. Только так можно определить примерное время рабочей смены: по количеству обходов, которое всегда примерно одинаковое. Варьируется от сорока до сорока двух, и никто не знает, от чего это зависит.

— Стройся! — наконец прозвучала долгожданная команда.

Однако никто не посмел бросить камень, что в этот момент находился в руках. Цепочка должна донести его до конца, иначе плохо будет всем. Нет, бить нас не станут, есть наказания куда

Закладка:

В прошлом месяце, а может, и позже, в одном из забоев случился бунт. Тогда иные попросту перестали кормить людей и заблокировали их тоннель. Не прошло и трёх дней, как первые участники бастующих добровольно вышли на работы. А на следующий в забой вернулись оставшиеся. По крайней мере те, у кого ещё имелись силы чтобы волочить ноги.

Что стало с зачинщиками, не знает никто. Слухи ходили разные, начиная с того, что их высушили (ну, или обескровили, если угодно), и заканчивая смертью от голода где-то в закоулках бесконечного подземного лабиринта.

Я брёл с общим стадом, глядя в пол. Споткнуться и подвернуть ногу здесь проще простого. А увечья не являлись поводом для отсутствия на рабочем месте. Если боль мешает тебе работать, это никого не волнует. Ну а от переломов и более серьёзных травм всегда есть чёрное сердце.

Казалось бы, в таких условиях должно быть огромное количество суицидов. Но нет, люди отчего-то терпят и влачат своё жалкое существование. Даже я точно не знаю, почему до сих пор не наложил на себя руки. Что-то заставляет меня каждый день выходить в забой. И это точно не надежда. Ей нет места в аду.

— Эй, пс-с-с… — Кто-то толкнул меня в плечо.

Обернувшись, я увидел бессменную грязную рожу, по которой было сложно судить, кому она принадлежит. Человек, идущий позади, коротко кивнул на развилку, которая уводила в направлении стойл. На мгновение я остановился, размышляя о необходимости пропустить ужин. Ведь в течение следующих суток я не получу и капли калорий, а работу никто не отменял.

Но что-то заставило меня свернуть. Всем остальным было плевать на кучку дебилов, которые добровольно отказываются от еды. Никто даже не помыслил проследить за нами, а конвоиров поблизости не было. Скорее всего, им вскоре доложат о нашем безответственном поведении. Но попробуй вычисли тех, кто решил стать отщепенцем общества. Здесь все на одно лицо, разделение есть лишь по признаку пола, да и то не всегда очевидное.

Стойлами мы называли узкие закутки, в которых нам позволяли спать. Они и в самом деле были похожи на то, как оборудованы места для содержания скота. Обычные перегородки в узком коридоре с закреплёнными на них тремя ярусами лежаков на манер плацкартного вагона. Просто таким образом хорошо экономилось место.

Мы собрались в крайнем из них. Всего шесть человек нашли в себе силы пропустить ужин. И мне было очень любопытно, ради чего они рискнули так поступить. Если нас раскроют, если хоть кто-то заподозрит нарушение распорядка, нам грозит карцер. Да, вначале мне тоже казалось, что хуже уже невозможно, пока я однажды в него не загремел. Это место не просто так называли душегубкой. Никто не выдерживал в нём больше трёх суток.

Узкая бетонная камера полтора метра в высоту и столько же в длину, а шириной всего в полметра. В ней невозможно было нормально лежать или сидеть. От постоянной скрюченной позы уже через час затекали все мышцы, а к концу дня они начинали болеть так, что сложно передать словами. В общем, когда меня выпустили, я натурально учился заново ходить. И возвращаться туда не было никакого желания.

— Все здесь? — едва слышным голосом спросил один из присутствующих.

— Не совсем, — поморщился тот, что передал мне записку. — Соловей не смог.

— Хрен с ним, потом передашь ему наши слова. Ты, новенький, — обратился ко мне старший. — За тебя поручились, но я тебе не верю. Если хоть слово утечёт в ненужные уши, я тебя лично вскрою. Ты понял?

— В очко меня поцелуй, — огрызнулся я и развернулся к выходу.

— Брак, постой! — окликнул меня такой же безликий человек, как и все мы.

Я замер, не веря своим ушам. Голос казался смутно знакомым. Вернувшись к заговорщикам, я поднял лампу и поднёс к нему ближе. И хоть в полумраке едва тлеющей керосинки было сложно рассмотреть черты лица, покрытые толстым слоем грязи, я узнал его.

— Шавкад? — одними губами произнёс я.

— Угу, — кивнул он.

— Я думал, ты ушёл.

— Как видишь, не дальше тебя.

— А с Рашидом что? Где Асмира?

Он молча покачал головой, что могло означать как их смерть, так и переход в другое состояние бытия. И мало кто мог точно сказать, что из этого хуже.

— Так, давайте личные темы на потом, — продолжил старший. — Раз мы наконец разобрались, кто есть кто, думаю, можем начинать. У нас есть план, как отсюда выбраться. А теперь уже достаточно людей для его реализации.

— Я бы хотел услышать детали, — перебил его я.

— На это нет времени. Скоро люди вернутся с ужина…

— Я не стану вписываться в это дерьмо, не зная деталей.

— Твои сложности, — поморщился мужик.

— Это общие сложности, — заупрямился я. — Или выкладывай всё, или иди козе в трещину.

— Хорошо, но если ты…

— Да, да, я уже понял, — кивнул я. — Вскроешь меня во сне.

Человек, что передал мне записку, ехидно усмехнулся, за что старший наградил меня ненавидящим взглядом. Кажется, я только что смыл в унитаз его авторитет. Но мне, честно говоря, было глубоко насрать на то, что он обо мне думает. Если мы действительно предпримем попытку побега, то план должен быть надёжным, как швейцарские часы. Любая ошибка — и мы больше никогда не увидим свет солнца.

— Вот наша основа, — произнёс он и вытянул из-под матраса грубо нарисованную от руки план-схему тоннелей.

Я едва удержался, чтобы не выбить этому идиоту зубы. Ну как можно быть таким оленем и хранить это на своём спальном месте? Или я чего-то не знаю, или он попросту нас разводит, чтобы в итоге сдать всех разом и заработать себе на еду.

— Дальше, — сухо попросил продолжения я.

— Мы знаем о расположении постов охраны и то, какой из этих тоннелей ведёт к выходу.

— Допустим, — согласился я. — Как ты собираешься с ними драться?

— Ему точно можно доверять? — Он покосился на Шавкада.

— Да, я давно его знаю, — ответил узбек.

— Ты знаешь, что это за место? — посмотрел на меня старший.

— Какой-то старый бункер или что-то типа того.

— Типа того,

Закладка:

— И что с того?

— А то, что это военный объект. И строился он так, чтобы один раз и надолго. Ремонтировать такие вещи очень накладно.

— Я всё ещёне понимаю.

— Здесь в распределительных щитках используется серебро. Не везде, но некоторые реле имеют серебряные контакты.

— И как ты собираешься их достать?

— Мы уже достали всё, что нужно, — вместо него ответил другой мужик.

— Ладно, это уже действительно похоже на план, — согласился я. — Когда вы собираетесь его реализовать? И зачем вам нужен я?

— Вот здесь, — указал на схему старший, — всегда дежурят минимум трое выродков. Один на один нам с ними не справиться. Плюс кто-то должен стоять на стрёме. Я слышал, что завтра бо́льшая часть выродков покидает шахты. Самое время, чтобы действовать.

— Можно? — Я протянул руку к бумажке.

Старший без вопросов передал её мне, и я уставился на схему тоннелей, стараясь запомнить каждый поворот. По большей части они шли ровными линиями, которые стекались к центральному проходу. Будто огромный паук, в чьём высохшем хитине мы проживаем. Но это я и так знал, по крайней мере, догадывался. А вот дальше от него тонкой линией отходил ещё один коридор и точно так же разветвлялся на несколько частей, которые оканчивались большими залами. Видимо, в них и хранилось то государственное добро, о котором говорил старший.

Объёмы подземного хранилища поражали.

— Вот здесь ремонтные мастерские, — ткнул пальцем в схему тот, что заявил о наличии у заговорщиков серебра. — Там полно старых деталей, с которых мы скрутили серебро. По большей части это просто покрытие контактов, но его должно хватить, чтобы убрать выродков.

— Сколько до поверхности? — уточнил я.

— Примерно двести восемьдесят метров, — ответил старший.

— Сколько⁈ — не смог сдержать возмущения я. — Да это нереально!

— Реально, — усмехнулся старший. — Нам нужно попасть к элеватору, а уже через него сможем выйти на поверхность по системе подачи зерна. Он вот в этом помещении, — указал на квадрат он.

— Откуда у тебя это? — спросил о схеме я.

— Висела на стене в одном из тоннелей. Я её запомнил и перерисовал.

— И хранишь под матрасом? — ухмыльнулся я.

— Само собой — нет. Прихватил сегодня, чтобы обговорить план.

— Ты ему веришь? — спросил у Шавкада я.

— Я ему верю, — произнёс тот, кто бросил мне записку.

— Тебя я не знаю, — пожал плечами я.

— Да мне насрать, — огрызнулся он.

— Успокойтесь. Все мы здесь люди проверенные, ну почти. — Старший снова покосился на меня. — Завтра после ужина нужно собраться вот в этой точке. Дождёмся отбоя, и…

— Откуда у тебя информация, что выродки собираются свалить? — снова перебил его я.

— На прошлой неделе привезли новенького, — ответил ещё один член группы заговорщиков. — Его в наше стойло подселили. Изменённые готовят атаку на Нижний и стягивают неподалёку все силы. А вчера я весь день был на погрузке припасов и слышал, что они говорят.

— Армия не может существовать без снабжения, — добавил бросивший записку. — Соответственно, его поставку нужно охранять. Они точно свалят. По крайней мере, большинство.

— Пройдём это место, — указал на план старший, — подорвём за собой тоннель, и нас уже не остановят.

— И зачем вам я? — задал самый важный вопрос я.

— Элеватор, — поморщился старший. — Мы понятия не имеем, как он устроен и с какой стороны к нему подходить. Шавкад сказал, что ты хороший слесарь…

— Автослесарь, — хмыкнул я.

— Какая разница? У тебя в сотню раз больше шансов понять его техническую часть.

— Ты нормальный? — Я покрутил у виска. — Разница такая, что я понятия не имею, как он устроен. Я его в глаза-то никогда не видел.

— Ген, нам нужно отыскать основной подающий транспортёр и понять, как забраться внутрь. Может, там вообще всё просто.

— А может, и сложно, — развёл руками я.

— Вот по этому нам нужен ты. Железки — они и в Африке железки, — беззаботно отмахнулся старший.

— Тихо, — шикнул мужик, который стоял на стрёме. — Кажись, идут.

Мы рассосались из стойла с такой скоростью, будто и не были больными, полупрозрачными призраками. Все мгновенно разбрелись по своим местам и сделали вид, будто лежим без сил. Я тоже вскарабкался на свою койку и, прикрыв глаза, попытался прокрутить всё то, что услышал и увидел.

Похоже, лишних там не было, каждый член группы занимался чем-то конкретным. Единственное, чего я не понимал, — это какую роль во всём этом играет Шавкад и тот, кто подкинул мне записку. Скорее всего, на их плечи ляжет устранение выродков.

Не знаю почему, но этот вариант казался мне самым логичным. Похоже, у них есть человек, который как раз занимался подрывом в забое. У него был доступ к нужным веществам и опыт работы с ними. Понятия не имею, как ему удалось пронести их мимо надзирателей, но это и не моё дело. Главное, что всё необходимое у него есть. И этот пункт едва ли не один из основных во всём деле.

Однако многое из их слов не давало мне покоя. Особенно этот чёртов элеватор. Да и странное появление плана тоннелей тоже не внушало доверия. Нарисовать что-то по памяти? Да ну, даже не смешно. А если он что-то напутал? Да и откуда такая уверенность, что именно тот самый коридор приведёт нас к элеватору?

Кстати, о птичках…

Нет, примерно я, конечно, представлял его конструкцию, но она и неважна. Вся эта система подачи и вентиляции, куча труб и циклонов, где без точных чертежей сам чёрт голову сломит. По идее, среди всей этой паутины нужно отыскать единственный транспортёр, который сгружает сырьё в приёмный бункер. Воздушный поток точно не осилит такую дистанцию. Двести восемьдесят метров — это не шутка. И вряд ли его станут ссыпать просто в трубу, идущую под уклоном к бункеру. Не дай бог она забьётся где-то посередине — и всё, процесс ремонта встанет в огромную копейку. Остаётся только лента или шнек, как в мясорубке. И в последнем случае у нас огромные проблемы. Хотя вряд ли шнек такой длины

Закладка:

В общем, я был уверен практически на все сто, что инженеры предпочли обеспечить подачу зерна обычным скребковым транспортёром. Просто потому, что он наиболее предсказуем в работе и максимально прост в ремонте. А значит, к нему должен быть доступ.

В любом случае там обязан идти технический коридор, где можно без проблем обслужить всю систему. Она требует постоянной смазки, замены подшипников и электродвигателей, да и самой ленты, в конце концов. Плюс там, где зерно, всегда полно грызунов, а значит, проводка тоже находится в зоне риска. Да, техничка там точно имеется.

План кажется годным…

Боже, как же хочется жрать! Ещё от соседа снизу воняет варёным луком…

Я пересилил себя и попытался отвлечься на более важные цели. Снова свернул к плану побега и попробовал наложить его на свой. И мой был гораздо хуже. Да чего уж греха таить, он вообще был никаким. Единственная деталь, которую я успел более-менее продумать, — так это массовое убийство спящих, которое непременно создаст волну шума. Вот в этом хаосе я и собирался проскочить. Но как и куда — не имел и малейшего понятия. А эти люди, похоже, точно знали, о чём говорят. И что-то мне подсказывает: Шавкад не просто так привлёк меня к делу. Уж точно не потому, что я гениальный слесарь. Они и без моей помощи прекрасно бы разобрались с тем, как выбраться на поверхность по транспортёру.

Интересно, а кто тот, второй? Тот, что передал мне записку. В его глазах такой лёд, что я бы не удивился, если в случае отказа или шума с моей стороны он бы прямо на месте свернул мне шею. Точно такой же я видел у себя, когда вернулся с последней охоты. Абсолютное безразличие к чужой жизни и полная готовность её забрать.

Вот только по сравнению с ним я щенок, толком не познавший вкуса крови. И Шавкад… он смотрел на него с опаской, словно знал, что из себя представляет этот человек. Именно ему поручили мою вербовку, и наверняка тоже не просто так.

Как же хочется жрать…

Глава 2

Близко к цели

Всепоглощающий голод не давал нормально спать. Даже несмотря на лютую усталость, я постоянно просыпался от ощущения сосущей пустоты внутри. Вода притупляла его, но совсем ненадолго. Однако помогала провалиться в забытьё, чёрное, без сновидений, из которого я вновь выныривал с непреодолимым желанием сожрать соседа по полке. Я даже имени его не знал, а ведь мы ложились спать в одном загоне уже больше месяца.

Разговоры здесь не приветствуются. И не потому, что нам запрещают. Просто любое неосторожное слово может стать поводом для того, чтобы тебя сдали выродкам. Да и нет на них сил. Вечерняя беседа о планировании побега была самой объёмной за всё то время, что я здесь находился. Я настолько привык молчать, что с большим трудом разлепил губы.

Мрачная атмосфера безнадёжности витала в воздухе вместе с запахом немытых тел. И когда подземное царство успокаивалось, отправляясь на заслуженный короткий отдых, это чувствовалось гораздо острее. Тяжёлое, местами надрывное дыхание доносилось отовсюду. Каменная пыль и отсутствие свежего воздуха совсем не благотворно сказывались на здоровье. Лишь редкие дозы чёрного сердца восстанавливали здоровье на короткий период, а затем мы вновь медленно подыхали. И это, пожалуй, самая кошмарная пытка из всех, что можно придумать.

И теперь у меня появилась надежда. Всего семь человек не далее как сегодняшним вечером попытают счастья и госпожу удачу. А что до остальных — насрать, как бы погано это ни звучало. И мне действительно было плевать на сотни жизней. Внутри даже не ёкнуло, когда я подумал об их дальнейшей судьбе. Мы все изменились до неузнаваемости, и я готов поставить собственную жизнь на то, что будь на моём месте любой их них, никто бы обо мне даже не вспомнил.

Поступок Шавкада казался нелогичным, неправильным. Ведь на самом деле он не мог знать наверняка, сдам я всю их шайку или нет. Но он почему-то рискнул. Может, увидел те самые изменения, которых требовал в начале всего этого дерьма.

Да, я много раз вспоминал себя прежнего и понимал, каким был идиотом. Нет, не так. Скорее, наивным дурачком, верящим в обещанную государством защиту. И ведь они действительно старались, делали всё возможное. Даже уничтожили мою область атомной бомбой. Вот только все их попытки сохранить целостность рассыпались прахом.

Дело вовсе не в бессилии или неправильной организации сопротивления. Когда на тебя наступает враг, ты примерно понимаешь, где находится линия фронта, от чего выстраиваешь стратегию обороны. Но когда война повсюду, даже в крохотных деревеньках, которые и на карту-то попасть недостойны… как обороняться? Сколько фронтов и генералов для этого необходимо? Да ни у одной страны мира нет столько военных, чтобы охватить подобный масштаб. И остаётся лишь одно: оборонять стратегически важные объекты для выживания, но никак не для победы. Ну и молиться.

Вот только кажется — бог мёртв. Или ему абсолютно плевать на кучку существ, созданных по образу и подобию. А может, мы так сильно прогневали его, что именно он и наслал на нас всех этих тварей. Или дьявол наконец победил, и теперь этот мир принадлежит ему и его выродкам.

У нас нет ответа, ведь мы всего лишь тени, что остались от некогда сильного человечества, мнящего себя венцом эволюции. Не удивлюсь, если это мы доигрались в бога и навлекли на свои головы цунами из дерьма, крови и боли.

Под потолком взревела оглушительная сирена, заставляя серую безликую массу зашевелиться. Словно зомби, мы молчаливым потоком направились в забой, где до самого ужина нам предстоит ворочать тяжёлые камни. Без цели, без понимания процесса. Просто ради того, чтобы к концу смены остаться без сил, рухнуть в стойло и забыться тяжёлым сном.

Проходя через основной тоннель, я обернулся на дикий хохот. Сытые, лоснящиеся чистотой и новенькой одеждой уроды избивали ногами какую-то женщину. Никто из нас не знал, что произошло, но не прозвучало ни одного вопроса. Не стоит и говорить о том, чтобы кто-то рискнул броситься ей на помощь. Впрочем, мало кто вообще покосился на происходящее. Напротив, люди намеренно отводили взгляд, пряча глаза, и наверняка молились о том, чтобы не оказаться на её месте.

И я не был исключением. Я тоже прятал глаза, но не из-за стыда, что отчётливо читался в других. Я

Закладка:

Сегодня возле меня были совсем другие люди. Медленно, экономя силы, чтобы дотянуть до вечера, мы передавали острые камни по цепочке. Я никогда не был лентяем, но этот труд выковал из моего тела нечто иное. Я стал сухим, жилистым, руки превратились в клещи, способные сломать кости при неосторожном рукопожатии. Порой мне казалось, что я сам становлюсь камнем, и не только внешне. Моя душа очерствела точно так же, стала холодной, безжизненной. И если на самом деле где-то в загробном мире существует ад, то выглядит он именно так. Полное забвение, вечная усталость и всепоглощающий голод.

Я с нетерпением ждал окончания смены. И вовсе не потому, что на сегодня у нас был назначен побег. Я хотел жрать. И за миску пустой похлёбки был готов убить любого, кто встанет на моём пути. Что-то серое метнулось в мою сторону и я, не задумываясь, бросил в эту тень камень. Раздался пронзительный визг, который привлёк ненужное внимание. За добычей рванули сразу трое, но они были слабы.

Первого я угомонил, подставив ему ногу. Он споткнулся и с чавкающим звуком полетел рожей в каменный пол. Второго я догнал буквально у самой жертвы и что было сил схватил его за затылок, приложив харей о стену. А третьему хватило футбольного пинка по лицу.

Я сцапал ещё живую крысу, которая пыталась уползти, и впился зубами в волосатое тельце. Её визг эхом разнёсся по тоннелю. Палец пронзила острая боль, но я не обратил на это внимания, лишь её сильнее сдавил тварь, выжимая из неё горячую кровь. Я чувствовал на себе завистливые взгляды, но никто больше не посмел оспорить мою добычу.

Когда тёплая влага перестала сочиться из крохотной тушки, я принялся рвать зубами её плоть. Я жевал кожу, покрытую шерстью, пока она не превращалась в сплошной комок, и только после этого сплёвывал её на себе под ноги.

Один из тех, кто с жадностью смотрел на то, как я поглощаю сырое мясо, не выдержал. Он выскочил из строя и бросился ко мне. Я отпрянул и, зажав крысу, занял боевую стойку. Но вместо того, чтобы наброситься на меня, человек упал на колени и принялся подбирать с пола мои плевки, запихивая их себе в рот.

Выглядело это настолько мерзко, что к горлу подкатила тошнота. Но я был уже не тем человеком, что раньше. Взяв волю в кулак, я в мгновение ока задушил в себе всю брезгливость и снова запустил зубы в крысиное тельце. Вскоре я выпустил из рук обглоданную почти до самых костей тушку. И за её жалкие объедки тут же вспыхнула новая драка.

За всем этим с любопытством наблюдал изменённый, который явился на шум. Он не вмешивался, наслаждаясь нашей вознёй. Впрочем, они никогда не разнимали драки, а порой даже устраивали бои ради развлечения. И желающих в них поучаствовать было хоть отбавляй, ведь в качестве приза победитель забирал целую банку тушёнки.

Минут через пять на меня навалилось чувство сытости. Как бы странно это ни звучало, но крысиной тушки оказалось достаточно, чтобы утолить голод, который преследовал меня всё это время. Сырое мясо очень питательно, как и кровь. Меня потянуло в сон, так как организму требовалась энергия да переработки тяжёлой пищи. Измотанный бессонной ночью, я едва ворочал руками. Тяжёлые камни то и дело выскальзывали из них, норовя отдавить ноги, но я терпел и пересиливал себя.

Примерно через час организм получил долгожданную порцию энергии, и дело пошло бодрее. Даже настроение немного улучшилось. Я уже без страха смотрел в будущее и с нетерпением ожидал того часа, когда мы наконец пустимся в бега. В глубине души зародилась уверенность в успехе мероприятия, а ведь впереди меня ещё ожидал ужин. Видимо, где-то у Вселенной есть чувство справедливости, иначе как объяснить появление крысы там, где нет даже тараканов? Мы так глубоко под землёй, что сюда практически не приникает ничего живого. За редким исключением, конечно.

— Бойся! — пронеслось по цепочке, и мы привычно присели, распахнув рты и прикрывая головы руками.

* * *

Я едва дождался выкрика «стройся» и побрёл вместе с остальными в сторону большой залы, где нам уже должны были выставить две фляги с едой. Ни о какой раздаче здесь даже речи ни шло. Выродки всегда заносили в помещение общие ёмкости и наблюдали за тем, как мы рвём друг друга, чтобы добраться до вожделенной пищи. По крайней мере, так было раньше. Достаточно было дважды разлить жидкую похлёбку по всему полу, чтобы понять: такой подход не работает.

В дело вступила система иерархии. Ничего особенного, всё ровно так, как в любом обществе, разве что без особых претензий к названиям. Разум и способность здраво мыслить, а так же все прежние авторитеты и занимаемые высокие посты были аннулированы. В нашем случае рулила только сила и жестокость.

Иными словами, первыми в очереди всегда стояли слабаки и по большому счёту получали только бульон. Затем шли более-менее сильные, в чьи руки перепадало немного гущи. И замыкали раздачу самые отъявленные ублюдки. Им доставались остатки, которые легко могли превышать среднюю пайку на человека. Исключением были стукачи, да и то в том случае, если они могли донести до «хозяев» хоть какую-то ценную информацию. Что в последнее время стало практически невозможно.

Посуду мы делали сами. Чаще всего это были миски, грубо выдолбленные из камня. Некуда налить бульон — твои проблемы. Если очередь твоей касты сдвинулась, а ты не успел подсуетиться, значит, подохнешь от голода. Всем плевать на то, кем ты был в прошлой жизни, хоть самим президентом.

Свою очередь я заслужил, когда отгрыз ухо ублюдку, желающему перебраться в касту середнячков из слабого звена. И я не просто отгрыз его, а натурально сожрал, чем впечатлил сильных. Однако моя пайка всё равно не претендовала на то, чем питались высшие. И каково же было моё удивление, когда среди раздающих я вдруг узнал того, кто передал мне записку! То-то его чумазая физиономия показалась мне

Закладка:

Но он даже не помыслил о том, чтобы выдать заговорщикам более сытную пайку. Словно свобода не зависела от общих стараний всей группы. С другой стороны: а зачем вызывать лишние вопросы? И они обязательно возникнут, так как наш зачинщик, тот, что зарисовал план тоннелей, находился в касте слабаков. А вот Шавкада я что-то не видел. Впрочем, не его одного. В зале отсутствовали как минимум пятеро из известных нам стукачей.

— Вот так сюрприз, — пробормотал я, осматривая людей в очереди.

— Что? — переспросил человек, стоящий передо мной.

— Клювом не торгуй, продвигайся, — огрызнулся я.

Мужик что-то буркнул в ответ и слегка сместился вперёд.

Примерно то же распределение еды присутствовало и у женщин. Их очередь как раз выстроилась у второй фляги. И лезть к ним было себе дороже. Как-то один умник попробовал, полагая: раз он мужик — значит сильнее. В итоге его череп треснул от града ударов увесистыми каменными мисками. Больше желающих не нашлось.

— Отошёл! — раздался грозный выкрик, и я увидел, как нашего старшего отшвырнули от раздачи, отвесив ему жёсткий пинок под зад.

Он едва свою пайку не расплескал. При взгляде на него на мою рожу наползла ехидная ухмылка. Видимо, решил, что ему полагается порция посолиднее, раз он является организатором побега.

Дождавшись своей очереди, я получил положенное и отошёл в дальний угол, где не спеша принялся хлебать чуть тёплый бульон в предвкушении остатков гущи. Я специально ел медленно, чтобы хоть на какое-то время угомонить жадную утробу. Этот принцип я разработал специально, чтобы быстро заснуть. Когда съедаешь всё одним махом, организм не чувствует насыщения. А так, по чуть-чуть, по глоточку, получается его ненадолго обмануть. И несмотря на то, что сегодня я уже получил дополнительную порцию калорий, жрать всё равно хотелось ровно так же. Даже не знаю, пройдёт ли это чувство хоть когда-нибудь, или оно навсегда поселилось в моей голове?

Народ постепенно рассасывался. Поглотив свою порцию, люди без дополнительных приказов отправлялись в стойла. Ну а какой смысл продолжать сидеть в зале и смотреть на то, как другие набивают свой живот? Ведь сколько на них ни смотри, какой жалобный вид ни строй — никто не поделится.

Вот и я, вылизав начисто свою миску, отправился на боковую. Сомневаюсь, что мы побежим сразу. Наверняка будем выжидать, пока выродки окончательно успокоятся или покинут бункер. В любом случае желательно, чтобы все остальные к этому моменту крепко спали. Не дай бог найдётся какой-нибудь умник, желающий побольше пожрать, и поднимет тревогу. А значит, и я могу пока немного вздремнуть. Надеюсь, меня не забудут и не оставят, тем более что сами настояли на моём присутствии.

Сытость постепенно сменилась сонливостью, и я провалился в дремоту. Где-то на пределе слуха раздавалось тихое бормотание и шорохи. Они доносились до меня, словно из другого мира, казались чужеродными и недосягаемыми. С каждым вдохом они становились всё тише, пока не превратились в эдакое мерцание, то нарастая, то полностью растворяясь. Возможно, поэтому, я вдруг увидел море. Лёгкие волны набегали на пляж, окатывая мелкой галькой босые ноги. Свежий солёный воздух обжигал лёгкие и кружил голову, отчего я чувствовал небывалую свободу. Хотелось подпрыгнуть и полететь над бескрайним простором водной глади. Но вместо этого я наполнил лёгкие до отказа и закричал…

— … вою мать! — раздалось у самого уха. — Ты что, совсем с ума спрыгнул, идиота кусок⁈

Я распахнул глаза и уставился на соседа с нижней полки.

— Ты чё? — хлопая глазами, спросил я.

— Это ты чё? Орёшь на всю ферму, как в жопу раненный, — заявил он. — Я чуть штаны с перепугу не обделал.

— Сон приснился, — виноватым голосом объяснил своё поведение я.

— Везёт, — буркнул он. — А мне вот ни разу, как сюда угодил. Раньше каждую ночь видел, а здесь — как отрезало. Словно сигнал из космоса сквозь эту толщу до мозгов не доходит.

— Закрой клюв и дай поспать. — Я резко осадил его желание пообщаться. — Срать я хотел на твои сигналы.

— Козёл, — выдохнул он и заворочался на полке.

— Я сейчас спущусь и лицо тебе, падла, обглодаю! — пригрозил я, и он благоразумно заткнулся.

Сон больше не шёл, как бы мне того ни хотелось. Но я, прикрыв глаза, продолжал лежать и призывать в памяти умиротворяющую картину, которую никогда не видел вживую. А ещё думал: откуда я мог знать, как пахнет море, если никогда там не бывал? Как мозг сумел воссоздать столь точную картинку и передать нужные ощущения?

А ещё в голове возник совсем уже странный вопрос: а вот взять, к примеру, слепых, прям от рождения. Они никогда не видели этот мир и не имеют даже малейшего понятия, как он выглядит. Им снятся сны? И если да, то какие?

Это отвлекало от насущного. Почему за мной до сих пор никто не явился? Неужели передумали или что-то пошло не так? Вдруг выродки не уехали? А что, если мы днём спим, а работаем ночью, как и они? Тогда бункер продолжит кишеть уродами до самого пробуждения, и все наши планы полетят псу под хвост.

Несколько раз я заставлял себя оставаться на месте, так как возникало безумное желание пойти и проверить лежаки тех, с кем я встречался вчера в стойле. Вдруг они меня кинули и уже ушли?

А потом кто-то внезапно коснулся моей ноги, заставив меня вздрогнуть. Я распахнул глаза и увидел перед собой чумазую рожу, прижимающую палец к губам. Можно подумать, я и без него не понимал, что нужно вести себя тихо.

Остальные уже ждали нас на выходе из стойл. Сгорбленные тени, по которым невозможно определить, что это. Словно кто-то свалил здесь кучу грязных тряпок — и только. Но когда мы приблизились к ним, бесформенные кучи зашевелились, выдавая в себе людей.

— Придурок, — тихо выдохнул мне в лицо старший. — Ты нас чуть не подставил, осёл.

— Хлебало закрой, пока я тебе челюсть не сломал, — зло прошипел я, и этого хватило, что он заткнулся.

Человек, что передал мне записку, шёл первым. За ним следовал Шавкад, затем старший, а потом — тот, кто достал для нас серебро. Ему в спину смотрел я, и замыкали шествие оставшиеся двое, о чьём предназначении в предстоящей операции я мог

Закладка:

Короткими перебежками мы добрались до основного коридора, где и затаились на время, выжидая пока стихнут шаги часового. Судя по плану, который я постарался запомнить, мы должны были устремиться по основному коридору до контрольной развилки, но… нет. Как только всё стихло, «записочник» преодолел его и скрылся в противоположном тоннеле. За ним туда же проскочил Шавкад, впрочем, как и все остальные.

Вопросов я не задавал. Моё дело — разобраться с элеватором и отыскать лаз на поверхность. Однако отступление от схемы немного смущало. Не хотелось угодить в ловушку, в которую я вписался по собственной тупости. Но пока всё шло гладко. Ни окликов в спину, не тревожной сирены.

И это радовало. Сердце колотилось как сумасшедшее, и что бы я ни предпринимал, мне никак не удавалось взять его под контроль.

Вскоре мы добрались до электрического щитка. Человек, заявивший, что у нас есть серебро, распластался на полу и сунул под щиток руку. А через пару секунд я уже сжимал в руке небольшую заточку с припаянным на конце серебряным контактом, заострённым на манер косого резца. Невесть что, но должно сработать.

Вооружившись, мы вернулись к основному коридору. Снова затаились, выжидая, когда стихнут удаляющиеся шаги. А затем ситуация начала раскручиваться, как колесо гоночного болида. Мужик, которого я не просто так принимал за самого сильного из нас, в один миг сорвался с места и перешёл на бег. Шавкад устремился следом, ну а нам, в общем-то, ничего другого не оставалось, кроме как последовать их примеру.

Выродка, что курсировал по коридору, мы практически догнали на развилке, когда он почуял опасность и резко развернулся направляя в нашу сторону ствол автомата. Счёт шёл на доли секунды, и «записочник» оказался быстрее. Тем более что он уже занёс руку для броска.

Заточка вылетела из его руки и вошла точно в глаз выродка. Подобного мастерства я не видел никогда в жизни. Нет, все мы когда-то пытались метать ножи, и некоторые даже научились втыкать их хотя бы шесть раз из десяти. Но в глаз, с расстояния примерно метров семь?

Изменённый замер, словно его поставили на паузу, и начал медленно оседать на пол, так и не издав ни единого звука. Шавкад успел подхватить его в самый последний момент и уже аккуратно уложил мертвеца на пол. А тот, что так умело метнул заточку, уже поигрывал второй, лихо подбрасывая её в руке.

Он быстро выглянул за поворот, и, прижав палец к губам, жестом приказал нам слиться со стеной. По крайней мере, все рассудили его именно так и выстроились вдоль коридора. И в это момент из поворота выскочил второй часовой, при этом готовый к бою, будто почувствовал неладное.

«Записочник» встретил его точным ударом заточки в горло. Эта смерть не была тихой, и тишину бункера разорвала оглушительная автоматная очередь, к которой никто из нас не был готов. В ушах зазвенело, а изображение перед глазами поплыло, настолько звонкой она оказалась в замкнутом, узком пространстве.

Всё, ни о какой скрытности мы больше не помышляли.

— Бегом! — взревел человек, передавший мне записку, и первым устремился в коридор, ведущий к элеватору.

Глава 3

Побег

Узкий тоннель имел несколько поворотов под прямым углом, видимо, на случай обороны или защиты от взрывной волны. Из-за этого у нас не было возможности рассмотреть, что происходит впереди. Мы добежали примерно до первого и остановились. Как я понял, здесь и должен произойти подрыв. Меня трясло от переизбытка адреналина, которому я так и не дал выхода. Шавкад и «записочник» вернулись немного назад, чтобы прикрыть действия подрывника. Как ни странно, им оказался сам зачинщик побега. К слову, его тоже колотило, как алкаша после полугодового запоя.

Когда только они успели подготовиться? Подрывник непослушными руками пытался скрутить провода, которые подходили к заранее заложенной взрывчатке. И она не просто лежала где-то у стены, а была погружена в шпуры. Может, я чего не понимаю, но пробурить их незаметно попросту невозможно. Однако сейчас было совсем не до вопросов, а вот помочь товарищу по побегу — необходимо.

— Что к чему крутить? — спросил я.

— Не трогай ничего! — рявкнул на меня он.

— Ну и трахайся тогда сам! — огрызнулся я.

— Эй, отвали от него и не мешай! — рявкнул «записочник».

Я промолчал. Сейчас — не лучшая затея устраивать драку или выяснять отношения. Вот когда выберемся, тогда и поговорим.

Всё это произошло за какие-то секунды. А затем под потолком взревела сирена, напрочь отбивая возможность общения. На стенах заплясали причудливые тени от проблесковых маячков. Загрохотали автоматы, притом в руках наших. И в этот момент я заметил движение там, где его быть не должно, а именно с направления, куда бежали мы.

Вой стоял такой, что кричать бесполезно. К тому же группа прикрытия была занята не менее важным делом, и отвлекать её, пожалуй, не стоило. Да, обычные пули не причинят выродкам фатального вреда, но остановить их они всё же способны. А суть этой перестрелки как раз и заключалась в том, чтобы выиграть немного времени. Но сюрприз, который подбирался сзади, способен был свести весь наш план на нет. И с этим срочно нужно было что-то делать. Вот только подставляться и подыхать мне совсем не хотелось.

Когда тень на стене начала укорачиваться, стало понятно, что противник подобрался достаточно близко. Я рванул вперёд и вытолкнул на открытый участок одного из членов нашей скромной компании. Сработало ровно так, как я и полагал: загрохотала очередь, пробивая пулями тело несчастного. Но это был лишь отвлекающий манёвр, который позволил мне добраться до выродка.

Я налетел на него, словно разъярённый зверь. Отреагировать он уже не успел, хоть и пытался. Да, в силе этим тварям не занимать, однако физику никто не отменял. Когда на тебя летит туша весом в несколько десятков килограммов, устоять на ногах не получится.

Мы рухнули на пол, но я занял доминирующее положение: оказался сверху. И тут же, не дожидаясь ответного действия, ударил ублюдка заточкой в живот.

Изменённый открыл рот и выпучил глаза, но против серебра у него ничего не было. А я выиграл драгоценную секунду, за которую смог нанести ему ещё две колотые раны.

А затем на глаза упала кровавая пелена. Гнев и ненависть, что копились во мне всё это время, наконец-то нашли выход. И я колол урода до тех пор, пока неведомая сила не сбила

Закладка:

Тот кто меня остановил, не испытывал жалости, но, видимо, только так я смог отреагировать. Лицо полыхнуло болью. Она-то и вернула меня к действительности.

— Уходим! — проревел «записочник».

Всё ещё туго соображая, я подскочил с пола и уставился на труп изменённого. Это сколько же колотых я ему нанёс⁈ В куске истерзанного мяса с большим трудом можно было увидеть человека. Я за каким-то хреном даже кишки из него вытянул и, кажется, пытался затолкать их в его пасть.

Мимо, разматывая провод, проскочил подрывник и с опаской покосился на меня. Даже попытался обойти, но коридор для этого был слишком узким. Шавкад, прикрывающий наше отступление, припал на колено и выпустил очередь куда-то в полумрак, а затем бросил автомат и устремился в нашу сторону. Однако добежать не успел. Его грудь дважды брызнула кровью, и он рухнул на бетон, словно подкошенный.

Хрен знает, что на меня нашло, но я вернулся за ним, несмотря на оклики в спину. Схватив за руки, я волоком потянул его вслед уходящей группе, пока не услышал знакомое «Бойся». Точнее, до меня долетел лишь отголосок фразы, проскочивший между завываниями сирены, но она была настолько привычной, что я моментально сообразил, что сейчас произойдёт.

Рухнув на пол, я прикрыл голову руками и открыл рот. В ушах всё равно звенело из-за стрельбы, но ударная волна от взрыва — это другое. Однако всё прошло более спокойно, чем в забое. У меня даже сопли не вылетели. Взрыв прозвучал очень глухо, будто место изначально обложили матрасами и подушками, чтобы погасить. Но дальнейший грохот отозвался внутри тела. Казалось, сама земля бьётся в эпилептическом припадке.

Свет тут же погас, как и вой сирены. Темнота вокруг сделалась непроницаемой. Помимо прочего, тоннель заполнился густой пылью, которая ворвалась в лёгкие. И лишь по надрывному кашлю удалось определить, что все живы.

Что-то сверкнуло в темноте, на мгновение подсвечивая молочную пелену, что затянула коридор. Затем ещё раз, и ещё, пока пыльная взвесь не засияла оранжевым заревом. Я всё ещё ничего толком не видел, но уже догадался, что кто-то зажёг керосинку.

— Брак? — окликнул кто-то.

— Здесь! — Я обозначил своё местоположение, и зарево поплыло в мою сторону.

Из сияющий мглы вынырнул тёмный силуэт. А вскоре я смог рассмотреть лицо «записочника». Он склонился надо мной, внимательно осматривая.

— Идти можешь?

— Да.

— А с ним что? — кивнул он на Шавкада.

— Ранен.

— Ясно, — выдохнул он и, прежде чем я успел что-то сделать, выпустил пулю в затылок узбека.

Уши моментально заложило, а мозги отозвались острой болью. Слишком близко ко мне находился ствол в момент, когда его покидала пуля. Звуковой удар — это не шутка. Даже такая крохи, как 5,45 способна причинить серьёзные неудобства и устроить контузию.

— Зачем⁈ — заорал я, пытаясь перекричать звон в ушах.

— Балласт, — сухо ответил «записочник».

Я не разобрал ни буквы, но смог прочесть это по его губам. Не сказать, что я был с ним не согласен. Но хладнокровие, с которым он это сделал, почему-то разозлило. Однако я снова не рискнул высказываться по данному поводу.

Остаток коридора мы преодолели в тишине. А когда в темноте проявились гигантские очертания элеватора, я окончательно утратил дар речи. Нет, я понимаю, когда подобная конструкция стоит на земле. Там её место кажется привычным и не будоражит воображение. Но под землёй, на глубине двухсот восьмидесяти метров⁈

Это было нечто… И масштабом поражал не только элеватор, а и камера, в которую его поместили. Тусклый свет самодельной керосиновой горелки не добивал до потолка. И тем не менее бетонные стены помещения не оставляли сомнений в его рукотворном происхождении. Я боялся даже думать, сколько денег сюда вложило государство. А про силы вообще молчу.

— Ну? — покосился на меня «записочник».

— Что — ну? Я ни хрена толком не вижу, — огрызнулся я. — Другого света нет?

— И не предвидится, — ответил подрывник. — Мало того, у этого запаса максимум на час.

— Нужно посмотреть поближе, — кивнул на махину я.

И мы подошли вплотную. Понятнее, конечно, не стало, хотя я смог определить, где у него зад, а где перед. От кучи труб, лестниц и обслуживающих площадок рябило в глазах. Но принцип работы меня и не интересовал. В целом я примерно представлял назначение всех этих деталей. Бункеры для хранения, пересыпные каналы, «ракушки» для нагнетания воздуха, по которым и производится подача зерна между ёмкостями.

А вот и он — загрузочный бункер. Внутри — живое дно, которое подтягивает сыпучий материал к шнеку, а он, в свою очередь, уже перегружает его в первый бункер. И да, всё ровно так, как я и представлял: подача в него осуществляется скребковым транспортёром.

— Сюда! — крикнул я, указывая наверх.

— Уверен? — спросил «записочник».

— Да, — коротко ответил я.

— И как до него добраться? — Подрывник уставился на едва выступающий из темноты хвост.

— Здесь должна быть лестница, — объяснил я. — Его же как-то обслуживали. Нужно осмотреть опоры.

Свет сместился к металлоконструкции, которая удерживала транспортёр, и вскоре оттуда донёсся крик:

— Есть!

— Ну, я же говорил, — ухмыльнулся я.

— Ладно, слушайте меня внимательно! — обратился ко всем «записочник». — Первым иду я, за мной Брак, затем — Соловей и Семёныч. Замыкающим — Щебень.

При этом он указал пальцем на каждого.

— Ну вот и познакомились, — буркнул я и уставился на командира. — А тебя как звать?

— Утилизатор, — ответил он. — Можно коротко: Утиль. Всё, двинули.

— Нас там будут ждать, — добавил я ему в спину.

— Очень на это надеюсь, — отозвался он, и даже по голосу было ясно, что в этот момент, на его лице присутствовала ухмылка.

— Да кто ты такой? — очень тихо произнёс я, но он меня услышал.

— Тебя это колыхать не должно. Делай что говорят, и, возможно, останешься жив.

Лестница, сваренная из уголка, гулко отзывалась под нашими ногами. Мы выбрались на обслуживающую площадку, которая тонкой линией шла вдоль всего транспортёра и терялась где-то в темноте. Уклон был немаленький, и, несмотря на внешнюю надёжность, конструкция качалась от нашего веса. Скорее всего, она просто не была рассчитана на то, что на неё решат вскарабкаться аж пятеро рыл. Да, наши тела заметно иссохли

Закладка:

Я посмотрел вниз, и страх защекотал низ живота. Мы были максимум метрах в десяти от пола, но из-за того, что он терялся где-то во тьме, пропасть под ногами казалась бездонной. Голова закружилась. Свет небольшим пятном высвечивал несколько метров впереди и столько же позади, отчего складывалось ощущение, будто мы висим в абсолютной пустоте.

Так продолжалось до тех пор, пока мы не вошли в круглый тоннель, в который и поместили транспортёр. Здесь он под ещё более крутым углом уходил в противоположную сторону. Но и этот момент был учтён. Наша площадка завершалась вертикальной лестницей, которая выводила на следующую.

Так мы преодолели три секции и воткнулись в первое препятствие: отсутствие лестницы, позволяющей перебраться на следующий уровень.

— Полезем по ленте, — заявил Утиль и попытался на неё вскарабкаться.

Я снова бросил взгляд вниз и тут же закрыл глаза, чтобы унять головокружение. Вверх смотреть хотелось ещё меньше. Конструкция из небольших транспортёров располагалась в абсолютно вертикальной шахте, уходящей в бесконечность в обе стороны. Если здесь оступиться, на дно упадёт мешок, наполненный фаршем и осколками костей. Обо все эти железки поломает так, что уже не соберёт никакой травматолог. Сомневаюсь, что даже чёрное сердце поможет.

Но другого выхода у нас нет. А потому мы один за другим на трясущихся ногах перебрались на узкий транспортёр. Его ширина была каких-то тридцать сантиметров. Ни тебе страховочных изгородей, ни тропинки рядом, только ломанная узкая линия с крохотными площадками возле валов, по которым бежит лента.

— Я не могу, — вдруг заскулил Семёныч, когда мы доползли до конца транспортёра.

Второй располагался под прямым углом относительно его и, чтобы на него перебраться, требовалось подняться в полный рост. Утиль исполнил это без малейших колебаний с завидным хладнокровием.

Мне удалось перебраться, только с третьей попытки. Ноги предательски тряслись, отказываясь держать на себе вес тела. Соловей, тот, что добыл для нас серебро, тоже решился на подъём не сразу, но всё-таки смог. А вот подрывник наглухо завис, словив натуральную истерику. По факту и хрен бы с ним, но за ним был Щебень.

— Руку давай. — Я улёгся на транспортёр и, свесившись, протянул Семёнычу ладонь. — Да не ссы ты, удержу!

В глазах организатора промелькнула надежда. Вот только для того, чтобы схватиться за меня, ему требовалось отпустить металлоконструкцию, за которую он держался побелевшими пальцами.

— Да хрен с ним, — прокомментировал Утиль.

— Это ещё минус два, — парировал я.

— И чё? — не оценил моего человеколюбия он.

— Через плечо, — огрызнулся я. — Хочешь валить один — тебя никто не держит. Но свет останется с нами.

— Козёл, — выругался Утиль. — Щебень, слышишь меня?

— Да, — отозвался замыкающий.

— Скинь ты на хрен это ссыкло.

— Не вздумай! — рявкнул я. — Или полетишь следом.

— Да что с тобой не так⁈ — прикрикнул Утилизатор.

— Это с тобой что не так? Сколько их будет ждать нас там, наверху? Я просто увеличиваю наши шансы.

— Эй, Семёныч, — видимо, что-то прикинув, сменил тактику он. — У тебя пять секунд, чтобы взять его за руку. Или я тебя пристрелю, и ты всё равно сдохнешь. Решай. Раз… Два…

Трясущейся, мокрой от пота рукой подрывник ухватил меня за запястье. Я поступил точно так же, образуя надёжный зацеп. Семёныч медленно выпрямился на трясущихся ногах, и эта вибрация передалась транспортёру.

— Да успокойся ты, придурок! — заорал Щебень, — Не трясись!

От неожиданности Семёныч вздрогнул, и его нога сорвалась. Он повис на мне всей массой и принялся болтать ногами, отчего загуляла вся конструкция. И стало совсем не смешно. Металл жалобно заскрипел. С грохотом, кувыркаясь, вниз пролетела какая-то железка. Что-то щёлкнуло, и наш транспортёр слегка просел.

Весь гуманизм слетел с меня за мгновение, и, дождавшись, когда тело подрывника сместится к пропасти, я разжал пальцы. Но не тут-то было. Семёныч вцепился в меня мёртвой хваткой. Просить его о том, чтобы он пожертвовал собой, было равноценно борьбе с ветряной мельницей. В его глазах читалась такая паника, что он бы меня даже не услышал. Впрочем, по его поросячьему визгу и так всё было ясно.

Я напрягся и потянул его на себя, но совсем не для того, чтобы спасти. Как только его пальцы оказались на уровне уголка, я прижал их к нему и расслабил руку. Раздался треск сдираемой кожи, но это сработало. Семёныч ослабил хват и сорвался в бездонную пропасть. Крик звучал буквально пару секунд, пока не раздался глухой металлический стук. Окончательно падения мы не видели, но услышали и даже почувствовали, как его тело множество раз задело конструкцию.

— Оно того стоило? — Утиль наградил меня ледяным взглядом.

— Я хотя бы попытался, — пробормотал я.

— Ты чуть всех нас не угробил, умник хре́нов! — добавил ползущий передо мной Соловей.

Щебень промолчал. А что он мог сказать? Моё действие дало ему шанс. Если бы не я, они бы так и остались болтаться в самом начале подъема, в полной темноте. Не думаю, что подобные перспективы были для него желанными. Находись он в середине группы, скорее всего, согласился бы с мнением товарищей. Но получилось так, как получилось. В любом случае к спасению двигались четверо вместо троих.

— Да чтоб вас черти дрючили! — донеслось спереди.

— Что там? — опередил меня с вопросом Соловей.

— Передай свет, — попросил Утиль.

Я протянул ему керосиновую горелку, но слишком быстро. Язычок пламени заплясал и едва не погас. Утилизатор замер, дожидаясь, когда тот перестанет колыхаться, и высветил из полумрака то, что заставило его выразиться крепким словцом. Нас ожидало сплошное месиво из гнутого железа, которое натурально держалось только благодаря честному слову. Видимо отсюда и сорвалась та самая железка, которая пролетела мимо нас.

— Да как так-то⁈ — возмутился Соловей, — Он ведь даже не списанный. Здесь всё было в рабочем состоянии!

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Оттуда, что я здесь работал.

— Кажется, здесь был взрыв, — объяснил произошедшее Утиль. — Кто-то бросил сверху гранату, чтобы исключить эту лазейку.

— Я даже догадываюсь, кто, — буркнул Щебень. — И чё теперь делать?

— Кобыле член приделать, — огрызнулся Утиль. — Нужно лезть дальше.

—

Закладка:

— Подай горелку, — попросил я.

Утиль, который всё это время очень уверенно стоял во весь рост, опустился на корточки и плавно передал мне свет. А я не уставал удивляться его чёткой координации и хладнокровию. Даже не представляю, какой выучкой и характером он обладает, чтобы вытворять такое.

Но сейчас меня волновало другое. Я снова улёгся на транспортёр, предварительно поставив на него горелку. Затем подхватил её и спустил на руке, всматриваясь в тёмные силуэты паутины металлоконструкции.

— На два пролёта вниз есть площадка, — ответил я. — Сможем передохнуть и осмотреться.

— Ну и чего замёрзли? — тут же подхватил Утиль. — Шевелите жопами.

Ползти назад оказалось гораздо сложнее. Но мы справились и спустя некоторое время один за другим ступили на технический мостик. Горелка всё ещё находилась у меня в руках, и я обошёл шахту по кругу, рассматривая мешанину наверху.

— Нормально! — крикнул я. — Здесь снова лестницы пошли.

— А мне вот интересно, кто их внизу срезал, — пробухтел Соловей.

— Видимо, тот же, кто сюда гранату швырнул, — ответил Щебень.

— А почему тогда не с снизу начал?

— А как бы он тогда спустился? — резонно заметил я.

— Ну, тоже факт. Всё равно странно. Почему до конца не дошёл?

— Видимо, посчитал, что этого будет достаточно.

— А прикинь, если они сейчас ещё одну гранату нам кинут, — усмехнулся Соловей, будто это прекрасный повод для шутки.

— Закрой пасть! — резко осадил его Утиль. — Без тебя тошно.

Мы добрались до мешанины из гнутого металла, и я снова принялся осматривать то, что осталось висеть на стенах. Затея была не то что опасной — самоубийственной, но других вариантов у нас всё равно нет. Мы собственноручно отрезали себе путь к отступлению, завалив тоннель. Единственное, что мы могли себе позволить без риска для здоровья, — это сдохнуть от голода.

— Подняться можно, но будет непросто, — произнёс я, рассматривая искорёженную лестницу, которая держалась на одном изогнутом уголке.

— Нам подходит, — согласился Утиль и первым полез наверх.

Лестница загуляла из стороны в сторону, но его вес выдержала. Следом отправился я, передав свет Соловью. Тот вскарабкался, удерживая его одной рукой и используя в качестве хвата за ступеньки подмышку. Как только его ладонь оказалась в зоне досягаемости, я забрал у него горелку. Щебню тоже повезло. Хлипкая лестница не отвалилась, позволив ему взобраться на следующий уровень.

Но на этом приключения не закончились. Площадка, на которой мы оказались, была повреждена, а следующая лестница находилась с противоположной стороны. Это сделано специально, чтобы техники не сачковали, ведь таким образом им в любом случае придётся обойти всё оборудование. Да и с точки зрения обороны подобный подход очень даже логичен. Пока враг переберётся с одного конца на другой, его на раз-два выкосят очередями.

Но мы оказались в ловушке.

— Ну, ещё идеи будут? — посмотрел на меня Утиль.

— Можно попробовать оторвать эту лестницу и перекинуть её через пробой. Длины вроде хватит.

— Голова, — похвалил он и улёгся на площадку.

Раскачивали её по очереди. Уголок, за прочность которого мы переживали, отказывался ломаться. Нам только и оставалось, что трепать лестницу туда сюда в надежде, что металл утратит прочность на изгибе и рано или поздно сломается.

Вначале дело шло туго, но с каждой минутой железо становилась всё мягче, а свободный конец увеличил амплитуду, мерно постукивая о бетонную стену.

Мне посчастливилось раскачивать её в тот момент, когда она отломилась. И хоть я этого ожидал, всё равно едва не нырнул вместе с ней вниз. Удержал я её тоже буквально на усилии воли. И дело не в том, что она оказалась неподъёмной, просто когда меня потянул её вес, возникло огромное желание разжать пальцы.

— Держу, — зачем-то оповестил приятелей я.

— Вытянешь? — уточнил Утиль.

— Должен. — Я крякнул, напрягая все мышцы.

А всё потому, что балансировать на узкой тропинке — не самое удобное занятие. Но я справился, и вскоре мы уже пытались перебросить гнутый мостик через провал. Часть конструкции оторвало от стены, и она предательски свешивалась под углом в девяносто градусов. Когда мы перебросили лестницу на другой край, он зашатался, намекая на то, что его крепление тоже оторвано. Болтающийся конец, который удерживался благодаря паре погнутых болтов, лишь усиливал амплитуду. И всё это мероприятие дико скрипело, что совсем не придавало уверенности.

— Ну, кто первый? — с ухмылкой спросил я.

— Угадай, — в тон мне хмыкнул Утиль и без предварительной подготовки буквально перебежал на другую сторону.

Шахту наполнил визг и грохот сорвавшихся вниз железок. Мостик гулял вверх-вниз, грозя обрушиться в любой момент. На мгновение меня охватила паника, но я сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Зачем-то сосчитал ступеньки, снова наполнил лёгкие воздухом, и как только тряска успокоилась, точно так же, как до этого сделал Утиль, перебежал через пропасть одним махом.

Не знаю, что это было: судьба или проведение высших сил, но я ни разу не промахнулся мимо тонких ступеней. И это учитывая шаткость всей конструкции.

Добравшись до противоположной стороны, я тут же опустился на четвереньки, потому что ноги отказывались держать тело. Сердце гулко стучалось о рёбра, пытаясь покинуть грудную клетку. Даже в глазах потемнело.

— Как с горелкой быть? — задал немаловажный вопрос Соловей.

— Перекинь её мне, — ответил Утиль, и, когда приятель размахнулся, закричал: — Стоп! Не так! Бросай двумя руками, как кирпич, понял?

— Ага, — кивнул Соловей и сменил позу.

Он качнулся несколько раз, примеряясь, а затем бросил горелку через провал. Огонёк тут же погас, и шахта погрузилась во тьму. Было не понять, получился манёвр или нет. По крайней мере, постороннего грохота было не слышно, а это уже хорошо.

Все молчали, боясь спугнуть удачу. Выдохнули мы в тот момент, когда тьму вокруг на мгновение рассеяла короткая вспышка от высекаемых искр. А через некоторое время мы вновь оказались в уютном полумраке трепещущего язычка пламени.

В отличие от меня, Соловей перебирался через пропасть на четвереньках. Точно так же поступил и Щебень, дождавшись, когда успокоится дрожь.

На всякий случай мы прихватили лестницу с собой, но больше она нам не пригодилась. Следующие два уровня тоже попали под взрыв, но им практически не досталось. Сорвало часть транспортёров,

Закладка:

Вскоре стало понятно, что мы в угодили в полную задницу. Нет, запах свободы уже доносился до нас, свежий воздух ни с чем не спутать, а это был именно он. И дело даже не в выродках, которые гипотетически могли встречать нас снаружи. Скорее всего, их там даже не будет. А всё потому, что там сейчас лютый мороз, который мы уже вовсю ощущали. Изо рта вырывались клубы пара, пальцы уже потеряли чувствительность. Из одежды на нас — какой-то рваное тряпьё, а вместо обуви — куски деревяшек, примотанные к ногам при помощи верёвок.

— Ну и дубак, — озвучил общие мысли Щебень. — Лучше бы я там, внизу, сдох.

— Могу исправить, — угрожающе пообещал Утиль.

— Да хорош, я же шучу.

— Рот закрой — кишки простудишь, — огрызнулся командир. — Соловей, где мы сейчас выйдем?

— У складов, — ответил тот. — От него до военной части примерно километр на север.

— Ближайший населённый пункт?

— Километрах в трёх есть деревня. Ну, типа… Там чисто муляжи стоят.

— Нормальные посёлки поблизости есть?

— В часе езды по железке.

— Кабзда, — резюмировал Щебень. — Да мы околеем быстрее, чем доберёмся.

— Что за железка? — проигнорировал его Утиль.

— Обычная, по ней в своё время в бункер припасы доставляли. Ну и строили с неё тоже.

— Ясно, — сухо ответил Утиль. — Значит, по ней и пойдём, куда-нибудь выведет. Смотрите в оба, нам нужно одеждой разжиться — срать какой. Хоть старые фуфайки подойдут. Пойдём быстро, чтобы не замёрзнуть. Отстающих не ждём.

И в этот момент огонёк трепыхнулся в последний раз и погас, погружая нас в темноту.

Глава 4

Холод

— Встали все! — скомандовал Утиль. — Замерли, не двигаемся!

— Да как бы не очень-то и хотелось, — прокомментировал Щебень.

— Я сейчас искры высеку, — продолжил командир. — Смотрим перед собой, находим впереди идущего и кладём ему левую руку на плечо. Правую — на стену.

Тьма на мгновение озарилась короткой вспышкой света, и я тут же положил ладонь на плечо Утилизатора. До стены было не так далеко. Я всего лишь слегка качнул рукой, чтобы прикоснуться к ледяному бетону, покрытому заледеневшими каплями конденсата.

— Теперь действуем так, — продолжил распоряжаться Утиль. — Короткая вспышка, считаем до двух, чтобы мозг успел воспроизвести то, что мы увидели, и делаем пять шагов. Затем встаём и ждём новую вспышку. Так по кругу, пока не доберёмся до двери или любого другого выхода. Как поняли?

— Я ног не чувствую, — снова невпопад ответил Щебень.

— Как поняли⁈ — с нажимом повторил вопрос Утиль.

— Да поняли мы, поняли, — за всех ответил Соловей. — Давай уже выбираться.

Скорость упала до черепашьей. Первые две попытки вышли скомканным: я врезался в Утиля, рука Соловья соскользнула с моего плеча. Щебень тоже растерялся. Но уже ближе к пятой вспышке мы словили нужный темп и медленно продвигались вперёд. Сложнее всего было у лестницы, но и с этим мы тоже справились. Правда, для этого пришлось почаще подсвечивать путь. Хорошо, что этот подъём был последним, и вскоре Утиль снова скомандовал «стоп».

Некоторое время он ощупывал дверь технического входа. Затем что-то скрипнуло, щёлкнуло, и лицо защипало морозным воздухом. Оказывается, в бункере было ещё более-менее тепло, хоть столбик термометра наверняка показал бы минус. Горячий воздух, подчиняясь законам физики, стремился вверх по шахте и немного прогревал атмосферу.

На улице стояла ночь, но после пребывания в абсолютной тьме мы почувствовали себя зрячими. Бледный свет усыпанного звёздами небосвода проникал в помещение через широкий оконный проём. И его хватало с запасом, чтобы мы могли различить очертания предметов.

Здание, в которое мы вышли, представляло собой двухэтажное строение. Внизу — эдакие погрузочные боксы, заставленные опустевшими стеллажами. На втором этаже располагались служебные помещения: бухгалтерия, туалет и ещё какие-то кабинеты.

Мы обыскали его, заглянув в каждый угол, но ничего полезного так и не нашли. Только никому не нужные журналы и документы. Ни одежды, ни обуви, что очень сильно омрачило финальную стадию побега.

Холод стоял просто лютый. Он пробирал до самых костей, руки и ноги потеряли чувствительность, а лицо стянуло так, что было сложно разговаривать. Если так дальше пойдёт, то ни в какую деревню мы уже не доберёмся, так и сдохнем где-нибудь по пути. Это было очевидно, как белый день.

— С-стран-но… П-почем-му в-выр-родк-ки н-нас н-не встрет-тили? — Щебень трясущимися губами озвучил вопрос, который мучил каждого из нас,

— Расслабься, трясти перестанет, — спокойным тоном ответил Утиль. — А что до изменённых, всё очень даже логично: им на нас насрать. Основная часть покинула бункер, чтобы сопровождать припасы. Ну сколько их там осталось? Рыл десять максимум?

— В-всё р-равн-но н-не пон-нятн-но.

— Голову включи. Нет смысла ловить семерых беглецов, рискуя утратить контроль над сотней заключённых. От нас всё равно ничего не зависит. Даже если мы расскажем о бункере, никто не кинется спасать людей. Пробелы быстро заполнят другими, так что можешь расслабиться.

— Яс-сно, — принял доводы Щебень. — Тог-гда, мож-жет, кос-стёр з-зам-мут-тим?

— Да, в этом есть смысл, — согласился Утиль. — Я там в сортире туалетки рулон видел, тащи сюда. Ты, — он указал пальцем на меня, — неси всю бумагу, которую найдёшь. И стулья собери. Греемся двадцать минут и уходим. Соловей, иди сюда. Катай из бумаги вот такие шарики.

Суета отвлекала от холода, но легче не становилось. Тело замёрзло настолько, что отказывалось нормально двигаться. Мышцы начало ломить, и это точно не самый лучший знак.

Пока Утиль непонятно для какой цели готовил бумажные шарики, я поломал стулья, добыв небольшую охапку дров. Щебень нащипал туалетной бумаги и принялся усыпать её искрами, пока она не затлела. Опустившись на четвереньки, он раздул огонь и тут же щедро навалил поверх более плотной бумаги. Трогать шарики Утиль запретил.

Когда огонь начал разгораться, мы обложили его осколками от стульев, продолжая подбрасывать туда документы. Руки быстро согрелись, но до остальных частей тела тепло добираться не спешило. Про ноги вообще молчу. Наверняка заработаем обморожение, что в данных условиях жизни сродни самоубийству. Разве

Закладка:

— Хорош сачковать, помогайте. — Утиль кивнул на гору бумажных шариков, которые они с Соловьём бросали прямо на пол.

— Да на хрена они нам? — не понял затеи Щебень. — Жрать, что ли, будем?

— Дебил, — хмыкнул Соловей. — Бумага — отличный теплоизолятор. Напихаем под одежду, хоть как-то тепло сохраним.

— Серьёзно? — не поверил тот.

— Более чем. Все бомжи об этом знают.

— Я те чё, бомж типа?

— А кто ты?

— Рты захлопнули, — сухо и совершенно спокойно приказал Утиль, но никто не посмел ослушаться.

Его авторитет признали сразу. Да и было с чего. От него буквально веяло уверенностью и пониманием того, что нужно делать для выживания. Я всё время за ним наблюдал и каждый раз задавался одним и тем же вопросом: кто он, на хрен, такой⁈

— Ты спецназовец какой, что ли? — не выдержал и спросил я.

— Нет, — покачал головой он.

— А я думаю — да. Я видел, как ты двигаешься, как точно метнул заточку. Даже вот это. — Я кивнул на бумагу. — Обычный человек до такого не додумался бы.

— А я и не говорил, что обычный. Просто я не спецназовец.

— Тогда кто?

— Какая тебе разница⁈ — зло ответил он.

— Просто, — пожал плечами я. — Не вижу смысла в секретности. Миру всё равно абзац. Даже если мы кому-то о тебе расскажем…

— Я тот, кого посылают за спецназовцами, — перебил он. — Этого достаточно. А теперь хватит клювом щёлкать, помогай.

— Да я и так… Мне вот ещё что интересно… как вы умудрились шпуры для взрывчатки сделать, что никто не заметил?

— А мы их не делали, — хмыкнул Соловей, — воспользовались готовыми.

— В смысле? — уставился на него я.

— Это военный объект, притом повышенной важности и секретности. А ребята в форме очень не любят делиться секретами с врагом.

— Хочешь сказать, бункер уже был заминирован?

— Угу, — кивнул он. — Мы с Семёнычем как раз снимали заряды, а потому точно знали, куда их нужно вернуть.

— Ясно, — кивнул я.

— Всё, набиваемся бумагой и уходим, — скомандовал Утиль.

— А никому не интересно, куда мы всё время копали? — озвучил ещё один общий вопрос Щебень.

— Если я правильно определил направление, — задумчиво произнёс Соловей, — к ещё одному такому же бункеру госрезерва. Здесь полно закрытых городов. Арзамас и всё такое… — Он покрутил пальцами в воздухе. — И почти все они должны оставаться в работе в экстренной ситуации.

— П-хах, — усмехнулся Утиль. — И как, получается?

— Да уж, к такому никто из нас не был готов, — философски заметил я, набивая бумагой рукава.

— К такому невозможно подготовиться, — добавил Щебень. — Я даже не сразу понял, как отличить их от обычных людей. Меня схватили на второй день, когда я попросил помощи у парочки мужиков. Кто бы мог подумать, что это закончится заключением в концлагере.

— А тебя как взяли? — покосился на Утиля я.

— Меня не брали, — ответил он. — Я сам пришёл.

— Зачем⁈ — Соловей даже замер, глядя на него удивлённым взглядом.

— Так было нужно, — отмахнулся командир. — Готовы?

— К чему? — чуть ли не в один голос спросили мы.

— К ночной пробежке. Пешком нельзя — сдохнем. Всё, девочки, хорош мяться. Не для того мы проделали такой путь, чтобы нас убил какой-то сраный мороз.

— Да там градусов тридцать! — возмутился Щебень.

— Двадцать два, — поправил Соловей и постучал пальцем по градуснику, который был прибит к остаткам оконной рамы.

Судя по снежному покрову, на дворе стоял либо конец декабря, либо начало января. В центральной России погода чаще всего предсказуема, хотя исключения, конечно, бывают. Но как правило, первая половина зимы снегом не балует. Вот февраль — совсем другое дело. Лютые метели способны за одну ночь накидать снега по пояс. И тогда бы наше передвижение сильно усложнилось. Но сейчас ноги утопали в нём едва ли по щиколотку, не мешая лёгкому бегу трусцой.

Лёгкие горели от морозного воздуха. Тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из наших ртов, и только Утилизатору, казалось, всё нипочём. Я даже начал думать, будто он один из выродков.

Но это было не так, ведь я видел, как он совершенно спокойно касался серебра. А ещё под тусклым светом звёзд мне удалось немного рассмотреть его лицо, которое, как и у всех нас, знатно заросло волосами. И это дало мне ответ на вопрос, почему я раньше никогда его не видел. Точнее, думал, что не видел. Его внешность была настолько серой и блеклой, что попросту не откладывалась в памяти.

Обычный, без малейших признаков красоты и уродства. Всё на своих местах и в то же время совсем не притягивает взора. В жизни таких называют «серая мышь». Даже всклоченная чумазая борода не придавала ему никакой индивидуальности. Сомневаюсь, что я вообще смог бы его описать, коснись дело чего-то подобного. Он даже ростом никак не выделялся. Не знай я, кто он такой, даже не покосился бы в его сторону. Однако для его профессии это было скорее плюсом.

А ещё я поражался тяге к выживанию, которую заложила в нас природа. Истощённые, практически голые на морозе, мы продолжали бороться. Совсем недавно я думал, что наше карабканье по транспортёрам — это самое сложное испытание. Даже не скажу, сколько раз в тот момент я перешагнул через себя, чтобы не сдаться и не опустить руки. И вроде оно должно было забрать остатки сил, но нет… Мы упорно куда-то бежим. Ночью, в мороз, без капли еды и воды, после долгого физического труда в забое и практически без сна.

Расскажи мне кто-то об этом год назад, да я бы плюнул тому человеку в лицо, не поверив ни единому слову. Но я здесь, на свободе, и продолжаю двигаться, непонятно откуда черпая для этого энергию.

В памяти всплыли моменты, из давным-давно прочитанных книг о Второй мировой войне. Один из солдат записывал в дневник свои мысли и вопросы, которые его мучили. Тогда меня очень зацепили некоторые из них, и сейчас, в похожей

Закладка:

А суть этого вопроса проста и сложна одновременно. Боец удивлялся тому, почему во время сражений никто из них не болел? Ведь они лазали в мороз по болотам, часами валялись в снегу, замерзали. Без разницы, ноябрьские лужи с ледяной водой или мартовская слякоть, по которой приходилось ползти на пузе. Людей не брало ничего, словно вирусы и простуды просто боялись того дерьма, что сплошным потоком захлестнуло страну. Не знаю, сработает ли этот закон в нашем случае, но даже то, что мы делаем сейчас, уже давно вышло за рамки возможного.

— Жрать хочу, — выдохнул Щебень. — Я бы сейчас что угодно схомячил.

— Задрал уже своим нытьём, — огрызнулся Соловей.

— В очко иди, — отмахнулся Щебень. — Тебя забыл спросить, о чём мне можно говорить, а о чём нет.

— Заткнитесь оба, — буркнул я. — Дыхание собьёте.

Где-то вдалеке загрохотали очереди. И работали не только автоматы, но и что-то крупное. Небо на горизонте озарили всполохи взрывов, и раскаты доносились до нас подобно громовым. Кажется, выродки наконец добрались до расположения людей и вступили в схватку.

— Кассетами работают, — подметил Соловей. — Надеюсь, это наши.

Но его никто не поддержал, и продолжения не последовало. Сил и без того едва хватало на то, чтобы передвигать ноги. И да, Щебень был прав: жрать хотелось просто невыносимо. А за всеми нашими приключениями я уже успел позабыть об этом проклятом чувстве. Страх и переживания за жизнь перекрыли ставший привычным голод. Но стоило напомнить телу о необходимости пополнения энергией, как оно тут же взбунтовалось, требуя насыщения.

Не знаю, сколько мы так бежали. Усталость и желание плюнуть на всё вскоре окончательно отключили другие мысли. Я просто бежал и думал о том, что нельзя останавливаться. Нельзя даже переходить на шаг, ведь если я дам себе слабину — хоть на секунду, хоть на мгновение, — то сдамся. Просто лягу на рельсы, что бесконечным полотном тянутся справа, и позволю холоду вытянуть из меня остатки жизни. Говорят, что это очень лёгкая и приятная смерть. Ты просто засыпаешь — и всё. Нет ни боли, не страха, лишь покой, плавно переходящий в забвение.

Так ради чего я мучаю себя? Что ждёт меня впереди? У меня ничего не осталось: ни семьи, ни дома, ни друзей. Только бесконечное чувство голода, холод, пронизывающий до костей, и смертельная усталость. Но я упрямо цепляюсь за жизнь…

— Там дома, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Щебень.

— Где? — тем не менее уточнил Соловей.

— Да вон же, у кромки леса маячат! — Щебень даже пальцем указал, куда стоит обратить внимание.

Небо уже начало светлеть, и на белоснежном фоне вокруг строения уже были видны невооружённым глазом.

— Ёпт, точняк! — неподдельно обрадовался Соловей. — Слышь, Брак, мы добрались! Твою мать! Добрались, братцы!

— Ещё раз вякнешь громче положенного, я тебе глотку вскрою, — сухо осадил его радость Утиль. — Входим тихо и вначале осматриваемся. Нужно обыскать каждый дом, заглянуть во все щели. Особое внимание — подвалам и сараям.

— На хрена? — вставил свои пять копеек Щебень. — По снегу же будет понятно, есть там кто или нет.

— Твоего мнения не спрашивали, — сухо отрезал Утиль. — Либо делай, что говорят, либо вали — тебя здесь силой не держат. В приоритете всё ещё одежда, затем жратва. Ищем дом с печью или баню. Задача понятна?

— Да, — за всех ответил я.

— Отлично, пойдёшь с Соловьём. Щебень, за мной. Ваши дома по правую руку, наши — слева. На обыск полчаса. Не зависаем и не тормозим, просто смотрим и берём что нужно. Переодеваться и жрать будем, когда закончим. Вперёд.

Закончив инструктаж, Утиль резко ушёл влево и скрылся в доме. Вскоре оттуда донёсся скрип дверей и какой-то грохот. Щебень лишь успел к двери подобраться, когда он вышел обратно, доложил: «чисто», и тут же направился к следующему дому.

Я в очередной раз подивился его профессионализму и постарался всячески его копировать. Точно так же вошёл в дом, быстро осмотрел каждую комнату и подхватил ватное одеяло, которое набросил на плечи. Соловей обследовал подвал и доложил о наличии консервированных овощей, ну и об отсутствии противника. Поступив моему примеру, он тоже закутался в одеяло.

Покинув дом, мы обыскали следующий, а затем ещё один, и ещё, пока в конце не встретились с Утилём, который закончил на своей половине и уже осматривал нашу.

— Вроде чисто везде, — вместо него произнёс Щебень. — Фигасе вы деловые!

— Зато тепло, — пожал плечами я, поняв, о чём он. — Два дома назад печка есть.

— А вон в том — баня, — добавил Щебень.

— Со жрачкой что? — поинтересовался Соловей. — У нас только огурцы, помидоры и варенье разное.

— А я самогон нашёл, — ощерился Щебень.

— В бане останемся, — задумчиво пробормотал Утиль. — Помещение меньше, протопим быстро. Одежда где?

— Да мы что-то… — замялся я.

— Там, — кивнул на дом Утиль. — Ещё фуфайка осталась и «комок» рыбацкий. В сенях тёплые сапоги у двери стоят.

— Я вон там валенки видел, — махнул рукой за спину Соловей.

— Пять минут, — поморщился командир и принялся переодеваться прямо на крыльце.

Мы сорвались с места, как угорелые.

Сбрасывать одеяло совсем не хотелось. Как ни странно, но я под ним даже согрелся и перелезать в ледяную одежду, желанием не горел. Но головой понимал, что так будет куда практичнее. Сложнее всего оказалось скинуть примотанные к ногам доски. Обледеневшие узлы попросту отказывались подчиняться. Но мы уже добрались до относительной цивилизации, и нож быстро решил вопрос.

Я не поленился и полез в шифоньер, где разжился исподним. Грязное тряпьё полетело в угол, и я с удовольствием натянул чистые, хоть и чужие трусы. Мне даже не смутило их леденящее кожу прикосновение. Поверх я напялил трико с извечно вытянутыми коленями и рваной ширинкой. Затем двое носков на каждую ногу, майку, рубаху и даже свитер. И наконец почувствовал себя человеком, даже несмотря на то, что ещё не добрался до верхней одежды.

На фуфайку я забил, так как сумел отыскать нормальный пуховик. Не постеснялся прихватить вязаную шапку с верхней полки и ещё раз окинул взглядом дом в поисках обуви. На видимых местах

Закладка:

— Ясно, — скривился я.

— Да не ссы, сейчас и тебе что-нибудь подыщем, — ощерился Соловей. — У тебя какой размер?

— Сорок три.

— Тем более. — Он указал на сапоги. — Эти сорок первого.

— Вы закончили? — донёсся голос с улицы.

— Да, выходим, — ответил я и подался на улицу.

Утиль осмотрел меня критическим взглядом и остановился на босых ногах.

— Обувь где? — спросил он так, будто я специально проигнорировал его слова о сапогах.

— Малы, — коротко ответил я.

— Ясно, — бросил он и отправился к дому через улицу.

Там мы подобрали мне какие-то ботинки, и когда я сунул в них ноги, то наконец вспомнил, какое же это благо. Первые несколько шагов они казались чем-то чужеродным, но вскоре я уже не хотел их снимать. Уже не спеша походив по дому, я выбрался на задний двор, откуда доносились удары топора. Щебень колол полено на лучины. Соловей прошёл мимо него с охапкой дров в руках и скрылся за дверью в бане.

Я почесал макушку и отправился в дом, где мы видели соленья в подвале. Тело окончательно согрелось и перестало дрожать, отчего меня вновь одолел голод. Спустившись в подвал, я уставился на тёмные силуэты банок. В темноте было не разобрать, что в них находится, а потому я выбрался обратно в дом и осмотрелся в поисках спичек. На мою удачу, удалось обнаружить не только их. Поверх серванта стояло несколько свечных огарков, вставленных в рюмки.

Когда я вернулся к деревенским закромам, пляшущий огонёк свечи на мгновение вернул меня в недавним ночным приключениям в бункере. Я даже головой помотал, чтобы отогнать наваждение. Ну а содержимое банок быстро вернуло меня к действительности и приподняло настроение. Помимо стандартных огурцов с помидорами здесь обнаружились какие-то салаты, неизменная кабачковая икра и — о чудо! — две банки с тушёнкой. Находка настолько меня обрадовала, что я подхватил их, напрочь забыв обо всём остальном.

— Мужики, смотрите, что я нашёл! — счастливый как слон, я ворвался в баню.

— О-о-о! — не стесняясь, заорал Щебень. — Живём, народ!

«Щёлк», — раздался звонкий шлепок, и приятель рухнул на пол, вытягивая ноги.

— Ещё кто-нибудь хочет поорать? — спокойным голосом уточнил Утиль.

Ответа не последовало.

— Ну вот и отлично. Овощи там были?

— Угу, — кивнул я.

— Тащи всего понемногу. Кухню осмотри, может, сыпучка какая найдётся. Пару дней здесь посидим, сил наберёмся.

— А потом что? — спросил я.

Но вместо ответа Утиль пожал плечами и снова вернулся к печи.

Я немного постоял, ожидая, что он всё-таки разговорится, но ничего больше не услышал и снова отправился на поиски съестного. Вскоре на столе в предбаннике расположился с десяток банок с различной снедью. Никакой сыпучки в доме не нашлось, даже с солью были проблемы. Мало того, все остальные дома деревни были абсолютно пустыми, что наводило на определённые мысли.

Похоже, кто-то специально стянул все запасы в крайний подвал, организовав эдакую заначку. И я незамедлительно поделился этой информацией с остальными.

Мужики крепко задумались, а вот на лице Утиля, ни один мускул не дрогнул. Видимо, он давно сделал эти выводы, но не счёл нужным довести их до нас. Он вообще больше молчал, думая о чём-то своём. И это не просто теория. Иногда его даже приходилось окликать несколько раз, чтобы выдернуть из раздумий.

Лично я уже понял, что он вскоре отвалит. А что до остальных… Мне на них тоже было плевать. Я собирался уходить вместе с ним. И не потому, что чувствовал себя защищённым в его компании, я собирался навязаться к нему в ученики. Вряд ли это возможно, но я уже решил, что попытаюсь. А в упорстве мне не занимать.

Глава 5

Непонятки

Эмоции немного улеглись. В печи весело потрескивали дрова, и помещение уже начало наполняться теплом. Нас разморило, но спать никто не спешил. Оставался ещё один гештальт, который преследовал нас уже очень долгое время. И как только все основные вопросы были закрыты, Щебень потянулся к тушёнке. Однако Утиль не позволил ему ухватить банку, больно ударив приятеля по руке. Тот аж зашипел и принялся тереть ушибленное место.

— Ты чё⁈ — тут же возмутился он.

— Ничё, — ответил командир и подвинул к себе банку с солёными огурцами.

Он пару раз приложил локтем по жестяной крышке, отчего та вмялась, освобождая закатанные края. Утиль свободно снял её и отбросил в угол, после чего приподнял ёмкость и принялся пить рассол. Проглотив примерно треть, он подцепил пальцами огурец и, захрустев им, поставил банку передо мной.

— Пей, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он.

Я не стал выделываться и предварительно понюхал содержимое. Рассол оказался очень вкусным, притом на столько, что я вылакал его почти до самого дна.

— Откройте ещё банку и пейте, — бросил остальным Утилизатор.

— Да на хрен мне нужны эти соленья, я мяса хочу, — недовольно забухтел Щебень.

— Ты дебил, — бесцеремонно заявил Утиль. — Когда ты в последний раз его жрал вообще? С полгода назад? Пей рассол и жри огурец, запусти работу желудка, а потом будешь мясо жрать.

— А рассол-то зачем? — резонно заметил Соловей.

— Это электролит. Мы ослаблены и обезвожены. Телу нужна энергия, — разжевал Утилизатор. — Делайте что говорят и не спорьте.

Он поднялся со скамьи и подхватил автомат, который стоял в углу. Вернулся на место, положил его перед собой и буквально за несколько секунд раскидал на составляющие. А затем не спеша принялся за чистку оружия. Для этого он использовал кусок тряпки и верёвку, которую предварительно просунул через ствол. Лоскутик он привязал примерно посередине и теперь гонял его по стволу, периодически туда заглядывая.

Отложив оружие, он снова встал и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил Соловей, на что получил косой, не очень приятный взгляд.

Утиль вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и Щебень сразу осмелел.

— Козлина, ёпт,

Закладка:

— Ты в натуре дебил, — хмыкнул я. — Если бы не он, мы бы ещё в шахте сдохли.

— Да щас, ага, — криво ухмыльнулся он. — И чего он такого сделал?

— Вообще, много чего, — ответил Соловей. — Весь побег — его затея.

— А разве это не Семёныч? — уточнил я.

— Ой, да какой там, — отмахнулся приятель. — Семёныч делал ровно то, что ему говорили. Он так, тупо говорящая голова — и только. Всем рулил Утиль.

— Ясно, — усмехнулся я. — Ну, как-то так я и подумал.

— Всё равно он козёл, — остался при своём Щебень. — Пожрать не даёт.

— Огурчик ещё схрумкай, — подвинул к нему банку Соловей.

— В очко их себе затолкай, — поморщился Щебень. — Давай тушняк откроем, а?

— Утиль вернётся, тогда и откроем, — покачал головой я.

— А ты чё у него язык в жопе держишь?

— Я тебе сейчас башню проломлю, — пригрозил я, и Щебень сразу затих.

Некоторое время он сидел насупившись, а затем соскочил и нервной походкой выскочил из бани, громко хлопнув дверью.

— Истеричка, — прокомментировал его действия Соловей.

— А он нам за каким хреном вообще нужен был? — спросил я. — Насколько я заметил, все члены группы обладали определёнными навыками. А этот?..

— Случайно услышал. Пришлось приобщить, — вздохнул Соловей. — Лучше бы Шавкад выжил, чем этот дятел.

— Факт, — согласился я. — Кстати, о птичках: мне показалось или он постукивал?

— Угу, — кивнул Соловей. — Часть плана. Он сдавал им мелких нарушителей, зато отводил глаза от нас. Плюс помогал кое-какие заначки сделать. Стукачей ведь в другие части бункера пускали, так что…

— Ясно. Я как-то сразу подумал, что не всё так просто. Не похож он на человека, который своих сдаёт.

— А ты его откуда знаешь?

— Да, — отмахнулся я, — работали по соседству. Я же автомеханик, а он овощами барыжил. Машину у меня обслуживал, ну и как-то само собой скорешились. Он мужик нормальный… Был.

Снова скрипнула дверь, запуская в натопленное помещение ледяной воздух. Вернулся Утиль с канистрой машинного масла в руках. Он посмотрел на пустующее место и вопросительно уставился на нас.

— Психанул, — развёл руками Соловей.

— Ясно, — кивнул Утиль и, поставив масло в угол, снова вышел на улицу.

— Похоже, капец Щебню, — усмехнулся Соловей.

— С чего взял?

— Ну, лично я бы ему соску с большим удовольствием разбил. Он балласт. Утиль его сразу в консерву определил.

— Не понял?

— Что непонятного? Он бесполезен во всех смыслах. Если бы мы сегодня жратву не нашли, то у нас было бы мясо на ужин. Так понятно?

— Шутишь?

— Нисколечки, — ощерился он. — Вариантов не то чтобы много…

Снова скрипнула дверь. Утиль молча прошёл мимо нас и скрылся в парной, откуда вскоре донеслось журчание воды. Я покосился внутрь и убедился в правдивости слов приятеля. Командир смывал кровь с рук. Вскоре он вернулся на место и с флегматичным видом продолжил заниматься оружием.

— Может, пожрём? — подал голос Соловей.

— Можно. Но сильно не налегайте, закусывайте овощами. Иначе кишки скрутит.

— А ты? — спросил я.

— Вначале с оружием закончу. Жрём, спим и на закате уходим.

— Ты же хотел на пару дней здесь втухнуть? — напомнил Соловей.

— Крови много, могут учуять. Найдём другое место, потише.

— А ночью идти не опасно? — спросил я. — Может, лучше дня дождёмся?

— Жить вообще вредно, от этого умирают, — хмыкнул Утиль. — Сидеть на месте ещё опаснее. Через лес пойдём.

— Слушай, я тут спросить хотел… — смущённо начал я. — А ты не мог бы меня научить?

Утиль даже автомат отложил и уставился на меня немигающим взглядом. Мне стало как-то неуютно, и я отвёл глаза.

— Чему? — всё же задал наводящий вопрос он.

— Ну это… — ещё больше растерялся я. — Убивать типа.

— Мне нечему тебя учить, — с эдаким вздохом ответил он. — Чтобы кого-то убить, много ума не требуется. Меня просто научили делать это незаметно, вот и всё. Сейчас этот навык вряд ли можно считать полезным. Просто обратись к инстинктам.

— Каким? Я обычный слесарь.

— Посмотри вокруг, — усмехнулся он. — На природу, на зверей. При соседстве с нами выжили либо те, кто научился быстро сваливать при первых признаках нашего появления, либо те, кто покорно лёг у наших ног. И этих ждёт ровно то же самое. Ты человек, как я и как он, а значит, всё необходимое у тебя уже есть.

— Ты упускаешь один момент, — парировал я. — Они тоже разумны.

— Нет, — покачал головой Утиль. — Это ты упускаешь очень важный момент: они слишком самонадеянны. И это их погубит. Мы проглотим их расу и даже не подавимся. Да, об этом пока рано говорить, но когда родится следующее поколение, оно будет воспитано в рамках новых реалий. Выродки приспособиться не сумеют.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что это работает именно так. Ты когда-нибудь пытался понять компьютеры? Вникнуть в суть их работы?

— При чём здесь это?

— Когда у меня родилась дочь… — В глазах Утиля промелькнула неподдельная грусть. — В общем, ей было всего два годика, а она уже самостоятельно разобралась с моим ноутом. Я учился обращаться с ним годами, но так до конца и не понял. А когда она подросла, то вытворяла с ним такие вещи, о которых я даже помыслить не мог.

— Я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь?

— Он о том, что новое поколение истребит уродов быстрее, чем они успеют сказать «мама», — дополнил мысль Соловей. — Просто потому, что эти твари будут для них привычны и понятны.

— Именно так, — указал на него пальцем Утиль. — И вообще: ты научился их убивать без моей помощи. Тебе ведь удалось узнать секрет чёрного сердца…

— Это вышло случайно.

— Какая разница. Случайность — это всего лишь проявившаяся неизбежность. Ты нашёл способ, и это факт. Остальное ты сможешь постигнуть, только спотыкаясь самостоятельно. Поэтому я повторю: мне нечему

Закладка:

— А откуда ты узнал, что я понял, как работает сердце? — вдруг ухватился за кроху информации я.

— Птичка на хвосте принесла, — усмехнулся Утиль.

— Зачем ты спустился в бункер? — продолжил выпытывать я.

— У меня свои мотивы. — Он покрутил пальцами в воздухе и принялся собирать автомат.

— За дочерью?

— Всё, жрать и спать, — сухо скомандовал Утиль и подвинул к себе банку тушёнки, к которой мы даже не притронулись.

Но стоило банке открыться и распространить волшебный аромат по предбаннику, все посторонние мысли тут же отошли на второй план. Утиль всё понимал без лишних слов и быстро поделил содержимое на три равные части, разложив мясо по тарелкам. Рядом с каждой порцией легло по два солёных огурца. И это до смешного простейшее блюдо показалось нам самым вкусным ужином на всём белом свете.

Порция исчезла во мне буквально за пару минут. Соловей тоже не особо возился. А вот Утиль ел не спеша, хотя было видно, что жрать ему хотелось не меньше нашего.

Сытость навалилась на меня не сразу, но когда это давно забытое чувство пришло, глаза начали слипаться сами собой. И бороться с этим было выше моих сил.

— Я всё, — только и смог выдохнуть я.

С трудом оторвав задницу от стула, я направился в парную и занял там нижний полок. Свернул куртку и сунул её под голову, но, кажется, уснул даже раньше, чем коснулся импровизированной подушки.

* * *

— Брак, подъём, — потормошил меня за плечо Соловей.

— А? — С трудом разлепив глаза, я уставился на взволнованное лицо приятеля. — Что случилось?

— Утиль ушёл.

— Как? Ой… В смысле — куда?

— Да откуда мне знать? Я проснулся от холода, а здесь никого.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, уселся на полке́ и с силой потёр ладонями лицо.

Затем поднялся, прошёл до печки, в которую был вмонтирован чан, зачерпнул ковш воды и тут же к нему присосался.

— Чё делать-то будем? — спросил он.

— Уходить, — пожал плечами я. — Только пожрём вначале. Хрен его знает, когда нам в следующий раз перепадёт.

— И куда нам идти?

— В Нижний, — ответил я.

Соловей уже крутил банку тушняка, когда я выбрался в предбанник. Он рассматривал её с каким-то странным задумчивым видом, будто внутри находилось что-то чужеродное, непонятное. Но по отсутствующему взгляду было понятно, что думает он о чём-то другом. Я уже хотел поинтересоваться причиной, но снаружи вдруг раздался скрип снега, а в следующее мгновение распахнулась дверь. На пороге стоял Утиль с пистолетом в руке. Без понятия, где он умудрился его раздобыть.

Подмигнув мне, он направил оружие на Соловья и надавил на спуск. Звонко хлопнул выстрел, и мозги товарища по побегу брызнули на стену и стол. Тело подпрыгнуло, будто кто-то неожиданно его напугал, и обмякло в неестественной позе. Банка выскользнула из рук и с сытым, глухим стуком лопнула, едва коснувшись пола.

— Зачем⁈ — выкрикнул я.

— Пошли, нас ждут, — проигнорировал мой вопрос Утиль и скрылся за дверью.

Всё ещё ничего не понимая, я вышел следом, на ходу натягивая куртку и шапку. Снаружи всё так же трещал мороз, от которого у меня моментально защипало щёки. Мы выбрались со двора и прошли до окраины посёлка, где нас ожидал здоровенный внедорожник.

— Падай. — Утиль кивнул на заднюю дверь и потянул на себя пассажирскую.

Я сунулся в салон и замер на середине, с удивлением уставившись на знакомую рожу из далёкого прошлого.

— Ты или туда, или сюда, — сухим тоном попросил старик. — Не май месяц на дворе.

— Простите, — пробормотал я и уселся на заднее сиденье.

Я даже дверь не успел закрыть, как машина сорвалась с места. Какое-то время ехали молча. Я всё ещё пребывал в состоянии, близком к шоку, совершенно не понимая, что вообще происходит? Как меня нашёл этот старик и зачем помог бежать из плена? А о том, что Утиль спускался к выродкам в бункер ради меня, я уже догадался.

— Куда мы едем? — не выдержал и спросил я.

— А куда тебе нужно? — странно ответил старик.

— Что вообще происходит? — переиначил вопрос я.

— Сам-то, как думаешь? — снова озадачил меня он.

— Понятия не имею. И был бы совсем не против, чтобы кто-то объяснил мне хоть что-нибудь.

— Я бы тоже не отказался. — Старик тяжело вздохнул и продолжил: — Расскажи мне про своего брата.

— Зачем? — опешил от внезапной смены разговора я.

— Хотя бы в качестве благодарности за спасение, — пожал плечами он.

— Я не знаю, где он.

— Разве я спрашивал об этом?

— Да я не понимаю! — возмутился я. — Что именно вы хотите знать?

— Всё: характер, привычки, как часто он ходит посрать и какой рукой подтирается. Любимое блюдо, цвет, каких баб предпочитает и на каком боку спит.

— На хрена вам всё это?

— Серьёзно? — Старик уставился на меня немигающим взглядом. — Тебя в самом деле беспокоит моя мотивация?

— Я просто хочу понять, что происходит.

— Настал конец света — и этого уже достаточно.

— Я не знаю с чего начать. Обычный он, ничего такого…

— Ничего такого⁈ — В голосе старика проскочили ледяные нотки гнева. — Тогда как он умудрился взломать военную сеть и обрушить почти все спутники⁈

— Ну так в компьютерах он соображает, — с ухмылкой ответил я, неосознанно испытывая гордость за Коляна. — Универ закончил с отличием. Какую-то программу с друзьями писал. Я точно не знаю, чем он там занимался.

— Это и так понятно. Официальная информация о нём у нас есть. Я хочу знать то, чего нет в бумагах. Рассказывай.

И я рассказал. О том, как мы росли, о его привычках и любимом блюде. Выложил всё, что знал и помнил, вплоть до момента, когда его укусили и как он обратился и ушёл. И нет, я не испытывал по данному поводу угрызений совести. Я знал, кем он стал, и этого было достаточно. Мне хватило провести полгода в подземной тюрьме, чтобы начать ненавидеть всех изменённых без исключения. Попроси они меня пустить ему пулю в лоб, я бы сделал это без малейших колебаний. Он перестал быть моим братом,

Закладка:

— Достаточно, — остановил меня старик и толкнул сиденье, на котором сидел Утиль. — Портрет у тебя есть, работай.

— Нет, — сухо ответил он, — ты мне ещё за этого должен.

— Я дам тебе знать, когда мы её найдём, — парировал старик, и Утилизатор едва заметно кивнул. — Он нужен живым, понял?

Странно, но от этих слов мне даже полегчало.

Остаток пути проделали молча. Несмотря на ночное время суток, мы без проблем добрались до самого кремля. Выглядел он и в самом деле мощно. Высокие стены, испещрённые бойницами, башни, из которых просматривались и простреливались даже самые глухие места. Подобраться к нему незамеченным было попросту невозможно. А чтобы решиться на открытый штурм… Даже не знаю, это вообще возможно?

Как только мы приблизились к главным воротам, наверху вспыхнули прожекторы, и по их бледному голубоватому свету было понятно, в каком именно спектре они работают. Выродкам здесь точно ловить нечего.

Ворота открывать не спешили. Впрочем, хорошо, что палить с ходу не начали. А судя по стволам, торчавшим в бойницах, калибр у защитников очень серьёзный.

— Выходим, — скомандовал старик, и мы покинули транспорт.

— Кто такие? — раздался крик сверху.

— Старый! — коротко представился дед.

— До рассвета не положено, — вернулся ответ.

— Да мне насрать, что у тебя там куда наложено, открывай! — рявкнул Старый.

Некоторое время ничего не происходило. Затем раздался сухой щелчок, и калитка, что располагалась в огромных створках, слегка вышла из притвора.

— По одному! — снова раздался крик.

— Давай, — подтолкнул меня в спину старик.

Я кивнул и потянул на себя тяжёлую створку. Поддаваться она не хотела, будто её что-то держало. Точно такие же механизмы устанавливали в банках, чтобы в случае ограбления преступники не смогли быстро покинуть помещение. Ну или наоборот, ворваться в него.

За дверью расположилась эдакая ниша с неизменными бойницами в арочном своде. И они не были пустыми. Путь во внутренний двор преграждала кованая металлическая решётка, за которой стояли двое охранников, направляя на меня оружие, будто того, что смотрело сверху, было недостаточно.

Как только калитка за спиной с тихим щелчком захлопнулась, под аркой вспыхнул голубоватый свет. Это в очередной раз показалось мне странным, ведь нас буквально секунду назад просветили ультрафиолетом у стены.

— Слева стойку видишь? — прозвучал вопрос из динамика, висящего под потолком.

Я молча кивнул.

— Возьми в руку то, что там лежит, и продемонстрируй на камеру.

— Какую ещё, на хрен, камеру? — пробормотал я.

Но когда подошёл к указанной стойке, все вопросы отпали сами собой. Металлическая тренога, которая раньше выполняла функции пепельницы. Сейчас в её неглубокой чаше лежал небольшая серебряная плюха, а из стены на всё это смотрела обыкновенная веб-камера. Я поднял плюху и, зажав её в руке, поднёс к глазку, демонстрируя, что вреда она мне не причиняет.

— Достаточно, — прозвучал голос. — Проходим.

Решётка, преграждающая путь, лязгнула и немного поднялась, высвобождая концы из специальных пазов в каменном основании. Такую конструкцию и танком не выбьешь. Лаз освободили ровно такой, чтобы я смог протиснуться в него ползком. Что я и сделал, когда решётка замерла. Едва я оказался внутри, она тут же с грохотом рухнула обратно, перекрывая путь.

Я остался у входа, наблюдая за тем, как остальные проходят процедуру идентификации на человека. И когда очередь дошла до Старого, в ней произошли некоторые изменения. Нет, он спокойно переждал облучение ультрафиолетом и послушно подержал серебряную плюху в руке. Но когда решётка приподнялась, старик даже с места не сдвинулся. Примерно с минуту ничего не происходило, а затем решётка снова дрогнула. Старый вошёл внутрь только тогда, когда она поднялась достаточно, чтобы ему не пришлось даже пригибаться. К этому моменту у входа уже собралась целая делегация.

— Накормите людей и разместите на постой. Этот останется у вас, — кивнул в мою сторону он. — Завтра определите его в артель.

— Следуйте за мной, — обратился к нам один из привратников.

Территория кремля оказалась очень большой. До столовой мы шли аж пятнадцать минут, что по меркам пространства, забранного стенами, совсем немало. Впрочем, недаром Нижегородский кремль считается вторым по величине в нашей необъятной. Я никогда здесь раньше не бывал и с любопытством осматривал всё, до чего доставал взгляд. Несмотря на то, что темнота скрывала большую часть очертаний, эмоций от увиденного всё равно хватало с избытком.

Это был тот самый безопасный оплот человечества, до которого я смог добраться, спустя долгие полгода.

Поздний ужин был холодным, но нас это нисколько не смущало. Да после тех лишений, что выпали на мою голову в бункере, я готов жрать что угодно, лишь бы избавиться от тянущего чувства пустоты в животе. Утиль тоже не капризничал и уплетал ужин за обе щеки. А вот водитель, ковырялся в тарелке неохотно.

— Ты будешь доедать? — спросил его я, кивая на всё ещё полную чашку с холодной кашей.

— Мне тоже отсыпь, — подвинул свою миску Утиль.

Я честно разделил еду поровну, и мы снова на некоторое время замолчали. Вообще, было довольно непривычно видеть перед собой сытого человека. Это казалось чем-то фантастическим, словно он явился к нам из параллельной вселенной.

— А что за артель? — спросил я, когда моя чашка опустела.

Я даже не постеснялся и вылизал её дочиста.

— Охотники, — коротко ответил водитель.

— Зверя бить?

— Угу, — усмехнулся он, — двуногого.

— Да ты можешь толком объяснить⁈ — разозлился я.

— Да что непонятно-то⁈ — в том мне раздражённо бросил он. — На выродков будете охотиться, сердца добывать.

— Ну, язык ведь не отсох? — огрызнулся я.

— Отстань от него, — буркнул Утиль и отодвинул пустую тарелку.

Нас отвели обратно, к главным воротам. Здесь, в надвратной башне, расположились казармы, где нас и разместили на постой. Внутри было тепло, даже немного душно, и всюду витали до боли знакомые запахи. Я будто снова на секунду окунулся в атмосферу подземной тюрьмы. Но, надо признать, от нас с Утилём воняло куда как хлеще, чем от пары сотен мирно спящих бойцов.

— Нам бы помыться не мешало, — заметил я, занимая свободную койку.

— Всё завтра, — выдохнул Утиль и забрался под одеяло.

Я поступил его примеру, но ещё долго не мог уснуть. Кровать казалась слишком

Закладка:

Глава 6

Отряд убийц

— Э, ты, что ли, новенький? — прозвучал вопрос после смачного пинка под зад.

— А? Чё? — Силясь сообразить спросонья, я уставился на нависшего надо мной мужика.

— Ясно, ещё и тупой к тому же, — поморщился он, — Подъём, говорю! Бегом на построение!

— Ты кто⁈ — продолжая тупо пялиться на него, спросил я.

— Дед Пихто! — огрызнулся он. — Хочешь без завтрака остаться?

— Завтрак⁈

Других слов мне уже не требовалось. Я подскочил как ошпаренный и уставился на ухмыляющуюся рожу «Пихто». Он молча отвернулся и направился к лестнице. Я поспешил за ним, но вместо столовой он вытащил меня на центральную площадь перед главными воротами, где уже кучковалось несколько человек. Все при оружии, в чистеньких зимних «горках». На их фоне я выглядел как бомж.

— Знакомьтесь, — кивнул на меня провожающий, — новый член бригады.

— Брак, — буркнул я и протянул руку ближайшему ко мне мужику.

Тот брезгливо сморщился и двумя пальцами подержал меня за ладонь.

— Напалм, — представился он.

— Костыль, Глаз, Резак, — представились по очереди остальные, включая и того, что разбудил меня пинком.

— Тебе бы помыться не помешало, — бесцеремонно заявил Напалм. — Воняешь, как куча дерьма.

— Да я бы и не против, — усмехнулся я. — Но не знаю где.

— Ладно, это всё подождёт, вначале жрать, — отмахнулся Глаз, который, похоже, был в отряде за старшего.

За его спиной висела винтовка с оптическим прицелом, что выдавало в нём снайпера. Напалм, судя по всему, был подрывником. Кличка соответствовала, да и кончик провода, торчавший из сумки, выдавал принадлежность к данной профессии. Вряд ли отряду нужен электрик, так что выводы напрашиваются сами собой. Костыль — типичный штурмовик с автоматом и кучей запасных магазинов к нему. У Резака при себе имелись инструменты для взлома. Уж «Хулигана» я признал сразу. Плюс небольшая УШМ под сто пятидесятый диск, с аккумулятором, явно не для того, чтобы вскрывать грудную клетку. Хотя вполне подойдёт, особенно если заменить абразив на пилу.

— Во, помоечники прутся, — с нескрываемым презрением покосился мне за спину Напалм.

— В смысле? — Я покосился на отряд из десяти человек.

Выглядели они под стать мне. Одеты кое-как, с огромными, но пустыми рюкзаками за спиной. Однако тоже все вооружены, и довольно неплохо. В основном дробовики, но у двоих — укороченные калаши.

— Добытчики, — не сильно понятнее объяснил Глаз.

— Угу, — буркнул я. — Ни хрена не понял, но очень интересно.

— Да что непонятного, — сплюнув, произнёс Резак. — Лазают по заброшкам, ништяки собирают. Хотя ничего дельного, как правило, не приносят.

— А мы чем занимаемся? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Добываем самый ценный ресурс и избавляем мир от уродов, — ответил Глаз. — Хорош трындеть, время уходит. Тебя ещё помыть, переодеть и вооружить нужно.

— Блатной, ёпт, — хмыкнул Резак и хлопнул меня по спине.

— Мужики, может, мы не с того начали, но я не просил к себе особого отношения, — встал в позу я. — Так что давайте сразу расставим точки над «и». Если вам что-то не нравится…

— Не скули, всё нормально, — отмахнулся Глаз. — Просто ты пойми: мы уже давно сыгранная команда, а с утра нам вдруг заявляют, что мы обязаны тебя взять.

— Я и сам могу.

— Сам, ха-ха-ха, — зашёлся хохотом Напалм. — Видали мы таких. Их за оврагом собаки доедают.

— У тебя ко мне какие-то претензии⁈ — Я угрожающе прищурился.

— Отставить! — рявкнул Глаз. — Иначе оба в казарме останетесь, пока общий язык не найдёте. Мне в команде конфликты не нужны, как поняли⁈

— Виноват, — едва слышно пробормотал Напалм.

— Всё, ноги в руки и в столовую, — подтолкнул его Глаз.

Завтракать я никогда не любил. По обыкновению заливался кофе, и до обеда мне этого хватало. Но после того, как я прожил полгода на ферме, любое упоминание о еде моментально отзывалось ощущением неутолимого голода. Да, возможно, в итоге я привыкну к новому распорядку и снова перестану ценить еду, но сейчас это было выше моих сил.

Порция гороховая каши с тушёнкой исчезла во мне за считаные минуты. Мужики из отряда даже треть порции не осилили, а я, нисколько не стесняясь, уже вылизывал дно тарелки. Напалм наблюдал за моими действиями с кривой ухмылкой. Кажется, я ему чем-то не нравился. Не исключаю, что с его мнением был согласен весь отряд, но остальные хотя бы виду не подавали.

— Ну ты здоров жрать, — хмыкнул Резак. — Может, добавки?

— А чё, можно? — откровенно удивился я.

— Нам всё можно, — ответил Глаз. — В рамках разумного, конечно. И да, обжираться не советую, через час на выход. И так задерживаемся… Из-за тебя, между прочим.

— Да я в принципе хоть сейчас…

— Ты своей вонью всех ублюдков на уши поставишь, — парировал командир. — Спешка в нашем деле лишняя, так что не газуй.

— Как скажешь, — не стал спорить я.

— Костыль, проводи его в душ, а затем на склад к Макару.

— Макару? — вскинул брови я.

— Знакомый, что ли? — уловил моё удивление Глаз.

— Не то чтобы, просто наслышан. Мне Мичман советовал его отыскать. Правда, это было очень давно.

— Так ты что, тот самый Брак⁈ — немигающим взглядом уставился на меня Резак.

— Наверное, — смутился я. — Я же не знаю, кого вы имеете в виду.

— Того, кто вырвал первое сердце у этих ублюдков, — не скрывая восторга, ответил он.

— Тоже мне, достижение века, — фыркнул Напалм.

— Ой, да завались ты, — обреза его Резак. — Это ж легенда! Он же в одного целый улей спалил.

— Это случайно вышло, — ещё больше смутился я.

Вот уж чего я меньше всего желал, так это становиться героем. Тем более что ничего особенного в своих деяниях не видел. Ну да, повезло однажды отыскать одиночку и вырезать его сердце. Но ведь я

Закладка:

— Пойдём. — Костыль, опустошив свою миску, поднялся со скамьи и хлопнул меня по спине.

Из всего отряда он был самым молчаливым, и по этой причине нравился мне больше остальных. Возможно потому, что за последнее время я отвык попусту чесать языком. Нет, вопросов у меня было полно, однако я пока решил их отложить. По крайней мере до того момента, пока мы не вернёмся с вылазки. Боевое крещение дорогого стоит, возможно, после этого они проникнутся ко мне доверием и начнут нормально общаться.

— Душ там, — указал рукой Костыль. — Мойся, я пока за шмотками схожу. У тебя размер какой?

— Сорок восьмой, — ответил я и принялся стягивать с себя одежду.

— По-моему, ты себе льстишь, — усмехнулся он, окинув меня оценивающим взглядом.

— Рост точно третий. А это, — отмахнулся я, — отожрусь.

— Если раньше не сдохнешь, — добавил Костыль и вышел из раздевалки.

А я полез под душ, который последний раз принимал ещё летом, на теплоходе. Вода была горячей, и даже слишком, но я не спешил её разбавлять. Хотелось как следует пропотеть, прежде чем брать в руки мыло. И не для того, чтобы отпарить грязь, которую вряд ли получится смыть даже со второго раза. Я желал согреться. Несмотря на сытный и калорийный завтрак, на сон в протопленном помещении, я всё ещё чувствовал холод где-то там, глубоко внутри. Будто мы снова выбрались на мороз в одном исподнем и нам предстоит ещё долгий путь до безопасного места.

Пена с волос была чёрной, будто я всё это время работал на угольной шахте. Под ногти неприятно забивался песок, когда я с силой чесал кожу головы. Неудивительно, что люди с неприязнью косились в мою сторону. Один только запах, что сейчас заполнял душевую, казался тошнотворным. Под горячими струями он сделался более густым, а из-за влажности, висел в воздухе подобно едкому облаку от использования химического оружия. Даже мочалка отмылась после меня далеко не с первого раза.

Когда я выбрался обратно в раздевалку, меня уже ждал новый комплект одежды. Особенно порадовало термобельё. В таком никакой мороз не страшен. С огромным удовольствием я облачился в чистые вещи и вышел в казарму. Костыль ожидал меня у двери, подпирая плечом стену. Увидев меня, он улыбнулся.

— Ну вот, уже на человека похож, — заявил он.

— Мне бы побриться не помешало, — поморщился я и потеребил бороду.

— Успеется, — покачал головой он. — Вечером, после охоты. Двигай за мной.

Мы спустились со стены и двинули по широкой, расчищенной от снега дорожке. Добрались до следующей башни и вошли внутрь. Здесь тоже было тепло и пахло дымом, что говорило о наличии печного отопления. Сразу возник вопрос: а где они берут дрова в руинах бывшего мегаполиса? Впрочем, ответ напрашивался сам собой, учитывая бригады по поиску припасов и группу охотников. Наверняка здесь организованы и те, кто занимается заготовкой дров.

— Здорова, упырь, — кивнул кладовщику Костыль. — Стволы и патроны нужны.

— В очко иди, — огрызнулся грузный мужчина, что сидел за столом, перегораживающим проход. — Бумагу вначале покажи.

— На, бюрократ, хре́нов. — Костыль сунул ему лист накладной. — Хоть бы раз по-братски поступил.

— А отчитываться за меня ты потом будешь?

— Ой, да кому нужны твои сраные отчёты?

— Здесь не указано, что именно выдавать.

— Макар, кончай голову трахать. Впишешь потом сам, сколько и чего нужно.

— Вот это другой разговор, — алчно ощерился тот.

— Только сильно не борзей, лады?

— Ты же меня знаешь…

— Угу, поэтому и говорю. Короче, это Брак, наш новый охотник.

— Брак? — приподнял брови Макар. — Хочешь сказать, тот самый?

— Вроде, — пожал плечами Костыль и уселся на стол кладовщика. — Да тебе не один хрен?

— А ты не оборзел часом⁈ — возмутился Макар и столкнул охотника. — Чего надо?

Этот вопрос предназначался мне. Вот только я понятия не имел, как на него ответить. Взять калаш, или дробовик? Нужны ли они мне и как у них обстоит дело с топорами? Чем они вообще вырезают сердца? Каким образом убивают ублюдков?

— Ну? Ты язык, что ли, проглотил? — поторопил меня Макар. — Рожай уже.

— Да я даже не знаю, — пожал плечами я. — Калаш, наверное. Может, пистолет ещё.

— Ты уверен, что это тот самый? — покосился на приятеля Макар.

— Да мне, в общем, насрать, — ответил он. — Просто выдай ему что-нибудь, и мы поедем.

— Что-нибудь, — передразнил кладовщик. — Он тебе спину прикрывать должен, что-нибудь…

— Рано ему ещё за спину мою заходить, — фыркнул будущий коллега.

— Дробовик, — уверенно произнёс я. — К нему две коробки с картечью. Топор, желательно с мясницкой заточкой, рюкзак, три сухпая и… пожалуй, хватит.

— Скромно, — хмыкнул Макар и скрылся за стеллажами.

Через пару минут он выложил передо мной требуемый комплект. Однако топор выдал самый обыкновенный, хоть и острый.

— Мне бы разгрузку ещё, — попросил я. — Желательно обычную, охотничью, чтоб с патронташем.

— Пояс есть, с двумя сумками и десятком ячеек — подойдёт?

— Более чем, — кивнул я и вскоре получил широкий кожаный пояс, который тут же нацепил на себя.

Заполнив патронташ, я также набил магазин дробовика и, отправив один патрон в ствол, добавил в приёмник ещё один, шестой. Остатки ссыпал в одну из сумок. Примерил топор, но ничего путного из этого не вышло. Однако Макар, который внимательно наблюдал за моими действиями, выложил на стол моток медной проволоки.

— На вот, петлю себе сделай, — ответил он на мой непонимающий взгляд. Я принялся что-то колдовать, и это заставило кладовщика понервничать. — Да господи! Чё ты лепишь-то⁈ Дай сюда!

Он быстро сообразил петлю, обвязав проволоку вокруг пояса, чем надёжно её зафиксировал. Затем сунул в неё топор и придирчиво осмотрел то, что получилось.

— Ну, попробуй достать, — попросил он.

Я без труда вынул инструмент и точно так же, легко, вставил его обратно. Ходить он тоже не мешал, что меня очень порадовало.

— Гильзы по возможности собирай, — попросил Макар. — Они хоть и пластиковые, но до двух

Закладка:

— Надеюсь, тебя не нужно предупреждать, что серебро портит сердце, так что не пали почём зря, — добавил Костыль.

— Они серебряные, что ли? — Я выудил один патрон, пытаясь рассмотреть крупные картечины, что находились в пластиковом контейнере.

— А ты думал, мы здесь плюшками балуемся? — хмыкнул Макар. — Всё, свободен. Валите уже оба!

— Придурок, — буркнул Костыль и толкнул дверь.

— Слышь, болдоящер, — окликнул его Макар. — Не забудь: сегодня в семь у меня.

— Готовь серебро, — нагло усмехнулся Костыль. — Сегодня я намерен оставить тебя с голой задницей.

— Играть вначале научись, щегол, — отмахнулся кладовщик.

Как я понял, речь шла о картах. Ну а что, неплохой способ скоротать вечер.

Я шагнул к двери и вдруг замер на пороге. Внезапно нахлынуло острое желание, о котором я уже и думать забыл. Но как только я вернулся к более-менее нормальной жизни, о себе напомнила пагубная привычка.

— Слушай, Макар, а у тебя табачку не найдётся? — попросил я.

— Пятёрка серебром, — не моргнув глазом, назначил цену он.

— У меня голяк, — развёл руками я.

— У тебя пять десятков патронов на руках, — оскалился он.

— Да ты же сейчас всю сотню спишешь! — возмутился я.

— Это тебя не касается. Хочешь табак — гони две штуки.

— И он не шутит, — заметил Костыль.

— А ты дверь закрой с другой стороны! — прикрикнул на приятеля Макар. — Всё тепло выпустил!

— Тебе полезно, — хмыкнул коллега, но дверь всё-таки закрыл.

Я протянул Макару два патрона с картечью, которые он тут же смёл в верхний ящик стола. А через минуту он вручил мне приличных размеров кисет с табаком и даже лист газетной бумаги. Я оторвал от него небольшой прямоугольник и, засыпав в него пару щепоток табака, плотно скрутил. Послюнявил свободный край и, залепив его, вставил в рот не самую приличную на вид самокрутку. Но мне было наплевать на её внешний вид.

— На вот вместо сдачи. — Макар бросил на стол зажигалку. — Но лучше с жалованья закажи себе бензиновую. Найдёшь Кулибина, он в нижней части кремля мастерскую держит. Не забудь сказать, что ты от меня, скидку сделает.

— Спасибо, — поблагодарил кладовщика я.

— На здоровье, — махнул рукой он. — Пацанов не подставляй.

На это напутствие я ничего не ответил. Лишь поплевал через плечо и трижды стукнул по деревянной столешнице. Макар усмехнулся и повторил за мной данную процедуру. А я выбрался на мороз и сразу же чиркнул зажигалкой, прикуривая самокрутку. Удушливый дым ворвался в лёгкие, и через мгновение голова закружилась. Я даже остановился на секунду, чтобы переждать самый пик никотинового кайфа. Вскоре он сошёл на нет, и я догнал Костыля, который умотал от меня почти до самой привратной площади.

— Ну вот, хоть на человека стал похож, — похвалил меня за внешний вид Глаз. — Ладно, раз все готовы, можем выдвигаться.

— На Шпальный? — спросил Напалм.

— Нет, с новеньким туда не полезем, — покачал головой Глаз. — Да и не факт вообще, что там гнездо есть, добытчики могли и ошибиться. На Белинского поедем, по спальнику прошвырнёмся. Нужно его в деле проверить.

— Ясно, значит, опять без премии, — поморщился Напалм и сплюнул прямо мне под ноги.

— Слышь, одногорбый, — набычился я. — Ещё раз в мою сторону харкнёшь, я тебя землю жрать заставлю.

— Чё ты там вякнул? — Он шагнул ко мне, но тут же получил затрещину от Глаза.

— Я сказал — отставить! — рявкнул командир. — Посидишь сегодня в карауле, остынешь.

— В смысле⁈ — возмутился Напалм.

— В коромысле, ёпт, — тоном, не терпящим возражений, ответил Глаз. — На стену бегом марш!

— Козла, твою мать! — буркнул он и направился к лестнице.

— Тебе последнее предупреждение. — Глаз вонзил мне палец в грудь. — Ещё раз обостришь — вышвырну из отряда к чёртовой матери. И на крышу твою не посмотрю.

— По-твоему, я всё это должен терпеть? — совершенно спокойным голосом спросил я, хотя внутри всё кипело.

— Просто докажи, что ты здесь не просто так. На твоё место из желающих очередь стоит.

— Не сомневаюсь, — буркнул я.

— Зато мы в тебе — даже очень. Всё, базар убили, выдвигаемся.

В распоряжении охотников имелся аж целый УАЗ. И не абы какой: новенький «Патриот» серого цвета с надписью на борту: «Росгвардия». Он стоял прямо у главных ворот, на широкой площади. Несмотря на лютый мороз, двигатель запустился с пол-оборота и мерно замолотил, окатив нас удушливым дизельным выхлопом.

Внутрь лезть никто не спешил. Вооружившись пластиковыми скребками, Костыль и Резак принялись счищать ледяной налёт со стёкол. Я же скрутил очередную самокрутку, которую тут же прикурил. Глаз покосился на меня, но ничего не сказал. Разговор о пагубной привычке состоялся уже в салоне автомобиля, когда тот немного отогрелся и мы уже смело забрались внутрь.

— Предупреждаю в первый и последний раз, — обернулся ко мне Глаз, который занял место водителя. — За стенами мы не курим.

— А смысл? — пожал плечами я. — Сейчас ведь день. Даже если нас учуют, ничего не случится.

— Ты всегда приказы обсуждаешь? — недовольным тоном произнёс он. — Я уже склоняюсь к выводу, что оставил на дежурстве совсем не того человека.

— Уяснил, больше не повторится, — ответил я и уставился в окно.

От кремля мы отъехали буквально на пару кварталов. Свернули на широкую дорогу, обочины которой были завалены мятыми в хлам машинами. Я не стал задавать вопросы на этот счёт. И без того ясно, что здесь без пробок не обошлось. Возможно, ночью, когда всё это дерьмо только свалилось на наши головы, дороги ещё были свободными. Но на следующий день народ наверняка пытался выбраться из огромной ловушки. А в панике и спешке достаточно одной лёгкой аварии, и при той плотности движения, что наверняка здесь присутствовало, всё движение встало. Не удивлюсь, если власти ещё и добавили говна на вентилятор, пытаясь перекрыть выезды, чтобы сдержать распространение заразы. А когда всё улеглось, пришлось приложить усилия, чтобы растолкать машины и очистить проезд.

В остальном город казался точно таким же мертвецом, как и мой родной «Зажопинск». Разве что масштабы были соответственными, отчего

Закладка:

— Смотрим в оба, — скомандовал Глаз, когда мы свернули в спальный район. — Ищем следы и занавешенные окна.

— А они что, мороза не боятся? — спросил я.

— Ещё как, — хмыкнул Резак. — Но они — как тот ротан в раковине после морозилки. Стоит оттаять, сразу шевелиться начнёт.

— Тогда мы зря здесь трёмся, — добавил я.

— Есть какие-то идеи? — обернулся Костыль, который сидел впереди на месте пассажира.

— Скорее всего, нужно искать в частном секторе или небольших помещениях, которые можно отопить, — предположил я.

— Мысль здравая, но неверная, — вступил в беседу Глаз. — Ты мыслишь человеческими мерками.

— А как нужно?

— Никак, — пожал плечами Резак. — С тех пор, как ты вырезал первое сердце, очень многое изменилось. Отыскать сейчас одиночку практически невозможно. Они в гнёздах, словно шпроты в банках лежат, а под несколькими слоями из одеял им никакой мороз не страшен.

— Стой, — скомандовал я, и Глаз тут же ударил по тормозам. — Третий этаж, над вторым подъездом.

— Вижу, — кивнул командир.

Мы покинули тёплый салон и, не таясь, захлопали дверями. Хруст снега под ногами эхом заметался между домами. И если мы не разбудили уродов рокотом мотора, то сейчас они точно проснулись.

Я не был уверен в правильности подобной тактики. Лично я бы оставил машину подальше от предполагаемого места охоты и постарался бы войти в квартиру максимально бесшумно.

— Стоять! — рявкнул Глаз, и я тут же замер. — Куда прёшься? Под ноги внимательно смотри!

Он покрутил головой и поднял какую-то палку. Когда он стряхнул с неё снег, я опознал в ней швабру. Глаз подошёл ко мне и ткнул ей в небольшую выпуклость на снегу. Раздался звонкий щелчок, и ручка от поломойки намертво засела в зубастой челюсти капкана.

— Охренеть, — только и выдохнул я.

— Резак, проверь вход, — кивнул на подъездную дверь Глаз.

Тот молча направился к открытому настежь проёму, возле которого присел на корточки и обернулся к нам с ехидной ухмылкой.

— Растяжка, — оповестил он. — Притом хитрая, с резинкой, чтоб на перекус лески сработала.

— Отлично, значит, мы точно на месте, — кивнул командир. — Костыль, посчитай входы в подвал.

— А мне что делать? — спросил я.

— Стоять и не трындеть.

— А вам не кажется, что всё как-то слишком просто? — поинтересовался Резак. — Сколько раз мы в последнее время на квартирантов попадали?

— Лично я уже месяца три их не встречал, — согласился с доводами коллеги Костыль.

— Что думаешь? — покосился на меня Глаз.

— Трындеть-то можно? — ехидным тоном произнёс я.

— Кончай выделываться! — строго приказал Глаз. — На вопрос ответь.

— Вчера снег не шёл, — прошёлся по наблюдениям я. — Вокруг дома следов не видно. Я вообще не уверен, что там кто-то есть. Скорее всего, окно занавесили в качестве приманки и оставили ловушки на лохов. Уверен, что в подвале тоже пусто. Но тот, кто это сделал, по любому сидит неподалёку и наблюдает.

— Молодец, — кивнул Глаз. — Ты уже начинаешь мне нравиться. Костыль, Брак осмотрите дом слева. Мы с Резаком проверим правый. Встречаемся у того, что напротив. Зуб даю, что ублюдок засел на чердаке.

— Десятку на то, что он в одной из квартир, — принял ставку Резак.

— Ставлю на подвал, — поддержал приятеля Костыль.

— А я уверен, что он не один, — предположил я. — И вообще, мне почему-то кажется, что нам отсюда лучше убраться.

— Не ссы, — хлопнул меня по спине Резак и отправился за командиром, который уже двинулся к дому справа.

Глава 7

Смертность

С самого утра небо затянули свинцовые тучи, отчего мороз постепенно отступал. Ему на смену пришёл ветер, который периодически завывал в закоулках между домов. Иногда казалось, будто там притаился огромный зверь. В гробовой звенящей тишине, что окутала мегаполис, это ощущалось особенно остро. Время от времени раздавались громкие хлопки. Эхо от них металось между стен, заставляя нас вздрагивать и оборачиваться.

С каждой секундой меня накрывало всё сильнее. Неприятное чувство приближающейся опасности проникало в душу, сжимая её ледяными пальцами страха. И мрачная погода лишь усугубляла ощущения. С неба сорвались первые снежинки, когда мы вошли в подъезд.

Многоквартирный дом выглядел выглядел раненым чудовищем, которому выпустили внутренности, оставив подыхать медленной и мучительной смертью. Лестницы завалены всяким хламом, по большей частью — одеждой. В одной из квартир проход перегородил диван. Видимо, его собирались вынести, да так и не смогли протиснуться с ним в узкий дверной проём.

Позади, на промежуточной площадке грохнула форточка, отчего я снова вздрогнул и обернулся. Костыль криво ухмыльнулся, глядя на моё перепуганное лицо. Я поморщился и продолжил подниматься, заглядывая в каждую квартиру, что должна была остаться за спиной. На самой верхней площадке остановился, дожидаясь напарника. Соваться в одно лицо на чердак не хотелось.

Впрочем, мне и не пришлось.

Костыль бесцеремонно пихнул меня плечом, протискиваясь к вертикальной металлической лестнице. Ступеньки гулко отозвались на его шаги, и если бы там кто-то засел, то наверняка услышал бы наше приближение.

Странные они. Действуют слишком нагло, уверенно, будто ни разу не влипали в неприятности. Что, впрочем, не удивительно, если всё это время они охотились на одиночек или малые гнёзда.

— Чисто, — донеслось сверху. — Давай вниз, подвал осмотрим.

Я дождался, когда напарник спустится, и пропустил его вперёд. И снова он не таясь слетел вниз по ступеням и замер у входа в подвал, дверь которого была распахнута. Щёлкнув клавишей налобного фонаря, он начал спускаться в тёмное нутро. Я последовал за ним, пытаясь побороть нарастающее чувство тревоги.

Мне всё это очень не нравилось, несмотря на то, что видимых причин для этого не находилось. Казалось, будто за ними кто-то пристально наблюдает, выжидая подходящего момента для атаки. И сейчас он как раз был идеальным. Узкое тёмное помещение с кучей закутков и закоулков. Выскочи сейчас кто-нибудь из-за угла, и отреагировать мы

Закладка:

Но нет, здесь тоже оказалось пусто. Не было даже намёка на то, что здесь когда-то располагалось гнездо.

Мы прошли дом насквозь и выбрались в крайнем подъезде. За дверным проёмом висела белая пелена густо сыпавшего снега. Видимость упала до нескольких метров, и было непонятно: к нам кто-то идёт или это оптический обман и где-то там, вдалеке, просто колышет ветром кустарник? Но когда тёмные силуэты приобрели человеческие очертания, вопрос отпал сам собой.

— Ну чё там у вас⁈ — выкрикнул Костыль и шагнул наружу.

И в этот момент меня поглотила чёрная тоска. На душе вдруг сделалось так погано, что впору подставить к виску ствол и надавить спуск. Сердце прыгнуло к горлу и на мгновение застыло, чтобы в следующую секунду пуститься в бешеный скач. Я хотел крикнуть напарнику, чтобы он не выходил, но слова попросту застряли в глотке, когда он начал медленно заваливаться.

Я не понял, что произошло, пока не проследил взглядом его падение. И только увидев тёмные пятна на белоснежном покрывале, что устилало всё вокруг, наконец уловил суть происходящего. Мы угодили в засаду. Хорошо подготовленную и тщательно спланированную.

Ноги сами понесли меня прочь. Пули защёлкали по стенам подъезда, когда я уже скрылся в квартире на первом этаже. Но самих выстрелов не было слышно, лишь едва уловимый металлический лязг, из чего я сделал выводы, что работало оружие с глушителем.

Я пронёсся сквозь квартиру и бросился к окну, которое выходило на противоположную сторону дома. Вот только едва я к нему приблизился, как в нём образовались крохотные дырочки с расходящимися по кругу трещинами. Что-то ударило в плечо, и это заставило меня рухнуть на пол.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем тело пронзила адская боль, от которой сковало дыхание, а перед глазами заплясали тёмные круги. Помог адреналин, который ворвался в кровь огромной порцией. Казалось, внутри меня взорвалась атомная бомба, наполняя мышцы энергией и напрочь отключая мозги.

Я рванул к двери прямо на четвереньках и выскочил в прихожую, где засел за углом в обнимку с дробовиком. Скрип промёрзших петель оповестил о появлении незваных гостей. Упав на пол, я вжал приклад в плечо и, не целясь, надавил на спуск. Грохнуло так, что заложило уши. Боль пронзила руку, когда я передёрнул затвор, выбрасывая пустую гильзу. Ещё один заряд картечи вылетел в сторону двери, а я поспешил скрыться за угол.

Дыхание с хрипом врывалось в лёгкие, будто я только что отмотал не меньше километра бегом. Рукав напитался кровью и неприятно лип к руке. Ломящая боль в ране при каждом движении отстреливала по всему телу, вызывая тошноту. А я сидел, вжимаясь спиной в ледяную стену, и судорожно прикидывал шансы. Возвращаться в плен к уродам хотелось меньше всего. Уж лучше сдохнуть, чем снова очутиться в этом грёбаном бункере.

Что-то тяжёлое застучало по полу, привлекая моё внимание. И когда я увидел чёрный кругляш, который, подпрыгивая, катился в мою сторону, сердце вновь сжалось от страха. Бежать было поздно, и я, рухнув на пол, со всей силы лягнул гранату, что замерла у моих ног.

Чугунный шар под тупым углом отлетел в стену и скрылся в коридоре, а я сжался в калачик, едва успев прикрыть уши ладонями. На этот раз грохнуло так, что у меня едва мозги из глазниц не вылетели. Осколки с визгом заметались по прихожей, и несколько из них просвистели в опасной близости.

Я попытался подняться, но меня повело, словно алкаша, который перебрал палёного спирта. Ударившись о стену раненым плечом, я взвыл от боли и снова повалился на пол, оказавшись на прямой дистанции перед выходом из квартиры. Дробовик всё ещё находился у меня в руках, вот только поднять его я катастрофически не успевал. В проёме двери уже появился тёмный силуэт, который едва просматривался сквозь бетонную пыль.

Я выстрелил прямо от бедра. Расстояние было плёвым, всего каких-то три-четыре метра. С такого не промахнётся даже ребёнок. Снова затвор и ещё один выстрел, чтобы добить наверняка. Грохот тела я не услышал, а почувствовал по тому, как вздрогнул пол.

Закричав во всю глотку, я собрал волю в кулак и снова попытался подняться. Голова закружилась, но несколько шагов я сделать успел и со всего размаха полетел на пол в общую залу. Плечо снова взорвалось болью, и она на мгновение прояснила сознание. Снова подкатила тошнота, и я вывернул желудок на пол.

Полегчало. Круговорот стен и пляска мебели прекратились, и я наконец смог подняться.

Пошатываясь, я добрался до балконной двери и вывалился наружу. Под ногами захрустело битое стекло. Кто-то уже вынес окно в алюминиевой раздвижки, облегчая мне задачу. Я вывалился на улицу, будто мешок с дерьмом, и не смог удержать стон, вызванный болью падения. Перед глазами вновь проявились тёмные круги, а мир вокруг завращался.

От подъезда отделилась тень, и я вновь надавил на спуск, отправляя в полёт серебряную картечь. На сей раз я промазал, хотя до цели было всего ничего. Однако свою задачу выстрел исполнил, и силуэт нырнул обратно, под прикрытие кирпичных стен. А я поднялся, по крайней мере на сколько позволило здоровье, и рванул к углу дома.

Пробежав буквально несколько метров, снова встретился рожей с сугробом. Щёку обожгло, но снег быстро охладил боль в ободранном месте, а заодно развеял туман перед глазами.

Возле меня запрыгали фонтанчики от падения пуль, и я кувыркнулся на спину, чтобы отправить последний заряд картечи врагу и выиграть для себя ещё пару секунд. Грохот эхом заметался по пустынной улице, заставляя стрелка вновь скрыться в подъезде. А я прямо с низкого старта рванул к спасительному прогалу между домами.

Скрывшись за стеной, я прижался к ней, согнувшись в очередном приступе рвоты. А когда головокружение вновь на секунду отступило, осмотрелся в поисках хоть какого-нибудь пути отступления.

За широким проспектом расположился торговый центр. К нему я и рванул, на ходу нащупывая широкие донышки гильз в патронташе на поясе. Выхватив патрон, я попытался вставить его в узкий приёмник, но вместо этого выронил в снег. Пальцы раненой руки не желали слушаться, и я не стал повторять эксперимент.

Нырнув в разбитое окно, я взял влево и ворвался в торговый зал магазина одежды. Спрятаться здесь было негде, но я и не собирался отсиживаться. Мне нужно было всего пару минут, чтобы перевести дыхание и набить патронами дробовик. Чем я и занялся, облокотившись о прилавок.

От дверей донёсся хруст битого стекла, но

Закладка:

Я терпеливо ждал, когда две тёмные фигуры окажутся прямо напротив дверей, и когда это случилось, вывалился на пол, отправляя в противника серебряную картечь.

Первый даже отреагировать не успел. Схватился за живот и рухнул в проходе. Второй попытался отступить, но этот манёвр ему не помог. Нас окружало стекло и гипсокартон, которые при всём желании не способны погасить энергию выстрела.

Уложив обоих, я так и не смог подняться. На всякий случай, пока было время, добил дробовик до полного, но больше по мою душу никто не явился. Адреналин отпускал, и на его смену пришла лютая усталость. И я бы точно отключился, если бы не пульсирующая боль в ране, от которой снова захотелось блевать. Я чувствовал себя так, будто у меня дикое похмелье, и головная боль лишь усиливала этот эффект.

Ориентироваться в пространстве удавалось с трудом, но я всё же нашёл в себе силы подняться. Вначале на четвереньки, затем на колени и уже со скрипом и стонами — на ноги. Тело сразу повело, но стеллаж спас от падения, хоть и предательски покачнулся, когда я за него ухватился. Выждав пару секунд, я сфокусировал взгляд на выходе и, задержав дыхание, сделал рывок.

Мне казалось, что я иду ровно, но когда на пути внезапно возник металлический ящик, заполненный тапками, стало понятно, что это не так. И на, да ногах я не удержался и снова полетел на пол.

Так странно наблюдать, когда ты уже спокойно лежишь, а картинка от падения догоняет спустя секунды. Будто попался битый видеофайл, где изображение сильно отстаёт от звука. Боль тоже возникает не сразу, плюс ко всему она сделалась какой-то глухой.

Подняться в очередной раз оказалось несложно. Корзинка с тапками помогла. На этот раз я не спешил с первыми шагами, подождал, пока картинка выровняется и перестанет плавать. Взгляд сам собой задержался на трупах, а выглядели они необычно. Тёмная одежда, похожая на ту, в которую облачается спецназ, разве что без бронежилетов. Лица скрывают балаклавы, а на глазах — лыжные маски с зеркальным стеклом. И это полностью объясняло их появление на улице в дневное время суток. Да, мрачная погода и плотный снег наверняка поглотили бо́льшую часть ультрафиолета, но всё же без защиты они не могут.

Рука машинально потянулась к топору. Я рухнул на колени перед телом и выждал несколько секунд, пока не успокоился желудок. Первым делом вспорол одежду и уставился на рану, которая осталась от попадания картечи. Она выглядела чёрной, будто обугленной. Хотя края были влажными, словно сюда угодила кислота. Сквозь кожу просматривалась сеточка почерневших сосудов, а при нажатии из раны сочилась тёмная жижа, отдалённо напоминающая кровь.

Где у них находится сердце, я уже знал, а потому долго не думал. Примерился и вогнал в грудину топор. Лезвие с чавкающим звуком вошло в плоть, разрубая плотные рёбра. Между ударами я делал паузы, чтобы сфокусировать зрение и успокоить головокружение, отчего дело двигалось медленно.

Вскоре я прорубил для себя лаз необходимого размера, но когда отбросил кусок плоти, неприятно поморщился. Уже по виду почерневших лёгких было понятно, что ничего хорошего меня там не ждёт. Когда я попытался отодвинуть лёгкое в сторону, оно развалилось под моими пальцами, будто желе. Сердце выглядело не лучше. Я даже доставать его не стал, просто сжал его в ладони, превращая в чёрное месиво. Второе тело наверняка выглядело так же.

Но ведь тогда, в квартире, когда я двинул серебряным кастетом в рожу ублюдку, его сердце не испортилось. Хотя мы не проверяли, как оно выглядит у того, другого, которого забил до смерти Колян.

Ладно, плохой результат, тоже полезен. Теперь я знаю наверняка, как делать не стоит. Видимо, серебру нельзя попадать в кровь, иначе оно отравляет всё тело.

Некоторое время я смотрел на вскрытый труп, пытаясь найти в себе силы подняться. Левая рука уже утратила чувствительность, но стоило на неё опереться, как боль тут же отстрелила в мозг, проясняя сознание.

Этим я и воспользовался, чтобы встать.

Снова пауза, чтобы собраться с силами, и наконец первый шаг. За ним — следующий, и так, пока не показался выход. Снег всё так же валил крупными хлопьями.

По стеночке я добрался до высокого парапета и, зачерпнув пригоршню снега, сунул её в лицо. Полегчало, хоть и ненадолго. Но взгляд прояснился, даже тошнота отступила.

Я осмотрелся, прикидывая, где находится кремль, а определив направление, медленно побрёл в его сторону.

Десять-пятнадцать шагов — и небольшая передышка. Снова пригоршня снега в лицо — и ещё несколько шагов. На перекрёстке было сложнее всего, так как не за что было держаться. Но его я преодолел на четвереньках. На мгновение мне даже показалось, что передвигаться таким образом легче, однако добравшись до противоположной стороны, я обессиленно рухнул на тротуар.

— Ну давай! — взревел я прямо в сугроб. — Соберись, тряпка!

Злость придала сил, и я опять смог подняться. О том, чтобы в таком состоянии сесть за руль, я даже не думал. Да и не хотел возвращаться в тот двор. Непонятно, откуда там взялись уроды, где они прятались и сколько их там вообще.

Вся операция выглядела до противного странной. Словно кто-то специально привёл нас туда, зная наверняка, чем всё должно закончиться. И предложил это Глаз. Неужели он предатель? Что могло заставить его так поступить? А его приказы — это вообще отдельная песня.

Он ведь отправил Костыля искать входы в подвал, но не дал ему сделать и шага, тут же отослав нас в дом по соседству. Смысл менять разумное решение? Зачем делить и без того малый отряд? А может, я себя просто накручиваю? Вдруг всё это простое отсутствие опыта? Ведь мочить обратившихся менеджеров — это одно, а нарваться на вооружённый отряд — совсем другое.

И твари оказались подготовлены. Они точно знали об изменении погоды и вышли ровно в тот момент, когда их невозможно было узнать за снегопадом. Работали с глушителем, чтобы мы не услышали, как погибла первая двойка. Если они, конечно…

— Чёрт, — выдохнул я и остановился.

Обернувшись, я крепко задумался о том, как всё это будет выглядеть со стороны. А что, если в крепости всё свалят на меня? Ведь я новенький, никто не знает,

Закладка:

Но куда ещё мне идти? Если не добуду чёрное сердце, сдохну ещё до заката. Я и с местностью совсем не знаком.

Глубоко вздохнув, я снова побрёл вперёд, всматриваясь в очертания зданий, чтобы не упустить знакомые ориентиры. Да, возможно, к кремлю имеется путь покороче, но мне он неизвестен. По этому придётся возвращаться по собственному следу.

Выбравшись на кольцевую, я некоторое время стоял, пытаясь вспомнить, по какой дороге мы сюда ехали. В итоге пошёл прямо, пока не увидел реку, забранную льдом, и не понял, что я на верном пути. Теперь оставалось двигаться вдоль неё, чтобы добраться до высоких стен древней крепости.

Меня снова стошнило. Головная боль усилилась, словно кто-то медленно затягивал тиски, в которые предварительно поместил мой мозг. Снег уже не помогал. Без разницы, пихал я его в рот или протирал им лицо. Состояние становилось всё хуже, и я брёл, удерживаясь на ногах благодаря одной силе воли. А когда наконец увидел стены кремля, вместо того чтобы открыть в себе второе дыхание, окончательно лишился сил и рухнул в снег.

Не знаю, сколько я так пролежал. Мне показалось, что прошло лишь мгновение, но судя по тому, насколько сильно сместилось солнце, времени минуло сильно больше. Кажется, организм отключил сознание. И как я только насмерть не замёрз?

Попытка подняться не увенчалась успехом, и я пополз. Не для того я прошёл через ад, чтобы сдохнуть сразу по возвращении!

Подумав об этом, я стиснул зубы и поднялся на четвереньки. С головы слетела приличных размеров шапка снега. Я только сейчас обратил внимание, что он больше не сыплется с неба.

Я снова попытался подняться, как вдруг позади прозвучал сигнал клаксона. Мне он показался едва слышным, словно доносился сквозь вату. Очень хотелось обернуться и посмотреть на спасителей, но я не смог. Простояв на четырёх опорах пару секунд, я вновь уткнулся лицом в сугроб и завыл. Хотелось кричать, но сил хватило только на это.

Я почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки, а затем прижали к лицу что-то холодное. Глаза открывать не хотелось, по этому я просто предположил, что это серебро. Меня куда-то поволокли, а затем подняли и затолкали в тепло. Всё это время я бормотал одну и ту же фразу: «Спасибо, мужики». И они мне даже отвечали. Жаль, я не мог разобрать ни слова, только какое-то несвязное бульканье. А затем мне в рот затолкали чёрное сердце.

Я не сразу понял, что это. Показалось что это сухарь или кость. Я даже попытался её сплюнуть, но мне быстро заткнули рот, вынуждая разжевать иссушенное до состояния деревяшки мясо. Только когда я размочил его слюной и во рту появилось знакомое жжение, я наконец понял, чем именно меня угостили. Жар быстро распространился по телу, рана на плече начала зудеть. Тошнота отступила, как и головная боль, а следом за ними плавно появился звук. Энергия жидким огнём заструилась по венам, и я подскочил, перепугав своих спасителей яростным криком.

— Тихо, тихо! — выставив руки, попросил один из них. — Ты со своими.

— Вы кто?

— Добытчики мы, — буркнул второй. — Со смены возвращаемся. Это хорошо у нас водила глазастый, так бы проскочили и не заметили.

— Ха-ха-ха, это точно, — поддержал его третий. — Я ещё думаю: какого хрена Палыч тормозит? А потом глядь — сугроб шевелится. Ты сам-то откуда?

— С кремля, — буркнул я.

— Чёйт я тебя там не видел, — поморщился первый.

— Вчера ночью пришёл, — ответил я. — Точнее, привезли.

— Слыхал я, ага, — поддержал ещё один член бригады. — Говорят, его сразу к охотникам приткнули.

— Блатной, стало быть, — хмыкнул второй.

— Да вроде не особо, вон как потрепало, — внимательно посмотрел на меня третий. — Тебя где так вляпаться-то угораздило?

— Там, — неопределённо махнул рукой я. — В засаду угодили.

— Днём? — откровенно удивился первый. — Вот дела пошли. Эдак нам скоро совсем кислород перекроют.

— Ублюдки, — в сердцах сплюнул четвёртый. — Чтоб их порвало всех.

— Подъезжаем! — донеслось из кабины.

Буханка замерла у ворот, и народ потянулся на выход. Все столпились у калитки, дожидаясь своей очереди на вход. Как я понял, на человечность их проверяли даже днём. И всем было плевать, что эта бригада ещё утром отправлялась на поиски добра из этой самой крепости. Смысла в это я не видел, но руководству виднее. Возможно, были прецеденты прорыва, не знаю. Ничем другим я эти меры объяснить не мог.

— Давай, раненый, — подтолкнул меня в спину один из мужиков. — Тебе, по ходу, нужнее.

Я с благодарностью кивнул и вошёл в небольшую калитку. А дальше всё по старому сценарию: облучение ультрафиолетом, серебряная плюшка на ладони перед камерой и нырок под кованую решётку, которая тут же закрылась за моей спиной.

— Ты почему один? — тут же последовал вопрос от привратника. — Остальные где?

Я молча покачал головой, на что охранник тут же схватился за рацию и на одном дыхании доложил кому-то о случившемся.

Уйти мне не дали. Моментально взяли под стволы и прижали к стене, будто я собственноручно убил членов своего отряда.

События закрутились в бешеном темпе. Со стены спустился старший смены, но не успел даже задать ни единого вопроса, как ко мне подлетел разъярённый Напалм.

— Где мужики⁈ — проревел он мне прямо в лицо. — Где они, я тебя спрашиваю⁈ Где они, падла!

— Уберите его! — выкрикнул старший смены, и Напалма тут же оттащили, заломив ему руки за спину. — Надеюсь у тебя есть ответы, — угрожающе прошипел начальник и, схватив меня за шиворот, швырнул в сторону лестницы, ведущей на стену. — А ну пшёл…

Глава 8

Разборки

Начались стандартные схемы допросов. Нет, я не рецидивист, но как всё устроено у ментов, знаю не понаслышке. Все мы живём в обществе, где происходит всякое. И даже если сами не нарушаем закон, это не гарантирует, что его не переступит кто-то из друзей или знакомых. Ну а я вовсе не ботан и не паинька: моя молодость прошла бурно, с дискотеками, сломанными носами и выбитыми зубами. Да

Закладка:

Вначале меня привели в казармы и закрыли в отдельном кабинете, где я проторчал не меньше часа. Никто со мной не говорил, устроив эдакое томление. По идее, в этот момент я должен начать нервничать и прикидывать варианты. За что меня заперли и какие вопросы сейчас посыплются на мою многострадальную голову. И как бы смешно это ни звучало, данный метод работает. Правда, для этого нужно быть виновным, а я себя таковым не чувствовал.

Спустя час дверь распахнулась, и внутрь вошли два мордоворота, которые стянули мне руки за спиной при помощи широких пластиковых хомутов. Наверняка они ожидали, что с моей стороны начнутся вопросы, но я ничего не говорил. Молчание уже давно стало для меня привычным.

Меня перевели в другое здание. Судя по его внутренней архитектуре, раньше здесь располагалась городская администрация. Казённую планировку ни с чем другим не спутаешь. Сейчас это место превратили в общагу, но и старые функции тоже остались. Как ни крути, а крепостью тоже нужно управлять, и не только в плане обороны. Ведь здесь налажена подача воды, в том числе и горячей, есть канализация и организовано централизованное питание. В общем, система работает и требует людей, которые управляют процессами. Наверняка они и бумажную волокиту оставили, чтобы жизнь мёдом не казалась.

И я не ошибся. Меня завели в кабинет, на котором красовалась табличка с надписью «Следователь». Уверен, данная профессия здесь тоже необходима, особенно учитывая все те события, что творятся вокруг. Люди теряют тормоза, а местами совсем звереют. Соответственно, время от времени дерьмо в крепости случается, и с этим тоже должен кто-то разбираться. Вопрос в другом: какого хрена они прицепились ко мне? Неужели и в самом деле считают, что я убил парней из своего отряда, а затем пришёл сдаваться?

П-хах, а ведь и в самом деле схема рабочая. Всего час прошёл, а я уже прикидываю варианты развития событий. Сейчас окончательно сам себе мозг вынесу, а там уже начнутся настоящие вопросы, которые никаким боком не коснутся всего того, о чём я думал всё это время. Да и плевать! Мне скрывать нечего.

А вот жрать не дали — обидно. Внутри снова появилось успевшее позабыться чувство голода. А уж как пробуждает аппетит чёрное сердце, вообще молчу. Даже воды принести не соизволили. А после всех моих приключений во рту образовалась натуральная пустыня с привкусом кошачьего дерьма.

Следователя я увидел спустя долгие два часа. Он вошёл в кабинет, уселся за стол и принялся с флегматичным видом листать бумаги. Где он успел их набрать и что там написано, я, естественно, не знал. Но, судя по всему, там уже имелись свидетельские показания добытчиков, а может, и не только.

— Как самочувствие? — начал он издалека.

— Вашими молитвами, — огрызнулся я.

— Шутим? — хмыкнул он. — Это хорошо. Ну — рассказывайте.

— Что именно?

— Да всё, — развёл руками он. — Как друзей убивали, куда их вещи спрятали… В общем, всё.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Вы сами-то как себе это представляете?

— А речь не обо мне, — сухо, одними губами улыбнулся он. — Я хочу услышать вашу версию событий.

И я рассказал. Начиная с того момента, как мы выбирали место для охоты. Следователь кропотливо всё записал, а затем принялся задавать наводящие вопросы. При этом формулировал их таким образом, что я невольно начал психовать.

— Значит, говорите, на нас напали? А кто, простите?

— Выродки. Я же вам рассказываю.

— Вот так, прямо посреди белого дня? — Он приподнял брови.

— Да, прямо так! — разозлился я. — Они были одеты в какие-то костюмы. На лицах — балаклавы и лыжные маски с зеркальными стёклами.

— Допустим, — не стал оспаривать он. — Тогда почему командир отряда или кто-то из членов группы не передал сигнал бедствия? У них у всех были рации.

— Не успели.

— Это как так? Вы же сами сказали, что завязался бой…

— Да, когда они все были уже мертвы.

— И вы утверждаете, что не слышали выстрелов, когда изменённые убивали вторую группу? Что-то не вяжется…

— А тот факт, что у них было оружие с глушителями, вас не смутил?

— И чем же, по-вашему, они были вооружены?

— «Валами».

— Серьёзно, — покивал следак. — Да это прямо «Коммандос» какие-то.

— Вряд ли, — поморщился я. — Скорее всего, они просто всё очень хорошо спланировали.

— Или это были вы, — снова выдал сухую улыбку он.

— И зачем мне это?

— Вы мне скажите.

— Я вам говорю, как всё было на самом деле.

— По-вашему выходит, что хорошо вооружённый отряд с чётким планом действий за секунду убрал подготовленный отряд охотников. А затем вы в одиночку разобрались с ними и сидите сейчас здесь, живой и здоровый. Не потрудитесь объяснить, как так вышло?

— Я же вам только что всё рассказал, — закатив глаза, повторил я. — Меня нашли добытчики и дали кусок чёрного сердца. Я был ранен. Да вы на рукав мой посмотрите!

— И кто вас ранил?

— Я! — заорав во весь голос, психанул я, и следователь моментально это записал.

— Ну вот, — с довольной рожей произнёс он, — кое-что уже начинает сходиться.

— Ты нормальный, нет? — Я уставился на следователя. — Зачем мне это делать?

— Не знаю, — пожал плечами он. — Может быть, для того, чтобы отвести от себя подозрение?

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — А у вас есть здесь кто-нибудь адекватный?

— Вы продолжайте, — небрежно махнул рукой он. — Значит, вы ранили себя…

— Я в себя не стрелял! Я же не идиот!

— Но вы только что сказали…

— Это был сарказм.

— У меня другое мнение.

— Так поделись, — пожал плечами я. — Мне вот просто интересно, что ты там за историю себе придумал, под которую хочешь всё подогнать.

— Я ничего не придумывал. Я хочу разобраться в том, что случилось. Крепость лишилась троих важных членов общества. От их работы зависели жизни других людей. Хотя вам это мало что говорит.

— Я всё ещё не вижу мотива,

Закладка:

— Вы мне скажите.

— Я уже всё сказал.

— Поставьте себя на моё место, — сменил тактику он. — Вы бы сами поверили в собственную историю? Изменённые днём… как вы там говорили? Ах да, вот: в лыжных масках, вооружённые «валами», убивают троих опытных охотников, а вас оставляют живым. И вся эта акция была чётко спланирована. При этом вы утверждаете, что решение отправиться на улицу Белинского, вы приняли буквально перед самым выездом.

— Всё так.

— И как же, простите, изменённые узнали о том, где вас искать?

— Ну наконец-то, — ухмыльнулся я. — Вот он, тот самый главный вопрос.

— Хотите сказать, ваше место кто-то сдал?

— Других объяснений у меня нет.

— Кхм… — Следователь вежливо кашлянул в кулак. — Интересно, кто бы это мог быть?

— Любой, кто слышал наш разговор.

— Вы намекаете на ещё одного члена отряда охотников?

— Я ни на что не намекаю, просто прикидываю варианты.

— И зачем бы ему это делать?

— Откуда мне знать? Может, стоит задать этот вопрос ему?

— Да вы не волнуйтесь так. Я обязательно с ним поговорю. Так где вы спрятали вещи ваших коллег?

— Я не трогал их вещи. Вы что, думаете, я их ради оружия поубивал?

— А ради чего? — приподнял брови следак и снова что-то записал.

— Да твою мать! — взревел я. — Что ты там всё время царапаешь⁈

— Ничего такого, всё точно в соответствии с вашими показаниями. — Он в очередной раз растянул губы в улыбке. — Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Я их не убивал, — уже, наверное, в сотый раз повторил я. — У меня не было для этого причин и мотива. И в себя я тоже не стрелял. Ну чё ты вылупился, записывай!

— Формулировка «отказывается признать вину» у меня уже есть, — ответил он. — А вот что думаю я: вы заманили команду в удобное вам место и убили их в спину. Кто-то из них успел отреагировать и ранить вас, что стало причиной вашего возвращения. Вещи вы надёжно спрятали, чтобы впоследствии продать. Да там одних патронов хватит, чтобы обеспечить себе жизнь на пару месяцев где-нибудь в тихом месте. Как по мне, данная версия выглядит куда правдоподобнее той, что вы сейчас рассказали. Выходит, если бы не ранение, мы бы вас больше не увидели.

— Бред, — выдохнул я.

— Всего лишь версия, — развёл руками следак и захлопнул папку.

— Как часто у вас люди пропадают? — решил я сменить тему беседы.

— А какое это имеет отношение к делу?

— А вы подумайте.

— Я понимаю, куда вы клоните. Но среди нас предателей нет. Все люди прошли тщательную проверку.

— Уверены? Или вы это специально для меня говорите? Вы тоже не ответили на мой вопрос.

— А здесь вопросы задаю я.

— Так задайте его себе. Что-то мне подсказывает, у вас периодически исчезают целые группы.

— Жизнь сильно изменилась. Работа за стенами связана с риском, и они все понимают, ради чего это делают. От них зависят жизни других, друзей и близких. И мне очень жаль, что вы не пожелали стать частью всего этого.

— Это вы красиво завернули, — усмехнулся я. — Но на вопрос так и не ответили. Возможно потому, что впервые серьёзно об этом задумались. Нашу группу кто-то сдал, и этот человек сейчас находится в крепости. А если он ночью ворота откроет? Такая перспектива вас не пугает?

— Я вас услышал, — совершенно серьёзно кивнул следак. — И данную версию мы обязательно рассмотрим. Уведите!

В кабинет тут же вошли уже знакомые мне мордовороты. Я поднялся со стула и вышел в коридор. На мгновение замер и обернулся.

— Простите, а заключённых у вас кормят? — спросил у следователя я.

— Шагай давай, — подтолкнул меня в спину конвоир с квадратной челюстью. — Ща я тебя накормлю. Зубами, ха-ха-ха.

Второй тоже заржал, оценив шутку приятеля. Ну а я покорно двинулся по коридору. Спорить с ними себе дороже, к тому же у меня ещё и руки связаны за спиной. Да и вряд ли в новых реалиях кто-то станет заботиться о правах арестованного по подозрению в убийстве своих же. Если следователь не изменит свою версию, то меня, скорее всего, поставят к стенке. Так в чём смысл переживать о моём благополучии? Я вообще удивлён, что они ещё пытаются в чём-то разобраться. Не исключено, что свою роль в этом сыграли те, кто меня сюда привёз.

Этот Старый. Мне бы с ним пообщаться. Уж он-то точно бы меня выслушал и уже бы начал внутреннюю проверку. И сейчас на моём месте в том кабинете сидел бы Напалм. Вот уж к кому у меня скопилось много вопросов. Чует моя пятая точка: он имеет ко всему этому дерьму самое прямое отношение. Одно то, как он сморщился, когда Глаз сменил место охоты, уже выглядело подозрительно. Особенно в свете последующих событий. Он ведь знал, что командир оставит его в кремле, если он продолжит со мной конфликтовать. И этот урод сделал всё возможное, чтобы так и случилось.

А если бы я не вернулся? Если бы сдох там вместе с остальными? Да наверняка он бы выкрутился. Но я здесь, и почву для размышлений следователю уже подкинул. Надеюсь, он не станет откладывать допрос в долгий ящик.

Чёрт, а ведь его ко мне антипатия, в смысле Напалма, вполне может быть вызвана тем, что меня в их группу подсадил Старый. Как знать? Вдруг он и в самом деле подозревал, что в кремле творится что-то нечистое. Как я понял из молчания следователя, люди у них пропадают регулярно, и руководство не могло об этом не задуматься. И если провести ниточку через все эти события, получится весьма любопытное украшение. Хех…

— Мужики, мне нужно обратно к следователю. — Я остановился у выхода на улицу.

— Не положено, — дежурной фразой ответил один из них.

— Я хочу признаться, — пошёл ва-банк я.

— Ты тупой? — Он угрожающе навис надо мной.

— Погодь, — придержал его второй. — Присмотри за ним.

— Рожей в стену! — Грубо схватив за рукав, мордоворот швырнул меня к

Закладка:

Я покорно выполнил команду, дожидаясь, пока второй конвоир договорится о моём повторном визите к следователю.

Всё сработало ровно так, как я и ожидал. Вскоре меня вернули к знакомой двери и усадили на скамью напротив. Через пару минут прозвучало сухое: «Заводите», и меня бесцеремонно затолкали внутрь.

Следователь тщательно перебирал бумаги, делая вид, что меня здесь нет. Я терпеливо молчал, хоть и не понимал, для чего он повторяет весь этот цирк. Ведь я уже сказал, что собираюсь признаться, и не видел повода тянуть время. Напротив, он должен был ковать железо, пока оно не остыло.

— Ну? — так и не взглянув в мою сторону, произнёс он.

— Старый, — выдохнул я.

— Что — Старый? — всё-таки поднял на меня взгляд он.

— Это ведь он внедрил меня в отряд охотников. Не скажи он за меня своё слово, кем бы я у вас был?

— Понятия не имею, — пожал плечами следователь. — Вы, кажется, хотели сказать что-то другое?

— Как думаете, почему он сразу поставил меня в элитное подразделение?

— Во-первых, это не моего ума дело, — сухо ответил следак. — А во-вторых, вы, кажется, собирались в чём-то признаться. И, наконец, в-третьих, у меня нет времени догадываться о том, что происходит в ваших мозгах.

— Я считаю, что Старый догадывался о причине пропажи ваших людей и специально внедрил меня в отряд таким образом, чтобы все об этом знали. Я для него никто и звать меня никак. Он мог просто высадить меня у ворот, и только за одно это я был бы ему обязан по гроб жизни. Но нет, он приобщил меня к делу, которое пользуется наибольшим уважением среди всей вашей общины. Зачем?

— Чтобы спугнуть крота? — подхватил мою мысль следак.

— Вот теперь мы с вами на одной волне, — оскалился я. — А теперь думайте дальше, и правильная версия обязательно сойдётся. Даже мой рассказ перестанет казаться выдумкой.

— Я всё ещё не вижу мотива для подобных действий со стороны Напалма.

— Кем он был в прошлой жизни? У него ведь была семья, дети?

— Допустим…

— Допустим, кто-то ему пообещал встречу с ними, — продолжил раскручивать версию я. — Может, даже обратить его, чтобы он смог с ними воссоединиться. А что, если с просьбой к нему обратилась сама жена?

— Мы никогда этого не докажем.

— А это смотря как задавать вопросы, — ухмыльнулся я.

— Вы намекаете на пытки?

— Я предлагаю вам оставить меня с ним наедине буквально на пару часов.

— Это исключено.

— Я не собираюсь его бить или пытать, как вы выразились. Я даже не против остаться в наручниках, если вам так будет спокойнее. Просто пустите слух, что я во всём признался, и оставьте меня с ним наедине.

— И как вы себе это видите?

— Поверьте, он обязательно явится, как только узнает, что меня приговорили. Оставьте включенным диктофон или жучок мне куда-нибудь прикрепите…

— Мне кажется, вы пересмотрели детективных сериалов, — усмехнулся следак. — Боюсь, в реальной жизни это так не работает.

— Да хрен с ним, сделайте так, как работает. Вы ведь уже поняли, что я говорю правду. Мне незачем было убивать их. Вам сказали, откуда я к вам пришёл?

— Какое это имеет значение?

— Поверьте, — криво ухмыльнулся я, — то место, в котором я провёл полгода… Да для меня собачья будка сейчас была бы за счастье. Но мне дали в тысячу раз больше. У меня была тёплая постель и регулярное питание. Думаете, я бы стал этим рисковать ради какой-то там гипотетической наживы?

— Люди и не на такое способны.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите, — покачал головой я. — Я же не идиот, в конце-то концов!

Следователь замолчал и уставился на меня пронзительным взглядом. Было видно, что он уже начинает понимать суть происходящего. И мои аргументы постепенно пробивают лёд недоверия. И я решил забить последний гвоздь в крышку гроба Напалма.

— Серьёзно? Считаете, Старый не проверил бы меня на пригодность?

— Ладно! — Он хлопнул ладонью по столу. — Выкладывайте ваш план.

— Да всё просто: сделайте вид, что я во всём признался, но в чём именно, лучше не объявлять. Закройте меня где-нибудь одного, в камере, например, подкиньте диктофон или жучок, не знаю. Наверняка в мире осталась куча всяких штук, способных записать наш с ним разговор. Но самое главное — установите за ним наблюдение, желательно так, чтобы он его заметил. Может, даже пару вопросов наводящих стоит задать. И я вам гарантирую: он сам ко мне прибежит.

— А вы не боитесь, что он попытается вас убить?

— Я на это рассчитываю, — ощерился я. — Только в этом случае он хоть что-то расскажет. Да даже если нет, сама попытка уже станет доказательством.

— А если она будет удачной?

— Ну не знаю, — пожал плечами я. — Дайте мне кусочек чёрного сердца.

— От серебряной пули оно не спасёт, — вздохнул следователь. — Хорошо, я подумаю, как всё можно устроить с минимальным риском. Уведите!

Дверь распахнулась в ту же секунду, словно конвойные уже держались за ручку. Меня вывели на улицу и отвели в одну из башен, где было организовано помещение, похожее на камеру. Спустя какое-то время принесли пожрать, и то, что было в тарелке, вернуло мне надежду на светлое будущее. Приличных размеров кучка риса и две жареные рыбины.

Не говоря ни слова, я набросился на еду. В прошлой жизни я бы в сторону рыбы даже не покосился. Разве что там лежал бы копчёный судак килограмма на два. Но сейчас я поглощал жирных окуней вместе с костями, при этом даже не морщился.

Жевать, конечно, приходилось тщательно, но зато таким образом я точно гарантировал себе сытость. Как знать, принесут ли мне завтрак? Странно, но тот факт, что я мог вообще не дожить до следующего дня, волновал меньше, чем возможность остаться голодным.

Единственные кости, которые я не смог проглотить, — это голова, хвост и плавники. Но последние запчасти я приберёг себе в качестве лакомства, как бы странно это ни звучало. И когда на тарелке осталась только разобранная на составляющие голова, я сгрёб хвосты с плавниками и, завалившись на топчан, сунул в рот первый. Вначале просто рассасывал его, а

Закладка:

Но, несмотря на незавидное положение, я был счастлив. Относительно тепло, сухо, а главное — сытно. Вот теперь можно и подыхать со спокойной душой. Надеюсь, Напалм поведётся на всё это дерьмо и захочет выяснить, в чём же это таком я признался следователю, что за ним вдруг начали присматривать. Лично я бы на его месте занервничал и явился к свидетелю, с парой вопросов. Не исключаю, что он попытается меня тихонько убрать и свалить в закат, но, скорее всего, любопытство победит здравый смысл.

А вдруг всё не так уж плохо, как рисует фантазия? Что, если можно задержаться в тёплом и сытом кремле? Нет, я бы точно вначале выяснил хоть что-то, прежде чем переходить к отчаянным мерам.

Вскоре на меня навалилась сытость, и я незаметно провалился в сон. Снова снилось море, но на этот раз я сидел на каменном пляже. Волны с шумом бились об острые края и убегали, с шелестом утягивая за собой мелкую гальку. И было здесь так спокойно, что я даже во сне решил, что обязательно посещу побережье. Чего бы мне это ни стоило. Я просто обязан увидеть всю эту красоту воочию, вдохнуть полной грудью солёный воздух. И вот так просто сидеть на берегу и смотреть вдаль, туда, где небо встречается с бесконечной водной гладью и порой невозможно понять, где конкретно проходит эта граница.

Что-то грохнуло, вырывая меня из этого волшебного места. С трудом продрав глаза, я уставился на одного из мордоворотов, что сопровождали меня в тюрьму. Он стоял у решётки и молотил по ней палкой.

— Тарелку давай, — не терпящим возражений тоном произнёс он.

М-да, по ходу, я только задремать успел. Слов нет, как хочется вгрызться в его поганую, наглую, ухмыляющуюся рожу.

Но вместо этого я поднялся с топчана и просунул пустую тарелку под решёткой.

— А кости где? — удивлённо уставился на остатки от рыбы он.

— Сожрал, — честно ответил я.

— Я не шучу, где кости? Если ты что-то задумал…

— С чем? С рыбьими костями? — усмехнулся я.

— Смотри у меня, — пригрозил палкой он. — На вот, тебе велено передать.

Он протолкнул под решётку небольшой мешочек и развернулся к выходу.

— Слушай, а ты табачком не богат?

— А у тебя рожа не треснет?

— Тебе жалко, что ли?

Конвоир как-то тяжело вздохнул и вернулся к решётке, через которую протянул аж три самокрутки.

— А огоньку?

Мордоворот терпеливо чиркнул зажигалкой и дождался, когда я прикурю, а затем сунул её обратно в карман.

— А с этими мне потом что делать?

— Да мне насрать, — огрызнулся он. — Не положено.

— Ладно, всё равно спасибо, — поблагодарил я.

Хлопнула дверь, и в помещение ворвался небольшой клочок морозного воздуха. Кажется, снаружи снова похолодало. Но в камере было тепло, видимо, где-то здесь имелась печь. Возможно внизу, чтобы обогревать сразу всё помещение.

На столе у решётки стояла керосиновая лампа, которая с трудом рассеивала темноту. Но чтобы понять, что находится в мешочке, света хватало. А там я обнаружил приличный кусок чёрного сердца, высушенный до состояния кости, и небольшой цифровой диктофон.

И это вызвало у меня кривую ухмылку. Данные предметы означали лишь одно: операция началась, и гостя следует ожидать в любую минуту.

Глава 9

Ошибка

На несколько секунд табак вскружил голову. Зато успокоил нервы и помог расслабиться. По-хорошему, надо бы избавиться от этой пагубной привычки, но не могу. Где-то в прошлой жизни я читал статью о никотиновой зависимости. Так вот в ней на серьёзных щах утверждалось, что эта самая зависимость — сродни героиновой. Ровно по этой причине курить бросают единицы.

И казалось бы, всего-то и нужно собрать волю в кулак и воздержаться от вредной привычки. Да где там? Я полгода провёл в подземелье, но стоило выбраться на поверхность, как я первым делом сунул в рот самокрутку.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы пытаться продумать план действий, я размышлял о том, каким образом прикурить оставшиеся две самодельные сигареты в отсутствие спичек и зажигалки.

Спать расхотелось из-за того, что сон перебили. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Как знать, вдруг Напалмпопытается решить возникшую проблему сегодня? Но это, опять же, в том случае, если я всё верно просчитал.

И я наверняка прав, но кое-что не давало мне покоя. А именно действия Глаза. Ну не похож он вчерашнего менеджера, который только что взял в руки оружие и не понимает, с какой стороны к нему подходить. Снайпер — в первую очередь опытный стрелок, а уже затем всё остальное.

Это только на первый взгляд кажется, что палить из винтовки с оптикой проще, чем из пистолета. На самом деле всё с точностью до наоборот. Приходится учитывать множество факторов, ведь при полёте пули на дальние расстояния на неё влияет даже влажность воздуха. И это я молчу про порывы ветра и огонь на упреждение по движущейся цели. Но винтовку ему доверили, и даже погоняло соответствующее прилепили. Не сходится.

Знавал я одного фаната снайперской винтовки, когда служил в армии. В плане оружия и тактики он был отбит настолько, что мы за глаза называли его душнилой. О стволах он мог говорить бесконечно, сравнивая их огневые характеристики, как, чем и в каких условиях лучше пользоваться.

Да, возможно, Глаз в этом отношении был проще, но… В его неопытности я сомневаюсь. Тогда в чём подвох? Почему он принял те решения, которые впоследствии привели к гибели всего отряда? Может, я поставил не на того? Вдруг Напалм не при делах? Или их было двое? В смысле — крыс…

Из-за двери донеслось тихое бормотание, и я, не задумываясь, закинул в рот небольшой кусочек чёрного сердца. Створка скрипнула, и в мою импровизированную камеру вошёл следователь. Он остановился напротив решётки, которая вдруг поползла вверх. Я уселся на топчане и уставился на него ничего не понимающим взглядом.

— На выход, великий комбинатор, — с ухмылкой произнёс он.

— Что-то случилось?

— Да, Глаз вернулся и слово в слово подтвердил твои показания, — ошарашил следак.

— А вы не подумали, что они могут быть заодно с…

— Хватит уже этого дерьма, — перебил

Закладка:

— Нет, спасибо, — хмыкнул я и сунул в рот очередную самокрутку. — Вещи мои где?

— У Макара, на складе. Но на сегодня он уже всё, завтра заберёшь.

— Огоньку не найдётся?

— Не курю, чего и тебе советую.

— Могу лишь позавидовать, — вздохнул я и подался на выход. Но у двери замер и обернулся к следователю. — И на вашем месте я бы задумался по поводу Глаза.

— Ой, вали уже, — раздражённо отмахнулся он. — Без тебя тошно.

Пожав плечами, я выбрался из башни. На улице знатно похолодало. Щеки моментально защипало, а глаза заслезились.

Я поёжился и поспешил застегнуть куртку, чтобы не терять драгоценное тепло. Шапку у меня отобрали вместе с остальными вещами, поэтому я воспользовался капюшоном.

Выход из башни выводил на стену, но здесь же, неподалёку, расположился спуск. Однако я решил прогуляться по периметру защитного сооружения, просто чтобы осмотреться и проветрить мозги. Из головы не выходила вся эта ситуация с отрядом охотников. И как бы я ни пытался отстраниться от этих мыслей, каждый раз к ним возвращался. Да, возможно, это лишь моя паранойя, но когда знаешь всю кухню изнутри, она не кажется такой уж нездоровой.

Так я и брёл неспешной походкой, глядя в пустоту перед собой, пока мне не отвесили обидного пенделя. Я даже не сразу понял, что произошло, и натурально опешил. Медленно повернулся и уставился на ухмыляющуюся рожу часового.

— Чё вылупился⁈ — нагло заявил он. — Колпак сними, дебила кусок.

— Ты чё, охренел⁈ — выдохнул я.

— Я-то как раз нормальный, — ответил он. — А вот ты, похоже, с головой поругался.

— Да чё не так-то?

— Капюшон, говорю, сними.

— Зачем?

— За шкафом, ёпт, — огрызнулся он. — Ну-ка, попробуй обернуться.

И я попробовал. Для этого пришлось поворачивать корпус, потому как капюшон скрывал всё, что находилось сразу за плечом.

— Дошло?

— Угу, — буркнул я.

— Лучше совсем его отрежь, чтоб он тебе голову не трахал. А то в самый ответственный момент ещё ремень от ствола в нём запутается. Ты, кстати, чё здесь трёшься?

— Да просто.

— В смысле — просто? Тебя кто на стену пустил?

— Да я это… Я не знал, что сюда нельзя.

— Новенький, что ли?

— Ну, типа того.

— Это тебя вчера привезли?

— Угу.

— Ясно. Ладно, двигай до следующей башни, там спустишься.

— Слушай, а у тебя огоньку не найдётся? — поинтересовался я, в очередной раз сунув в рот самокрутку.

— Ты точно нормальный? — закатив глаза, уточнил часовой.

— А сейчас что не так?

— А то, что ты предлагаешь мне подсветить свою позицию на часах, дебил, твою мать!

— Ну извини…

— Вали уже… Где вас только таких делают?

Было обидно, но я сам виноват. Так затупить… И ведь в армейском уставе все эти моменты прописаны. Но когда я тянул лямку службы, на них без зазрения совести клалось с прибором. Но то было мирное время, а в военных частях царил такой бардак, что на эти мелкие нарушения командование смотрело сквозь пальцы. Может, поэтому правила, написанные кровью, и не отложились у меня в голове.

Но мне-то простительно. Я ещё не успел привыкнуть к новым реалиям. Когда мир рухнул, я толком и понять ничего не успел, как угодил в плен. А вот действия Глаза выглядели не просто тупостью, а натуральной диверсией. И даже я, человек, который допускает ошибки на ровном месте и в элементарных вопросах, это понимаю.

Я спустился со стены и побрёл вдоль неё, по расчищенной от снега дорожке. Продолжая ломать голову над всей этой ситуацией, я постепенно начал склоняться к мысли, что она — лишь плод моего воображения. Слишком нелогичными казались поступки нашего командира. И его возвращение в крепость в их числе. Узнать бы ещё, приехал он на машине, или, как я, добирался пешком? Был ли он тоже ранен? Где скрывался от уродов, и как долго?

Вскоре я добрёл до башни, на первом этаже которой был организован склад. Вначале я прошмыгнул мимо, бросив на дверь косой взгляд, но спустя пару метров остановился и обернулся, силясь сообразить, за что именно зацепилось подсознание.

Дошло, когда я сопоставил информацию, полученную от следователя, с тусклым светом, что пробивался через щель под полотном.

Вернувшись к башне, я прижал ухо к двери и нисколько не удивился тихому бормотанию. Несколько секунд я размышлял, стоит ли соваться внутрь, но в итоге любопытство победило. Я распахнул дверь и шагнул за порог.

Место Макара оказалось пустым. На столе стояла керосинка, которая и освещала помещение. Голоса тоже стихли. Спустя некоторое время из-за стеллажей выплыл кладовщик и хмуро уставился на меня.

— Тебе чего? — задал он закономерный вопрос, а затем добавил: — Рабочий день окончен.

— Ну ты же здесь, — пожал плечами я. — А ещё мне сказали, что у тебя мои вещи.

— Во-первых, они не твои, а во-вторых, приходи завтра.

— А ты чего здесь? — повторил вопрос я, слегка его переиначив.

— А ты давно моим начальником стал? Вали отсюда, пока ноги целы!

— Да ты-то ещё не ори, — отмахнулся я. — Верни рюкзак — и я уйду. У меня там курево и зажигалка.

— Чтоб тебя, — раздражённо буркнул он и скрылся в полумраке склада.

Не прошло и минуты, как он вернулся с моим рюкзаком и протянул его мне. Но забирать его я не спешил.

— Ну? Мне его всю ночь держать? Или тебе особое приглашение нужно?

— Ты не один, что ли? — хитро прищурился я.

— Чёрт, Брак, ты в натуре уже достал! Тебе чё надо? Да, я не один. У тебя всё⁈

— Просто я помню, что ты сегодня гостей ждал.

— Тебя не приглашали.

— Да брось. Как ещё мне в коллектив влиться?

— Стой здесь и ничего не трогай, — поморщился он и снова скрылся за стеллажами, откуда опять донеслись приглушенные голоса.

Я терпеливо ждал, пока он не выглянул и не поманил меня рукой. Проскочив в «тайное» помещение, я даже слегка разочаровался. Здесь находились совсем незнакомые люди с игральными картами в руках. В центре стола лежала небольшая кучка серебра, а в воздухе висел запах алкоголя.

— Ну и

Закладка:

— Во что шпилите-то?

— В покер, — улыбнулся один из присутствующих. — Жаль Резака, но сейчас от этого никто не застрахован.

— Это точно, — согласился с ним второй. — На прошлой неделе у нас целая бригада пропала. Даже машину не нашли. Теперь даже днём не так безопасно, как раньше.

— А вы откуда? — спросил я, усевшись за стол.

— Из добытчиков, — ответил он, каким-то образом поняв суть вопроса. — Я — Стэп.

— Брак, — представился я.

— Конь, — кивнул первый говорун.

— Ну а мы уже знакомы, — буркнул Макар. — Поставить-то есть чего?

— Если только на обмен кое-что примешь, — ответил я и достал из кармана мешочек, который мне передал следователь и благополучно забыл забрать.

Нет, диктофон я сдавать не собирался, за него он с меня точно спросит, а вот ещё одна доза чёрного сердца была в состоянии поправить моё финансовое положение. Её-то я и вытряхнул на стол.

Макар хмыкнул, поднялся и ушёл к рабочему столу, откуда вернулся с небольшими электронными весами. Взвесив кусочек, он протянул мне двадцать пять грамм серебра в уже знакомых пруточках. Невесть сколько, но на пару партий хватит. В карты мне никогда не везло, по этому на выигрыш я особо не рассчитывал.

— Сдавай, раз пришёл, — протянул мне колоду Конь.

— А ты где пашешь? — спросил я, приняв карты и начав их тасовать.

— На рыбалке, — ответил он. — Сегодня вот с уловом вернулись, вся крепость сыта и довольна.

— Спасибо, кстати, — поблагодарил я. — И за то, что в игру приняли, — тоже.

— Нам как раз одного не хватало, — усмехнулся Стэп. — А почему Брак? Так-то странная кликуха.

— Да фамилия такая: Барков, — ответил я. — Как-то само, ещё со школы прилипло. А ты почему Стэп? Тоже не сказать, что частое погоняло?

— Да потому же, что и у тебя, — усмехнулся он. — Фамилия: Степанов. Ты лучше у Коня спроси, почему он Конь? Ха-ха-ха, — расхохотался собеседник.

— Ой, да завались ты, придурок.

— Ну, теперь мне уже любопытно. — Я с улыбкой покосился на соперника по игре. — Да давай, колись.

— Да он дочку коменданта трахнул, — вместо него ответил Макар. — А перед этим — его жену. Ха-ха-ха. Мы думали его из крепости вышвырнут к чертям собачьим.

— В натуре, Конь, — усмехнулся я.

— Ой, да пошли вы, — насупился он. — Они сами ко мне лезли.

— Да потому, что ты кухарку насадил, да так лихо, что она всем бабам об этом растрепала! Ха-ха-ха! — грохнул от хохота Стэп.

— А ты не завидуй.

— Вообще-то, такими подвигами можно гордиться, — приободрил нового знакомого я.

— Ты сдавать будешь?

— А как? — уточнил я.

— Во даёт! — развеселился Стэп. — Играть-то хоть можешь?

— Да могу, могу. Просто правил ваших не знаю.

— Клади пять в банк и по две каждому. Три в банке открыты, две закрыты. По ставкам всё стандартно, по очереди. Я первый, после твоей руки, твоё слово последнее.

— Понял, — кивнул я и разложил карты.

Конь заглянул в свои так, будто боялся, что за его спиной стоит призрак, способный подсказывать оппонентам. Слегка поднял уголки и даже пригнулся сам, чтобы увидеть то, что ему выпало. Стэп и Макар подняли карты без выкрутасов. Кладовщик бросил на них безразличный взгляд и тут же вернул на стол. Стэп некоторое время пялился на банк, периодически посматривая в свою раздачу. При этом он шевелил губами, делая вид, будто что-то просчитывает.

— Два грамма, — положил он к уже имеющимся кусочкам серебра стартовой ставки, ещё два.

— Пас, — тут же скинул карты Макар.

— А я, пожалуй, поддержу, — хмыкнул Конь и пополнил казну.

Я задумался. На столе лежал не самый лучший расклад: валет, и две шестёрки. Но в моих руках находился король и десятка. Не самые плохие карты, но если в прикупе ничего похожего не выпадет, я останусь ни с чем. Совпадений по масти тоже нет, так что рассчитывать особо не на что.

— Я, пожалуй, тоже пас. — Я сбросил карты.

— Ну и чего сидишь? — уставился на меня Конь. — Ты же сдавал, вскрой нам прикуп.

Я послушно перевернул ещё одну карту и поморщился, так как там обнаружился король. С такой парой можно было и пободаться, но увы, уже ничего не попишешь. К тому же рановато пока рассчитывать на удачу, не зная соперников. Покер это не только хороший вариант в раздаче, но и умение распознать ложь.

— Выпьешь? — спросил Макар, выуживая бутылку из-под стола.

— Нет, — отказался я. — А вот покурить бы не отказался.

— Это на улицу, — покачал головой Стэп.

— Потерплю, — отказался я. — Интересно, чем у вас дело кончится.

— Да известно чем, Конь сегодня опять без подков домой поскачет, ха-ха-ха.

— Смотри, как бы сам последние трусы не выложил, — хмыкнул тот. — Ставить будем или как?

— Чек, — хитро прищурился Стэп.

— Хорошо, чек так чек, — пожал плечами Конь. — Вскрывай последнюю.

И я вскрыл, после чего едва сдержался, чтобы не выругаться. Десятка. Итого у меня на руках было бы две пары, а это более чем весомый аргумент.

— Пять грамм, — нагло объявил Стэп и бросил в банк сразу половину пруточка.

— Ну тебя на хрен. — Конь сбросил карты. — Показывай, что там у тебя?

— Ага, щас, шнурки поглажу, — ухмыльнулся Степ и поспешил вмешать свой расклад в общую колоду.

— Слушай, Макар, а ты давно наших знаешь? Ну, в смысле Глаза, Напалма…

— А ты с какой целью интересуешься? — не стал сразу отвечать он.

— Да просто, — пожал плечами я. — Мне ведь с ними ещё работать.

— Так ты в охотники, что ли, угодил⁈ — удивлённо уставился на меня Стэп.

— Да он же блатной, его Старый в кремль привёз, — вместо меня ответил Конь.

— Да ладно⁈ — ещё сильнее округлил глаза тот. — Фигасе.

— А он вообще кто? Ну, Старый этот ваш? — переиначил вопрос я.

— Во

Закладка:

— Блин, мужики, да я серьёзно.

— Вот и он тоже — серьёзный, — ответил Стэп. — Притом так, что аж подойти страшно. Говорят, до всего этого дерьма он военным разведчиком был.

— А я слышал, что он из конторских, — парировал Конь.

— Да, — отмахнулся Стэп, — одна шайка-лейка.

— Да я бы не сказал, — вставил своё слово я. — Военные покруче будут. А про моих-то что-нибудь можете рассказать?

— А сам чего у них не спросишь? — опять съехал с ответа Макар.

— Да хрен знает, — пожал плечами я. — Напалм меня как-то сразу не принял, а после того, что произошло, боюсь, всё ещё сильнее обострится. А мне что-то не очень хочется на задании ещё и выстрела в спину ожидать.

— Да уж, положение у тебя незавидное, — согласился Стэп, — Это, стало быть, тебя наша вторая бригада раненого на набережной подобрала?

— Угу, — ответил я, заглядывая в свои карты.

— Чек, — пропустил ставку Макар.

— И я чек, — добавил Конь.

— А я на грамм повышу, — произнёс я и попытался отломить кусочек от прутика.

— Кусачки возьми, — подвинул ко мне небольшие бокорезы Макар. — А что до пацанов твоих, нормальные они, в спину точно не выстрелят. Так что на этот счёт можешь не волноваться. Если решат завалить, то сделают это, глядя в глаза.

— Это радует, — усмехнулся я. — А Глаз, он вообще кем бы в прошлой жизни?

— В ОМОНе служил, — ответил Конь. — Дело своё знает.

— Ясно, — буркнул я, бросая небольшой кусочек в общую кучу.

Мысли, конечно, в этот момент сделались совсем неясными. Наоборот, возникло ещё больше вопросов к тем решениям, которые он принимал на выезде. Это совсем не походило, на человека, знакомого с тактикой обезвреживания преступников. Я ещё крепче уверился в том, что всё, что произошло в спальном районе, было совсем не простым совпадением. И целью точно был я.

— Эй, ты будешь ещё поднимать? — толкнул меня Конь.

— Не, давайте посмотрим, что там, — помотал головой я.

Степ вскрыл одну карту в прикупе, и я подавил в себе вздох разочарования. На руках у меня две семёрки, а в прикупе дама, десятка, четвёрка и теперь вскрылась двойка. Зато я заметил, как на лице Стэпа дрогнул мускул, прямо на щеке, словно он попытался сдержать улыбку. К моему сожалению, Макар оставался беспристрастным. Конь тоже особо вида не подавал, но, как я догадался, он пока рассчитывал на то, что имеет на руках. Похоже, там была пара, и, возможно пара, с чем-то из прикупа.

— Чек, — флегматично произнёс Макар.

— А я, пожалуй, двушку добавлю, — подкинул в банк Конь.

— Отвечу. — Я снова воспользовался бокорезами и отсёк два деления от пруточка.

Остальные поддержали, и мы вскрыли последнюю карту в прикупе. Там оказался туз.

— Чек, — уже привычно передал ход Макар.

— А Напалм? — продолжил беседу я.

— А что с ним? — усмехнулся Конь и сделал крупную ставку: — Пять грамм.

— Пас. — Я сбросил карты, уже понимая, что Конь играет на более сильном раскладе. — Ничего, просто хочется знать, кем он был раньше?

— Говорит, что в полиции работал. Вроде как опер, но это неточно, — ответил Стэп. — Поддерживаю.

— Вскрываемся, — оживился Конь.

— Стоять, — хмыкнул Макар. — Вы обо мне не забыли?

— А, точняк, — поморщился Конь.

— Поддерживаю и поднимаю ещё на пять, — бросил в общую стопку целый пруток он.

— Не, это я так точно без подков останусь, — усмехнулся Конь и бросил карты.

— А я, пожалуй, продолжу, — прищурился Стэп. — И подниму ещё на пять.

— Годится, — согласился Макар и добавил в уже не слабую кучу серебра ещё пятёрку, а затем бросил раскрытые карты к прикупу. — Два туза.

— Выкуси! — едва не подпрыгнул Стэп. — Три двойки!

— Читер, — хмыкнул Конь. — Видать, говна с утра наелся.

— Каждому своё, — назидательно поднял палец Стэп. — Зато тебе в любви вон как фартит, ха-ха-ха.

— Это уж точно, — усмехнулся Макар и бросил грамм серебра на стол в качестве стартовой ставки.

— Так, выходит, они с Глазом коллеги? — подвёл итог я.

— Угу, — кивнул Стэп. — Глаз его первым в отряд подтянул. Потом уже Костыля взяли, пусть земля ему будет пухом. Тот в МЧС всю жизнь отработал. Мы с ним раньше в одной бригаде пахали, так он любые двери на раз-два вскрывал. Золотые были времена.

— Чем? — полюбопытствовал я.

— Да тем, что добра везде было навалом. Заходи и бери. А сейчас, чтоб сраную банку с собачьим кормом найти, нужно половину города обыскать. Хреново дела обстоят, братцы, с каждым днём припасов всё меньше.

— Ничего, — отмахнулся Конь. — До весны протянем, а там сады распашем. Как-нибудь вывезем. Рыбы в реке полно. Промысловики вчера целого лося притащили. Проживём…

— Это у тебя откуда такая информация, про лося? — уточнил Макар.

— Угадай с восьмидесяти попыток, — хмыкнул Конь.

— Опять кухарку обхаживаешь? — предположил Стэп.

— А ты не завидуй, — передразнил приятеля тот и в тон ему поднял указательный палец.

— Вот ты… — хмыкнул Стэп, — свинота.

— А Резак? — снова завёл старую пластинку я.

— Ветеринар местный, — тут же ответил Макар. — Они его специально взяли. Говорили, что быстрее него никто туши выродков разделать не сможет.

— Жаль, я этого не видел, — вздохнул я.

— Так что там у вас случилось-то? — наконец проявил любопытство Конь. — Если не хочешь, конечно, можешь не рассказывать. Просто знай, что всё происходящее здесь остаётся в этой комнате.

— Лично я бы на твоём месте этому клоуну не доверял, — вставил своё слово Стэп. — Но, честно говоря, я бы тоже послушал.

— Да ничего хорошего там не было, — начал издалека я, а затем выдал все расклады, в том числе и те, о которых размышлял всё это время.

Надо признать, новых знакомых я этой информацией озадачил сильно. Макар смотрел на меня так, будто я сбежал из психушки. И это

Закладка:

Вот только я как раз на то и рассчитывал, что кто-нибудь из них разнесёт информацию дальше. Мне было просто необходимо создать конфликт, чтобы вывести коллег на неприятную беседу. Но кое в чём я ошибся:недооценил отношения партнёров по игре.

— Резак тоже это подозревал! — вдруг выпалил Конь. — Мы не раз обсуждали эту тему.

— Капец, — только и смог выдохнуть я. — И вы молчали?

— Братан, — посмотрел на меня Стэп, — мы кто такие, чтобы выдвигать подобные обвинения против охотников? А Резак боялся, что они ему в спину пальнут. В итоге так и случилось…

— И вы всё равно молчали!

— Да ты пойми, ёпт, — перешёл на заговорщицкий шёпот Макар. — Здесь наше слово — против их. Ты просто ещё не догоняешь, кто такие охотники.

— Так объясните мне, — развёл руками я. — С какого перепоя они вдруг обладают такой властью⁈

— Осенью эпидемия гриппа началась, — объяснил Конь. — Так вот мы здесь едва не передохли все. И как ты думаешь, за чей счёт всех на ноги поставили?

— Подождите, они что, сердца себе оставляют? — удивлённо спросил я.

— Типа того, — усмехнулся Макар. — Одно-два в неделю сдают в общую казну, а всё остальное оставляют при себе. А при настоящей жизни эти крохи едва покрывают потребности гарнизона. Вон на одних добытчиков чуть ни два в месяц уходит. То ногу кто сломает, то в ловушку какую угодят.

— И что, принудить их сдавать всё никто не может? — задал глупый вопрос я.

— Пробовали, — покачал головой Стэп, — но там бесполезно. Они вообще уйти пригрозили.

— Да и пусть бы валили к чёртовой матери! — возмутился я.

— А кто бы тогда на выродков охотился?

— Разве это так сложно? — парировал я.

— Ну знаешь, — хмыкнул Стэп. — Желающих одно время было до хрена. Вот только дохли они быстрее, чем мухи на морозе. Так что…

— Ясно, — поморщился я. — И к какому решению вы в итоге пришли? Ну с Резаком, в смысле.

— Да ни к какому, — отмахнулся Макар, — Он хотел выяснить побольше. Может как-то к ним втереться, чтоб ему всё рассказали, или в долю взяли, не знаю. И вроде как в тот день, когда ты с ними в рейд ушёл, у них были намечены какие-то планы. Резак у меня даже экшен-камеру выпросил, чтоб всё заснять. Речь шла о большом гнезде.

— На Шпальном?

— Так ты в курсе?

— Косвенно, — покачал головой я. — Напалм о нём проговорился. Но Глаз сменил локацию, и мы на Белинского поехали. Сказал, что из-за меня.

— Видимо, они что-то прочу́хали, — добавил Конь. — Может Резак им намекнул, что, мол, всё понял. А тут ещё тебя Старый привёл, вот они хвосты и подчистили.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Вопрос в другом: какой у них мотив? Почему они начали работать с выродками?

— Кто знает? — пожал плечами Стэп. — Лично я думаю, они хотели под себя весь Кремль подмять. Глаз очень властолюбивый и жадный настолько, что за грамм серебра удавится.

— Гнида, собаками обоссанная, — прошипел я.

— Ты давай потише с такими базарами, лады? — Конь положил мне руку на плечо. — Мужик ты вроде нормальный, не хочется завтра за твой упокой выпивать.

— Короче, народ… — Я склонился к столу, и остальные последовали моему примеру. — Мне нужно, чтоб вы о сегодняшнем разговоре шум запустили.

— Тебе чё, реально жить надоело? — отпрянул Макар.

— Это мы ещё посмотрим, — криво ухмыльнулся я.— Просто сделайте, как я прошу. А там посмотрим, кто кого.

— Лично я — пас. — Макар выставил руки вперёд. — Мне моя работа нравится, да и жизнь тоже.

— А я, пожалуй, нашим намекну, — не стал открещиваться Стэп. — Если всё так, как мы думаем, этих уродов давно пора кончать. Столько пацанов из-за них погибло.

— Спасибо, — поблагодарил его я. — Только ты осторожнее, лады? Особо не распаляйся. Просто скажи так, мол: краем уха от меня такую тему слышал. Можешь даже приплести, что я её со следаком нашим обсуждал. Ну и на Старого сошлись, лишним не будет.

— Сделаю, — заверил меня он и уставился на Коня. — Ну а ты чё притих, зассал?

— Дурак ты, — поморщился приятель. — Я не за себя ведь боюсь. Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Но кое-кому шепнуть могу. Да так, что об этом к следующему утру вся крепость гудеть будет.

— А бо́льшего и не требуется. — Я хлопнул Коня по плечу. — Спасибо, мужики, надеюсь, у меня всё получится.

— А если это не они? — уставился на меня Макар. — Что, если мы таким образом невиновных людей подставим? Вот уйдут они после этого из кремля — и чё вы делать будете? А если весной снова какая-нибудь эпидемия начнётся, тогда что?

— Пусть лучше люди пропадают? — ответил ему я и точно так же принялся таращиться в глаза немигающим взглядом.

— Нет, но…

— Ну и отлично, тем более что ты — пас.

— Вот только не надо из меня злодея делать, ладно? Я, может, тоже от всего этого не в восторге, но и лезть в пекло не собираюсь. Мне моя голова пока на плечах нужна.

— Да успокойся ты, — осадил его Стэп. — Никто тебя ни в чём не обвиняет. Сдавай лучше.

— Что-то всё желание отпало, — поморщился он.

— Так не пойдёт, — усмехнулся я. — Мне теперь отыграться нужно, чтоб сердце назад выкупить. Чует моя пятая точка: скоро оно мне ой как пригодится.

Глава 10

Переговоры

Хорошее питание и теплая, а главное — мягкая постель привели к тому, что проснулся я отдохнувшим. Казарма всё ещё дрыхла, когда я выбрался на улицу, чтобы покурить.

Настроение с самого утра было бодрым и боевым. Казалось, будто мне всё нипочём, и я готов свернуть горы.

Я невольно улыбнулся, сунув руку в карман, где лежал крохотный мешочек с серебром.

Закладка:

Мужикам я понравился и получил приглашение на следующую игру, которая должна была состояться через неделю. Но для этого мне требовалось остаться в живых, а я пока с трудом понимал, как продолжат развиваться события. В ближайшие дни они начнут распространять слухи, и мои коллеги обязательно пожелают пообщаться на данную тему. Но как и когда они это сделают — неизвестно.

Я мог бы завалить их хоть сейчас, пока они спокойно дрыхнут в своих отдельных квартирах. Но такой ход сильно усложнит моё существование в кремле. Нужны доказательства, желательно — добровольное признание. А получить его я смогу только в том случае, если Напалм и Глаз будут уверены, что дальше моих ушей она не уйдёт. Иными словами, я должен стоять перед ними со стволом у виска. Ну или с клинком у глотки.

Впрочем, этот план настолько гипотетический, что в нём дыр больше, чем в сыре. Достаточно предположить, что убивать они меня будут быстро, без желания пообщаться. Но я всё же надеялся, что им станет любопытно, откуда я получил информацию и кому успел ее растрепать. Хотя последний аргумент так себе, ведь по плану, об этом должна судачить вся крепость. Нужно как-то подстраховаться, но я понятия не имею — как.

С другой стороны, сложные планы никогда не работают в реальности. Чем точнее ты его выстраиваешь, тем выше вероятность, что в один прекрасный момент всё пойдёт по известному мохнатому органу. А так должна сработать типичная пацанская психология. Они мои ровесники и наверняка росли в тех же условиях, что и я. А значит, вначале попытаются спросить с меня за клевету, чтобы оправдаться в глазах жителей кремля. И только затем будут решать, как наказывать.

Да, жизнь изменилась кардинально, но люди остались прежними. Просто на поверхность всплыло всё то дерьмо, которое сдерживали рамки законов. И если раньше за оскорбление разбивали рожу, то сейчас легко могут убить.

Но вот что странно: страха нет. Видимо я уже натерпелся, да в таком количестве, что эта история с охотниками кажется не страшнее типичных разборок на заднем дворе школы.

За спиной раздались тяжёлые шаги. Кто-то спускался по каменной лестнице, нещадно топая. Походку я узнал без труда, а потому даже не стал оборачиваться. Глаз встал рядом и некоторое время молчал, всматриваясь в начинающее светлеть небо.

— Тихо сегодня, — произнёс он. — Да и ночь прошла спокойно.

— Угу, — буркнул я и щелчком пальцев отправил окурок в полёт.

— Охренел⁈ — тут же возмутился командир. — Здесь, вообще-то, убирают.

— Понял, — кивнул я и отправился на поиски бычка.

— Стой, побазарить нужно, — одёрнул меня он.

— Ну так базарь. — Я пожал плечами и сунул руку в карман, чтобы включить запись на диктофоне.

— То, что там случилось… — поморщился Глаз. — В этом есть моя вина. Я должен был предусмотреть такой вариант. Но кто же знал, что эти твари выползут из своей норы посреди белого дня? Так не должно было… В общем, жаль пацанов.

Он тяжело вздохнул и уставился на меня. Но я молчал, продолжая смотреть в глаза командиру. Сейчас был неподходящий момент, чтобы заводить неприятный разговор, но меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь эдакое.

— Чё, думаешь, я это специально? — словно прочитав мои мысли, спросил Глаз.

— Ты мне скажи, — ушёл от прямого ответа я.

— Да я в курсе, что ты всем вокруг растрепал другую версию. И о том, что Старый к нам присматривается, тоже знаю. Но хочешь начистоту?

— Жги, — с кривой ухмылкой произнёс я.

— Это наша крепость. Благодаря нам люди здесь всё ещё живы. И я не позволю, чтобы какой-то сраный особист забрал её у меня. Я за неё кровь проливал. Не он и не ты.

— И что ты хочешь, чтобы я на это сказал?

— Да мне вообще насрать, что ты думаешь или собираешься выплюнуть из своего поганого рта, — презрительно скривился Глаз. — Это последнее предупреждение. Я знаю, что ты, скорее всего, сейчас пишешь наш разговор. Да, не нужно строить из себя невинность, я в курсе о ваших договорённостях с Петровым.

— Петровым? — уточнил я.

— Да, следователем, ставленником Старого. Думаешь, я вас боюсь?

— Я ничего не думаю…

— Заметно, — фыркнул он. — Короче, с настоящего момента ты переходишь в статус гостя. Нужно объяснять, что это значит?

— Я вылетаю из отряда? Да мне как бы тоже насрать…

— Не-ет. — Глаз натянул ехидную ухмылку. — Отряд — это так, мелочи. Отныне здесь для тебя всё платно: жильё, еда, одежда, которую, к слову, придётся вернуть, как и оружие с патронами. Твою равнину постирали и в качестве жеста доброй воли, я не стану просить с тебя за это серебра.

— Ну спасибо, ёпт, — в тон командиру охотников ухмыльнулся я, — Вы так щедры.

— А теперь слушай внимательно. — Он угрожающе прищурился. — Твои дружки, те, с которыми ты вчера так мило беседовал, переезжают на платный постой вместе с тобой. И если вы решите продолжить мутить воду, я вышвырну вас из крепости взашей. Я понятно объясняю?

— Более чем, — ответил я и, подойдя вплотную к бывшему командиру, уставился ему прямо в глаза. — А теперь послушай ты: я знаю, что ты договорился с кем-то из выродков и периодически сливаешь им людей. И я этого так не оставлю.

Глаз лишь криво ухмыльнулся, повернулся ко мне спиной и неспешно ушёл, махнув рукой двум бойцам, что сторожили ворота. Один из них тут же взял меня на прицел, видимо, чтобы исключить возможное сопротивление. Они оба двинулись ко мне, а когда подошли, первым делом сняли с меня всё оружие, которое я получил, будучи членом отряда охотников.

— Шмотки сдашь в течение часа, — тоном не терпящим возражений оповестил привратник. — Попробуешь мудрить — останешься голым на морозе.

— Угу, — буркнул я и направился в казармы.

Здесь, на своей койке, я обнаружил свои старые вещи, которые не поленились сложить аккуратной стопкой. Ну хоть не с голым задом остался — и то хлеб. А вообще странно, почему Глаз меня просто не пристрелил?

Похоже, Старого он всё-таки побаивается. Но, возможно, не хочет

Закладка:

А теперь вопрос в другом: кто меня сдал? По поводу Петрова я сомневаюсь, но даже если он и рассказал о нашем договоре, хрен бы с ним. Тем более что я и не просил его держать всё в тайне.

А вот с мужиками… Чёрт, неудобно вышло, подставил я людей. Однако своего я добился и теперь точно знаю, что был прав в своих догадках. Теперь их смело можно называть фактами. Ну и заодно я точно знаю, кем здесь является Глаз и на что он способен. Плюс ко всему, я вынудил его сделать первый ход.

— П-хах, статус гостя, — хмыкнул я. — А почему сразу не изгоя?

А это, кстати, тоже немаловажный вопрос. Что мешало ему изгнать меня из крепости? Зачем оставлять врага под жопой? Или он надеется, что я уйду сам?

Я подхватил вещи и направился к складу, в надежде заодно побеседовать с Макаром. Что-то подсказывало: это он передал нашу беседу Глазу. Не удивлюсь, что и Костыля с Резаком сдал именно он.

Внутри всё кипело. Хотелось не просто посмотреть в глаза ублюдку, но и разбить ему рожу. Но я понимал, что в данной ситуации любой конфликт моментально обернётся против меня. И тогда у Глаза появится официальный повод вышвырнуть меня из кремля.

Возможно, загвоздка как раз в этом и кроется: он не может просто так, без причины, выставить меня за ворота. Появятся вопросы, на которые придётся отвечать, и не только перед Старым.

Нет, всегда можно придумать какую-нибудь историю, и народ схавает её на раз. Но что, если у электората уже имеются претензии к правлению? А они точно есть. Начальство никто не любит, это аксиома, не требующая доказательств. Каждый считает, что вот он-то точно сделал бы лучше, а правил бы в тысячу раз справедливее. Ну, то такое…

— Макар! — крикнул я прямо с порога, обнаружив пустое место за столом.

— Секунду! — вернулся голос из-за стеллажей, а вскоре появился и сам кладовщик. — А, это ты.

— А ты, типа, не ждал? — с нескрываемым презрением произнёс я.

— Зря ты так, — вздохнул он. — У меня не было выбора.

— Слышал когда-нибудь такую фразу: «Безвыходных ситуаций нет — есть неприятные решения».

— Мудро, — хмыкнул Макар. — Но я тебя предупреждал…

— Да насрать мне на твои предупреждения. Ты друзей сдал! Благодаря тебе они без работы остались!

— Да пошёл ты, понял⁈ Это ты их в это дерьмо втянул! Я вам говорил, что нельзя в открытую против Глаза играть!

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и уселся на стул, что расположился возле стола. — Чё теперь делать-то?

— Снимать штаны и бегать, — крылатой фразой ответил он. — Могу кое-что подкинуть, если интересует.

— Ты о чём? — уставился на Макара я.

— О работе, за которую тебе заплатят. Интересно?

— Можно подумать, у меня от предложений отбоя нет, — усмехнулся я. — Жги…

— Один из местных хочет кое-какие вещи из квартиры забрать. Я это дело для Стэпа держал, но он отказался. Хотя сейчас не знаю как… может, уже и вписался бы.

— Сколько платят?

— Десять грамм.

— Мало.

— А ты чё хотел вообще? Там делов-то — до адреса смотаться и ноутбук прихватить. Ну не хочешь — не берись…

— А я разве сказал, что отказываюсь? — Я покосился на Макара. — Пятнадцать.

— Десять, — с нажимом повторил кладовщик. — И даже этого уже много.

— Мне ствол нужен.

— Извини, — развёл руками он, — Если только в лавке купить.

— И сколько?

— Смотря что нужно?

— Дробовик и патроны. Остальное сам попробую намутить.

— Грамм в триста встанет.

— Капец, — поморщился я. — У тебя можно кредит оформить? Я отработаю.

— Договоримся, — отмахнулся кладовщик и выдвинул ящик стола.

Немного покопавшись в нём, он выудил огромный ключ и скрылся в глубине склада. Некоторое время я сидел в одиночестве, тупо рассматривая бумаги на его столе. В голове было пусто. Нет, я ни сколько не переживал по поводу своего статуса. Также я понимал, что при первом же удобном случае меня попросту грохнут. Нет не здесь, не в крепости. Вероятнее всего, это случится за стенами. Так что отныне мне следует присматривать за спиной.

— Здесь пять сотен. — Макар бросил на стол стопку серебряных пруточков, перехваченных канцелярской резинкой, — Но спрошу я с тебя шестьсот. Такой вариант тебя устраивает?

— Устраивает, — буркнул я и сгрёб серебро в карман.

— Ты можешь свалить…

— Завали хлебало! — огрызнулся я. — Сказал же: отработаю.

— Знаю, потому и… Ой, ладно, — отмахнулся он. — Капец ты, конечно, кашу заварил.

— В чём подвох? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Ты о чём?

— Почему ты не смог промолчать? Ты только что сказал, что у тебя не было выбора.

— Жена. — Он отвёл глаза в сторону. — Он бы её вышвырнул. Или на такую работу поставил, что она бы и дня не протянула.

— Странно… Почему он не поступил так со мной?

— Может, не захотел ссориться со Старым?

— Поставки патронов?

— Не только, — покачал головой Макар, — На нём много чего завязано. Но в основном да, из-за провизии и боеприпасов. Плюс они сейчас торговлю обсуждают. Да какая разница? Главное, что ты жив и тебе позволили здесь остаться.

— А с мужиками почему не стал так поступать?

— А смысл? Они сами уйдут.

— Куда?

— А мне почём знать? Сомневаюсь, что они теперь захотят иметь со мной дело. Может, ты с ними поговоришь?

— Обязательно, — кивнул я. — Где их найти?

— Проще всего у ворот дождаться.

— Ладно, спасибо за помощь.

— Не вздумай только об этом трепаться, — предупредил Макар. — И в лавку сегодня не суйся. Не хочу, чтоб нас как-то связали.

— Херню не городи, — усмехнулся я. — Завтра нас точно так же прекрасно свяжут.

— Если ты перекантуешься за стеной, то выглядеть это будет иначе. О моём бизнесе все

Закладка:

— А Глаз не заругает, что ты у меня товар принял?

— Это уже мои проблемы. Торговать с тобой мне не запрещали.

— Я тебя услышал. — Я хлопнул себя по ноге и поднялся со стула. — До вечера, стало быть.

— Не сдохни там, ты мне денег должен, — ответил шуткой он.

— Иди в жопу, — отмахнулся я и покинул душное помещение.

Немного постоял на улице, формируя очередную самокрутку, и, вставив её в рот, чиркнул зажигалкой, прикуривая. Сладкий дым газетной бумаги защекотал нос, заставив меня чихнуть.

— Будьте здоровы, — прозвучал за спиной приятный женский голос.

— Спа… — начал было я, но завис, утонув в бездонных, огромных глазах изумрудного цвета. — … сибо, — всё-таки выдавил я, и девушка прыснула от смеха.

Я подождал, пока она прошмыгнёт, мимо и пристроился за ней. Нет, я не собирался бежать с ней знакомиться, меня вообще мало интересовали отношения. Гораздо проще заплатить за секс, чем обременять себя какими-то обещаниями или обязательствами. Уж точно не сейчас. Но полюбоваться красотой всегда приятно. Чем я и занялся в ближайшие пять минут, пока мы не добрались до подъёма на стену, у казарм.

А то, что произошло дальше, напрочь отбило у меня всё желание познакомиться поближе.

У лестницы девушку поджидал Глаз. А когда она до него добралась, недвусмысленно повисла на его шее, после чего поцеловала в губы. Бывший командир меня даже взглядом не удостоил, будто мы никогда не были знакомы. Он что-то прошептал на ухо подруге, заставляя её смущённо хихикать.

Я прошёл мимо, до самых ворот, где и остановился, всматриваясь в лица людей, которые постепенно стягивались на площадь. Сам того не желая, снова покосился на парочку. Точнее, уже трио. Не в смысле «он, она и у него». К влюблённым уже присоединился Напалм, который явно отпускал какие-то шутки.

Девушка улыбалась, слушая его, и от этой улыбки внутри меня что-то зашевелилось. Я поспешил отвернуться, и как раз вовремя. В сторону охотников шагал Стэп, а в его взгляде читалось всё, что он собирался высказать.

— Стэп, — окликнул я вчерашнего партнёра по картам, но он лишь раздражённо отмахнулся, мол: не мешай. — Да чтоб тебя! — выругался я и двинул на перехват.

— Отвали! — Он попытался обогнуть меня, когда я вырос у него на пути.

— Остынь, он только этого и ждёт! — Я схватил Стэпа за рукав.

— Я ему сейчас башню проломлю! — выкрикнул добытчик, да так, что улыбающиеся приятели прекрасно его услышали.

Глаз тут же отделился от кампании и направился к нам. Девушка изменилась в лице и испуганно уставилась в нашу сторону. Напалм тронул её за плечо и отвлёк на себя, наверняка втирая что-то успокаивающее.

— Слышь, ты чё о себе возомнил⁈ — рванул к нему Стэп.

Но вместо ответа Глаз атаковал его коротким ударом в печень. Добытчик мгновенно присел, схватившись за правый бок, и раскрыл рот в попытке сделать глоток воздуха. Пару раз в армии мне доставалось по печени, и боль при этом такая, что невозможно и слова вымолвить.

— Ещё раз вякнешь что-нибудь в мою сторону, я тебя закопаю, — вкрадчивым голосом произнёс Глаз, склонившись над поверженным противником. — Я надеюсь, ты меня услышал?

— Да, — выдавил Стэп.

— Ну вот и отлично. — Охотник панибратски похлопал его по щеке и, натянув на рожу довольную ухмылку, вернулся к приятелю с подружкой.

Я подошёл к Стэпу и протянул ему руку. Он с благодарностью покосился на меня и не стал отказываться от помощи. Опираясь о моё плечо он доскоблил до стены, где снова опустился на корточки.

— Полегчало? — спросил я.

— Не очень, — буркнул Стэп. — Козлина, чтоб его черти драли.

— Успеется ещё, — пообещал я. — Идти сможешь?

— Угу.

— Ладно, тогда давай Коня найдём.

— Он сейчас сам прискачет, — отмахнулся Стэп. — Ты табаком не богат?

— Ты же не куришь? — удивился я.

— Это с хрена ли?

— Сам вчера меня из-за стола на улицу выгонял.

— Да просто не люблю, когда в помещении дым стоит коромыслом, — объяснился он.

— Ясно, — кивнул я и протянул ему кисет с клочком газетной бумаги. — Сам справишься?

— Легко, — ответил он и взялся крутить «козью ножку». — Чё теперь делать-то будем? Из-за этого упыря у меня теперь ни койки, ни работы.

— Решим. Свою бригаду сколотим.

— И чем будем заниматься? Мои нас к ништякам и на пушечный выстрел не подпустят, — кивнул он в сторону бригады добытчиков. — Здесь все территории поделены…

— Выродков будем потрошить, — перебил его я.

— Ты серьёзно? Какой из меня, на хрен, потрошильщик?

— Научишься. Для того, чтобы убивать, особых навыков не требуется, — словами Утилизатора ответил я.

— Да не скажи… — начал спорить он, но быстро сменил тему: — Вон копытный скачет.

— Отлично, значит, все в сборе, — кивнул я и, отыскав приятеля взглядом, окликнул его. А заодно помахал рукой, обозначая свою позицию.

Конь не стал устраивать разборки с Глазом и сразу направился к нам. В сторону охотников он, конечно, покосился, и взгляд его тоже не предвещал ничего хорошего. Девушка куда-то ушла. Не знаю почему, но это меня немного расстроило. Я даже поискал её взглядом среди разросшихся отдельных кучек народа. Похоже, перед началом рабочего дня сюда стягивались все, организуя что-то типа планёрок.

— Ну чё, мужики, какие планы? — спросил Конь. — Лично я предлагаю валить отсюда. За день по реке можно до соседней крепости добраться. Она, конечно, не чета нашей…

— Нет, — сухо отрезал я, — мы остаёмся.

— Он собирается свою бригаду охотников сколотить, — кивнул на меня Стэп.

— Не, ребят, не по мне это занятие, — тут же отказался Конь. — Вы как хотите, а я сваливаю.

— Уверен? — Я посмотрел на него.

— Абсолютно, — кивнул он. — Зря я вообще во всё это ввязался. Не моё оно… Ты не подумай, я на тебя зла не держу, — поспешил объясниться он. — Но я человек неконфликтный, так что ещё глубже точно не полезу.

— Я и не принуждаю, — не стал переубеждать приятеля я. —

Закладка:

— Да щас! — скептически ответил Стэп и зло покосился на Глаза. — У меня к этому ублюдку, ещё остались вопросы.

— У вас стволы есть?

— Извиняйте, но своё ружьё не отдам, — тут же объяснил свою позицию Конь. — Мне он и самому в пути пригодится.

— У меня обрез есть. — Стэп продемонстрировал оружие.

— Патронов сколько?

— Два в стволе и ещё пара в кармане.

— Негусто… — Я почесал подбородок.

— Зато серебряные, — парировал добытчик.

— Ладно, на первое время хватит, а там разживёмся. С тачкой как обстоит?

— Никак, — развёл руками Стэп. — Раньше была, но сейчас… Не по карману мне технику содержать. Ты знаешь, сколько сейчас топливо стоит? Да проще коня себе завести, ы-ы-ы.

— Очень смешно, — скорчил рожу Конь. — Прям сейчас животик от смеха надорву.

— Знаешь, где это? — Я продемонстрировал адрес, записанный на клочке бумаги.

— Угу, — кивнул Стэп, бросив взгляд на записку. — Макар, что ли, подсунул?

— Нам сейчас каждый грамм серебра важен, — вместо прямого ответа произнёс я. — Так что берёмся за любую работу, пока на ноги не встанем. Мне бы не помешало инструментом обзавестись.

— Ладно, мужики, смысл мне тут с вами куковать? — обозначился Конь. — Я, в общем-то, попрощаться шёл. Так что бывайте. Берегите себя, в дерьмо с головой не лезьте. А я, пожалуй, пойду, чтобы засветло успеть.

— Бывай, братан. — Стэп обнял приятеля. — Даст бог, ещё свидимся.

— Ты уж извини, что так вышло. — Я протянул руку приятелю.

— Да чего уж там, сам виноват, — улыбнулся он и крепко сжал мою ладонь. — Ты подумай, может, и вам свалить стоит? До добра всё это не доведёт.

— Он людей выродкам отдаёт, — покачал головой я. — У меня на таких мразей аллергия. Руки сразу чесаться начинают от желания придушить.

— Дело хозяйское, — пожал плечами Конь и, тяжело вздохнув, покинул нашу тёплую компанию.

Некоторое время мы молча смотрели ему вслед, пока он не скрылся за воротами. А затем я вернулся к планированию.

— Короче, мне бы топор нормальный, желательно мясницкий, — продолжил я. — Неплохо было бы «Хулиганом» обзавестись, как у Костыля был. Но в принципе и гвоздодёр подойдёт, только большой. Ну и со жратвой нужно что-то решить.

— С последним сложно будет, а остальное достать не проблема.

— А что с посёлками?

— В плане?

— Ну, вы ведь город обыскиваете?

— В основном, но соседние сёла тоже все уже вычистили. Если не мы, так выродки, — ответил Стэп. — В последнее время мы всё чаще пустыми возвращаемся. Короче, дела обстоят очень хреново. Если вскоре торговлю не наладить, то эти стены станут нашей могилой.

— А с кем торговать собираетесь?

— Понятия не имею. Это Глаз обещал. Ещё на прошлой неделе на всю площадь орал и кулаком в грудь стучал. Сказал, что всё уже решил, но пока только на словах.

— Ясно, — усмехнулся я, уже начиная догадываться, с кем и чего именно он решил.

Вот он и ответ, почему я всё ещё жив и не изгнан из крепости. А заодно почему меня так легко взяли в самый блатной отряд кремля. Вопрос в другом: зачем это нужно Старому? Может, в качестве благодарности за информацию о брате? Хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но, скорее всего, я ему ещё пригожусь, чтобы разговорить Коляна, когда Утиль его поймает. Пока это самая логичная версия, а там посмотрим, куда кривая выведет.

Из крепости нас выпустили без каких-либо церемоний. Стэп проводил взглядом «буханку», в которой умчался на работу его бывший отряд, и, тяжело вздохнув, махнул рукой в сторону уходящего вдаль проспекта.

— Нам туда, — добавил он. — Там пара строительных магазинов, кое-что из твоего списка точно найдём. А вот насчёт мясницкого топора не уверен, но по пути один магазинчик будет. А ты чё, вообще, что ли, без оружия⁈

— Нормально всё, — отмахнулся я. — Сейчас день, и погода солнечная.

— Отморозок, — хмыкнул Стэп.

— Веди уже, Сусанин хре́нов, — подтолкнул я приятеля. — Слушай, а чё это за подруга с Глазом была?

— Ты про Евку, что ли? — покосился на меня он.

— Про девку, про девку, — неверно расслышал его я.

— Ха-ха-ха, — расхохотался он. — Её Ева зовут, про девку, блин! Чё, понравилась, что ли?

— Ну так-то симпотная, — не стал скрывать интереса я.

— Губу закатай, — тут же осадил меня Стэп. — Такие девочки, брат, не для нашего уровня.

— А он с ней до всего этого встречался или недавно начал?

— Я чёт не пойму, ты в натуре, что ли, бессмертный? Оно тебе надо?

— Ты не понял, я просто хочу разобраться в мотивации, — свернул я со скользкой темы. — Я думал, он женат был, семья и всё такое. Понимаешь?

— Нет, — покачал головой приятель.

— Ну смотри: в чём смысл ему с выродками работать? Я считал, что его мотив — семья. Но когда его с той девкой увидел, понял, что ошибся. Как-то ведь на него вышли, почему-то он согласился им людей сдавать?

— Может, потому что он просто козёл?

— Это, конечно, многое объясняет, но далеко не всё. Риск не оправдан… Он с первых дней крепостью рулит?

— Ну, он не то чтобы прям рулит. У нас официальный комендант есть. Глаз — он больше этот, как их называют… А, серый кардинал, понимаешь? Он вроде простой бригадир у охотников, но все под его дудку пляшут.

— Так было всегда?

— Не совсем. — Стэп покрутил пальцами в воздухе. — Изначально у нас Генерал один был. Если бы не он, мы бы даже первую атаку не отбили. Он всё организовал, буквально за два три дня из музея натуральный военный объект создал.

— А он откуда взялся?

— Из армии, ёпт, — усмехнулся Стэп. — Под его командованием первые волны выродков отбивались. Но, как известно, войну мы проиграли быстро. А Кремль изначально в качестве штаба выбрали. Ну а когда уже стало понятно, что нам и миру конец, гражданских внутрь пустили.

— И куда он делся?

— Ушёл вместе с войсками.

Закладка:

— Подозреваю, что это был не Глаз?

— Нет, конечно, он в то время тупо разводящим был на стене.

— И что стало с тем человеком?

— Пропал без вести, — хмыкнул Стэп. — Ушёл за стену и не вернулся.

— И Глаз сразу всех к ногтю прижал?

— Тоже нет. Он себя осенью показал, когда эпидемия гриппа началась. В этот момент нас снова взять попытались. В смысле — изменённые под стены пришли. Ну, Глаз как-то быстро всё под контроль взял, и после этого начальство уже ему в рот смотрело. Несогласные исчезать начали, ну а дальше ты уже знаешь.

— А что за грипп такой был? В смысле, откуда он взялся?

— Ты что, думаешь, он и к эпидемии причастен?

— Не знаю, — подал плечами я, — Лично мы жили в условиях гораздо худших — и никто не заболел. А не помнишь, с кого вообще всё началось? Ну, кто первым слёг?

— Вот умеешь ты озадачить! Ты точно не мент какой?

— На вопрос ответь.

— Да без понятия я, не следил как-то. Но да, слушай: Евка с ним как раз после этого встречаться начала. У неё брат младший слёг, прям сильно очень, думали, похороним пацана. А Глаз его почти с того света вытащил. Ну не сам, конечно, просто сердце ему дал. Тогда с ним вообще дефицит был страшный, а у Глаза, как выяснилось, заначка имелась. Из-за этого первый конфликт с начальством случился, но он своё отстоял. Но это я тебе уже рассказывал… Вон, кстати, лавка мясная, — указал пальцем на вывеску Стэп.

Глава 11

Забвение

Раньше я любил смотреть фильмы в жанре постапокалипсиса. Иногда даже представлял себя в подобной ситуации и прикидывал, как бы я поступил в том или ином случае. Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день фантазия обернётся суровой реальностью? Думаю, не стоит говорить о том, насколько сильно она отличается от картинок на экране. Герои таких историй часто живут собирательством, лазают по заброшкам в поисках припасов и всяких полезностей. И даже спустя долгие годы умудряются находить какие-нибудь консервы, инструменты и прочее.

На деле же всё выглядело с точностью до наоборот. То изобилие, которое встречалось мне в первые дни скитаний и казалось скудными остатками былой цивилизации, полностью сошло на нет. Вокруг было пусто. Без разницы, заходили мы в магазин или жилое помещение. Всё внутри выглядело одинаково. Выпотрошенные шкафы и комоды, голые полки некогда забитых до отказа прилавков — и тишина. Всеобъемлющая, от которой стоял звон в ушах, будто сама жизнь покинула этот мир вместе с вещами и едой.

И ведь казалось бы: прошло всего каких-то полгода, а от былой мощи человечества не осталось и следа. Без лишних слов было ясно: если ничего не предпринимать — мы все вскоре сдохнем от голода.

А ведь ещё совсем недавно этот город был в состоянии кормить миллионы. Даже бомжи подыхали здесь скорее от алкогольного отравления или холода, но не из-за нехватки еды.

Выход, конечно, есть: разработать землю, развести скот… Но есть один маленький нюанс, который не позволит этого сделать. Ночь — время изменённых. Они попросту выжгут поля и уничтожат скотину. Обнести стеной участки такого размера невозможно. У нас тупо не хватит людей, чтобы удержать эти площади под контролем.

Стэп с кривой ухмылкой наблюдал за моими попытками отыскать хоть что-то. А ведь он каждый раз предупреждал меня о том, что мы впустую потратим время. Вот только я не мог в это поверить. Ну не могли люди за столько короткий срок вынести всё. Что-то должно было остаться.

Но нет, каждый раз я натыкался на пустоту и грязные тряпки, в которые превратилась выброшенная из шкафов одежда. И по большей части она уже изначально мало подходила под условия новой реальности. Какие-то пёстрые платья и майки, за которые когда-то люди выкладывали баснословные деньги. А сейчас мы безжалостно топтались по брендовым шмоткам в попытке отыскать обычный рыбацкий костюм.

Но самым большим дефицитом стала обувь. Нет, всяких тапок и мокасин вокруг было хоть жопой жри, а вот с нормальными ботинками дело обстояло туго.

Пустые прилавки встретили нас и в строительном магазине. Как сказал Стэп, цемент и другие смеси на его основе исчезли в первую очередь. А следом пошло всё остальное, в том числе и инструменты, даже те, что работали от электричества. Организованные бригады добытчиков прочёсывали район за районом, выгребая всё, что могло оказаться полезным. А ночью их место занимали выродки, которые тоже ничем не брезговали.

Торговые точки и оптовые склады опустели буквально за пару недель. Следом пошли квартиры и дома, а к концу осени поисковые отряды начали повторно обыскивать все те места, которые уже казались пустыми. В данный момент, шанс наткнуться на хоть что-нибудь полезное, равнялся нулю. Но мы всё равно не сдавались, и вскоре упорство дало первый результат.

Мне удалось обзавестись ржавым топором на длинной деревянной рукояти. Его подарил нам вахтовый вагончик на строительной площадке. Здесь же обнаружился небольшой ломик, выкованный из шестигранника. Но самой приятной находкой оказался пакет, висевший на гвозде у входа. Когда Стэп в него заглянул, я думал, он сейчас спляшет от счастья. И было с чего, ведь там находился настоящий клад: штук тридцать разноцветных упаковок с лапшой быстрого приготовления. В наше время за такое могут и голову проломить.

Параллельно с поиском припасов я всматривался в окна домов. Но ожидать, что кто-то из выродков решит провести день в промёрзшем насквозь помещении, было глупо. Да и наверняка они уже давно научились скрываться получше. Та охота, которой я промышлял в самом начале, уже давно перешла в разряд невозможного. И об этом мне тоже поведал Стэп.

Он вообще не умел затыкаться, хотя я был ему за это благодарен. Подобно радио, он развлекал меня всякими историями, разгоняя звенящую тишину, от которой хотелось выть. И в те редкие моменты, когда напарник затыкался, она ощущалась особенно остро.

— А там, прикинь, ну прям натуральный Клондайк! — продолжил очередную байку он. — Вот не поверишь: посреди пустого магазина — целый стеллаж с консервами. А мы смотрим на него, и, кажется, будто он светится изнутри. Нет, ну понятно же,

Закладка:

— Ну а с Кошаком что?

— Всё, — развёл руками Стэп. — Он же прям под взрыв попал. Там запчасти по всем прилавкам раскидало — никакое сердце не соберёт. Это я к чему тебе рассказываю: не ведись на такие плюхи. Халявы в жизни не бывает.

— Ага, ясно, — с ухмылкой буркнул я.

— Не, ну чё ты лыбу давишь? Я ж тебе реальную историю рассказал. Кошак — он ведь не вчерашний парень, человек с опытом. И так тупо попался. Вот как загипнотизировали, ей-богу. Ну чё, назад пора. — Напарник бросил взгляд на часы. — Пока то, сё, на дорогу время. Как раз к закату успеем.

— Мы не пойдём назад, — покачал головой я.

— В смысле⁈ — Стэп замер посреди улицы. — Ты ведь шутишь сейчас, да?

— Нет.

— У тебя мозги, что ли, замёрзли? Я в рот топтал такие приколы!

— Хочешь — возвращайся.

— Брак, я тебя сейчас не понимаю. Ты на жизнь, что ли, насрал? Если хочешь самоубиться, то есть способы получше.

— Я хочу видеть, что здесь происходит по ночам, а заодно понять, куда они прячутся днём. Заберёмся вон на ту вышку и понаблюдаем. Сильно сомневаюсь, что ночью здесь от них прохода нет. Чё им тут делать такой толпой?

— Ты на всю голову больной, — покрутил у виска Стэп.

— Повторяю: я тебя не держу. Можешь возвращаться, если зассал.

— Мы точно подохнем, — пробормотал он, но продолжил идти со мной к вышке. — Вот как пить дать…

— Слушай, закрой клюв уже! — огрызнулся я. — Хватит каркать. Нормально всё будет.

— Если нас заметят…

— И что они сделают? Полезут к нам? Да и срать! Там один вход, и он ни хрена не широкий. Посшибаем их, как спелые яблоки, а по утру ещё сердец наковыряем.

— П-хах, — усмехнулся приятель. — Даже представил себе эту картину.

Я тоже усмехнулся. Говорить о том, что нас, скорее всего, пристрелят от греха подальше, я, естественно, не стал. Цель заключалась в том, чтобы успокоить напарника. Поводов понервничать, думаю, у нас и без того будет достаточно.

Нет, я не стал бы его упрашивать, реши он вернуться в кремль, однако остаться ночью под открытым небом одному мне тоже не очень-то хотелось. И всё же подобный вариант гораздо предпочтительнее психующего от каждого шороха напарника.

— Так, — с деловым видом объявил Стэп, — до заката у нас почти два часа. Предлагаю пожрать, пока есть возможность. Я как про эти бич-пакеты вспомню, слюни так и капают. Ты как на это смотришь?

— Положительно.

— Я раньше их с похмелья любил. Помню: как нажрёмся с приятелями, а с утра, первым делом БПху запаривать. Сосисочек туда пару штук и майонезику. М-м-м, я бы сейчас за ложку мазика не знаю что сделал. Да всё что угодно!

— И друга бы продал?

— Не, ты точно дурак, и уши у тебя холодные.

— Да шучу я.

— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — ответил прибауткой он. — А ведь мазик самому сделать можно. Ты знаешь как?

— Растительное масло, яйцо, уксус и соль, — выдал рецепт я. — Это если по классике.

— Да что может быть проще? — вздохнул Стэп. — Только у нас ни масла, ни яиц.

— Мои вроде на месте, — хмыкнул я.

— Фу, — поморщился напарник. — Вот как можно было такое блюдо опошлить?

— Нам бы бинокль найти, — резко сменил тему я. — Или хоть что-то, способное изображение приблизить.

— Ага, мечтать не вредно. В наше время даже очков не найти. Хотя у Макара полно всякого добра. Но он ведь жадный, как тот еврей из анекдота.

— Давай туда. — Я указал на открытый подъезд. — У тебя есть чем воду вскипятить?

— Есть, — кивнул приятель. — Я тоже запасливый.

Забравшись в квартиру с относительно целыми окнами, чтобы укрыться от ветра, мы разложили на столе нехитрую снедь. Стэп выудил из рюкзака пакет с сухой вермишелью и пачку сухого топлива в таблетках. Пока он разводил огонь, я наколол льда, который мы засыпали в алюминиевую кружку.

Ждать пришлось долго. За это время я отыскал большую чашку, в которую мы покрошили три брикета и засыпали бульонной вытяжкой. А вот за ложками пришлось топать в соседнюю квартиру. Из этой добытчики выгребли всё, что только можно было унести. Даже мебель частично вынесли.

— Надо было костёр развести, — буркнул Стэп, когда я вернулся. — Вторая таблетка пошла, а вода чуть тёплая.

— Закипит, никуда не денется, — отмахнулся я, развалившись на диване, который стоял поперёк комнаты.

Похоже, его тоже собирались вынести, а может просто передвинули, чтобы добраться до лампочек в люстре. Зато никто не позарился на телевизор неслабого такого размера. И даже игровая приставка от «Сони» оказалась никому не интересна. А ведь когда-то всё это было предметом для зависти.

— Может, ещё одну покрошим? — спросил Стэп. — А то это так, на два раза пёрнуть — и всё вылетит.

— Нет, — сухо отрезал я. — Вернёмся в кремль — пожрём нормально. У тебя с водой как?

— С пол-литра в термосе осталось.

— Нужно будет ещё льда натопить, добавить.

— Заварочки бы туда и сахарку побольше, да всё это с печеньицем. Мы по первому времени когда в рейд выходили, я всегда с собой упаковку «Юбилейного» таскал. Его тогда на складах как грязи было. А сейчас за него убить могут. Во житуха пошла, а? — Стэп громко сглотнул слюну. — Ну наконец-то…

Послышалось тихое журчание, и по комнате распространился аромат концентрированного куриного бульона. Мой рот моментально наполнился слюной. Не знаю почему, но в этот момент я с сожалением вспомнил о рыбьих плавниках, которые выбросил, как только меня выпустили из камеры. Сейчас бы они пришлись как нельзя кстати. Сиди себе на вышке и посасывай, словно конфетки. Да уж, Стэп прав: житуха сейчас ещё

Закладка:

— Подождём, чтоб посильнее распухли, — произнёс он. — Так будет больше казаться. Эх, сейчас бы яичко сюда, варёное. Я тут на днях голубиное гнездо нашёл, а в нём скорлупа от яиц. И мне так вдруг захотелось, будто это тортт какой. Ты когда последний раз яйца видел?

— Утром, перед тем, как всё это дерьмо началось, — честно ответил я. — Для брата завтрак готовил.

— И где он сейчас?

— Хотел бы я знать, — вздохнул я.

— Ну он хоть жив?

— Наверное, — пожал плечами я.

— Повезло, — теперь уже вздохнул Стэп. — А я вот этими руками собственного сына… Лучше бы он мне тогда глотку перегрыз, сейчас бы хоть вместе были. Он ведь даже на человека не был похож, прям дикий зверь…

Я молчал. А что на это сказать? Извини? Или высказать соболезнования? Стэпу просто хотелось выговориться, так пусть себе языком молотит, а я послушаю.

— А моя, дура, не выдержала, в петлю полезла. Первый раз я её вытащил, а потом… — Приятель в сердцах махнул рукой. — Давай жрать, короче.

— И как ты с этим справился? — всё же спросил я, перебравшись с дивана на табурет.

— Да пёс его знает. Просто жил дальше. Страшно было очень, настолько сильно, что он горе затмевал. Я уже потом всё осознал, когда до кремля добрался. Вот там меня капитально накрыло. М-м-м, я ща в тарелку кончу, — неуместной фразой обозначил вкусовые ощущения Стэп и зачерпнул ещё одну ложку.

— Ты метай пореже, не один так-то, — осадил его пыл я и тоже набросился на блюдо.

Лапша исчезла в считаные минуты, а по телу разлилось приятное тепло. Мороз уже не казался таким крепким, а будущая ночь под открытым небом — такой страшной.

Я скрутил две сигареты, одной из которых угостил напарника. Стэп тут же выбрался на балкон, будто собирался ночевать в этой квартире и не хотел её задымить. Некоторые привычки неискоренимы.

Я выделываться не стал и выкурил свою самокрутку, не отрывая задницы от дивана.

— Фу, — сморщился Стэп, вернувшись с балкона. — Неужели самому не противно в этом тумане сидеть?

— Нормально, — буркнул я. — Всё, валим огородами. Пока наверх вскарабкаемся, уже темнеть начнёт.

— А палево так и оставим? — кивнул на грязную миску он. — Учуют ведь.

— Да насрать, пусть нюхают, — отмахнулся я.

Приятель накинул рюкзак, я подхватил топор, и мы покинули гостеприимную квартиру. Я понимал, как сильно мы рискуем, но не хотел возвращаться в крепость с пустыми руками. Мне как-то нужно отрабатывать долг. В любом случае я должен понимать, где прячутся изменённые. И чем быстрее мы это поймём, тем лучше.

— А до Ворсмы отсюда далеко? — спросил я.

— А тебе зачем?

— У меня там машина осталась.

— Думаешь, она до сих пор там?

— Может и нет, но я хочу проверить.

— Далековато будет, — покачал головой Стэп. — Больше ста кэмэ. Пешком такое не осилим, по крайней мере, за день. В идеале туда бы на тачке смотаться, но кто же станет зазря топливо жечь. Знать бы наверняка. А что за аппарат?

— «Мерин», — ответил я. — Сто двадцать четвёртый, на дизеле.

— Пузотёрка, что ли?

— Седан, да.

— Да на хрен он тебе всрался? Одно дело УАЗ или «Нива» там…

— Сам ты дурак, — огрызнулся я. — Там движок — миллионник. Да и вообще: настоящими немецкими инженерами создан. Не то что наши — вёдра с болтами.

— Зато на нём дальше дороги не уедешь.

— А ты прям целыми днями по целине ползаешь, — парировал я.

— Ну так-то да, — согласился напарник. — Нам сейчас любая тачка в плюс. Да и соляры запас в кремле немалый.

— А откуда, если не секрет?

— Да с порта, — тут же ответил Стэп. — То, что машина за год сожрёт, для теплохода на один раз понюхать. Единственная проблема, что она со временем слоиться начинает. Но об этом пока волноваться рано. Так что да, твой «меринок» нам сейчас как нельзя кстати.

— Ладно, кончай базарить, — осадил приятеля я. — Я первым полезу, ты за мной. И чтоб ни звука больше, понял?

Вместо ответа Стэп, провёл пальцами по губам, изображая замок-молнию.

Я одобрительно кивнул и взялся за первую ступень, которая оказалась обжигающе холодной. В памяти сразу всплыл момент, как мы выбирались из подземной тюрьмы. Ближе к поверхности лестницы были точно такими же ледяными.

Я вскарабкался дай бог метра на три, и, обхватив лестницу, сунул руки под мышки, чтобы к ним вернулась чувствительность. Стэп всё ещё топтался внизу, дожидаясь, пока я заберусь повыше. И как только я продолжил движение, он последовал за мной. Мы останавливались ещё несколько раз, чтобы отогреть руки, пока не выбрались на площадку для обслуживания.

— Твою мать, — всё же не сдержался и заговорил Стэп. — Да мы здесь от холода сдохнем.

— Заткнись, — шикнул я и втянул ладони в рукава.

А на высоте птичьего полёта погода покоем не баловала. Резкие порывы ветра мгновенно выдували всё тепло из-под одежды. Лицо онемело, а в висках, в сжавшихся от холода сосудах, застучала кровь. Но ничего не поделать, придётся терпеть.

Стэп определил направление ветра и прижался спиной к основанию, сжавшись в бесформенный комок. Я прошёлся по крохотной площадке, осматривая раскинувшийся под ногами город. Улицы просматривались, как на ладони, но это пока. Вскоре солнце скроется за горизонтом, и видимость резко снизится.

Радует одно: что сегодняшнее небо безоблачно. А судя по тому, что было вчера, практически полная луна должна дать достаточно света, чтобы рассмотреть всё, что происходит под ногами. Лишь бы тучи не нагнало, иначе вся наша затея пойдёт прахом. В отличие от нас, твари могут видеть в темноте, а значит, они вполне способны остаться для нас незамеченными.

Очередной порыв ветра пронзил одежду и заставил тело трястись от холода. Я попробовал помахать руками, чтобы разогнать кровь, но тут же бросил эту затею. Платформа под ногами затряслась и передала вибрацию на всю конструкцию, грохот от которой эхом прокатился по пустынным улицам города. Выходит, придётся терпеть. Ну или выбрать тот же вариант, что и Стэп: скукожиться, чтобы уменьшить собственную площадь. Так больше шансов сохранить тепло.

Главное —

Закладка:

— Не вздумай спать, — шёпотом произнёс я. — Замёрзнешь насмерть.

— В курсе, — буркнул он и скукожился ещё сильнее.

Небо уже окрасилось в алые тона, и на фоне заката вид на мёртвый город был потрясающим. На мгновение показалось, будто в окнах вновь вспыхнул свет, а всё то, что случилось с миром, — лишь кошмарный сон. Даже Стэп выбрался из своего кокона и встал рядом, глядя на прекрасный пейзаж, от которого захватывало дух.

Но как и всё в этом мире, закат тоже оказался конечным и продлился всего какие-то пару минут. Затем огненный шар окончательно скрылся за горизонтом, оставив после себя лишь тонкую серую полосу на темнеющем небосводе. А ему на смену высыпали звёзды. Вначале — одинокие яркие точки, но вскоре они обсыпали небесный купол так плотно, что даже их тусклого света хватало, чтобы рассмотреть всё, что происходит внизу.

Вот только город был по-прежнему мёртв. Ни звука, ни отблеска, только завывание ледяного ветра в пустынных закоулках. Хотя где-то на пределе слышимости грохала дверь, мерно поскрипывая на замёрзших петлях. Со стороны реки протяжно завыли волки. Но признаков присутствия человека по-прежнему не было. И лишь кремль светился на фоне тёмного городского силуэта, оставаясь единственным островком жизни. А ближе к полуночи погас и он.

Стэп снова свернулся калачиком, изредка подавая признаки жизни. А я крутился на крохотной площадке, всматриваясь в темноту улиц. В один момент мне показалось, будто я заметил движение, но сколько я ни таращился в эту точку, оно так и не повторилось. Затем вдалеке послышался рёв двигателя, а по стенам мелькнул свет фар. И снова навалилась глухая тишина. Холод проникал внутрь ледяными пальцами. От резких порывов ветра начали стучать зубы, но я терпеливо ждал, когда наметится хоть что-то. Любой намёк, любое движение.

И вскоре был вознаграждён.

Лунный свет заливал улицы, и я прекрасно видел всё, что происходит внизу. Небольшой отряд двигался в сторону кремля. Они не таились, пребывая в полной уверенности, что за ними никто не смотрит. И в любой другой день так бы и было. Люди вообще редко смотрят вверх, и хотя изменённые от нас отличались, когда-то давно они были такими же. А потому я не скрывался и внаглую наблюдал за их перемещениями. Нет, их лиц я не видел, как и того, кто отделился от кремля и направился в их сторону. Но подсказок мне было не нужно, я знал, кто спешит к ним на переговоры.

Я пнул Стэпа и ткнул пальцем вниз. Он подполз к краю на четвереньках и вместе со мной уставился на происходящее. Мы даже многозначительно переглянулись, мол: оба понимаем, что сейчас происходит.

Они встретились в переулке, где скрылись от нашего взгляда. Но мы уже увидели всё, что хотели. Жаль, не могли подслушать их разговор или хотя бы сфотографировать саму встречу. Это стало бы отличным финалом правления Глаза. Но увы, приходилось плясать от того, что имеем.

В остальном улицы города оставались пустынными. Тот звук мотора как раз предвещал появление небольшого отряда, а значит…

Мою голову посетила совсем уж безумная мысль. Несколько секунд ушло на то, чтобы она сформировалась окончательно, а затем я с хищным оскалом уставился на Стэпа.

— Ты чё удумал? — прошипел он, словно прочитав мои мысли.

— Дашь обрез погонять? — шепнул я в ответ.

— Иди в жопу, я туда не спущусь

— Тебя и не просят. Просто дай обрез.

— Твою мать! Да ты точно больной ублюдок! На, ёпт…

Он сунул мне в руки ствол, и я тут же ступил на лестницу. Но не успел преодолеть и пары метров, как сверху раздался шорох: Стэп не желал пропускать веселье. Тем более что его история обещала пополниться таким рассказом, правдивость которого ещё придётся доказывать. Но если всё выгорит, если всё срастётся как надо, в глазах обычных людей мы будем выглядеть героями покруче пресловутого Супермена.

Глава 12

Дичь

— Ты куда? — зашипел Стэп, схватив меня за рукав. — Они же там.

— Знаю, — ответил я и рывком высвободил руку. — Но как долго они там будут?

— В смысле?

— Заткнись и двигай за мной, — отмахнулся я, не считая нужным докладывать о своём решении.

Слишком много драгоценных минут могут занять ненужные обсуждения, а время работает против нас. Я не знал точного места, где спешились выродки, видел лишь свет фар и направление, откуда она явились. Неизвестно, как долго продлится их встреча с Глазом. Мы можем тупо не успеть, а атаковать четверых выродков ночью, без предварительной подготовки? Нет, спасибо. Но они точно вернутся к машине, где мы со Стэпом их и накроем. В этом случае наши шансы на победу гораздо выше. Осталось только отыскать тачку и организовать засаду.

— Да ёпт, — снова занервничал напарник. — Куда мы прёмся-то?

— К машине.

— Какой ещё, на хрен, машине⁈

— Закрой рот, — угрожающе прошипел я. — Или я тебя здесь одного кину.

Этой угрозы хватило, чтобы приятель наконец-то замолчал. Я как чувствовал, что простым ответом дело не ограничится и мне придётся выкладывать ему весь план. А в нашей ситуации это довольно палевно. Как знать, вдруг рядом бродит кто-то ещё? А слух у изменённых не просто отличный, он раз в десять превышает человеческие возможности.

Там, на ферме, я слышал множество историй. И чаще всего люди рассказывали, как они прятались от выродков. Множество мест были такими, что никто в здравом уме не полезет их проверять. Например, дырка в деревенском сортире. Но их всё равно находили, словно знали наверняка, что там кто-то есть. И раз это не обоняние и не зрение, то я логично решил, что им помогал слух. Единственное, чего я не знал, так это расстояния, с которого они способны засечь человека. А потому всю дорогу ломал голову над тем, как лучше всего обстряпать засаду.

То, что необходима диверсия, это понятно. Думаю, пара разбитых окон и проколотые колёса отлично отведут внимание от нас. Но дальше действовать придётся молниеносно. Четверо изменённых, на которых у нас один обрез и топор. Допустим, двоих удастся уложить выстрелами, хотя для этого придётся подобраться практически вплотную. И всё равно остаётся ещё двое.

Закладка:

Чёрт, может, я зря всё это затеял? Серебро всё равно отравит сердца, это я уже проверял. Выходит, как ни крути, а хотя бы одного нужно валить топором. Но как это сделать? Впрочем, ладно, найдём тачку и будем плясать, исходя из обстановки вокруг. В случае чего всегда можно отказаться от затеи и просто свалить переулками. Но как же чешутся руки…

Вскоре мы выбрались на широкий перекрёсток возле какого-то административного здания. Машина выглядела, как яркое пятно. Даже искать не пришлось — чистые стёкла выдали её с потрохами. Да и от снега её отряхнуть потрудились, в то время как брошенные тачки вокруг выглядели как сугробы. Но её положение…

Я покрутился возле неё, силясь придумать хоть что-то. Вокруг открытое пространство, которое просматривается, как на ладони. С одной стороны администрация, через дорогу какой-то парк напротив которого торговый центр с огромной вывеской «Шторы», а по другую сторону — супермаркет. И от каждого здания до цели метров пятьдесят, а может, и того больше. Стрелять с такого расстояния из обреза? Да даже пытаться не стоит. Это оружие предназначено для огня в упор, где-нибудь в квартире или тесном подвале.

— Капец, — только и выдохнул я.

— Валим, — тут же дёрнул меня за рукав Стэп.

— Да хрен там плавал, — оскалился я и, размахнувшись, опустил топор на заднее стекло.

Раздался глухой удар, на месте которого образовалась рваная дыра. Приложив ещё несколько раз, я окончательно удалил помеху и заглянул внутрь кроссовера. И то, что я там увидел, мгновенно подняло мне настроение. В багажнике лежало несколько автоматов. И не абы каких, а «валы», да ещё с оптикой. Такой удачи я не мог ожидать даже в самых влажных мечтах.

Я вытащил два из тех, что попались под руку первыми, и отомкнул магазины, чтобы убедиться в наличии боеприпаса. Увы, один из них оказался пуст. А ещё он был заляпан кровью, из чего я сделал вывод, что это те самые стволы, с которыми совсем недавно выродки напали на нас. Чтобы в этом убедиться, я покопался в багажнике и отыскал ещё два ствола, которые выглядели слегка покорёженными, словно побывали в эпицентре взрыва.

— Вот те на, — ухмыльнулся я и снял магазины со всех, где это получилось сделать.

Итого мы получили аж целых три неполных. Следом я вынес боковое окно и заглянул в салон. Там было пусто, хотя я надеялся отыскать там разгрузки или хотя бы запасные полные магазины к оружию. Видимо, этими трофеями прибывший отряд побрезговал, а может, оставил амуницию себе. Впрочем, я уже был счастлив.

— Лезь под тачку, — попросил Стэпа я.

— Зачем? — задал он идиотский вопрос.

Я покосился на него и даже хотел ответить что-то грубое, но сдержался. Стэпа трясло, как помойного кота под ледяным дождём, рожа бледная — краше в гроб кладут. Хотя не исключено, что это всего лишь эффект от лунного света. Я наверняка под ним выглядел не лучше. В итоге я всё-таки снизошёл до объяснений.

— Спрячешься там, а когда они подойдут, выстрелишь по ногам. Дальше не твоя забота.

— Я не буду, — замотал головой он.

— Ты этим умеешь пользоваться? — спросил я, демонстрируя «вал».

— Разберусь, — с надеждой заявил он.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Короче, либо так, либо мы с тобой расстаёмся.

— А ты сам-то чё?

— То, что я уже из такого стрелял и знаю, как это делается. А ты — нет. По этому лезь под тачку и делай, что говорят. Я прикрою, не ссы. У тебя два выстрела, так что используй с умом, не вздумай лупить дуплетом. Два патрона — два выродка. Понял?

— Я н-не хочу, — трясущимися губами произнёс он.

— Тогда вали отсюда на хрен, ссыкло вонючее, — сквозь зубы прошипел я.

— Да чё ты… — начал было он, но слишком громко, за что и схлопотал звонкую пощёчину.

Честно говоря, у меня было огромное желание зарядить ему в нос с локтя. Но кровь нам здесь была не нужна. Однако и этого хватило, чтобы Стэп более-менее оклемался. В его глазах промелькнула ясность, и он даже опустился на четвереньки, чтобы забраться под тачку.

— Стой, — придержал его я. — Отойди немного.

Приятель послушался, а я направил оружие на колёса, перевёл предохранитель в положение огня одиночными и надавил спуск. «Вал» отработал тише, чем хлопнула покрышка. Воздух с шипением вырвался наружу, подняв снежное облако.

На всякий случай я прострелил ещё одно колесо, по диагонали. Так они точно не смогут уехать и обратят внимание на повреждения. Но этого мне показалось мало, и я приложил топором по лобовому стеклу. Вот теперь они точно не смогут пройти мимо.

Стэп забрался под машину, а я помчался к торговому центру, на ходу считая шаги. Вышло чуть больше пятидесяти, что означало примерно тридцать — тридцать пять метров. Для огня из «вала» просто идеально, но для верности нужно сделать пару пристрелочных.

В качестве цели я выбрал фонарный столб, что расположился буквально в метре от машины. Навёл перекрестие в центр и плавно потянул спуск. Автомат глухо щёлкнул, и ушей коснулся звонкий удар попадания пули. Стэп даже голову из-под машины высунул, чтобы покрутить у виска. А я едва удержался, чтобы не закатать ему пулю в тупую башку.

Потянулись долгие минуты ожидания. Чтобы наверняка понимать, сколько у меня патронов, я распотрошил два оставшихся магазина, не забывая внимательно смотреть за округой. Неожиданности не нужны ни мне, ни тем более Стэпу. Он рискует гораздо сильнее меня. С другой стороны, чтобы вытянуть его из-под тачки, придётся согнуться в три погибели, а он вооружён. И если по нему не начнут тупо палить, в чём лично я сильно сомневаюсь, то у него будет достаточно времени, чтобы перезарядить обрез и добить оставшихся двоих. Впрочем, в случае огня он будет неплохо прикрыт двойной жестяной и мягким салоном. Плюс там располагается коробка с хорошей сталью внутри. Да, от ранения это, может, и не спасёт, но энергии у пули останется чуть да маленько. Если всё сделать быстро и правильно, я успею дать ему чёрное сердце, кусочек которого лежит у меня в кармане.

Я насчитал двадцать шесть патронов. А это как

Закладка:

Наконец все приготовления были завершены и я смог полностью сосредоточиться на задании. Устроившись поудобнее, я уложил оружие на оконную раму и убедился, что мне ничто не мешает. Припал к прицелу и попробовал поводить стволом, выбирая достаточную амплитуду для комфортного огня. Пули у меня обыкновенные, но учитывая тот факт, что это девять миллиметров, с такого расстояния они должны основательно разворотить черепушку. До машины я добегу за пару секунд, и вряд ли за это время выродки успеют восстановиться. А там уже дело техники…

Время шло, а цели не спешили появляться. Я уже начал подумывать сворачивать операцию, когда вдалеке раздались их голоса.

Я припал к прицелу, ещё раз проверил место на столбе, куда угодила пуля, и убедился, что она находится ровно там, куда я и метил. Затем перевёл ствол в сторону улицы, с которой мы сюда пришли, и принялся наблюдать за клиентами.

Они шли не таясь. Даже не в ряд, как двигались в сторону кремля, а вальяжно, выстроившись в линию, словно мишени в тире. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы не начать отстреливать их прямо на подходе.

Но, во-первых, расстояние было слишком большим, а во-вторых, до профессионального снайпера мне как до Китая раком. В том смысле, что при всём желании не смогу уложить всех четверых, как бы ни старался. И достаточно одному скрыться с линии огня, чтобы весь план полетел псу под хвост. Он попросту не даст мне высунуться, а когда его приятели восстановятся, а они обязательно это сделают, нас со Стэпом разделают под орех. А потому вся надежда только на отвлекающий манёвр и серебряную картечь, которая наверняка выведет двоих из строя, притом окончательно.

— Фигасе! — раздался гневный возглас, когда выродки увидели свою тачку. — Эт чё за прикол⁈

И всё, события приняли ровно то развитие, на которое я и рассчитывал. Изменённые ускорили шаг и, естественно, заметили Стэпа, который прятался под машиной.

— Эй, да он здесь! — прозвучал тот же голос, и один из ублюдков присел, что и стало причиной его смерти.

Грохнул выстрел, и я отчётливо увидел, как его грудь превратилась в кровавое месиво. Не теряя времени, я поймал в перекрестие прицела голову следующего и потянул спуск. «Вал» толкнул меня в плечо, а из затылка противника вылетел фонтан мозгов. Оставшиеся двое отскочили, но больше ничего не успели сделать, даже толком оружие не подняли. Грохнул второй заряд картечи, и третий выродок сложился на тротуаре, придерживая руками порванное брюхо. И… последний вдруг побежал.

Этого я допускать не желал. Как только второй выродок рухнул с простреленной головой, я уже понял, что наша операция завершилась успехом, и в уме полностью расплатился с долгом. И что же, мне теперь попрощаться со вторым сердцем? Да хрен там плавал!

Я перевёл оружие в режим очереди, поймал в прицел спину беглеца и быстро несколько раз надавил на крючок. Хватило бы и одного, но я не хотел рисковать.

Выродок споткнулся и полетел на землю, но он всё ещё был жив. А потому я, не теряя драгоценного времени, подорвался с пола и рванул к подранку в надежде его добить.

Однако я недооценил их возможности. Если выстрел в голову выключал уродов на какое-то время, то с ранениями в корпус они справлялись куда как быстрее. До врага оставалось каких-то метров пять, когда он оказался на ногах и припустил, петляя, словно заяц.

— Да чтоб тебя! — выругался я и снова схватился за оружие.

Но на этот раз я не спешил. Расстояние было плёвым, и от меня всего-то и требовалось — угадать амплитуду. Как бы ни старался человек вести себя непредсказуемо, в панике это практически невозможно. И после того, как беглец пару раз вильнул влево, где заканчивался тротуар, следующий его рывок инстинктивно был направлен в противоположную сторону.

Здесь я его и подловил. А чтобы попасть наверняка, не стал переводить оружие в режим одиночных. Короткая очередь легла куда нужно. Как минимум две пули влетели выродку в голову, и он всем пластом полетел в снег.

Я выдохнул, но расслабляться было ещё очень рано. Как знать, сколько времени им потребуется, чтобы восстановиться. Только на то, чтобы добить последнего, у меня ушло секунд десять. А потому я решил заняться первым.

Чуть не падая, я помчался к торговому центру, где оставил топор. Затем поспешил к машине, возле которой сидел трясущийся Стэп. Я удостоил его косым взглядом, походя убеждаясь, что с ним всё в порядке и его просто колбасит от адреналина. А затем остановился у выродка с простреленной головой и поднял топор.

Чтобы отделить башку от тела, мне потребовалось три удара и хороший футбольный пинок по черепушке. С этим готово, остался ещё один. То ли я запыхался, носясь между трупами, то ли второй лежал менее удобно, но с ним я провозился гораздо дольше, чем с первым. Пару раз даже промахнулся, разбивая в кровавое месиво затылок. Пинать голову, которая напоминала протухший арбуз, желания не возникло, и я, склонившись над телом, подхватил его за ноги и просто оттянул подальше.

Всё, вот теперь можно отдышаться.

Я промокнул рукавом вспотевший лоб и похлопал себя по карманам. Отыскал кисет, вытянул из него газетный лист и скрутил сигарету. Но, сунув её в рот, замер с зажигалкой в руке. Нет, я остановился вовсе не из соображения безопасности, просто подумал про курящего друга, которому капля никотина может оказаться важнее, и направился к машине.

— Будешь? — Я протянул ему самокрутку.

— Угу, — кивнул он и тут же сунул её в рот.

Я кинул ему зажигалку и занялся скручиванием следующей, уже для себя. Прикурив, с наслаждением наполнил лёгкие дымом и некоторое время стоял молча, направив взгляд в небо.

— Ты как? — спросил приятеля я.

— Нормально, — ответил он. — Отходняк начался.

— Сердце вынуть сможешь? — уточнил я. — Мне бы помощь не помешала.

— Чем?

— Я грудь пробью, тебе только ножом поработать останется.

— Справлюсь, — буркнул Стэп.

— Ну и отлично.

Закладка:

— На хрена?

— Чтоб было до хрена! — огрызнулся я, — Ты их ботинки видел? А стволы?

— Сделаю, — кивнул Стэп и глубоко, с шумом затянулся.

Отвечать я не стал. Перехватил топор за середину рукоятки и отправился вскрывать грудину первого выродка. До мясницкого, того, что я отыскал в родном городе, этому инструменту было очень далеко. Рёбра он не рубил, а натурально ломал. Поэтому оконце, через которое Стэпу придётся доставать сердце, я пробивал пошире, почти во всю грудь.

Провозился пару минут, после чего окликнул приятеля. Самокрутку на время работу я сместил к уголку губ, и она благополучно потухла. Я спокойно прикурил её ещё раз, пару раз пыхнул табачком и, закинув топор на плечо, направился к следующей жертве.

Здесь тоже справился довольно быстро, и когда откинул вырубленные рёбра, прислонил топор к телу.

— Покарауль пока, — с ухмылкой добавил я и направился к супермаркету.

Настроение было отличным. Всего за одну ночь я отработал весь долг и даже умудрился получить сверху. В моём кармане уже лежало с полкило серебра, на шее болтался отличный автомат, который я непременно продам из-за редкости боеприпаса. Плюс обувь, разгрузки, а может, и ещё какие ништяки.

А жизнь-то налаживается! Да и ночью в городе не так уж и стрёмно. Хотя лучше, конечно, поспешить. Нашу пальбу наверняка из кремля было слышно, и одному богу известно, сколько ещё выродков шляется сейчас по улицам. А в том, что они здесь есть, я не сомневаюсь. Так что в наших же интересах поскорее отсюда убраться.

И я ускорился. Добрался до стоянки, на которой обнаружил сразу несколько продуктовых тележек. Страдать выбором не стал и, схватив первую, что попалась под руки, поспешил обратно к напарнику. А тот уже возился со вторым трупом.

Пока он вырезал ему сердце, я занялся ботинками.

— Готово. — Стэп продемонстрировал ценный орган.

— Хорошо, — кивнул я, стягивая обувь. — Обыщи его, может, ещё чего ценное есть. И шевели копытами, нас наверняка другие слышали.

— Угу, — ответил Стэп и принялся обшаривать труп.

На снег полетела пачка сигарет. Настоящих, с фильтром. Рядом упала зажигалка, пара запасных магазинов к «валу», пистолет, нож и часы.

Не говоря ни слова, Степ стянул с выродка окровавленную куртку и застелил ей дно тележки, куда и отправил скудный скарб. Туда же легли ботинки, и, пока я срезал кусок рубахи, в которую собирался завернуть сердца, напарник усвистал к машине, где вовсю отмародёрил оставшиеся тела.

На всё ушло ещё десять минут, и мы поспешили ретироваться от опасного места. Шли молча, но я чувствовал, как приятеля распирает. Одна только кривая ухмылка, которая не сходила с его рожи, уже говорила о многом. В телеге весело позвякивали стволы. И хоть мы особо не таились, всё-таки двигались не тупо напролом. Иногда останавливались, чтобы осмотреться. Особенно это касалось больших открытых перекрёстков. Но судьба явно нам благоволила, и когда мы наконец выбрались на набережную, сделав при этом неслабый крюк от первоначального маршрута, на горизонте уже забрезжил рассвет.

Вот теперь я расслабился окончательно. Даже ноги вдруг стали ватными.

— Погодь, — придержал я Стэпа. — Дай дыхание перевести.

— Да тут осталось-то, — кивнул он в сторону кремля.

— Похоже, теперь у меня отходняк.

— Как до утки — на седьмые сутки, — хрюкнул от смеха он. — Не, ну как мы их, а⁈ Это же кому рассказать — ни в жизни не поверят! А ты видал, как я первому харю картечью разворотил? Он такой присел ещё, типа на меня зырит, а я ему н-на, с-ска!

— Угу, только не в рожу, а в грудь.

— Да какая разница, тут сам факт! Братан, да мы с тобой таких дел наворотим, все охренеют! Это надо⁈ Ночью! Два сердца плюс трофеи! Ты где вообще такому научился?

— Короче, возможно, тебе это покажется странным, но я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем успехе.

— Чё так⁈ А как мы тогда всё это объясним?

— А мы никому ничего объяснять не станем. Просто занесём и сплавим Макару — всё. Сердца в рюкзак убери, чтоб вопросов не вызывали. А это, — я кивнул на стволы, — от бойни на Белинского осталось, и мы специально за ними ходили.

— М-дэ, — осунувшись, протянул Стэп. — Ну Макару-то хоть можно рассказать?

— Нежелательно. Чёрт, на адрес забыли заскочить.

— Да всрался он тебе, адрес этот…

— Эта работа, за которую платят. Люди должны знать, что нас можно нанять на подобное дело. Такой фарт, как сегодня, бывает нечасто. Не найди мы эти стволы, сейчас возвращались бы с пустыми руками. Так что хлебалом не торгуй, нам лишнее внимание не нужно. Как понял?

— Да нормально я тебя понял, не дурак, — недовольно пробурчал Стэп. — Ладно, может, оно и к лучшему, что никто не узнает.

— Это точно к лучшему, — кивнул я. — А ну дай-ка мне нормальную сигаретку. Чё там у нас? Фигасе! «Мальборо». Кудряво живут… Ну чё встал, двигаем, двигаем, я ещё на завтрак хочу успеть. Интересно, что сегодня давать будут?

— Да как обычно, кашу какую-нибудь, скорее всего, рисовую.

— А почему рисовую?

— Да говорят, он портиться начал, хотят поскорее выработать. Он же в бункере хранится. Вода на него попала что ли?

— В каком бункере? — Я удивлённо уставился на приятеля.

— Во даёт… — усмехнулся Стэп. — Возле бывшего белого дома будку видел? Ну типа такой, как вход в подвал у высоток.

— Что-то не припомню, может, внимания не обращал.

— Ну вот, сейчас вернёмся — и обрати. Это вход в бомбоубежище. Сейчас его в качестве склада используют. Поговаривают, из него выход в метро есть, ну, по типу того, как в Москве. Но наши эту дверь заварили и даже забетонировали.

— Зачем?

— Затем, что выродки там кучкуются. И поговаривают, их там до хрена и маленькая тележка.

— А разве его не должно было затопить? В смысле, метро это. — Я покосился на приятеля. — Электричества нет, насосы наверняка не работают.

— Не, это обычно по весне у нас. Зимой там само по себе сухо. Хотя некоторые станции, наверное, откачивают. Короче, не знаю, я же там не работаю. За что купил, за то

Закладка:

— А то, что в бункере вход запечатали, точно знаешь?

— Ну, сам я этого не видел, просто люди сказали, которые там работали. А чё?

— Пока ничего, — пожал плечами я. — А скажи ещё вот что: Дзержинск в какой стороне?

— Там, — махнул рукой Стэп.

— А Ворсма?

— Почти там же, может, чуть южнее. Что-то я тебя совсем понимать перестал.

— Да я и сам пока не очень соображаю. Жрать хочу и выспаться.

— Это да, — согласился напарник. — Не, ну круто мы их, а⁈

Глава 13

Торговые отношения

Отстойник мы прошли спокойно. Никто не предъявил за наше предрассветное появление. Однако любопытных взглядов избежать не удалось, пусть и обошлось без неудобных вопросов. Но зная людей, я был уверен: они обязательно придумают какую-нибудь историю о нашем чудесном возвращении, да ещё и с трофеями. Порой такие вот сплетни как раз и превращают участников события в героев или изгоев.

Меня это полностью устраивало. Да и вообще, плевать я хотел на чьё-то там мнение, сейчас меня интересовал исключительно долг.

Макара мы обнаружили у входа в башню. Выглядел он нервным, движения дёрганые, плюс самокрутка в зубах. Последнее вообще не вписывалось в его образ, так как человеком он был некурящим. Выходит, произошло что-то такое, что заставило его вернуться к пагубной привычке.

— Здоров, — кивнул ему я. — Трофеи нужны?

— Ты капец как не вовремя, — резко ответил он.

— Ну извини. — Я пожал плечами. — Случилось чего?

— Случилось, ёпт, — огрызнулся он. — Бабка облучилась. Ревизия нагрянула.

— Всё так плохо?

— Хорошего мало, — поморщился Макар. — По бумагам там всё ровно должно быть, но ты же понимаешь, что её затеяли совсем с другой целью.

— Из-за меня?

— Ну а из-за кого ещё? Жили спокойно, так нет — явился, — забухтел он. — Вот чё тебе не жилось спокойно?

— Знаешь? — Я состроил задумчивую рожу. — Как-то не очень комфортно сидеть на жопе ровно, когда тебя кто-то пытается завалить. Не думал об этом?

— Ой, всё, — раздражённо отмахнулся Макар. — Не до вас мне сейчас. Короче, дуй лучше в лавку, Стэп дорогу покажет.

— Лады, но я потом к тебе загляну, рассчитаться нужно.

— После заката приходите, — тут же назначил время он. — Это дерьмо теперь на весь день затянется. Не дай бог ещё какую недостачу выявят, тогда вообще гаси свет.

— Ты же говорил, что по бумагам всё ровно? — встрял в разговор Стэп.

— Вот ты-то куда лезешь, а⁈ Валите уже оба!

— Пойдём. — Я потянул Стэпа за рукав, не дав ему ляпнуть что-нибудь ещё.

Когда у человека такой нервяк, лучше оставить его наедине с собой. Не ровен час наговорим друг другу гадостей, о которых потом будем жалеть. Так что лучше не провоцировать. В таком состоянии он даже слова сочувствия за издёвку примет. А оно нам надо?

Мы вернулись на главную тропу, которая вела через всю территорию кремля к нижним воротам. По пути прошли мимо столовой, запахи из которой заставили живот рычать диким зверем. Но вначале я собирался покончить с делами. Никуда не денутся — накормят. Правда, за определённую плату, которую с нас по-любому бы взяли. Так что за режим можно больше не переживать, лишь бы в кармане серебро звенело. А его мы и собирались сейчас получить.

— Что за лавка-то хоть? — завёл разговор я, чтобы отвлечься от мыслей о еде.

— Ну, обычная комиссионка. Там можно что-то сдать, что-то купить. Мичман держит.

— Мичман? — Я приподнял брови.

— Угу, — кивнул Стэп. — Сам он летом с теплохода барыжит, а как река встаёт, за прилавок становится.

— А летом что, закрывается?

— Ага, щас, — усмехнулся напарник. — Этот жучара закроется. На время человека в найм берёт, а в зиму увольняет.

— Похоже на него.

— А вы разве знакомы? А, точно, — не дожидаясь ответа, отмахнулся Стэп. — Он же о тебе и рассказывал, когда с первого рейса вернулся. Спать хочу — совсем башка не варит…

— А я — жрать.

— Это тоже, но лучше вначале придавить пару часиков.

Спустившись к воротам, мы свернули влево и прошли вдоль стены до очередной башни. Миновали мою бывшую камеру, а в следующей как раз и расположилась та самая лавка. Но в отличие от склада Макара, который располагался на первом этаже, торговое помещение Мичмана пряталось на подземном уровне. Судя по виду, раньше здесь располагался какой-то музей, демонстрирующий раскопки с останками ещё белокаменного строения. А сейчас за этим стеклом разместились товары. Все как один без ценника, что говорило о возможности поторговаться. Ну и наверняка стоимость той или иной вещи озвучивалась в соответствии с возможностями покупателя.

— Какие люди! — растопырил руки Мичман, увидев мою рожу. — Всё-таки жив, чертяка!

— Можно подумать, ты не знал, — поморщился я.

— Да в курсе я о твоих похождениях, — хмыкнул он. — Глаз уже дважды заходил, пытался о тебе выведать.

— А ты что?

— С удовольствием продал ему всё, что знаю, — не моргнув глазом, ответил он. И я не сомневался, что так и было на самом деле. — Ну, чем обязан?

— Трофеи возьмёшь?

— Эти, что ли? — Он с безразличным видом кивнул на тележку, которую мы едва спустили по узкой винтовой лестнице.

— А что не так? Или оружие перестало пользоваться спросом?

— Без боеприпаса эти стволы — обычный металлолом. Где я тебе под них патроны буду искать?

— Ой, не свисти, — отмахнулся я. — Они у тебя наверняка есть. В крайнем случае Старый подвезёт.

— И сколько ты за них хочешь?

— Две сотни за ствол, — вылез с предложением Стэп.

— Дурак, что ли? — округлил глаза Мичман. — Ты где такие цены видел?

— Да вон, — кивнул на витрину он. — Ты же на прошлой неделе одному «ксюху» за три с половиной сотни и отдал.

— А ты не путай хрен с трамвайной ручкой, — усмехнулся Мичман. — То «ксюха», на неё патронов как грязи. А с этим хламом я что делать буду?

— Фигасе — хлам! — возмутился Стэп. — Да тут

Закладка:

— Короче, полтинник за штуку. И это только потому, что я тебя уважаю. — Торгаш перевёл взгляд на меня.

— Единичку спереди подставь — и договоримся. Нет — пусть гниют, значит, — обозначил свою позицию я.

— Единичку я только с двумя нулями могу подставить, без пятёрочки, — продолжил торговаться он. — Здесь максимум что продать выйдет — так это прицелы. А мне тоже жрать на что-то нужно.

— Да, судя по твоей харе, это она от голода пухнет, — отпустил шпильку я.

— А глистов выведи — такая же станет, — отшутился Мичман. — Сотка за ствол — это моё последнее слово.

— А с остальным что? — согласился я на обозначенный ценник.

Всё-таки шестьсот грамм серебра — это очень хорошие деньги. Как раз столько я и торчу Макару. Но проблема в том, что добычу придётся поделить пополам. Как-никак, Стэп жизнью рисковал, чтобы мы это получили. Однако у меня в запасе ещё два сердца, а этот товар однозначно покроет все расходы. И даже кое-что оставит на кармане. Но их я оставил напоследок, чтобы немного задрать итоговый ценник. От них Мичман не откажется ни при каком раскладе.

— Что там у вас? — Он сунул нос в корзину.

— Ботинки, четыре пары… — начал Стэп, но я его перебил.

— Три, — вкрутил своё слово я. — Одну себе заберу.

— Дело хозяйское, — пожал плечами торгаш. — Полтинник за каждую дам.

— Да у тебя за что ни возьмись — всё полтинник! — возмутился Стэп. — Хрен тебе, а не педали. Да я их с рук сотни за две толкну, и дольше пяти минут они у меня не продержатся. Это же берцухи зимние!

— Ладно, не гунди, — поморщился Мичман. — Две сотни, — это ты, конечно, загнул. Сто пятьдесят им красная цена в базарный день. Но мне тоже что-то сверху иметь нужно.

— Ага, например, совесть, — снова подколол торговца я.

— Очень смешно. — Мичман скорчил рожу. — Где бизнес и где совесть вообще? Хошь анекдот про еврейского мальчика?

— Жги, — кивнул я.

— Ого, Изя, какие у тебя красивые часы! А он и отвечает: «Да это мне дедушка перед смертью продал».

— Ы-ы-ы, — ощерился Стэп. — Ну точно прям про тебя.

— А я о чём? — воздел палец Мичман. — Короче, хрен с вами, за педали по сто пятьдесят дам. Остальной хлам скопом за семьдесят грамм приму. Нет — можете его выбросить.

— Стоять! — Я сунулся в телегу и выудил со дна часы, — Вот теперь договор. Итак, что там у нас вышло? Шесть стволов по сотне, три пары обуви по сто пятьдесят и семьдесят за всё остальное. Это получается?..

— Тысяча четыреста двадцать, — опередил меня Мичман. — Округляем до тысячи четырехсот — и по рукам.

— Это как так мы целую двадцатку резко потеряли? — выпучил глаза Стэп. — Лично я бы с удовольствием до полутора кило округлил.

— Вот когда свою лавку откроешь, тогда и будешь округлять, куда хочешь.

— Короче, — прервал бесполезный спор я, — у нас ещё два сердца есть. С тебя полтора кило серебром, и мы сдаём их тебе.

— Вот ты жук, а⁈ — Мичман аж подпрыгнул. — А с виду честный человек…

— Ну и?

— Без штанов с вами останусь! — всплеснул руками он.

— Ага, — хмыкнул я. — Разве что влезать в них перестанешь. Давай уже, гони серебро. И весы тащи.

— Ты ведь в курсе, что этот товар немного в цене упал? — хитро прищурился торгаш.

— Нет, дорогой мой человек, — хищно оскалился я. — Равноценный вес — или иди в жопу.

— Вот же… — закатил глаза Мичман. — Не договоришься с тобой. Ладно, выкладывай, что там у тебя.

Стэп скинул рюкзак и извлёк из него окровавленный свёрток. Мичман уложил его на весы, причём вместе с тряпицей, что тут же вызвало нехорошее предчувствие. Этот жук даже за обрезки должен был высчитать, и вдруг такое? Похоже, где-то я продешевил, но увы, договорённости были достигнуты.

— Итак, у тебя здесь пятьсот шестьдесят три грамма, — озвучил вес он и тут же свёл на нет все мои опасения: — Минус десять процентов на грязь…

— Эй, какую грязь⁈ — тут же заголосил Стэп.

— Не учи меня работать, хорошо? Там одних сосудов грамм на тридцать выйдет, плюс рубаха эта.

— Ой ладно, давай уже, — выдохнул я. — Два кило серебром со всеми твоими округлениями.

— Вот, учись, — указал на меня Мичман. — Что значит деловой человек. Уважаю!

Он протянул мне ладонь, и мы скрепили сделку рукопожатием. Мичман ушёл, оставив нас одних в торговом зале. Я уселся на его стул и принялся перебирать обувь, надеясь, что хоть одна пара будет мне как раз. Размер у меня самый ходовой, так что проблем в покупке обуви я никогда не видел. Вот и сейчас вторая по счёту пара ботинок села на мои ноги как влитая.

Я поднялся со стула, потопал и походил взад-вперёд, убеждаясь, что нигде ничего не жмёт и не натирает. Всё было замечательно, и я принялся прилаживать часы на руку. Эта обновка тоже пришла впору. Оставалось обзавестись любимым оружием и патронами к нему.

Вскоре вернулся хозяин лавки и бросил на прилавок пять тугих стяжек с серебряными прутками. Две из них я тут же протянул Стэпу. Тот схватил их с таким лицом, будто в его руках оказалось сокровище нации, не меньше. Он даже обернулся, прежде чем убрать их в рюкзак, словно боялся, что о его богатстве кто-то прознает.

Я же отправился гулять вдоль витрины, рассматривая экземпляры оружия и камуфляжа, что были здесь представлены. Нет, моя одежда тоже была годной, но всё-таки не настолько удобной, как бы мне того хотелось.

— Сколько за этот? — Я указал на «Сайгу» двенадцатого калибра.

— Отличный выбор, — тут же оживился Мичман. — Отдам всего за пять сотен. В комплект входит коллиматор с тремя режимами прицеливания и два магазина на десять патронов. Трёхточечный ремень также входит в стоимость.

— Триста, — резко срезал ценник я.

— Отсоси у тракториста, — не удержался

Закладка:

— Не трахай голову, — поморщился я. — Мне уже сказали, сколько у тебя дробовик стоит.

— Так это не дробовик.

— А что?

— «Сайга»! — произнёс он таким тоном, будто я действительно тупой.

— За пять сотен можешь её знаешь куда себе затолкать? — Я покосился на Мичмана. — Вместе с трактористом. Она же б/у!

— И что, она от этого стрелять хуже станет? Четыреста пятьдесят — и то только потому, что я тебя уважаю.

— Это мы уже слышали, — отмахнулся я. — Триста пятьдесят — моё последнее слово.

— Давай ни тебе, ни мне — четыре сотни, — наконец озвучил реальную стоимость он.

— Триста семьдесят. — Я всё же предпринял ещё одну попытку сбить цену.

— Не-а. — Мичман с хитрым прищуром покачал головой.

— Ладно, хрен с тобой, четыреста. Две пачки свинцовой картечи и пачку серебряной. Нож нормальный, только не охотничий… «Горка» почём?

— Трис… Ой, всё равно сейчас ныть начнёшь. Двести пятьдесят.

— Двести.

— Нет, Брак, двести пятьдесят. Но дам ещё разгрузку в подарок, с двумя поясными сумками.

— Идёт. Ну и, пожалуй, всё, — кивнул я. — Считай.

— Тысяча шестьсот двадцать пять, — озвучил он неожиданную сумму.

Я аж дар речи потерял и некоторое время смотрел на торговца, ожидая, что он сейчас засмеётся. Но нет, на его роже даже мускул не дрогнул.

— Ты точно нормальный? — наконец выдохнул я.

— Что не так? — не понял Мичман.

— Откуда такая цифра нарисовалась?

— Так ты серебряную картечь берёшь! — возмутился он. — Там навеска двадцать девять грамм на патрон двенадцать на семьдесят. Плюс их ещё собрать нужно. На выходе они по тридцать пять за штуку выходят, в коробке двадцать пять патронов. Сам посчитай. Или там что, серебро бесплатное должно быть?

— Совсем уже охренели, — пробормотал я. — У меня столько нет.

— Ты только что два кило заработал, — усмехнулся Мичман.

— Ты свои деньги считай, ага? — укорил его я. — Хрен с ним, серебром пять штук давай и магазин запасной включи.

— Девятьсот семьдесят пять, — мгновенно пересчитал в уме он.

— Ты охренел? За магазин с меня полтинник просишь?

— Хрен с тобой, — поморщился Мичман. — Давай девятьсот пятьдесят — и свободен.

Я вытянул пять пруточков из одной стопки и подвинул оставшиеся к Мичману. Тот сгрёб их в ящик стола и отправился за товаром. Я терпеливо ждал, нервно притопывая на одном месте. Не ожидал, что весь заработок утечёт сквозь пальцы. С другой стороны, мне всё равно нужно было прибарахлиться, и не факт, что у Макара это вышло бы дешевле. Да и вряд ли он смог бы мне ствол продать, учитывая, что ему и без того уже ревизию устроили.

— А ты чего? — спросил напарника я. — Ничего покупать не будешь?

— У меня всё есть. — Стэп жадно облизнул губы.

— Есть — осталось стыбзить и прине́сть, — огрызнулся я. — Хочешь на мне постоянно выезжать? Нам бинокль нужен, желательно с режимом ночного видения. Или его тоже мне покупать, а ты только серебро считать будешь?

— Да чё ты начинаешь-то сразу⁈ — возмутился приятель. — Надо так надо, сча узнаю, чё почём. Вот завёлся, блин, как этот…

Мичман вернулся с моими покупками, прикатив их на похожей тележке, что была у нас, и застал Стэпа у витрины. Приятель как раз с задумчивым видом рассматривал бинокль.

— Интересует? — тут же ощерился торгаш в предвкушении новой порции прибыли.

— Ну, так… — Стэп неопределённо покрутил пальцами в воздухе. — Смотря сколько стоит.

— За двести отдам.

— Ночной режим есть?

— Может, тебе ещё с дальномером дать? — голосом полным сарказма заявил Мичман. — Просветлённая оптика и антибликовое покрытие. Восьмикратный зум.

— Не, — поморщился Стэп, — херня. За две сотни сам в такой смотри.

— То, что ты просишь, просто так не достать. Тут время нужно.

— А ты сможешь? — уточнил я.

— Даже не зна-аю, — протянул Мичман, явно издеваясь. — Наверное, я это просто так ляпнул, чтоб казаться значимым в ваших глазах. Надо — нет?

— Сколько? — спросил я.

— Семь сотен, и половину сразу.

— Да ты охренел, что ли⁈ — заорал Стэп. — Семь сотен за бинокль? Да я и в прицел посмотрю, с меня не убудет! На хер надо…

— Шесть, — попытался сбить цену я.

— Не, братан, здесь такое не прокатит, — покачал головой торгаш. — Товар редкий, и только на заказ. Либо берёте, либо идите в жопу.

— Заплати дяде триста пятьдесят, — попросил напарника я.

— Да на фиг надо, за такие деньги мы его и сами найдём.

— Ну пока не нашёл? — спросил я. — Давай, не жмись, он себя окупит.

— Козлы, вашу мать! — выругался Стэп, но рюкзак всё же скинул.

За серебром полез так, чтобы не видели, в каком конкретно кармане он его прячет. Даже отсчитывал втихую, отвернувшись. Мы с Мичманом наблюдали за ним с нескрываемыми ухмылками. Впрочем, минусов в таком поведении я не видел. Очень удобно иметь в напарниках такого вот хомяка. Значит, с пустыми карманами мы точно не останемся.

— Кстати, — подкинул я говна на вентилятор, — тебе меня ещё завтраком кормить. А то я что-то поиздержался.

Стэп аж застонал, когда это услышал.

— И хату нам где-нибудь сними. Только не дорогую, но чтоб с печью.

— Трусы последние тебе не отдать? — огрызнулся он.

— Не ной, а? — отмахнулся я. — Без меня, ты бы сейчас вообще голым задом светил. Когда ждать заказ? — Это предназначалось уже Мичману.

— Недели три минимум, — озвучил он немалые сроки.

— Круто… — Я почесал макушку. — Тогда вот этот пока давай, который восьмикратник.

— Две сотни.

— Рожа треснет, — фыркнул я. — Сто или иди в жопу, я у Макара за пятьдесят в аренду возьму.

— Пусть будет сто, — мгновенно сдался он, а Стэп посмотрел на меня так, будто лимонов объелся.

Но спорить не стал и выложил ещё сотню. В итоге у нас и получится аренда за пятьдесят, так как я собирался

Закладка:

Я остался доволен покупками, в отличие от Стэпа, который всю дорогу до столовой бормотал проклятия в адрес жадного барыги и спекулянта. Даже пригрозил ему раскулачиванием, но естественно, так, что тот уже этого не слышал.

Я не лез, пусть выговорится. Может, так он легче переживёт расставание с кровными. Лично меня интересовали исключительно инструменты, с помощью которых мы сможем заработать ещё. Жаль, что Стэп этого не понимает, хотя тоже как посмотреть. Каша в столовке обошлась нам ещё в пять грамм серебра с носа. И я уже начал прикидывать, сколько вообще нам нужно поднимать, чтобы оставаться на плаву в этой не самой дешёвой крепости.

Мимоходом даже подумал: а не свалить ли нам отсюда? Ну вот по сути, какая нам разница, чем тут промышляет Глаз? Пусть себе мутит дальше. А мы просто уйдём и поселимся там, где нет очередного козла, который сдаёт своих же на растерзание выродкам.

Но как только мысли свернули в эту сторону, а в памяти всплыли бесконечные дни заключения в бункере, ладони сами собой сжались в кулак. Нет, таким ублюдкам нет места под солнцем! И как только мне подвернётся хоть малейшая возможность завалить Глаза, я без колебаний ей воспользуюсь. Его действиям нет оправданий.

— Ты чего зубами скрипишь? — покосился на меня Стэп.

— Да так, глистов распугиваю, — отшутился я. — Хату нужно замутить.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул он. — Это к коменданту надо. Но он может нас и не принять, вот так, с ходу.

— Вот сейчас и узнаем, — буркнул я и свернул к администрации.

На пути попалась та самая будка, которая расположилась в паре метров от здания, и я остановился возле неё, рассматривая обычную металлическую дверь.

— Там раньше катакомбы кремлёвские были, — тут же переобулся в гиды Стэп. — А при союзе их переоборудовали. Кое-что укрепили, и получился бомбарь. Там не сильно глубоко, но чтобы атаку с воздуха выдержать — хватит.

— А далеко от нас до Ворсмы?

— Шестьдесят кэмэ примерно, — почесал макушку Стэп. — Ну плюс-минус, конечно, и смотря по какой дороге.

— А если напрямки, под землёй? — уточнил я.

— Понятия не имею. — Он пожал плечами. — А что? Ты уже второй раз об этом спрашиваешь.

— Ты ведь в курсе, откуда я к вам попал? — задал наводящий вопрос я.

— С фермы вроде…

— Угу. Так вот там мы каждый день тоннель копали. И хрен знает, куда он ведёт и зачем.

— Да хорош, ха-ха-ха, — расхохотался Стэп. — Это вообще нереально! Шестьдесят километров под землёй — да это они будут пару веков к нам пробиваться. Я, конечно, не специалист, но даже при помощи щита максимум метров десять можно за сутки пройти. И это при более-менее нормальных условиях. А если мы говорим о рукопашном пробое, так там вообще гаси свет.

— Ясно, — немного успокоился я. — Тогда я вообще не понимаю, куда они роют?

— Жилплощадь расширяют, — пожал плечами Стэп и усмехнулся. — Я тут примерно подсчитал. Короче, чтобы с помощью щита им до нас добраться, потребуется минимум двадцать пять лет, ха-ха-ха.

— А если им навстречу со стороны метро копают? А если правительственная ветка километрах в тридцати? На сколько тогда срок пробоя сокращается?

— Всё равно туфта всё это, — отмахнулся приятель. — В ближайшие годы нам даже волноваться об этом не стоит. Ладно, пошли к коменду, попробуем за свой угол перетереть. Серебра сейчас отдадим…

— Да успокойся ты, — поморщился я. — За каким хреном оно тебе сдалось-то? Под матрасом хранить? Деньги нужны, чтобы их тратить.

— Вот по тому ты и клянчишь у меня, как обсос, — подколол меня Стэп. — А денюжки любят счёт и бережливость.

— Иди уже, куркуль, — подтолкнул его к главному входу я.

Он уже потянулся к ручке, когда в спину раздался громкий свист.

— Э, фтсиу! Замерли оба! — прозвучал повелительный голос.

Я узнал его без подсказок. Мы обернулись, и Стэп сразу сжался, будто воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. А в нашу сторону уверенной быстрой походкой направлялся Глаз в сопровождении своего верного шакалёнка Напалма.

— Слышь, ты, — резко начал он и толкнул меня в грудь. — Побазарить надо.

Я медленно перевёл оружие из-за спины и, направив ствол в живот охотнику, переключил предохранитель в боевое положение.

— Ещё раз меня тронешь — и будешь кишки по сугробам собирать, — угрожающе прошипел я. — Чё те надо?

— Ты, говорят, утром с трофеями вернулся? — немного поумерил пыл он.

— Это что, тоже запрещено?

— Просто хочу знать, где ты их взял.

— Там уже нет, — резко ответил я. — У тебя всё?

— Да что ты сложный-то такой⁈ — разозлился Глаз. — Я тебя нормально спрашиваю.

— Да чё ты с ним цацкаешься⁈ — Напалм шагнул вперёд. — В клетку обоих — и допросить как положено.

— Назад отошёл! — Я перевёл ствол в живот шакалёнка.

— А если нет? Чё ты сделаешь-то⁈ — Напалм внаглую, не спеша, вытянул пистолет и, передёрнув затвор, направил его мне в голову. — Ну давай, ёпт, посмотрим, кто быстрее.

— Опусти, — сухо, даже не глядя в сторону напарника, произнёс Глаз.

— Не, ну а чё он?

— Я сказал, опусти ствол, мать твою!

Напалм послушался и даже отступил за спину босса.

Глаз, продолжая сверлить меня немигающим взглядом, продолжил:

— Ночью к нам приезжали парламентёры от изменённых. Сейчас мои люди нашли их тела в паре километров отсюда. Я хочу знать, откуда у тебя трофеи?

— То есть ты признаёшь, что у тебя особые отношения с выродками? — криво ухмыльнулся я.

— Ты дебил или притворяешься? — прищурился Глаз. — Ты хоть немного своими куриными мозгами понимаешь, что теперь будет?

— А ты понимаешь, что с ними нельзя договориться? Любое перемирие, которое ты с ними заключишь, они обернут против нас.

— До хрена умный⁈

— Не жалуюсь.

— Тебе знакомо слово «Град» или «Солнцепёк»? Может, ты когда-нибудь видел, что остаётся после работы этих установок? — Глаз говорил спокойно, чеканя каждое слово и от этого мне становилось действительно не по себе. — А как ты думаешь,

Закладка:

— Нет, тупой здесь именно ты, — покачал головой я. — Ты даже близко не знаешь, что они из себя представляют. Я тебе могу по буквам повторить: всё, что они тебе предлагают, в итоге обернётся против нас. Они просто хотят выиграть время. И если до тебя это не доходит, то у меня для тебя плохие новости: ты уже труп, как все, кто живёт здесь. Лучше собери отряды и отправь их в разведку на дальние рубежи. Только так у нас будет шанс на выживание.

— Пф-ф-ф, — выдохнул Глаз и задумчиво постучал себя пальцем по губам. — Через два часа чтоб оба были на площади.

— Зачем? — подал голос Стэп.

— Затем, что я так сказал, — с нажимом добавил Глаз и, по военному развернувшись, удалился.

— Чё это с ним? — уставился на меня Стэп.

— Мозгами зашевелил, — усмехнулся я. — Но поспать нам, похоже, не удастся. Чего замер? Давай, двигай, показывай, где у вас тут комендант! Раньше сядем — раньше выйдем. Может, хоть часик подремать получится.

Глава 14

Язык

Угол, который нам дали, и квартирой-то не назвать. Крохотный кабинетик на третьем этаже административного здания. Здесь едва поместились две кровати, печь и шкаф для вещей, который раньше служил местом для хранения канцелярских принадлежностей.

Но был в этом и плюс: отапливался он моментально. Главное — не переборщить, чтобы не превратить комнату в парилку.

Поспать удалось всего полтора часа, отчего я проснулся с такой тяжёлой головой, что неоднократно пожалел о своём решении. Но даже такой короткий сон был необходим организму, иначе рассеивается внимание. А в нашем деле это чревато фатальными последствиями.

Кое-как, с большим трудом разлепив глаза, мы отправились на привратную площадь.

Здесь уже вовсю толпились люди. Некоторых из я уже встречал, но были и те, кого я видел впервые. К воротам подогнали грузовик, в кузов которого вскарабкался Глаз и толкал речь. Он говорил об угрозе и необходимости разведки близлежащих окрестностей. Однако слушал я его вполуха. И не потому, что мне было неинтересно. Казалось, будто голова набита ватой, сквозь которую с огромным трудом пробивается смысл сказанного.

— Кофейку бы сейчас, — пробормотал я.

— Ага, — усмехнулся Стэп, — и губозакатывательную машинку. Знаешь, сколько он сейчас стоит?

— Догадываюсь, — буркнул я. — А что, отыскать хоть какую-нибудь бурду совсем вариантов нет?

Вместо ответа напарник посмотрел на меня таким взглядом, что все вопросы отпали сами собой. Я нагнулся и, зацепив немного снега, протёр им лицо. Глаза слегка приоткрылись, а щёки защипало морозным воздухом.

К слову, сегодня сильно потеплело. Я только сейчас это заметил, когда голова более-менее прояснилась. Небо выглядело тяжёлым, серым и мрачным, того и гляди повалит снег. Не самое лучшее время для разведки. В прошлый раз в такую погоду нас неслабо прижали…

В голове моментально возникли паранойные мысли: а не на это ли расчёт? С какого перепоя Глаз вдруг послушал меня и решил отправить людей на разведку? И ведь собрал все бригады, даже рыбаков и лесорубов. Неужели хочет избавиться от всех разом? Или этот цирк исключительно для нас со Стэпом? В любом случае нужно готовиться к худшему, а там посмотрим, что к чему.

— Мы знаем, что основное гнездо выродков расположилось в метро! — выкрикивал Глаз. — И наша задача — запереть их там, не дать выбраться. Своды нам не обрушить, как бы мы ни старались, но если правильно разместить взрывчатку на дверях — их можно заклинить. Нам повезло, станций в нашем городе не так много, как в Москве, а потому задача более чем выполнима. Итак, разбиваемся на группы, схема размещения зарядов будет у каждого командира. Закладываете взрывчатку и отходите на безопасное расстояние. Задача более чем осуществима.

— Ого, это что-то новенькое, — хмыкнул я. — А как он с техничками поступит?

— В смысле? — покосился на меня Стэп.

— Допустим, станции и основные тоннели мы заблокируем, но ведь есть ещё технические линии. Их кто будет подрывать? Он вообще знает об их существовании? А правительственные ветки?

— Это же сказки… вроде, — неуверенно буркнул напарник.

— Нет, не сказки, — покачал головой я. — Они действительно существуют и очень часто используются.

— Тебе-то откуда знать?

— У меня приятель в «Метрострое» работал, как раз на секретных объектах. Много чего интересного рассказывал.

— Здесь, в Нижнем?

— Нет, в Москве, но какая разница? Учитывая, сколько здесь в округе закрытых городов, связать их между собой подземными коммуникациями сам бог велел. Мы только силы и взрывчатку зря потратим. А ещё можем людей потерять. Если только основная цель как раз не в этом.

— А мы не можем ошибаться на его счёт? — кивнул на оратора Стэп. — Вдруг всё совсем не так и он не работает на выродков?

— Ага, а я — японский телевизор, — скептически хмыкнул я. — Не удивлюсь, если он нас с тобой под своё крыло сейчас распределит. Якобы на самую сложную задачу.

— И чё делать будем?

— Пойдём, — уверенно кивнул я. — Воспользуемся возможностью поговорить по душам. Ладно, валим отсюда.

— В смысле? — опешил от такого предложения Стэп. — А как же…

— Сегодня всё равно никто никуда не пойдёт, — отмахнулся я. — Такая операция требует подготовки. Скорее всего, выдвинемся завтра с утра. И к этому моменту я хочу быть отдохнувшим.

— Орать ведь будет, — поморщился приятель, подразумевая скверный характер Глаза.

— Пусть орёт, — буркнул я и побрёл к нашей комнате.

* * *

Нас разбудил настойчивый грохот в дверь. Я поднялся с койки и прямо в трусах направился открывать. Щёлкнув замком, я даже не удосужился распахнуть створку и так же, находясь ещё в полудрёме, рухнул обратно. Стэп тоже проснулся и сидел на своей койке, тупо глядя в одну точку.

— А вы не охренели часом⁈ — прямо с порога начал Глаз. — Я вам где сказал быть⁈

— Дверь закрой, — совершенно спокойным голосом заявил я. — Желательно с другой стороны.

— Слышь, Брак, ты у меня допрыгаешься, — прошипел он. — Я не посмотрю на твою крышу…

— Я тебе не подчиняюсь

Закладка:

— Вот именно. Вылетите отсюда оба, как пробки.

— Ты сюда чё пришёл, тепло выпускать? Дверь закрой и не ори, без тебя башка болит.

Стэп молча смотрел то на меня, то на Глаза. Затем как-то странно вздохнул и подкинул два полена в топку. А ведь за них мы тоже заплатили, не так много, но всё же.

Видимо, до охотника что-то дошло. Потому что он всё-таки закрыл дверь и даже старое одеяло в щель под створкой подбил.

— Так, — уже спокойно продолжил Глаз, — завтра с утра выдвигаемся на операцию. Пойдёте в нашем отряде, так как задача будет не из лёгких.

Стэп тут же уставился на меня с кривой ухмылкой, но комментировать, слава богу, не стал.

— Значит, собираешься метро подорвать? — спросил я.

— Да, заблокируем выродков там и…

— И ни хрена тебе это не даст, — перебил его я. — Во-первых, там полно других выходов, в том числе через коммуникационные тоннели, а во-вторых, останутся правительственные ветки.

— И что предлагаешь? Сидеть и смотреть? Ты же сам говорил, что нужно действовать. Послать разведгруппы.

— Да, но про метро я тебе точно ничего не говорил, — отмахнулся я. — Впрочем, делай, как считаешь нужным. Куда идём, что брать?

— Всё узнаете перед выходом, — неопределённо ответил он. — Выдвигаемся на рассвете, так что к восьми утра чтоб оба были у главных ворот. И учти, Брак: если не явитесь, это будет ваша последняя ночь в кремле. Задрал ты меня уже. Бесполезные члены общества нам здесь не нужны, даже в качестве гостей.

— У тебя всё?

— Чё ты себя ведёшь как кусок говна, а⁈

— По-твоему я должен тебе в ножки кланяться?

— Да пошёл ты! Козёл, твою мать!

Глаз нервно вышел и грохнул дверью так, что с потолка побелка посыпалась.

— Чё ты его доводишь постоянно? — спросил Стэп.

— Пусть психует, — усмехнулся я. — Человек в таком состоянии склонен к ошибкам.

— Ты так и не ответил: что, если мы ошибаемся и он не при делах?

— Мы не ошибаемся, — покачал головой я. — Сколько время? Мы там ужин не пропустили?

— У тебя же часы теперь есть, — усмехнулся Стэп.

— А, точно. — Я почесал заросший бородой подбородок. — Чёрт, надо было бритву купить, достали уже эти заросли. Не знаешь, у Макара никакой машинки нет?

— Может, лучше в парикмахерскую сходить?

— А здесь есть? — Я с надеждой уставился на приятеля.

— Да, там как раз Евка работает, — хитро прищурился он. — И она ещё открыта. Как раз до ужина успеешь.

— Веди. — Я поднялся с кровати и принялся одеваться.

Далеко идти не пришлось. Салон расположился на первом этаже администрации. И я нисколько не удивился, когда обнаружил внутри Глаза, который миловался со своей подружкой. Но как только я вошёл, она поспешила вытолкать его за дверь, за что я был награждён очередным испепеляющим взглядом.

— Как будем стричь? — с обворожительной улыбкой спросила она.

Я невольно завис, рассматривая её лицо. Светлые волосы, забранные в тугой хвост, яркие зелёные глаза, в которые хотелось смотреть без отрыва. Девушка была настолько яркой, что казалась нереальной в этом проклятом мире.

Под моим хмурым пристальным взглядом она смутилась и её щёки порозовели, отчего она стала ещё более привлекательной. Да уж, имя Ева подходило ей как нельзя кстати. Та ещё искусительница.

— Вы подстригаться пришли или глазеть будете⁈ — Девушка нахмурила брови, и я наконец-то нашёл в себе силы отвести от неё взгляд.

— Простите, — буркнул я. — Не хотел вас смущать. Меня без фантазии, просто под машинку. И если можно, с лица растительность тоже уберите.

— Хорошо, — кивнула она и шустро подвязала на мою шею накидку.

Не прошло и десяти минут, как я уже смотрел на своё открытое лицо. И не без удивления. Прошло всего каких-то полгода с того момента, когда привычный мир утонул в крови и дерьме. Но на моей внешности это отразилось гораздо сильнее. Я будто постарел лет на двадцать. Глубокие морщины пересекали лицо во всех возможных местах, кожа казалась сухой и безжизненной, как и глаза. Они выражали беспросветную тоску и усталость.

Я думал, что борода и отросшие патлы на голове меня старят, но оказалось наоборот. Мне всего сорок, но из зеркала на меня смотрел глубокий старик, которому легко можно было дать по шестьдесят, просто навскидку. Хотя, возможно, я утрирую и всё не так уж и плохо.

Переживал я по этому поводу недолго. Поднялся с кресла и попытался стряхнуть с себя мелки волоски, которые неприятно кололи шею. Ещё раз окинул себя взглядом и, удовлетворённо хмыкнув, натянул шапку на колючую голову.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Семь грамм, — ответила Ева. — Пять за стрижку и два за бритьё. Если хотите, могу ещё опасной пройтись, но это будет ещё три грамма стоить.

— Обойдусь, — отмахнулся я и сунул руку в карман, где наткнулся на тугой пучок прутков, которые мне выдал в кредит Макар.

Надо бы перед ужином зайти к нему и вернуть долг. Сотку сверху, пожалуй, отдам в следующий раз. Хотя я не видел в этом никакого смысла, учитывая, что серебро я ему вернул буквально на следующий же день. Ну то такое, нужно на месте решать.

Расплатившись, я вышел из парикмахерской и направился прямиком к складу. Долг натурально тянул карман, и хотелось поскорее разобраться с этим вопросом.

Макара я обнаружил сидящим за столом, с очень усталым видом. Он обложился бумагами, при этом вбивал цифры в калькулятор, делая пометки карандашом.

— Здоров, как ревизия прошла? — Я плюхнулся на стул.

— Вашими молитвами, — поморщился он. — Тебе чего? Я занят пока.

— Держи, не пригодились. — Я бросил на стол пять сотен серебром. — Надеюсь, сотка сверху отменяется?

— С чего вдруг? — посмотрел на меня кладовщик. — У нас был договор.

— Так я из них ни грамма не использовал.

— И что? Можешь забрать и потратить, я тебе сроки возврата не назначал. Базар был за то, что я даю тебе полкило, а ты отрабатываешь шесть

Закладка:

— Ну.

— Ты заказ выполнил?

— Нет.

— Долбоящера ответ, — огрызнулся Макар. — Забери это и иди работай.

— Уверен?

— Твою мать, Брак! Ну ты-то не беси ради бога! Иди отсюда, дай учёт спокойно закончить.

— Ладно, спасибо. — Я протянул ладонь. — Мы завтра с Глазом в какой-то рейд идём, так что твоё дело ещё на пару дней зависнет. Лады?

— Да мне насрать, просто принеси это сраный ноутбук. И да, там к тебе ещё пара заданий будет, но только не сейчас. Всё, скройся за дверью.

Я вышел на улицу и закурил. Сигарет в пачке оставалось всего ничего. Вскоре снова придётся крутить козьи ножки. Интересно, где выродки их взяли? Что-то мне подсказывает: с точно такого же склада, как у нас. И если там хранится такое, возможно, есть ништяки и получше, чем сигареты. Стэп утверждает, что изменённые тоже обчищали магазины. И это не удивительно. На одной крови далеко не уедешь, нужно нормальное питание.

В конце концов, они ведь не киношные вампиры. Всякая мистическая хрень на них не влияет. Ни святая вода, ни кресты, если они, конечно, не серебряные. В целом, серебро — их единственная слабость. Да и не в этом суть…

Я глубоко затянулся и уставился на окурок, формируя окончательную мысль. А она была простой, как мозг поросёнка: нужно уничтожить их гнездо и как следует его обыскать. И возможно, нам посчастливится обнаружить в нём приличный запас продуктов и не только. Осталось только придумать, каким образом исполнить подобное. Может, сформировать отряд и попросту выкосить кровососов? Использовать ультрафиолетовые прожекторы, спуститься в метро и поливать серебром всё, что шевелится.

Такой вариант был бы возможен, если бы твари не стреляли в ответ. Но увы, им достаточно выстроить баррикаду в конце тоннеля и установить там пулемёт. Всё — эту точку мы не пройдём, а лишь завалим проход своими труппами до самого потолка.

Отбросив окурок, я тяжело вздохнул и отправился его поднимать, вспомнив о замечании и наличии мусорницы. Убрав за собой, отправился в столовую и уже на подходе едва не залил себе слюнями всю грудь. Я, конечно, мог и ошибаться, но пахло оттуда жареным мясом. Даже сложно вспомнить, когда я в последний раз его ел. Тушёнка в деревне не считается. А когда я вошёл под навес, где уже вовсю ужинали жители кремля, окончательно утратил силу воли, узнав на одной из тарелок котлету. Живот не просто заурчал, он взревел, будто дикий зверь, и я поспешил к стойке раздачи.

Ужин исчез во мне за пару минут. Не помогли даже долгие месяцы тренировок, когда я учился есть медленно, чтобы не упустить чувство насыщения. Я словно ребёнок сожрал весь рис, оставив котлету на последнее, и всё равно проглотил её так быстро, что даже не понял: а была ли она? Огромных усилий стоило удержать себя от похода за добавкой. И дело даже не в том, что мне было жаль серебра, просто завтра нам в рейд, и обжираться перед вылазкой — самая плохая затея. Не дай бог приспичит во время боя.

Покончив с ужином, я немного прогулялся по территории и вернулся в нашу комнату. Стэп уже был здесь, валялся в кровати с книгой в руках. На меня он бросил мимолётный взгляд и снова забегал глазами по строчкам.

— Чё пишут? — спросил я.

— Да хрен знает, — пожал плечами он. — Боевик какой-то, про зомби-апокалипсис. Прикольно.

— М-да, — вздохнул я. — Тебе своего апокалипсиса не хватает?

— Отвянь, — отмахнулся он и перевернулся на бок, демонстрируя мне свою задницу.

— Жарко у нас очень, — заметил я. — Может, проветрить немного?

— Нет, — буркнул он, — к утру посвежеет. Отвали, дай почитать спокойно.

— До утра не сиди, завтра в рейд, — напомнил я. — И заряди обрез обычной картечью.

Стэп даже книгу отложил и, обернувшись, уставился на меня серьёзным взглядом.

— Думаешь, до стрельбы дойдёт? — спросил он.

— Уверен, — кивнул я. — Всё, лежи, читай.

Я развалился на кровати и закинул руки за голову. Спать не хотелось, сказывался дневной сон, но если как-то себя не заставить, завтра я буду разбитым. Чего доброго, ещё башка разболится.

И я прибег к старому армейскому способу: закатил глаза и попытался выровнять дыхание, как это происходит, когда мы действительно спим. И как бы странно это ни звучало, но данный метод действует безотказно. А если упражнение выполнить на сытый живот, так и вообще вырубает мгновенно.

* * *

Впервые за последние месяцы я был полон сил и желания действовать. Даже в мирное время я часто ощущал хроническую усталость. Вот уж не думал, что жизнь позволит мне выспаться аж с запасом. Что-то судьба меня сильно балует. Как бы ни случилось так, что белая полоса обернётся беспросветной задницей. С другой стороны, лучше брать сейчас, пока есть возможность.

Я оделся, натянул разгрузку и подхватил «сайгу». Стэп копошился с рюкзаком, складывая его уже в третий раз. Его не устраивало лёгкое позвякивание, когда он подпрыгивал. Во время службы в армии за небрежную укладку вещей я много раз получал по шее. И тогда не понимал этой необходимости. А сейчас люди поняли всё сами, без пинков и затрещин.

У ворот уже толпился народ, ещё вчера сформированный в отряды. Некоторые уже выходили за ворота, несмотря на то, что солнце даже не показалось над горизонтом. О его скором появлении говорила лишь небольшая серая полоса. Но уже сейчас было понятно, что день будет пасмурным. С неба сыпался снег. Пока несильный, но всё легко может измениться.

— Вот вы где? — раздался голос за спиной. — Пойдём.

Мы молча проследовали за Напалмом и, выбравшись за периметр, остановились у машины. УАЗ уже вовсю тарахтел дизельным двигателем. Вскоре к нам подошёл Глаз и, не говоря ни слова, полез на пассажирское место. Мы со Стэпом заняли задний диван, а Напалм уселся за руль.

— Ну и? — не выдержал и спросил я. — Инструктаж-то будет?

— Угу, — буркнул Напалм, включая заднюю передачу. — Как до места доберёмся, так сразу.

Стэп заметно нервничал. Даже обрез держал так, что стволы были направлены в спинку водительского кресла. Увы, но с «сайгой» такой номер не пройдёт, длинновато оружие для подобных целей. Однако и я был готов к неожиданностям и держал ладонь на ручке открывания

Закладка:

— Может, уже скажете хоть что-то? — снова подал голос я. — А то молчите, как эти. Даже боюсь представить, сколько сейчас ментов родилось.

— Потерпишь, — сухо отрезал Напалм.

— Вы точно понимаете, что такое военная операция? — поморщился я. — Даже секретные миссии по несколько раз доводятся до состава, чтобы избежать ошибок.

— Ты можешь просто заткнуться? — обернулся ко мне Глаз.

— Как хотите, — пожал плечами я и уставился в окно.

Минут десять мы петляли по улицам, пока не забрались в огромный частный сектор. Здесь я окончательно потерял всякие ориентиры вместе с пониманием происходящего. Нет, я как раз понял, что к нашему заданию эта поездка не имеет никакого отношения. Но чего ради нас сюда затащили, не имел ни малейшего представления.

Напалм остановил машину у ворот двухэтажного особняка, но всё так же продолжал сидеть молча, даже двигатель не глушил. А когда открылись ворота и я увидел знакомую рожу Утиля, наконец смог с облегчением выдохнуть. Нас точно привезли сюда не на смерть, хотя от этого товарища всего можно было ожидать.

— Выходим, — буркнул Глаз и вывалился на улицу.

Утиль закрыл за нами ворота и молча, не здороваясь, прошёл мимо меня к дому. Мы дружно последовали за ним. И я нисколько не удивился, когда внутри нас встретил Старый. Он мазнул по нам взглядом и указал на стулья, которые расположились перед ним, уже заранее составленные в ряд. А как только мы расположились и перестали ёрзать и греметь, Старый перешёл к делу.

— Значит так, — начал он. — Все ваши дрязги отложить на потом, сейчас от вас требуется полная отдача. По нашим данным, изменённые скапливают силы в Москве, и мы понятия не имеем — зачем. Однако здесь есть тот, кто может ответить на наши вопросы, и вы притащите его мне.

— А почему мы? — задал резонный вопрос я. — У вас что, нет для этого специально обученных людей? Мы же сброд, даже не умеем работать вместе.

— В данный момент вы лучшее, что у меня есть, — развёл руками старик. — Да и выбор сейчас не то чтобы большой.

Последнюю фразу он произнёс с эдакой ухмылкой, а затем коротко, едва заметно кивнул. За спиной отчётливо лязгнул затвор, и прежде чем мы хоть как-то успели отреагировать, из лица Напалма вылетел кровавый фонтан. Он обмяк на стуле, а затем медленно завалился на пол. Стэп подскочил, размазывая по лицу брызги крови, и испуганно уставился на труп. Глаз побледнел. Его заметно трясло, но он старался делать безразличный вид. В отличие от них, я даже не вздрогнул. Покосился на труп и снова уставился на Старого.

— И что это значит? — спросил я.

— Финал твоего первого задания, — ответил он. — Ты ведь и сам уже обо всём догадался, так?

— Не понимаю, о чём вы?

— О том, зачем тебя поместили в отряд охотников. Вот только не надо делать удивлённый вид, мне уже обо всём доложили. Ну а ты, — Старый перевёл взгляд на Глаза, — сейчас расскажешь мне всё о том выродке, с которым ты сотрудничал.

— С чего ты взял, что это я? — внешне оставаясь спокойным, ответил Глаз.

— Брось, — отмахнулся старик. — Как только Брак перешагнул порог кремля, ты наделал столько ошибок, что сейчас уже нет смысла отпираться. Да я и так знал, что это ты, просто не был уверен на сто процентов. Итак, будешь говорить по-хорошему или желаешь остаться наедине с Утилём?

— Мне нечего вам сказать, — пожал плечами Глаз, и тут же хлопнул ещё один выстрел.

Колено охотника подломилось. Рухнув на пол, он завыл от боли и схватился за раненую ногу. Старый бросил на него безразличный взгляд и поднялся из кресла, которое стояло напротив нас.

— Пойдёмте, здесь не на что смотреть. — Он вежливо указал на дверь. — Предлагаю прогуляться и поговорить.

Мы вышли на улицу и двинулись вдоль ровного ряда домов. Шли не спеша, будто и в самом деле выбрались на дружескую прогулку. Если бы не душераздирающие крики, что доносились из коттеджа, который мы только что покинули.

— Я не шутил, когда предлагал вам работу, — продолжил предыдущую беседу старик. — Мне нужно, чтобы вы привели мне того выродка, с которым сотрудничал Глаз.

— А что с моим братом? — резко сменил тему я.

— Пока ничего, — ответил он, — ищем. Думаем, что он сейчас так же, как и остальные, в Москве. Необходимо понять, что они задумали.

— Но почему вы уверены, что я справлюсь?

— Ну, пока ты меня не подводил, — пожал плечами старик. — И мне нравятся твои методы.

— А кто вы? — задал глупый вопрос Стэп. — О вас ходит много слухов…

— И все они правдивы, — перебил его дед, — Ну так что: я могу на вас рассчитывать?

— Да, есть у меня пара идей, как его выманить. Но мне нужно знать, где я могу отыскать небольшие гнёзда изменённых. Хотя бы по пять особей, не больше. Ну и, естественно, имя того, кто вам нужен.

— Боюсь, я смогу помочь только с последним. Информации о гнёздах у нас нет, разве только те данные, которые известны вам. Метро и пара бункеров. Но там выродков гораздо больше, чем пять особей.

— Значит, сами разберёмся, — поморщился я и кивнул за спину: — Он что-то говорил об атаке «Градами» и даже на «Солнцепёк» намекал. Это реальная угроза?

— Увы, — ответил Старый. — У вас неделя, максимум — дней десять. Приведёте ко мне языка, я решу вашу проблему. Как вам такой стимул?

— Мне он не нужен, — сухо ответил я. — Насколько помню, у вас с Глазом были договорённости о поставках продовольствия, так?

— Давай по порядку, — усмехнулся старик. — Мне нравится твоя хватка, но оставь политику тем, кто в ней разбирается лучше тебя. Если кремль падёт, вам не понадобятся поставки. Сделай то, о чём я тебя прошу, и не забивай голову лишними вопросами.

— Я всё равно

Закладка:

— А что, если мне нужен ещё один Утилизатор? — хитро прищурился Старый. — У тебя для этого есть все шансы.

— Не нужно меня упрашивать, — усмехнулся я. — Я ведь уже согласился. Просто хочу понять…

— Я бы тоже не отказался, но в наши дни это роскошь. Никто не видит всей картины, кроме одного изменённого, и я собираюсь его найти. Поверь, ты не единственный человек в этой операции, но от твоего успеха зависит многое. Если мы найдём его, сможем добиться серьёзного перелома в войне. Возможно, даже заключим мир.

— Мир? — переспросил я и уставился на особиста. — С кем, с этими? С теми, для кого мы — еда⁈

— Не беги впереди паровоза. Давай делать всё по порядку. А там посмотрим, к чему это приведёт.

Глава 15

Соцопрос

Глаз выглядел, словно кусок мяса. Будь я не в курсе, что это он, ни за что бы его сейчас не узнал. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, да и не только оно. Руки изрезаны в лоскуты, оба мизинца оголены до кости, на груди вырезаны какие-то фигурки, и не просто контуром, внутри них удалена кожа. А ведь мы гуляли не больше часа. Боюсь представить, на что способен Утиль, если дать ему больше времени.

Командир охотников лежал на спине и очень часто дышал, с характе́рным хрипом втягивая воздух в лёгкие. При этом его губы безмолвно шевелились, будто он всё ещё пытался что-то рассказать. Утиль стоял у окна, протирая руки влажными салфетками. У его ног уже скопилась неслабая куча использованных, насквозь пропитанных кровью.

Не знаю почему, но мне вдруг стало жалко Глаза. Я всё понимал, в том числе и необходимость экспресс-допроса, но даже будучи конченым козлом, он не заслужил такого.

Стэп не выдержал зрелища и склонился в углу, выворачивая на пол желудок. А ведь он наверняка успел повидать многое.

Я шагнул к журнальному столику, на котором лежал пистолет Утилизатора с навинченным на ствол глушителем.

— Не прикасайся к моему оружию, — сухо и совершенно спокойно произнёс Утиль, даже не оборачиваясь.

— Я могу и из дробовика добить, но будет громко, — пожав плечами, прокомментировал свои действия я.

— Ты закончил? — точно так же, голосом, лишённым эмоций, спросил Старый.

— Да, он рассказал всё и даже немного больше, — ответил Утиль.

Старик кивнул и вытянул из кобуры пистолет. Звонко хлопнул выстрел, затылок Глаза просел, а вокруг его головы образовался эдакий ореол из кровавых ошмётков. Грудь с тихим шипением опустилась, выпуская остатки воздуха. Кровь, густая, будто смола, растекалась большой лужей, скрывая причудливый узор, образованный ударом пули. В полумраке помещения она казалась чёрной. Я смотрел на его тело как заворожённый, не в силах отвести взгляд.

— Докладывай, — приказал Старый и плюхнулся в кресло.

— Его координатором был некий Сергей Лебедев. Думаю, имя вымышленное, и этот изменённый раньше имел отношение к конторе.

— С чего взял?

— Методы вербовки, да и фамилия… Там кого ни возьми — все Лебедевы.

— Что за методы?

— Зацепили на крючок, используя его, как подсадную утку. Поймали, ввели какой-то вирус и организовали побег. Впоследствии использовали типичный шантаж, а там чем дальше в лес — тем толще партизаны.

— Вот как чувствовал, что это его рук дело, — ухмыльнулся я.

— Умно, — кивнул Старый и посмотрел на меня. — Всё, имя у тебя есть — действуй.

— Не обещаю быстрый результат…

— Сроки я тебе озвучил, — отмахнулся старик. — У тебя максимум десять дней.

— Позволите людям в кремле погибнуть? — Я приподнял брови. — Вот так просто, из-за того, что я могу не уложиться в отведённое время? Тогда нам с вами не по пути.

— Ты смотри, что делает, — ухмыльнулся Старый, обращаясь к Утилю. — Эдак он скоро тебя обойдёт.

— Вперёд и с песней, — ответил Утилизатор.

— Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил. — Старик снова перевёл взгляд на меня. — От того, насколько быстро ты сработаешь, зависит всё, в том числе и жизнь людей в кремле. И это не моя прихоть. Артиллерия способна работать с расстояния в двадцать километров. Как думаешь, у нас есть шанс обнаружить её до начала атаки? Думаю, о маскировке они тоже позаботятся, и, скорее всего, будут перемещаться после каждого залпа. Так что закрой хлебальник и делай что тебе говорят, если хочешь спасти жизни. Или, по-твоему, я здесь в носу ковыряюсь⁈

— Простите, — пробормотал я, понимая, что перегнул.

— Работай, — небрежно махнул рукой он. — Нужна будет помощь или поддержка — обратись к коменданту крепости. Я распоряжусь, чтобы тебя ни в чём не ограничивали. Свободен.

Я будто снова оказался в армии. Даже развернулся на выход по-военному и едва сдержался, чтобы не козырнуть. Стэп всё это время молчал, что ему совершенно несвойственно. Невооружённым глазом было видно, что он боится этих людей, и небезосновательно. Церемониться они не любят и без зазрения совести убирают с пути неугодных. И глядя на всё это, я так до конца и не понял: почему Старый выбрал меня? С чего вдруг столько усилий, покровительство и какие-то задания?

Утиль покинул дом вместе с нами и сразу направился к воротам, намекая, что нам пора. Да я и не желал задерживаться здесь ни одной секунды. Перед глазами всё ещё стоял едва живой кусок мяса, который совсем недавно был человеком. Понятно, что жизнь изменилась до неузнаваемости и иногда требует отчаянных мер и аморальных поступков. Но то, с каким хладнокровием Утиль пытал Глаза…

Возможно, я морально ещё не готов к чему-то подобному. Как знать, что со мной станет спустя год или два? Когда-то я не мог и помыслить о том, чтобы убить человека, а сейчас — запросто. Мало того, я без лишних колебаний рассекаю им грудь и голыми руками достаю сердце. Хотя выродки — не совсем люди, даже учитывая то, что визуально они от нас ничем не отличаются. И всё же своё первое убийство я помню прекрасно. Каждую деталь, каждое мгновение, перекошенное женское лицо, чавкающие звуки ударов кастетом и то, как шипела её кровь от прикосновения серебра.

В тот

Закладка:

И вроде ещё вчера для меня всё было предельно ясно: Глаз — плохой, а Старый и Утиль — хорошие. Но увиденное сегодня пошатнуло мою уверенность. Хочу ли я стать таким? Определённо нет!

— И как мы будем его искать? — разлепил рот Стэп. — А если мы не справимся, что тогда? Нам нужно рассказать остальным.

— Нельзя, — покачал головой я. — Если люди узнают об угрозе, начнётся повальное бегство.

— Да, но они останутся живы.

— Надолго ли? — Я покосился на приятеля. — Сколько из них успеет добраться до очередной крепости? Да и где гарантии, что там им будет безопаснее?

— Но как найти того, кого мы в глаза не видели? Ты ведь слышал, что сказал тот человек с бледным лицом: даже его имя, скорее всего, не настоящее. Он бывший конторский и обучен играть с такими, как мы.

— Есть у меня одна мыслишка, — усмехнулся я. — Нам нужно отыскать гнездо и оставить послание.

— Только не говори, что ты собираешься спуститься в метро, — поморщился Стэп. — Мы там и минуты не продержимся.

— Его сегодня заблокируют, — напомнил я. — Мы при всём желании туда не попадём.

— Вообще не вижу смысла в этом дерьме.

— Как и я, — пожал плечами я. — Но приказ уже отдан, и люди, скорее всего, на позициях. Разве что это очередной план Глаза.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что я могу? Думаешь, если мы прибежим в кремль и начнём орать об этом — нас послушают⁈

— Резонно, — не стал спорить Стэп. — Ладно, допустим, мы отыщем гнездо, что дальше?

— Попробуем взять одного из них живым и допросить.

— Ты в натуре больной⁈ — тут же возмутился напарник. — Как ты себе это представляешь?

— Выстрел в голову даст нам немного времени.

— Это я и без тебя понимаю, — отмахнулся он. — Допрашивать ты их как будешь? Я слышал, что эти твари совсем не чувствуют боли.

— Серебра они всё же боятся, — хмыкнул я. — Так что шансы есть. Остальных убьём, по возможности вырежем сердца и оставим послание Лебедеву. Он обязательно клюнет и захочет с нами пообщаться.

— Сомневаюсь, — покачал головой Степ. — Такие, как он, в открытую не играют. Боюсь, на твою подлянку он ответит своей, и она будет в сто раз хуже.

— Пусть попробует, — спокойно отреагировал я, — мне терять нечего. Твою мать, сраный лабиринт! Куда ехать-то?

— Налево сверни, там по прямой до конца и направо, — объяснил Стэп. — Вот здесь, да. Ладно, хрен с ним, допустим, он согласится на встречу. Думаешь, он вот так просто явится и предстанет перед тобой?

— Уверен, что нет, — честно ответил я. — Но он наверняка пришлёт кого-нибудь из своих близких, а это уже половина успеха. А если удастся расколоть выродка, мы сможем узнать, как выглядит этот Лебедев.

— Вообще-то, кремль в той стороне, — махнул рукой Стэп.

— А Шпальный где?

— В смысле?

— В мой первый день в отряде Напалм говорил о каком-то Шпальном. Они собирались туда на охоту.

— А, понял, это Шпалозавод. Там шпалы выпускают.

— Да ладно? — голосом, полным сарказма, заявил я. — А я думал — плюшевых медведей. Куда ехать-то?

— Почти к кремлю, — снова махнул рукой Стэп, указывая направление. — Но там нет ничего.

— Возможно, там есть гнездо. Зачем-то ведь Глаз туда собирался.

* * *

Здание завода больше походило на типичный деловой центр. По крайней мере, снаружи. Выкрашенный в жёлтый цвет, чистенький и свежий. Нет, я не придираюсь, просто привык к другому виду производственных зданий. В нашем городе они выглядели так, будто сами только что ползали по дерьму на четвереньках вместе с работягами. Уставшие, обветшалые, обнесённые таким же постаревшим забором. Видимо, в этом и разница между провинциальными городками и мегаполисами.

С другой стороны, противоположное здание имело подходящий вид. Но укутанные в строительные леса стены говорили о том, что им уже занимались, приводя в надлежащее состояние. Однако не знай я, где именно расположился шпалозавод, обязательно полез бы именно сюда.

Стэп замер у стеклянных дверей, внимательно осматривая всё, что валялось под ногами. И его осторожность окупилась. В проходе обнаружилась растяжка, которую добытчик почему-то не снял. Замерев прямо у лески, он поводил фонарём по полу тамбура, затем осмотрел стены и даже потолок. Именно там и обнаружилась вторая ловушка, рассчитанная на того, кто осмелится перешагнуть растяжку. Механизм срабатывания которой так и остался для меня секретом.

— Через окно пойдём, — произнёс Стэп. — Слишком хитро всё здесь устроено. Даже гранату на резинку поставили.

— В смысле? — не понял я.

— Сам смотри, — подсветил леску напарник. — Видишь, с другого конца резинка стоит?

— Ну.

— Если перекусить леску, резинка высвободит предохранитель. Перешагнуть тоже не выйдет, там под плиткой мина спрятана, плюс сверху какое-то дерьмо заложили. Возможно, на датчик движения завязано, как у фотоловушек в лесу. Не удивлюсь, если дальше ещё что-нибудь приготовили.

— А как ты мину увидел?

— Плитка сильно выпирает. Её даже специально мусором присыпали, чтоб не так очевидно было. Только я уже на эти приколы насмотрелся.

— Думаешь, в окнах их нет?

— Вот сейчас и проверим. Бывает так, что даже войти позволяют, а там уже на двери сюрприз вешают. Но здесь здание слишком большое, плюс им самим как-то выбираться нужно. Так что по-любому вход есть.

Окна располагались высоко для того, чтобы забраться в них без лестницы. Ну или ещё чего-нибудь такого, что позволит встать повыше. Пошарив по округе, мы приволокли к одному из окон строительные козлы, которые позаимствовали с площадки напротив.

Первым на них вскарабкался Стэп и некоторое время

Закладка:

— Вроде чисто, — произнёс он.

— Вроде? — переспросил я. — А поточнее никак?

— Да нормально, не ссы.

— Даже ни одна мышца не дёрнулась, — смело заявил я. — Ну, что замер? Бей стекло.

— Ага, щас, — хмыкнул напарник. — Чтоб всю округу о нашем прибытии оповестить?

— И что предлагаешь?

— Нервы мне не мотать, — огрызнулся он, состряпав крайне важную рожу.

Стэп скинул рюкзак и извлёк из внутреннего кармана какой-то пенал, а когда он его вскрыл, я покосился на приятеля с уважением. Внутри находился стеклорез, притом какой-то серьёзный, фирменный. Прежде чем им воспользоваться, напарник даже протёр тряпочкой место, по которому собирался царапать.

Следом из своей чудо-сумки он вытянул присоску. Небольшую, но достаточно мощную, чтобы удержать кусок стекла. Прилепив её, он чиркнул стеклорезом по контуру окна и принялся методично раскачивать его, пока по очерченной линии не пошла трещина. А затем раздался едва слышный щелчок, и Стэп аккуратно вытянул прозрачный прямоугольник.

Всё то же самое он повторил ещё дважды, проходя тройной стеклопакет насквозь. Но и на этом дело не кончилось. Прежде чем пролезть в образовавшуюся брешь, он ещё раз осветил фонарём помещение, в которое мы собирались проникнуть. Убедившись, что нам там не ожидает ничего страшного, он убрал инструменты и осторожно, стараясь не касаться острых краёв, забрался в кабинет. Я старался двигаться за ним след в след.

Забравшись внутрь, мы снова замерли, но теперь уже у двери. И снова вход оказался свободным, зато в коридоре нас ожидал очередной сюрприз в виде растяжки. Но это если смотреть в сторону центрального входа, в противоположном направлении было чисто. Из чего мы сделали вывод, что нам нужно туда.

К слову, я не ошибся. Это здание было ничем иным, как деловым центром. Помимо конторы шпального завода здесь располагались ещё какие-то офисы и даже кофейня. В неё мы полезли первым делом, напрочь забыв об основной цели миссии. Однако, как и следовало ожидать, полки оказались пустыми. Как и подсобка, на стеллажах которой раньше размещались пакеты с зёрнами бодрящего напитка.

Общались знаками и, к моему удивлению, прекрасно понимали друг друга. Впрочем, у Стэпа в подобном наверняка имелся немалый опыт. Да и знаки были просты и понятны, без всяких условностей или шифровок.

На улице сыпал снег и стояла пасмурная погода, но несмотря на это, в помещении было светло. Мы прекрасно видели, куда идти и где расположена мебель. Однако Стэп всё равно использовал фонарик, подсвечивая тёмные углы и подозрительные предметы на полу.

А бардак здесь царил знатный. Кто-то, видимо, специально, разбросал повсюду бумаги, цветные обёртки от шоколадок и прочих снеков. Сомневаюсь, что здесь пытались отыскать что-нибудь полезное, скорее, просто создавали вид общего хаоса, скрывая за ним ловушки на входе.

Очередной прикол от выродков ожидал нас на входе в подвал. На этот раз ничего смертельного, просто погремушка по типу тех, что вешают над дверями, чтобы те оповещали продавца о посетителях. А значит, мы точно на верном пути и здесь находится гнездо. Вряд ли нам повезёт, и мы сразу отыщем здесь Лебедева. Да я на это и не рассчитывал.

Похлопав Стэпа по плечу, я дал ему знать, что пойду первым. Тот кивнул и посторонился, а когда я поставил ногу на первую ступень, уже он тронул меня. Я обернулся, и он указал двумя пальцами на глаза, мол: смотри в оба и будь внимателен. Я кивнул и, натянув налобный фонарь, начал спускаться, вращая головой во все стороны.

Лежбище мы обнаружили быстро. Увидев количество спящих тварей, Стэп хотел свалить, но я его удержал. Сердце гулко застучало, разгоняя адреналин по телу. Зрение обострилось, как и слух. Я смотрел на эту груду тел, которые сопели, вздрагивали и ворочались во сне, и не знал, что делать. Тварей было слишком много для нас двоих. Даже начни мы стрелять из пулемёта, всё равно не сможем уложить всех, а ответ не заставит себя долго ждать. Слишком тесное помещение, плюс приходится пригибаться, чтобы влететь башкой в какую-нибудь трубу. Любая схватка в этих условиях будет проиграна. Нас попросту задавят толпой.

Взгляд зацепился за пожарный щит, но я всё никак не мог сформировать мысли. Тупо пялился на красный прямоугольник, на котором был развешан бесполезный инвентарь, и вдруг меня осенило. Багор на длинной ручке, предназначенный для разборки горячих завалов. Нам ведь нужен всего один выродок, его мы и возьмём. Ну сколько времени потребуется спящему, чтобы отреагировать на угрозу? Секунд пять, не меньше. За это время мы успеем добраться до лестницы, а там уже солнечный свет остановит погоню. Главное, вытянуть урода из подвала и пристрелить.

Я двинулся к щиту и медленно, старясь не загреметь пустыми вёдрами, снял багор. Стэп подсветил своё лицо, всем видом изображая возмущение и непонимание. Я вернулся к нему и попытался жестами объяснить то, что собирался исполнить. Напарник тут же замотал головой и указал на выход. Я отмахнулся и двинулся к краю лежбища изменённых. Приятель схватил меня за рукав, привлекая моё внимание. Но на этот раз, он просто покрутил у виска, на что я утвердительно кивнул и высвободил руку.

Стэп тяжело вздохнул, заставляя меня поморщиться. Слишком уж громким мне показался этот звук, но выродков он не побеспокоил. В качестве цели я выбрал какую-то девчонку, справедливо посчитав, что выволочь её будет гораздо легче, чем взрослого мужика. На мгновение я замер и примерился багром. Серьёзного размаха не выйдет, да и вторую попытку мне вряд ли предоставят, так что бить нужно наверняка и сразу. Сердце колотилось так, словно это были последние минуты жизни, но самое поганое, что из-за этого начали дрожать руки.

И я ударил. Перехватил багор примерно посередине, чтобы описать им максимально возможную амплитуду, и вонзил крюк в спину девчонке. Раздался влажный хруст, и она моментально проснулась. Но шок на некоторое время сковал её мышцы, а может, спросонья она даже не поняла, что произошло.

Больше ждать было нельзя, и я потянул её тело на себя, крепко схватившись за кольцо. Стэп рванул к выходу с такой скоростью, что я при всём желании за ним бы не успел, даже будучи свободным от груза. Но оно и к лучшему: придержит дверь, чтобы свет попадал на лестницу.

Прошла секунда, вторая, и вдруг за спиной раздался пронзительный вопль. Наконец-то до жертвы дошло,

Закладка:

Ещё секунда, вторая, третья — и вот я уже вижу тусклый свет впереди, который падает на ступени. А позади уже нарастал гул голосов. Девчонка как раз сделала паузу, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и снова разразилась пронзительным визгом. Багор задёргался в руках, норовя вырваться, но я лишь прибавил ходу, чтобы не дать твари подняться.

Ещё секунда. Я почти у ступеней. В проёме нервно маячит силуэт Стэпа, а за спиной уже звучит топот десятков ног. Кажется, я не успеваю…

— Стэп! — закричал я. — Отвали со света, дебил!

Слава всем богам за то, что дали мне сообразительного напарника. Вопросов с его стороны не последовало. И он не просто освободил проход, а присел, целясь в темноту подвала из обреза. А значит, несмотря на страх, он готов прикрывать мою задницу.

Возможно, именно это придало мне сил, и я, склонившись вперёд, прибавил в скорости. Но это ещё далеко не конец. Одно дело волочить тело по ровному полу и совсем другое — по лестнице. А если она начнёт сопротивляться или упрётся руками в порог, то может даже сорваться с крючка. Но останавливаться нельзя, на счету каждая секунда. Главное — вытянуть её на свет, а там уже можно добить выстрелом в голову.

— С дороги! — взревел я, как только ступил на лестницу.

Стэп не медля ни мгновения выскочил в проём, где снова присел, выставив перед собой обрез. А я помчался вперёд собрав все силы и резервы организма на последний рывок. Девчонка завизжала ещё сильнее, когда на неё упали первые солнечные лучи. От ультрафиолетового излучения не спас ни полумрак помещения, ни мрачная погода за окном.

Я выволок трепыхавшуюся девку из подвала и наконец выпустил из рук багор. Её натурально било в припадке, будто она не просто попала на свет, а была охвачена пламенем. Стэп всё-таки вдавил спуск, отправляя заряд картечи в подвал, надеюсь, серебряной. Затем подскочил и схватился за багор, намереваясь оттащить нашу добычу подальше.

— Оставь! — рявкнул я, перекидывая «сайгу» из-за спины.

Грохнул выстрел. В затылке пленницы образовалась рваная дыра, а её симпатичное, даже смазливое личико разлетелось в клочья. Уж не знаю, сможет ли она восстановиться после такого? Да и насрать. По крайней мере, сердце мы точно добыли. А там можем и повторить через пару дней. Правда, скорее всего, уже в каком-то другом месте.

Кожа пленницы покраснела и продолжала шипеть. В некоторых местах надулись пузыри, будто и в самом деле от ожогов. И я поспешил скинуть куртку и закутать в неё будущего языка. Но, честно говоря, уверенности в этом у меня не было. Слишком уж серьёзную рану нанесла картечь. Это не пуля от «Макарова» с аккуратным входным отверстием. Надо бы прикупить что-нибудь такое, обычное, чтобы не крушить черепа.

— Хватай за ноги! — бросил приятелю я.

Можно было больше не спешить. К нам так никто и не вышел. В подвал мы, естественно, заглядывать не стали, хотя я и без того слышал, что выродки толпились практически у самой двери, но так и не решились явиться на свет. Видимо, боль от этого была для них невыносима. А может, среди них не нашлось того, кто готов был пожертвовать собой ради спасения ближнего.

Мы не особо спеша выволокли девчонку на улицу всё через то же окно, сквозь которое проникли сюда сами. Сбросили её вниз, не особо церемонясь и не заботясь о сохранности. Куртка слетела от падения, и от кожи вновь пошёл едва заметный дымок. Я выбрался первым и поспешил укрыть пленницу от света. А заодно приметил, что дыра, которая осталась на месте лица, уже не кровоточит и даже потихоньку затягивается. Я не поверил собственным глазам и проверил пульс. И снова немало удивился тому, что он присутствовал.

— Быстрее давай! — крикнул напарнику я. — Верёвку тащи и ещё какое-нибудь одеяло или куртку. Она, по ходу, оживает.

— Иди ты⁈ — выпучил глаза Стэп.

— Да шевели ты батонами, олень!

Глава 16

А поговорить?

Я сидел напротив пленницы, наблюдая за тем, как медленно затягивается рана на её лице. От недавней дыры размером с добрый кулак сейчас осталось крохотное отверстие. На вид девчонке было лет семнадцать, а может, и все девятнадцать, сложно сказать наверняка. Небольшого роста, хрупкого телосложения, смазливая, курносая, со светло-русыми волосами. Будь я помоложе, мог бы в неё даже втрескаться. Но сейчас мне предстояла совсем другая работа, и я даже близко не знал, с чего начать.

Может, всё это время я неправильно жил? Не знаю. Необходимых навыков для той жизни, что настала в данный момент, я не приобрёл. Как пытать человека? Хотя ладно, с этим более-менее ясно: делаешь больно, ждёшь, чтобы он не окочурился, и снова что-нибудь ломаешь или отрезаешь. А что с выродками? Они вообще чувствуют боль? Наверное да, ведь визжала она знатно, даже в тот момент, когда я волочил её по полу, вонзив в спину багор. Да и жариться на солнышке ей тоже не особо понравилось.

И тем не менее…

Да она мне в дочери годится. У моих одноклассников дети уже в армию пошли, когда началось всё это дерьмо. Может, мне с семьёй не повезло, но как перешагнуть через себя и начать воспринимать её не как ребёнка? Как преодолеть жалость к этой крохе и отрезать ей палец? Наверное, стоит дождаться, когда она очнётся, а там уже по ходу дела разберусь.

— Жрать будешь или где⁈ — окликнул меня Стэп.

— Иду, не ори, — отозвался я.

Но прежде чем выйти из комнаты, как следует проверил путы, что должны были сдержать эту тварь. Ни я, ни Стэп не имели ни малейшего понятия, на что способны изменённые. Каковы пределы их физических возможностей? А потому перестраховались со всех возможных сторон: связали девчонку по рукам и ногам, примотали к стулу и на всякий случай накинули на шею удавку, чтобы не трепыхалась. Я бы её и в клетку посадил, но где же её взять в такой глуши?

Из Нижнего мы свалили сразу, как только загрузили пленницу

Закладка:

В своё время я завидовал таким пацанам, которые по приезде рассказывали миллион разных историй о деревенских приключениях. Рыбалка, купание в озёрах, гулянки до поздней ночи. А когда дело дошло до первого секса на сеновале, так и вообще гаси свет. Но увы, моя бабушка жила в соседнем районе, в классической пятиэтажке, и мне оставалось лишь слушать подобные байки и тихо завидовать.

К слову, Стэп даже место показал, где по его словам, он впервые стал настоящим мужчиной. Странно, но почему-то сейчас мне было совершенно насрать на счастливое детство приятеля. Все мои мысли были заняты девчонкой, привязанной к стулу в соседней комнате.

— Я вот всё думаю, — прожевав солёный огурец, произнёс Стэп, — вернёмся мы в крепость — и что?

— Лично я ни хрена не понял, что именно тебя беспокоит, — усмехнулся я.

— Да я к тому, что мы ушли с двумя охотниками, а вернёмся с сомнительной информацией, полученной от малолетки под пытками. Нам же никто не поверит.

— Ты вначале ещё выуди эту информацию.

— В смысле — ты⁈ Я не умею! — возмутился Стэп. — И вообще, это твоя идея, тебе её и реализовывать.

— Молодец ты, конечно. Опять я всю работу сделаю, а бабки пополам.

— Какие бабки? Нам за это не платят.

— А сердце?

— Не факт ещё, что оно пригодным останется. Вдруг придётся серебро применить? Ну и ладно, я готов отдать тебе всё вырученное с него серебро, я и в самом деле ничего особо не сделал.

— Лихо ты заднюю врубил. Не, дружище, так не пойдёт. Мы либо напарники, либо иди-ка ты в жопу с такой политикой.

— Да чё ты завёлся-то сразу? — тут же сменил позицию Стэп. — Я же помогать не отказываюсь. Могу отрезанные пальцы выносить или кровь замывать.

— Ладно, без тебя разберусь, — отмахнулся я. — Это шутка была.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты бы поработал над чувством юмора, тебе даже до Петросяна ещё далеко.

— А по-моему, смешно получилось, — ухмыльнулся я. — Ты бы свою рожу видел. Что у нас с едой вообще? Все дома осмотрел?

— Да, в деревне пусто, — кивнул напарник. — Ни следов, ни каких-либо ещё признаков присутствия разумной жизни. В крайнем доме крольчатник был, но там сейчас только истлевшие тушки остались. Курятники тоже пустые, там лисы поорудовали. В подвалах есть соленья и кое-где тушняк домашний в стекле, но это я уже к нам всё перенёс. Крупы разной несколько пакетов нашлось, на ужин что-нибудь из неё сварганю. В общем — пока живём. Запасов дней на десять хватит, а то и больше.

— Отлично, пойду эту проведаю, может, очнулась уже.

— Капец нам, — невпопад добавил Стэп.

— Сейчас не понял? — покосился на него я. — Это с какого перепоя?

— Да я не про сейчас, а в принципе, — пояснил он. — Ты же сам видел, какая там дыра в башке была, да там полрожи на полу осталось! А она вон, сидит себе, уже почти целёхонькая. Как с такими тварями бороться⁈

— Ну как-то ведь получается? — пожал плечами я. — Ты сам посмотри, как сильно мы их ряды сократили.

— А они наши — нет? Сколько всего людей осталось на планете? Миллиард или и того меньше?

— Тебя чего вдруг накрыло-то?

— Не знаю, — хмыкнул Стэп. — Просто раньше никогда такого не видел. Ну понятно там, дырка от пули, но ведь у неё мозги на полу остались. Как можно после такого выжить вообще?

— Понятия не имею, я же не доктор. Ладно, если хочешь — сиди здесь, я пошёл. Раньше сядем — раньше выйдем.

Инструмент я уже приготовил заранее. Ничего особенного, только то, что смог отыскать в доме и сарае. Негусто, конечно, но для того, чтобы развязать язык, должно хватить с запасом. Ржавый топор, молоток, пассатижи и садовый секатор. Ну и самое смертоносное оружие человечества: кухонный нож.

Да, как бы странно это ни звучало, но за историю своего существования этот инструмент забрал больше жизней, чем атомная бомба.

Девчонка всё ещё пребывала в отключке. На всякий случай я похлопал её по щекам и растёр уши. Пока мы лопали огурцы, её рана полностью затянулась. Сейчас о её существовании можно было узнать, лишь внимательно присмотревшись к лицу. На её месте остался след из свежей, ещё розовой кожи. В остальном, будто ничего и не было.

Я снова уселся на стул, который установил напротив, и принялся ждать. Стэп чем-то гремел на кухне, наверное, подбирал посуду для готовки, а может, освобождал пространство. И, наверное, хорошо, что я буду проводить допрос в гордом одиночестве. Всё равно толку от него не будет, только пол заблюёт.

Девчонка заворочалась, и я тут же направил в её сторону «сайгу». Патроны в магазине я не менял, но как показала практика, свинцовая картечь прекрасно останавливает выродков.

Некоторое время пленница осматривала себя, а затем уставилась на меня. В её глазах читался нескрываемый вопрос: что происходит? Но я не спешил давать хоть какие-нибудь ответы и так же молча её рассматривал.

— Ты кто? — всё же первой начала она.

— Тот, кто тебя поймал.

— И что тебе нужно? — слегка склонив голову набок, поинтересовалась она.

— Ответы. Ты знаешь некого Лебедева Сергея?

— Кто это?

— Тот, кто мне нужен.

— И почему я должна его знать?

— У тебя не так много вариантов, — развёл руками я. — Либо расскажешь всё по хорошему…

— Будешь меня пытать? — Она изобразила испуг. — Не надо, пожалуйста, я всё скажу… — Девчонка выдержала паузу, а затем залилась громким смехом: — Ха-ха-ха! Ты что о себе возомнил, мясо? Я тебе сердце вырву и сожру, пока ты будешь ещё жить. А ну развяжи меня!

Девчонка рванулась с такой силой, что стол, к которому она была привязана,

Закладка:

Подскочив со стула, я подхватил с журнального столика молоток и со всей силы ударил им девчонку по лицу. Брызнула кровь, щека порвалась и повисла лоскутом, обнажая окровавленные, поколотые зубы. Тварь попыталась сплюнуть крошево, но вышло плохо. Вязкая, красного цвета слюна вывалилась изо рта и плюхнулась ей на колени.

Кровь остановилась почти сразу. Девчонка плечом прижала оторванный кусок щеки на место и посмотрела меня с хищным оскалом. Вырванный клок при этом не отваливался и уже начал зарастать. В глазах пленницы заплясали бесята, и она вновь расхохоталась.

— Что, мясо, не ожидал такое увидеть⁈ — отсмеявшись, произнесла она. — Ну, и что будешь делать дальше? Я слышала: если запихать иголки под ногти, пленник расскажет всё. Хочешь попробовать?

— Может, позже, — пожал плечами я и снова со всего размаха зарядил ей молотком, но на этот раз по колену.

Что-то хрустнуло, но девчонка даже не дёрнулась, продолжая сверлить меня наглым взглядом. И я добавил ещё раз, а затем ещё, и ещё, пока её джинсы в этом месте не напитались кровью.

— Уже лучше, — хмыкнула она. — Но всё равно слабовато. Да ты не спеши, дорогой, растяни удовольствие. — Её голос вдруг сделался томным, тягучим, словно она пыталась меня соблазнить.

— Тварь! — взревел я и нанёс удар молотком в висок.

Это самая тонкая кость в черепе человека, и я бы непременно её проломил, но подвёл инструмент. Старая ручка рассохлась от старости и боёк, слетев с неё, с грохотом ударился о стену. Пленница разразилась таким хохотом, будто я только что, при ней, в штаны наложил.

— Ха-ха-ха, — прямо в голос залилась она, а затем выкрикнула: — Скажите, а у вас там нормальный палач нигде не завалялся⁈

— Посмотрим, сможешь ли ты отрастить себе палец, — хмыкнул я и взялся за секатор.

Я ожидал, что резать им кость будет довольно сложно, но едва сдавил рукояти, как мне под ноги шлёпнулся отрезанный мизинец. Девчонка вмиг сделала серьёзное лицо и нахмурилась. Пару секунд он пялилась на меня, сведя брови, а затем не выдержала и улыбнулась.

— Ну вот, уже лучше, — произнесла она. — Было даже чуточку больно. Давай следующий. Или если хочешь, можешь вернуть на место этот, а то они так быстро закончатся.

Нервы сдали. Бросив инструмент на журнальный столик, я вышел за дверь, чтобы перевести дыхание. От прежней жалости не осталось и следа, а вот гнев кипел такой, что приходилось с трудом себя сдерживать, чтобы не убить эту дуру. Хотя, возможно, именно этого она и добивалась. И как мне заставить её говорить, если ей неведома боль⁈ Или она её каким-то образом контролирует?

— Эй, ну куда же ты⁈ — донёсся её приглушенный дверью голос. — Я только начала заводиться. Неужели ты меня больше не хочешь?

— Что там? — выглянул из кухни Стэп.

— Ни хрена хорошего, — поморщился я. — Она, по ходу, умеет контролировать боль.

— Попробуй иголки под ногти, — посоветовал он.

— Слышь, а ты там часом не охренел⁈ — взревел я. — Иди и сам попробуй! Умник хе́ров!

Грохнув дверью, я вернулся к пленнице. Она так и сидела, привязанная к стулу, глядя на меня с кривой ухмылкой.

— Да ты попробуй, не стесняйся. Наверняка в доме где-то завалялся швейный набор.

— Набор, говоришь? — в тон пленнице ухмыльнулся я. — У меня есть предложение получше.

С этими словами я выудил из кармана тонкую перевязь серебряных пруточков. Те самые пятьдесят грамм, что остались у меня после торгов с Мичманом.

Вся спесь тут же слетела с изменённой. Она вновь затрепыхалась в попытке вырваться. Но стул оказался довольно крепким, как и верёвки, что стягивали её тело.

Я вытянул один пруток и, схватив её за волосы, чтобы не промахнуться, вонзил его ей прямо в глаз. И наконец-то услышал знакомый визг, полный боли и страха. Она рванулась так сильно, что в моей руке остался клок вырванных волос. Пришлось схватить ещё раз, чтобы извлечь пруток. Всё-таки я хотел получить от неё информацию, а не просто убить или запытать до смерти.

Проволочка явно похудела, пока находилась в её теле. А когда я прикоснулся к изъеденному кончику, он хрустнул и отвалился, будто был изъеден кислотой. То же самое происходило с кастетом брата, когда он вбивал его в окровавленную рожу выродка на той злосчастной квартире. Странная реакция, учитывая, что серебро относится к благородным металлам, и его не всякая кислота берёт. А ведь её кровь меня даже не обжигает.

И ещё один интересный факт: рана, которую оставил пруток, не зарастала. Глаз продолжал сочиться какой-то слизью и кровью, но регенерировать не успевал. И это навеяло мне одну интересную мысль, которая вполне могла сработать.

Я снова взялся за секатор и поднёс его к мизинцу на другой руке. Видимо, моё предыдущее действие сняло контроль над болью, потому что девчонка вновь завопила, когда её фаланга упала на пол. Но и я на этом не остановился. Взяв остаток пруточка, я принялся водить им по открытой ране и едва не оглох от крика.

Наконец стул не выдержал и с треском разложился на запчасти. Пленница рухнула на пола и принялась извиваться, как уж, брошенный на сковородку. Я попытался её поднять или хоть как-то удержать, но сил было недостаточно. Пришлось подождать, пока она хоть немного успокоится. Вот теперь от наглой ухмылки на её бледной роже не осталось и следа.

— Не готова ещё поговорить?

— А ты не хочешь полизать мне между ног? — хриплым голосом ответила она. — Я как раз завелась. Не стесняйся, мы никому не расскажем. Ты когда-нибудь трахал такую, как я? Думаю, нет… А-а-а!

Я прервал словесный понос, отрезав ещё один палец, и, пока она не отключила боль, прижал к ране остаток серебра, чувствуя, как оно шипит и растворяется в её крови под моими пальцами. Девчонка снова забилась, словно в эпилептическом припадке. А я навис над ней в ожидании, когда схлынет боль.

— Начинай говорить, тварь, или я с тебя кожи сдеру и серебряной пудрой присыплю! Кто такой это Лебедев и где мне его

Закладка:

— Я не знаю! — завопила она.

— Врёшь, мразь! — Я поднёс секатор к следующему пальцу. — Где он⁈ Где мне его найти⁈

— Я не знаю! Этого никто не знает, дебил! Думаешь, он нам докладывает?

— Ага, то есть с ним ты всё-таки знакома? — уточнил я и для верности всё же отсёк фалангу указательного.

Десять грамм серебра уже бесследно растворились в крови пленницы, но я не собирался его жалеть. Если потребуется, спущу все полкило, но вытащу из этой твари всю информацию.

Комнату снова заполнил её визг.

— Где он? В каких местах чаще всего бывает?

— Понятия не имею. К нам он всегда приходит в разное время.

— Зачем?

— Раздаёт задания.

— Какие?

— Всякие.

— Ты чё, мразь, новой порции захотела⁈

— Да я не знаю! — завопила она и попыталась отстраниться. — Мы жратву собираем, наблюдаем за кремлём, считаем людей на постах. Всегда по-разному.

— Кто он?

— Какой-то СБшник бывший, или что-то типа того.

— Где мне его найти?

— Нигде. Он сам находит таких, как ты. Твой предшественник тоже его искал… Ах-гр-х-х…

Из её лёгких резко вылетел воздух от удара тяжёлым военным ботинком.

— Как он его завербовал?

— Ты серьёзно? Думаешь, я в курсе каждого его шага⁈

— Пальцев у тебя ещё до хрена, а у меня времени.

— Да я правда не знаю!

— А я тебе не верю.

Я успел только склониться, как она тут же забилась на полу, не давая мне возможности отхватить очередной палец секатором. И я сменил тактику, взявшись за кухонный нож. Клинок с хрустом вошёл ей в бедро, и штанина тут же напиталась кровью. А чтобы рана так и оставалась открытой, я откусил от пруточка грамм серебра и сунул его в рану. Несколько секунд пришлось подождать, пока она закончит корчиться. Я даже слегка отстранился, чтобы не оказаться сбитым на пол. Так сильно изменённая извивалась от боли.

На глаза попались старые ранения, и выглядели они очень скверно. Места, которых касалось серебро, потемнели. От них отходили почерневшие вены, которые отчётливо просматривались сквозь бледную кожу. Было очень похоже на заражение или какую-то гангрену. Хотя не уверен, никогда не видел ничего подобного вживую. На всякий случай я ткнул кончиком ножа в воспалённый обрубок, и реакция превзошла все ожидания. Девчонка взвыла так, что мне снова стало её жалко, а ожидание немного затянулось.

— Вопрос повторить? Каким образом он завербовал Глаза?

— Я всё расскажу, не надо больше, пожалуйста, — взмолилась она, и на этот раз искренне. От былого самодовольного кривляния не осталось и следа.

— Говори, — пожал плечами я, — я же не мешаю.

— Он какую-то бабу под него подложил. Это она его вербовала.

— Какую бабу? — Я удивлённо уставился на пленницу. — Еву?

— Я точно не знаю. Лебедев отыскал её где-то на ферме, отмыл, причесал и помог вашему охотнику её спасти. Он заразил её вирусом, или не её, а какого-то щенка, которого велел ей называть братом. Я сама всего не видела, только по слухам знаю.

— Где мне его искать⁈

— Да где угодно. Никто не знает, где его гнездо, он никому его не показывает.

— А в других гнёздах он бывает? Как часто? Раз в неделю, два, может, раз в месяц?

— Всегда по-разному. Одно время он к нам ходил чуть ли не через день, потом стал появляться реже. А в последние две недели его вообще никто не видел. Я слышала, что он в Москву собирался.

— Зачем вы все туда стягиваетесь?

— Голос.

— Какой ещё, на хрен, голос⁈

— Он зовёт нас, когда мы нужны. Я его пока не слышала. Он зовёт не всех, только достойных. Я обычная баба, у меня ничего нет.

— Сколько ферм рядом Нижним?

— Семь или восемь.

— Где они расположены?

— Две в метро, ещё одна в старых катакомбах под городом. Остальные в бункерах гражданской обороны или госрезерва. Вам туда не войти.

— Где конкретно Лебедев нашёл ту бабу?

— В метро. Там самая большая ферма.

— Сколько там человек?

— Никто точно не знает, — замотала головой она. — Больше тысячи.

Её раненый глаз почернел и почти полностью вытек. Кожа вокруг него тоже сделалась тёмной, на лице проступили вены. Я даже начал опасаться, что она сдохнет прежде, чем я успею всё разузнать. Нужно было спешить и задавать конкретные вопросы, связанные только с делом. Но мысли путались. Мне никак не удавалось сосредоточиться. Видимо, поэтому в полиции их записывают заранее, чтобы в случае особо разговорчивого свидетеля не позабыть разузнать что-то важное.

— Как он выглядит?

— Да как обычное метро. На станции живут наши, а мясо — в тоннеле… Ах-гр-х-х… — снова резко выдохнула она, получив ботинком в живот.

— Это вы мясо, мрази, собаками обоссанные. Я вас всех вырежу, выжгу ваши гнёзда… Лебедев, как он выглядит?

— Мужик, высокий, метра под два ростом. Чернявый такой, даже лицо смуглое, но вроде русский, говорит без акцента. Волосы коротко стрижены, как у тебя, просто под машинку. Шрам от операции на правой руке, прямо на предплечье. Наверное, от перелома.

— Ещё раз, где он бывает?

— Да не знаю я!

— Кто сейчас за него? Кто у вас старший или главный?

— Кирилл.

— Какой Кирилл? Где его искать⁈ Как выглядит?

— Молодой парень, не знаю, обычный он. Ничего выдающегося. Глаза такие, некрасивые, мутные. Волосы любит назад зализывать. Он у нас старший, это он с Лебедевым всегда общался.

— Где его найти?

— Там же, где и меня. Но, скорее всего, их там уже не будет, это гнездо уже засвечено, его точно оставят. И я не знаю, куда они уйдут, честное слово, не знаю.

— Во что он одет?

— Да как и все сейчас, в камуфляж или что-то типа того. Вот как у тебя куртка, а штаны в пятнышко.

Я замолчал, пытаясь откопать в памяти ещё что-нибудь важное, о чём стоило спросить. Но больше ничего подходящего на ум так и не пришло. Я поднял топор, примерился к нему и с размаха опустил его на шею девчонке. Несмотря на то, что он был ржавым, шейные позвонки перерубил с первого удара. Однако голова всё ещё оставалась скреплена с телом куском

Закладка:

Перевернув девчонку на спину, я разорвал одежду и на мгновение завис, глядя на красивую, молодую, упругую грудь. Но раздевал я её вовсе не за этим, а потому быстро отвёл глаза и помотал головой, отгоняя образ обезглавленного, обнажённого тела. А затем поспешил прорубить окно к сердцу. Вид разрубленной грудной клетки ну никак не вызывает желания полюбоваться внутренностями.

Однако мы остались ни с чем. Похоже, серебро, часть которого всё же проникла в кровь, коснулась и сердца. Видимо, по этой причине, раны у пленницы больше не заживали, и она утратила способность контролировать боль.

Чёрное сердце выглядело так, будто сделано из желе. Точно такое же было у выродка, которого я завалил в торговом центре. Похоже, для охоты на сердца серебро вообще нельзя использовать, даже в таких малых количествах. И да, я оказался прав: жить этой девчонке оставалось недолго. Весь её организм уже был отравлен, и счёт шёл буквально на минуты.

Глава 17

Обмен неприятностями

— Ну, что думаешь? — спросил Стэп, наворачивая гречку с куриной тушёнкой.

— Не знаю пока. — Я помахал ложкой в воздухе. — Но найти этого Лебедева будет очень непросто. А вот поймать Кирюшку — вполне реально.

— Кирюшку, ы-ы-ы, — ощерился напарник. — Розовую хрюшку.

— Слушай, а как давно ты знаешь Еву?

— Всё-таки запал? — хитро прищурился Стэп. — Только я тебе уже говорил: на таких лохов, как мы, она не поведётся.

— Да срать я хотел, на кого она там поведётся! Ты можешь нормально на вопрос ответить?

— Ну хрен знает, месяца четыре примерно. Как в кремль пришёл, так и знаю.

— А эпидемию ты застал?

— Не, я уже позже пришёл. Считай, под самый конец. А что?

— Долго ты шёл, — усмехнулся я. — А можешь поконкретнее о нём рассказать?

— Я тебе доктор, что ли? Болели люди, умирали — всё.

— А таблетки, уколы? В те дни наверняка всего этого ещё много было.

— Да не помогало ничего, — отмахнулся приятель. — У человечества против вируса ничего нет. И не было никогда. Только иммунитет, ну и теперь чёрное сердце.

— А симптомы какие были?

— Ну ты спросил тоже, — усмехнулся Стэп и закинул в рот очередную ложку каши. — Афа-фи, фуфиф…

— Выплюнь член, скажи нормально! — поморщился я. — Что за дебильная привычка говорить с набитым ртом⁈ Это же отвратительно.

— Я говорю: кашляли, сопли там всякие, слюни, вот это всё, — прожевав, ответил он. — Да обычный грипп.

— От обычного люди давно не подыхают, — покачал головой я. — А температура?

— Ну блин! Само собой! Это же грипп, как там без температуры? Постой, вроде как смертность среди мужиков только была, во.

— А говоришь, ничего странного не знаешь, — усмехнулся я. — Много жизней болезнь унесла?

— Около шестидесяти человек. — Стэп почесал макушку. — А потом Глаз заначку сердец вывалил, и все резко поправились.

— А тот, кто до этого крепостью рулил, тоже умер?

— Ну а ты сам-то как думаешь?

— И как Ева в кремле появилась, ты не знаешь?

— Эфо офа фефе фто-то фкафала? — Стэп ткнул ложкой в сторону двери, предварительно закинув в рот кашу.

— Ты вообще, что ли, воспитанию не поддаёшься? — спросил я, глядя на приятеля с укором.

— Да иди ты в жопу! — возмутился напарник. — Я консерваторий не кончал. Как умею, так и жру.

— Вообще-то, в консерваториях музыке обучают.

— Душнила.

— Так что насчёт Евы?

— Без понятия, — пожал плечами он. — Я пришёл — она уже была. Откуда взялась и когда — не спрашивал. Не моё это дело, да и баба не моя. Так чё лезть?

— Так-то да, — согласился я.

— А с ней-то что не так? Что ты к ней прицепился?

— Похоже, что Глаза она вербовала, — выложил я полученную информацию. — Но это неточно. Просто по описанию подходит. А этот пацан, которого Глаз спас, он точно ей брат?

— Ну, ДНК-тестов ему никто не делал, уж извини.

— Не ёрничай, я просто понять хочу. Методы у этого Лебедева очень уж сложные.

— Видимо, чтобы наверняка. Знают они, как людей за яйца держать.

— Тоже верно.

— Ну что, получается, ночуем здесь?

— Да, завтра в кремль вернёмся и в ночь на разведку уйдём.

— Может, не надо? — поморщился Стэп. — Не факт, что нам снова так повезёт.

— Надо, Федя, надо, — крылатой фразой ответил я. — Хочу Кирюшку найти и с ним побеседовать. Ну и послание Лебедеву мы так и не оставили.

— Какое послание?

— Выжженное гнездо, — усмехнулся я и отодвинул от себя миску с кашей.

— Никак наелся? — удивился напарник.

— Да ты навалил как блокадный.

— А потому что ты вечно голодный.

— Уже нет, по ходу, — улыбнулся я. — Ладно, спасибо.

— На здоровье. Посуду можешь не мыть. Чур, я первый дежурю.

— Не вопрос, — согласился я и рухнул на кровать.

«Сайгу» поставил так, чтобы она была под рукой. На всякий случай предварительно сменил магазин на набитый патронами с серебряной картечью. Если кто-нибудь явится ночью, времени разбираться не будет, да и на прицельный огонь спросонья рассчитывать не приходится. А с серебром надёжнее. Человека тоже завалит только в путь.

Стэп пошуршал кочергой в печи и заглушил заслонку дымохода. Так лучше сохранится тепло, и на улице не будет вонять гарью. Главное, дождаться нужного момента, чтобы не задохнуться угарным газом. Если угли ещё слишком яркие, лучше дать им прогореть.

Дом погрузился в тишину. Её лишь изредка прерывал тихий шелест страниц, сопровождаемый пляской причудливых теней на стене, которые отбрасывало пламя свечи.

Сон не шёл, ему мешали мысли, которые огромным роем носились в черепной коробке. Полученная информация ничего толком не давала, кроме описания этого самого Лебедева. Я даже не знал, с чего начинать поиск.

И чем дольше я обо всём этом думал, тем больше сомневался в правильности выбора старого особиста. Почему он доверил мне эту работу? У меня

Закладка:

Стоп!

Меня вдруг посетила странная мысль: а что, если всё это лишь для того, чтобы отвлечь меня от другого, чего-то более важного? Например, от поисков брата. Изначально при нашей встрече он чётко дал понять, чего именно от меня хочет. Не было ни намёков, ни закоулков из второстепенных задач — точно и лаконично поставленный вопрос. Зато последняя беседа не дала никакой определённости. А Утиль? Он ведь отправил его на задание, но спустя неделю они снова вернулись в Нижний. Может, они уже отыскали Коляна?

* * *

— Слушай, может, до Ворсмы прокатимся? — предложил напарнику я. — Топлива ведь хватит, чтоб потом в кремль вернуться?

— Ещё и останется, — подтвердил мою теорию Стэп. — Времени тоже с запасом.

— Много там ещё? — кивнул на дверь я.

— Две банки огурцов и три с помидорами, — ответил приятель, загружая найденные припасы в салон. — Ну ёпт, кто так самогон-то ставит⁈ Расколоти ещё.

— Переставь как надо, — пожал плечами я и направился к дому за остатками продуктов.

Стэп что-то недовольно пробормотал, но переспрашивать его я не стал. Всё равно ничего дельного.

Ночь прошла спокойно, но это было даже предсказуемо. Слишком глухой посёлок, да и находится на отшибе. В идеале здесь бы какой-нибудь схрон замутить, на всякий случай или на чёрный день. И я предлагал Стэпу оставить часть припасов в подвале, но мысленно он уже перевёл всё в серебро, и теперь ни в какую не соглашался терять заработок. К тому же он был прав, говоря, что для схрона эта деревенька находится слишком далеко от кремля. Пешком сюда скоблить минимум пару дней.

Наконец багажник УАЗа захлопнулся. Стэп прыгнул за баранку, а я занял место пассажира рядом — и мы отправились в Ворсму.

* * *

Честно говоря, я не верил, что ещё когда-нибудь увижу свой «меринок», но он стоял ровно там, где я его и оставил. Правда, выглядел он так, что краше в гроб кладут. Да и глупо было бы… Ведь я оставил тачку на самой проезжей части, в самый разгар апокалипсиса. И невооружённым глазом было видно, что в ней полно ништяков.

Скорее всего их выгребли в первый же день. Боковое окно водительской двери было разбито. Так мародёры попали в салон. Но вот что помешало людям нормально открыть багажник, осталось для меня загадкой. Всего-то и требовалось нажать клавишу центрального замка, чтобы потом спокойно распахнуть крышку. Но нет, кто-то усердно ковырял его монтировкой, искурочив не только замок, но и кузов. Уроды рукожопые!

Заглянув внутрь, я улыбнулся, так как самое важное осталось на месте. Нет, не еда и вода, и даже не топливо — а новенький комплект зимней резины. Видимо, грабители посчитали её бесполезным хламом, но это пока. Что-то мне подсказывает: лет через пять она станет ценнее золота. Вот как сейчас с кофе.

Кстати, о птичках.

Я сунул нос в подлокотник и на радостях чуть не закричал. Полная мягкая упаковка растворимого «Нескафе». Вот как чувствовал, что в мой потайной отсек никто не залезет. Этот подлокотник я сделал сам, и он состоял из двух отсеков: один маленький, чисто под сигареты или влажные салфетки, а второй — глубокий, где я хранил документы и запасные ключи. А потому специально продумал хитрый механизм, чтобы никто посторонний не совал сюда нос. Всего-то и нужно было открыть его в противоположную сторону, то есть вперёд к рычагу. Но вначале надавить на крохотную кнопку сбоку, которую от прямой видимости скрывала боковая часть подушки сиденья. Вроде всё просто, но необходимо знать.

— Живём! — Я продемонстрировал упаковку кофе.

— Фигасе! — выпучил глаза Стэп. — Да это уже всю нашу поездку окупило!

— А кто сказал, что я буду его продавать? — приподнял брови я. — И вообще, это мой кофе.

— Жлобяра, — фыркнул напарник, но уговаривать меня не стал.

Капот тоже оказался распахнутым настежь, но на первый взгляд ничего из деталей не пропало. И на этот счёт у меня тоже имелись некие подозрения. Скорее всего, грабители пытались снять аккумулятор, но не догадались заглянуть в не самое типичное для него место. И я, распахнув заднюю дверь, тут же в этом убедился. Батарея всё так же находилась на своём законном месте, под подушкой заднего дивана. Плюс ко всему, она была новенькой. Я заменил её буквально прошлой зимой, когда моя окончательно сдохла и уже никак не реагировала на реанимационные процедуры.

Вставив запасной ключ в замок зажигания, я убедился в наличии энергии и даже попробовал запустить двигатель. Но увы, стартер прокрутил его вхолостую, даже не схватив. Ну, если энергия есть и воздух, скорее всего, тоже поступает как надо, то дело в топливе. Не знаю почему, но я улёгся на снег и заглянул под днище.

— Вот уроды, чтоб их черти дрючили! — выругался я.

— Чё там? — поинтересовался Стэп.

— Бак пробили, козлы! Не могли, что ли, по-человечески соляру слить?

— Её, скорее всего, вообще на землю слили, — хмыкнул напарник. — Мало у кого в голове держится мысль, что обычный седан работает на дизеле.

— Долбоящеры! А по канистрам в багажнике было не понять?

— Скорее всего, это были разные люди.

— Всё равно кретины.

— Ну, здесь спорить не стану. Хорошо, что на колёсах стоит, могли бы ещё разуть.

— Надо верёвку найти.

— Серьёзно? Хочешь на летней резине за мной на привязи ехать?

— Ты, главное, резко не тормози, и всё будет нормально.

— Да какой нормально? Тебя на поворотах как тварь последнюю таскать будет.

— Я его не брошу.

— Капец… — закатил глаза Стэп и распахнул дверь багажника на УАЗе. — За что цеплять-то?

— Крышка под правой фарой… Да куда ты полез-то, обезьяна? Вон же, на решётке… Ну-ка свали в туман, сломай мне ещё!

Я аккуратно отстегнул заглушку, под которой расположилась буксировочная петля. Стэп лишь криво ухмыльнулся и принялся вязать узлы на верёвке, опять заставляя меня нервничать. В итоге я снова его оттолкнул и в два приёма закрепил фал таким образом, чтобы впоследствии его можно было высвободить за одно движение.

Закладка:

Напарник, глядя на это, вновь хмыкнул и почесал макушку.

— А как ты его так? — спросил он. — Покажешь потом?

— Покажу, — буркнул я и, закрыв капот, направился возиться с багажником.

Просто не вышло. Замок изуродовали в хлам, пришлось колдовать огрызком верёвочки, которую я срезал с чехла. Даже не знаю, получится ли восстановить мою ласточку? Запчастей сейчас днём с огнём не достать, по крайней мере, в магазинах. В идеале бы найти донора на запчасти, но на его поиски может уйти не один день. А времени на это у нас нет. Ладно, как только разберемся с текущими проблемами, обязательно что-нибудь придумаю.

— Ну что, готов? — спросил Стэп, запуская двигатель УАЗа.

— Да, только сильно не гони. Времени у нас вагон, до заката спокойно успеем. И на поворотах не газуй.

— Ага, ты давай тоже там: смотри на стопы, а не на попы.

— Иди уже, остряк хре́нов, — отмахнулся я и прыгнул за руль.

О да, вот она — идеальная посадка человека за рулём, не то что в этом рыдване. Не, за УАЗ я, конечно, руками и ногами, но всё-таки о комфорте водителя наши инженеры тоже могли бы подумать. В остальном, особенно в новых реалиях, у меня к этому аппарату вопросов нет. Вот чего нам сейчас действительно не хватает, так это пары раций. Даже самые обычные, парные, уже были бы как нельзя кстати. Но чего нет, того нет, будем общаться обычным способом, перемигиванием фар и поворотниками. Надеюсь, условный водительский язык Стэпу известен и понятен.

УАЗ плавно тронулся, натягивая верёвку, и мы покатили домой. Страху я, конечно, натерпелся. Машину и в самом деле носило на поворотах, как корову на льду. А при торможении каждый раз казалось, что я вот-вот въеду Стэпу в задний бампер. Но напарник оказался довольно неплохим водителем и вовремя реагировал на моё приближение. В общем, худо-бедно, но доехали. А вот у ворот кремля нас ожидал неприятный и очень странный сюрприз — их не спешили открывать.

— Чё за лажа, — пробормотал Стэп и, повернувшись спиной к калитке, принялся молотить в неё ногой. — Э-э-э, вы чё там, уснули все, что ли⁈

— Да подожди ты, не шуми, — осадил приятеля я. — Дай послушать.

— Да что там слушать-то?

— Захлопнись, — шикнул я и даже глаза прикрыл.

А когда втянул ноздрями морозный воздух, на душе стало совсем тоскливо. Я даже отошёл подальше от стены, чтобы убедиться в нехороших предчувствиях.

Стэп молча за мной наблюдал, но при этом от ворот не отходил.

Некоторое время я рассматривал стену, останавливая взгляд на бойницах, но увы, так и не заметил никакого движения. Пулемётные стволы, что располагались в надвратной башне, тоже не двигались, а это уже совсем плохой знак. Плюс ко всему, изнутри не доносилось ни единого звука или запаха. А это нереально, если там теплится жизнь. Уж дымом от него должно нести просто за километр.

— Ерунда какая-то, — пробормотал я, вернувшись к напарнику. — Там, кажется, никого нет.

— В смысле — нет? — не поверил приятель. — Там всегда кто-то есть, просто пускать нас не хотят! Э-э-э! — Он снова забарабанил в калитку. — А ну открывайте, пока я вам ручки дерьмом не извозил!

— Здесь ещё есть вход?

— Само собой, — пожал плечами Стэп. — Там чуть дальше, влево. Но мы им не пользуемся. Есть ещё справа, в угловой башне, и с противоположной стороны, от набережной. Там у нас обычно транспорт запускают, ну и стоянка под него организована. Рыбаки через него ходят, чтоб сразу к реке попасть.

— Пошли.

— Куда?

— Кошке под муда! — огрызнулся я. — Другие выходы осматривать.

— Может, на тачке?

— Руки в ноги и бегом за мной, — буркнул я и направился к угловой башне справа.

Однако и там ворота оказались закрыты. Как и следующие, и те, что расположились за ними, у складской башни. Те, что выходили к реке, тоже ничего нам не дали. Все семь ворот были заперты, и как бы мы в них ни долбились, никто на нас не реагировал. Но самое поганое, что наши попытки пробраться внутрь не пресекались. Точнее, они вообще остались незамеченными, притом что мы вели себя достаточно нагло и не таились.

На улице уже начало смеркаться, когда мы вернулись к главному входу, что смотрел на городскую площадь. Стэп снова прижался к створке спиной и принялся колотить пяткой в калитку. Уже молча, просто мерно отбивая удары, будто и не надеялся, что кто-то откроет дверь. Однако примерно на пятом ударе он едва не полетел носом в снег, когда кто-то внутри как следует пнул калитку.

Я ещё не видел, кто там, но уже смотрел в тёмный провал через прицельную планку «сайги».

— Кто там⁈ — раздался нервный выкрик.

— Макар, ты? — уточнил я, с трудом узнав его голос.

— Брак? — так же, прежде чем показаться на глаза, спросил кладовщик.

— Да мы это, мы! — завил Стэп и полез внутрь.

Я не успел его остановить. Хорошо, что у Макара хватило выдержки не пальнуть в появившееся тело. А вскоре показался и он сам. Вид у него был ещё тот. Лицо осунулось, в глазах паника и полное непонимание происходящего, руки трясутся, лоб покрыт крупными каплями пота, рожа бледная, практически сливается по цвету со снегом.

— Мужики, слава богу, это вы, — выдохнул он и устало опустился на тротуар. — Я уже думал, всё…

— Что — всё? — не понял Стэп. — Ты как вообще? Выглядишь что-то не очень.

— Да подожди ты! — Я оттолкнул приятеля и присел перед кладовщиком на корточки. — Что случилось? Где все?

— Там, — кивнул он в сторону входа, — все мертвы.

— В смысле⁈ — выпучил глаза Стэп. — Ты уверен⁈

— Да, твою мать! — взвизгнул Макар. — Я уверен! Я умею отличить покойника от живого!

— Что случилось? — повторил вопрос я. — Как они все… Как вообще такое возможно?

— Не знаю, — помотал головой он. — Думаю, их отравили. Может, что-то в общий котёл подсыпали.

— Кто? — выдохнул я, впрочем, уже догадываясь, кто мог это сделать.

— Да не знаю я!

Закладка:

— И давно они?

— Думаю, с утра, — пожал плечами он. — Я на обед вышел, а вокруг тишина. Вначале даже значения этому не придал, пока к столовке не подошёл.

— А ты почему живой? — задал тупой вопрос Стэп.

— Ты идиот⁈ — уставился на него Макар. — Нет, ты скажи, ты чё, совсем кретин⁈ Падла! Ты чё, думаешь, это я их всех⁈

— Успокойся! — рявкнул я и влепил кладовщику звонкую пощёчину. Его взгляд сразу прояснился, сделался более осознанным. — Никто тебя не обвиняет, просто интересно, как ты избежал смерти?

— Я никогда не завтракаю. Меня всегда тошнит по утрам, только чай или кофе — всё. А смысл ради этого в столовке толкаться? Заварка и у меня на складе есть.

— Ясно, — буркнул я и шагнул внутрь. — Ты весь кремль обошёл?

— Почти, — кивнул он. — Чтоб его весь обыскать — дня не хватит. Все мертвы, вообще все.

— Люди на постах — тоже?

— Я же тебе по-русски говорю: все!

— Не ори, динамики сядут, — огрызнулся я и вошёл внутрь.

Прошмыгнул под решёткой, а когда разогнулся, сморщился, как изюм. Вся привратная площадь была завалена телами. Люди умерли там, где и стояли, как обычно, каждый в своей кучке. Даже в рейд отправиться не успели.

Свернув влево, я добрался до лестницы на стену и поднялся по ней. Часовые тоже лежали, не подавая признаков жизни, там, где их настигла смерть. И это уже выглядело странно.

Завтракают они по очереди. То есть чтобы положить обе смены таким образом, что ни одна из них не прочухала об отравлении и не доложила об опасности, яд должен быть долгоиграющим. Вначале в столовую идут те, кто должен подняться на стену, а затем уже те, кто с неё только что спустился. В промежутке между ними завтракают выездные бригады, а работники кухни — уже в самом конце. Итого вся процедура занимает примерно час. Эффект от отравления должен был наступить спустя полтора часа после приёма пищи, иначе выездные бригады успели бы покинуть крепость.

И всё же удивительно, что те, кто вырубился первыми, не вызвали подозрений или не оповестили остальных. Ведь они как раз заступили на посты, и у них была возможность поднять шум. Может быть, паника не позволила? Или непонимание происходящего. Затем легли люди на площади, и в конце уже — те, кто пришел со смены. Но последние, скорее всего, тупо отправились на боковую и ничего этого не видели.

Да, эту стратегию мог разработать только тот, кто наизусть знал распорядок крепости. То есть кто-то свой. Одну крысу мы замочили в частном секторе, и его напарник остался там же. А здесь это могла сделать только Ева.

— Тварь, — прошипел я. — Найду — кишки выпущу.

— Чё ты там бормочешь? — раздался за спиной голос Стэпа, который как раз вылезал из-под решётки. — Эх ты ж едрить-колотить! Это как так-то⁈

— Ева, — сквозь зубы процедил я.

— Вот же мразота! — сжав кулаки, прошипел напарник. — Убью гниду.

— Валить отсюда надо, — поморщился я.

— Куда?

— Куда угодно, — ответил я. — Как только сядет солнце, сюда явятся все выродки, что ещё остались в городе.

— А если мы свет врубим?

— Они просто расстреляют прожектора и спокойно войдут. Мы не сможем защитить такую территорию.

— Но они же здесь жить не смогут.

— А им и не нужно. Главное, что нас здесь больше не будет. Вынесут провизию, патроны, и считай всё — больше здесь никто не закрепится. Это нужно сразу целый караван продовольствия ввозить, вместе с кучей народа. Наверняка и ультрафиолет весь покрошат.

— Он прав, — мрачным голосом поддержал Макар. — Нужно брать всё, что сможем унести, и валить отсюда подальше.

— Ты Евку видел? — покосился на него Стэп.

— Чего?

— Ну Еву, парикмахершу нашу? Ты её тело видел?

— Ты чё, на всю голову, что ли, больной? — сморщился Макар. — На кой хрен тебе её труп сдался?

— Так ты его видел или нет? — повторил вопрос я.

— Не знаю, — пожал плечами кладовщик. — Кажется, нет. Да что вам от неё надо?

— А ты о чём подумал? — прищурился Стэп. — А⁈ Старый извращенец!

— Успокойся, — осадил приятеля я. — Знаешь, как решётку поднять?

— Да, там наверху лебёдка стоит и генератор.

— Вот займись, я пока машину заведу. Грузим всё в УАЗ и в «мерин», потом разберёмся, что к чему. Связь где?

— В надвратной башне, под самой крышей, — ответил Макар. — Но я не знаю, что там к чему.

— Попробую разобраться. У тебя рации есть?

— Походные только.

— Пойдут. Патроны, сухие пайки, заначки сердца, если есть, берём в первую очередь. Всё, шевелись — время.

— Я так и не понял, зачем вам Ева понадобилась? — уставился на меня Макар.

— Побриться хотел, — отшутился я. — Давай, шевели булками, потом тебе всё расскажем.

Глава 18

Кто здесь?

— Шевели копытами! — подтолкнул я Стэпа и с трудом удержался, чтобы не отвесить ему пинка.

— Да у меня тачка сломанная! — возмутился напарник. — Не едет ни хрена.

— Макар, ты чего там застрял⁈ — обернулся я на кладовщика. — Солнце садится.

— Мы не успеем, — резонно заметил он и, прищурившись, посмотрел на закат. — У нас минут десять максимум.

— Может, в башне запрёмся? — подкинул идею Стэп.

— Не вариант, — поморщился я. — Валить надо.

— Куда? — усмехнулся Макар. — Мы даже из города выбраться не успеем.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Бункер, — пожал плечами кладовщик. — Пересидим ночь и с рассветом спокойно уедем.

— Веди, — согласился я, понимая, что он прав.

— А с этим что делать? — кивнул на скарб в садовой тачке Стэп.

— Выброси, ёпт! — саркастическим тоном произнёс я. — Ну ты чё тупишь-то⁈ С собой возьмём! Здесь одних патронов килограмма на полтора серебром потянет.

Противно поскрипывая колесом, Стэп прибавил в скорости и свернул к бункеру. Идея показалась мне

Закладка:

Но, возможно я чего-то не знаю, ведь воочию я никогда их не видел. Разве что тот, в котором нас держали в качестве скота. Но пять же, мы хоть и с трудом, но смогли из него выбраться. Главная фишка подобных убежищ в том, что враг попросту не знает об их местонахождении. А нашем случае это не так.

Наружная дверь оказалась запертой, но Макар выудил из кармана связку ключей, одним из которых разомкнул внутренний замок. Вопросы я решил оставить на потом, сейчас главное — успеть спрятаться.

Сразу за железной дверью начинался спуск. Пока самый обычный, по бетонной лестнице. Справа был оборудован пандус, так что мы со своими тачками передвигались без труда. И судя по виду, соорудили его совсем недавно, видимо, как раз для того, чтобы спускать сюда припасы.

Затем мы вышли в небольшой прямоугольный тоннель, ну или коридор, который имел два поворота под прямым углом. Он вывел нас к лифту, слева от которого имелась ещё одна лестница, уже металлическая. Здесь пандус отсутствовал, а ширина пролёта была очень узкой. С тачками мы здесь не протиснемся при всём желании.

Макар, хромая, завернул в небольшой закуток, где находился электрический ящик. Он тоже был заперт, но кладовщик уверенно открыл его очередным ключом из связки. К слову, входную дверь он за собой запер, отсекая возможность быстрого проникновения внутрь.

Подняв створку, перекрывающую вход в бункер, он изобразил приглашающий жест, и мы со Стэпом закатили внутрь свои тачки. Макар вошёл последним и вдавил неслабых размеров кнопку, ещё советскую, мощную, с двухрублёвую монету величиной.

Вверху что-то загудело, и лифт плавно поехал вниз.

Выбрались мы у очередного тоннеля. На этот раз он был довольно длинным и точно так же несколько раз ломался на девяносто градусов. Это сделано специально, чтобы погасить взрывную волну. Ну и для обороны очень удобно.

Данный коридор вывел нас к массивной двери, которая преграждала вход в сам бункер. Она располагалась в специальной нише, притом со всех четырёх сторон. Такую при всём желании не выбить, даже танком.

Макар снова что-то поколдовал, и переборка плавно поползла в сторону. Кладовщик не стал открывать её полностью, сдвинув ровно настолько, чтобы мы смогли пройти.

Здесь пришлось помогать друг другу, чтобы перекатить тачки через широкий паз в полу, в который была вмонтирована направляющая рельса. Точно такая же обнаружилась на потолке, в нише. Таким образом створка всегда находится в эдаком заблокированном состоянии, чтобы сдержать воздушно-ударную волну. И я не сомневался, что она с этим справится без труда. Короб полметра в толщину, сваренный из цельных металлических листов наверняка не тоньше сантиметра. И наверняка залит армированным бетоном. Даже не могу представить, сколько весит эта махина.

И вот здесь началось самое интересное. Как только мы вошли внутрь и за нашей спиной закрылась бронированная дверь, Макар склонился над редуктором и снял с него приводную цепь, отрезая возможность открыть переборку снаружи.

Но на этом дело не закончилось. Там же, у редуктора, находился металлический ящик с навесным замком. Отперев его, кладовщик выудил два массивных пальца, которыми заблокировал вход, вставив их в специальные проушины.

Всё, теперь можно было не спешить. Сквозь эту преграду уже вряд ли кто-нибудь пройдёт, даже имея при себе пару килограммов взрывчатки.

Но и это была не последняя дверь. Вскоре из полумрака вынырнула ещё одна, на этот раз герметичная, призванная защитить людей в убежище от химической или радиоактивной угрозы.

И возле неё Макар замер с выражением недоумения на роже.

— Что не так? — спросил я.

— Штурвала нет, — обернулся ко мне он.

— И что это значит? — усмехнулся Стэп. — Мы теперь никуда не уплывём?

— Внутри кто-то есть, — никак не отреагировал на тупую шутку кладовщик.

— Уверен? — уточнил я.

— Я ещё наверху это заметил. Кто-то запустил генератор. Втягивающее реле было запитано.

— Мы внутрь попасть сможем?

— Если механизм с другой стороны не блокировали, — пожал плечами Макар. — Но, похоже, сюда проник кто-то не самый умный, даже привод на броне не скинули. Так что шансы есть.

— Как думаешь, там выродки? — спросил Стэп и переломил обрез, проверяя наличие патронов.

— Без понятия, — честно ответил я и тоже снял с предохранителя «сайгу», а затем кивнул Макару: — Открывай.

— Ща, — буркнул он и похромал куда-то за угол.

Вскоре он вернулся в рукояткой в руках, похожей на ручку от советской мясорубки, только раза в три больше. Нацепив её на квадрат, торчащий из гермодвери, он крутанул её по часовой стрелке и криво ухмыльнулся.

— Ну точно дебил какой-то, — добавил он и продолжил вращать рукоять.

Примерно на четвёртом обороте створка с лёгким щелчком приоткрылась, и мы наконец вошли в святая святых. Ох, как же мне хотелось поглазеть вокруг! Но пока было не до этого. Нужно отыскать того, кто засел внутри, и обезопасить себя.

— Куда? — шёпотом спросил я.

— Здесь всё прямо, — ответил Макар. — Впереди, в конце, общая зала с койками. А вдоль коридора — технические помещения, не заблудишься.

— Ты слева, я справа, — скомандовал я Стэпу и двинулся вперёд.

Макар остался возиться со створкой, а мы не спеша двинулись по узкому коридору. Первая дверь справа оказалась санузлом, следующая — комнатой связи. Далее шёл какой-то склад, за ним — генераторная. Все они оказались пустыми, как и по левую сторону.

Мы выбрались в просторное помещение, которое было заставлено коробками и ящиками. Здесь располагались двухярусные койки по типу армейских. На каждой лежал полосатый матрац, скрученный в рулон, в середине которого виднелось постельное бельё. Бункер был готов принять не меньше сотни человек, если посчитать количество спальных мест. И это очень неплохо.

Что-то зашуршало в углу, привлекая моё внимание. Я резко развернулся в сторону шума, всматриваясь в полумрак помещения через прицельную планку. Стрелять очень не хотелось. Грохот будет такой, что заложит уши.

— Эй, выходи, если жить не устал! — крикнул я. — Прятаться здесь негде, всё равно найдём.

— Не стреляйте, пожалуйста, — вернулся испуганный девичий голосок.

— Там баба, что ли? — удивлённо спросил Стэп.

— И я, кажется, догадываюсь, какая, — хмыкнул я.

Закладка:

— Я, — отозвалась кремлёвская парикмахерша.

— Одна?

— Нет, с братом.

— Выходите, — бросил я и опустил ствол. — Мы вас не тронем.

В дальнем углу зашевелилась тень, а вскоре появились и Ева с братом. Вид у обоих перепуганный. Ну так ещё бы, ведь они точно знали, что натворили. Однако мы пока не подавали вида, что в курсе того, кто на самом деле предатель. Не стоит пугать загнанного зверя, как знать, что у неё в руках, ещё пальнёт с дуру. А так есть шанс подобраться открыто.

— Вы чего здесь прячетесь? — максимально спокойным голосом спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не пристрелить мразь.

— Там… — затряслась она. — Там все умерли. Мы испугались…

Девушка выбралась на свет. Пацан, которого она называла братом, спрятался за ней, посматривая на нас исподлобья. Я окинул их внимательным взглядом и убедился, что оба безоружны. А затем шагнул навстречу и резким выпадом зарядил девушке прикладом в лоб.

Она рухнула на пол как подкошенная. Пацан попытался сбежать, но я успел поймать его за шкирку и приподнял. Мелкий завизжал и заболтал ногами, будто собирался передвигаться по воздуху. И я без зазрения совести влепил ему мощную оплеуху, чтобы тот заткнулся и перестал дёргаться.

На мгновение это сработало. Мальчишка затих, уставился на меня испуганным взглядом и вдруг заныл.

— Заткнись! — рявкнул я. — Или сейчас добавлю.

Парень притих и захлюпал носом, продолжая реветь, но уже тихонько.

— Кто тут у нас? — спросил Стэп, выглядывая у меня из-за плеча.

— Верёвку тащи, — приказал я, и он тут же скинул рюкзак.

— Нашлись нарушители? — раздался голос Макара от входа в залу.

— Да, иди помоги, — ответил я.

Чрез пару минут мы получили две гусенички и оставили с ними Макара. А сами отправились осматривать бункер, чтобы окончательно убедиться в том, что мы здесь одни.

Дальше, за общей залой, обнаружился ещё один коридор с единственной дверью в конце. За ней расположился продовольственный склад и, судя по заполненности полок, голод был не за горами. Запасов оставалось максимум до конца зимы, если не урезать паёк. Впрочем, сейчас это уже неважно, ведь кормить больше некого.

— Ништя-а-ак, — протянул Степ, вынырнув из-за спины. — Да мы здесь год можем жить безвылазно.

Я молча развернулся и отправился обратно. Комментировать слова напарника не хотелось, зато имелись вопросы к штатному кладовщику. Кажется, он знал об этом месте гораздо больше, чем показывал, и я хотел понять: откуда?

Вернувшись к пленным, я проверил пульс у Евы, подёргал пути на пацане и уселся на койку напротив Макара.

— Ну, рассказывай, — начал я, глядя ему прямо в глаза.

— О чём? — не понял вопроса он.

— О том, откуда ты знаешь, как здесь всё устроено?

— Так я ответственный за эвакуацию, — усмехнулся он. — Боец из меня никакой из-за ноги, но в случае серьёзной атаки всё равно могу быть полезным. Если не веришь, вон на стене табличка с моим именем.

— Ясно, — выдохнул я. Версия звучала более чем правдоподобно. — К нам точно не войдут?

— Сто процентов, — кивнул он. — Единственное слабое место — это вентиляция, но там тоже всё хорошо продумано. Дверь мощная, а снаружи не так много места, чтобы попытаться её выбить.

— А если взорвут?

— Ну, пусть попробуют.

— А выкурить нас могут? Или газом каким потравить?

— Тоже вряд ли, — покачал головой он. — Я заслонку закрыл и повысил давление внутри. Воздух теперь только отсюда может выйти.

— На сколько хватит топлива в генераторе?

— Если сильно сеть не нагружать, то недели на две. Но нам столько и не нужно.

— Ладно. — Я хлопнул себя ладонями по коленям. — Значит, можно расслабиться. Стэп!

— Фё? — вернулся ответ.

Я покосился на приятеля и нисколько не удивился, что он уже набил чем-то рот.

— Хорош жрать в одну каску, — осадил его я. — Давай, примути что-нибудь на всех.

— Макароны с тушняком пойдут?

— Побегут, — кивнул я и посмотрел на Макара. — Ты как?

— Нормально, — со вздохом ответил он.

Однако его вид говорил об обратном. Лицо осунулось, тёмные мешки под глазами, руки трясутся — того и гляди в обморок рухнет. Но связано это не с физическим недомоганием, он явно о чём-то очень сильно переживал. И как раз это меня напрягало. Сейчас не самое подходящее время для секретов, от этого может зависеть наша жизнь.

— Что случилось? — с нажимом произнёс я. — Я же вижу, что тебе хреново.

— Любка, — тяжёлым голосом ответил Макар. — Жена моя. Мы столько вместе прошли, а она теперь… Как жить-то дальше, а? Я же только из-за неё держался.

— Всё, успокаивайся. — Я хлопнул его по плечу. — Сырость ещё разведи, как баба. Вот твой обидчик лежит, так что у тебя есть уникальная возможность отомстить.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты сволочь? — Он посмотрел на меня уставшими глазами.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул я. — Слушай, ещё вопрос: а тот ящик наверху… если его уничтожить, мы останемся без света?

— Только без лифта, — ответил Макар. — Ну и по лестнице тоже придётся ползти на ощупь. Здесь свой щит, лишь косвенно связанный с внешним. Это скорее мы его питаем, не он нас.

— Отлично…

— Что ты собираешься с ними делать? — кивнул на пленников он.

— Ничего, — пожал плечами я. — Этой задам пару вопросов — и можешь забирать её себе.

— Я, по-твоему, кто? — Макар пронзил меня немигающим взглядом.

— Скорбящий муж, — серьёзно ответил я. — Не хочешь сам — отдам её Стэпу.

— Ты ведь это не серьёзно?

— Более чем.

— Она же человек…

— Она — гнида, — презрительно выплюнул я. — Если мораль не позволяет тебе это понять, тогда просто не мешай.

— А пацан?

— Его не трону, обещаю.

Некоторое время мы сидели молча, пока Ева не начала ворочаться. Я поднялся и направился к ней. Макар проводил меня осуждающим взглядом, а затем поднялся и вышел из залы.

Ещё совсем недавно я бы поступил точно так же, но сейчас моя совесть молчала. Я действительно верил в то, что таким

Закладка:

— Очнулась? — сухим голосом спросил я.

— Что? — хриплым голосом ответила она, на мгновение замерла и вдруг блеванула мне под ноги.

Кажется, я слегка не рассчитал силы и обеспечил ей приличный сотряс. На секунду даже задумался, не дать ли ей чёрное сердце, но тут же отказался от этой затеи. Не стоит переводить добро на будущего покойника, тем более что целой я её оставлять не собирался.

— Почему ты отравила людей?

— Ты не поймёшь, — бледно улыбнулась она. — Вы никто не понимаете.

— Так попробуй объяснить.

— Зачем?

— Может, это твой единственный шанс сдохнуть быстро.

— Как ты узнал?

— Пообщался с прихвостнями Лебедева.

— Он найдёт тебя и убьёт.

— Пусть попробует. Я и сам не против с ним повидаться. Скажи: где его найти?

— А ты выйди на поверхность, — ухмыльнулась Ева.

— Может, и выйду, — кивнул я. — Но вначале вздёрну тебя на твоих же кишках.

Я произнёс это так спокойно и буднично, что девушка вздрогнула. Видимо, до неё начало доходить, что за человек стоит перед ней.

— Гнездо его где?

— Я не знаю, — буркнула она. — Думаешь, мы настолько близки?

— Послушай… Обещаю, что убью тебя быстро, если ты начнёшь говорить правду.

— Я честно не знаю! — повысила голос она и тут же зажмурилась, видимо, от головной боли. — Мне нет смысла тебя обманывать.

— Как знать? — пожал плечами я. — Может, для верности стоит показать тебе, на сколько я серьёзно настроен?

Я в одно движение выхватил нож и вогнал его в бедро Евы по самую рукоятку. Девушка слабо вскрикнула, выпучила глаза и открыла рот, будто у неё спёрло дыхание. Некоторое время она пыталась вдохнуть, а затем протяжно застонала. Я дождался, когда пройдёт первичный шок, и повторил вопрос:

— Где его гнездо?

— Я не знаю! — вскрикнула она. — Не знаю, никто не знает!

— Хорошо, — улыбнулся я. — Вот теперь верю.

— Вытащи его! Вытащи, прошу!

— Ну зачем так спешить? Я ещё не закончил. Как он тебя нашёл? Как заставил работать на себя?

— Ты ещё не понял? Это я, его нашла, я!

— Зачем?

— Затем… Ты посмотри на них. Они ведь бессмертны… Никто из них не состарится, не сморщится, как изюм. Они вечно будут молодыми и красивыми.

— И ради этого ты убила столько людей?

— Я бы убила их ещё раз, — сквозь зубы процедила она.

— Почему сейчас? Ты ведь могла сделать это в любой день.

— Он так пожелал. Такие, как он, не отчитываются перед такими, как я.

— Это Глаз передал тебе яд?

— Глаз — придурок. Он хотел выйти. Обосрался, когда здесь появился ты с тем вонючим старикашкой. Начал играть против него, заблокировал метро. Только это не помогло, он всё равно победил. Он найдёт вас и убьёт, всех вас. Думаешь, вы здесь спрятались? Ха! Вы будете медленно подыхать здесь от голода, потому что он вас не выпустит. Никогда…

«Бах, бах, бах»… — захлопали выстрелы.

Грудь девушки вздрагивала каждый раз, когда её пробивала пуля. Всего восемь, ровно столько, сколько вмещает в себя магазин пистолета «Макарова». Его как раз и держал тёзка инженера. Ну, почти…

— Макар, твою мать! Какого хрена⁈

— Ты был прав, — мрачно ответил он. — Таким мразям не стоит жить.

Он бросил опустевший пистолет и уселся на соседнюю койку. Закрыл лицо ладонями и… Не уверен, но, кажется, он плакал. И явно не по Еве, которую только что пристрелил. А я стоял как обосранный и не понимал, что нужно делать. Не успокаивать же его, в самом-то деле?

Вместо этого я осторожно похлопал его по спине и отправился искать Стэпа.

Напарника я обнаружил на кухне. Он стоял у электрической плиты, помешивая кипящие макароны. Рядом стояли аж две открытые банки с тушёнкой. Что называется: дорвался до халявы. Однако я не был против, тем более что всё это мы с собой не унесём. А оставлять запасы на чёрный день — ну такое себе. Как знать, возможно, мы сюда больше не вернёмся. А те, кто облюбует кремль в будущем, наверняка придумают, как себя прокормить.

— Всё? — кивнул в сторону выхода он. — Отпрыгалась?

— Типа того.

— Что-нибудь полезное узнал?

— Как обычно, — отмахнулся я. — Никто ничего не знает.

— А почему она… Ну это? — Стэп поморщился, пытаясь подобрать приличное слово.

— Вечной молодости захотела, — с ухмылкой ответил я, поняв, о чём хотел спросить приятель.

— Мразь, — презрительно сплюнул он.

— Вот и Макар так решил, — вздохнул я. — Жаль, рановато.

— Это он её, что ли? — удивлённо уставился на меня Стэп.

— Угу, — кивнул я.

— М-дэ. А он ведь меня пришёл уговаривать, чтобы я тебя остановил.

«Бах», — снова хлопнул выстрел.

— Твою мать… — выдохнул я и выскочил в общую залу.

Я грешным делом подумал, что это Макар решил выпилиться из жизни, но когда увидел его стоящего с пистолетом в руке, немного успокоился. Подбежав к нему, я проследил за направлением оружия и поморщился. На полу лежал пацан с дыркой в голове. Кровать за ним была усыпана ошмётками мозгов и костей. Рядом валялся нож, а на пружинной сетке — порезанная верёвка.

— Он бросился на меня, — начал оправдываться Макар и, видимо, инстинктивно, направил в мою сторону оружие.

— Эй, тихо, братан. — Я примирительно поднял руки. — Никто тебе за это не предъявляет.

— У него был нож, — словно не слыша меня, он начал размахивать стволом. — Я его в самый последний момент увидел. У меня не было выбора! Он сам, он на меня набросился!

— Да успокойся ты! — рявкнул я и влепил кладовщику звонкую пощёчину.

Макар осёкся, выронил пистолет и уселся на койку. Невидящим взглядом он уставился на труп пацана, продолжая бормотать, что он не виноват.

— Мы его теряем, — ухмыльнулся Стэп, который наблюдал за происходящим, стоя в проходе. — Ща, у меня лекарство есть.

Напарник скрылся на кухне, откуда вернулся с алюминиевой фляжкой в руках. Быстрым движением свинтил крышку,

Закладка:

Я уже догадался, что находится внутри, а потому глотнул даже не нюхая, о чём тут же пожалел. Там оказался чистый спирт. Дыхание мгновенно перехватило, пищевод обожгло, и я точно так же уткнулся рожей в рукав, чтобы хоть как-то ослабить эффект.

— Мог бы и предупредить, — прохрипел я. — Ты где его взял вообще?

— Да мы ещё в прошлом месяце с пацанами на железке целую флягу нашли. Вот, поделили. Это, считай, остатки роскоши.

— А чё не разбавил-то?

— Я чё, дурак, добро на говно переводить? — ухмыльнулся он. — Да и выгоднее чистым.

— Про язву ты, видимо, ничего не слышал?

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулся он. — Мы в молодости и не такое пили.

— Макар, — толкнул приятеля я. — На, глотни, отпустит.

Кладовщик принял у меня флягу и молча опрокинул в себя. Сделал не меньше трёх глотков, прежде чем его перекосило, а на глазах навернулись слёзы.

Однако крепкое пойло сделало своё, и через несколько секунд взгляд Макара прояснился. По крайней мере, сделался осознанным и утратил обречённость.

Мы пропустили ещё по глотку, после чего я сунул в рот самокрутку. Ещё одну протянул Стэпу. В голове приятно шумело, и мир вокруг уже не казался таким злобным и пугающим.

— Мы жрать будем или где? — спросил у напарника я.

— Да чтоб тебя! — выругался он и убежал на кухню.

— Ну ты как? — Я толкнул Макара кулаком в плечо.

— Жить буду, — буркнул он.

— А жрать?

— И от выжрать ещё не откажусь, — бледно улыбнулся он.

— А вот с этим потерпишь, — покачал головой я. — Для начал нужно что-нибудь в кишки бросить. И вот ещё что: здесь есть какой-нибудь другой выход? Боюсь, на главном нас будут ждать.

— Через вентиляционную шахту уйдём, — ответил он. — Сразу на поверхность выберемся.

— Отлично, — кивнул я. — Пойдём пожуём, пока есть возможность. И как следует выспимся в покое. Хрен знает, когда нам ещё раз такое выпадет.

— А с ними что делать? — Макар посмотрел на тела.

— Ничего, пусть здесь лежат, — пожал плечами я.

Он уставился на меня.

— Я её похоронить хочу.

— На хрена?

— Да не эту, — отмахнулся Макар. — Любку, жену мою.

— Хорошо. Завтра подумаем, как это сделать.

— Спасибо, что не бросили.

— Ты дурак, что ли, совсем? — усмехнулся я. — Пойдём жрать, а то тебя совсем развезло, уже чушь всякую порешь.

Глава 19

Сволочи

— Эй, что за…? — заворочался проснувшийся Макар.

Он попытался подняться, но ничего из этого не вышло. Приподняв голову, каптёр осмотрел себя и удивлённо уставился на меня, а затем перевёл взгляд на Стэпа. Напарник стоял у койки, поигрывая ножом, но, надо признать, выходило это у него хреново. Вот и сейчас, стоило ему немного отвлечься, как клинок выскользнул и со звоном упал на бетонный пол, заставив приятеля грязно выругаться.

— Мужики, чё за дела-то? — уже более осознанно спросил Макар.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Ты мне скажи.

Тело каптёра крепко перехватила верёвка, которой мы со Стэпом его примотали к койке. Вчера он знатно налегал на спирт, что вышло нам на руку. Вырубился он капитально и даже не хрюкнул, пока мы с ним возились. И хорошо, что лежак он выбрал с жёстким основанием, а не пружинным, иначе наша затея оказалась бы бесполезной. Но всё прошло идеально, и теперь можно смело задавать вопросы.

— Я не понимаю! — Кладовщик уставился на меня.

— Всё ты понимаешь, — поморщился я. — Не надо включать дурачка.

— Да что я сделал-то⁈ — возмутился он и скривился от головной боли. — Водички мне хоть можно?

— Нет, — сухо отрезал Стэп.

— Мужики, — Макар поочерёдно посмотрел на нас обоих, — я в натуре ни хрена не понимаю. Может, уже объясните, в чём дело? Если я вчера спьяну барагозил, то простите бога ради, это всё вино.

— Да при чём здесь… — выдохнул я и попытался успокоиться, чтобы не начать резать пока ещё приятеля. — Ты вчера ещё с трезвого себя странно вёл.

— В смысле?

— Еву завалил во время допроса, следом пацана кончил. Да и сам поход в бункер тоже вышел подозрительным. Ты будто целенаправленно привёл нас к этим. — Я кивнул на трупы. — Ну и тот факт, что ты единственный выживший на весь кремль, тоже вызывает немало вопросов.

— Я же вам всё объяснил, — спокойно ответил он. — На завтраки я не хожу, потому и выжил. А эту стерву пристрелил… Ну простите, не выдержал я, когда услышал её слова о причине предательства. Я даже ушам не сразу поверил, думал, показалось. Она же Любку мою… Брак, да хорош ты…

— А вот у меня другая теория, — усмехнулся я. — Что, если это ты всех траванул, ну, или помог Еве это сделать? Знаешь, что самое интересное: когда один из супругов умирает насильственной смертью, менты в первую очередь разрабатывают его вторую половинку.

— Заткнись! — злобно прошипел Макар и рванулся вперёд. — Закрой свой поганый рот! Я любил её больше жизни!

— Один раз ты уже нас сдал, — резонно заметил Стэп.

— Потому что Глаз угрожал ей! Он собирался вышвырнуть её из крепости! Она бы там и дня не протянула!

— А ведь он прав, — кивнул на напарника я. — Сложно доверять тому, кто тебя однажды предал.

— Да чтоб вас! — в сердцах выкрикнул он. — Я правду говорю!

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда мы отрежем тебе яйца. — с наглой ухмылкой произнёс Стэп.

— Фу, ты где этого дерьма нахватался? — покосился я на приятеля.

— Ну как, — смутился Стэп, — яйца ведь всем нужны. Это же страшно, когда тебе их отрезать грозятся. Да и наверняка очень больно.

— Ну режь тогда, — усмехнулся я.

— Эй, да вы чего⁈ — заёрзал Макар. — Я же свой! Я же помог вам!

— Помог ли? — Я покрутил пальцами в воздухе. —

Закладка:

— Брак, ну посмотри ты на меня, я же нормальный. Ну хочешь, порежь меня, но ничего другого я тебе не скажу, потому что всё это правда.

— Допустим всё так, — согласился я. — И ты действительно ко всему этому не причастен. Но ты и нас пойми, посмотри на это с нашей стороны. Завалить пленного во время допроса, завести нас в замкнутое пространство, где засел враг… Да и твоё чудесное выживание, когда вся крепость завалена трупами…

— Убьёшь меня? — как-то резко успокоился он. — Ладно, давай, я готов. Только прошу, сделай это быстро. И желательно серебряной пулей.

— Нет, — покачал головой я. — Я не уверен, а валить невиновного не хочу.

— Тогда развяжи.

— Я же сказал, что не уверен.

— Я не понимаю…

— Я дам тебе шанс, — ответил я и положил нож на грудь Макару. — Если постараешься, сможешь освободиться. А мы пойдём. Даст бог — свидимся ещё.

— Брак, не бросайте меня так! Лучше убей! Прошу! — запричитал каптёр.

— Ты справишься. — Я похлопал его по щеке. — А нам пора сваливать. Стэп…

* * *

Вентиляционная шахта оказалась не такой уж и узкой. Да, размахнуться она не позволит, но вот передвигаться в ней можно было без труда, хоть и на четвереньках. Я пошёл первым. И не потому, что хотел погеройствовать, просто на правах старшего. Стэп остался внизу, дожидаться команды, а заодно должен был подтащить вещи к вертикальному лазу, чтобы я смог вытянуть их на поверхность. Жаль было бросать добро и припасы. Хрен знает, когда ещё мы увидим очередной островок безопасности.

Но шахта оказалось не такой уж простой. Вначале меня ожидал длинный тоннель, который приводил к первому подъёму. Как я и предполагал, карабкаться наверх пришлось по металлическим скобам, вмонтированным в бетон. Даже с рюкзаком на спине это было не очень удобно. Сумка постоянно цеплялась за неровности. Но самое веселье ожидало меня впереди. Шахта имела точно такой же поворот, как и тоннель, ведущий к главному входу бункера. А значит, вещи придётся поднимать в два этапа. А может, и в три, если впереди будет ожидать очередной перелом.

— Стэп! — крикнул я вниз.

— А! — вернулся ответ. — Чё, подавать?

— Давай по-тихой, — бросил я. — Потом сам поднимайся, здесь поворот.

— Принял.

Я скинул рюкзак и вытащил из него ещё один моток верёвки. Сбросил конец в шахту и принялся ждать. Вскоре верёвка несколько раз натянулась, сигнализируя о готовности, и я начал вытягивать гружённые добром мешки.

Примерно на пятом начал понимать, что вскоре перекрою себе проход, и притормозил процесс. Кое-как извернувшись, прополз чуть вперёд, распределяя вещи по длине. Покончив с этим, вернулся к верёвке и продолжил подъём, пока не услышал крик «всё!». Снова распределил добро вдоль стенки и пополз к очередному подъёму. Как и ожидалось, он завершился ещё одной горизонтальной шахтой. Однако в её противоположном конце уже брезжил слабый свет, что означало конец мучений.

Точно так же, мешок за мешком, я поднял наши трофеи и распределил их вдоль стены. Крикнул Стэпу, чтобы тот поднимался, и полез к последнему вертикальному участку.

И здесь, у самой финишной черты, меня ожидал не самый приятный сюрприз, о котором умолчал Макар. Душу вновь укололи сомнения. Захотелось спуститься и всё-таки выпустить ему кишки, но лень поборола желание.

Выход был забран решёткой, сваренной из железных полос по типу жалюзи. Я понятия не имел, каким образом её зафиксировали. Если болтами или сваркой, то можно начинать спускаться и пытаться пробиться через основной выход.

Но прежде чем отчаиваться, я всё же решил её толкнуть.

Ничего не вышло, решётка даже не шелохнулась, и я психанул. Возможно, сказывалось напряжение последних дней, а может, от всего пережитого нервы стали ни к чёрту.

Но срыв сыграл нам на руку.

— Да открывайся ты, тварь вонючая! — взревел я и принялся лупить в решётку ногой.

Удобного в этом процессе было мало, и после первого пинка я едва не сверзился со скобы. Но затем перехватился, примерился как следует и продолжил. Нет, преграда никуда не делась, она всё так же жёстко держалась в рамке, сваренной из толстого уголка, обрамляющего проём. Но нас услышали. Я даже вздрогнул, когда вдруг раздался голос:

— Эй, кто там? — рявкнули снаружи. — Назовись!

— Брак, — вернул я, — Я нормальный, я человек!

— Сколько вас?

— Двое, — не моргнув глазом соврал я.

— Жди, — сухо ответили мне, и силуэт куда-то испарился.

— Эй, эй, — завопил я! — Постой, выпусти нас!

— Брак! — раздался крик снизу. — Чё там у тебя?

— Хрен знает, — ответил я. — Здесь решётка.

— А орёшь чё?

— Да подожди ты! — крикнул я. — Заткнись!

Я прислушался и даже подался поближе к решётке, из-за которой доносилось невнятное бормотание. Слов я не разобрал, но как понял, человек, заметивший нас, был не один.

Честно говоря, я не знал, как на это реагировать. Кто они? Враги или друзья? Случайные путники или явились сюда целенаправленно? А вдруг это те, кто работает на выродков? Ведь кто-то же должен охранять захваченный кремль днём. Так почему бы не определить на это предателей?

Мысли пронеслись в голове со скоростью света, но отклика в душе не нашли. Чутьё, которое успело выработаться за время моих приключений, молчало. А вскоре явился человек и окончательно их развеял.

— Эй, ты там? — спросил он.

— Да, здесь. Ты поможешь?

— Да, только не вздумай дёргаться.

Звук работающей трещотки я узнаю даже с завязанными глазами. Я был прав, решётка крепилась к раме при помощи болтов. И вот мне даже интересно, каким образом Макар собирался покинуть бункер? Если он так хорошо его изучил, то не мог не знать об этом.

— Слышь, как тебя там? — заговорил человек снаружи. — Болт прокручивается, нужно гайку подержать.

— Здесь нет никакой гайки, — произнёс я.

— Быть не может, посмотри повнимательнее.

И я посмотрел. Из-за проникающего снаружи света я попросту не заметил щель в кирпичной кладке. А точнее, половинку кирпича, свободно торчащую в нише. И как только я её извлёк, тут же получил все ответы. Инженеры не дураки и продумали все нюансы, в том числе и возможность выбраться из бункера изнутри. С моей стороны

Закладка:

Я взялся за него и попытался скрутить, но болт предательски провернуло в отверстии. Вряд ли советские конструкторы пропустили такое, наверняка на этот счёт у них тоже имелось решение. И стоило внимательнее изучить болт, как я усмехнулся. Он имел отверстие в теле, а в этой же нише я обнаружил огрызок от электрода, позволяющий зафиксировать стержень. Всё гениальное — просто. Но сейчас оно мне и требовалось. Я уцепился за барашек и крикнул человеку снаружи, чтобы он поработал трещоткой.

Вскоре болт вышел из отверстия, решётка приподнялась на двух скрытых петлях, приваренных сверху, но вместо спасения внутрь проник ствол автомата.

— Не дёргайся, — в очередной раз посоветовали снаружи. — Просунь руку.

Я послушался и выставил наружу ладонь. В неё тут же легло что-то ледяное. Хотя я и без подсказок понял, что это могло быть. Несмотря на то, что на улице сейчас день и солнечный свет уже доказал бы мою человечность, серебру люди доверяли больше.

Я продержал холодную плюшку несколько секунд, после чего решётка окончательно приподнялась, и в небольшом оконце появилась рожа спасителя.

— Всё нормально, выходи.

Легко сказать. Лаз наружу располагался с противоположной стороны от скобяной лестницы. Пришлось как следует извернуться, чтобы выбраться на свет божий. Возможно, это было сделано для того, чтобы максимально усложнить проникновение в бункер. Потому как спуститься тем же путём я бы сумел с большим трудом. Это же нужно и решётку придерживать, и на противоположной стене ногой скобу нащупать. И всё это реально пришлось бы делать вслепую.

Я вывалился в сугроб и пару секунд щурился от яркого солнечного света. А когда глаза привыкли, утратил дар речи. Крепость выглядела как после бомбёжки. Впрочем, почему как? Здесь натурально поработала авиация или артиллерия. Вся привратная площадь была усеяна воронками, пара из которых имела диаметр не менее трёх метров. Но самое веселье, кажется, происходило за стеной. От дома, что располагался через дорогу от главного входа, осталась дай бог половина. Из него до сих пор валил чёрный дым. Со стены, прилегающий к надвратной башне, слетела крыша, да и на самой башне от неё остались жалкие крохи. Часть кладки осыпалась, как мне показалось вначале. Но, присмотревшись внимательнее, я увидел то, чего даже не мог себе представить: она оплавилась. Это какая же должна быть температура, чтобы превратить в стекло красный кирпич⁈

— Что здесь случилось? — Я покосился на человека.

— Победа, — усмехнулся он, высунув голову из лаза в вентиляции. — Ты вроде говорил, что вас там двое.

— Да, точно! — Я хлопнул себя по лбу и поспешил к решётке.

Вид изрытой взрывами площади выбил меня из колеи. Странно, что мы ничего даже не услышали. С другой стороны, бункер залегал на глубине сорока с лишним метров, а это довольно серьёзная звукоизоляция. Плюс там непрерывно гудела вентиляция и генератор. Да и надо признать, спать мы легли не совсем трезвыми. В том смысле, что вырубило нас основательно — меня уж точно. Я за всю ночь ни разу не проснулся, так что легко мог пропустить звуки бомбёжки.

— Стэп! — крикнул я напарнику. — Поднимайся.

— А шмот? — спросил он, выглянув в вертикальную шахту.

— Поднимайся, ёпт, — раздражённо повторил я.

Мне не очень то хотелось светить наше добро перед посторонними. И, кажется, Стэп меня понял, по крайней мере, спорить не стал. Он быстро вскарабкался по скобам и буквально в одно движение выскользнул в лаз. Точно так же, как и я совсем недавно, посидел с закрытыми глазами, затем некоторое время щурился вытирая слёзы, а потом открыл рот от удивления.

— Эт что за хрень? Здесь бомбили, что ли?

— Да, — довольно ощерился боец. — Вчера ночью накрыли здесь целую орду выродков.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо? — пробормотал я.

— Конечно хорошо, — усмехнулся боец и хлопнул меня по плечу. — Не без вашей помощи, как мне сказали.

— Кто сказал? — Я удивлённо уставился на него.

— Старый, — пожал плечами он, будто это само собой разумеется.

— А он сам где? — поинтересовался я.

— Там. — Воин махнул в сторону ворот. — Трофеи описывает.

— Ясно, — буркнул я и направился к воротам.

Им тоже знатно досталось. Решётку, преграждавшую вход в кремль, вырвало и смяло так, будто она была сделана из пластилина. От ворот в принципе ничего не осталось, кроме жалких огарков на металлических петлях. А стена с внешней стороны точно так же превратилась в оплавленное стекло, и от него до сих пор тянуло жаром, несмотря на крепкий мороз.

От городской площади совсем ничего не осталось, просто изрытое воронками пространство, заваленное битым хламом и остовами обгоревших машин. Прилегающие к ней здания по большей части обрушились, оголяя внутреннее убранство помещений. Из-под обломков торчали обгоревшие части тел, но большую часть выродков попросту размазало тонким слоем по площади. Ошмётки валялись повсюду: головы, не всегда целые, ступни, кисти рук, рёберные части… Здесь будто распотрошили мясную лавку. И всё это было обугленным, почерневшим.

Старого нигде не было видно, как и других бойцов. Но их голоса доносились откуда-то из-за домов. Туда мы со Стэпом и направились.

Первые признаки жизни обнаружились на Большой Покровской улице. Здесь стояла колонна грузовиков, которую тщательно обыскивали военные. Рядом с каждой машиной уже образовалась неслабая кучка оружия и ящиков с патронами. Попадался даже крупняк, но в основном «калаши» и разномастные пистолеты.

— Эй, вы чё здесь трётесь⁈ — грозно крикнул один из бойцов и направил в нашу сторону оружие.

— Спокойно, — примирительно поднял руки я, — мы Старого ищем.

— Кто такие? Документы есть при себе?

— Ты нормальный вообще? — выпучил глаза Стэп. — Ещё бы паспорт попросил. Ты вокруг осмотрись, какие документы?

— Кто такие, я спрашиваю! — с нажимом повторил он и снял автомат с предохранителя.

— Из кремля мы, — ответил я. — В бункере отсиживались. Я Брак, это Стэп.

— Брак, значит? — усмехнулся боец и выпрыгнул из кузова. — Ну спасибо тебе, братан. Чётко ты этих ублюдков в одном месте собрал.

Боец крепко пожал мне руку и, похлопав себя по карманам, выудил из нагрудного пачку сигарет.

— Угостишь? — тут же оживился я. — Больше суток уже не курил, ломает.

— Бросать надо, — поморщился тот и протянул

Закладка:

— Если найдёшь способ, дай мне знать, — усмехнулся я и прикурил от его зажигалки. — Так где Старый, не подскажешь?

— Там, дальше по улице, в кафе «Берлога». Подвальчик такой, по правой стороне.

— Спасибо, — поблагодарил его я.

— А чем это вы их так? — полюбопытствовал Стэп.

— Вначале авиацией прочесали, потом кассетной артиллерией шлифанули. А остатки уже так добили. Высадились с пяти точек и зажали ублюдков.

— Круто, — показал большой палец Стэп.

— Угу, — кивнул боец и снова полез в кузов.

А мы отправились в указанном направлении, искать виновника торжества. Имелась у меня к нему парочка неудобных вопросов. В особенности, какого хрена он впутал меня в события, к которым я не имел никакого отношения⁈

У спуска в кабак нас снова остановили. Но стоило мне назваться, как воин тут же посторонился, освобождая проход. Однако как только я протиснулся к лестнице, боец снова заблокировал спуск, преградив путь Стэпу.

— Иди, я тут потусуюсь, — отмахнулся напарник. — Не люблю маячить перед начальством.

— Он нам не начальник, — буркнул я и направился к двери.

«Берлога» выглядела очень антуражно. Бывший владелец не поскупился на креатив и создал внутри атмосферу средневековой забегаловки. Деревянные скамьи и столешницы, тележные колёса в качестве светильников, чучела животных не стенах. Особенно круто смотрелись щиты с перекрещенными мечами и топорами.

Старый сидел за крайним столом, в конце помещения. Увидев нас, он призывно махнул рукой и отодвинул в сторону бумаги. А вот Утиля нигде не было видно. Может, отправился на очередное задание, или контролировал процесс снаружи.

— Присаживайся, — указал на скамью напротив старик. — Рад, что ты выжил.

— Что за дерьмо там случилось? — кивнул я в сторону выхода. — И почему все говорят, что это моя заслуга?

— Пойми, Брак, на любой войне нужны герои. Люди должны верить в победу, иначе всё это бесполезно.

— Я не герой.

— Уверен? — хмыкнул дед. — А как по мне, очень даже.

— Но я ничего не сделал.

— Это тебе только кажется. Ты смог выманить изменённых из нор и помог нам зачистить Нижний Новгород. Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно⁈ Нам удалось очистить целый мегаполис!

— Я не понимаю, — покачал головой я. — Каким образом я к этому причастен?

— Серьёзно? Ты всё ещё не понимаешь, что произошло⁈

— Нет.

— Когда ты привёз к нам Глаза с Напалмом и спокойно уехал на из машине, Лебедев решил, что они его сдали, и перешёл к отчаянным мерам. И вряд ли всё это сработало бы, если бы ты не попытался разорить гнездо на шпальном заводе. Этот твой ход окончательно убедил Лебедева в том, что Глаз его сдал.

— Он убил их всех! — прошипел я.

— Ну сколько человек укрывалось в кремле? — поморщился Старый. — Сотен семь, ну максимум тысяча? Это можно легко списать на сопутствующие потери.

— Ты в своём уме⁈ — даже подскочил я. — Какие, на хрен, потери? Это были живые люди!

— А ну сел! — рявкнул Старый. — Это война, и смерть здесь — обычное дело. Они бы всё равно все сдохли. А так они отдали жизни за правое дело! Мы сумели очистить город и взять в плен всю верхушку. Нам нужна была эта победа, и ты её обеспечил.

— Не я…

— Люди будут думать иначе.

— Это всё ты, — прищурившись, произнёс я. — Это ты заставил меня искать Лебедева. Ты меня поимел. Из-за тебя они все погибли.

— Думаю, тебе нужно остыть и переосмыслить произошедшее. — Старик уставился на меня немигающим взглядом. — А потом мы с тобой обсудим дальнейшие планы.

— В очко их себе затолкай, — огрызнулся я и вышел из-за стола.

— Позже поговорим, — оставил последнее слово за собой он.

Вместо ответа я продемонстрировал ему средний палец и вышел на улицу.

Стэп куда-то свалил, но на его счёт я не переживал. Наверняка он вернётся в кремль. А я пока поищу для нас транспорт. Добро, которое мы с таким трудом поднимали по шахте, я бросать не собирался. Однако на руках его нам не унести. От УАЗа и моего «Мерседеса» практически ничего не осталось, но я знал, что в нижней части крепости ещё хватает машин. «Мерина», конечно, жалко, вряд ли я смогу отыскать такую ласточку ещё раз. Он ведь достался мне практически новым, что очень большая редкость.

— Эй, шеф! — услышал я оклик в спину и остановился, дожидаясь напарника. — Его поймали, прикинь!

— Кого? — безучастно спросил я.

— Как — кого? Лебедева этого. И ещё какого-то пацана. Кстати, он чем-то на тебя похож. Я даже подумал, что это тебя в тачку потащили. До меня даже не сразу дошло, что его рожа на солнце дымилась. У тебя случайно двойника нет? Эй, стой, ты куда⁈ Да ёпт…

Я галопом промчался по улице до самой «Берлоги». Неладное почувствовал уже на входе, потому как там отсутствовала охрана. Да и генератор, который питал кафе, больше не тарахтел. Распахнув дверь, я лишь убедился в том, что Старый уже свалил. Внутри было темно, хоть глаз коли. Выскочив обратно, я схватил за грудки Стэпа и закричал ему прямо в лицо:

— Где ты их видел⁈ Где мой брат, отвечай! Где они⁈

— Да отпусти ты! — Он ударил меня по рукам. — Псих шизанутый! Там они, на перекрёстке, в «Газель» их паковали.

Не говоря больше ни слова, я бросился к месту, где разрывалась пешеходная улица. Там как раз и стояла цельнометаллическая «Газель», о которой говорил Стэп. И я нисколько не удивился, когда увидел рядом с ней Утиля. Он уже тянул на себя водительскую дверь, собираясь увезти Коляна прямо у меня из-под носа.

— Стой! — закричал я. — Утиль, стой твою мать!

Тот услышал меня, обернулся, криво ухмыльнулся и помахал рукой. А затем запрыгнул в салон уже заведённой машины и сорвался с места. Я не успел. Не хватило всего каких-то пары мгновений.

— А-а-а! — выкрикнул я. — Козлы, вашу мать! Сволочи!

— Фух, — выдохнул Стэп. — Ну ты и лось! Еле догнал… Что случилось-то? Это что, реально твой брат был?

—

Закладка:

— Да мне-то почём знать? — удивлённо уставился на меня он. — Это ты у нас здесь блатной. Мне они не докладываются.

— Где Старый⁈

— Уехал уже, — пожал плечами напарник. — Я когда к «Берлоге» вернулся, он уже в машину садился. Я сразу подумал, что ты в кремль пошёл, у нас же там ништяки остались. Ну так что, какие планы-то?

— Ща, — отмахнулся я и направился к бойцам, что ковырялись в машинах изменённых. — Мужики, а вы сами-то откуда?

— А твоё какое дело? — резко ответил один из них.

— В добровольцы хочу записаться, — хмыкнул я.

— Да это Брак, мужик! — Из кузова выглянул наш недавний знакомый. — Ты Старого-то нашёл?

— Нашёл, — кивнул я. — Нормально всё. Слушай, у вас база где?

— Э, брат, так дела не делаются, — расхохотался он. — Эта информация секретная.

— Ну так и я вроде не чужой. Слушай, нам идти сейчас некуда. Кремль мы вдвоём точно не удержим.

— А почему вдвоём? — удивлённо уставился на меня он. — Мы же никуда не уходим. Теперь это наш дом. Восстановим, подлатаем — и будет как новенький! К вечеру уже первая партия выживших подъедет.

— Откуда?

— Из лагеря беженцев. Там врачи, инженеры, да много всяких специалистов. Попробуем производство патронов на территории крепости организовать. Места там хватит. Нижний, считай, очистили, так что можно смело оборудование собирать.

— Ясно, — буркнул я. — А куда сейчас Старый подался, не знаешь?

— П-хах, ну ты нашёл кого спросить, — усмехнулся боец. — Где я и где он? Но вообще, слухи кое-какие гуляют. Они где-то в Подмосковье крепость возводят. То ли Тула, то ли Калуга, точно не знаю.

— И на том спасибо. — Я протянул руку военному.

— Ты чё, реально хочешь в Тулу податься? — спросил Стэп, когда мы выбрались на городскую площадь.

— Я тебя с собой силой не тяну, — пожал плечами я.

— Нет уж, братан, мы с тобой напарники, — усмехнулся приятель. — Так просто ты от меня не отделаешься. К тому же там половина трофеев моя. Надо бы их вытянуть, пока эти крохоборы не вернулись. Зажопят ведь, как пить дать зажопят.

Макс Вальтер

Браконьер 3

Глава 1

Двое из ларца

Лежать ни чистом постельном белье, когда сам только что выбрался из душа — отдельный вид удовольствия. А в последнее время подобное происходило настолько редко, что я и позабыл, каково это.

— О чём задумался? — впрочем, совсем без интереса спросила девушка.

Её звали Полина. На вид ей было немного за двадцать. Худенькая, с небольшой грудью, а кожа настолько бледная, будто никогда в жизни не видела солнца. Абсолютно белые волосы, притом везде. Даже брови едва видны, отчего серые глаза кажутся особенно яркими. Ноги немного колесом, однако выглядит это очень сексуально. А учитывая то, как она еще совсем недавно обвивала ими мои бёдра, заставляя двигаться быстрее…

Я снял её на всю ночь. Но большую часть времени тупо проспал, получив оплаченное удовольствие только утром.

Девушка натянула короткий топ и обернулась ко мне с выражением вопроса на лице.

— Странный ты, — произнесла она.

— Почему? — всё-таки разлепил губы я.

— Меня почти не трогал, да и молчишь постоянно. Надолго к нам?

— Как получится, — буркнул я и тоже поднялся с постели.

Вылезать не хотелось. Я бы с удовольствием провалялся так целый день, но, как известно, под лежачий камень вода не проходит. Не сказать, что у меня имелись какие-то неотложные дела, просто привык постоянно находиться в движении.

— Ты придёшь ещё? — сладким голосом спросила Полина.

— Не уверен, — покачал головой я.

— Почему? Тебе не понравилось?

— Дела, — отмахнулся я и натянул чистые штаны.

Надеюсь, второй комплект уже выстирали и просушили. Не хочется задерживаться в этой крепости дольше обычного. Слишком много здесь сосредоточилось людей, а значит, выродки обязательно попытаются их отсюда выбить.

Хотя вряд ли у них это получится. Помимо того, что люди возвели здесь приличных размеров стены, они ещё превратили подступы в натуральный лабиринт. Где-то перегородили дорогу остовами машин. И не просто свалили их в кучу, а сварили между собой кузова. Где-то напрямую, а где-то — используя разный металлический хлам в качестве проставки.

В других местах навалили строительного хлама, который заминировали. А небольшие проезды и дворики же заложили кирпичом. Все проходные пути охранялись, но пулемётные точки располагались и в некоторых тупиках. Так что прежде чем добраться до самой крепости, приходилось знатно попетлять.

Впрочем, для местных эти закоулки были понятными. Ещё бы: ходить туда-сюда по несколько раз на дню. Но вот враг, не зная точного маршрута, с вероятностью в девяносто процентов даже до стен крепости не доберётся.

— Ну, если что, ты знаешь, где меня найти, — с напускной грустью произнесла Полина, а затем добавила полнейшую чушь: — Я буду скучать.

— Послушай… — Я поморщился, почувствовав плохо прикрытую фальшь. — Не надо со мной играть.

— Как скажешь, — тут же охладела она и, натянув чулки, направилась к двери. Замерла возле створки и обернулась, — Знаешь, а ведь ты мне правда понравился.

— Взаимно, — кивнул я и принялся зашнуровывать высокие ботинки. — Стэп в каком номере?

— У нас так не принято, — покачала головой она. — Но ты можешь дождаться его на выходе.

— Разберусь, — отмахнулся я, и девушка вышла из комнаты.

Этот бордель считался чуть не элитным. Но серебра нам хватало, чтобы безвылазно проторчать здесь пару месяцев. В крепость нас загнала нужда. У нас закончились припасы, да и машина отказывалась ехать без топлива. Ну а раз уж мы всё равно попали в цивилизацию, то почему бы не воспользоваться её благами? Тем более что женского тепла мы не ощущали уже достаточно долгое время.

Проверив рюкзак, я убедился, что все мои вещи на месте и ничего не пропало. В подобных заведениях это не нонсенс. Шлюхи часто обчищают клиентов. Правда, в заведениях классом пониже. Но всё равно повода доверять местным работницам у меня нет. И лучше обнаружить пропажу сейчас, когда

Закладка:

Закинув тяжёлую ношу на плечи, я ещё раз обернулся на постель, которая осталась измятой после бурного утреннего секса, и тяжело вздохнул. Нет, не по девушке, а по чистым простыням. Потянув на себя дверь, я выбрался в узкий коридор, по обеим стенам которого располагались точно такие же уютные комнаты для утех, и направился к лестнице, ведущей на первый этаж.

Когда-то тут располагалась администрация. Это было понятно по планировке. Да и огромный вестибюль на первом этаже, в котором встречали посетителей, говорил сам за себя. В жилых домах стараются экономить каждый метр пространства. Здесь же чувствовался размах.

Здание имело четыре этажа, но бордель занимал только первые два. Что находилось выше, я не знал, да и плевать, честно говоря.

Стэп уже сидел на диване, со скучающим видом посматривая на часы. Увидев меня, он натянул на рожу недовольное выражение.

— Тебя ждать — соплями изойдёшь, — выдохнул он.

— Здесь салфетки бесплатные, подотрёшься, — огрызнулся в ответ я. — Вещи проверил?

— Да, порядок, — кивнул он. — Ну что, какие планы?

— На рынок и валим.

— Жаль, я бы ещё разок переночевал, — вздохнул он. — Мне такая сосочка досталась, я её всю ночь драл. Аж яйца болят.

— Оставь подробности при себе, — поморщился я.

— Душнила, — буркнул приятель. — Короче, я ведь не просто пипиську мочил, кое-что выяснил. Ты ведь в курсе, что шлюхи — бесценный резерв любой разведки?

— Давай ближе к делу, — отмахнулся я и вышел на улицу.

Свежий весенний воздух окончательно прогнал сонливость. День обещал быть жарким. Снег практически полностью растаял, остались лишь грязные бугорки в тени зданий. Но и они отживали свои последние дни.

— Где-то здесь точно есть гнездо, — продолжил Стэп. — Настюха сказала, что у них за последний месяц уже два ночных дозора пропало. А ещё говорит, что администрация готова заплатить тем, кто это гнездо найдёт и выжжет.

— У них что, своих охотников нет? — спросил я.

— Да есть вроде. Но они больше для понта. Чисто днём на промысел выходят, да и то если кто-то информацию об изменённых сольёт. В основном тупо сидят, в носу ковыряются.

— Посмотрим, — кивнул я, не давая точного ответа. — А филиал «девятки» у них тут есть?

— Не-а, — ответил Стэп. — Так, набегами представители бывают, но больше для проформы. Всё ещё надеешься Старого отыскать? Да они даже если знают, где он, всё равно ведь не скажут.

— Это смотря как спросить, — хищно оскалился я.

— Брось, Брак. Мы не найдём его, пока он сам этого не захочет. Он же бывший разведчик. Их учили тому, как прятаться у всех на виду.

— На каждый член с винтом всегда найдётся жопа с закоулками, — ответил я крылатой фразой.

— Ладно, допустим, мы его найдём. И что дальше? Думаешь, он будет один? С ним же постоянно этот бледный трётся… как его… Утиль. Меня от одного его взгляда в дрожь бросает.

— Я и не собираюсь его убивать, — пожал плечами я. — Просто хочу узнать, что с моим братом. И вообще, хватит уже мусолить эту тему, сколько можно⁈

— Пока ты башку свою тупую не включишь, — усмехнулся Стэп. — Что думаешь по поводу гнезда?

— Какого? — не понял вопроса я. Слишком резко приятель сменил тему.

— Нормально вообще⁈ — тут же возмутился он. — Я кому сейчас про заказ от администрации рассказывал?

— Не наше это, — качнул головой я. — Мутная какая-то тема.

— А как по мне, так всё там более чем прозрачно.

— Да? — Я покосился на напарника. — Тогда почему они её сами решить не могут? Ты вокруг посмотри. Неужели считаешь, что у них недостаточно ресурсов?

— Да, может, там как раз дело настолько плёвое, что они не хотят на него время тратить?

— Ты точно не дурак? — хмыкнул я. — Сам-то слышишь, чего несёшь?

— Ладно, смотри сам, — насупился Стэп.

— Почём тушняк? — спросил я торговца и, взяв банку, принялся её рассматривать.

— За десять отдам, — ответил он. — Если сразу пять штук возьмёшь, то по девять.

— А это из кого? — уточнил я, потому как ценник был чуть не вдвое ниже обычного.

— Это курятина, вон тот ряд — из кабанчика. Лосятина есть, если интересует. Но они подороже будут.

— Ладно, походим ещё, если что — вернёмся, — буркнул я и поставил банку на место.

Цена очень заманчивая, но меня смущало то, что тушёнка в стекле. С нашим образом жизни подобная тара — не самая подходящая. Ну да, где же сейчас в жестянке её найти? За прошедшие годы мы вычистили все склады и заначки. Если в мире и осталось хоть что-нибудь из старых запасов, то нам о них не известно. Иначе их бы вынесли в течение дня.

Голод, который накрыл страну в первую весну, сложно передать словами. Ведь никто не возделывал землю, никто не разводил скот. Да, человечество резко сократилось в численности, но жрать-то мы не перестали. Сейчас, спустя три года от начала конца, мы более-менее приспособились. Помог мелкий домашний скот. В первую очередь — курицы и кролики, целые фермы которых содержались при каждой крепости.

С овощами было сложнее, но и здесь выход нашёлся. Некоторые крепости целенаправленно занимались их выращиванием, пустив на теплицы опустевшие многоэтажки. Одну из таких мы проезжали…

— Крупа почём? — спросил я следующего торговца, который стоял с вёдрами у кузова «Газели».

— Смотря какая? — вопросом на вопрос ответил он. — Комбикорм — полтинник за мешок.

— Мы что, похожи на тех, кому комбикорм нужен? — встрял в разговор Стэп. — Перловка сколько стоит?

— Сотня за мешок.

— Нам мешок не нужен, — внёс коррективы я. — Килограмм пять возьмём.

— Пятнашка, — тут же прибавил ценник торгаш.

— Это с хрена ли⁈ — возмутился приятель. — Мешок за сотку, а пять кэгэ — за пятнарь? Что-то не сходится!

— Так бери мешок, и всё сойдётся, — пожал плечами он.

— Ладно, погуляем ещё, — бросил дежурную фразу я и отправился дальше вдоль торговых рядов.

По большей части здесь торговали всяким

Закладка:

— Опа! — раздался довольный возглас за спиной. — Картошечка! Почём будет?

— Двадцать грамм за кило, — ответила женщина.

— Фигасе! — возмутился Стэп. — А чё так дорого⁈

— Так ты сам её вырастить попробуй, — огрызнулась торгашка. — А потом посмотрим, почём ты её торговать станешь. Не нравится — не бери, нечего тут околачиваться. Ходят всякие, а потом товар пропадает.

Стэп почесал макушку и поспешил отстраниться от агрессивной торговки. А я завис у оружейного лотка, где продавались всякие виды холодного оружия, явно покрытого серебром. Больше всего заинтересовал стальной кастет с серебряными вставками в виде шипов. Очень занятная вещица. Я даже примерил его на руку и задумчиво осмотрел. Похоже, что шипы были сменные. И это очень удобно, учитывая, что кровь выродков растворяет благородный металл, словно кислота «чужого». Странно, что я сам до этого не додумался. А ведь в реализации это не сильно сложно.

— Брать будем или мы только посмотреть?

— Сколько? — уточнил я.

— За две сотни отдам, — ответил торговец. — Шипы сменные, можно отдельно комплект взять. Все на стальных сердечниках, на резьбе, так что не потеряются. Здесь даже фиксирующие винты есть на всякий случай.

— Вижу, спасибо, — кивнул я. — Но дороговато будет.

— Не дороже жизни, — усмехнулся торговец. — А несмотря на простоту, выродков мочит — будь здоров.

— Плавали, знаем, — хмыкнул я и продемонстрировал свой кастет, выполненный полностью из серебра. Правда, уже значительно оплавленный от частого использования.

— Неплохо, но слишком затратно, — пожал плечами торговец. — Сколько в нём веса?

— Почти полкило, — ответил я.

— Могу дать тебе за него этот плюс два комплекта шипов на смену. Ну и на сдачу патронов с картечью отсыпать.

— А давай, — не особо задумываясь, согласился я.

Нет, я бы и сам мог такой сделать, только на это нужно время и инструменты. А этот уже готовый, да ещё со сменными шипами. Да мне его на пару лет хватит, а то и больше, если не потеряю, конечно. От него и ранения сразу проникающие… Нет, определённо не худшая сделка.

— А у тебя только картечь? — уточнил я по патронам.

— А что ещё нужно?

— Пятёрка экспансивная есть? Серебряная.

— Смотря сколько нужно?

— Пачек пять взял бы.

— Ого, серьёзно! — выпучил глаза торговец. Похоже, я ему сегодня день сделал. — Это на полтора килограмма выходит⁈

— Скидку сделаешь? — уточнил я.

— По восемь за штуку отдам, — расплылся в улыбке мужик.

— Охренеть, ты слышал⁈ — возмущённо выдохнул Стэп, потрясая пакетом с картошкой. — По двадцатке за кило! Да когда эти корнеплоды столько стоили⁈

— Так зачем тогда покупал? — совершенно спокойно спросил я.

— Соскучился. Ща назад вернёмся, тушняка банку возьмём, «блевантина» в котле намутим.

— А вам что, тушёнка нужна? — тут же оживился мужик за прилавком.

— А у тебя есть? — спросил я.

— По десятке за банку, — кивнул он и выставил на прилавок жестянку без опознавательных знаков. — Прямиком с военных складов.

— Ого, такое ещё осталось? — хмыкнул Стэп и взвесил продолговатый цилиндр в руке.

— Каши готовые есть, если интересует, — растянул рожу в улыбке торгаш.

— Вообще-то, там за десятку банки на пол-литра продают.

— Не смеши мои коленки, — поморщился торговец. — Там стекло, а это жесть. Да и мяса в них ненамного больше, чем в этих, один бульон. Я Пикатина давно знаю, больше трёхсот грамм мяса он в них не положит. Тем более там курица, а здесь сто процентов свинина или говядина. И мясом весь объём заполнен. И не думаю, что вам нужно объяснять преимущество жести, перед стеклом.

— Ладно, уговорил, — усмехнулся я.

Понравилась мне хватка этого мужика. Да и в отличие от остальных, общался он более-менее вежливо. В итоге мы оставили у него почти три килограмма серебром, зато закупились всем необходимым, в том числе и крупой. Тем более что у него были очень удобные фасовки по полкило, сразу на порцию. Да и цена более чем устроила, всего грамм за упаковку. По сути, если брать мешок, оно как раз так и выходило. Только здесь мы затарились не одной перловкой, а взяли горох, гречку и пшено. Даже самодельной лапши пачку урвали, но она вышла чуть дороже.

— Охренеть! — возмутился Стэп, когда мы покинули территорию рынка. — Полтора килограмма как с куста. Эдак мои карманы быстро похудеют!

— Не ной.

— Да кто ноет⁈

— У тебя рот шевелится, а из него доносится скулёж. Это и называется «нытьё».

— Это называется «жаба». А она у меня знаешь какая злючая⁈

— У нас серебра — жопой жрать можно. А вот продуктов с патронами — кот наплакал. Нам так-то ещё скоблить и скоблить.

— А что мы там вообще забыли?

— Ничего, — пожал плечами я. — Просто хочу море увидеть.

— Чё на него смотреть? — фыркнул приятель. — Просто большая лужа.

— В башке у тебя большая лужа, — огрызнулся я. — Тебя силком никто не тащит. Можешь забрать свою долю и подождать меня здесь.

— Ага, щас, — саркастическим тоном произнёс Стэп. — И пропустить самое веселье? Нет уж, хрен ты так просто от меня избавишься… А это ещё что за зверь?

У нашей машины кто-то ошивался. Притом не просто так, а с явным намерением. Ну не станет проходивший мимо человек заглядывать в салон, сложив руки лодочкой.

— Э, пацан, ну-ка отвалил от тачки! — рявкнул я и на всякий случай положил руку на кобуру с пистолетом.

Однако когда шкет к нам обернулся, я как-то сразу растерялся. Во-первых, я узнал того, кто тёрся у нашей тачки, а во-вторых, это был не пацан. Из-под кепки, скрывающей белокурые волосы, на меня уставились испуганные серые глаза. Вот уж не ожидал, что наша встреча состоится так скоро.

Закладка:

— Возьмите меня с собой! — на одном дыхании выпалила шлюха.

— Баба на корабле — к беде, — вместо меня ответил Стэп. — А ну сдристнула отсюда!

Внезапно девчонка рухнула на колени и, схватив меня за ногу, начала причитать:

— Пожалуйста, помогите мне, он меня убьёт. Просто вытащите меня отсюда! Я вам заплачу, у меня есть серебро.

— Эй, эй! — Я попытался отстраниться, но Полина держалась крепко. — Да пусти ты, твою мать! — рявкнул я, но даже это никак не подействовало.

А на нас уже оборачивались люди. Дружинник, что стоял на воротах стоянки, уже нехорошо косился в нашу сторону. Нет, скорее всего, ничего нам за это не будет, но привлекать к себе лишнее внимание очень не хотелось.

Я нагнулся и рывком поставил девушку на ноги. Ей пришлось отцепиться, но тактику она не изменила. Ухватила меня за руку и принялась её целовать, продолжая умолять нас забрать её с собой.

— Да чтоб тебя черти драли! А ну успокойся!

Для острастки я залепил ей несильную пощёчину. Девушка вздрогнула и замолчала. Она уставилась на меня, а из её глаз катились слёзы. Похоже, она была очень сильно напугана, и мне очень хотелось понять — чем. Ну, или кем. Ещё пару часов назад она была вполне довольна жизнью и не собиралась покидать уютный бордель. И вдруг на тебе — разве что трусы от страха не намочила.

— Что произошло?

— Он меня убьёт, — одними губами произнесла она.

— Кто он? Почему он должен тебя убить⁈ Что случилось? Ты можешь нормально объяснить⁈

— Вы мне поможете? — Она уставилась на меня умоляющим взглядом.

— Попробуем, — уклонился я от прямого ответа.

Честно говоря, очень не хотелось ввязываться в дела, которые меня не касаются. Даже ради этой симпатичной мордашки, которая очень умело обращается с мужским естеством.

— Он пришёл сразу, как вы покинули заведение, — начала издалека она. — И велел мне идти с вами. Сказал, что убьёт меня, если я не сделаю, как он велит.

— Кто — он?

— Я не знаю. Какой-то старик. Мне страшно! Помогите, пожалуйста!

— Как он выглядел?

— Обычно. Среднего роста, седой, весь в морщинах… Как вообще выглядят старики⁈

— Что конкретно он тебе сказал⁈ — с нажимом спросил я, уже понимая, что именно за старик мог так напугать шлюху.

— Что я должна поехать с вами.

— Бред какой-то, — пробормотал Стэп. — На хрена Старому это надо?

— Я не знаю! — вскрикнула Полина. — Мне страшно! Он Адельке горло перерезал…

— Стоп! Какой Адельке?

— Подружке моей. Мы вместе работали.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и почесал затылок. — Понятно, что ничего непонятно.

— Да что тут понимать? — вставил свои пять копеек Стэп. — Старый здесь, и это уже очевидно. Слушай, а где у вас отдел управы?

— Там. — Девушка указала пальцем в сторону центра. — Но менты нам не помогут. Вы не понимаете! Он пришёл в сопровождении дружины. А они ему даже слова не сказали, когда он Адельке горло перерезал. Он и меня убьёт…

— Да успокойся ты! — рявкнул я. — Разберёмся мы с твоим стариком. Лезь в машину.

— Правда? — В глазах шлюхи промелькнула эдакая надежда.

— Кривда, — огрызнулся я. — Брысь отсюда, я сказал!

Девчонка тут же юркнула в салон машины, которая просигналила дважды, оповещая об открытии центрального замка.

— Что думаешь? — Я уставился на напарника.

— Понятия не имею — пожал плечами он. — Но очень похоже на очередное задание от Старого. Только это какой-то бред. За каким хреном нам из города шлюху вывозить?

— Вот и я не знаю, — усмехнулся я. — Разве что она вовсе не шлюха.

— В смысле? — не понял ход моих мыслей Стэп.

— В прямом, — поморщился я. — Утром, когда мы трахались, мне показалось что она кончила по-настоящему.

— И что? Может, ты ей реально понравился. И вообще, они очень хорошо умеют притворяться. Это их работа, если что.

— Вот и я о чём, — усмехнулся я. — Что, если она просто очень хорошая актриса?

— Я всё равно не вижу в этом никакого смысла, — развёл руками напарник.

— Ладно, вывезем её из крепости и предметно пообщаемся в тихом месте. Назад садись.

— Чё это?

— А то, что я не хочу, чтобы она нам обоим глотки вскрыла. Лезь назад и присматривай за ней. Не нравится мне всё это.

— Хоть в чём-то мы с тобой согласны, — ухмыльнулся Стэп и распахнул заднюю дверь. — А ну-ка, красавица, двигай тазом. Да не бойся ты, я ж не кусаюсь!

Я распахнул водительскую дверь и задумчиво осмотрелся. В душе зародилось давно забытое чувство надвигающихся неприятностей. И я понятия не имел, как мне на всё это реагировать. А потому принял единственно верное решение в данной ситуации: начать играть по правилам, которые навязывает старый особист. Пока так, а дальше разберёмся, что к чему.

Глава 2

Бивуак

Из крепости нас выпустили без лишних вопросов. Никто не проверил машину, не заглянул в салон, чего мы, честно говоря, ожидали. Через лабиринт проехали, ориентируясь по белым флажкам, которые услужливо выставлялись в дневное время суток, чтобы гости не плутали. А дальше наш путь пролегал через опустевший город.

С каждым годом улицы выглядели всё более удручающе. Они навевали тоску, отчего хотелось поскорее покинуть пределы города. Пустые глазницы домов с выбитыми окнами, хлопающие на ветру двери форточки. А тишина такая, что от неё натурально звенит в ушах. Всё чаще попадаются следы диких животных, которые потеряли всякий страх и внаглую занимают квартиры под собственные нужды. Пару раз мы со Стэпом даже на кабанов натыкались, когда обыскивали подобные кварталы.

По большому счёту найти в городах хоть что-то полезное стало практически невозможно. Так… старая, заросшая грязью посуда да одежда, что превратилась в непригодное тряпьё. Но иногда всё же удавалось наткнуться на что-то стоящее: какой-нибудь радиоприёмник или тот же ноутбук. К слову, последние можно было продать за вполне приличную сумму. Да, интернета как такового больше не существовало, однако компьютеры всё ещё использовались и продолжали облегчать жизнь людям.

Вскоре городская высотная

Закладка:

Отъехав на приличное расстояние, я сбавил скорость и принялся всматриваться в обочины в поисках съезда. Да, в лес сейчас соваться опасно. Не в том смысле, что мы рискуем быть съеденными, просто весной грунтовые дороги представляют собой грязевые ловушки, из которых едва ли удастся выбраться без помощи трактора. А мы даже не на УАЗе. В одном из подобных опустевших городов мне всё-таки удалось отыскать «Мерседес», как две капли похожий на мою предыдущую «ласточку». Пару дней мы убили на то, чтобы поставить машину на ход, и теперь рассекали на ней по нашей необъятной.

Стэп, конечно, беспрестанно меня пилил, убеждая в необходимости обзавестись каким-нибудь внедорожником. Обзывал машину пузотёркой, и в такие моменты, как сейчас, я готов был с ним согласиться. Но каждый раз, когда дело доходило до заправки, напарник нахваливал тачку так, что я начинал сам себе завидовать. Да, как ни крути, а седан на дизеле — очень экономный в плане горючки. И да, сейчас это самый популярный вид топлива, возможно, из-за простоты его получения. Для выработки качественного бензина используются совсем лютые технологии. Потому как при простой перегонке его октановое число оставляет желать лучшего. Увы, но большинство машин, что остались нам от былой цивилизации, отказывались его поглощать.

Наконец-то на глаза попался более-менее приличный съезд, и я, сбросив скорость до минимальной, перевалился через обочину и нырнул в лес. Полина сразу заёрзала, видимо, подозревая неладное. Да уж, в чутье сейчас людям не откажешь. Те, кто смог дожить до сегодняшнего дня, научились предчувствовать неприятности задолго до того, как они случаются. С другой стороны, она сама полезла к нам в машину, мы её не приглашали. И глупо было надеяться на то, что мы вот так, с ходу, схаваем её легенду о Старом, который явился в публичный дом и ни с того ни с сего принялся резать глотки шлюхам. На него это совсем не похоже.

— А мы зачем здесь? — тихим, испуганным голосом спросила девушка.

— Выключай, — коротко бросил я, взглянув на Стэпа в зеркало заднего вида.

Мы уже давно работаем вместе и научились понимать друг друга с полуслова. Вот и сейчас Стэп даже бровью не повёл и, получив указание, резко, без предупреждения, выбросил в сторону Полины руку. Раздался сочный щелчок. В глазах шлюхи отразился испуг, а затем она резко вытянулась всем телом, едва не своротив мне ногой подлокотник. А в следующее мгновение закатила глаза и обмякла. Точный удар в челюсть — это не шутка. Таким не то что хрупкую девчонку, но и серьёзного противника можно вырубить.

Я тут же ударил по тормозам, перевёл коробку в нейтральное положение и поднял ручник. Всё это заняло меньше секунды. Выскочив из машины, я рванул крышку багажника и извлёк из него моток верёвки. Распахнул заднюю дверь и, подхватив девушку под мышки, выволок её из салона. Стэп помог перевернуть её лицом в землю, и мы быстро превратили человека в гусеничку. В том смысле, что теперь она могла передвигаться лишь извиваясь, как беспозвоночное.

— Ну вот. — Стэп с довольной рожей осмотрел дело рук своих. — Чё, может, пожрём?

— Не рано?

— Ничё не поздно, — переиначил мой вопрос он. — В самый раз. Я как о картошечке подумаю, аж слюни текут. Всё равно пока приготовим, пока ты эту суку допросишь. А?

— Распрягай, — кивнул я и снова подхватил Полину.

Немного проволок её по влажной земле и привалил к дереву, чтобы удобнее было разговаривать. Стэп тем временем вытащил из багажника складные стулья, котелок и взялся за обустройство временного лагеря. Я принялся помогать, тем более что девушка всё ещё пребывала в отключке. На её скуле надулся лиловый синяк, который отчётливо выделялся на бледной коже. Пару дней она будет жевать с большим трудом. Но это ничего, заживёт.

На мгновение мне стало её даже жалко. Уж не знаю, что заставило её присоединиться к нашей компании, но вряд ли на своём жизненном пути она встречала более отбитых отморозков, чем мы со Стэпом. Пытки и убийства для нас давно стали обыденностью. В первые месяцы, когда я яростно пытался отыскать Старого с братом, мы знатно поураганили. Даже изменённые, попадая в наши лапы и ещё до начала пыток понимая, кто их поймал, смотрели на нас с нескрываемым ужасом.

А эта девчонка совсем не похожа на человека, которому довелось пройти огонь и воду. Да, наверняка в её жизни тоже хватало дерьма, но оно явно очень сильно отличалось от того, которое довелось хавать нам. И я не сомневался, что сломаю её без усилий. И именно поэтому мне было её жаль, будто она бездомный котёнок.

— А она симпотная, — кивнул на Полину Стэп. — Есть в ней что-то такое, что заставляет смотреть. Вроде и не красавица, но взгляд притягивает.

— Нормальная, — буркнул я, пытаясь развести огонь из насквозь промокших веток. — Слушай, смочи тряпку солярой. А то мы так до утра здесь провозимся.

— Ща, — подскочил он и снова полез в багажник.

Стэп с хрустом оторвал кусок ветоши, которую мы как раз возили на такой случай, разворошил дрова и бросил в образовавшуюся лунку ткань. Затем полил её топливом и снова собрал эдакий вигвам из палок. Вскоре у нас уже весело потрескивал уютный костерок. Напарник уселся на стул и взялся чистить картошку, а я направился к пленнице.

Что-то мне подсказывало: она уже давно пришла в себя и лишь притворяется бессознательной. Чтобы в этом убедиться, я схватил её за ухо и резко выкрутил.

— А-а-а! — тут же закричала от боли она.

— Очнулась, значит, — улыбнулся я и уселся на стул таким образом, чтобы буквально нависнуть над девушкой. — Ну что, время сказок закончилось. Теперь я хочу послушать настоящую историю.

— Я не понимаю.

— Всё ты понимаешь, — поморщился я. — Давай так: ты рассказываешь всё как есть, и я не стану нарезать тебя косым ломтиком. Лады?

—

Закладка:

— Ясно. Значит, будем по-плохому, — вздохнул я и вытянул нож из нагрудного чехла на разгрузке.

Я не особо разбираюсь в женщинах. Больше того, я их побаиваюсь, потому что не понимаю. Но одно я знаю точно: они все повёрнуты на собственной внешности. Не просто так они придумали макияж и миллион вариаций причёсок. А про женские гардеробы я вообще молчу. К чему это я? Да всё просто. Пытка — это не только боль. В этом деле главное — сломать человека психологически. Найти самое слабое место и давить на него до тех пор, пока он не расколется.

Боль можно терпеть, хотя надо признать, на это способны очень не многие. Но, к примеру, если пианисту тыкать ножом в ногу, то сломается он гораздо медленнее, чем если начать резать ему пальцы. Так и здесь. Зачем усложнять себе задачу, если есть вариант сразу перейти к тяжёлой артиллерии?

Я прижал клинок к щеке Полины и надавил, пуская первую кровь. Девушка замерла, боясь резким движением усугубить положение. В её глазах проявился ужас. Не страх, а именно животный, первобытный ужас. А значит, я был на верном пути.

— Я в последний раз спрашиваю, — нарочито медленно, чеканя каждое слово, повторил я. — Рассказывай, за каким хреном ты попёрлась с нами? Только учти: если твой ответ мне не понравится, улыбаться ты сможешь только одной стороной лица. Я тебе рожу до костей располосую.

— П-пожалуй-ста, — заикаясь, проблеяла она. — П-прости-те меня, п-пожалуй-ста. Я н-не хотела.

По щекам покатились слёзы, а её тело затрясло так, что я был вынужден ослабить нажим лезвия.

— Говори, мразь! — рявкнул я, и девушка вздрогнула.

Нет, на шпионку она была не похожа. Да и отыграть подобное попросту невозможно. Она пребывала в состоянии, близком к панике, и Старый вряд ли стал бы делать ставку на настолько слабого человека.

— Я сама, всё сама! — запричитала она. — Я всё выдумала.

— Зачем? Кто тебя послал?

— Никто, я всё сама придумала.

— Зачем?

— Чтобы сбежать. Я больше так не могла.

— Ничего не понял, но очень интересно, — прокомментировал Стэп.

— При чём здесь Старый? Говори, твою мать! — Я проигнорировал замечание приятеля.

— Это всё он, — совершенно непонятно ответила Полина. — Он рассказывал Насте о ваших приключениях. И про старика этого тоже.

— Ты сейчас о ком? Кто это — он?

— Друг твой, Стэп. Он хвалился этим, хотел показаться крутым.

Я убрал нож от лица шлюхи и обернулся на приятеля.

— Чё? — Он невинным взглядом уставился на меня. — Это, вообще-то, не секрет ни хрена. У любого спроси — все знают, кто такой Брак и что он сделал.

— Ну ты и придурок, — пробормотал я. — Когда уже научишься рот на замке держать?

— Ой, отвали, — отмахнулся он, продолжая заниматься готовкой.

— Дальше что? — Я обернулся к девушке и уставился на неё злобным взглядом.

— Настя всё рассказала. Тоже похвалилась, какой у неё крутой клиент был…

— Ну вот, я же говорил, — снова вставил своё слово Стэп.

— Завали хлебальник уже, — резко осадил приятеля я. — А ты рассказывай…

— Ну я сразу поняла, кто ты…

— И? К нам какого хрена полезла?

— Чтобы сбежа-а-ать… — Полина разревелась в голосину, даже подвывать не забывала.

Нет, если она актриса, то ей просто обязаны выдать «Оскар». Так натурально играть…

— Что думаешь? — Я обернулся к приятелю.

— Да хрен её знает, — пожал плечами он, нарезая картошку крупными кубиками. — Я тут перед всем этим абзацем, как раз фильм один посмотрел. Старенький, конечно, но классный. «Большой приз» называется. Самое интересное, хотел ведь «Большой куш» врубить, а попалось вот это…

— Стэп! — прикрикнул на напарника я. — Можно без лирики?

— А, да, — смутился он. — Так вот к чему это я? Там очень любопытная фраза прозвучала: «Никогда не верь наркоманам и шлюхам»…

— Я не шлюха, — подвывая, вставила свои пять копеек Полина. — Меня заставили. Это мерзко…

— Как-то так, — развёл руками Стэп и подхватил очередную картофелину. — Но вообще, очень похоже, что она не врёт. Её вполне могли принудить к работе.

— Так и было, — хлюпая носом, ухватилась за соломинку она. — Они меня били и держали на цепи, пока я не согласилась. Я хотела сбежать.

— Бред какой-то… — Я почесал макушку.

— И ничего не бред! — Девушка дёрнулась, но потому как была крепко связана, ничего хорошего из этого не вышло.

Она вдруг выпучила глаза и, ойкнув, плавно завалилась набок, отчего снова разревелась. Мне пришлось встать, чтобы вернуть её в прежнее положение. Вообще, эта история больше походила на правду, но легче от этого не становилось. Я попросту не понимал, что теперь с ней делать? Ну, допустим, мы её вывезли — и что? Взять с собой? Так она же балласт, самый что ни на есть. Боец из неё никакой, характер — размазня. Бросить её здесь? Так ведь сожрут. Нет, мне-то, по большому счёту, насрать, что с ней будет, но как-то это… бесчеловечно, что ли? Жалко её…

Может, довезти до ближайшей крепости и бросить там? Как вариант. Но, скорее всего, её снова отправят в бордель, просто потому что она больше ни на что не годится. Физически слабовата, чтоб на грязную работу поставить, а все более-менее приличные места уже давно заняты, и по своей воле ей их никто не уступит. Чего доброго, ещё башку в тёмном переулке проломят, чтоб под ногами не путалась. Или вышвырнут за периметр, на съедение выродкам.

— На левой ноге, — немного успокоившись, произнесла Полина.

— Что? — За раздумьями я как-то утратил нить разговора.

— След от обруча на левой ноге, — повторила она. — Можешь сам посмотреть.

И я посмотрел. Там действительно был шрам. Похоже, она пыталась вырваться и поранилась. А так как стальные кандалы никто с неё снимать не спешил, рана ещё и воспалилась. И теперь на лодыжке красовался серьёзный рубец.

— Я не вру, — добавила она.

— Допустим, — не стал оспаривать я. — Но почему мы? Что мешало тебе сбежать с кем-то ещё?

— Про вас столько слухов ходит! — Она шмыгнула носом и попыталась

Закладка:

— Ясно, — буркнул я и переставил стул к костру.

Девушка замолчала, продолжая наблюдать за нами. Страх из её взгляда пропал, и на его место пришло любопытство. Видимо, она уже поняла, что мы не станем её убивать, но теперь ей очень хотелось понять, что мы собираемся делать с ней дальше. Как, впрочем, и мне.

— Ну, что скажешь? — Я обратился за помощью к напарнику.

— Вроде не врёт, — пожал плечами он. — Ревела, по крайней мере, натурально. Уж я-то в этом дерьме разбираюсь. Столько баб пришлось бросить, и ведь каждый раз слёзы, будто там и вправду уже любовь воспылала…

— С этим уже разобрались, — поморщился я от избытка информации. — Делать с ней что будем?

— А какие есть варианты? — хитро прищурился он.

— С вариантами я бы и без тебя разобрался. Ты сам-то что думаешь?

— Балласт, — не моргнув глазом ответил Стэп. — Или орать начнёт в самый неподходящий момент, или мы её спасать полезем и в какой-нибудь замес угодим. Проще завалить — и дело к стороне.

— Не вариант, — покачал головой я. — Я же не убийца какой-то, не маньяк.

— Угу, ты это выродкам расскажи, которых мы на прошлой неделе как свиней разделали.

— А ты не путай жопу с пальцем, это другое. Хочешь, сам ей глотку режь, я не буду.

— Не, я тоже пас.

— Тот и хрен, — вздохнул я. — Ладно, довезём до ближайшей крепы и там сбросим. Ты пока на заднем диване покатаешься.

— Лады, — согласился Стэп и, порубив последнюю картофелину, водрузил котелок на костёр.

Я заглянул внутрь и хмыкнул.

— Не ублюёмся?

— В смысле? — не понял вопроса приятель.

— Да здесь целую роту накормить можно. Куда столько наковырял?

— Так нас же трое теперь, — флегматично ответил он и накрыл котелок крышкой. — С этой-то что делать? Может, уже развяжем?

— Пофиг, — отмахнулся я и развалился на стуле, подставляя лицо под весенние лучи, которые пробивались сквозь лысые ветви деревьев.

— Скоро клещи пойдут, — заметил приятель, подкинув пару коряг в огонь. — В лесу так не побалдеешь.

— Значит, будем в городах останавливаться, — нехотя отозвался я.

— Да, сейчас уже не то что раньше, выродков почти нет. Только у мелких крепостей периодически буянят да в Москве, говорят, от них не продохнуть. И чё они туда все прутся?

— Там метро, — буркнул я. — Считай, ещё один подземный город.

— Так его уже, поди, затопило давно, — резонно заметил Стэп.

— Если насосы работают, всё там в порядке. А они, скорее всего, работают. Изменённые за этим строго следят. Я на это насмотрелся, когда у них на ферме торчал.

Стэп собрал пену, сбросил её прямо в огонь и, поднявшись, направился к машине. Вернулся с рюкзаком, из которого выудил банку тушёнки и карту. Последнюю развернул и принялся водить ножом по отметкам.

— Получается, самый ближний свет у нас — Ростов-на-Дону, — произнёс он. — Это больше шести сотен кэмэ. Нам топлива точно хватит?

— За глаза, — ответил я. — В крайнем случае на месте что-нибудь решим. Думаю, пару рек нам пересечь придётся.

— Не факт, что там соляра пригодная будет. Сам знаешь, какое сейчас дерьмо в баках судов осталось. Давай ближе к Беларуси, а?

— Я хочу море увидеть, — отрезал я. — Один раз живём.

— А у меня бабушка в Новороссийске, — вдруг произнесла Полина, о существовании которой я уже успел позабыть, настолько тихо она сидела, — Была. Я как-то ездила к ней в гости, маленькая ещё. Море — это красиво. Я бы хотела там ещё раз побывать.

— Два сведенца, — буркнул Стэп и снова поднялся на ноги. Но на этот раз двинул к пленнице.

Спустя пару минут он прошёл мимо, сматывая верёвку в бухту через локоть, а секунду спустя хлопнул багажник. Я вздрогнул от внезапного прикосновения и покосился на колени, куда положила голову Полина, будто преданная псина.

— Спасибо, — прошептала она и поцеловала меня в бедро.

Не знаю почему, но от этого мне стало как-то не по себе, и я отстранил от себя девушку. Одно дело снять её как шлюху, и совсем другое — вот так. Тем более что никаких чувств я к ней не испытывал, отчего эти прикосновения казались неприятными и раздражающими.

— Не надо меня трогать, — сухо произнёс я и даже стул отодвинул.

— Хорошо, — не стала спорить Полина, но в её взгляде проскочила обида.

— Ты хоть что-нибудь полезное делать умеешь? — взял инициативу в свои руки Стэп. — Или только письки сосать?

— Не только, — нисколько не оскорбилась она. — Готовить могу, убираться, одежду вашу стирать. Всё, что скажете, буду делать. Могу даже спать с вами обоими.

— Фу, мерзость какая, — поморщился приятель. Я даже комментировать эту чушь не стал. — Вот это дерьмо из головы выброси, хорошо?

— Как скажешь, — кивнула она. — Только не прогоняйте меня, пожалуйста. Я всё буду делать, честное слово.

— Ладно, посмотрим, — важно заявил Стэп.

Похоже, ему нравилось чувствовать себя главным хоть над кем-то.

— А вы научите меня людей убивать? — спросила Полина.

Я аж слюной подавился от неожиданности и зашёлся в кашле. Стэп поднялся и услужливо постучал меня по спине.

— Ты дура что ли⁈ — возмутился я. — Мы, по-твоему, кто⁈

— Простите. — Она потупила взор. — Я не хотела. Просто… Мне как-то нужно научиться себя защищать. Вы ведь всё равно меня бросите. Я всё слышала. А если я научусь убивать, то больше не буду балластом. Я способная, честно.

— Капец, — только и выдохнул я.

Стэп молча ухмылялся и вскрывал жестянку тушёнки.

— Надо же, не обманул барыга, — хмыкнул он. — Ты посмотри, Брак, тут прям на весь объём кусок мяса лежит. А пахнет-то как… На, занюхни…

— Вываливай уже,

Закладка:

— Ща, погодь, картоха ещё не сварилась.

Позади раздался хруст ветки, и я без лишних слов подскочил со стула. Привычным движением скинул предохранитель и загнал патрон в ствол. Может, я и зря включил паранойю, но просто так ветки в лесу не щёлкают. Нет, бывает, конечно, деревья периодически сбрасывают отмершие конечности, но и звук при этом другой, ещё и шелестом от падения сопровождается. А сейчас не так, а словно кто-то наступил по неосторожности. Не исключено, что промысловики за зверем вышли. Для грибников пока рановато, даже сморчки ещё не пошли. Но что-то мне подсказывает: это по наши души.

Стэп уже привычен к подобным нежданчикам. Ему даже говорить ничего не пришлось. Он подхватил нашу гостью за руку и поволок её к машине, а затем заставил забраться под неё. Всё делал тихо, без единого слова, объясняя знаками. Не знаю зачем, но он вручил девчонке пистолет, даже дослал патрон и снял с предохранителя. Не самое умное решение, но сейчас неподходящее время для споров. Сам он взял в руки дробовик и присел у капота, скрываясь за открытой дверцей. Пуля её прошьёт без проблем, даже не заметит, но он это сделал не в качестве защиты, а просто чтобы скрыться от прямого взора.

Я же выбрал более надёжную позицию, за крупным сосновым стволом, и взял под прицел направление, откуда прилетел звук. Не исключено, что люди, пришедшие сюда, попытаются нас обойти и взять в клещи. Но для этого потребуется время, плюс необходимо изначально знать, где мы находимся. В любом случае лучше вначале дождаться хоть каких-то событий, прежде чем палить во всё что движется. Может, это действительно промысловики и зла они нам не желают.

Некоторое время ничего не происходило, а затем к машине вышли двое. Одеты как обычно: межсезонная горка, разгрузки, высокие ботинки, а на груди — автоматы. А значит, точно не промысловики. В своём уме никто с автоматом на зверя не ходит, для этого есть свой инструмент, более подходящий.

— За стволы не хватайтесь, — предупредил я, удерживая гостей на прицеле. — А лучше вообще их скиньте и положите в сторонку.

— А рожа не треснет? — нагло заявил один из них и поднял два пальца.

В этот момент у самой моей головы в ствол сосны вошла пуля. Даже лицо обдало горячим воздухом. Я едва успел зажмуриться, чтобы выбитая щепа не засыпала глаза.

— Ствол брось, — скомандовал наглый. — И лапы подними. А ещё дружку своему скажи, чтоб не шкерился за капотом, а то мозги по лобовому расплескает. Девчонка где?

— Какая девчонка? — включил дурака я, но руки всё-таки поднял.

Автомат так и остался висеть на шее на трехточечном ремне. Чтобы схватить его, уйдёт максимум секунда, правда, у меня её пока нет. По тому, как пуля вошла в ствол, я примерно прикинул, откуда вёл огонь снайпер, а потому начал медленно смещаться. Всё-таки мы в лесу, и даже пара сантиметров может сыграть мне на руку. Тем более для вышедших на поляну всё выглядело так, будто я просто покидаю укрытие.

— Ты нам мозги не трахай, ага? — продолжил дерзкий. — Дружина видела, как она к вам в тачку садилась. Тебя что, бабушка в детстве не учила, что чужое брать — нехорошо? Последний раз спрашиваю: где сучка?

Вместо ответа из-под машины раздался громкий хлопок, и наглый мужик дёрнулся, схватившись за плечо.

— Ну всё, падла, молись, — прошипел второй и потянулся к оружию.

Глава 3

Урон

Пуля угодила говорливому в плечо. Можно сколько угодно говорить о пустяковых ранениях, но когда пуля прилетает в твоё тело, о продолжении боя можно забыть. Её энергия не просто делает отверстие в тканях, но и наносит им серьёзные повреждения ударом. Я пробовал и могу с уверенностью сказать, что боль при этом такая, что темнеет в глазах. Ощущения сродни тому, будто тебя кувалдой приложили. Гораздо проще вытерпеть проникающее ножевое, чем прилёт этой крохи.

Наглый тут же скрючился, а его приятель потянулся к стволу. Стэп моментально нырнул вниз и выстрелил из дробовика прежде, чем я успел подхватить автомат. Заряд картечи прилетел второму практически в упор. С такого расстояния даже прицеливаться особо не нужно, что и продемонстрировал напарник. Голова незваного гостя разлетелась в щепки, словно гнилой арбуз. На шее осталась лишь нижняя челюсть, отчего было вдвойне жутко наблюдать, как он продолжает поднимать оружие. Однако длилось это всего мгновение, после чего он сложился, словно марионетка, у которой одним движением отсекли управляющие нити.

Я наконец дотянулся до своего оружия и короткой очередью добил дерзкого. Так же, не целясь, прямо от груди. До него было всего каких-то три-четыре метра, и пули кучно легли ему в центр грудной клетки. Он даже пискнуть не успел, рухнул на землю и застучал ногами.

И в этот момент очнулся снайпер.

Уж не знаю, как далеко он засел, но стрелок из него так себе. Пуля просвистела мимо и с глухим щелчком вошла в ствол сосны. Но давать ему второй шанс я не собирался и тут же нырнул вниз, скрываясь с прямой видимости. Впрочем, сдаваться стрелок не собирался и продолжил расстреливать машину, видимо, надеясь зацепить кого-то из нас случайно. Пули шили метал кузова навылет, но ни одна из них не зацепила ни меня, ни Стэпа. А девчонку этот недоснайпер, похоже, не видел. И тем не менее она взвизгивала каждый раз, когда пули попадали в тачку.

Интересно, сколько их за нами пришло? Неужели всего трое? Или они не поняли, с кем связались, или считали себя мега крутыми перцами. В любом случае за свою ошибку они расплатились сполна. Ну, почти. Остался ещё этот горе-стрелок. И прижал он нас конкретно. Я попытался высунуться сзади и едва успел убрать голову. Пуля просвистела ровно там, где я был секунду назад. Но на этом он не остановился и несколько раз выстрелил по багажнику и задней части машины. Вот только ему было невдомёк, что я улёгся у заднего колеса. Здесь ему точно ловить нечего. Даже если он сможет пробить первый диск, то дальше идёт мост, металл в котором спокойно выдержит пулю калибром покрупнее, чем семёрка.

— Ты как? — спросил я у Полины, которая лежала под тачкой, прикрыв голову руками.

— Ай! — вместо ответа пискнула

Закладка:

Завоняло соляркой, притом очень сильно. Я с сожалением заглянул вниз и увидел, как под днищем образовывается лужа. Нет, случайного воспламенения я не боялся. Солярку вообще не так просто поджечь, это не бензин, который способен полыхнуть от любой искры. Да и его только в кино можно поджечь обычной пулей, в реальной жизни он даже от окурка не загорится. Однако про тачку можно забыть.

Я сместил взгляд правее и едва сдержал стон. Под двигателем тоже образовалась лужа, но совсем не топливная. А значит, этот ублюдок положил нам движок, и вот это очень обидно. Если с пробитым баком ещё как-то можно уехать (не в самом же дне отверстие от прилёта, сколько-то топлива всё равно в нём останется), то вот с пулей в движке мы её даже завести не сможем.

И тут меня перемкнуло. Я любил эту машину, не просто так искал её среди брошенок в городах. К тому же это не самая популярная модель «Мерседеса» в нашей стране. А этот урод…

— Прикрой! — рявкнул я и закинул в рот небольшой кусочек чёрного сердца.

Немного выждал, когда на языке появится ощущение лёгкого жжения, и с низкого старта рванул под прикрытие дерева.

Снайпер замешкался. Видимо, не ожидал, что кто-то из нас решит прорываться. Оба выстрела ушли в молоко, а я прижался спиной к стволу дерева. В этот момент Стэп выпустил в сторону снайпера весь магазин. Потом снова нырнул под прикрытие капота и принялся набивать дробовик новыми патронами. Я внимательно следил за ним, не забывая считать. И как только в приёмник нырнул пятый цилиндрик, завопил:

— Пошёл!

Стэп точно так же, как и я несколько секунд назад, рванул от машины к дереву. А я высунулся из своего укрытия и выпустил несколько коротких очередей по предполагаемой позиции снайпера.

И мне удалось его спугнуть. А может, он решил не испытывать судьбу и свалить. Ведь рано или поздно мы его прижмём. Стрелок он явно не из лучших и одновременно двоих контролировать не сможет. Вот только рванул он не в самый подходящий момент, ведь я как раз поливал свинцом то место, где он предположительно находился, а потому отчётливо заметил, как дрогнули кусты.

Расстояние плёвое, особенно для «АК», всего каких-то тридцать метров. Даже удивительно, как этот чудик никого не зацепил.

Я вдавил спуск, добивая в сторону противника остаток магазина, и хищно ощерился, когда ушей коснулся слабый стон. Да и хруст ветвей оповестил о том, что там кто-то свалился. Понятия не имею, куда я ему попал, но даже если в ногу или руку, несколько секунд у меня есть, пока стрелка накрыло шоковым состоянием. А его точно накрыло, даже если он так же, как и я, держит во рту кусочек сердца.

Сменив магазин, я, не раздумывая, сорвался с места, влетел в кусты и практически сразу обнаружил стрелка. Он корчился от боли, держась за бочину. Винтовка (к слову, обычная, охотничья) всё так же висела на его шее, так что отбросить её пинком не представлялось возможным. Но я и не расстроился, тем более что не собирался его допрашивать. И без того всё было предельно ясно. Я вскинул оружие и направил его в голову нападавшему.

— Нет, — вытянул он окровавленную руку. — Всё не так, она с…

Договорить он не успел. А точнее, я не дал ему этого сделать и телепортировал его душу прямиком к вратам ада. Немного подумал и смачно плюнул на труп, предварительно проглотив ценное сердце. Секунду спустя по телу разлилось тепло, огонь сосредоточился в пояснице, и я впервые за долгое время с удовольствием потянулся.

Ещё год назад я и понятия не имел, что такое боли в спине. А потом, когда в очередной раз ковырялся с машиной, меня заклинило так, что я едва мог шевелиться. Сорок три года — это не шутка. Да, на какое-то время чёрное сердце спасало, но вскоре спина снова начинала ныть. Так что я ценил каждый день, проведённый без боли. Впрочем, за год она уже стала настолько привычна, что я вспоминал о ней, только когда она исчезала. Вот как сейчас.

— Капец «ласточке»! — донёсся голос напарника.

— Знаю, — буркнул я себе под нос, и вряд ли приятель меня услышал.

Присев перед трупом стрелка, я обыскал его, срезал разгрузку и забрал винтовку. Нам все это не пригодится, но на продажу пойдёт. Правда, я теперь понятия не имею, как мы всё это унесём? К тому же в тачке добра гораздо больше, и бросать его я не собирался.

— Вот же мразота! — снова раздался возмущённый голос. — Всю воду побил!

— Тела обыщи! — крикнул я. — И стволы с них сними.

— Как-нибудь без сопливых разберусь, — огрызнулся Стэп.

Я вернулся к машине, сбросил оружие и вещи покойника и присел на корточки, внимательно глядя на Полину. Она тоже уставилась на меня невинным взглядом, будто щенок, в надежде на то, что он наконец-то встретил хозяина.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил я.

— В смысле? — Девушка сделала вид, что не поняла вопроса.

— В коромысле, ёпт, — раздражённо произнёс я. — Это ведь твои кореша, так?

— Я не понимаю…

— Всё ты понимаешь. Сколько лошков вы с ними уже обчистили?

До меня наконец-то дошло, что случилось на самом деле. Похоже, эти четверо промышляли самым обычным грабежом, замешанным на шантаже. Полина заманивала ничего не подозревающих жертв под предлогом «спасите, люди добрые». А затем появлялись, якобы её хозяева и предъявляли спасителям за кражу собственности борделя. Ну и во избежание дальнейших неприятностей предлагали оплатить эдакий моральный ущерб. Естественно, когда ты стоишь под стволами, спорить не очень-то и хочется. Не исключаю, что особо ретивые защитнички навсегда исчезали с лица земли. Схема старая как сам мир, но всё ещё рабочая.

Однако в нашем случае произошла осечка, и главный персонаж всей затеи вдруг решил переметнуться. Может, её действительно заставляли это делать? Иначе смысл ей стрелять в своих же и помогать нам?

— Все не так, — проблеяла она.

— А как? — усмехнулся я.

— Ну да, ты прав. — Полина потупила взор. — Пару раз я им помогала.

— Пару?

— Да, пару, — с нажимом ответила она. — Но они меня заставили. Первый раз это вообще вышло случайно.

— Кто-то из клиентов

Закладка:

— Это не смешно, — зло прошипела она. — Он был хорошим человеком, а они его убили.

— М-да, — протянул я. — И почему я не удивлён? Ладно, вылезай.

— Я не могу, — надула губки Полина.

— Это ещё почему?

— Застряла.

Я поднялся и осмотрел машину. И как только её не раздавило? Возможно, потому что она худенькая и смогла поместиться под днищем, даже когда «мерс» сел на обода.

Оба колеса оказались пробиты, ну или в нашем случае — прострелены, и тачка знатно просела. В общем, выбраться из-под неё без посторонней помощи у девушки точно не выйдет. Мне в голову даже пришла очень коварная мысль, но я тут же отмёл её. Уж лучше пристрелить её сразу, прямо на месте, чем оставлять в таком вот положении. С другой стороны, она и не в асфальте застряла. Жить захочет — прокопает себе путь наружу. И всё равно я не стал так поступать.

Сунувшись в багажник, я выудил из него винтовой домкрат и широкую дощечку. Всегда вожу её с собой. Обочины редко когда обладают жёстким основанием, а как правило, пробитое колесо приходится менять именно в таких условиях. Да и не на себе таскаю, а багажники у старых «меринков» ого-го. При желании можно три трупа сразу спрятать.

Подложив дощечку примерно посередине, я вставил домкрат и принялся за работу. Вскоре крутить его пришлось с усилием. Дощечка стала погружаться в раскисший грунт, но не так чтобы критично. Когда щель оказалась достаточной, чтобы девушка смогла в неё пролезть, я схватил её за руки и рывком вытянул наружу. Затем опустил машину, сложил подъёмное устройство и убрал его обратно.

Стэп на мои действия лишь усмехнулся. А оно и в самом деле выглядело странно. Ведь машина больше никуда не поедет, так в чём смысл этой моей педантичности? С другой стороны, не разбрасываться же добром? Я вообще планировал отыскать другую машину и вернуться сюда за вещами. Всё мы на горбу точно не утянем, а бросать жалко. Многое из того, что хранится внутри, сейчас просто так не найти.

— Ну что, шеф, какие планы? — спросил напарник, сгрузив возле «мерса» барахло нападавших.

— Нужно машину найти, — произнёс очевидное я.

— Так они сюда наверняка не пешком пришли, — здраво подметил Стэп. — Явились с той стороны, значит, тачка, скорее всего, у дороги осталась. Здесь пешком минут пятнадцать от силы, могу сгонять.

— Вместе сходим, — покачал головой я. — Вдруг её кто-нибудь караулить остался.

— Ага, тогда он уже свалил бы после той пальбы, что мы здесь устроили. Не гони, Брак, я мухой, туда и обратно.

— Ладно, — согласился с его доводами я. — Ствол только нормальный возьми.

Стэп кивнул и, сунувшись в салон, взял второй укорот. Проверил магазин, запихнул в разгрузку два запасных и двинулся в сторону дороги. А я остался наедине с Полиной, которая вела себя тише воды. Она забралась в салон на пассажирское сиденье и приняла позу школьницы, положив ладони себе на колени. Я невольно хмыкнул, обнаружив её в этом положении. Образ ну никак не вязался с профессией.

— Что? — спросила она, заметив мою ухмылку.

— Нет, ничего, — буркнул я и начал потихоньку вытаскивать вещи из салона.

Кое-что оказалось испорчено выстрелами. Например, мой рюкзак, в котором обнаружились аж три отверстия. Наверняка сменным вещам досталось неслабо, впрочем, их можно заштопать. Если уж попадутся новые, тогда смело выброшу, а так… В общем, ещё побегаю.

Выложив куртку и брюки, я недовольно поморщился. Одна из пуль угодила в пачку патронов, да там и осталась. Разворотила, конечно, не всё, но примерно треть можно смело выбросить. Разве что серебряные пули вытащить, пригодятся в качестве платёжного средства. Всё остальное вроде осталось нетронутым. Ну, и на том спасибо.

— Ты шить умеешь? — спросил я, рассматривая пробитые в нескольких местах штаны.

— Умею, — ответила Полина.

— Держи тогда, отрабатывай спасение.

Я бросил ей на колени сменную «горку», сунул руку в боковой кармашек рюкзака и зашипел, потому как накололся об иголку. Палец тут же отправился в рот. Знаю, дурная привычка, но ничего не могу с этим поделать и поступаю подобным образом с любым порезом или ожогом.

Слизнув солоноватую каплю крови, я вытер палец о штаны и уже аккуратно извлёк катушку ниток, в которой торчала игла. Протянув швейный набор Полине, я продолжил копаться в машине. А она зашуршала одеждой, отыскивая пулевые отверстия.

«Ну вот, мы уже почти как семья», — подумал я и снова усмехнулся собственным мыслям. Какая только чушь в голову не влезет?

Затем пришла очередь багажника. Вот где оказался самый большой урон. Канистры с водой и соляркой пробиты навылет, и вся эта жижа напрочь залила всё остальное добро. В том числе и продукты, которые мы догадались сюда убрать. А всё моя дурацкая привычка не захламлять салон. А ведь изначально Стэп бросал покупки на задний диван, и именно я приучил его убирать всё в багажник. Ладно, нужно будет учесть на будущее.

Подняв сумку с крупами, я с сожалением посмотрел, как с неё стекает топливная эмульсия. Да, в пищу такое употреблять точно не стоит. Хорошо хоть, тушёнка осталась целой. Ни в одну банку даже пуля не попала, а мясу в жести ничего не сделается. Неужели придётся возвращаться? Очень не хочется, учитывая то, что мы только что убили троих членов банды, да ещё и шлюху из борделя увели. Вряд ли нас за такое по головке погладят. Может, и не поймут, конечно, вот так, с ходу, но лишний раз судьбу испытывать тоже не хочется. Ладно, по пути что-нибудь придумаем.

Разобрав вещи на пригодные и не очень, я сложил их кучкой возле машины и снова полез в рюкзак. Вытянул из него карту и принялся изучать маршрут. Нет, куда ехать, я, в общем, понимал, меня интересовали попутные населённые пункты. Судя по отметкам, ближайшая крепость на пути — это всё-таки Ростов-на-Дону, а до него скоблить почти шестьсот километров. С голоду не умрём, можно и одним тушняком нормально питаться. В крайнем случае пару ловушек на зайцев поставим или тетерева кого стрельнём. Но хотелось-то нормально пожрать. Тем более за сыпучку мы уже заплатили. Эх, представляю, как Стэп будет возмущаться всю дорогу. Кстати…

Я хлопнул себя ладонью по лбу и откинул

Закладка:

Любые приправы и консерванты моментально убивали всё волшебство, даже самая обыкновенная соль. Да и сушить их приходилось без превышения температуры. Вот прямо как грибы, исключительно горячим воздухом, периодически давая остыть. Этим обычно занимались некие скорняки. Они же делали вид, что для сушки сердец необходимо соблюдать целый ряд технических процессов, чтобы ничего не испортить. Делалось это специально, чтобы не потерять нехилый доход. Но на деле всего-то и нужно было следить за температурой продукта. Мы со Стэпом додумались до этого сами, методом проб и ошибок. Да, изначально получалось криво, и кое-что нам пришлось даже выбросить. Но в отличие от обычных обывателей, сердец у нас было в достатке, и мы могли себе позволить поэкспериментировать.

— А что это там? — проявила любопытство Полина, глядя на мешочек, который сыто звякнул.

— Не твоё дело, — буркнул я. — Штопай сиди.

— Там серебро, что ли? — удивлённо вскинула брови она. — Ни фига себе вы богатенькие буратинки.

— Губу закатай, — огрызнулся я. — И займись делом.

— Да это я так, без задней мысли, — оправдалась она, хотя огонёк алчности в её взгляде всё же промелькнул.

— Так, — встал в позу я. — Если ты хоть кому-то об этом вякнешь…

— Что я, дура совсем? — усмехнулась она. — Да за такое нам всем троим глотки перережут и скажут что так и было́. — Она специально поставила ударение на последнюю букву.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— А откуда у вас столько?

— Слушай, какая тебе разница⁈ Чё ты лезешь куда не просят?

— Вчера ты не был таким злым, — обиженно произнесла она и вернулась к шитью.

— Вчера меня не пытались убить из-за шлюхи, — отпустил я очередную обидную фразу, и Полина засопела.

Ну и хрен с ней, пусть обижается. Мне её хорошее настроение не упёрлось. Тем более что все наши беды как раз из-за неё.

Со стороны дороги послышался звук двигателя. Наконец-то. А ведь работает машина довольно бесшумно, если учесть, что до трассы здесь пятнадцать минут пешком.

Я бросил взгляд на часы и хмыкнул. Нет, совсем не пятнадцать, а все сорок. Наверное, преследователи оставили тачку в паре километров от съезда. Интересно даже, как это они всё просчитали? Ведь в лес мы съехали по собственной воле, а не по просьбе девушки. Может, вначале проскочили мимо, а уже затем вернулись, заметив свежие следы? Да, наверняка так и было.

Вскоре из-за деревьев выехала машина. Ни много ни мало — целый «Паджерик». Воистину неисповедимы пути господни. Нет, такая тачка вовсе не редкость, особенно в постапокалиптическом мире, где за неё не нужно платить. Но размен у нас вышел почти равноценный, если учесть потерянное в перестрелке добро. Правда, и жрёт этот крокодил не чета моему «мерину». Но на первое время сгодится, да и места в нём не в пример больше. А нас теперь всё-таки трое, и вещей нам придётся возить на троих. Правда, надеюсь, это продлится недолго и в Ростове мы сможем избавиться от балласта в виде Полины.

— Всё заканчивай, потом доштопаешь. — Я бесцеремонно толкнул девушку в плечо.

— Ай, я из-за тебя палец наколола! — возмутилась она.

— Не смертельно, — отмахнулся я и, подхватив вещи, направился к новой машине.

— Хоба! — залихватски выпрыгнул из салона Стэп и расставил руки в стороны. — Ну как тебе наш новый аппарат?

— Пойдёт, — буркнул я и, сбросив поклажу, потянулся к багажнику.

— Фигасе — пойдёт! — не унимался напарник. — Это же настоящий внедорожник.

— Чем круче джип, тем дальше идти за трактором, — ответил крылатой фразой я. — Ну чё ты щеришься, как параша майская⁈ Ты хоть знаешь, сколько этот танк жрёт? А что у него система впрыска очень чувствительная к топливу? Накроется этот шарабан медным тазом после первой же заправки где-нибудь в Мухосранске — и что тогда делать будем?

— Ой, какой же ты душнила — это капец, — отмахнулся Стэп. — Вот вечно ты всем недовольный. Поль, отсоси ему, что ли, где-нибудь по дороге. Может, он хоть тогда подобреет?

— Не поможет, я пробовала, — отшутилась Полина. — Просто он уже старый брюзга.

— Довыделываетесь сейчас, обоим по харе настучу, — ответил я и отправился за очередной порцией барахла.

— Да мы же шутим, командир, — примирительно поднял руки приятель.

— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — добавила Полина и игриво толкнула плечом Стэпа.

— Ай, костлявая какая. — Он почесал ушибленное место. — Ну что, шеф, куда путь держим? Топлива здесь чуть больше половины бака, так что до ростовской крепости мы не доскоблим.

— По бывшей платке пойдём, — ответил я, уже прикинув примерный маршрут. — Там Павловск по пути будет. Не знаю, жилой он, нет, но посмотреть думаю, стоит. Даже если там пусто, осмотримся, запасы попробуем поискать. Может, повезёт, на гнездо наткнёмся. Заодно тачку попроще найдём.

— Да хорош, Брак, дай хоть немного покайфовать! Нормальная же машина, свежая.

— Хорошо, заправлять её на свои будешь, — пожал плечами я.

— Договор, — ощерился Стэп. — Чур, я за рулём.

— А я на переднем! — добавила Полина и полезла в салон.

— Детский сад, ёпт, — буркнул я и захлопнул багажник.

Глава 4

Добытчики

— Да куда ты пружину пихаешь⁈ — раздражённо крикнул я.

— В дырочку, — невинным голосом произнесла Полина.

— В жопе у тебя дырочка! — рявкнул я. — А это ствол! А поршень где должен стоять?

— Да откуда я знаю, где это говно стоит⁈ — психанула она и швырнула разобранный автомат на пол багажника. — Задрал ты меня уже со своими железками!

— Дура! — выдохнул я.

— Сам козёл, — вернула Полина и нервной походкой направилась куда-то.

Через пару секунд до неё дошло, что идти здесь особо некуда, но включать заднюю она не собиралась. А потому уселась на капот стоящей

Закладка:

Я никак на это не отреагировал. Поднял оружие, установил все детали на место и примкнул магазин. Дослал патрон, поставил на предохранитель и повесил на шею. Затем уселся и принялся спокойно накручивать сигареты, аккуратно складывая их в портсигар.

Его, к слову, надо бы тоже сменить. В момент перестрелки в лесу он покоился в подлокотнике, и пуля пробила его насквозь. Пользоваться им, конечно, всё ещё можно, но при первом же дожде все сигареты намокнут. Впрочем, это не проблема, уж чего-чего, а такого дерьма всё ещё навалом, нужно только знать, где искать.

Стэп ушёл на разведку, а мы с Полиной остались у машины. По её же инициативе я стал учить её пользоваться оружием. Ну и естественно, начал с азов: как держать, как перезаряжать, ну и самое главное — ухаживать. Вот на последнем этапе и произошёл конфликт интересов. Девушка оказалась совсем тупой и даже после третьего раза не смогла правильно установить все детали на место. А в итоге ещё и психанула.

Я вставил в рот одну из самокруток и, чиркнув зажигалкой, прикурил. Пару раз пыхнул, чтобы табак занялся как следует, а затем наполнил лёгкие дымом. Справа послышались шаркающие звуки шагов. С этим тоже придётся что-то делать. Передвигаться бесшумно Полина не умела. То запнётся обо что-то, то, вот как сейчас, шмыгает, будто старушка.

— Ноги поднимай, — не удержался и упрекнул девушку я.

— Иди в жопу! — огрызнулась она и продемонстрировала средний палец.

— Вот же навязалась на мою голову, — пробормотал я.

Шаги приблизились, и прежде чем я успел отреагировать, девушка выхватила сигарету у меня изо рта и быстро отскочила. Впрочем, я не очень-то и хотел её останавливать. Движение в свою сторону я заменил задолго до того, как оно достигло цели. Полина вновь отошла к машине и плюхнулась на капот. А мне ничего не оставалось, как прикурить новую сигарету. Ну и скрутить ещё одну, чтоб добить портсигар до полного.

— Тьфу ты, придурок! — выругалась Полина.

Я обернулся на голос и увидел Стэпа, который лыбился во все тридцать два.

— Ну, что там? — спросил я.

— Чисто, — небрежно отмахнулся он. — Следов не видно. Похоже, этот район никто даже не обыскивал, разве что кто-то залётный типа нас.

— Повезло, — хмыкнул я. — Считай, на Клондайк нарвались.

И это было очень странно. В мире, где ничего больше не осталось, подобные места вызывали обоснованную паранойю. Почему люди сюда не сунулись, если очистили практически весь город? Первое, что приходит в голову, — здесь опасно. Поэтому я и отправил Стэпа осмотреться. Обычно мы делали это вместе, но сейчас я очень не хотел оставлять Полину одну. А тащить её с собой — затея ещё более глупая. Со своей неуклюжестью она обязательно в какое-нибудь дерьмо угодит. И ладно бы сама сдохнет, так ведь может и нас с собой утянуть.

— Ловушки? — уточнил я.

— Не много, и все примитивные, — кивнул Стэп. — Такое чувство, что раньше здесь гнездо было. Но сейчас пусто.

— Уверен?

— Брак, ну не первый день замужем, — усмехнулся приятель. — Идём, нет?

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и покосился на Полину. — Может, свяжем её?

— Эй, да вы чё, совсем охренели⁈ — подскочила она. — Какой свяжем⁈

— Ладно, от нас не отходить, — принялся командовать я. — Идёшь след в след и делаешь ровно то, что мы говорим. Уяснила?

— Да.

— Никакой самодеятельности. Или пристрелю к чёртовой матери.

— Да поняла я, отвали!

— Веди, — кивнул Стэпу я.

Машину заперли на всякий случай. Нет, открыть её не особо сложно, но тем не менее придётся повозиться. В отличие от «мерина», за которым ухаживал я, в этой не было никаких секреток, предохраняющих тачку от угона. И да, сейчас это вообще не редкость. Можно легко остаться без скарба, если лицом торговать. Так что надо бы заняться этим вопросом, как только доберёмся до ближайшей крепости.

Типичная пятиэтажка в ничем не примечательном спальном квартале. Через дорогу супермаркет, во дворе — детская площадка… всё ровно то же самое, как и везде. И самое странное, что все магазины в округе разграблены до состояния голых стен, а сюда никто не сунулся. Впрочем, в одном месте окна на первом этаже всё же были разбиты. То есть попытки проникнуть в квартиры предпринимались. И от этого идти внутрь хотелось ещё меньше. Ведь что-то спугнуло людей?

Мы вошли в подъезд, который тоже выглядел обычно. Перед дверью набросали самодельных «ежей», навязанных из толстой проволоки. Похоже, даже из электродов. Пробить на таком обувь проще простого, но хорошие ботинки, скорее всего, уберегут от травмы. В самом подъезде обнаружилась растяжка, но её уже обезвредили до нас. Лишь леска валялась на полу и куски перебитой проволоки, с помощью которой крепилась граната. И да, согласен с напарником: её расположение было очень уж очевидным.

А ещё запах. Здесь витали ароматы застарелого разложения. А когда мы открыли дверь квартиры на первом же этаже, я наконец получил ответ на мучивший меня всё это время вопрос. Помещение было завалено трупами, причём в прямом смысле этого слова. Не один и не два, и даже не десять. Кто-то намеренно стягивал сюда тела умерших людей, организовав таким образом братскую могилу. Даже не представляю, какие ароматы витали здесь в первые год-два. Оно и сейчас-то не сахар. И то лишь благодаря тому, что кто-то вынес окна в квартире.

Позади пополам скрючилась Полина, выворачивая желудок на лестничную площадку. Что-то слишком она нежная для этого мира, словно её в теплице выращивали. С другой стороны, не все же успели с головой в дерьмо окунуться? Кому-то повезло попасть в лагерь для эвакуации, который не разорвали в первую же ночь, а вывезли в относительно безопасное место. Таких на своём пути мы тоже встречали. Но ведь её жизнь в крепости под Воронежем тоже была не сахар.

— Фу, — слегка поморщился Стэп. — Как думаешь, есть смысл что-нибудь брать из этого дома? Наверняка здесь даже упакованные продукты провоняли.

— Похоже, что нет, — вздохнул я. — Валим отсюда.

На мгновение я задержался и бросил прощальный взгляд на истлевшие тела. Почерневшая, плоть всё ещё висела кусками на оскаленных, точно таких же, коричневых от разложения черепах. Они таращились на

Закладка:

— Ужас какой, — отплёвываясь, произнесла Полина. — У меня теперь эта картинка перед глазами стоит. Наверняка ещё и сниться будет. Кто мог такое сделать?

— Да кто угодно, — пожал плечами Стэп. — Может, первые добытчики, решившие очистить улицы от трупов. А может, кто-то из выживших. Вот такая братская могила и вышла.

— Интересно, а в соседних подъездах то же самое? — поинтересовался я.

— Скорее всего, — кивнул Стэп. — Но если хочешь, можем проверить.

— А можно я вас в машине подожду? — умоляющим взглядом уставилась на меня Полина.

— Нет, — сухо отрезал я. — Передвигаемся только вместе.

— Да что со мной станется-то⁈ — возмутилась она. — Сейчас же день!

— Базар убей и шевели копытами, — буркнул я и направился к соседнему подъезду.

Но заходить в него я не видел смысла. Окна квартир на этом стояке тоже были разбиты, а изнутри тянуло тленом. А значит, и здесь всё ровно так же. Да, можно было подняться на пятый этаж и покопаться там. Вряд ли тот, кто таскал эти трупы, решился ворочать их по лестнице на самый верх. Я даже сомневаюсь, что на втором этаже мы обнаружим что-то подобное. Но даже при таком раскладе запах гниения пропитал весь дом, включая вещи. Особенно если учесть то, что творилось здесь в первый год.

Нет, лично я не рискну даже пробовать еду, которая пролежала здесь всё это время. Может, оно и не смертельно, но запах… А ведь стоит его только разогреть, и вонь поднимется такая, что ну его на хрен.

— Нет, валим отсюда, — уверенно произнёс я, добравшись до крайнего подъезда. — Поищем что-нибудь в частном секторе. Его, как правило, вычищают в последнюю очередь.

— А почему? — полюбопытствовала Полина. — Я бы вот наоборот с частных домов начала. Там подвалы, наверняка какие-то припасы есть, консервы и всё такое.

— Слишком большая площадь и маленький профит, — объяснил я. — Трудозатраты не окупаются, в общем. Для одиночек типа нас ещё куда ни шло, но если речь о целой крепости, то лучше многоквартирный дом, чем частный посёлок.

— Понятно, — кивнула она.

— Я думаю, что можно где-то здесь на ночлег встать, — добавил Стэп. — Судя по всему, город чист. Здесь даже выродкам ловить особо нечего.

— Можно, — согласился я. — Заодно осмотримся получше. Нужно топливо и хоть какие-то припасы.

— На последнее можно даже не надеяться, — хмыкнул напарник, — всё украдено до нас. А вот каких-нибудь одиночек подловить вполне себе возможно.

— Заводи уже, стратег хре́нов, — произнёс я и бросил приятелю ключ от машины. — До заката почти три часа, успеем ещё аграрий осмотреть. Может, повезёт и найдём немного соляры в технике.

— Ну разве что повезёт, — согласился Стэп и, вставив ключ в скважину на двери, разблокировал центральный замок.

Вскоре мы уже мчались в направлении платной дороги. Как раз когда мы с неё свернули, то проскочили мимо агрокомплекса, и я поставил себе галочку в уме, что его стоит проверить. Здесь же, неподалёку, раскинулся частный сектор, но осматривать его точно не было смысла. Слишком близко к основному въезду. А вот тот, что ближе к противоположной окраине, осмотреть можно. Вряд ли получится отыскать там хоть что-нибудь достойное, но одежда и какие-то бытовые вещи вполне могут остаться. А мне бы сменка не помешала.

К слову, Полина успела заштопать одно пулевое отверстие на штанах, и сделала она это очень неплохо. Не просто стянула ткань, как бы это сделал я, а создала очень прочную заплатку из нитей, хитрым образом пропустив их друг через друга. Я такое повторить не смогу. Может, кто из подружек научил, а может, и сама умела? Как знать, кем она была в прошлой жизни?

— Как ты попала в бордель? — спросил я девушку.

— Тебе правда интересно? — Она даже обернулась, встав на колени на переднем сиденье.

Полина сунула лицо в подлокотник, который имел форму рамки, и прижалась к нему, отчего выглядела, словно мартышка в зоопарке. Я уже даже пожалел, что спросил об этом. А ещё у меня всё больше складывалось ощущение, что ей гораздо меньше лет, чем она назвала. Ну не ведут себя так девушки в двадцать пять. Хотя бывает, наверное, и хуже.

— Нет, не особо, — отмахнулся я и сделал вид, что мне нет до неё никакого дела.

— Придурок, — прошипела она и села нормально, как положено.

Стэп снова усмехнулся, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— А я бы послушал, — добавил он. — Расскажи, как ты вообще спаслась?

— Да никак, — охотно заговорила Полина. — В смысле, ничего особенного. Меня родители вытащили. А потом мы попали к военным. Мама у меня врач, так что нас сразу приютили, даже отдельную палатку дали. Правда, в начале двое суток держали на карантине, боялись, что мы можем обратиться и всё такое. А потом уже… Отец добровольцем в отряд ушёл и после первого же боя не вернулся.

Девушка тяжело вздохнула и замолчала.

— Приехали, — оповестил Стэп и свернул к забору агрария. — Да ладно, Поль, не реви, все мы кого-то потеряли.

— Да я понимаю, — ответила она и зашуршала одеждой, видимо, вытирала слёзы. — Ладно, потом дорасскажу.

— Выходим, — скомандовал я.

Мы спрыгнули на землю и вооружились, после чего Стэп заблокировал двери машины. Въезд на территорию был открыт, но внутрь мы заезжать не стали. Если придётся быстро сваливать, то лучше не ограничивать себя в пространстве. Тем более что машина у нас не маленькая, и развернуться на ней не так-то просто. С другой стороны, Стэп управляет ей довольно легко, да и не сказать, что радиус разворота у нашего внедорожника больше, чем у моего «меринка». И тем не менее лучше пусть будет поле для манёвра.

Внутри оказалось пусто. Кто-то даже всю технику отсюда выкатил. Хотя я догадываюсь, кто. Человечеству удалось очистить от выродков немалую территорию в Белоруссии, где сейчас и

Закладка:

Проще всего землю удавалось защитить тем, кто разрабатывал её в непосредственной близости к крепостным стенам. Чего нельзя было сказать о той, из которой мы сегодня уехали. Там укрепления расположились едва ли не в центре. Но небольшое поле за городом у них всё же имелось.

— Заправку проверь. — Я указал стволом автомата на одинокую колонку.

— Принял, — кивнул Стэп и направился к ней.

Некоторое время он копался там в поисках цистерны с топливом. Она оказалась закопана, как и на стандартной заправочной станции. Откинув крышку, он заглянул внутрь, включив подствольный фонарик.

— Как в памперсе, — отозвался он, и его голос гулко отразился от стен пустой ёмкости. — Чего и следовало ожидать.

— Давай боксы осмотрим, — предложил я и двинулся к зданию с кучей ворот.

Замки были вскрыты, а внутри пусто. Только запах сырости и застарелой смазки, которая впиталась в стены гаража. Мне это нравилось, навевало воспоминания о прошлой жизни. Я даже замер на некоторое время, втягивая ноздрями этот тягучий аромат. Но нет, ничего ценного обнаружить так и не смог. Опустевшие стеллажи, на которых остался лишь бесполезный ржавый хлам, да почерневшие пятна смазки, въевшиеся в бетонный пол.

— Ну чё тут? — заглянул внутрь Стэп. — Ясно, то же самое.

— Ща, — буркнул я и отправился в подсобку, ну или раздевалку, если угодно.

Огромный самодельный стол чуть ли не на всё помещение, со скамьями по обеим сторонам. Столешница обита линолеумом, а в одном месте — оцинкованной жестью. Середина, когда-то протёртая до блеска, теперь покрылась ржавчиной. И я прекрасно знал, чем именно её полировали. Такое покрытие делается только для одного: чтобы громче лупить костяшками домино. Они же здесь и валялись, по большей части на полу. Шкафчики для одежды располагались с обеих сторон от стола, выстроенные вдоль стен. Туда-то я и полез. В первых двух было пусто, во втором висел грязный комбинезон, пропитанный отработкой. А вот на полу шкафчика стояла алюминиевая канистра. Её-то я и искал.

Выудив её из шкафчика, я довольно ощерился, потому как она была тяжёлой. Надеюсь, там именно то, что я думаю. Откинув крышку, я понюхал содержимое и улыбнулся ещё раз. Внутри находилась солярка. Не много, всего литров пятнадцать, но это гораздо лучше, чем ничего. На всякий случай я осмотрел все шкафчики, но на этом ценные находки себя исчерпали.

— Живём! — Я продемонстрировал находку.

— Вот ты жук, — усмехнулся Стэп. — У тебя прям чуйка какая-то на всякие ништяки.

— Ладно, думаю, больше здесь ловить нечего. Валим в частный сектор, попробуем отыскать там что-нибудь пожрать.

Мы вернулись к машине, где я раскрыл атлас и принялся изучать местность. Да, карты в нём были очень старыми, но многое в них всё ещё отражало действительность. Тем более зная людей и то, как работают бюрократы, уверен: старые дома, скорее всего, остались на прежних местах. Да, возможно, многие из них перестроены, а то и вообще возведены заново, но сам сектор точно никуда не исчез.

— Вот в этот район двинем. — Я ткнул пальцем в страницу.

— А почему не в этот? — спросила Полина, закономерно указав на ближайший к нам.

— Потому что я так сказал, — не стал вдаваться в объяснения я.

— Этот слишком близко к дороге, а значит, его обыскали в первую очередь, — всё же ответил ей Стэп.

— Спасибо, — поблагодарила его Полина, бросив в мою сторону косой взгляд с эдаким неприкрытым упрёком.

Я никак на него не отреагировал и забрался в салон, на заднее сиденье. Стэп прыгнул за руль, запустил двигатель, и вскоре мы уже мчались по улицам города в обратном от выезда направлении. Место, на которое я указал, расположилось чуть дальше от основной городской застройки и практически всё состояло из частных домов. Мало того, по своим размерам оно ничуть не уступало основной части Павловска, а значит, шанс нарваться там на что-то полезное вырастал в разы. Ну и непосредственная близость к реке тоже сыграла свою роль.

Если есть река, значит, там обязан располагаться порт. Хоть какой-то, даже самый нищенский, но он есть. А значит, там будет и топливо. Вывезти его полностью из таких мест попросту невозможно. Не хватит транспорта, чтобы всё это забрать, как и резервуаров для хранения. Да и в баках судов его частенько остаётся немало. Ну и порыбачить по зорьке мы точно ещё успеваем.

— Левее держись, — посоветовал приятелю я. — Там набережная будет.

— Ого, да мы сегодня, похоже, как графья будем ночевать, — усмехнулся Стэп. — С видом на речку и все дела?

— А почему нет? — Я пожал плечами. — Можем себе позволить.

— Мне вон тот дом нравится. — Полина указала да двухэтажный особняк.

— Нет, ищем что-нибудь неприметное, — отрезал я. — Лишнее внимание нам ни к чему.

— Согласен, — добавил напарник и кивнул на обычный домик. — А этот тебе как?

— Давай дальше проедем.

Но чем дальше мы ехали, тем круче становились особняки. Затем дорога ещё раз вильнула влево, и на глаза стали попадаться строения попроще. А когда показались лодочные причалы, глаз как раз зацепился за вполне подходящий вариант.

— Тормози! — скомандовал, я и Стэп ударил в педаль.

— А поаккуратнее никак? — возмутился я, едва успев сгруппироваться, чтобы не слететь с дивана.

— Я думал, случилось чего, — буркнул напарник.

— Случилось, блин, бабка облучилась, — огрызнулся я, а Полина хрюкнула от смеха. Похоже, ей понравилась эта фразочка.

Мы выбрались из машины и направились к выбранному мной дому. Раньше он наверняка выглядел более презентабельным, но сейчас всё вокруг заросло сорняком и мелким кустарником. А после зимы всё это ещё валялось, образуя чёрную, непролазную кучу. Только обезьян на лианах не хватало. Но именно это нам подходило лучше всего.

— Стоять! — рявкнул на девушку я. — Куда прёшь? А вдруг там капкан установили или растяжку?

— Ой, я не подумала, — смутилась она.

— В

Закладка:

— Угу, — кивнула девушка, а мы со Стэпом отправились осматривать прилегающие территории.

Первым делом — с фасада, чтобы прикинуть, как лучше проникнуть внутрь. Окно одного из домов было разбито, и я первым делом подошёл к нему и заглянул внутрь. Там всё было перевёрнуто вверх дном. Тот, кто обыскивал это место, особо не заморачивался. Но нам по большому счёту плевать. Всего-то и нужно что-то под крышей и желательно — без кучи дерьма в углу. Ну или разложившегося трупа.

Под ногами оказалось чисто, как и в оконном проёме. Я, без зазрения совести забрался внутрь и снова осмотрелся. Всюду грязь, особенно на полу у разбитого окна. Сюда заливал дождь и заметало снегом, да и листья ветром закидывало, отчего под ногами образовалось бурое пятно. Мельком осмотрев дом, я убедился, что ловить здесь нечего, и выбрался на задний двор. Прошёлся до забора, через который перемахнул в соседний сад.

Снова осмотрелся и дождался Стэпа. А когда он присоединился ко мне, мы вместе направились к дому, чтобы обыскать в нём каждый угол. И вовсе не на предмет ништяков. Выродки тоже любят прятаться в частном секторе, и как-то не очень хочется оказаться с ними в одном помещении ночью.

Судя по виду, здесь никого не было, но лучше перебдеть. Этот дом тоже подвергся обыску, и так же, как и предыдущий, хранил внутри следы бардака и хаоса. Но нас это не волновало.

Отыскав подвал и проверив его на отсутствие изменённых, я наконец дал добро на организацию ночлега. Стэп сразу засуетился, разгребая помещение от старого тряпья. Я же отправился к окну, что выходило на улицу, чтобы объяснить Полине, как следует пробраться внутрь, чтобы не оставить очевидного следа. Тем более что здесь я собирался провести как минимум пару дней.

Этот район точно стоит осмотреть повнимательней. Что-то мне подсказывает: здесь ещё много чего можно найти. Ну и ночь, естественно покажет, есть ли в городе ещё кто-то кроме нас. Всё-таки мы неслабо потратились в крепости, и теперь следовало пополнить казну. А лучший для этого способ — чёрное сердце. Желательно — два или три. И вот их-то я и надеялся добыть.

Глава 5

Охота

Обыскав как следует дом, мы оставили на хозяйстве Полину и отправились получать удовольствие. Тем более что в гараже нашлось всё для этого необходимое. Вначале я хотел взять удочку с поплавком, но Стэп отговорил, вручив мне спиннинг. И аргументы, что я не умею с ним обращаться, его мало интересовали.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим, — армейской фразой ответил он и сунул в мою руку удило. — Сейчас у хищника самый жор, так что не ссы.

— Ага, — хмыкнул я. — А через полтора часа у нашего хищника жор начнётся. Так бы хоть карасей каких натаскали.

— Ну их, — отмахнулся напарник. — Только костями плеваться. О, смотри, чё нашёл!

Я обернулся к приятелю и улыбнулся. В углу, под стеллажом, стоял целый куль собачьего корма. Даже не распечатанный.

— Помнишь, как мы прошлой весной его жрали? — с ухмылкой добавил Стэп. — Мне больше всего зелёные шарики нравились.

— Предлагаешь в багажник закинуть?

— Да хрен его знает, — пожал плечами он. — Сейчас мы вроде не нуждаемся. Но время нестабильное, как знать, что нас зимой ждать будет.

— Ладно, хватай. В хозяйстве и бычий хрен — верёвка, — согласился я.

— Вот то-то и оно, — кивнул Стэп и протянул мне свой спиннинг. — Подержи-ка.

На улицу выбрались тем же путём. Перемахнули через соседский забор, а затем второй, и только после этого свернули к выходу. И даже так не стали использовать калитку, а прошли через дом и воспользовались окном. Затем доскоблили до машины, которую тоже отогнали в соседний проезд, чтобы она не привлекала внимания, и наконец избавились от дополнительной ноши.

Место для рыбалки особо не выбирали. Просто вылезли на лодочную стоянку, оборудованную пирсами. Один из них вывернуло во время ледохода, но тот, что располагался по центру, всё ещё был цел. Это позволило нам рыбачить сразу на глубине, хотя я, честно говоря, сомневался в нашей затее. Но с другой стороны, мы пришли сюда просто за удовольствием.

— Ну и? — Я вопросительно уставился на приятеля. — Показывай, что делать нужно.

— Слушай, ну неужели ты ни разу в жизни на спиннинг не ловил?

— Нет, — покачал головой я. — Всегда предпочитал лодку и поплавок. В крайнем случае — сети или бредень.

— Смотри, — тут же приосанился Стэп, ощущая собственную важность. — Закидываешь вот так… — Он умело забросил воблер на несколько метров и продолжил обучение: — Теперь смотришь на кончик. Когда воблер упадёт на дно, ты увидишь, как он дрогнет, и начинай играть.

— В смысле — играть?

— Ща покажу, — ухмыльнулся Стэп.

Когда у него дрогнул кончик, я так и не понял. Но, видимо, это случилось, потому как приятель принялся подкручивать катушку. При том делал это совсем не так, как я ожидал. В моём понимании ловля на спиннинг выглядела тупо: забросил — вытянул, забросил — вытянул. Но на деле здесь имелась целая система. Стэп периодически подтягивал воблер, а затем отпускал. Выжидал пару секунд и снова делал несколько оборотов катушкой. Иногда подправлял траекторию, поводя удилищем то вправо, то влево. Как я понял, таким образом он имитировал поведение рыбки, которая якобы находилась на другом конце лески.

— Ща, — кивнул я и, нелепо размахнувшись, зашвырнул воблер чёрт-те куда.

Стэп хрюкнул, но комментировать не стал. Как я ни смотрел на кончик своего спиннинга, так и не смог поймать тот момент, когда приманка коснулась дна. А потому просто выждал какое-то время для порядка и принялся подкручивать катушку. Вытянул небольшой пучок травы, снял его с крючка и снова забросил воблер в реку. Так продолжалось минут десять, пока у Стэпа не началась поклёвка.

— Во, во! — засуетился он. — Попалась!

Про науку он тут же забыл. В том смысле, что никаких объяснений по его дальнейшим действиям не было. Некоторое время он плавно подтягивал

Закладка:

Стэпу попалась щука. Небольшая, максимум грамм на пятьсот, но он был доволен как слон. Наверняка и сфоткался бы с ней пару раз, будь у него такая возможность. Рыба отправилась в ведро, а приятель получив дозу адреналина, вошёл в азарт. С горящими глазами он продолжил закидывать спиннинг, напрочь забыв обо мне.

Впрочем, я пока не нуждался в дополнительных советах и тоже методично метал воблер в воду. Однако кроме травы или пустоты ничего не вытягивал. Солнце уже близилось к горизонту и собиралось завалиться за него, когда у Стэпа вновь ударила поклёвка. Очередная щука отправилась в ведро, а рожа приятеля выглядела как у кота, который нализался сметаны.

— Вот, учись, пока я жив, — добавил он и снова забросил воблер. — Ща ещё пару таких — и, считай, ужин готов. Ухи замутим.

— Какой ухи? — хмыкнул я. — У нас кроме рыбы больше ничего нет.

— Значит, в углях запечём, — пожал плечами он. — Или закоптим.

Я в очередной раз забросил спиннинг и наконец-то впервые смог улучить момент, когда воблер коснулся дна. Движение кончика было настолько слабым, что я больше почувствовал, как ослабло удилище, чем заметил необходимое движение. И принялся подтягивать приманку. Подкрутил катушку, замер, ещё раз подкрутил, двинул спиннингом влево и убрал слабину лески. Снова немного выждал, но как только начал подкручивать, дело пошло очень туго. Видимо, я за что-то зацепился. Я даже спиннинг слегка потянул, чтобы освободиться от зацепа. Удилище изогнулось, но вроде подалось, и я снова принялся наматывать леску на катушку. Так продолжалось до тех пор, пока леска не подобралась к пирсу, а затем случился такой удар, что я едва спиннинг не бросил.

Стэп мгновенно переключил внимание на меня.

— Подсекай! — заорал он. — Давай, тащи его, падлу!

— Тащить или подсекать⁈ — так же, пребывая в азарте, уточнил я.

— Да тяни ты уже!

— Да я тяну!

А в этот момент спиннинг изогнуло так, что он того и гляди сломается. Я испугался и слегка сбавил напор, позволяя добыче расслабиться. Всё это я проделывал интуитивно, не задумываясь. Будто руки и без меня понимали, как нужно на самом деле.

Почуяв поблажку, рыба перестала биться, и я снова взялся за катушку. На этот раз я опустил спиннинг практически к самой воде и продолжил тащить добычу, которая упорно не желала покидать свою среду обитания. Стэп даже своё удилище бросил. Всё его внимание было приковано ко мне, будто это он поймал крупного хищника. А в том, что на том конце сидит что-то серьёзное, я не сомневался. Слишком уже тяжело его было тащить.

И снова, как только мне удалось подвести рыбу к пирсу, она забилась, пытаясь сорваться, но да где там, я был к этому уже готов. А так как спиннинг находился у самой воды, оставалось лишь поднять его, чтобы вытянуть добычу. И когда я это сделал, Стэп изобразил эдакий танец вприсядку, прихлопнув в ладоши и по бёдрам. Объяснять, кто угодил ко мне на крючок, не требовалось. Хоть судаков в своей жизни я никогда и не ловил, но уж точно пробовал, и не раз. А мне попался настоящий крокодил. Судя по виду, килограмма на три, не меньше.

— Ну чё, — поморщился Стэп, с кислой рожей заглянув в ведро. — Новичкам везёт.

— Просто ловить надо уметь, — отпустил я шпильку в адрес приятеля.

— Ой, повыделывайся тут ещё, — фыркнул он. — Да если бы не я, так бы и сидел сейчас со своим поплавком, мальков тяга́я. Ну чё, хорош на сегодня?

— Да щас, ага, — ухмыльнулся я, пытаясь высвободить воблер. — Только самый клёв пошёл.

— Ну как скажешь, — хмыкнул приятель и поднял свой спиннинг.

Однако все последующие забросы улова не принесли. Спустя пятнадцать минут азарт уже сошёл на нет, а солнце практически наполовину скрылось за горизонтом. Ещё минут пять, и на город опустится ночь, а значит, нам действительно пора сматывать удочки, притом обоих смыслах.

Судак даже в ведро умещаться не желал. А потому мы приняли вполне уместное решение выпотрошить рыбу прямо на месте, а заодно и почистить. Чем и занялись. Времени это заняло немного, зато теперь вся добыча разместилась в ведре, и в доме грязь разводить не придётся. Зачерпнув воды из реки, я даже смыл с пирса чешую и потроха, чтоб оно не воняло и не привлекало лишнего внимания. Обратно в дом возвращались, подсвечивая себе под ноги фонариком.

Полину мы застали спящей. Но когда Стэп грохнул ведром, она распахнула глаза и уставилась на нас мутным взглядом.

— А, это вы, — протянула она и снова опустила голову на подушку. — Ну, как порыбачили?

— Смотри, какого крокодила поймали! — тут же подхватил ведро Стэп и едва не сунул его под нос девушке.

— Ага, — хмыкнул я, — поймали. Я поймал, а кто-то мелочь всякую таскал.

— Ой, можно подумать… — Приятель скорчил рожу. — Но вообще да, Брак поймал.

— И чё мне с ней делать? — Полина тупо уставилась на улов.

— Приготовить, — ответил я. — Насчёт щук не знаю, я бы их вообще выбросил, а судака на стейки порезать и на сковородку.

— Я не умею, — тут де включила заднюю Полина. — Никогда рыбу сама не жарила.

— Разберёмся, — буркнул Стэп, скидывая с себя куртку. — Распрягай баллон, ща всё будет.

С домом нам повезло. Кухонная утварь оказалась нетронутой. Нет, она тоже вся валялась на полу, но хотя бы присутствовала. Из квартир сейчас даже кастрюли все вынесли. Ну или они были в таком состоянии, что их даже в руки брать не хотелось. Ведь бо́льшая часть посуды на момент апокалипсиса была с едой. А щи, простоявшие в тепле более двух лет под закрытой крышкой, представляют из себя то ещё бактериологическое оружие. Холодильники так и вообще лучше не трогать. Герметично закрытые дверцы делают своё и сохраняют внутри такие ароматы, что даже квартира с трупами, обнаруженная нами сегодня, нервно курит в уголке.

Стэп подыскал сковородку нужных размеров и установил её на походную плиту. С газом пока особых сложностей не возникало. На заправках его полно, да

Закладка:

Разогрев сковороду, приятель принялся возить по горячей поверхности куском сала. Порезав судака на крупные стейки, он прямо рукой натирал их солью и перцем, а затем бросал на сковороду. Дом наполнился такими ароматами, что у меня непроизвольно потекли слюни. Даже Полина, которая до недавнего момента лениво валялась на продавленном диване, теперь подскочила и принялась заглядывать в сковородку из-за плеча Стэпа. А тот знай себе отгонял её, как назойливую муху, продолжая заниматься готовкой.

За окном опустилась ночь, но никаких сторонних звуков пока не было слышно. Природа ещё окончательно не проснулась. Несмотря на то, что днём уже вовсю летали разные насекомые, по ночам температура могла легко опуститься ниже ноля. В доме уже заметно похолодало. К сожалению, печи здесь не было, лишь современный настенный газовый котёл, который, к сожалению, не получится запитать от нашего скромного баллона. Ну это ничего, закутаемся в спальные мешки — не замёрзнем. Да и не стоит ночью разводить огонь. Впрочем, запах жареной рыбы наверняка демаскирует нас покруче любого дыма.

— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — изображая кавказский акцент, произнёс Стэп.

У него получилось очень натурально сымитировать фразу из старого советского кино.

— Да в тебе прямо актёр умер, — усмехнулся я.

— Чё сразу умер-то? Он у меня живее всех живых. Ладно, налетай, пока горячее. Это же с ума сойти какой деликатес. Он ещё полчаса назад на леске трепыхался.

Дом погрузился в тишину. Хотя не совсем. Его заполняло наше дружное чавканье. Стэп, не стесняясь, сплюнул кости прямо на пол, заставив Полину поморщиться.

— Вообще-то, я здесь подметала! — прожевав, возмутилась она.

— Что-то незаметно, — ощерился приятель и снова сплюнул в сторону кость.

— Придурок, — выдохнула девушка, но на этом всё и закончилось.

Когда судак подошёл к концу, мы перекинулись на щуку. Но костей у этих мелких тварей было столько, что я даже кусок не осилил. Отодвинул от себя тарелку с объедками и направился в одну из спален.

— Ты куда это? — поинтересовался Стэп.

— Дрыхнуть, — ответил я. — Чего и тебе советую. Завтра обыщем посёлок и прикинем, откуда можно за городом понаблюдать.

— То есть мы здесь не на одну ночь? — удивлённо уставился на меня он.

— Нет. Ещё на одну точно здесь зависнем, а дальше — по обстоятельствам.

— Дежурство будем распределять?

— Ну ты сам-то как думаешь? Толкнёшь тогда после полуночи.

— Угу, — кивнул приятель и, вытянув изо рта очередную кость, положил её на тарелку.

Я прошёл в спальню и в чём был, в том и завалился на кровать. Потянул на себя влажное одеяло и, уже проваливаясь в сон, услышал шаркающие звуки. Похоже, Стэп решил замести свои плевки. Это меня улыбнуло, а дальше навалилась темнота.

* * *

Проснулся я оттого, что кто-то сопел мне в лицо. И я этому немало удивился. Ведь я точно помню, что засыпал один и никого к себе в постель не приглашал.

Приоткрыв глаз, я ничего не увидел. Вокруг была непроглядная темнота. Лишь из-под двери пробивался слабый трепещущий свет, видимо, от пламени свечи. Стэп как всегда в своём репертуаре. Наверняка сидит скрючившись, пытаясь читать в полумраке. Когда-нибудь он себе точно глаза сломает.

Я поднёс к лицу часы и убедился, что до моей смены ещё полтора часа. Светящиеся фосфоресцирующие стрелки было прекрасно видно в темноте. Я повернулся на другой бок, и на меня тут же легла рука.

Я уже понял, кто пристроился ко мне под бочок, и завтра обязательно выскажу ей на эту тему. Мы не семья и даже не пара, так что нечего ко мне под одеяло лезть, когда не просят. Может, и зря я решил здесь остаться? Надо было вначале балласт сбросить, а потом уже свои дела решать. Но хотелось убить сразу двух зайцев и заявиться в крепость с товаром.

— Пс-с, — послышалось от двери, и я моментально подорвался.

Просто так Стэп меня будить не станет, тем более таким образом. Да, наш сон тоже претерпел изменения. Вначале нам приходилось пинать друг друга в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Но в последний год никто из нас ни разу не смог подобраться к спящему товарищу, чтобы хотя бы просто потрепать его за плечо. И вот такого тихого «пс-с» уже более чем достаточно, чтобы я или Стэп подорвались с кровати. Даже странно, почему я не отреагировал на появление Полины. Возможно потому, что в этот момент моей жизни ничто не угрожало. А сейчас, судя по всему, проснулся я вовсе не от того, что она дышала мне в лицо. Видимо, где-то на уровне подсознания я уже почувствовал приближение чего-то нехорошего.

Девушка тоже проснулась, в первую очередь из-за моего резкого движения. Она таращилась в темноту, силясь понять, что вообще происходит.

— Лежи тихо, — едва слышно, буквально одними губами прошептал я. — Чтоб ни звука, поняла?

Её тёмный силуэт едва заметно кивнул, и я, аккуратно ступая, двинулся к двери. Ещё вчера, перед тем как отправиться на рыбалку, я смазал все петли, чтоб они не скрипели. Створка отошла бесшумно, и я нос к носу столкнулся с приятелем, который ожидал моего появления.

— Что там? — прошипел я.

— Кажется, трое, — ответил Стэп. — Может, запах почуяли, не знаю. Трутся под окнами.

— Так это же хорошо, — оскалился я.

И в этот момент скрипнула входная калитка. Вот её я как раз не трогал, чтобы было слышно незваных гостей. Да и ходить через неё мы не собирались. А трое гостей, видимо, действительно учуяли запах еды. Других объяснений, зачем они сюда полезли, у меня нет. И это целиком и полностью наша ошибка. Будь их больше чем трое, нам бы пришлось несладко. Да и сейчас повозиться придётся. Всё-таки физически эти твари сильнее любого человека. Ну и скорости им не занимать.

Я с топором в руках занял позицию у двери. Степ уселся напротив, скрывшись за табуретом, который до кучи использовал в качестве упора под дробовик. Как минимум двоих мы с ним точно вшатаем.

Закладка:

На всякий случай я присел, чтобы меня не зацепило шальной картечью. Нет, шанс подобного всё равно не равнялся нулю, но так я его всё же минимизировал. Плюс вошедший прикроет меня створкой. Так что глядишь — и вовсе не зацепит.

Некоторое время ничего не происходило. Потом кто-то подёргал дверную ручку. Но замок мы замкнули, чтобы не облегчать задачу упырям. Понятно, что при желании войти дверь их не сдержит, но тогда придётся шуметь, ну и какие-то секунды на подготовку у нас всё равно будут.

Однако вламываться к нам не стали. С улицы донеслось какое-то невнятное бормотание, а затем в одном из окон появился тёмный силуэт, прильнувший к стеклу. Уж не знаю, увидели они нас или решили проверить дом на всякий случай.

Окно брызнуло осколками, и внутрь нырнул первый гость. Не ввалился, а именно влетел, сжавшись в клубок. Абсолютно свободно, даже не коснувшись рамы с торчащими из неё острыми, словно шипы, фрагментами.

Изменённый распрямился, словно сжатая пружина, и приземлился на ноги, ни на мгновение не утратив равновесия. Впрочем, эти выродки были способны и не на такое. Поэтому по ночам мы предпочитали лишь выслеживать их гнёзда, а убивали исключительно днём. Но сейчас не до капризов.

«Дух, дух, дух», — трижды грохнул дробовик. Выстрелы в ночной тишине, да ещё и в замкнутом пространстве, прозвучали особенно громко. Уши хоть и заложило, но не так, как если бы Стэп палил из АК. Там реально даже контузию словить, так как пули покидают ствол со скоростью, превышающей звуковой барьер.

Тело выродка скрючилось у окна. Я прекрасно видел его силуэт и не стал дожидаться, когда он придёт в себя, тем более что патроны мы использовали обычные, начинённые свинцом. Серебром если и палили, то только в крайнем случае, только когда нас не интересовало чёрное сердце.

Я подскочил к ублюдку и с хекающим выдохом опустил топор на его шею. Да, хорошим инструментом я тоже обзавёлся. Башка выродка с грохотом рухнула на пол и закатилась под стол, а его тело окончательно обмякло. Этот готов, осталось ещё двое.

Вот только в дом они заходить не спешили. Вместо этого ударили по нам из всех стволов. Я едва успел на пол нырнуть.

Грохот выстрелов наверняка было слышно на всю округу. Зазвенели стёкла, осыпаясь мне на спину градом осколков. Из соседней комнаты донёсся визг Полины. Дверь в спальню я не закрывал, чтобы видеть, что там происходит. Ведь никто не мешал противнику обойти дом и попытаться забраться к нам с противоположной стороны. Другой разговор, что и к этому мы были готовы. Я увидел, как девушка тенью соскользнула с кровати и нырнула под неё. Вот сейчас умница, сейчас — молодец.

Что-то бряцнуло об пол, и я, ни говоря ни слова, рванул в спальню. Стэп точно так же прыгнул вслед за мной. Похоже, что напали на нас не самые опытные бойцы, потому как времени, чтобы спрятаться, у нас оказалось с запасом. А затем раздался взрыв. Осколки со свистом разлетелись во все стороны и это было последнее, что я слышал. Уши заложило, изображение перед глазами поплыло. Но явление это временное.

И снова, не сговариваясь, мы со Стэпом, синхронно закинули в рот по небольшому кусочку чёрного сердца. Я погонял его во рту, смачивая слюной, и надавил коренными зубами. Щеку тут же защипало, а в голове забушевал огонь. Буквально в ту же секунду звон в ушах отступил, а взгляд сфокусировался.

Со стороны кухни послышался хруст. Сам момент проникновения остался за кадром, так как мы ещё ничего не слышали, но вот шаги уже распознавались отчётливо. Битое стекло, которым усеяло пол, прекрасно в этом помогало.

Я снова сместился к дверному проёму и поднял топор. Стэп забрался под кровать к Полине. Девушка молчала. Может, вырубилась после взрыва, а может, сама догадалась не скулить.

«Дух, дух», — снова отработал дробовик, и из прихожей донёсся звук падающего тела.

— В кочан! — прокомментировал Стэп, давая мне понять, что дёргаться смысла пока нет.

Снова хруст стекла, а затем тишина. А через несколько секунд снаружи взревел автомобильный двигатель. Кажется, третий противник решил ретироваться. Под кроватью тут же вспыхнул свет от подствольного фонаря. Я тоже вдавил клавишу на своём, карманном. Некоторое время стоял зажмурившись. Глаза сразу резануло от резкой смены освещения.

— Как она? — спросил я.

— Контузило, но жить будет. Осколками не посекло.

— Принял, — кивнул я и бросился к своим вещам. — Дай ей сердце, валить надо.

— Уже, — ответил Стэп, выбравшись из-под кровати.

— Рюкзак мой возьми? — бросил Полине я, когда её голова вынырнула из укрытия.

— Какой? — Она удивлённо уставилась на меня.

— Золотой, ёпт, по краям серебряный, — зло огрызнулся я.

— Чё, вскрывать будем? — спросил Стэп, склонившись над ближайшим телом.

— Ну ясен пень, — отозвался я. — Ты этого, я — того, что у окна остался. И шевелись, они сейчас сюда всем составом явятся.

— Ой, иди уже, командир, хре́нов, — отмахнулся приятель и занёс свой топор над грудью выродка.

Он ему даже остаток башки отделять не стал. Всё равно сердце покинет его грудь быстрее, чем он успеет отрастить её заново.

Я бросился ко второму телу и тоже взялся за вскрытие. От него воняло дерьмом и тухлятиной. Первый заряд картечи пришёлся выродку в брюхо, и содержимое его кишок всё это время вытекало наружу. Да и вообще, запахи в доме витали не самые благородные. Кровь, дерьмо да сгоревший порох.

В отличие от Стэпа, мне пришлось повозиться. Труп изменённого принял на себя приличную порцию осколков, о которые постоянно цеплялся топор. Теперь придётся его править, наверняка нахватаю зазубрин.

Полина выбралась из спальни и, зажав рот рукой, брезгливо перешагнула ноги покойника, которого вовсю дербанил Стэп. Она так и замерла посреди прихожей, не понимая, что делать дальше.

— Ну чего встала? — рявкнул я. — Простыню пополам порви, часть Стэпу, часть — мне.

— Ага, — кивнула девушка и снова скрылась в спальне.

Движение — лучшее средство в такой ситуации. Пока ты чем-то занят, мозг отвлекается от страшной картины. А выглядим мы с приятелем действительно жутко, учитывая, что нас ещё и фонари с пола подсвечивают. Но мы-то с ним к таким вещам привычные, а вот Полине это наверняка кажется чем-то из ряда вон. Но ничего, справляется вроде.

Закладка:

— Вещи наши у выхода собери, — отдал я следующее распоряжение, попутно извлекая из груди изменённого сердце.

И это, похоже, стало последней каплей. Полина согнулась пополам, выблёвывая на пол наивкуснейшего судака. Мне даже как-то обидно стало.

Где-то вдалеке снова раздался рёв двигателя, и похоже, не одного. А значит, у нас остались считаные минуты, чтобы покинуть опасное место. Запах крови их отвлечёт, но ненадолго. Так-то мы тоже в ней знатно извалялись. Как пить дать — найдут. Впрочем, и хрен с ними, нам бы успеть к тому моменту устроиться поудобнее, чтобы встретить их во всеоружии. Сомневаюсь что их здесь много. Скорее всего, какая-то залётная бригада, максимум — на двух-трёх машинах. Двоих уже убрали, и если их там даже по четверо на каждую тачку, то при хорошем раскладе мы их ухлопаем за пару минут.

— Готов! — оповестил меня Стэп.

Я затянул последний узел на простыне и поднялся с пола.

— Хорош рыгать! — толкнул я девушку. — Валим отсюда, пока подкрепление не подошло. Вещи наши где⁈

— Да, щас, — заметалась она, но наши рюкзаки подхватила.

А раз взялась, значит, пусть тащит. Я лишь запихал в свой оба сердца. Подхватил автомат, натянул на себя разгрузку и шагнул к двери. Стэп уже ожидал меня там. Вот что значит — слаженная команда. А за время нашего странствия мы с ним именно такими и стали.

Глава 6

Загон дичи

Мы выскочили из дома, и на этот раз не стесняясь, прямо через основную калитку. Сейчас бегать по дворам — только терять в скорости. Домчались до перекрёстка и сразу свернули вправо, чтобы углубиться в частный сектор. Так проще затеряться среди кучи дворов и небольших домиков. Справа, почти сразу за поворотом расположилась школа-интернат, во двор которой мы загнали машину. Но туда нам не надо. Звук мотора разносится далеко, особенно дизельного. Да и свет фар быстро выдаст наше местоположение, а рулить ночью на ощупь — такое себе удовольствие. Уж лучше пешком.

Мы миновали ещё один перекрёсток, а вскоре увидели слева ещё одно административное здание. Мазнув взглядом по вывеске, я успел ухватить очередное слово «Интернат». Да и то лишь благодаря тому, что на буквах осталась золотистая краска, которая тускло блестела в бледном свете луны.

В конце улицы нам пришлось остановиться. Мы выбрались к храму, миновать который можно было с обеих сторон. Но замерли мы здесь вовсе не из-за сложности выбора. Полина обо что-то споткнулась и растянулась на асфальте с характерным шлепком. Стэп не удержался и хрюкнул от смеха, отчего девушка ещё больше расстроилась. Того и гляди расплачется от обиды.

— Я больше не могу, — простонала она.

— Давай, — коротко бросил я напарнику, предварительно осмотревшись.

Стэп кивнул и стянул с плеча Полины свой рюкзак. Я поступил аналогичным образом, и мы занялись приготовлением ловушки для преследователей, которые должны были появиться с минуты на минуту. В том, что они точно встанут на наш след, я не сомневался.

Сунув руку в рюкзак, я выудил из него гранату, щедро усыпанную серебряной картечью. На её создание я потратил не один час, кропотливо приклеивая серебряные бусины к корпусу на суперклей и соду. Материал получился достаточно прочный, чтобы удержать картечь, и в то же время очень хрупкий, что позволит ей разлететься от взрыва россыпью, а не сплошным куском. Плюс я переделал запал, чтобы он сработал в то же мгновение, как с гранаты слетит предохранительная скоба.

— Как думаешь, сколько их? — спросил Стэп, цепляя к кольцу гранаты верёвку, которая была прочно привязана к куртке.

Он разогнул усики и практически вытянул чеку, оставив её в таком положении, чтобы она покинула отверстия от малейшего касания. Затем аккуратно положил её на землю и прикрыл курткой.

— Пять или девять, — пожал плечами я. — Надеюсь, девять.

— Даже не верю, что эта хрень снова сработала, — ощерился он. — Как детей, вот ей-богу.

— Вы о чём? — переводя удивлённый взгляд с одного на другого, спросила Полина. — Хотите сказать, что вы сделали это специально?

— Ну, всё легче, чем по городу в поисках гнезда мотаться, — с ехидной ухмылкой ответил Стэп и снова сунул руку в рюкзак.

Теперь он извлёк из него пакет с донорской кровью, которая была щедро разбавлена антикоагулянтом, чтобы не сворачивалась. Погода стояла достаточно холодная, чтобы она не испортилась. Да даже если слегка и подтухла, так запах только ярче станет.

Аккуратно вспоров пакет ножом, напарник вылил содержимое на куртку. Я уже стоял над ним с бутылкой, поверх которой был накручен распылитель. Внутри находилась перекись водорода. Лучшее средство, чтобы избавиться от пятен крови на одежде. Не в том смысле, чтобы её очистить, а чтобы разрушить, убить запах.

Попшикав на крупные кровавые пятна на одежде напарника, я передал ему бутылку, и он произвёл те же манипуляции со мной. Вот теперь мы окончательно были готовы к встрече.

Мы миновали церковь и вышли просто в идеальное место для засады. Слева ветеринарная клиника, справа — автомойка.

— Я там сяду, — указал на клинику я. — Ты на мойку дуй. Если их будет больше четырёх, я лишних серебром выкошу. Они, скорее всего, к тебе ломанутся, там спрятаться проще.

— Да в курсе я, работаем, — бросил Стэп и скрылся в одном из боксов автомойки.

Я схватил за руку Полину и потянул за собой. В здание соваться не стали, это может стать фатальной ошибкой. Во-первых, сильно понизит обзор, а во-вторых, граната быстро превратит укрепление в смертельную ловушку. Да и кустарник перед зданием разросся достаточно, чтобы скрыть нас с прямой видимости.

Некоторое время ничего не происходило. Я как раз успел подготовиться. Положил под руку магазин с обычными пулями. В оружии уже стоял тот, что заряжен серебром. Рисковать понапрасну я не собирался, и если придется, положу всех. Но я всё же надеялся, что нам удастся добыть ещё пару сердец, чтобы поправить своё финансовое положение. Нет, мы не нуждались, но лишним оно тоже не будет. Что-то мы сильно поиздержались за последние пару суток, а в заначку лезть не хочется. Пусть лежит на чёрный день.

— Как ты вообще мог спать, если знал, что они придут? — зашипела Полина, которую знатно

Закладка:

— Пасть закрой, — шикнул на девушку я.

— Да ты достал уже…

Договорить я ей не дал. Схватил за горло так, что она захрипела, и прошипел сквозь зубы в самое лицо:

— Ещё один звук — и я тебе глотку перережу, уяснила?

Девушка быстро закивала, и я разжал хватку, вновь обратив всё внимание на дорогу, что шла со стороны храма. И в этот момент прогремел взрыв, вслед за которым, округу озарил крик, полный боли и отчаяния. Надеюсь, граната накрыла не одного выродка. В любом случае сейчас мы это узнаем.

Выродки не заставили себя долго ждать. Из-за храма вышла целая группа, аж шесть особей. Двигались грамотно, прикрывая друг друга, по обеим сторонам улицы. Видимо, до них всё-таки начало доходить, что они нарвались не на простых бродяг. Похоже, наш сюрприз унёс три жизни, что очень неплохо. Но шестерых без последствий, обычными пулями, нам не убрать. В идеале оставить хотя бы троих, но это уже как получится.

Я взял на прицел головного бойца, что вёл группу по правой стороне улицы, и плавно потянул спуск. Короткая очередь легла ублюдку прямо в голову. Расстояние плёвое, всего метров десять, так что промазать я не боялся. Я даже не стал смотреть на то, как заваливается его труп, и сразу сместил целик на ближайшую ко мне группу.

В идеале их бы положить в грудь, но я боялся, что экспансивные пули не смогут пробить бронежилеты, которые натянули на себя изменённые. Класс небольшой, прикрывает лишь грудь и спину, скорее всего, полицейские. Такие держат пистолетную пулю. АК шьёт их на ура, но только обычным патроном. Мои же пустотелые, чтобы не пробивать тело навылет. Серебро должно остаться в организме выродка, только тогда будет нанесён максимальный урон. Нет, само пулевое отверстие после попадания серебра тоже сразу не заживёт, но уж очень эти твари живучие, а потому лучше бить наверняка. Тем более в наших условиях.

Я сместил прицел в ноги и несколько раз, быстро, надавил на крючок. Три короткие очереди достигли цели, и ещё двое повалились на землю, оглашая пустынные улицы громкими криками. Ещё бы, серебро наверняка причиняет им дополнительную боль, прожигая и отравляя тело изнутри.

И в этот момент грохнул дробовик.

Бойцы, что остались без головного члена отряда, предсказуемо бросились в сторону автомойки, чтобы укрыться от моих пуль. А там их уже поджидал Стэп. Тот, что остался целым от моей группы, той, что двигалась слева, поддался стадному инстинкту и тоже тупо ломанулся на противоположную сторону улицы. Но его достал я. Быстро сменив магазин, я послал ему в спину очередь. Выродок будто споткнулся и полетел носом в асфальт. Из бокса автомойки выскользнула тень, а вскоре тьму разорвала яркая вспышка выстрела. Заряд картечи попросту размозжил башку изменённого, расплескав содержимое черепушки. Этому даже шею рубить не придётся, вряд ли он сможет регенерировать после такого. Там совсем ничего не осталось.

Стэп, закинув ствол на плечо, обошёл остальных и вальяжно проконтролировал каждого, избавляя меня от лишней возни. А затем перевернул ближайшее к себе тело и взялся за топор. Я покинул укрытие и стянул с пояса свой инструмент. Пора браться за работу, ту, ради которой всё это и затевалось.

Полина наблюдала за нами с бледным лицом, но на этот раз дело обошлось без блевотины. А может, это свет луны делал её такой. Впрочем, девушку всё ещё неслабо трясло.

— Вот это я понимаю — улов! — расплылся в довольной улыбке Стэп. — Как думаешь, тут ещё кто-нибудь есть?

— Сомневаюсь, — покачал головой я, извлекая из груди изменённого сердце. — Они бы тогда всей толпой явились.

— Вы психи! Конченые психи! — наконец Полину прорвало. — Вас нужно изолировать от нормальных людей! Вы оба наглухо долбанулись!

— Можно я ей в репу дам? — спокойно спросил Степ.

— Оно тебе надо? — ухмыльнулся я. — Не тронь говно, оно и не воняет.

— Да пошли вы оба! — взвизгнула шлюха.

Однако продолжала оставаться на месте. Ну а куда ей идти? Одной, среди ночи, в незнакомом городе… Да, может, мы и уничтожили группу выродков, но как знать, вдруг кто-то из них затаился или на шум явится кто-то ещё?

И она это прекрасно понимала. Сейчас для неё самое безопасное место — только рядом с нами. Ну да, мы психи, зато у нас теперь пять сердец, а это при самом хреновом раскладе — по четыре сотни за каждое. Итого два килограмма серебром. Мало кто способен столько заработать за одну ночь. Даже крупные бригады охотников не всегда могут похвалиться подобным уловом. А нас всего двое. Так что да, риск того стоил.

Но летом придётся тактику менять. Просто потому, что мы не сможем долго хранить кровь. Или её придётся покупать у кого-нибудь в крепости. Как, впрочем, и поступили в этот раз. Удивительно, на что готовы пойти люди ради тридцати грамм благородного металла.

— А рыбка-то покруче зайчатины сработала, — снова ощерился Стэп, убирая извлечённое мной сердце к себе в рюкзак. — Да и вкуснее. Да ладно тебе, не трясись ты так, всё уже закончилось.

Последняя фраза предназначалась Полине.

— Отвали от меня, — шарахнулась девушка.

— Да не больно-то и хотелось, — отмахнулся он. — Ну чё, шеф, куда теперь?

— Да по фигу, — ответил я. — Лишь бы подальше отсюда. Тачку пока оставим, нам бы просто выспаться теперь.

— Кстати, о птичках, — воздел палец приятель. — В следующий раз я буду дрыхнуть, а ты — следить. А то я уже второй раз подряд на часах остаюсь.

— Тебе не обязательно, ты молодой. Днём в машине выспишься.

— Да хрен там плавал. Сейчас как раз твоя очередь на пост заступать.

— Всё, валим, — бросил я, убирая последнее сердце в рюкзак.

— Сушить будем? — поинтересовался Стэп, когда мы лёгкой трусцой двинулись влево по улице.

— Нет, завтра всё скорнякам сдадим. У нас ещё «сухарей» хватает.

— Это мы, считай, по косарю заработали, — сделал ещё более довольную рожу напарник. — Плюс трофеи в тачке. С утра ещё этих оберём. Нормально так-то получается, почти все затраты за одну ночь отбили.

— Завтра ещё дома обыщем, может, даже тратиться не придётся. Разве что патронов пачку докупить. У тебя картечи сколько осталось?

— Да я всего десяток израсходовал,

Закладка:

— Ну, лишними тоже не будут.

— Факт, — согласился Стэп. — Во, может, здесь зависнем?

Я остановился и осмотрел двухэтажный особняк, который расположился в конце улицы. Дорога отсюда вела либо на север, либо обратно, к реке. Мы были практически на прямой от места схватки, так как бежали, никуда не сворачивая. Но и уходить далеко тоже не хотелось, так как с утра всё равно придётся возвращаться. Нужно перегнать машину, собрать трофеи, ведь всё это деньги, а они, как известно, карман не тянут.

— Пойдёт, — согласился я и свернул во двор.

Прошёл через калитку, не опасаясь оставить следов. Вход был выстелен брусчаткой. Да, сорняк уже пробивался через щели в уложенных кирпичах, но после зимы он всё равно весь лежал, да и был довольно редким. Так что от стандартных мер безопасности можно было смело отмахнуться. Ну и вторая причина, по которой я согласился остаться в этом доме: решётки на всех окнах. Видимо, бывший хозяин очень переживал за сохранность своего добра и создал для себя натуральную крепость. Высокий забор тоже лишним не будет, хотя кованые ворота и калитка свободно простреливаются. Однако и незамеченными к нам подобраться не дадут. Плюс высокая мансарда даст приличный обзор.

Входная дверь оказалась выломана. Но это и не удивительно. Богатые дома привлекают внимание гораздо сильнее, а значит, увеличивается и соблазн в них проникнуть.

Внутри нас ожидаемо встретил бардак. Все шкафы нараспашку, вещи валяются прямо на полу, на стене кто-то написал матерное слово из трёх букв, используя баллончик с краской. Сам орган тоже изобразили, притом какой-то скрюченный, завядший. Уж не знаю, это комплекс художника или он хотел этим что-то сказать?

Я двигался первым, Полина держалась в середине, а замыкал шествие Стэп. Как только мы вошли в дом, тут же отправились осматриваться. Заглянули в каждую комнату и не постеснялись проверить подвал, который оказался полноценным этажом. Я уже бывал в подобных домах и уже ничему не удивлялся.

— Всё, я спать, — бросил Стэп, как только мы убедились, что внутри безопасно.

— Двигай, — разрешил я и направился к двери, на ходу цепляя с собой Полину. — Пойдём, поможешь.

Девушка молча кивнула и проследовала за мной. Вместе мы передвинули шкаф и завалили им выход. Не самая лучшая идея, но всё же так гораздо безопаснее, чем с вывороченной створкой. А в случае опасности уйдём через заднюю дверь, так сказать — огородами. Однако и там я тоже преградил путь какой-то тумбочкой, чтобы к нам не смогли вломиться с разбега.

Жаль, плита осталась на предыдущем адресе, я бы сейчас не отказался от чая. Впрочем, вариант, как вскипятить воду, имеется. Спиртовых таблеток в моём рюкзаке — с большим запасом. Весят немного, да и места занимают всего ничего.

Я принялся открывать шкафчики на кухне и едва не закричал от счастья, когда обнаружил в одном из них початую пачку растворимого кофе. Вот поистине невероятно ценная находка. За такое сейчас легко могут и убить. А запечатанная пачка «Нескафе» по стоимости даже обходит чёрное сердце. Вот только продавать я это добро не буду, самому надо.

Скинув рюкзак, я запустил руку во внутреннее отделение и извлёк упаковку сухого спирта. Осмотрелся, хмыкнул и бросил таблетку прямо на газовую конфорку на плите. Тем более что она призвана выдерживать температуру горения. Да и кружку над пламенем получится удобно разместить. Чиркнув зажигалкой, я запалил таблетку и водрузил на огонь алюминиевую кружку. Налил в неё воды и принялся ждать, когда она закипит.

— Кофе будешь? — спросил я у Полины.

Девушка молча сидела на табурете и смотрела в одну точку. Кажется, её накрыл адреналиновый отходняк. Она медленно подняла на меня взгляд и некоторое время смотрела, силясь хоть что-нибудь сообразить.

— Что? — всё же переспросила она.

— Кофе будешь? — терпеливо повторил я.

Вместо ответа она поднялась и подошла ко мне, продолжая смотреть прямо в глаза. А затем резко придвинулась и страстно впилась в мои губы. Первые пару секунд я даже не отвечал на поцелуй, но ей, похоже, было на это плевать. А потому я тоже забил на все предрассудки и, разомкнув губы, пустил в свой рот её мягкий и очень умелый язык.

Девушка тут же просунула руку мне в штаны, в которых моментально потяжелело. Я легонько толкнул её от себя, а когда она приблизилась к столу, бесцеремонно смахнул с него на пол посуду и уложил на освободившуюся столешницу Полину.

Удивительно, но брюки слетели с неё за одно движение. Она снова приподнялась и впилась в мои губы, судорожно пытаясь расстегнуть мой ремень. Я, продолжая отвечать на поцелуй, немного отстранился и помог справиться с пряжкой. Теперь и мои штаны оказались на полу. Девушка подалась чуть вперёд, помогая мне войти внутрь. Там было настолько мокро, что я даже не почувствовал, как провалился в горячее лоно.

Полина тут же запрокинула голову и издала протяжный стон, обхватила мои бёдра ногами, пытаясь насадиться ещё глубже, и вдруг забилась в судорогах. Внутри стало ещё более влажно. Хватка ослабла, и я наконец перешёл к ритмичным движениям. Однако и она не осталась в стороне, помогая мне наращивать амплитуду. И вскоре я снова почувствовал, как её ноги всё сильнее стискивают мой зад и заставляют меня проникать в неё всё глубже. Под конец Полина поднялась и прижалась ко мне всем телом, содрогаясь от сладкой истомы. Она меня так и не выпустила, заставляя кончить прямо в себя.

Только отвалившись от неё, я наконец услышал, что в кружке бурлит кипящая вода. Казалось, что всё произошло очень быстро, но когда я, натянув штаны, отправился заваривать кофе, то обнаружил, что половина успела выкипеть. Пришлось добавить холодной и кинуть на конфорку ещё одну таблетку.

Девушка продолжала сидеть на столе, широко расставив ноги. В руках она держала полотенце, которое прижимала к промежности.

— Залететь не боишься? — спросил я.

— У меня спираль, — ответила она.

— Вроде как это не гарантирует.

— А ты что, боишься стать папочкой?

— Нет, — пожал плечами я. — Скорее боюсь, что я не самый лучший для этого кандидат. Так что, кофе будешь?

— Естественно, — кивнула она и ещё раз протёрла себя полотенцем.

— Заразу какую-нибудь занесёшь, — поморщился я. — Хрен знает, что на него здесь прилипло за три года.

— Если дашь воды, я помоюсь.

— Ща, —

Закладка:

Плеснув немного воды в керамическую кружку бывших хозяев дома, я ополоснул её и вылил содержимое прямо на пол, хотя у меня перед носом находилась раковина. И ведь канализация, скорее всего, работает, но долбаная привычка… Я насыпал в более-менее чистую кружку кофе, прямо так, через край пачки, и залил его кипятком. Снова наполнил свою кружку холодной водой и уже остатки протянул Полине.

Она спрыгнула со стола, подошла к раковине и взяла кусок мыла. А затем, не стесняясь, присела и принялась подмываться. Я дождался, когда закипит вторая порция, но на этот раз переливать содержимое не стал, заварил порцию прямо в ней. А ещё одной, пустой кружкой, накрыл спиртовую таблетку, чтобы погасить огонь. Утром она нам ещё пригодится.

Кофе я поставил на стол, уселся на свободный стул и выудил из нагрудного кармана пробитый пулей портсигар.

— Будешь? — спросил Полину.

— Кофе и сигареты после классного секса… — Она довольно зажмурилась. — Ну как тут отказаться?

Мы закурили, смакуя каждую затяжку. Девушка взяла керамическую кружку, подула на напиток и сделала крохотный глоток. А затем уставилась на меня огромными серыми глазами.

— Что? — не выдержал и спросил я.

— Вы ведь хотите меня бросить там, так?

— Где там?

— В Ростове.

— Скорее всего, — не стал я кривить душой.

— Что мне сделать?

— В смысле?

— Не включай дурака, ты прекрасно понял, о чём я! — раздражённо ответила она. От той перепуганной насмерть девчонки не осталась и следа. — Я хочу остаться с вами.

— Нет, — сухо отрезал я.

— Но почему⁈

— Потому что ты нам мешаешь.

— Я больше не буду. И буду делать всё, что ты скажешь.

— Да какая разница. Ты — балласт, и это факт. Ты не умеешь стрелять, не умеешь драться. Да ты даже бегать нормально не можешь, растянулась на ровном месте, как эта…

— Тогда убей меня.

— Ты дура совсем⁈ — Я едва кофе не поперхнулся.

— Я больше не хочу быть шлюхой. А только это меня и ждёт. Без разницы, в Ростове вы меня сбросите, или где-то ещё.

— Но почему?

— Да потому, — резко ответила она. — Меня в первый же день к этому принудят. Думаешь, это была первая крепость, где меня так встретили? Хорошо, что изначально на хор не пустили. Может, побрезговали, не знаю. Я сама не смогу, мне духа не хватит. А тебе это, похоже, привычно. Просто приставь мне ствол к башке и спусти курок.

Я молчал и смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или это просто способ на меня надавить?

— Ну что ты молчишь? Почему вечно такой… как бирюк!

— Может, потому, что жить приходится в дерьме?

— Поверь, Брак, твоя жизнь очень далека от дерьмовой, — покачала головой Полина.

И сейчас она уже не казалась мне молодой. Напротив, почему-то выглядела старше, чем на двадцать пять. Усталая, чумазая, с глазами человека, который успел повидать гораздо больше, чем многим отводится на всю жизнь. Впрочем, сейчас куда ни плюнь, у всех вид очень похожий.

— Ладно.

— Что ладно? — с эдакой надеждой во взгляде переспросила она. — Поможешь мне умереть?

— Нет, — ухмыльнулся я, — так легко ты не отделаешься. С нами пойдёшь. Но если ты…

Теперь уже я не успел договорить. Полина вновь закрыла мне рот поцелуем. А оторвавшись от меня, посмотрела прямо в глаза и одними губами произнесла: «спасибо».

Кофе мы допивали молча. За исключением того, что под конец кружки она выпросила у меня ещё одну самокрутку. Выкурив, она бросила окурок в бокал и ушла на диван, откуда уже через секунду донеслось громкое сопение.

Я тоже закурил, развалился на стуле так, чтобы видеть происходящее в окне, а заодно и спящую Полину. И мысли в этот момент крутились самые разные: начиная от тех, что я пожалею о своём решении, и заканчивая тем, что она действительно притягивает взгляд.

Глава 7

Современные ценности

— Нам бы воды запас пополнить, — произнёс очевидное Стэп. — Осталось с гулькин хрен совсем. Я здесь скважину видел. Был бы генератор, можно было бы попробовать насос запустить.

— Она три года стояла, — покачал головой я. — Там теперь не меньше суток её проливать придётся. Не вариант.

— Так речка же рядом, — подкинула ещё более нелепую идею Полина.

— Ну, если не боишься кишки высрать, то вперёд и с песней, — усмехнулся напарник.

— Не знаю, — отмахнулась она. — Мы на речной воде не раз еду варили, и ничего, даже не пукали. Если её прокипятить, ничего страшного не случится.

— Как вариант, — согласился я. — Но я предпочитаю родниковую.

— Думаешь, здесь есть? — хмыкнул Стэп.

— В городе нет, а вот за его пределами сто процентов что-нибудь найдётся.

— Нет, это знать надо, а так можно неделю по лесу блуждать, — ушёл в отрицание приятель.

В такие моменты я всегда отмалчивался. И не потому, что не мог его переспорить. Просто он поднимал эти темы не ради разговора, а по причине того, что не понимал или хотел что-то опровергнуть. Но Полина этого не знала, а может, ей тоже наскучила моя молчаливость и она ввязалась в бесполезную дискуссию о воде, методах её поиска и обеззараживания.

Мы уже два часа обыскивали частный сектор города Павловск. Собрали трофеи с убитых ночью выродков и погрузили их в машину. Солярку я пока в бак доливать не решился. Для начала следовало проверить её на пригодность. По большому счёту ловить здесь было особо нечего, но кое-что нам всё-таки попадалось. И в силу бывшей профессии, Стэп довольно точно определял более-менее целые дома. Да я и сам уже неплохо в этом разбирался. Скитались мы не первый год, и за это время приобрели немало полезных навыков, основным из которых всё ещё оставалось убийство изменённых.

— Алё, гараж! — толкнула меня в бок Полина. — Ты вообще меня слышишь?

— Нет, — честно ответил я.

— Я спрашиваю, как ты вчера узнал, что их будет девять?

— Просто предположил, — пожал плечами я. — По звуку моторов догадался.

— И при чём здесь моторы?

— Три машины, — терпеливо принялся объяснять я. — В каждую, для комфортной езды,

Закладка:

— Но ты ведь не мог знать, сколько их всего в городе, так?

— Ну.

— То есть вы рисковали?

— Не совсем, — покачал головой я. — Это тоже логично. Здесь им ловить нечего. В городе нет ничего такого, чтобы они тёрлись здесь большой толпой. Нам скорее повезло, что они здесь вообще были. Так что на крупное гнездо я не рассчитывал.

— Ясно, — задумчиво кивнула Полина. — И часто вы так?

— По-разному, — вместо меня ответил Стэп. — Иногда можем просто наблюдать за городом всю ночь, а с утра уже охотиться на спящих. Он когда первый раз такое выдал, я думал, от страха кирпичей за шиворот наложу. А сейчас ничего, даже скучно местами. Во, давайте больничку осмотрим.

— Зачем? — не поняла Полина. — Кому сейчас эти лекарства нужны?

— Ну, знаешь… — хмыкнул Стэп. — Обезбол никогда лишним не бывает. К тому же у нас пакеты для забора крови заканчиваются.

— Кстати, а где вы кровь взяли?

— У донора, — буркнул я. — За тридцать серебряников купили.

— Как символично.

Больница выглядела ещё более убого, чем разграбленные дома. Впрочем, она и в лучшие времена наверняка была той ещё дырой. Как-то я лежал в подобной в родных краях, и она мало чем отличалась от этой заброшки. Хотя ладно, полы однозначно были чище, да и дырок от пуль на стенах там не имелось. Однако здание выглядит довольно свежим, словно построено относительно недавно. Неужели за такой недолгий срок оно успело приобрести столь обветшалый вид? А что тогда ждёт нас через пять, десять лет?

— Я в аптеку, — доложил Стэп и нырнул в открытую дверь.

Вскоре оттуда донеслись звуки погрома. А мы двинулись дальше, походя заглядывая в помещения. На первом этаже располагалась поликлиника и приёмный покой, так что ничего интересного мы не нашли. Регистратура при входе тоже мало чем могла привлечь наше внимание, разве что кучей карт больных, которыми только огонь разводить.

— Как думаешь, откуда она вообще взялись? — продолжила тему выродков Полина.

Я же украдкой наблюдал за ней. Находиться здесь, в промозглом, грязном, заброшенном помещении ей явно не нравилось. Дверей она касалась с эдакой брезгливостью, да и в целом вела себя так, будто лишь вчера окунулась в мир, полный хаоса и боли. И мне стало любопытно, кем она была в прошлой жизни. Ведь все эти привычки явно пришли с ней оттуда. Впрочем, ответил я совсем другое.

— Не знаю. Думаю, что это следствие наших копаний в природе человека. Ошибка очередного эксперимента или что-то типа того.

— Значит, военные.

— Да почему военные? — не понял заключения я. — Может, медицина, а может, ещё чего? Не исключено, если это сама природа взбунтовалась и таким образом решила стереть нас с лица Земли.

— А я считаю, что это инопланетное вторжение, — услышав нашу беседу, вкрутил свою версию Стэп.

Из помещения аптеки снова донёсся какой-то грохот, а вслед за ним — восторженный возглас приятеля:

— Ну ни хрена ж себе!

— Что там? — тут же полюбопытствовал я.

— Клондайк! — вернулся неопределённый ответ. — Морфин и другие рецептурные препараты, которые полагается держать в сейфе.

— Зачем это вам? — округлила глаза Полина. — Вы что, наркоманы⁈

— Вот ты иногда как ляпнешь, — поморщился я, — аж ввалить хочется. Ну вот с чего ты взяла?

— Это самая стабильная валюта, — объяснил Стэп, который в этот момент вышел из аптеки, закидывая рюкзак на плечи. — Меня уже начинает пугать этот город.

— Почему? — снова не поняла Полина.

— Слишком много ништяков в одном месте, — ответил приятель.

— Разве это плохо?

— Он имеет в виду вселенский баланс, — пояснил я. — Если где-то круто прибыло, значит, в другом месте сильно убудет.

— Вы серьёзно верите во всю эту чушь? — поморщилась девушка.

— Ага, то есть тот факт, что это тело верит в инопланетян, тебя не смутило? — усмехнулся я.

— А вот ты зря ёрничаешь, — пустился в очередную дискуссию Стэп. — Тебя тогда не было в Нижнем, и ты не видел.

— Не видел что? Летающую тарелку? — продолжил я глумиться над приятелем.

— Нет, то, как МКС падала, — совершенно серьёзно заявил он. — А у нас в крепости мужик один был, с телескопом. Так вот он всё видел. Сказал, в тот момент, когда станция начала с орбиты сходить, он увидел, как рядом с ней что-то необъяснимое проявилось. Как будто защитное поле вокруг чего-то огромного полыхнуло.

— Муха у него перед телескопом пролетела, вот ему и почудилось, — не унимался я.

— Ну а вдруг? — Стэпа вновь понесло. — Вот почему ты даже допустить этого не хочешь? Ведь гипотетически такое возможно. Инопланетные захватчики забросили к нам вирус, и теперь им остаётся просто ждать, когда Земля освободится. Ведь вполне укладывается в логику.

— В фантастику это укладывается и в голливудские фильмы.

— Ну, считать, что мы единственные разумные существа во вселенной, тоже довольно эгоистично, — вступилась за напарника Полина.

— Во, понял? — ухватился за поддержку приятель.

— Но я тоже кое-что слышала, — тут же свернула со скользкой тропы она. — Вроде как всё это является побочным эффектом от лекарства против рака.

— И эта теория мне больше по душе, — кивнул я.

— Чёрт, да где эта долбаная операционная? — выругался Стэп, заглянув в очередную обшарпанную палату.

— Валить отсюда пора, — буркнул я. — Забрели куда-то на отшиб.

— Да, пойдёмте уже, — согласилась Полина. — Ненавижу больницы, особенно этот запах. Офигеть, три года прошло, а здесь до сих пор лекарствами воняет.

— А как же пакеты для крови? — покосился на меня Стэп.

— Придумаем что-нибудь, не последняя больница так-то.

— Ну как хотите. А я бы на местный склад ещё заглянул. Если мы в аптеке такие ништяки нашли, боюсь представить, что на больничных полках можно обнаружить.

— Нам жратва нужна, а не лекарства, — сухо отрезал я.

— Как скажешь, — пожал плечами приятель. — Ты же босс.

И мы развернулись на выход. Может,

Закладка:

Мы выбрались из здания, вернулись обратно на дорогу и углубились в частный сектор. На этот раз двинулись вниз, на юг, если смотреть на карту. Здесь тоже раскинулись одно- и двухэтажные дома. Павловск вообще поразил огромной площадью с подобной застройкой. Да и в целом город мне очень понравился. Раньше здесь наверняка было очень уютно. Куча зелени, речка рядом, даже какое-то озеро довольно немаленьких размеров. Летом натуральный рай: рыбалка, грибы и всё такое.

Незаметно для себя я тяжело вздохнул. Я скучал по прежней жизни, по брату. Ностальгия нахлынула на меня ещё там, в ремонтных боксах, и с тех пор память то и дело подбрасывала кадры из прошлого. То, как я наслаждался пивом по вечерам после тяжёлого, но очень продуктивного дня, сидя в кресле перед гаражом. Или как мы с Коляном смотрели очередную новинку кино, которую он умудрялся скачать раньше, чем был заявлен релиз в кинотеатре. Порой их качество оставляло желать лучшего, но нас это нисколько не смущало. Хорошая жизнь была, даже несмотря на все бытовые сложности.

Интересно, где он сейчас? Жив или Старый с Утилизатором уже давно закопали его труп где-то в лесу? Зачем он был им так нужен? Что может быть ценного в программисте, когда и самих компьютеров-то почти не осталось? Нет ни Интернета, ни сотовой связи. Редкие крепости могут позволить себе содержать серверную, да и та не имеет никакого отношения к глобальной сети. Так, удовлетворяет собственные нужды по ведению документации — и только.

Старик что-то говорил о том, что Коляну удалось обрушить военные спутники или типа того. В тот момент я не сильно вникал в его слова, ведь остался в живых благодаря какому-то чуду. Но в последнее время я всё чаще задумывался над его словами, пытаясь ухватиться за зерно истины и понять, для чего им так необходим мой брат. Я хотел верить в его ценность для нового мира, только в этом случае он мог быть всё ещё жив. Во всех остальных — нет. Даже как источник ценной информации. Его бы попросту сломали, уж кто-кто, а Утиль точно бы справился. А получив своё, убили бы и даже бровью не повели. Для этой парочки убрать человека — раз плюнуть. Чего уж говорить об изменённом.

Я сжал кулаки, и это не ускользнуло от внимания Полны. Внимательной её можно назвать с большой натяжкой, однако от меня она взгляда не отводит. Можно сказать, в рот заглядывает, хоть и пытается сделать вид, что это не так. Не хватало ещё, чтобы она втрескалась в меня по самые помидоры…

— О чём ты думаешь? — тут же прицепилась с расспросами она.

— Ой, не обращай на него внимания, — отмахнулся Стэп. — У него всего две стадии бытия: либо жрать всё, что не прибито, либо вот так молчать как этот.

— Зато тебя никогда не заткнёшь, — вернул я приятелю шпильку.

— Наверное, глупо спрашивать, кто где был, когда всё это началось? — сменила тему Полина. — Вся страна ведь гуляла.

— Судя по всему, не только наша, — хмыкнул Стэп.

— А вы никогда не думали, что это был странный выбор для начала атаки? Лето, ночи короткие, да и праздник этот — такое себе. Он ведь в основном только в нашей стране отмечается. Почему не Новый год?

— Да тебе не один хрен? — фыркнул приятель. — У них ведь всё получилось.

— Когда-то мне уже ответили на этот вопрос, — всё же решил сказать я. — Война — это сложный процесс, и к нему нужно приспособиться. И в тот момент, когда мы поняли, как нужно их убивать, как раз утратили всё преимущество в виде долгого дня. Поэтому они и начали летом, чтобы сдерживать наше сопротивление как можно дольше.

— Получается, ими руководит кто-то опытный, — внезапно выдала девушка истину, о которой никто из нас никогда не задумывался.

— А кем ты была в прошлой жизни? — наконец задал я интересовавший меня долгое время вопрос.

— Да никем, — пожала плечами она. — Крутыми были мои родители, а я лишь пользовалась всем тем, что они мне дали. Поэтому мы спаслись в числе первых. А потом…

— Ясно, можешь не продолжать, — произнёс я.

— Да нет, всё нормально, — грустно улыбнулась она. — Я уже свыклась с мыслью, что их больше нет, и никто мне больше не поможет. Тогда деньги быстро утратили ценность. А спустя неделю мой отец из властного человека превратился в изгоя. От нас отвернулись все, даже те, кто казался близким и верным другом. Они просто воспользовались его положением и бросили, как только представился удобный случай. Их убили, а меня… Меня продали, как вещь, будто я какая-то зверушка.

— Люди — сволочи, — странным образом выказал свою поддержку Стэп. — Поэтому мы нигде особо и не задерживаемся.

— А кем был ты? — спросила у приятеля Полина.

— Да тоже особо никем, — хмыкнул он. — Так, менеджер среднего звена. Обычный раздолбай, который рано женился и завёл детей.

— Они все погибли?

— Увы, — вздохнул он. — Брак вон тоже брата потерял.

— А ты? — Девушка уставилась на меня своими огромными серыми глазами. — Стой, дай сама угадаю! Военным? Или, может, полицейским?

— Слесарем, — буркнул я. — Тачки в гараже чинил.

— А у тебя тоже была жена?

— Нет.

— Почему? — откровенно удивилась она.

— Не нашлась та самая, — хмуро отшутился я. — Да какая вообще разница? Сейчас мы все уже давно не те, кем были раньше.

— Это точно, — хмыкнул Стэп. — Расскажи мне кто, что я вот так стану людей мочить, ни за что бы не поверил.

Приятель вдруг замер у железной двери, которая была заперта на навесной замок. Я тоже уставился на откровенную дикость, потому как всё, что когда-то было закрыто, взломали и обчистили в первую очередь. Мы всё ещё находились в частном секторе, однако это здание отличалось от всего того,

Закладка:

— Интересно девки пляшут, — пробормотал Стэп, рассматривая замок. — Здесь, похоже, ещё и на внутренний закрыто.

— Больше замков — ценнее добыча, — философски заметил я. — Ну-ка свали в туман, дай посмотрю.

Просто так, с нахрапа, внутрь было не ворваться. И если навесной замок можно было попытаться сбить каким-нибудь ломом, то внутренний просто так нам бы не дался. Сами ворота сварены из металла толщиной в три миллиметра. Такие при всём желании без особого инструмента не вскрыть.

Я обошёл здание и убедился, что с обратной стороны точно такая же мощная створка, и в отличие от лицевой стороны, эта даже ручки не имела. Видимо, запиралась исключительно изнутри и отворялась только по служебной нужде. Например, погрузка или разгрузка товара, ну или мусор вынести. Главный вход позволял разгрузить любую машину, даже автоприцеп.

— Ну что там? — спросил Стэп.

— Ничего хорошего, — ответил я, вернувшись к друзьям. — Тоже железная дверь, но без замка и ручки.

— Руками мы её не вскроем, — покачал головой Стэп. — Нам бы болгарку сюда, можно было бы попытаться петли срезать.

— Ну, можно попробовать крышу вскрыть. — Я задумчиво почесал подбородок.

— А это мысль, — согласился приятель. — Только топор жалко.

— А кто сказал, что мы здесь не найдём ничего подходящего? — хищно скалился я и направился к ближайшему дому.

По идее, нам нужно лишь попасть внутрь, а там заднюю дверь откроем и спокойно вынесем всё, что нужно. Надеюсь там не бытовая химия и найдётся хоть что-нибудь съестное. Но тогда я, пожалуй, соглашусь со Стэпом: слишком уж много удачи для одного места. Как бы не пришлось за это расплачиваться впоследствии.

Но все эти мысли быстро отошли на второй план, как только мы взялись за дело. Обшарив соседние дома, мы стянули к месту довольно приличный арсенал инструментов. Стэп отыскал набор ключей и головок, ножовку по дереву и небольшой ломик. Я притащил топор, молоток и два гвоздодёра. Затем мы отправились к дому, возле которого был стопкой сложен пиломатериал, и выбрали из него более-менее приличные доски. Снова вернулись обратно, где нас терпеливо ожидала Полина, и принялись за работу.

Сколотить лестницу особого труда не составило, хотя попотеть всё же пришлось. Давненько я не пользовался ручным инструментом, и пока напиливал из цельной доски ступени, весь взмок. Стэп раскладывал их между двух досок, которые поставил на ребро, и тут же приколачивал. Спустя час мы уже пыхтели, поднимая её. Конструкция вышла довольно тяжёлая. Но и с этой задачей мы справились.

Забравшись наверх, я принялся работать трещоткой, на которую нацепил головку на восемь. Именно под этот ключ сделаны саморезы, которыми крепится листовое железо. На то, чтобы снять лист, ушло ещё минут сорок. Хорошо, что он был не на всю длину ската, иначе пришлось бы городить ещё одну конструкцию, чтобы удержаться на крутой крыше.

Лист с грохотом слетел вниз, и я спустился следом. Пришла очередь Стэпа поработать руками, тем более до вожделенного входа осталось не так уж и далеко. Всего-то и требовалось прорвать паро- гидроизоляцию и оторвать пару досок обрешётки, чтобы расширить лаз. Этим и занялся приятель, пока я спокойно перекуривал внизу.

— Готово, — вскоре раздался его голос, а вниз рухнул огрызок доски. — Ну, я пошёл.

— Давай, — кивнул я и направился к заднему входу.

Полина двинулась следом. Она в нашем мероприятии играла роль наблюдателя, так как не умела пользоваться ни одним из инструментов. Да и не стал бы я ей их доверять. До сих пор не понимаю, почему согласился таскать её за нами. Может, просто разомлел после секса?

Некоторое время ничего не происходило. Затем изнутри раздался какой-то грохот, а спустя ещё пару минут лязгнул засов на двери, которая с противным скрипом отворилась.

— Брак, ты щас охренеешь! — с горящими алчностью глазами произнёс Стэп. — Или это она нам такую удачу приносит, или я уже даже не знаю.

— Только не говори, что это пищевой склад, — засомневался я.

— Ага, — довольно ощерился он. — Мелкооптовый. Кое-что, конечно, крысы уже потрепали, но годных продуктов ещё полно.

Я оттолкнул приятеля от входа и ворвался внутрь. Здесь пахло сыростью и плесенью. Щёлкнув фонарём, я поводил по забитым товарами стеллажам и тоже расплылся в улыбке.

Какова вероятность нарваться на такое место спустя три года после апокалипсиса? Наверняка она очень близко находится к нулю, и я никак не мог объяснить себе это. Даже ущипнул себя для порядка, чтобы убедиться, что я не сплю. Почему никто сюда не сунулся? Как вообще люди не заметили такое? Ответов у меня не было.

Зато я впервые за долгое время ощутил то, что всегда преследовало Стэпа: огромную жирную жабу, которая подкралась к моему горлу и принялась душить. Мы при всём желании не сможем это вынести. Даже если найдём грузовик, всё равно не унесём. Другой разговор, что нам столько и не нужно. Но… Что, если попробовать продать информацию в крепость? Думаю, за такое администрация щедро вознаградит. А уж как всё это вытащить, они точно придумают.

— Я за тачкой! — крикнул в проём Стэп и скрылся прежде, чем я успел ответить.

— Ого! — Полина, не скрывая восторга, осматривала нашу находку. — Сколько же всё это может стоить?

— Без понятия, — честно ответил я. — Думаю, здесь товара на несколько десятков тысяч. Но мы возьмём только самое необходимое.

— Но почему? Это ведь всё теперь наше! Мы можем остаться здесь и жить припеваючи целый год, а то и больше. Зачем куда-то бежать? Выродков вы истребили, нам здесь ничего не угрожает.

— Завтра всё может резко измениться. Мы и так искушаем судьбу. Слишком много везения на такой короткий срок. Стоять! Не прикасайся ни к чему!

— Почему?

— Потому что когда я в последний раз на такое нарвался, там была ловушка. Сейчас вернётся Стэп, и мы сами всё осмотрим. Пока просто стой спокойно.

— Хорошо, — не стала спорить она.

— А лучше пойдём пока на улицу, нечего плесенью дышать.

Мы выбрались наружу и вместо того,

Закладка:

А я уже прикидывал необходимость посещения ближайшей крепости. Кроме того, что там нужно сдать сердца и трофеи, я больше не видел в этом необходимости. С другой стороны, я ведь собирался продать им информацию о складе. Так что да, пожалуй, мы туда всё-таки заглянем.

Кстати, о птичках. Мы ведь совсем забыли о машинах, на которых к нам приехали изменённые. А ведь у них в баках что-то плещется и, скорее всего, оно пригодно для двигателей. Надо будет с утра их осушить, прежде чем выдвигаться в Ростов.

Глава 8

Тупик

Упакованная под завязку машина управлялась куда лучше, чем пустая. Стэп дрых на заднем сиденье, и его поза вызывала у меня смешанные чувства. Хотелось как-то подшутить над приятелем, но я знал: стоит мне начать тормозить, и он тут же проснётся. А ещё мне было его немного жаль, потому как когда он проснётся, болеть у него будет всё. Просто в такой нелепой позе тело отдыхать не может.

Полина ехала на пассажирском сиденье, закинув ноги на панель. Будь это моя тачка, я бы обязательно устроил ей шоу с экстремальным торможением, чтобы она сложилась под торпедой. Но сейчас мне было плевать. Я собирался сменить её (в смысле — машину), как только мне представится возможность. Ну не люблю я «мицубы», кто бы что ни говорил. Да и весь японский автопром мне как-то не очень.

Нет, тачки они делают неплохо, спору нет, но до комфорта «Мерседеса» им всё-таки далеко. Даже мой, старенький «меринок» в плане посадки был гораздо удобнее. Здесь меня раздражало всё, включая узость салона, несмотря на его огромный размер и расположение центральной панели, до которой приходилось тянуться. Её бы чуть развернуть к водителю, как это делает «Сааб», но у японских инженеров, видимо, на это ума не хватило. А что до проходимости, не так уж и часто она требуется. По полям мы не носимся, а вот разбитый асфальт подвеска «Паджеро» чувствует особенно остро. В салоне всё гремит, поскрипывает, как у старой «Нивы». В общем, раздражает меня эта тачка, так что плевать на то, как и кто в ней сидит. Единственный плюс — огромный багажник, который мы забили, словно грузовик. И ведь тащит, практически не чувствуя.

Платная дорога огибала Ростов-на-Дону с восточной стороны. Естественно, что сейчас все камеры на ней были отключены. Да даже если бы и работали, платить за проезд всё равно некому. Но она всё ещё имела относительно хорошее покрытие, в отличие от других дорог. Чувствовалось, что за деньги, она делалась более надёжно, чтобы максимально отбить вложения и реже требовать внимания ремонтников.

По привычке я врубил поворотник и свернул на развязку, въезжая в восточный район города. Его окраина, как, впрочем, и в большинстве других городов России, состояла из частных домов. Но в отличие от Павловска, местный частный сектор выглядел крайне плачевно. Ну да и глупо было бы, при наличии крепости неподалёку. Местные добытчики наверняка вычистили его в ноль ещё года полтора назад, а то и больше.

Путь в пять сотен километров, да ещё в данных условиях, — то ещё испытание. Но в дороге ничего страшного с нами не произошло. Никто не пытался нас остановить и ограбить, что очень порадовало. В последнее время на участках между крепостями налёты случаются всё чаще. Всем хочется жить и кушать от пуза, но увы, не всем удаётся найти для этого честный способ заработка.

Хотя что им мешает, не понимаю. Выродков полно везде, достаточно завалить одного и вырезать ему сердце — и всё, серебра хватит на месяц безбедной жизни. Но нет, мы упорно продолжаем уничтожать сами себя, вместо того, чтобы обратить весь свой гнев на истинного врага человечества.

— Далеко до крепости? — спросила Полина, с опаской посматривая в сторону заката.

Да, на дорогу у нас ушёл весь световой день. На то, чтобы спрятаться за стенами, оставалось не более сорока минут.

— А, чё⁈ — подхватился Стэп и с мощным хлюпаньем подобрал слюни, которые распустил во время сна. — Приехали уже?

— Нет, — ответил я, посматривая на приятеля в зеркало заднего вида.

Как я и предполагал, его неслабо скрючило по пробуждении. Шея затекла, как и рука, на которую он опирался, и теперь он яростно их растирал, разгоняя застоявшуюся кровь.

— А меня, значит, можно игнорировать? — обиженным голосом произнесла Полина.

— Я вам обоим ответил, — буркнул я. — Скоро уже к лабиринту подкатим. Надеюсь, нас пропустят.

— А с чего бы им нас не пускать? — скорее утвердительно спросила девушка.

— Как знать? — вместо меня ответил Стэп. — Может, у них усиление какое, или ещё чего?

— Не нравится мне здесь, — поморщился я, всматриваясь вперёд. — Тихо очень. А ведь сейчас у стен самая движуха должна быть.

— Вот любишь ты негатива нагнать, — фыркнул приятель. — Всё там в порядке. Просто умные люди уже за стенами спрятались, одни мы вечно как эти.

— Как кто? — полюбопытствовала Полина.

— Как те, которые без башки, — тут же нашёлся что ответить Стэп. — Лезем постоянно в самую жопу. Твою ма-а-ать! — протянул он.

Я тут же ударил по тормозам, так как увидел то же, что и другие. В самом начале лабиринта, в здании, в районе третьего этажа зияла огромная дыра. Словно кто-то жахнул по пулемётной точке ракетой. А то, что она там была, мы не сомневались. Остатки укрепления валялись у подножия здания вместе с телами дозорных. Да, они были щедро присыпаны битым кирпичом и другим хламом, что вылетел наружу при взрыве, но всё же не полностью скрывались под ним.

Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Не факт, что выродкам удалось взять крепость, но пока всё указывало именно на это. Уж наши бы точно забрали тела погибших товарищей, чтобы похоронить как полагается. Вряд ли это случилось недавно, иначе мы бы услышали взрывы, да и дыма бы хватало, который мы тоже смогли бы заметить издалека.

— Что думаешь? — спросил Стэп, глядя на изуродованные трупы, от которых уже начало смердеть.

— Валить надо, — высказал общее мнение я. — Даже если крепость не пала, сейчас они нас точно не впустят.

— Что-то мне подсказывает,

Закладка:

— Ногами успеем, — парировал я.

Не сговариваясь, мы бросились к машине, подхватили рюкзаки, оружие и кое-что из припасов. Полина смотрела на нас так, будто впервые увидела.

— Чё вылупилась, бери что-нибудь и уходим! — рявкнул Стэп.

Девушка вырвалась из оков оцепенения. Ей явно было страшно. Это от меня в её адрес летели постоянные упрёки, Стэп же относился к ней нормально. И если даже он перешёл на грубости, дело точно пахнет керосином. Она выскочила из салона, быстро накинула на плечи свой рюкзак, который мы подобрали ей в Павловске, набросила на шею дробовик и зачем-то схватила мешок к собачьим кормом.

— Да брось ты его! — выругался я.

— Не, не, всё правильно, — вступился за девушку приятель. — Иначе без ужина останемся.

Махнув рукой, я припустил в обратную сторону, ближе к частному сектору. Там укрыться гораздо проще, да и сбежать, в случае чего — тоже. Машину мы бросили. В данной ситуации она бы нас демаскировала. Шум двигателя разносится на приличное расстояние, а без света фар в заброшенном городе далеко не уедешь. Если не столб дорогу перебежит, так обязательно какой-нибудь остов сгоревшей машины попадётся. Мне и днём-то приходилось неслабо лавировать.

— Туда, — махнул я и помчался в сторону реки.

План пришёл в голову буквально на ходу. Я вспомнил свои первые дни скитаний по заброшенному городу, в котором родился и вырос. Да и в последующие дни, летом, мы со Стэпом часто выбирали в качестве ночлежек вот такие плавучие островки безопасности.

Впрочем, сейчас укрыться на воде вряд ли получится. Но ещё изучая старый атлас, я запомнил, что практически вдоль всего побережья Ростова тянется огромный порт. Именно на него я и рассчитывал. Укрытий там хватает.

Город ожил внезапно. Ещё секунду назад всё было тихо, как вдруг со всех сторон эхом раскатились звуки двигателей. За спиной раздался крик, а, обернувшись, я увидел первых преследователей. Не говоря ни слова, я сменил магазин, зарядив оружие серебряным боеприпасом, и, переведя автомат в режим стрельбы одиночными, дёрнул затвор.

— Догоню, — выдохнул я и, присев на одно колено, вскинул оружие.

Первым же выстрелом поразил самого шустрого. И едва успел перекатиться в сторону. В ответ загрохотали очереди. Друзья тоже не стали дожидаться, когда их настигнут пули, и рванули в первый же переулок, что попался им на пути. Вот только он уводил их в противоположном направлении.

Ладно, Стэп не дурак и выживать умеет не хуже меня. Нам бы ночь продержаться, а уж с рассветом мы найдём как встретиться.

Сплюнув в сторону, я рванул дальше, во двор между двумя высотками. Отбросил мысли о том, чтобы укрыться в подъезде, и проскочил мимо какого-то кафе с очень аппетитным названием «БорщОК». Вот уж от чего я бы точно не отказался, так это от тарелочки нажористого борща. Кажется, я даже успел позабыть, какой он на вкус. М-да, мысли, конечно, в голову лезут… Но так, видимо, разум отвлекается, чтобы не впасть в панику.

Снова раздались выстрелы, и пули просвистели в опасной близости. Одна из них отрикошетила от стены и с характерным визгом рассекла воздух буквально в паре сантиметров от лица. Я сунул руку в подсумок и, зацепив пальцами кусочек чёрного сердца, тут же отправил его в рот. Хрен его знает, сколько мне придётся вот так бегать и как долго продолжат мазать преследователи.

Я снова свернул к реке и почти сразу рванул в следующий проулок, ведущий на восток. Буквально в паре метров выскочила ещё одна группа выродков. Да, моего манёвра они не заметили, но на то, чтобы сориентироваться, у них уйдёт всего пара секунд. А потому, как только впереди замаячил очередной проулок, я вновь сменил направление и теперь мчался уже на север. По домам впереди мазнул свет фар, а затем ушей коснулся рёв мотора. И это была не машина. Кажется, выродки пустили по нашему следу мотоциклистов. А этот вид транспорта куда опаснее машины. Мелкий, юркий, способный проскочить там же, где и пеший прохожий. При должном выборе техники им даже ступени нипочём.

Чёрт, они что, нас ждали⁈

Странная мысль мелькнула и тут же исчезла, потому как прямо на меня выехал один из двухколёсных преследователей. Двигатель мотоцикла взревел, водитель бросил сцепление, подняв транспорт на заднее колесо, и помчался на меня.

И это было его ошибкой. Такая ерунда прекрасно подходит для кино, но никак не для реального боя. В этом положении он не может управлять транспортом, а значит, уязвим.

Дробовик оказался в моих руках в одно движение, и заряд серебряной картечи покинул ствол. Я даже не стал наблюдать за тем, как мотоциклист полетел рожей в асфальт, и сразу рванул в сторону. Лишь ухмыльнулся, услышав грохот и то, как заглох двигатель. Водителю наверняка тоже досталось, несмотря на то, что целился я в колесо. Разлёт у картечи на таком расстоянии достаточный, чтобы хоть одна дробина, но угодила в человека.

Очередной треск очереди заставил меня нырнуть в кусты. Весна в Ростове явно наступает раньше, чем в центральной полосе. Здесь растительность уже начала покрываться мелкой листвой, что было мне только на руку. Да, от взгляда изменённых мне таким образом не укрыться, но прицел я им всё же собью.

С хрустом влетев в ветви, я рухнул на землю, перекатился несколько раз и вжался в мокрую траву. Пули защёлкали сильно выше, осыпав меня перебитыми ветками. Я припал к оружию, поймал на прицел тёмный силуэт выродка и потянул спуск. Грохнуло на весь район. Сноп искр вырвался из ствола, а стрелок рухнул как подкошенный. Его крик эхом разлетелся по округе. Да уж, я не раз видел, какую боль причиняет им серебро.

Поразив цель, я тут же подорвался с места и продолжил бег. В такой ситуации, в которую угодил я, лучший способ выжить — продолжать двигаться. Стоит где-нибудь затаиться, чтобы перевести дыхание, меня сразу прижмут. Впрочем, рано или поздно это и так случится. Да, сейчас выродки ещё не поняли, где я и куда направляюсь. Они и по собственным позициям пока не определились, но скоро это изменится. Как только они скоординируют свои силы, начнётся настоящий загон, и мне бы хотелось к этому моменту занять наиболее выгодную позицию. А ещё лучше вырваться из оцепления раньше, чем они его организуют.

Отходы к воде они перекрывают в

Закладка:

«Щёлк», — шлёпнуло по стене чем-то тяжёлым. Я тут же втянул голову в плечи и снова скрылся за поворотом. А вот это уже нечестно. Стрелка с глушёным оружием я не выкуплю при всём желании. Он может быть где угодно, а если ещё и с оптикой, так вообще гаси свет.

Но делать нечего, нужно рвать когти, пока меня не окружили. А впереди, как назло, открытое пространство — широкий проспект. Бежать вдоль него совсем тупо, так я стану прекрасной мишенью. Двор, в котором я спрятался, перекрыт железным забором, и выход всего один, через ворота, створки которых валяются здесь же. И будь я на месте снайпера, то уже держал бы их под прицелом. Что-то мне подсказывает, стрелок там не очень. Промазал ровно в тот момент, когда я остановился, чтобы осмотреться. Либо работает с дистанции, превышающей более-менее прицельный огонь.

Я наполнил лёгкие воздухом и решился на прорыв. Выскочил на дорогу, услышал, как дважды щёлкнули пули буквально у самых ног, и помчался в сторону проспекта, виляя, словно заяц.

И снова голову посетила странная мысль. Мне показалось, что стрелок метил мне по ногам, оттого и промахнулся. Неужели он хотел меня остановить, чтобы взять живым? И это плохо. Нет, попотеть им в этом случае придётся гораздо больше, но это так же означает, что за мной будут охотиться все имеющиеся у выродков силы.

Даже не хочу спрашивать: где я им так насолил? Вариантов ответа слишком много, чтобы они сделали меня целью номер один. Но есть и плюс. Возможно, моим друзьям как раз удастся проскочить, пока изменённые устраивают облаву на меня.

Пуля ударила меня в ногу ровно в тот момент, когда я уже был готов скрыться за остановкой. И попала она сзади, прямо в ляжку. Лишь по инерции я успел сделать пару шагов и завалиться за спасительное укрытие. Хотя оно, конечно, так себе. Максимум, на что способно, — так это спрятать от прямого взора. Пуля же прошьёт эту жестянку и даже не заметит.

Но и я не собирался валяться здесь до бесконечности. Кусочек чёрного сердца уже значительно размочило слюной, и я сместил его к коренным зубам, которыми тут же сдавил волшебное средство. Через секунду по телу разлилось тепло, а место ранения вспыхнуло жаром. Боль стихла, и я был готов продолжить бег на выживание. Но в этот момент совсем рядом раздались голоса.

— Он точно здесь, Лупа́н сказал, что он его зацепил.

— Я его не слышу, — парировал второй.

— Ну кровь-то ты чуешь?

— Да, но… Чёрт! — только и успел ответить он.

Автоматная пятёрка вошла ему прямо в лоб. Сопротивления кости более чем достаточно, чтобы экспансивная пуля раскрылась и осталась в черепушке. Будь у меня обычная, автоматная, она бы прошла насквозь. А так этот выродок уже точно не оживёт. Второй только и смог, что схватиться за оружие, когда я дважды вдавил спуск. Ствол пришлось доводить в спешке, а потому я метился уже в грудь, чтобы наверняка поразить цель. Понятия не имею, попал ли я в сердце, но даже если и нет, серебро сделает своё и отправит урода прямиком в ад.

Остановка тут же загудела от частых попаданий. Но все пули ушли в молоко, так как я вжался в землю. А когда наступила пауза, снова сорвался с места, перемахнул через забор и рванул дворами.

Однако счастье было недолгим, так как я угодил в тупик. Впрочем, выход имелся: через окно и здание, либо снова на улицу, где меня наверняка поджидает Лупан. Странное прозвище для стрелка. То ли он очкарик, то ли из-за того, что пользуется оптикой, а может, всё вместе.

Миновав здание, я вырвался в очередной внутренний двор, пробежал по нему вперёд и выскочил на параллельную улицу, минуя шлагбаум. Эта была узкой, что в целом и не хорошо, и не плохо. Застигнуть меня здесь врасплох не получится, но при желании смогут прижать. С другой стороны, я всегда могу уйти через здания, что расположились по обеим сторонам. Осталось понять, в какую сторону я сейчас двигаюсь? Пока крутился дворами, окончательно потерялся в пространстве.

На бегу я сверился с компасом, едва различив стрелки в наступившей темноте. Солнце окончательно скрылось, сменив серые сумерки непроглядной ночной темнотой. Еще пара минут, и без фонаря я и шагу ступить не смогу. А луна, похоже, не спешит появляться.

И снова руку в подсумок, в котором покоится сушёное чёрное сердце. Кусочек полетел в рот, а я попытался посчитать остатки. Впрочем, я и без этого прекрасно знал, что их должно быть ещё восемь. За этим я строго слежу и периодически пополняю запасы.

Ладно, я всё ещё двигаюсь на восток, а мне нужно сворачивать к югу…

— Да чтоб вас, — прошипел я, заметив как впереди на перекрёсток выскочили ещё двое.

Они принялись озираться и даже несколько раз мазнули по мне взглядом. Один из них уставился в мою сторону, а затем махнул рукой. И парочка вдруг ушла. Вот так просто, глянули на меня и скрылись за поворотом. Я даже макушку почесал, не понимая, что именно произошло.

Память подбросила разговор изменённых, что двигались в сторону остановки. Они тоже не могли меня почуять. А ведь в тот момент по моей крови гуляло то, что делает таким ценным чёрное сердце. Ещё пару минут после его приёма я по обыкновению чувствую небывалый прилив сил и энергии. А что, если в это время я ничем не отличаюсь от них? Что, если я начинаю пахнуть иначе, или как там они определят «свой-чужой»? Ведь очевидно же, что эта парочка преследователей приняла меня за своего. Надо будет как следует проверить на практике…

Я не стал дожидаться, пока они вдуплят, что сейчас произошло, и рванул к перекрёстку. Выбежав на него, я без зазрения совести положил обоих прямо в спину. Первого подстрелил в голову, благо расстояние позволяло, а второго — двумя пулями в тело. И побежал в ту сторону, откуда они пришли. Не потому, что этот путь вёл к реке. Просто сейчас в этом месте, по логике, должна образоваться брешь в загоне.

Дорога резко пошла под уклон, и я даже увидел водную гладь, когда мой путь преградил микроавтобус. Боковая дверь распахнулась, и наружу выскочил целый отряд аж из шести боевых единиц. И тратить

Закладка:

Первые очереди раздались практически сразу, пока группа бойцов только начала высадку. Мне снова ничего не оставалось, кроме как залететь в очередной двор. Он тоже был тупиковым, но здесь имелось окно большого размера, даже больше, чем требовалось. Его уже кто-то разбил, так что в здание я нырнул прямо как через дверь.

Это оказалось какое-то учебное заведение. Уж школьную планировку спутать с чем-либо ещё крайне сложно, если вообще возможно.

Со стороны улицы тут же раздался звон разбитого стекла и приглушенные голоса, которые явно раздавали команды. Если я всё правильно понял, то сейчас эта группа разделится на две команды и начнёт планомерно прочёсывать здание. А если судить по тому, как они двигались, за мной явились сами охотники. В том смысле, что в загоне, как правило, участвуют все подряд, а убивают зверя совсем другие люди. Так вот, до этого момента меня гоняли обычные изменённые, а сейчас по мою душу явились профессионалы. Не исключено, что в прошлой жизни они были какими-нибудь спецназовцами или военными. Очень уж грамотно двигались, когда высаживались из «микрика». Для них это было так же привычно, как поссать. Никто не замешкался, не споткнулся. Все движения точные и выверенные, отработанные годами практики. И что-то мне подсказывает, здания эти парни тоже зачищать умеют. Хрен они мне позволят перещёлкать себя как куропаток. Скорее наоборот.

Вскоре с противоположной стороны здания раздался очередной звон, а значит, по мою душу явился очередной отряд. И если их столько же, а я почему-то в этом не сомневаюсь — мне конец. Я судорожно осмотрелся, но в навалившейся темноте не смог рассмотреть даже собственной обуви. Выродкам наплевать, они прекрасно видят в темноте, а вот я… Сейчас достаточно щёлкнуть фонарём, и я моментально себя обозначу. Выбираться тем же путём? Да даже не смешно. При той выучке, которую я только что наблюдал, эти парни на сто процентов перекрыли путь к отступлению.

Мысли метались в голове, как бешеные лошади, которых напугала стая волков. И да, мне тоже было страшно, в первую очередь потому, что я не хотел возвращаться на ферму. А именно это меня ждёт, если им удастся взять меня живым. Или стоп… Они и так не собираются меня убивать. Может, я нужен им для чего-то другого? Нет, понятно, если я буду огрызаться и не оставлю им выбора, они меня пристрелят. Но ведь есть и другой вариант, так?

Я выпустил оружие из рук, даже снял его с себя, чтобы не вводить охотников в искушение, и положил на стол. Туда же отправился дробовик и пистолет. А я встал на колени и закинул руки за голову, всем своим видом показывая, что не собираюсь сопротивляться. В любом случае это шанс. Так у меня, возможно, появится хоть какая-то лазейка, но продолжая бой, я точно подохну.

Заодно узнаю, чего им от меня нужно? Не просто же так они устроили целую операцию по моей поимке? Даже крепость блокировали, если не выжгли совсем. Хотя в последнем я сильно сомневаюсь. Уж чего-чего, а сдерживать выродков мы научились неплохо.

— Он здесь! — раздался крик за дверью. — Эй, Брак, сдавайся, если не хочешь сдохнуть!

— Да заходите, — с ухмылкой выдохнул я. — Я уже вас заждался.

Дверь едва с петель не слетела от мощного пинка, и внутрь один за другим ворвались несколько изменённых. Все вооружены до зубов, на меня смотрят через прицелы. Я даже какую-то гордость за себя ощутил. Это ж надо — целый отряд спецов по мою душу пригнали. Да, похоже, не поскупились на самую элиту!

— Рожей в пол! — заорал один из них, похоже, командир. — Лёг, я сказал!

— Да слышу я, не глухой.

Я попытался аккуратно улечься, но мне не дали. Двое подскочили сразу с обеих сторон и силой повалили меня на пол. Что-то врезалось мне в ребро, и я дёрнулся, за что получил прикладом по башке. Последнее, что я почувствовал, — это как выскользнул изо рта слюнявый кусочек чёрного сердца. А затем мир поглотила тьма. Хотя в нём и до этого было не очень-то много света.

Глава 9

Связи

Волны мерно наползали на берег, перекатывая мелкую гальку. Её шелест успокаивал, а иногда казалось, будто это дышит сама земля. Я сидел на берегу, щурясь от миллиарда крохотных бликов, что были разбросаны по бесконечной водной глади. Словно огромный исполин провёл ладонью по ночному небу, а затем — не скупясь, от души — засеял море звёздами.

Было жарко. Солнце так сильно пекло макушку, что мне захотелось окунуться. Разбежаться и прыгнуть в солёную воду. Как в детстве, когда энергия бьёт через край, впереди целая жизнь, и ничто в этом чёртовом мире не способно тебя удержать.

Становилось всё жарче. Припекало так, что голова натурально грозилась расплавиться. Море манило меня, обещало прохладу и облегчение, а шум прибоя напоминал ласковый шёпот. Я подскочил и рванул в воду. Брызги разлетелись во все стороны, искрясь под ярким светом, будто жемчужины. И я нырнул…

Вот только вместо моря я ощутил под собой что-то твёрдое. А распахнув глаза, увидел тяжёлую военную обувь. Память скачком вернулась, и я осознал себя лежащим на полу в луже слюней, что натекли из моего рта. Довольно мерзкое ощущение, учитывая промозглую атмосферу внутри заброшенной школы.

— Выносим, — прозвучала команда, и сильные руки оторвали меня от холодного кафеля.

Как же так? Неужели мне снова светит ферма? Неугасающее чувство голода и вечная борьба за жижу, которую мы называли едой? Уж лучше пулю в лоб, чем опять оказаться там. Но что я могу? Как выкрутиться из положения, когда я связан по рукам и ногам? Начну брыкаться, так меня снова вырубят.

Стоп.

А почему я очнулся? Почему нет тошноты, которая обязана присутствовать после такого удара? Ведь сотряс мне был обеспечен. Жар! Так вот что это было! Не солнце пекло мне макушку — это чёрное сердце работало, убирая все последствия от нанесённого удара. Видимо, отключаясь, я всё же слизнул тот кусок с пола и проглотил. Вот она — жажда жизни, когда тело преобладает над разумом.

«Дух. Дух. Дух», — трижды отработал дробовик, и я со всего размаха прилетел рожей в пол. Губы брызнули кровью, будто раздавленные помидоры. Увы, но у меня не было и малейшего шанса прикрыть

Закладка:

Однако спецназовцы, или кто они такие на самом деле, отреагировали на угрозу привычным образом.

Бойцы моментально рассредоточились. Двое присели у дверного проёма, а оставшиеся две пары разошлись по углам, контролируя окна и прикрывая товарищей. Командир тут же затараторил в рацию, требуя доложить обстановку, однако ответом ему была тишина.

Я догадывался, что в дело вступил кто-то ещё, не менее опытный, чем выродки, что захватили меня. Те три выстрела были скорее необходимостью, чем частью плана. И это явно был не Стэп и уж точно не Полина. Тот, кто пришёл мне на выручку, действовал тихо и незаметно, не исключено, что там их целый отряд. Может, это люди из крепости наконец-то решили дать отпор? Или вызвали подкрепление, что, в принципе, одно и то же.

Мысли пронеслись за мгновение и в голове задержалась лишь одна, пожалуй, самая важная. А заключалась она в том, что я лежу связанным прямо напротив двери, и как только начнётся замес, меня нашпигуют свинцом в первую очередь. И я начал отползать, насколько это вообще было возможно. Перевернулся на бок, поджал ноги и попытался оттолкнуться, чтобы скользнуть по полу.

Вышло нелепо. Я скорее просто извивался на одном месте, чем двигался хоть куда-то. Точки опоры поблизости не было, и единственное, что позволяло мне оттолкнуться, — это неглубокие швы между плитками. Но они были настолько крохотными, что подошва ботинок постоянно выскакивала из них, и я продолжал тупо барахтаться.

Один из выродков, что занял позицию у окна, покосился в мою сторону с ехидной ухмылкой. Он тоже понимал, что сейчас я нахожусь в самой опасной части помещения. Любая граната, выстрел в дверь или окно неминуемо прилетят в меня. А как ещё можно штурмовать помещение, в котором засел противник? Да само слово «штурм» уже подразумевает жертвы. И я очень не хотел становиться одной из них.

Время шло, но ничего не происходило. Будто невидимый враг удовлетворился малой кровью и покинул поле боя. Но даже я понимал, что это не так. Тот, кто пришёл сюда, просто выжидает удобного момента. И скорее всего, он — человек, а значит, и времени у него полно, в отличие от изменённых. Потому что когда взойдёт солнце, они все сдохнут в страшных мучениях. Так что как бы им того ни не хотелось, но на прорыв идти придётся.

Паника вдруг улеглась. А ухмылка выродка придала мне злости. До меня наконец-то дошло, что я занимаюсь ерундой, ведь можно просто перекатиться к стене вместо того, чтобы извиваться на скользкой поверхности. Чем я и занялся.

Дело сразу пошло на лад. Буквально за несколько перекатов я ушёл с прямой линии атаки, а ещё спустя некоторое время уткнулся рожей в стену. Немного повозился для смены положения, чтобы видеть происходящее в комнате, и наконец затих.

За время моих акробатических упражнений ничего не поменялось, по крайней мере внутри. Бойцы всё так же внимательно наблюдали за обстановкой, оставаясь каждый на своём месте. Они тоже чего-то ждали, и явно не первого хода противника. Иначе уже давно попытались бы его спровоцировать. Скорее всего, командующий вызвал подмогу. Ведь в городе полно изменённых. Если они смогли осадить крепость, то и невидимого стрелка найдут, и спугнут, заставят действовать.

Эх, мне бы сейчас свободные руки, я бы ему помог. Знать бы заранее, что я не один в этой схватке, хрен бы я им так просто сдался. Но в тот момент я считал своё положение безвыходным. Ну и как оказалось, не сильно-то просчитался. Жизнь я себе точно продлил, а теперь вот заполучил и шанс на спасение. Призрачный, но он есть.

Снаружи снова послышался шум. Кто-то вскрикнул, раздался глухой стук, будто с небольшой высоты упало тело. И вдруг одно из окон, выходящих к реке, со звоном разлетелось на крупные осколки. Спецназ дрогнул, и один из бойцов сунулся в окно. Всего на мгновение, чтобы зафиксировать взглядом происходящее. Он уже убирал голову обратно за откос, когда она дёрнулась. Изменённый сложился в нелепой позе и застучал ногой. Даже в темноте помещения я увидел, что его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Похоже, что пуля, которая в него угодила, имела приличный вес. Каска отразила энергию, и та попросту разворотила голову изнутри. Надеюсь, она была из серебра.

Двойка, что занимала позиции у двери, тут же прыснула в стороны, уже понимая, что противник находится с другой стороны, и они сейчас как на ладони. Понятия не имею, о чём думал снайпер, но их он почему-то убирать не стал. Мир снова погрузился в тишину и тягостное ожидание. Никто не хотел высовываться и делать свой ход.

Снаружи опять кто-то вскрикнул. Однако звука выстрела не было слышно. Значит, оружие глушёное и стрелок может находиться где угодно. Но кто тогда палил из дробовика?

Ответ явился внезапно. Я как раз перевёл взгляд на дверной проём. Мне показалось, будто там что-то двигалось, эдакая беззвучная тень. И увидев ствол дробовика, я тут же открыл рот. Нет, не за тем, чтобы предупредить бойцов, а во избежание звукового удара.

«Дух-дух», — дважды отработал дробовик, и ещё один боец стёк по стене, получив оба заряда картечью в бок, который не был прикрыт бронежилетом. В дверь тут же ударил шквал огня. Впрочем, оружие у выродков тоже имело глушители, а потому никакого дискомфорта я не ощутил. Лязг затворов разносился в пустом помещении громче, чем выстрелы. Естественно, что в проёме уже никого не было.

И в этот момент за окном мелькнула тень. Не человеческая, отчего мне стало даже не по себе. Огромная туша с глухим рычанием ворвалась в окно и бросилась на ближайшего изменённого, тут же впиваясь ему в глотку. Падая, он зацепил своего напарника, выталкивая его точно под снайперский огонь, и стрелок не подвёл. От шестерых опытных бойцов в считаные секунды осталось лишь двое. Ни о каком организованном сопротивлении уже не могло быть и речи.

Один из выродков, который всё ещё продолжал держать на прицеле дверь, сместил ствол на здорового чёрного пса, но выстрелить не успел. Из двери снова показался ствол, и заряд картечи снёс воину голову. Она попросту взорвалась внутри каски, которая с глухим стуком упала на кафельный пол. А последний даже не подумал сопротивляться. Он бросил оружие и

Закладка:

— Хан, ату! — прозвучала тихая команда, и пёс моментально переключился на оставшегося в живых.

А я наконец смог лицезреть своего спасителя. Невысокий коренастый мужик, черноволосый. То ли татарин, то ли мулат. В темноте особо не разобрать. Одежду он тоже предпочитал чёрную, но не гражданскую. Под неё скорее подходило слово «тактическая» или что-то типа того.

— Живой? — спросил он, присев возле меня на корточки.

— Вроде, — буркнул я.

— Меня Грог звать.

— Брак, — ответил я. — Извини, руки подать не могу.

— Это ничего, это поправимо, — усмехнулся он.

— А второй кто? — спросил я.

— Если ты про зверя, то это Хан.

— Я про стрелка.

— Думаю, с ним вы знакомы, — как-то хитро улыбнулся он. — Хан, фу! Что же ты их жрёшь-то постоянно?

Пёс послушно отошёл от тела и занял место у ног хозяина, который уже обыскивал тела.

— На твоём месте я бы их проконтролировал, — посоветовал я. — Боюсь, укус собаки, даже такой, как от твоего Хана, для них не смертелен.

— От моего Хана как раз смертелен, — ощерился Грог и поманил пса: — Ко мне.

Когда он приблизился, я захотел стать незаметным. Я не трус, но этой породы всегда опасался и не понимал людей, которые их заводят. Настоящий бойцовский пёс, кажется, породы стафф. Чёрный как ночь, с белой грудью, которая в темноте выделялась, будто строгая сорочка.

Грог потрепал его по загривку и, схватив за морду, оголил клыки, демонстрируя их мне. Даже в темноте я заметил, как они тускло блеснули серебром.

Он что, сменил собаке зубы на серебряные⁈ Твою же мать! Что за отморозка я встретил⁈

— Они что, из серебра? — не сдержался и спросил я.

— Практически из чистейшего, — ответил Грог. — Сплав какой-то, который не делает их более прочными. Но этим ублюдкам хватает.

— Ты что, больной⁈

— А ты что, доктор?

— Как? На хрена ты это сделал?

— Ты тупой, что ли?

— Что вы там возитесь? — раздался голос снаружи. — Он жив?

— Все с ним нормально, тупит только, как три члена вместе. Он тебе точно нужен? Может, мне его завалить?

— Заканчивай, к нам орда идёт.

— Ну-ка… — Грог резко перевернул меня на живот и принялся возиться с наручниками. — Чёрт ни хрена не вижу… Да не дёргайся ты!

Вскоре я уже разминал успевшие онеметь руки. Запястья мне затянули нещадно, да и я, пока кувыркался, пару раз прощёлкнул браслеты, зажимая их ещё туже. Верёвку на ногах Грог попросту срезал. И нож у него был заточен до состояния бритвы. Таким колбасу резать не станешь, он предназначен совсем для другого мяса.

— Уходим, — скомандовала тень за окном.

Мы выскочили наружу и помчались к реке. Напарника Грога я узнал сразу, как только увидел его со спины. Старый знакомый, с которым мы однажды бежали с фермы выродков. Впрочем, я и по голосу догадался, кто он, но не хотел доверять ушам. Всё-таки с нашей последней встречи много времени прошло, и память могла подвести.

— Там мои друзья, — выдохнул на бегу я.

— Не ссы, они уже не там, — ответил Грог.

Хан послушно, тенью бежал рядом с хозяином. По асфальту раздавался только цокот его когтей. На мгновение я даже позавидовал Грогу. Иметь при себе такую машину для убийства… да это даже покруче пулемёта с серебряным боеприпасом будет!

Мы выскочили на берег, где нас дожидался небольшой катер. Внутри уже сидели Стэп и Полина. Точнее, девушка сидела, а Стэп лежал у неё на коленях, связанный по рукам и ногам. Я вопросительно посмотрел на Грога, но тот в ответ лишь пожал плечами, мол, не моё дело.

— Му-ум-у-у! — замычал приятель из-под кляпа, увидев меня.

— А это обязательно? — спросил я, кивнув на напарника.

— Уже нет, — сухо ответил Утиль и повернул ключ стартера.

Позади тихо заурчал мотор, хотя, судя по его размерам, он должен был взреветь.

— Лучше сядь, — продолжая ухмыляться, посоветовал Грог.

Я едва успел опуститься на сиденье, когда катер сорвался с места, едва не уйдя у меня из-под ног. На середину реки мы вырвались за какие-то секунды, а затем помчались прочь из города. В последний момент я увидел, как на пристань ворвалась целая толпа выродков. Они даже пытались по нам стрелять, но ничего из этого не вышло, так как мы были уже на приличном расстоянии. Да и двигались перпендикулярно, что совсем не облегчало задачу, тем более в темноте.

Я принялся развязывать Стэпа. Вопросов в голове было столько, что я растерялся, не зная, с чего начать. По этому и взялся вначале за приятеля, в надежде, что рутинная работа хоть как-то отвлечёт и поможет сосредоточиться на важном. Стэп что-то мычал, но я упорно его игнорировал, продолжая возиться с узлами на руках.

— На, не мучайся, нож возьми, — протянул своё оружие Грог.

Я благодарно кивнул и за два движения рассёк верёвку, что стягивала приятелю руки. Он тут же сорвал с лица скотч и принялся вытаскивать изо рта тряпку. Я даже успел удивиться её размеру и тому, как она там вообще уместилась.

— Вот вы уроды, мать вашу так! — первым делом выругался Стэп. — Ну какого хрена, а⁈

— Чтоб под ногами не мешался, — ответил Грог.

— Да я помочь хотел!

— Тебя не просили, — сухо произнёс Утиль. — Сиди ровно, если не хочешь вплавь добираться.

— А куда мы? — Я всё же нашёлся, о чём спросить.

— Скоро узнаешь, — в своей манере ответил Утиль.

— Где мой брат⁈ — резко сменил тему я.

— И об этом тоже, — нехотя отозвался старый знакомый.

— Как вы меня нашли?

— Не мы, — покачал головой он. — За твою голову награду назначили.

— Кто? — опешил я от такой информации.

— Жак-Ив Кусто в прорезиненном пальто, — вместо Утиля ответил Грог и заржал, потрепав Хана по загривку. Будто пёс оценил шутку хозяина и закатился от смеха вместо с ним.

— Я серьёзно, — дождавшись, когда Грог успокоится, повторил я. — Кто объявил на меня охоту?

— Кореша твои, — снова хохотнул собачник. — Упыри и вурдалаки.

— Ты можешь без своих тупых шуток отвечать⁈

Закладка:

— А у тебя чё, с чувством юмора проблемы? — угрожающе прищурился Грог, и пёс у его ног тут же отреагировал на смену настроения хозяина утробным рыком.

— Отставить, — осадил своего напарника Утиль.

Тот положил ладонь на голову Хана, и пёс сразу успокоился, будто потерял ко мне всякий интерес. Он вывалил язык и уставился в сторону движения. Мне даже показалось, что он в этот момент улыбался.

— Вы мне ответите или нет? — уже более спокойно попросил я.

— А ты сам ещё не понял? — обернулся ко мне Утиль. — Выродки. Он обещают за твою голову аж целый центнер серебром. И я не удивлюсь, что действительно заплатят. А передвигаешься ты не особо тайно, в каждой крепости только о тебе и речь. Кстати, за информацию о тебе тоже платят, хоть и не так щедро.

— Да уж, покуролесил ты знатно, — поддержал напарника Грог. — Я тебя как-то иначе себе представлял. Думал, ты крутой аж подойти страшно. А на деле…

— Хлебало закрой. — Я уставился прямо в глаза собачнику.

— Тихо, тихо, воин, — ощерился Грог. — Успеем ещё пободаться. Ты пока очень серьёзным людям нужен, так что не наводи на грех.

— Я бы на твоём месте не нарывался, — посоветовал Утиль.

— Это я-то нарываюсь⁈ — возмутился я.

— Да в натуре, хорош, Брак, — осадил меня Стэп. — Они нас всё-таки спасли.

Полина вообще молчала. В её глазах читался испуг и полное непонимание происходящего. Нет, впоследствии она вывалит все вопросы на мою голову, но пока, в отличие от меня, ей хватало ума помалкивать. Я же, вопреки своему обычному состоянию, напротив, слишком разговорился. Видимо, сказывается адреналин, которого я с запасом хватанул во время боя.

— Это всё равно не объясняет того, как вы меня нашли? — повторил свой вопрос я.

— Следили за командой охотников, — ответил Грог. — Месяца три назад такая же по моему следу шла.

— Следили? — не поверил я. — Это, интересно, как?

— По-разному, — неопределённо ответил Утиль. — Средств для этого хватает. Да и ты не особо таился, честно говоря.

— А смысл?

— Ну как минимум чтобы не попасть в ситуацию, в которой ты оказался, — довольно доступно объяснил Утиль. — То, что ты делаешь, для выродков очень опасно. Не в том смысле, что они вдруг начали тебя бояться, хотя и это тоже. Но ты заражаешь своим безрассудством других.

— Не без вашей помощи, — язвительным тоном ответил я.

— Поверь, о том, что ты выманил целую орду под Нижним, уже никто не помнит. Ты и без нашей помощи выдаёшь подвиги куда интереснее.

— Старый жив?

— Твоими молитвами.

— Где он?

— Угомонись, Брак, скоро ты сам всё узнаешь. За три года многое изменилось.

— Кроме одного, — усмехнулся я. — Кажется, я снова вам для чего-то нужен.

— Не без этого, — кивнул Утиль. — Пока только тебе удалось поймать живого выродка и даже допросить.

— Шутишь?

— Вовсе нет.

— Я ни за что не поверю, что ты на такое не способен, — поморщился я.

— У меня есть и другие, не менее важные задачи. Например вот — задницу твою спасать.

— Спасибо, — буркнул я, понимая, что даже не поблагодарил его за это.

— На здоровье, — отозвался он. — Короче, прибудем на место, и всё узнаешь.

— И далеко до него?

— Прилично. Доберёмся ближе к рассвету. Так что можешь пока вздремнуть.

— У вас, пожалуй, вздремнёшь, — заметил Стэп.

— Эт дело хозяйское, — в своей манере произнёс Грог и, развалившись в кресле, закинул ноги на бортик. — А я, пожалуй, покемарю.

Он натянул кепку на глаза, будто ему мешал свет. Нет, Утиль уже давно включил головной прожектор, но он светил вперёд, и нам от него было ни жарко ни холодно. Пёс немного покрутился на месте и улёгся прямо под ногами хозяина. Пару раз мощно чавкнул, облизывая нос, и тоже угомонился.

— Ложись, если хочешь, — предложил я Полине, указав на свои колени.

Девушка благодарно кивнула и улеглась на меня, закинув ноги на Стэпа. Вопреки ожиданиям, он возмущаться не стал, да и вообще вёл себя непривычно тихо. В прошлый раз, когда мы встречались с Утилизатором в Нижнем, он тоже больше молчал, словно чего-то опасался. Может, и правильно, не знаю. В прошлой жизни я бы таких людей тоже обходил по большой дуге.

Но сейчас мне было как-то плевать на то, что из себя представлял Утиль или тот же Грог. Я стал не менее опасным, чем они, а потому общался с ними на равных. Хотя, надо признать, Хан меня всё-таки пугал. Я вообще-то животных не очень, если они не представлены в качестве блюда. Да и в этом случае предпочту травоядных. А уж стафф с серебряными клыками… брр-р. Да здесь кому угодно станет неуютно.

Полина пригрелась и мерно засопела. Переживаний ей сегодня тоже хватило, даже с запасом на две жизни вперёд. Машину жалко. Не столько саму тачку, сколько добро, которое в ней осталось. Эдакое дежавю, которое снова закончилось встречей с Утилизатором. Хорошо хоть, рюкзак успел подхватить. К слову, вещи Стэпа и Полины тоже здесь. Вот ведь упёртые, даже мешок с кормом не бросили. Ну теперь его хотя бы будет кому жрать, если Хан вообще таким питается? Судя по тому, как он обгладывал лица выродков, их плоть ему больше по вкусу.

Ладно, не всё так плохо, как тогда. Сейчас при нас хотя бы серебро и целых пять сердец. Чёрт, они ведь так протухнут. Хорошо, что на улице всё ещё прохладно, да и времени прошло не очень много. Может быть, успеем их засушить, если не отберут. Да плевать, новых наковыряем, нам не вперво́й.

Интересно, куда нас везут?

Это была последняя мысль перед тем, как я отключился. Мерный рокот двигателя, покачивание и адреналиновый отходняк сделали своё. Я задремал, даже несмотря на неудобную позу. Мне снова снилось море, и на этот раз я чувствовал его запах. Слышал крики чаек, да так отчётливо, будто они кружились у меня прямо над головой.

А потом меня бесцеремонно пнули по ногам.

Открыв глаза, я натурально утратил дар речи. Вокруг, всюду, куда доставал взгляд, была вода. Лишь в одном месте обзору

Закладка:

— Вот это ни хрена себе! — вместо меня выразил эмоции Стэп. — Это что ещё за чудо такое⁈

— Круизный лайнер, — ответил Грог. — Поднимайте ваши жопы, мы прибыли. Добро пожаловать на борт и в штаб-квартиру последнего очага сопротивления.

— Чего? — не поняла Полина.

— Ой, тебя это вообще не касается, — отмахнулся собачник.

Глава 10

Уют

— Уи-и-и! — раздался восторженный писк из душа, а вскоре из притвора показалась довольная мордашка Полины. — Прикинь! Здесь горячая вода есть!

— Угу, рад за неё, — буркнул я, разбирая вещи в рюкзаке.

— Бука, — фыркнула девушка и исчезла за дверью.

Зашумела вода, а через некоторое время из ванной донеслось громкое пение. Я вздохнул и продолжил заниматься делом. Шмотки швырнул на пол, так как их уже пора было стирать, впрочем, как и те, что сейчас были на мне. Но с ними я повременю. Не голым же мне по палубам рассекать, в самом-то деле. А сердца уже капитально требуют внимания, так что надо бы их пристроить. Если не удастся продать, то хотя бы засушить.

Серебро в сейф. Да, номер нам достался — сам себе завидую. Уже и не припомню, когда я вот так, с комфортом… А ведь никогда. Дома у меня всё было ровно так, как и у большинства. Обычная кровать, обычные подушки, стенка в зале с неизменным набором фарфоровой посуды для чаепития. Здесь же…

На ум приходило только одно слово, которое выдала при входе в номер Полина: «вау». Одна кровать чего стоила. Да это даже не кровать, а натуральный сексодром. Она в ширину больше, чем в длину. Девушка с ходу её испытала, рухнула прямо с разбега, раскинув руки в стороны. Я не стал, так как был весь в грязи и засохшей крови.

Впрочем, глупо было бы, ведь мы на круизном лайнере и вроде как даже пятизвёздочном, если у лайнеров вообще есть такое понятие.

Разобрав автомат, я принялся вычищать нагар из ствола. Пока есть свободная минута, лучше ей воспользоваться. За время скитаний я чётко уяснил: оружие нужно содержать в идеальном состоянии и заниматься им в любую свободную минуту. А сейчас у меня времени с большим запасом, так что я раскидал автомат на все составляющие. Ударно-спусковой механизм тоже требует внимания, хоть и не так часто. А в последние дни ствол где только не побывал: и в грязи, и в лужах. В общем, лишним точно не будет.

Да, круто они здесь устроились. С комфортом и размахом. А ведь на лайнере ещё и несколько бассейнов есть. Что-то такое Грог мне вкратце рассказал, пока провожал до каюты. Рай. И это в то время, когда люди вокруг дохнут, словно мухи от дихлофоса.

— Брак! — донеслось из душа.

— Что? — неохотно откликнулся я.

— Не потрёшь мне спинку?

— Нет.

— Ну почему-у?

— Занят.

— Ну и дурак.

Отвечать я не стал. Вместо этого принялся собирать оружие. Капнул масла в нужные места, установил пружину, погонял затвор и, защёлкнув ствольную коробку, несколько раз похолостил. Всё работало мягко, без усилий и закусов, как и положено. С этим стволом покончено, настало время дробовика. Ему тоже знатно досталось. Я разве что пистолет в эти дни не использовал, но его тоже разберу и вычищу, на всякий случай.

Я как раз заканчивал с оружием, когда из ванной выбралась Полина. Из одежды на ней было только полотенце на голове. Девушка сладко потянулась, сексуально прогнувшись в пояснице, и плюхнулась на кровать. Тело очень плавно утонуло в перине, что в очередной раз привело её в щенячий восторг. Она даже встала и повторила падение.

— Кайф, — выдохнула она. — Боже, спасибо тебе! Какой же это кайф!

— Ты здесь будешь? — поинтересовался я, заполняя магазин пистолета патронами.

— А ты куда собрался? — Она уставилась на меня, приподнявшись на локтях.

— Сердца нужно пристроить и одежду какую-нибудь замутить. У тебя размер какой?

— Сорок первый. Иди ко мне, а?

— Позже, — отказался я. — Вначале дела.

— Уверен? — Полина хитро прищурилась, и запустила руку себе между ног.

Она выдала сладкий стон, запрокинув голову, и расставила ноги ещё шире.

— Вот займись пока, если тебе неймётся, — усмехнулся я. — Никого не впускай из каюты не выходи. Я скоро.

С этими словами я поднялся из кресла, привычным движением сунул пистолет в кобуру и, подхватив пропитанный кровью узелок из простыни, вышел за дверь.

— Импотент! — донеслось в спину.

И снова я пропустил оскорбление мимо ушей. На некоторое время замер в коридоре и попытался вызвать в памяти что-нибудь отвратительное, чтобы у меня внизу всё расслабилось. Получалось не очень. Перед глазами всё ещё стояла обнажённая Полина. Вот ведь дьяволица! Ну ничего. Вернусь, отмоюсь и вставлю ей по первое число.

Осмотревшись, я выбрал левую лестницу и отправился на поиски хоть кого-нибудь, кто подскажет мне, куда деть сердца. У Стэпа я их забрал сразу, как только мы поднялись на борт. Пусть отдыхает, ему тоже неслабо досталось. Да и толку от того, что мы будем шататься вдвоём, никакого.

Поднявшись, я сразу обнаружил человека, который курил, облокотившись на борт. И не какую-то самокрутку, а нормальную сигарету. Мысли тут же переключились в другое русло, и я прямой наводкой направился к нему.

— Здорова. — Я остановился рядом. — Угости сигареткой.

— Травись, не жалко. — Он протянул мне пачку «Золотой явы». — Это вас на рассвете привезли?

— А что, так заметно? — усмехнулся я.

— Ну, вообще-то, да, — улыбнулся в ответ он. — Кого-то ищете?

— Да, мне бы лавку какую или где тут у вас торговля ведётся.

— Торговля? — Он удивлённо приподнял левую бровь. — Братан, ты, верно, не совсем понял, куда попал.

— Да мне никто толком ничего и не объяснил, — пожал плечами я. — Короче, у меня пять сердец, которые добыты два дня назад. Если с ними ничего не сделать, то они испортятся.

— Тогда тебе вниз нужно. На склад, к Макару.

— Макару? — Я не поверил своим ушам. — Это не толстый такой, хромой?

— Он самый. Знакомы?

— Судя по всему, — хмыкнул я. — Да

Закладка:

— Ну вот ему сдашь. Он тебе квиток на премию выпишет.

— И большая премия?

— По сотке за штуку.

— Это же грабеж! — возмутился я. — Они в крепостях по четыре сотни уходят!

— Ну можешь выбросить, — усмехнулся мужик. — Ты здесь живёшь и жрёшь бесплатно, плюс патроны любые за счёт казны. Неужели будешь из-за пары грамм серебра бодаться?

— Не, ну если только так, — смутился я. — Ладно, спасибо…

— Стой.

— Что ещё?

— Там курить нельзя. Только на открытых палубах.

— А, понял, — кивнул я и сделал глубокую затяжку.

— П-хах! — Мужик хлопнул меня по плечу. — Да не спеши ты так, расслабься.

Продолжая ухмыляться, он скрылся в коридоре. Я проводил его задумчивым взглядом и отвернулся к воде. Вид был потрясающим. Не знаю почему, но я представлял себе море как-то иначе. И запах был другим, и воздух казался солёным, в смысле — в фантазиях. А на деле от воды пахло тиной, а воздух был самым обыкновенным, как и везде. А ещё у меня ну никак не получалось расслабиться. Постоянно казалось, что за углом подстерегает опасность. Может, сказывалось отсутствие автомата? Его тяжесть как-то успокаивала. Привык я к оружию. Настолько с ним сроднился, чтоб без него ощущал себя словно голым.

Щелчком отправив окурок в воду, я вернулся к лестнице и принялся спускаться. На минус первом уровне появились таблички служебных помещений. Среди них удалось отыскать и необходимую, с надписью «Склад».

На самом деле поблуждать пришлось немало, прежде чем я набрёл на нужную дверь. Лайнер оказался огромным, даже больше, чем снаружи. А все эти лесенки и коридоры натурально сводили с ума. Но редкие встреченные мной люди без лишних вопросов указывали мне путь. А один из них молча указал на табличку, на которой имелись указатели. Вот, ориентируясь по ним, я наконец и пришёл туда, куда нужно.

Распахнув дверь, я ввалился внутрь и нисколько не удивился, обнаружив Макара за столом, прямо у входа. Он оборудовал склад ровно так же, как делал это в нижегородском кремле.

— Здорова, жиробас! — Я привлёк внимание старого знакомого.

— Брак⁈ — Он удивлённо уставился на меня. — Твою мать! Брак!

Макар вдруг подскочил, дохромал до меня и сгрёб в охапку.

— Ну ладно, ладно. — Я похлопал его по спине. — Хватит этих телячьих нежностей. Ты как здесь?

— Да хорошо, — ощерился он. — Как видишь.

— Давно?

— Да считай, сразу. Когда вы меня в бункере оставили, через пару часов я был уже на свободе. Ну а на следующий день меня уже вывезли. Вначале в Калугу, затем поездом в Ростов, а оттуда уже вертолётом сюда. Теперь вот… Живу в общем, работаю.

— Ты извини, что мы тебя так…

— Ой, да брось. Я бы на вашем месте тоже себя подозревал. Не, поначалу-то я вас ненавидел. Думал: увижу, всё выскажу. А затем, спустя время, всё как-то переосмыслил и понял. Короче, забей, нормально всё. Ты как, кстати, в покер играть не разучился?

— А ты всё так же держишь подпольный клуб?

— Надо же как-то вечера коротать, — улыбнулся приятель. — Ну, а ты как? Стэп жив? Чем занимались всё это время? Сюда как попал?

— Да тоже жив, почти здоров. Со Стэпом тоже порядок. Дрыхнет, наверное, сейчас, или шляется где-то.

— Так он что, тоже здесь⁈

— Ну так мы с ним теперь напарники. Вместе выродков мочим, сердца вырезаем. Кстати, о птичках. — Я скинул с плеча узелок и водрузил его на стол Макару.

— Ну куда ты грязь-то эту прямо на бумаги! Брак, чтоб тебя черти дрючили, там же приходные накладные! — Макар засуетился, скинул узел с сердцами на пол и принялся всматриваться в бумаги.

Да, некоторые люди не меняются.

Наконец он убедился, что все документы в порядке и ничего критичного не произошло, и с шумом выдохнул. Потом посмотрел на меня и расхохотался, а затем уселся на стул.

— Да, умеешь ты взбодрить, — добавил Макар и промокнул выступившие слёзы рукавом.

— А чего ржал-то? — не разделив веселья приятеля, спросил я.

— Ну так… — Он неопределённо покрутил пальцами в воздухе. — Вспомнил былые времена. Но здесь лучше, да… Кстати, а ты не забыл, что всё ещё мне должен?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты жук? — усмехнулся я и уселся напротив. — Только не говори, что ты и здесь умудрился развернуть какую-то деятельность.

— Да какой там, — устало отмахнулся Макар. — И без того работы хватает. То поставка какая, то кухня запрос скинет, то вот, — он обвёл стол руками, будто это могло что-то значить, — к рейду готовимся.

— Что за рейд?

— А чёртьиво знает, — вот так, в одно слово, выдал он, — Какая-то мегаважная операция. Мне не докладывают. Моё дело заявку сформировать и списание провести. Да и плевать, честно говоря. Меньше знаешь — крепче спишь.

— А откуда здесь всё это?

— Из разных мест. В основном склады РВСН или ещё какие-то секретные хранилища. У нас ведь руководство страны неизлечимой паранойей сколько лет страдало. По всей земле заначек наделали. У Старого, похоже, доступ к секретной информации был, вот и вычищаем по-тихой. Что-то к нам отправляется, что-то на переработку или в крепости. Но все бумаги через меня идут. Порой такое богатство попадается… Не в том смысле, что золото там, оно ведь сейчас на хрен никому не нужно. А вот провизия и боеприпасы буквально вагонами проходят. Оружие там и всё такое… Ну ты понял, о чём я.

— Ещё бы. А энергия здесь откуда? Двигателя вроде не слышно.

— Ха, это вообще отдельная песня. Мы на атомном реакторе сидим.

— Иди ты!

— Ей-богу! Сам лично его видел. Ну не так, как тебя, конечно, а через окно. Да ты Старого попроси, он тебе экскурсию устроит.

— Он здесь? — мрачным голосом уточнил я.

— Без понятия, — пожал плечами Макар. — То прилетает, то улетает. Он же деловой как не знаю кто. Откуда только в нём столько энергии? Тут порой за день так намотаешься, ноги гудят, в спину стреляет. А этому уже за седьмой десяток перевалило, а он всё носится, будто ему семнадцать лет.

— Может, у него тоже

Закладка:

— Ой, можно подумать, — поморщился приятель. — Ладно, давай с твоим барахлом разберёмся.

— И желательно побыстрее. Им уже третьи сутки пошли, как бы подтухать не начали.

— Нормально, не жара сейчас. Сколько там?

— Пять.

— Не шутишь⁈ — округлил глаза Макар. — А ты хорош. Я за три года работы впервые такой улов в одном месте вижу.

— Просто работать нужно уметь.

— Да тут, знаешь, ребята такие, что ого-го, — потряс кулаком Макар. — Нам бы таких побольше, давно бы выродкам Кузькину мать показали.

— А что это вообще за место?

— Вроде как база специальная. Даже не знаю, как объяснить. Штаб может, пункт управления сопротивлением. В общем, здесь все шишки, сюда вся информация стекается, отсюда все атаки и операции планируются.

— Штаб, значит, — кивнул я.

— Ну, а я как сказал? Здесь есть всё необходимое. Оружие, боеприпасы какие хочешь. Даже крупняк есть, и для танков тоже. Самих танков, конечно, нет, их здесь ставить негде. Но у нас и авианосец неподалёку курсирует. Небольшой такой, всего на десять единиц техники, но всё же. Подлодки даже есть, две штуки. Тоже небольшие, море-то мелкое, метров двадцать глубина всего.

— Ясно, по сердцам-то чего?

— Ах да, тебе документы выдали?

— Какие ещё документы?

— Та-а-ак, — задумчиво протянул Макар. — Тогда дуй в комендатуру и оформляйся. Как ксиву получишь, тогда ко мне, я тебе квиток на премию выдам.

— Может, хоть шмотки какие дашь? Мне бы помыться для начала не мешало.

— Шмотки? — зачем-то переспросил Макар и обернулся. — Напомни-ка размер?

— Женский комплект сорок второго, а мой — пятьдесят второго. Рост — сто девяносто.

— Так-так, — хитро прищурился Макар. — Женский, значит?

— Ой, вот ты только не начинай, ладно?

— Ха-ха-ха, да не хмурься ты, я же не со зла. Кто такая?

— Отвянь.

— Вот поэтому ты вечно один и бродишь, — отмахнулся Макар. — Ладно, придумаем сейчас чего-нибудь. Посиди пока. Только не лапай здесь ничего.

— Давай, шевели булками. У меня уже чешется всё.

Макар поднялся и скрылся за стеллажами. Я некоторое время сидел, рассматривая бумаги на его столе, а затем взял и перемешал несколько стопок. Пусть сидит, плюётся потом. Кладовщик вернулся через пару минут и протянул мне два комплекта «горки», поверх которых лежало даже чистое нижнее бельё и носки.

— Обувь нужна?

— Своя ещё нормальная, — отказался я.

Нет, запасной комплект мне бы не помешал, но у меня и в самом деле были очень хорошие военные ботинки с высокой шнуровкой и пластиковой вставкой в носке. А новые ещё разнашивать придётся. Какими бы хорошими они ни были, новая обувь имеет свойство где-нибудь натирать. Так что нет, не хочется мне с ними возиться, молотком швы простукивать. Может, в следующий раз.

— Я так понимаю, амуниция тоже по документам.

— Само собой. Ты мне потом и за костюмы распишется.

— Ладно, бывай. Как-нибудь ещё загляну. Когда у тебя игра следующая?

— Дак завтра после заката, когда все улягутся. Приходите со Стэпом, я вас с людьми познакомлю. И мадам свою приводи.

— Перебьёшься, — буркнул я и направился к двери.

Путь до каюты много времени не занял. Я уже научился более-менее ориентироваться и, следуя указателям, быстро отыскал обратную дорогу. А когда ввалился в номер, застал Полину спящей. Она развалилась на кровати, свесив одну ногу, а из-под одеяла торчал её упругий зад, в который так и хотелось вцепиться зубами. Но я поборол в себе плотское желание и отправился в душ.

Когда на голову обрушился поток горячей воды, я действительно почувствовал себя словно в раю. Нет, мы со Стэпом периодически топили бани, которые попадались нам на пути. Но во так, под горячим душем, я стоял впервые за столь долгое время. В гостиницах, в которых мы останавливались, чаще всего нас тоже записывали в баню. Но их там и топили так, больше для порядка, чтоб люди не мылись в холодном помещении. Даже в заведении, где работала Полина, не было такого удовольствия, как горячий душ.

Как же мало человеку нужно для счастья! Раньше мы жили со всеми этими благами и не обращали на них внимания, а сейчас даже чистая простыня — уже целое событие. Интересно, мы когда-нибудь сможем вернуться к той цивилизации, которую так быстро потеряли? Надеюсь, что да. По крайней мере, сдаваться мы не собираемся, а значит, рано или поздно победим выродков. Загоним их в самые мрачные подземелья, да там и похороним. Сейчас, натирая себя душистым мылом, я почему-то в это верил. Но там, на промозглых улицах, когда приходилось ползать на пузе по жидкому грязному снегу, я всегда сомневался в победе.

Выйдя из душа, я поймал на себе похотливый взгляд Полины. Видимо, девушка проснулась от шума воды и сейчас лежала, закутавшись в одеяло, выставив наружу только лицо. И даже так она всё равно выглядела соблазнительно.

— Пойдёшь ко мне? — Она откинула одеяло, демонстрируя мне свою наготу.

— Вот ведь чертовка, — усмехнулся я и нырнул в кровать.

Полина взвизгнула, делая вид, что испугалась, а затем прильнула ко мне всем телом и уставилась на меня своими огромными серыми глазами.

* * *

— Итак, — Старый подошёл к карте, — кратко введу вас в курс дела. Мы сейчас здесь. Вот эти территории полностью под нашим контролем.

— А там что? — спросил Стэп.

— Где?

— Ну, на севере, — уточнил приятель.

— Серебряный прииск, — терпеливо ответил Старый. — Здесь возобновлена добыча и переработка нефти. Эта, эта и эта железные дороги тоже восстановлены и задействованы. Но вас должны волновать вот эти отметки.

— Скопления выродков? — полюбопытствовал я.

— Мы предпочитаем называть их изменённые, или иные. Но да, ты прав, эти области находятся под их контролем.

— Основная всё ещё в Москве.

— Да, и теперь мы точно знаем почему. Они готовят очередной прорыв территории. Если им удастся захватить вот эти крепости, то мы не сможем удержать плодородные земли. А это значит, что снова начнётся голод.

— Он и не прекращался, — резонно заметил я.

— Ошибаешься, — покачал головой Старый. — Ты ещё не видел такого, какой нам светит, если мы потеряем Белоруссию.

— Ладно, общие данные

Закладка:

— И их практически всех знают в лицо, — покачал головой Старый. — Ваша задача очень простая. Поймать изменённого и доставить его в полевую лабораторию. Дождаться окончания операции и вернуть в целости на указанное место.

— Зачем?

— Скажем так, — усмехнулся особист, — мне нужно замотивировать одного человека.

— Я всё ещё не понимаю… — Я развёл руками. — И, кажется, я дал ясно понять, что больше не стану играть вслепую. Мне прошлого раза хватило. Так что или выкладывай всё, или иди козе в трещину.

— Брак! — толкнул меня локтем в бок Стэп. — Да хорош ты…

— Послушай своего напарника.

— Я сказал — ты услышал, — упрямо добавил я.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул Старый. — Это, пожалуй, самая важная миссия из всех, что у нас были. Вот этот мальчик, — на экране появилась фотография какого-то пацана, — дитя изменённого и человека. Мы называем его «гибрид».

— Его нужно убрать?

— Ни в коем случае! — нахмурил брови особист. — Его важность в нашей войне неоценима. Он может жить днём, а его укус для человека работает ровно как чёрное сердце. Для нас он безопасен, но вот для иных… На них он действует особым образом.

— Значит, его нужно доставить сюда?

— И да, и нет, — снова нахмурился особист. — Нам нужно, чтобы его к нам привёл другой человек. И это не так просто организовать, поэтому и планируется многоходовая операция.

— А не проще ли взять пацана и привезти сюда на вертолёте, если он для нас так важен?

— Всё не так просто. Он ещё слишком юн и неопытен. Ему нужно стать воином и научиться выживать.

— Так научите. У вас для этого есть всё необходимое.

— Нет. Мы не хотим воспитывать из него очередного солдата. Нам нужен лидер.

— Лидер? Мне не послышалось? Вы что, хотите, чтобы выродок встал у руля? Да люди никогда его не примут…

— Твоего мнения никто не спрашивал, — строго осадил меня Старый. — Сделай то, что от тебя просят, и ты свободен. Можешь валить куда хочешь.

— Где мой брат?

— Неподалеку, — ответил особист. — На точно таком же лайнере, как и этот. И, в отличие от тебя, он уже давно трудится на благо человечества.

— Я тебе не верю.

— Твои трудности.

— Я могу его увидеть?

— Нет. Пока мы не завершим разработку синтетической крови, с изменёнными лучше не пересекаться.

— И много их у вас?

— Немало, — кивнул Старый. — Но каждый из них очень ценен. И мне бы не хотелось, чтобы ты или кто-то другой вмешивался в их работу.

— Мне нужны доказательства.

— Хорошо, ты их получишь. Видеозапись тебя устроит?

— Вполне.

— Ну вот и договорились. А теперь к делу.

— Я всё равно не понимаю, зачем все эти сложности.

— Тебе и не нужно это понимать. Есть человек, который научился выживать как никто другой, и эти навыки необходимо передать нашему будущему лидеру. И для этого они должны вместе пройти через сложности. Так тебе понятно?

— Ну, более-менее. Выродок, которого нужно поймать, это кто-то конкретный или вам плевать?

— Плевать. Главное, доставь его на операционный стол, а затем — в назначенное место. И проследи, чтобы нужный нам человек отыскал его гнездо. Справишься?

— Не вижу ничего сложного, — кивнул я. — Что с оплатой?

— Серьёзно? Хочешь остаться в ранге наёмника?

— Меня устраивает, — пожал плечами я.

— Хорошо, обсудим вопрос, и я дам тебе знать. На сегодня всё, можете отдыхать. Приступаем через сорок восемь часов. На выполнение задачи у тебя будет максимум неделя. Свободны.

Мы вышли из кабинета, и я тут же вставил в рот сигарету. Вторую протянул Стэпу, и мы вместе выбрались на палубу.

— Что думаешь? — спросил у приятеля я.

— Не знаю, — пожал плечами он. — Похоже на какой-то бред. Как по мне, так пацана тоже проще эвакуировать вертолётом.

— А об этом месте в целом?

— Кайфово здесь, — вздохнул приятель. — Я бы остался.

— Так оставайся.

— Шутишь? — усмехнулся он. — Да тебя без меня в первый же день грохнут.

— Я серьёзно. — Я уставился на друга немигающим взглядом. — За Полинкой присмотришь.

— Да иди ты в жопу, понял? — состроил обиженную рожу Стэп. — Я, по-твоему, кто? А если ещё раз такое предложишь, я тебя лично пристрелю. И пули будут серебряные, чтоб тебя, мудака, не откачали.

— Ладно, не ори ты, — усмехнулся я. — Разберёмся. Пошли к Макару, у него сегодня игра.

— Давай только через каюту пройдём, я там пару пузырей коньяка марочного намутил.

— Вот это дело, — ощерился я. — Вот это я понимаю, деловой подход.

Глава 11

Беседы

— Ко мне давай тоже заскочим, я Полину предупрежу, — попросил я Стэпа, когда тот вывалился из каюты с двумя литровыми бутылками коньяка.

Даже не представляю, где и каким образом он умудрился его достать, тем более здесь, посреди моря. Но на хороший алкоголь у него нюх. В последнее время цена за бутылку более-менее приличного пойла могла легко перекрыть стоимость чёрного сердца. Нет, бухла в крепостях хватало, но его качество и вкус оставляли желать лучшего. Сильно повезёт, если после такого наутро проснёшься только с головной болью.

Но чаще последствия были гораздо жёстче. Впрочем, чего ещё ждать от самогона, брагу для которого настаивали на всём подряд. Ведь сахара тоже днём с огнём не найти. И если летние сорта гнались из ягод, а осенние производились из яблок, то зимой и весной к крепкому алкоголю лучше было не притрагиваться. По этому вот такой заводской выдержанный коньяк ценился и продавался за баснословные числа.

— Как-то быстро ты подкаблучником стал, — отпустил шутку Стэп. — Чё, всё уже, яйца выкручивает?

— Знаешь, я иногда задумываюсь, почему до сих пор не пристрелил тебя где-нибудь под шумок? — хмыкнул я. — Но рано или поздно ты точно договоришься.

— Ты же без меня по миру пойдёшь. С деньгами ведь вообще дружить не

Закладка:

— А потому что туда их с собой всё равно не заберёшь. Деньги — это всего лишь средство, инструмент, а не смысл жизни.

— Вот об этом я и говорю.

— Здесь подожди, — буркнул я и вошёл в свою каюту.

Нас поселили на одной палубе, но в разных концах. Стэпа ближе к носу, а меня — у кормы. Уж не знаю, чем руководствовалось начальство, ведь весь уровень был практически пустой. В том смысле, что свободных номеров по соседству имелось с запасом. Хотя, может, я чего-то не знаю, и люди, которые в них прописаны, сейчас где-то на заданиях, жизнью рискуют.

— Привет, — улыбнулась Полина, встречая меня в уже привычной позе: в кровати, с книгой в руках. — Ты сегодня рано.

— Я предупредить как раз, — ответил я. — Сегодня буду поздно, можешь меня не ждать.

Я развернулся к двери, но девушка меня придержала.

— Постой. — Она сбросила с себя одеяло и босиком прошлёпала ко мне. — Я тебе кое-что сказать хотела.

— Ну? — Я нетерпеливо посмотрел на неё.

— Мне работу предложили, в гостевом сервисе.

— Так это же хорошо, — впрочем, совсем безразлично отреагировал я. — Здесь ты будешь в безопасности.

— Это да… — Она потупила взор. — А ты?

— А что я?

— Ну, какие у тебя планы?

— Разберусь с работой, которую мне нарезал Старый, а дальше будет видно. Я так далеко не смотрю.

— Я не об этом.

— Блин, Поль, ты можешь рожать быстрее, меня там люди ждут.

— Ой, ну и вали к своим людям, придурок! — мгновенно психанула она. — Можешь там и оставаться, если они тебе важнее меня.

— Дура, что ли? — буркнул я и вышел за дверь.

— Чё, отпускать не хотела? — хмыкнул Стэп, который, похоже, слышал окончание нашей беседы.

— Ой, ты только не начинай, ладно? — поморщился я.

Мы добрались до лестницы на корме и спустились на технический уровень. Хотя это было не совсем так. Все механизмы и коммуникации располагались ещё ниже. И тем не менее эта палуба носила именно такое название. Просто так было понятнее гостям, для которых изначально создавался этот лайнер. Это сейчас здесь можно было свободно гулять где хочешь.

Уже не обращая внимания на указатели, мы добрались до склада, где по традиции устраивал игры Макар. И нет, этого никто не запрещал, просто ему нравилась сама атмосфера, якобы подпольного казино.

На самом деле в этом действительно что-то было. Во-первых, абы кто на игру попасть не мог, а во-вторых, полумрак складского помещения создавал эдакий уют. Свет вокруг всегда выключался, оставаясь лишь над игорным столом.

— Макар! — прямо от входа заорал Стэп. — Ты где, хромоножка!

— За второй стеллаж проходите, — вернулся ответ из глубины помещения.

Мы прошли в указанном направлении, где и расположился стол, за которым уже сидели трое, включая кладовщика. Одного из присутствующих я уже видел в кабинете Старого, на первом, ознакомительном совещании. Второй попался на глаза впервые.

— Знакомьтесь, — тут же представил нас Макар. — Это Брак и Стэп, мои старые приятели ещё по Нижнему Новгороду. Это Кузнецов Сергей Викторович, вице-адмирал военного флота.

— Можно просто Сергей, — кивнул тот, кого я уже видел у Старого. — Ни к чему здесь такой официоз.

— А это доктор Клементьев Николай Васильевич, — представил второго кладовщик. — Благодаря ему, это корыто всё ещё держится на плаву, а не превратилось в облако радиоактивной пыли.

— Фигасе, — хмыкнул Стэп. — Даже неудобно будет вас раздевать.

— П-хах, — хохотнул вице-адмирал, а затем и вовсе залился смехом: — Ха-ха-ха, а они мне нравятся! Присаживайтесь! Что там у вас с собой?

— Вот. — Стэп припечатал к столу обе бутылки.

— Ого, арманьяк, — покивал вице-адмирал. — Солидно.

— Ну так говна не держим, — хмыкнул приятель и плюхнулся на стул. — Ещё кто-то будет?

— Нет, на сегодня всё, — покачал головой Макар и взялся тасовать карты.

Доктор был молчалив. Уж не знаю, может, потому, что компания его не устраивала, а может, он всегда такой. В любом случае игра покажет, кто есть кто.

— Ну, как вам у нас? — пустился в неспешную беседу Кузнецов.

— Шикарно, — ответил Стэп, пытаясь срезать сургуч, под которым скрывалась пробка.

— Док, не в службу, а в дружбу: принеси бокалы, — попросил вице-адмирал.

— Они на… — начал было Макар, но Док его перебил.

— Я знаю, — сухо ответил он и поднялся из-за стола.

Вскоре Стэп уже наполнял их дорогим даже по меркам той, старой жизни, напитком. Вице-адмирал тут же поднял свой, разогнал его по стенкам и принялся наблюдать за тем, как он стекает.

— Ну, за знакомство, — пародируя голос генерала из известного отечественного фильма про охоту, произнёс он.

Мы чокнулись и сделали по небольшому глотку. Я даже зажмурился от удовольствия. Коньяк, ну или всё же арманьяк, приятно обжёг язык и огненным потоком провалился в желудок по пищеводу, не вызывая и малейшего желания закусить и уж тем более запить. А спустя пару секунд во рту остался приятный ореховый привкус.

— Эх, чувствую, сегодня нас ожидает чудесный вечер, — причмокивая, произнёс Кузнецов. — Ну ты долго ещё колоду греть собираешься? Сдавай уже.

— Так не терпится облегчить карманы? — хмыкнул Стэп.

— Смотри, как бы самому в одних трусах из-за стола не выйти, — вернул шпильку вице-адмирал.

На стол упали первые карты. Макар всегда сдавал по кругу всем игрокам, а в конце выкладывал прикуп. Сейчас в открытую легли три карты: двойка, четвёрка и семёрка, все разных мастей. Две оставались закрытыми. Я поднял свои и едва сдержал эмоции. Всё-таки покер — не та игра, где стоит их оголять. На руки мне упали валет и десятка. С такими картами рассчитывать не на что, даже если в закрытом прикупе окажется что-нибудь в пару к моим. Но посмотрим. Всё равно первые несколько сдач будут больше в качестве разогрева, и больших ставок ожидать не стоит. Мы будем скорее присматриваться друг к другу, прощупывать противника.

— Чек, — даже не заглянув в свои карты, произнёс вице-адмирал.

— А я, пожалуй, пятёрку накину. — Клементьев подвинул пять грамм серебра в общий банк.

— Я — пас. —

Закладка:

— Отвечу, — принял я ставку, но увеличивать не стал.

— Ого, кажется, кому-то привалило, — хмыкнул Кузнецов и наконец заглянул в свои карты.

Макар молча скинул свои, видимо, там тоже был полный шлак.

— А я, пожалуй, присоединюсь к игре, — довольно крякнул Сергей и добавил к банку пять грамм.

Повышать он не стал, и Макар перевернул четвёртую карту прикупа. Там оказался валет. Выходит, я не зря рискнул, и хоть какой-то шанс у меня уже появился.

Кузнецов никак не изменился в лице, продолжая играть роль жизнерадостного человека, а вот по лицу Дока пробежала едва уловимая тень. Пока я точно не понял, что это значит, но, похоже, он остался недоволен раскладом. Интересно, на чём он поднимал? Неужели на семёрках?

— А вы адмирал с той жизни или уже здесь назначили? — полюбопытствовал я.

— Ещё с тех, — ответил он.

— Выходит, вы знали Старого до всего этого дерьма? — Я наконец задал интересующий меня вопрос.

— Крючка-то? Ну да, доводилось встречаться.

— А почему Крючок?

— Так фамилия у него такая, Крюков. Хотя не уверен, что она настоящая. Он тот ещё волчара.

— А кто он?

— П-хах, ну ты даёшь! Он один из тех, кто в своё время доставлял посылку на Кубу.

— Это сколько же ему лет⁈ — выпучил глаза Стэп.

— Ну, лично он в той операции не участвовал, мал ещё был, как и я, но его бывшее начальство точно в этом участвовало. Хотя на счету Крючка не один правительственный переворот. Уж чего-чего, а раскачивать систему он умеет как никто другой.

— А зачем ему ещё один лайнер, полный выродков? — задал я второй, не менее важный вопрос.

— Там не простые изменённые, — ухмыльнулся вице-адмирал.

— И как это понимать?

— А тебе и не нужно ничего понимать, — заметил Кузнецов и пригубил коньяка. — Просто прими это как данность. Славка точно знает, что нужно делать. И если он собрал их там, значит, так нужно для победы.

— Вы так в нём уверены?

— Послушай, Брак… — Кузнецов внимательно посмотрел мне в глаза, — Когда Крючок продавал китайцам проект новейшего атомного генератора, все крутили у виска и поговаривали, что он выжил из ума. Но теперь мы все сидим здесь и радуемся тому, что он в своё время сделал.

— Я не понимаю, как это связано?

— А ты подумай? — улыбнулся он. — Откуда здесь свет, тепло, горячая вода? Что всё это питает?

— Я уже слышал, что мы на атомной тяге.

— Вот и подумай: откуда у Китая такие технологии?

— Хотите сказать, что этот проект замутил Старый?

— Я ничего не хочу сказать, а лишь констатирую факты. Эти лайнеры вышли с их верфей, притом в кратчайшие сроки. И вот что удивительно: потратив кучу ресурсов на их производство, несмотря на огромный финансовый потенциал, китайцы почему-то подарили оба судна нашей стране.

— Ну, я бы так не сказал, — вступил в беседу Клементьев. — За это они получили очень ценные разработки в атомной энергетике.

— Вот о том я и говорю, — воздел палец вице-адмирал. — Кстати, чек.

— Я, пожалуй, тоже пропущу, — добавил Док, и они оба уставились на меня.

— Вскрывайте пятую, я тоже чекну, — разрешил я, и Макар перевернул последнюю карту прикупа.

Там лежал третий валет. Эмоции я сдержал и даже не стал торопить адмирала со ставкой. Напротив, продолжил мучить его расспросами. Всё-таки эта сторона нашей встречи была куда интереснее игры в карты.

— Выходит, он знал о том, что может случиться? — спросил я.

— Может, — пожал плечами Кузнецов. — С его колокольни виднее.

— Что-то ты темнишь, Серёг, — снова проявил интерес к беседе Клементьев. — Выкладывай уже, здесь все свои.

— Да что выкладывать-то? Мои знания ненамного больше ваших. Так, кое-какие слухи — и только.

— Ну знаете что? — вставил своё слово Стэп. — На ровном месте слухи не рождаются.

— Тоже верно, — крякнул Кузнецов. — А ну-ка плесни старику ещё немного этого чудесного напитка.

Стэп наполнил бокал вице-адмирала и слегка добавил всем остальным. А оттого, что я к своему практически не прикасался, у меня получилось неприлично много. Но я не стал воротить нос и дважды пригубил жгучий напиток, снова прикрыв глаза от удовольствия.

— Ну и что же за слухи? — напомнил о теме беседы Клементьев.

— Ну, поговаривают, что это дерьмо давненько назревало. Ведь всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Выродки могут жить только ночью, а всё человечество предпочитает для этого день.

— Ну, это понятно, — кивнул Стэп.

— Да что тебе понятно? — уставился на него вице-адмирал. — Вот скажи мне, как ты при таком раскладе подомнёшь под себя правительство?

— Понятия не имею, — пожал плечами приятель.

— Вот тот и хрен, — усмехнулся Кузнецов. — А они смогли. При этом не только в нашей стране, но и во всём мире. Политики вдруг резко начали жаловаться на плохое самочувствие и переходить на удалённую работу. Благо всё необходимое для этого было сделано несколькими годами ранее.

— Думаете, год пандемии — это тоже дело рук изменённых? — спросил я.

— Как знать? Но очень похоже, что они уже тогда готовили почву. И Крючок не мог этого не знать. Это его работа — следить за подобными делами. Другой вопрос, поверили ли ему? Ведь в этот год он как раз отдал наработки по атомной энергетике в Китай, чем и подорвал к себе доверие. Не сам, конечно, такие решения ему неподвластны, но инициатива исходила с его подачи.

— Это был двадцатый год, — пробормотал я. — Выходит, лайнеры строили всего четыре года?

— Три, — усмехнулся вице-адмирал. — Беспрецедентная скорость строительства. Можно сказать, в самые рекордные сроки.

— И что, Китай даже себе ничего подобного не сделал? — задал резонный вопрос Стэп.

— Ага, щас! Ха-ха-ха, — расхохотался Кузнецов. — Эти жуки ещё три таких себе оставили. И возможно, в настоящий момент у них там точно такой же штаб, как у нас. А теперь представьте масштабы строительства и ресурсы, которые были на это запущены. Выводы напрашиваются сами собой.

— Но тогда почему никто не отреагировал

Закладка:

— Да никто ничего не знал, — сухо отрезал Кузнецов. — В том-то и дело! Как ты себе это представляешь? Пришёл какой-то дед на приём к первому лицу государства и начал втирать про каких-то существ из области фантастики и сказок? Да его бы на дурдом сразу увезли! Доказательств-то нет. Такое ощущение, что этими выродками руководил кто-то очень опытный, да такой, что самому Крючку фору даст ходов на двадцать вперёд.

— А я всё равно не понимаю, как ему разрешили продать такие наработки на сторону? — почесав макушку, спросил Стэп. — Нет, там, конечно, дружественное государство и всё такое, но ведь это же стратегически невыгодно.

— А ты вокруг посмотри, — вместо адмирала ответил Клементьев. — Это же лайнер класса «лакшери». Ты хоть представляешь, какого уровня гости здесь должны были отдыхать?

— И что?

— А то, что все они люди, к тому же политики. А они ой как любят выпендриваться друг перед другом. Идеальное место для сбора информации. Эдакий отель «Интурист» на плаву. А если речь о заговоре такого уровня, то ещё и отличный соблазн.

— Кстати, да, — подхватил Кузнецов. — Здесь весь корпус построен по принципу сетки Фарадея, он экранизирует любые сигналы.

— А как же связь? — заметил я. — Туристы разве не будут возмущаться, если у них вдруг перестанут работать телефоны?

— Какие телефоны в открытом море? — хохотнул вице-адмирал. — Максимум, на что они могли здесь рассчитывать, так это спутниковый интернет. И тот настолько медленный, что исплюёшься. А его обеспечивает антенна над мостиком, ну и куча ретрансляторов на каждой палубе. Так что делать здесь особо нечего, кроме как напиваться да бахвалиться. Ну что, может, вскроемся уже?

— С чего вдруг? — приподнял брови Клементьев. — Я, пожалуй, ещё десять грамм добавлю.

— Да у тебя же ничего нет! — возмутился Кузнецов.

— Может, и нет, — пожал плечами Док. — Ты поддержи, и увидишь.

— Вы про меня не забыли? — спросил я.

— А тебе есть что сказать? — хитро прищурился вице-адмирал.

— Поддерживаю, — уверенно кивнул я и бросил целый пруточек на десять грамм в середину стола.

— Не, ребята, я точно пас. — Кузнецов скинул карты. — А вы рубитесь, если есть желание.

— Три семёрки! — вскрыл карты Док.

— Прости, друг, но сегодня не твой день, — хмыкнул я и бросил валета к паре на столе.

— Ха! — Адмирал аж подскочил и ткнул пальцем в Дока. — Как он тебя, а⁈

— Мы только начали, — усмехнулся Клементьев. — Меси колоду.

— Ладно, допустим, всё так. — Я воспользовался паузой в игр. — А откуда они вообще взялись?

— Так а что же ты этот вопрос Крючку не задал? — покосился на меня адмирал. — Это вроде уже давно не секретная информация.

— Да как-то не до того было.

— Лекарство от рака, — вместо него ответил Док.

После выпитого бокала коньяка он заметно оживился и начал более охотно общаться. Макар же наоборот притих и всё чаще смотрел куда-то в одну точку. Думаю, это мы в совокупности с алкоголем вызвали у него не самые приятные ассоциации.

— Первые испытания на людях прошли ещё году в пятнадцатом, но по закону необходимо выждать время, чтобы выявить побочные эффекты. Плюс бюрократическая машина неслабо тормозит выпуск препарата на рынок.

— Так они что, были успешны? — уточнил я.

— Как видишь, не совсем. Что-то в вакцине запустило генетические изменения в человеке, и мы получили то, что имеем.

— Это многое объясняет… — Я задумчиво постучал себя по губе.

— Ты о чём? — посмотрел на меня Стэп.

— О гибриде, — ответил я. — Мне всё никак не давал покоя его возраст. А теперь всё сходится. Ну, почти.

— О чём он? — Клементьев уставился на адмирала, а я получил от адмирала такой взгляд, что сразу понял: я сболтнул лишнего.

— Давай сделаем вид, что ты ничего не слышал, — улыбнулся Кузнецов и принялся сдавать карты.

— Опять в секретность играете? — буркнул Док, но продолжать тему не стал.

На этот раз расклад сразу был в мою пользу. Два короля на руках и один в прикупе. Как правило, такие игры заканчиваются, не успев даже начаться. Так и произошло. Когда я поднял банк на пять грамм, все тут же побросали карты. С другой стороны, пятиграммовый банк я всё-таки забрал, не считая своей ставки, конечно. Мы снова подвинули по одному грамму на кон, и Док взялся мешать карты. А я вернулся к разговору.

В голове приятно шумело, но дури не было. Настроение остальных соответствовало обстановке, и беседа лилась сама собой. Больше всех говорил адмирал, подкидывая нам крупицы информации о том, что произошло в мире. И, честно говоря, мне всё больше казалось, что без влияния высших сил здесь не обошлось. Очень уж гладко всё сложилось.

А может, мы просто слишком много о себе возомнили? Мир, который выглядел стабильным и монументальным, оказался хрупким, как хрустальный бокал. И речь не только о нашей стране, ведь хаос охватил весь земной шар, независимо от строя и системы. Не смогла устоять ни Европа, ни Америка, никто.

Как оказалось, в африканских странах с их постоянными непонятками в управлении и вечными военными переворотами люди подержались даже дольше, чем остальной цивилизованный мир. Ну и последними пали те, где пылал локальный вооружённый конфликт. Наверное, как раз из-за сложности распространения вируса. Но и они вскоре сдались, когда государства, поддерживающие воюющие стороны, перестали существовать.

В данный момент, спустя три года, ситуация всюду выглядела примерно одинаково. Небольшие крепости, как островки безопасности, серебряная ценовая политика, которая зародилась сама по себе, ввиду ценности данного металла, и отдельные скопления выродков, которые готовились к чему-то, стягивая силы в определённых, стратегически выгодных местах.

За один вечер мы узнали больше, чем за прошедшие три года. А заодно я проникся уважением к генералу Крюкову. Шаткий мир, достигнутый между нами и выродками, был полностью его заслугой. Только в первый год он уничтожил около десятка крупнейших очагов сопротивления. А в последующие два года сумел наладить снабжение и даже добычу кое-каких ископаемых.

Но самым серьёзным открытием для меня было то, что над Крюковым стоял ещё один человек, которого все

Закладка:

Впрочем, как я ни пытался выяснить об этом Алексее хоть что-нибудь, кроме имени и хвалебных речей, словно упирался в стену. Ни военного прошлого, ни заслуг в политике или науке. Складывалось ощущение, будто он явился из ниоткуда и сразу взял быка за рога. Словно лучше других знал о том, что происходит.

Адмирал так и говорил: что он просчитывает ходы противника наперёд. И это было странно.

Игра шла как бы между делом. Иногда мы даже не озвучивали свои действия, просто скидывали карты или стучали по столу пропуская ход. Ну и, само собой, делали ставки, когда этого требовала ситуация.

К концу второй бутылки я вдруг осознал, что спустил уже больше сотни серебром. Но я ни о чём не жалел, ведь то, что мы сегодня услышали, было важнее всего мирового запаса серебра.

Да, полученная информация пока была разрозненной. Кусочек там, кусочек здесь, и всё это сдобрено хорошей порцией слухов. Но из всего этого уже прорисовывалась понятная картина мира.

И вот она совершенно не радовала. Потому что стало понятно: если мы продолжим войну, то в конце концов попросту исчезнем как виды.

Да, именно так. На Земле не останется ни людей, ни выродков.

Но и делить с этими тварями мир я тоже не собирался. И плевать мне на планы Крюкова и этого самого Алексея. Лично я буду убивать их до тех пор, пока продолжает биться сердце. Посмотрим, сколько серебра они будут готовы выложить за мою голову ещё через год. Я почему-то уверен, цена как минимум удвоится.

Глава 12

Переброска

— Поговорить не хочешь? — нависла надо мной Полина.

— Не особо, — буркнул я, продолжая набивать магазины патронами.

— Ты обещал! — Девушка встала в позу. — Ты сказал что не бросишь меня.

— Я доставил тебя до безопасного места. Здесь никто не заставит тебя работать шлюхой. — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Чего ещё ты от меня хочешь?

— Ничего, — выдохнула она и добавила: — Козёл. Я ведь тебе поверила.

— Да что не так-то⁈ Я тебе что, в вечной любви клялся? Или под венец звал?

— Да пошёл ты в жопу, понял⁈ — прошипела она. — Вали в свою вонючую… Не знаю куда, но вали! Урод!

— Психичка, — вернул ей шпильку я.

Вставил последний магазин в разгрузку, в очередной раз проверил подсумки и убедился, всё ли на своих местах. А потом, закинув рюкзак на плечи, двинулся к выходу.

— Стой, — преградила мне путь Полина. — Ты вернёшься?

— Нет, — честно ответил я.

— Но почему? Что не так? Я что, уродка какая?

— Поль, перестань, — поморщился я. — Мне сейчас вообще не до разборок.

— Но… Но ведь я… — замялась девушка, пряча глаза.

— Ну что ещё?

— Люблю, — прошептала она.

— Ну и дура, — выдохнул я и отодвинул её от выхода.

Выскользнув в коридор, я постарался побыстрее скрыться за поворотом. Поднялся на следующую палубу, и только здесь смог немного расслабиться. Хотя какой там… На душе было погано. Я вставил в рот сигарету, прикурил и сделал пару глубоких затяжек, подставляя лицо под морской ветер. Затем кивнул сам себе и уверенно двинулся дальше.

На четвёртой палубе, в носовой части, нас уже ожидал вертолёт, который должен был доставить меня и Стэпа в ростовскую крепость. Уже оттуда нас поездом перебрасывали куда-то в Подмосковье. Дальше своим ходом нам нужно было добраться до городка под названием Каси́мов. Где-то в этом районе и требовалось поймать выродка и устроить цирк с конями. В том смысле, что каким-то образом заставить неизвестного мне человека начать охоту на одиночку.

Крюков утверждал, что проблем с этим не возникнет, потому как почву уже подготовили. Человек, который должен попасть в выстроенную ситуацию, уже лишился стабильной работы и почти год пытается свести концы с концами. Так что от возможности заработать несколько сотен серебром он точно не откажется. Живёт он в крохотной крепости, в посёлке возле реки, и возможностей там не то чтобы много. Ближайший более-менее крупный город, — Муром, и тот находится в ста километрах. Хотя, если перебраться через реку и пройти по пересечённой местности километров сорок, можно попасть в Выксу. А это промышленный город, где есть много чего вкусного и полезного.

Цель имеет странную, совершенно не типичную фамилию для этих мест: Морзе. Характер скверный, не контактный. Для передвижения использует старенький мотоцикл «Иж-Юпитер» пятой серии. Как я буду наводить его на цель — понятия не имею. Будем решать уже на месте. Впрочем, если у него проблемы с финансами, я знаю, как на него надавить. По крайней мере, как завязать первичный контакт. А там уже разыграем пьяную сценку. Глядишь, прокатит.

— Ты рано, — встретил меня у вертолёта Грог, который тоже летел с нами, но только до Ростова. Дальше у него были свои задачи и другой маршрут.

— А сам чего здесь трёшься? — резонно заметил я.

— Не знаю, — пожал плечами он. — В номере сидеть тошно.

— Вот и я с той же целью.

— П-хах, — усмехнулся он. — У тебя там тёлочка такая… Уж я бы нашёл, чем с ней заняться, чтобы скоротать время.

— Губу закатай, — огрызнулся я.

— Да ладно, я же шучу, — ухмыльнулся он. — Но если что, могу за ней присмотреть, пока тебя не будет.

— Попробуй, — произнёс я спокойным голосом и посмотрел Грогу прямо в глаза.

— Да тихо ты, воин, ха-ха-ха, — развеселился собачник. — У тебя с чувством юмора, что ли, проблемы?

— А ты уверен, что у меня? — в тон ему криво ухмыльнулся я. — Над твоими шутками хоть кто-нибудь смеётся?

— Грубый ты и неженственный, — отмахнулся Грог.

— И слава богу.

На посадочной площадке появился Стэп. Видимо, тоже не нашёл, чем себя занять, и решил выйти пораньше.

— Здорова, — протянул он ладонь Грогу.

— Здоровее видали — и то не боялись, — ответил тот, но руку Стэпу всё-таки пожал.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты мудак? — ощерился приятель.

— Чё⁈ — угрожающе прищурился Грог. — Ты перед выходом сохранился, что ли?

—

Закладка:

Он передал Грогу какой-то конверт и потратил несколько минут на инструктаж с нами. Ничего нового, так, быстрый прогон по основным деталям плана. Ну и заодно напомнил, что на месте нас встретят и всячески помогут.

К этому моменту механики завершили проверку вертолёта, и пилот вскарабкался в своё кресло. Вскоре заработали двигатели, и лопасти принялись вращаться, вначале медленно, но с каждой секундой набирая обороты.

— Фтсиу, — залихватски присвистнул Грог, и Хан в то же мгновение оказался у его ног. — А вы чего расселись? Летим, нет?

— Кажется, это он нам, — толкнул меня в бок Стэп.

Я молча поднялся и направился к вертолёту. Лететь я собирался впервые в жизни, отчего ощущал эдакое беспокойство и одновременно подъём. Не сказать, что мне было страшно, скорее интересно, но адреналин всё равно влетал в кровь, хоть и небольшими порциями.

Внутри было шумно. Пожалуй, здесь грохот ощущался даже сильнее, чем снаружи.

Скинув рюкзак, я уселся на диван и приготовился к получению новых эмоций. Но не успел даже как следует угнездиться, когда в салон прошмыгнул ещё кто-то. Движение я заметил краем глаза, но когда обернулся посмотреть на ещё одного пассажира, не смог сдержать стон.

— Ты какого хрена здесь делаешь⁈ — закричал я, пытаясь переорать шум двигателя.

— Я тебя не слышу, — с ехидной ухмылкой ответила Полина и продемонстрировала мне средний палец.

— Дура! — снова заорал я. — Выходи!

— Иди в жопу! — резко ответила она. — Ты мне не хозяин.

— Давай, поехали! — выдал Грог и пару раз приложил ладонью по креслу пилота.

Тот словно ожидал приказа и тут же поднял вертушку в небо. Ощущение было такое, будто меня на мгновение вдавили в кресло, но вскоре оно сменилось пустотой под ногами. Показалось, что мы сейчас рухнем, но этого не произошло. Однако страх я контролировать не мог и вцепился в поручень рядом с дверью.

Грог покосился на меня и расхохотался. Да, видок у меня наверняка сейчас тот ещё. А вот Стэп и Полина никак не отреагировали на взлёт, будто для них это совершенно привычное дело.

Через пару минут я успокоился и даже без опаски рассматривал пробегающую под нами морскую гладь. Эмоции улеглись, а пейзаж был довольно скучным, в отличие от моего внутреннего состояния. Хотелось устроить разнос взбалмошной девчонке, но я терпел, не желая предоставлять развлечение Грогу.

Да, боец он был отменный и наверняка приносил очень много пользы. Но как человек — полное говно. Встреться мы при других обстоятельствах, я бы однозначно попытался его пристрелить. Но сейчас я себе этого позволить не мог. Как ни крути, а они с Утилём спасли жизнь мне и моим друзьям. Может, он и выполнял приказ, но что-то подсказывает: попадись мы ему в этой ситуации сами по себе, он бы всё равно не прошёл мимо. И тем не менее, дружить я бы с ним не стал.

Полёт прошёл незаметно. А вот посадку я ощутил всем нутром, особенно когда пилот резко пошёл на снижение. Желудок подпрыгнул к горлу, а низ живота защекотало. Аналогичные ощущения появились, когда мы начали садиться. Пару раз мне показалось, что мы вот-вот рухнем, и, естественно, ничего подобного не случилось. Вертолёт очень мягко коснулся полозьями асфальта, и мы покинули его нутро.

Мы приземлились уже за пределами лабиринта, но ещё не в самой крепости. Ростовчане подошли к обороне чуть иначе, чем все остальные, и устроили перед стенами эдакую буферную зону. Она состояла из строительного мусора, передвигаться по которому было не то что затруднительно, а практически невозможно. Ну если, конечно, нет желания переломать себе ноги, а возможно, и не только. Лишь небольшая часть осталась нетронутой, и она представляла собой небольшую парковочную площадку и узкую дорогу, перегороженную бетонными блоками. Проехать через неё можно было только змейкой, а дальше машина упиралась в огромную железную створку. Наверняка она ещё и бетоном внутри залита, чтобы её не взяли на таран или не выбили при помощи взрыва.

Я смотрел на эту мощь и не понимал, как их смогли взять в осаду? Здесь простреливалось абсолютно всё пространство. Скорее всего, мы чего-то в прошлый раз не так поняли, когда обнаружили разбитую пулемётную точку. Да и крепость не выглядела потрёпанной. Неужели мы сами себя загнали в ловушку? Или это была очередная подстава от Старого, чтобы заманить нас на лайнер? От него, пожалуй, и не такого можно ожидать.

Ответ обнаружился внутри, когда мы миновали ставший стандартным отстойник с проверками на человечность. Честно говоря, в дневное время суток я не видел в этом никакого смысла. Но, видимо, для системы так проще. А может, были прецеденты, ведь однажды, в особо пасмурную погоду, мы уже столкнулись с выродками днём. Правда, и одеты они были так, что издалека было ясно, кто они. Да и хрен их знает, вдруг уже смогли что-то придумать для защиты от солнечного света. Серебро им не обмануть в любом случае. Однако ультрафиолетом на нас тоже посветили, будто солнечного света было недостаточно для проверки.

Пройдя все необходимые процедуры, мы наконец-то вошли внутрь, где я уставился на следы попадания чего-то очень серьёзного. Люди всё ещё копошились на руинах, разбирая завал. Наверняка под ним похоронен не один десяток жителей крепости. И эта проблема однозначно важнее, чем собирать трупы, которым, в принципе, совершенно наплевать, когда их похоронят.

— Что здесь случилось? — полюбопытствовал я у привратника.

— Да эти, ублюдки. — Мужик скривился и презрительно сплюнул в сторону. — Ракетой по нам жахнули, прикинь⁈

— Ракетой? — переспросил я от удивления.

— Ага, — кивнул он. — Дней пять назад. Грохнуло так, что половина города оглохла. Общага вот сложилась, до сих пор копаем, людей достаём. Сволочи!

— Жёстко, — пробормотал Стэп.

— Не то слово, — согласился дружинник. — А всё из-за этого козла, которого они здесь прижать пытались.

— Это какого? — уточнил я.

— Да пёс его знает, — отмахнулся он. — Говорят, за его башку центнер серебром платят. Но я бы его с удовольствием и бесплатно пришил.

— А за что? — тут же закусился я. — Он ведь выродкам жить мешает. Стало быть, хорошим делом занимается.

— Ну, как видишь, теперь это дерьмо и нас коснулось, — вполне логично заметил привратник. — Так что вот…

— Ясно,

Закладка:

Как знать, вдруг у них и фото моё имеется? Правда, я наконец-то сбрил поросль на роже, и теперь меня не так-то просто узнать. Да и на голове теперь порядок, даже непривычно как-то, словно с макушки пару килограммов ушло.

Вспомнив о новой причёске, я погладил колючие короткие волосы. Погода позволяла обходиться без шапки, да и в межсезонном костюме было уже жарковато. Но не переодеваться же сейчас? Так что этот момент можно перетерпеть.

В отличие от нас со Стэпом, Полина могла себе позволить снять куртку, что она и продемонстрировала. Нам же для этого пришлось бы вначале скинуть рюкзак, затем разгрузку, и только тогда появлялся доступ к молнии на куртке. И заниматься этим сейчас, посреди улицы, не очень хотелось.

Грог куда-то исчез. Но мы особо на его счёт и не переживали. Напротив, его компания больше напрягала.

Осмотревшись, мы направились в управу, откуда нас должны были перебросить к поезду. В свете последних событий мне как-то расхотелось произносить своё имя. Но, думаю, Старый уже обо всём позаботился, и проблем возникнуть не должно. Похоже, нам с приятелем пора придумать себе псевдонимы, чтобы не получить по башке где-нибудь в тёмном переулке. Всё-таки центнер серебром — очень солидная сумма. На неё можно не просто начать новую жизнь, а в принципе больше ни в чём себе не отказывать. А если в какое-нибудь дело вложить — и подавно. Так что да, искушение очень велико, тем более когда есть желающие исполнить заказ бесплатно. Вот и делай после этого доброе людям.

— Управа здесь? — поинтересовался я у курящего мужика на входе в здание, которое очень подходило по описанию под то, что мы ищем.

— Смотря кто спрашивает, — нагло ответил он.

— Девятый отдел. — Стэп не менее нагло сунул ему в рожу ксивой.

Мужик тут же подавился дымом и вытянулся в струну. Впрочем, я обалдел не меньше. Нужно потом спросить у приятеля, где он её достал и что вообще это значит. Не в том смысле, что я не знал о существовании данного подразделения, хотелось понять: за какие заслуги Стэп получил там должность? А может, это ему дали просто так, чтобы миновать бюрократию?

— Проходите. — Мужик даже дверь перед нами распахнул и крикнул в полумрак помещения: — Филипыч, это из девятки, пропусти!

Филипычем оказался старикан, сидевший на вертушке. Получив предупреждение от товарища, он не стал мучить нас вопросами, как бы это было, зайди мы сюда по собственной инициативе, и пропустил нас внутрь.

Мы сразу поднялись на второй этаж, где и обнаружили кабинет местного управляющего. Стэп, видимо, возомнил себя всемогущим и вошёл внутрь без стука. Однако сразу проскочить нам не удалось, так мы угодили в приёмную. Здесь даже секретарша имелась. Строгая на вид женщина лет пятидесяти.

— Постойте, молодые люди, вы к кому⁈ — задала она не совсем уместный вопрос, так как кроме коменданта, здесь больше никого не было.

— У себя? — сухо спросил Стэп, сунув корочки в лицо секретарше.

— Не… Постойте, я уточню… — тут же сбилась она.

— Ясно, — хмыкнул приятель и потянул на себя дверь, ведущую уже в сам кабинет начальника.

Полина зачем-то показала женщине средний палец и нырнула следом за напарником. Я вошёл последним. На пороге обернулся и бросил секретарше:

— К нам пока никого не пускать.

— П-поняла, — кивнула она.

— Вы кто? — строго спросил комендант, отрываясь от телефонного разговора.

Похоже, он кого-то отчитывал по внутренней связи. Мы ещё не настолько взяли под контроль страну, чтобы восстановить телефонные линии. Тем более во времена смартфонов и так неслабо их запустили за ненадобностью.

— Девятый отдел, — в очередной раз мазнул корочками Стэп. — Вы должны были нас встретить.

— Молодой человек, вы что, не видите что у нас творится?

— Да мне наср…

— Успокойся, — осадил приятеля я и посмотрел на управляющего крепостью. — Извините, он у нас сегодня очень нервный. Как нам попасть на поезд до Москвы?

— А, так это вы, — пробормотал комендант, — Секунду. — Он снова поднёс трубку к уху и бросил в нее: — Перезвоню.

Затем опустил пальцем рычаги, выждал немного и набрал другой, короткий номер. Из чего я сделал выводы, что оказался прав: связь здесь настроена только внутренняя.

Но даже это уже значительно облегчало жизнь.

Ещё на столе управляющего стоял ноутбук, экран которого светился, а значит, в электроэнергии они тоже особо не нуждаются. Вряд ли их питает генератор, скорее всего, они умудрились наладить турбины на реке. Да, близость к морю и железной дороге делает своё. Похоже, со снабжением у них проблем нет, как и со специалистами в нужных областях.

Сам город я толком ещё не видел, но даже той малости мне хватило, чтобы понять: здесь люди живут более сыто, чем глубже в страну. Странно, но чем ближе к Москве располагались крепости, тем беднее в них было население. Стычки с выродками случались там гораздо чаще, а о постоянном снабжении электроэнергией можно было только мечтать.

— Алё, Грек? — спросил комендант в трубку. — Ты какого хрена людей не встретил⁈ Да мне плевать, что у тебя там! Мухой ко мне! Да, представь себе, уже прибыли! Бегом… — Он опустил трубку на рычаги и посмотрел на меня. — Простите. Ни хрена без меня не могут. Сейчас всё устроим. Чаю?

— Спасибо, не нужно. Нам бы на поезд сесть.

— С этим проблем не будет, — заверил меня комендант.

Буквально через пару минут нас передали на руки того самого Грека. Мужик он оказался нормальный, несмотря на помятый внешний вид. Вначале мы подумали, что он всю ночь пил, потому и проспал наше появление. Но на самом деле он пахал на завале, а явившись домой под самый рассвет, вырубился без задних ног.

Мы загрузились в машину и помчались к ЖД-вокзалу, где нас и должен был ожидать поезд. По пути пообщались о том о сём, но ничего значительного. Так, слухи и сплетни местного пошиба. На уровне «знакомый моего знакомого видел кое-что». Или «на прошлой неделе у нас тут один встрял так, что мама не горюй». Всё это я пропускал мимо ушей, поддакивая на автомате в ответственных местах.

Мысли были заняты Полиной. Не в том смысле, что я грезил поскорее остаться с ней наедине, а скорее

Закладка:

Вариант с круизным лайнером был идеальным, но эта дура решила в очередной раз проявить характер там где не просят. И как теперь поступить, я не знал. Оставить её где-то в крепости? Да она же действительно тут же загремит в публичный дом, так как больше ни на что не способна. Таскать её за собой — тоже такое себе удовольствие. Рано или поздно её просто убьют или обратят. Даже не знаю, что на самом деле хуже. Можно было бы отправить её назад, но как уговорить эту тулпешку? Ведь обязательно включит рога, начнёт орать и спорить.

В итоге я махнул на всё рукой. Будь как будет. В конце концов, я ей не муж и не отец. Не хочет нормально жить — её выбор.

Поезд оказался ровно там, где и должен быть. Стоял на станции, заправляя резервуары водой и прочим необходимым для дальнего пути. Сейчас у него нет возможности останавливаться на каждой «техничке». А путь нам предстоит неблизкий. Даже раньше такой занимал больше суток, а теперь — и того больше. И чтобы не рисковать грузом и людьми, передвигаться мы будет только в дневное время суток. Ведь всегда есть риск, что выродки попытаются нас остановить. Это только на первый взгляд такую мощь сдержать невозможно. По факту же, любая диверсия на путях — и мы будем вынуждены затормозить, чтобы не слететь с рельсов.

Днём такое можно смело исключить, а если ночью что-то подобное и случится, всегда есть обходной путь. Ну или можно задержаться на пару дней в безопасном месте, пока дорогу не восстановят. Теперь только так. Но я слышал, что есть небольшие торговые составы, которые не боятся кататься даже по ночам. К слову, этот был именно таким, в смысле, торговым.

Да, теперь локомотивы разошлись по частным рукам. Слишком мало осталось людей, способных ими управлять, да и самой системы больше нет. Вот некоторые авантюристы и замутили такой способ торговли. Влезает сразу много, а железка связывает практически все населённые пункты страны. Некоторыми составами владели крепости, но в целом всё это можно смело называть частной собственностью.

Естественно, данный способ логистики не прошёл и мимо Старого. Время от времени при помощи поездов в крепости доставлялась провизия и патроны. Но всё же основной веткой сообщения он выбрал водные пути. К слову, скоро по рекам снова пойдут торговые теплоходы. Жить сразу станет легче, особенно таким бродягам, как мы со Стэпом.

В поезде нам выделили купе. Мы даже не успели толком разместиться, как поезд тронулся с места и начал набирать скорость. За окном замелькал унылый пейзаж заброшенного города. Полина, продолжая упорно молчать и всем своим видом показывать, как сильно она на меня обижена, завалилась на верхнюю полку. Степ достал из рюкзака колоду засаленных карт и принялся раскладывать пасьянс. А я тупо пялился в окно, пока город не сменили леса и поля и не стало совсем уже скучно.

— Что у вас опять случилось? — спросил приятель, кивнув на Полину. — Весь день ведь молчит. Меня это уже пугать начинает.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась девушка сверху.

— Ой, я думал, ты спишь, — усмехнулся Стэп и резко сменил тему: — Эх, сейчас бы курочку гриль расчехлить. Я раньше, когда в командировки гонял, всегда себе тушку в дорогу покупал. И пивка соску. Прям ностальгия заела.

— Я спать, — не стал поддерживать пустой трёп я. — Пока есть возможность, надо пользоваться.

— Да я на лайнере уже лет на десять вперёд выспался. Думал, свихнусь там от нечего делать.

— А мне вот не давали, — буркнул я и повесил разгрузку на крючок у двери.

— Что-то я не припомню, чтобы ты на это жаловался, — вернула мне шпильку Полина.

— А я и не жалуюсь, — спокойно ответил я и развалился на лежаке. — Толкнёте тогда, если что.

— Угу, — кивнул Стэп, сгрёб карты и принялся их тасовать. — А если чё — это чё?

— Отвали, — вяло отмахнулся я и намеренно отвернулся к стенке.

Сон не шёл. Так, какая-то полудрёма. Я даже слышал, как Полина тихо шуршит страницами книги, а Стэп что-то бормочет себе под нос, разговаривая с картами. Стук колёс успокаивал, и иногда, когда я всё-таки проваливался в сон, мне казалось, что там, за окном поезда, всё в порядке. Что скоро в купе постучится проводник и заявит, что следующая станция — наша. А там, на перроне, к нам ломанулся бабульки с корзинками, в которых под одеялом покоятся сочные, свежеиспечённые беляши. Ох, как же я их любил. Нигде больше таких не пробовал, сколько ни искал.

Мне снилось, что наш вагон заполнен людьми, и все они снуют туда-сюда. Кто с кружкой за кипятком, а кто — заварить БПшку. Где-то далеко, возможно, на другом конце вагона, орёт ребёнок, который ни в какую не желает сидеть на месте и уж тем более спать. Отчётливо, словно на самом деле, зазвучала гитара, и сильный голос затянул армейскую песню.

Я вынырнул из сна и вдруг понял, что гитара мне вовсе не снится. Кто-то действительно бряцал по струнам в соседнем купе. Перевернувшись на спину, я начал прислушиваться к тексту, и в этот момент раздался противный визг тормозов. Меня потянуло вперёд, и я едва удержался, чтобы не сверзиться на пол. Стэп подскочил и помог удержаться на верхней полке Полине, которая тоже едва не слетела, а затем сам с размаха плюхнулся на сидушку. Что-то загрохотало в соседнем купе, послышался мат и топот тяжёлой обуви.

Дверь к нам распахнулась, и внутрь заглянул заросший щетиной мужик.

— Подъём, там кто-то пути вскрыл! — выкрикнул он и исчез в проходе.

Наконец поезд окончательно замер, и я смог спокойно подняться. За окном вечерело, но до заката было ещё около часа. Неожиданный сюрприз, и это явно работа людей. Перед отправкой наши как-то прозванивали рельсы, вроде ультразвуком, но точно не скажу, не вникал. Но пути точно были целыми перед тем, как мы покинули Ростов. Иначе вперёд бы

Закладка:

— Выходим, — скомандовал я. — Будем добираться самостоятельно.

— Уверен? Может, не стоит от людей уходить? — спросила Полина, с которой вмиг слетела вся спесь.

— Да, наша задача важнее поезда. Всё, кончай базар, через час здесь будет слишком жарко.

Мы похватали вещи и подались на выход. Вокруг уже суетились люди, спрашивая друг у друга, что же там такое произошло. Но судя по дыму впереди, и так всё было ясно. Кто-то заложил взрывчатку, возможно, ночью, и благополучно подорвал пути. А если учесть тот факт, что это сделали так, чтобы не повредить состав, а гарантированно его остановить, возникает целый ряд вопросов и предположений. Либо кому-то очень понадобился груз, либо это снова охотятся на нас.

Получается, кто-то сдал, что мы будем в поезде? Или это я себя снова накручиваю? В любом случае оставаться здесь нет никакого смысла.

— Эй, вы куда это собрались? — прозвучал оклик в спину.

Но оборачиваться или хоть как-то на него реагировать мы не стали. Наоборот, поспешили поскорее скрыться подальше. Заночуем в лесу, а дальше разберёмся. Тем более я выспался, смогу без проблем дежурить всю ночь.

Глава 13

Гонка

Передвигаться по лесу даже быстрым шагом, попросту невозможно. И уж тем более — бегом. Но нам нужно было спешить. Никто из нас не мог с уверенностью сказать, как скоро и с какой стороны начнётся атака на поезд. Возможно, мы сейчас движемся прямо в логово выродков. Хотелось бы ещё понять, где мы, ведь я благополучно продрых всю дорогу.

— Какой город и деревню мы проехали перед тем, как остановились? — спросил я.

— Буквально минут десять как Воронеж проскочили, — ответил Стэп.

— Стой, — скомандовал я и, скинув рюкзак, вытянул из него атлас.

В этом районе мы были совсем недавно, и ближайшая крепость находится в городе со странным названием «Грязи». Как раз туда и стремился поезд, чтобы встать на ночлег. Понять наверняка, где мы сейчас, без привязки к местности не получится. Так что будем прикидывать примерно. Основная часть земли на карте выглядит как разработанные под сельское хозяйство участки. Лесных всего два, и что-то мне подсказывает: выродки выбрали тот, что подальше от Воронежа. Но даже при таком раскладе до крепости осталось километров восемьдесят, плюс-минус. Для поезда это расстояние на раз плюнуть, пешком мы будем скоблить дня три. Плохо.

— Что не так? — спросил Стэп, заметив, как я скривил рожу.

— Лес небольшой, — ответил я. — Всего километров десять в диаметре.

— А дальше что?

— Если по направлению движения поезда — Усмань. За ней — поля до самой крепости.

— А до неё далеко?

— Примерно восемьдесят кэмэ.

— Хреново.

— Мы умрём? — севшим голосом спросила Полина.

— То, куда мы попадём, гораздо хуже смерти, поверь, — ухмыльнулся я. — Чё ты вообще попёрлась за нами? Сидела бы сейчас в тепле и сытости.

— Тебя забыла спросить, — тут же обозлилась она.

— Вот как-то так и держись, — кивнул я. — Злость придаёт сил. Всё, двинули.

— Куда? — уставился на меня Стэп. — В Усмань? Да там сто пудов их отряд сидит.

— Может, и сидит. — Я пожал плечами. — А может, и нет. Лично я бы на их месте к поезду на дрезине двинул. Так что мы их обойдём и подготовим встречу.

— А успеем?

— Понятия не имею. Но если продолжим хлебалом щёлкать — точно нет.

Я сориентировался по компасу и возглавил шествие. Полина шла в центре, Стэп — замыкающим. Этот порядок выстроился автоматом, без лишних слов. Девушка не ныла, не лезла с глупыми вопросами и вообще вела себя как положено в таких ситуациях. Любой приказ выполнялся беспрекословно, и это радовало. Вот ведь может быть умной, когда требуется. Но стоит нам угодить в относительную безопасность, как её будто подменяют. Ей бы ещё координацию слегка подправить, а то спотыкается на каждом метре. Не дай бог ногу повредит — пиши пропало.

— Стэп, дай ей фонарь, — попросил приятеля я.

— Ага, ща, — ответил он. — Тормозни на секунду.

Мы остановились, и приятель полез в рюкзак, где у него хранился запасной фонарик. Небольшой, но его света хватало, чтобы осветить себе путь.

— Батарейки, кстати, последние, — предупредил он. — Нужно будет ещё поискать. Или докупить.

— Принял, — кивнул я и посмотрел на Полину: — Ты как?

— Нормально, — ответила она. — Пить хочу.

— На. — Я протянул девушке флягу.

Она тут же присосалась к горлышку. А когда вернула мне ёмкость, я прикинул по весу, что она опустошила её примерно на треть. Такими темпами мы быстро без воды останемся.

Хотя в нашей ситуации это решаемо. В лесу обязательно отыщется какой-нибудь родник, нужно только внимательно смотреть по сторонам. Искать низину и ивняк, ну или любую другую растительность, которая предпочитает жить у воды. Ну а если не повезёт, в Усмани разберёмся. Через неё проходит река. Впрочем, у нас практически все населённые пункты строились у воды. Если есть на карте город, значит, рядом обязательно будет речка.

Усмань очень похожа на мой родной городок. Население всего в двадцать тысяч, в основном состоит из частного сектора. Наверняка и с работой там было так же тухло, как и у нас, хотя точно не скажу. Для наших целей она подходит идеально, лишь бы успеть до неё добраться. Вряд ли за поездом охотится большой отряд. Ну сколько там может быть особей, чтобы наверняка перебить всю охрану? Сомневаюсь, что больше двадцати. Часть положат те, кто остался защищать состав. Если повезёт, выкосят половину, но я, если честно, в этом сомневаюсь. Давать бой на открытой местности как минимум тупо. Да, вагоны смогут прикрыть от пуль и прямой видимости, но рано или поздно их всё равно задавят. С другой стороны, люди там неглупые и должны это понимать. Однако гадать можно до бесконечности, а нам придётся действовать по факту. Так что лучше изначально планировать оборону, исходя и максимально плохой ситуации.

— Как думаешь, это за нами? — озвучил мои мысли Стэп.

— Есть такое предположение, — ответил я. — Но вполне может быть, что и за грузом. Что мы везли?

— Так нам и сказали, —

Закладка:

— Одежда, — добавила Полина.

— Не, этого дерьма в городах как грязи, — отмахнулся Стэп. — Разве что обувь, да и то не уверен, что её так сразу скупать кинутся.

— А серебро? — сделала ещё одно предположение девушка.

— И на кой хрен оно выродкам сдалось? Чтобы жёстко самоубиться?

— А если боеприпас серебряный? — смекнул я.

— Они же не между собой воюют, — снова опроверг Стэп.

— Ты не понял, — парировал я. — От ранения серебром сердце не поможет. А сами они такое изготовить не смогут. Для них оно токсично. Но даже если выродки полностью в химзащиту обернутся и противогазы на рожи натянут, это очень трудоёмкий процесс. Нужно производство, мощности, энергия. Там без литейки никуда. Мы бы такое точно заметили и первым делом атаковали. А так, считай, на халяву возьмут.

— Допустим, ты прав, — продолжил рассуждать Стэп. — Но очень уж с нашим проездом всё совпало. Тебе не кажется это странным?

— Я уже ответил, — кивнул я, хотя не уверен, что приятель меня видел. — Тогда получается, нас кто-то сдал.

— Да Грог теперь, кто же ещё! — Напарник моментально определил виноватого.

— Точно не он, — отмахнулся от версии я. — Он хоть и козёл, но выродков ненавидит похлеще нашего. Да и Старый бы ему не доверился.

— Тогда кто?

— Да кто угодно. Мало нас кто в Ростове видел? Да и в поезде народу хватало.

— Мы не своими именами представились.

— Ой, я тебя умоляю, — поморщился я. — За сто кило серебра нас уже наверняка описали до каждой родинки на теле. Не удивлюсь, если по рукам ещё и фото ходит.

— Согласен, — вздохнул Стэп и замолчал.

Мы продолжали упорно двигаться через лес. Ночь уже вступила в свои права, а вскоре со стороны поезда донёсся треск автоматных очередей. Затем заработало что-то крупное, и пару раз гулко грохнуло.

— Всё, закусились, — констатировал очевидное Стэп. — Надеюсь, наши их хотя бы ополовинят.

Я промолчал и тихо усмехнулся. Напарник размышлял теми же мерами, что и я. Вот что значит «на одной волне». Не просто так мы столько времени вместе, и оба живы. Слаженная команда — это основа основ выживания. Даже не знаю, дожил бы я до сегодняшнего дня в одиночку? Скорее всего, нет. Пример — то, как мы разделились в Ростове. Стоило мне остаться одному, как я тут же угодил в ловушку. И если бы не Грог с Утилём, снова попал бы в плен. А учитывая, сколько выродки готовы заплатить за мою голову, прожил бы я там недолго.

— Там посёлок, что ли, какой? — спросил Стэп, подсвечивая фонарём широкий прогал между деревьями. Они словно расступались впереди, уступая место высокому кустарнику. Такое явление часто встречается перед выходом на широкие поляны или по окончании лесного массива. Но здесь, практически на пределе видимости, сквозь листву явно проступало очертание крыши. Неужели добрались? Выходит, мы были гораздо ближе к городу, чем я полагал.

Мы остановились. Мысли заметались по черепной коробке. Что-то пошло не так. Нет, мы стремились попасть в город, но я полагал, что это займёт чуть больше времени. В чём подвох? Да всё просто: выродки, что устроили перестрелку у поезда, должны были пойти по нашему следу. И это дало бы нам время подготовиться, а то и продержаться до утра. Но при таком раскладе они успеют разделаться с обороной и вернуться. А если там такие же черти, что были в Ростове, шансов у нас ноль целых хрен десятых. Может, стоит погонять их по лесу? Нет, глупая затея. Изменённые видят в темноте гораздо лучше нас, спрятаться от них в кустах не получится. Драться без подготовки — тоже такое себе. И что делать?

— Ну чё? Идём, нет? — выдернул меня из раздумий Стэп.

— Хрен знает, — пожал плечами я. — Мы слишком близко.

— Это я и сам уже понял, — поморщился напарник. — Но в городе у нас больше шансов. Я, кстати, крови ещё намутил.

— Когда успел? — Я удивлённо уставился на приятеля.

— На лайнере, когда медосмотр проходили. Договорился там с одно сестричкой. Ох и горячая баба…

— Стоп, о сексуальных похождениях расскажешь после. Что за кровь? Плазма или…

— Или, — хмыкнул Стэп. — Она её какой-то хернёй обколола. Сказала, что на несколько суток хватит даже без холодильника.

— Вот ты хомяк, — хмыкнул я.

— А то, — довольно ощерился приятель. — Ну что, по старой схеме?

— Нет, на этот раз действуем иначе. Пошли.

Мы выбрались из леса и осмотрелись. На первый взгляд это место ну никак не походило на город. Скорее небольшую деревеньку домов на пятьдесят. Мы прошли её практически по прямой и выбрались на дорогу, у которой и обнаружили указатель. Надпись на нём гласила, что мы находимся в некой «Песковатке-Боярской». А до Усмани пилить ещё километра полтора.

Я так и замер у таблички с названием посёлка, осматривая силуэты домов. Хрен знает, сколько нам ещё придётся бегать по городу в поисках подходящего места для схватки. Здесь же на то, чтобы обойти все дома, потребуется максимум пара часов. А нам столько и не нужно. По сути, мы уже в городе, в эдаком аппендиците на окраине. Уверен, что местные даже не считали, что живут в деревне, так как расстояние до Усмани можно преодолеть минут за тридцать.

— Здесь останемся, — всё же принял решение я. — Стрельба стихла, а значит, выродки с минуты на минуту помчат обратно. Кто-то из них наверняка пошёл по нашему следу, так что у нас максимум час. Не вижу смысла тратить это время на бег по городу.

— Согласен, — хищно оскалился Стэп. — Раз уж всё равно подыхать, так сделаем это как можно громче.

Мысли продолжали метаться. Я стоял у развилки и крутил головой, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь стоящее. Река. Мы же практически на берегу, и если перебраться на другую сторону, то отрыв будет приличным. Плюс вода скроет наши следы.

Нет, они наверняка поймут, что мы ушли по воде, но вот куда именно?

Я снова посветил на карту и убедился, что за рекой начинается огромный лесной

Закладка:

Нет, останавливаться всё равно нельзя, речка не такая широкая, и в качестве серьёзного препятствия не подойдёт. В районе посёлка она метров пятьдесят в сечении, но если уйти обратно, ближе к лесу, сужается до состояния ручья. До другого берега буквально доплюнуть можно.

Тоже не вариант. Будем готовиться к схватке.

Мы вернулись немного назад, и я выбрал для боя несколько домов, которые выстроились в ряд по одной стороне улицы. Меня интересовали те, что расположились рядом. План созрел буквально на ходу, нужно было лишь организовать стартовую точку. То место, где начнётся бой. И проходить он должен по нашим правилам. Только так у нас будет шанс на победу.

Я подошёл к первому, который и решил выбрать в качестве приманки. Забрав пакет с кровью у Стэпа, я разбил окно и аккуратно, ножом, сделал небольшую дырочку в пакете.

Пришлось повозиться. Материал оказался довольно прочным, и мне не хотелось случайно его вспороть. Я собирался оставить след, похожий на обычный порез. Немного — на острый осколок, оставшийся торчать в раме, и чуть-чуть — на оцинкованный отлив.

Затем я забрался внутрь и провёл небольшую линию капель по полу в соседнюю комнату. Здесь положил пакет с кровью на кровать, чтобы с него немного натекло, распорол простыню и испачкал небольшой отрез. Всё. Пакет можно заклеить. Возможно, он ещё пригодится.

Осмотрев место, я подошёл к столу, который стоял посередине. Широкая столешница скрывала глубоко посаженное подстолье. Идеальный вариант для закладки, но нужно как-то активировать гранату. Ставить растяжку бессмысленно. На неё попадётся разве что один, тот, кто влезет в дом первым. А нужно накрыть сразу несколько, чем больше, тем лучше.

Я выбрался обратно на улицу и ещё раз осмотрел местность. Прикинул маршрут, по которому я бы вошёл в дом, и где бы оставил группу прикрытия. Скорее всего, я бы рассредоточил людей вдоль улицы и заставил бы залечь, ну или спрятал за домами на противоположной стороне.

Для этого прекрасно подходили только два объекта, их я и выбрал в качестве мышеловки. В рюкзаке оставалось всего две гранаты, оклеенные серебряной дробью. А больше нам и не потребуется. Всё равно шанс только один.

— Стэп, ну-ка попробуй взять это окно на прицел вон от тех домов, — попросил я приятеля. — Но так, чтобы я тебя отсюда не видел.

— Ща, — мгновенно отреагировал напарник и скрылся за одним из них.

— Вижу, — бросил я, и приятель сместился. — Всё ещё вижу.

— Херня место, — резонно подметил он и перебрался в другое, где растворился за разросшимися кустами.

— Пропал! — крикнул я. — Я как?

— На прицеле.

— Запомни позицию, давай к следующему углу.

Степ снова спрятался, и мне очень понравилось, как. А значит, это идеальное место для прикрытия.

Следующий двор был полностью обнесён высоким забором из профнастила. В такой бесшумно не пролезть. А оба дома, за которыми прятался Стэп, выглядели заброшенными, притом не с момента начала апокалипсиса, а гораздо раньше.

Напарник указал мне обе позиции, в которых дом напротив выглядел как на ладони, и я установил там гранаты. Закрепил прямо к стволам кустарника и просунул в каждую чеку тонкую капроновую нить. Её я прихватил давно в строительном магазине, и она уже не раз выручала нас в пути. Нет, не в качестве растяжки, а для того, чтобы что-нибудь примотать в качестве временного решения. Много места она не занимает, зато очень прочная. А сейчас она сыграет свою роль, как дистанционный детонатор. Лишь бы длины хватило.

Мы засядем у хозяйственных построек чуть ниже по улице, чтобы остаться в тылу у врага. Как только они займут позиции, взрываем и ждём реакции тех, что вошли в дом. Вряд ли их будет больше чем трое. Возможно, где-то останется ещё одна группа прикрытия, и после взрыва она обязательно даст о себе знать.

Либо мой план не сработает, и одна из команд уйдёт дальше по улице. А значит, нам нужен путь к отступлению и новая позиция. И из этих хозяйственных построек мы сможем выйти через небольшой пустырь к ещё трём домам. Здесь можно будет закончить схватку или отступить к реке. В этом месте она как раз сужается, что позволит нам скрыться в лесу, где мы и разберёмся с остатками отряда. Главное, чтобы их было не больше четырёх. В смысле, остатков.

С подготовкой было покончено, оставалось только ждать. Я уселся у окна, придерживая оба конца капроновой нити. Руки потели, а потому, чтобы она не выскользнула, я намотал её на палец. Стэп привалился спиной к стене, Полина встала рядом.

— А если наши победили? — прошептал напарник.

— Ты сам-то в это веришь? — спросил я.

— Да хрен их знает, — пожал плечами он. — Поезд так-то хорошо заряжен. У них и крупняк был. Вполне могли отогнать.

— Нам же лучше, — буркнул я.

— Так-то да, — вздохнул Стэп. — А что, если они не за нами пришли? Вдруг правда за патронами?

— Значит, пронесёт. — Я практически повторил предыдущий ответ.

— Хорошо бы.

Я снова улыбнулся. Напарник явно не верил в хороший исход и тоже готовился к худшему. Вопрос лишь в том, сколько их придёт по наши души? Я рассчитывал особей на десять-двенадцать. Как раз четыре тройки, оптимальный вариант, чтобы прочесать местность, прикрывая друг другу спины. Вот и посмотрим, оправдают ли выродки мои ожидания.

Вскоре со стороны дороги раздался хруст гравия. Кто-то всё-таки появился. Я толкнул Степа в лицо, указал пальцами на глаза и ткнул в сторону окна, выходящего на улицу. Напарник кивнул и перебрался к нему. Выглянул, несколько секунд всматривался в темноту, которую разгонял бледный свет звёздного неба, а затем вернулся обратно и показал мне дважды раскрытую ладонь и один палец.

Не сильно-то я и ошибся в своих выводах. Одиннадцать изменённых. Не очень ровно выходит, но уж сколько есть. А затем я увидел, как к заброшенным домам, возле которых я установил растяжку, с тыла подходят ещё две группы по три особи. Итого получилось семнадцать. Что-то многовато.

Я посмотрел на Стэпа и показал ему, что к нам явилась добавка в количестве шести штук. Приятель лишь округлил глаза. Я скосил взгляд на Полину, которая сидела на корточках и выглядела как-то не очень. Всю трясёт,

Закладка:

— Здесь кровь! — донёсся до нас голос от команды охотников.

— Проверь, — ответил, видимо командир. — Первый и третий, прикройте.

Шорох, топот тяжёлой обуви и тишина. Я приложил к глазам бинокль с режимом ночного видения и не без труда различил два силуэта у одной из заминированных позиций. Но увы, это были выродки из той группы, что явилась к заброшкам с тыла. Надеюсь, вторая засела там, где выявил ещё одну позицию Стэп.

Я потянул за нити, выждал, когда они как следует натянутся, и, обмотав их вокруг кисти, резко дёрнул на себя. Грохнуло тут же. Оба взрыва слились в одно целое, а улицу огласили крики раненых. Со стороны дома, в котором я оставил кровавый след, раздалась заполошная стрельба. Лупили наугад, из глушёного оружия. Но в ночной тишине и на таком расстоянии звука было достаточно. Плохо одно: не видно вспышек и непонятно, кому отвечать. Но своего я добился и панику посеял. Теперь нужно добивать, пока они не пришли в себя и не перегруппировались.

— Валим, — выдохнул я и рванул к соседним домам через пустырь.

Манёвр выбран тоже не просто так. Нас должны заметить и встать на след. Только так мы сможем выявить противника.

Вышло ожидаемо, хоть и немного не так. Нас расстреляли издалека. Пока не прицельно, и это дало нам шанс укрыться за углом дома.

— Ты здесь, я в обход, — выдохнул я и рванул по отмостке, огибая строение.

Засел на углу и навёл оружие на дорогу. Степ остался прикрывать позицию с тыла. На их месте я бы обязательно пошёл с двух сторон, одиннадцати выродков для этого хватит за глаза. Ещё часть отряда отправил бы по большой дуге, чтобы она вышла к нам со стороны леса. И атака, скорее всего, не начнётся, пока они не завершат манёвр.

«Дух. Дух», — дважды гавкнул дробовик Стэпа.

Пауза между выстрелами была небольшой, но всё же имелась. А значит, он попросту шуганул тыловую группу. Они тоже не дураки, и сразу в лобовую атаку не полезли. Скорее всего, сделали рывок специально, чтобы прощупать наши позиции. И это плохо, что напарник не смог сдержать палец на крючке. Но теперь уже ничего не поделать.

И вдруг я отчётливо услышал жужжание в небе. Мне аж завыть захотелось. У этих уродов с собой оказался дрон. Скорее всего, дальность его полёта невысока, ведь сотовой связи больше нет, а на радиоволнах много не налетаешь. Но нам и этого хватит. А если он ещё и камикадзе…

— Да чтоб вас черти дрючили! — выругался я и заорал: — Стэп, в дом!

Надеюсь, он успеет. Вот только весь план пошёл по одному месту. Нет, в доме-то мы какое-то время продержимся, но это только оттянет неизбежное. Пара гранат — и мы приплыли. Убежище превратится в смертоносную ловушку. Притом без разницы, будут ли это осколочные или светошумовые. Нас в любом случае прижмут, если мы не предпримем что-нибудь эдакое из разряда нестандартного и неожиданного. И я в душе не чаю, что именно мы можем устроить, кроме ответного огня из окон.

Да, обороняться всегда проще, чем штурмовать, но в нашем случае очень уж большой перевес. Дрон ещё этот. Чёрт, вот ведь твари! И где они его только взяли⁈

Глава 14

Потери

Мы ворвались в дом. Но решение это было временным и спасло разве что от дрона. Его настойчивое жужжание всё ещё отчётливо доносилось снаружи, но внутрь он так и не влетел. А вскоре всё окончательно стихло. Лишь лёгкий весенний ветерок трепал голые ветви деревьев. Да, здесь листья ещё даже не показались, хотя почки были уже знатно набухшими, готовыми прорваться в самый ближайший день.

И в этой ночной тишине я услышал сочный лязг затвора. Выродки явно зарядили что-то тяжёлое, от чего нам должно стать по-настоящему плохо.

— На пол! — взревел я и первым рухнул вниз.

Ни Полина, ни тем более Стэп не стали задавать лишних вопросов и в точности повторили мой манёвр. Мы разошлись с очередью буквально на мгновение. Грохот крупного калибра разорвал ночную тишину, а дом наполнился треском, хрустом и визгом пролетающих мимо пуль. Шили чем-то очень серьёзным, не меньше двенадцать и семь. Для такого калибра старый бревенчатый дом — защита никакая. Да, пули теряли львиную часть энергии, проходя через брёвна, но нам за глаза хватило бы и её остатка.

Несколько пуль выбили щепу из пола буквально у самого моего носа. Полине со Стэпом повезло, так как они успели нырнуть за печь. Впрочем, даже она не могла похвалиться тем, что способна сдержать пули. Те, что врывались внутрь через вынесенное окно, оставляли в кирпичной кладке огромные дыры, а с её противоположной стороны вылетало крошево приличных размеров.

Я не сразу понял, что за вой сопровождает огонь, вокруг было слишком шумно. Лишь когда заполз в укрытие к товарищам, до меня дошло, что это орёт Полина. Глаза девушки были заполнены ужасом, и я даже не стал пытаться её успокаивать. Всё равно бесполезно. Похоже, она впервые находится так близко к смерти. Нет, все мы в этом мире ходим по грани, однако мало кто из людей попадал под шквальный пулемётный огонь.

В такие моменты кажется, будто ты действительно смотришь в глаза самой смерти. Её дыхание так близко, что можно ощутить запах тлена. Я не трус, но даже меня сковало страхом. Да и что ещё я мог сделать, кроме как вздрагивать от каждой кирпичной крошки, что сыпались на моё тело.

Стэп резко вздрогнул и со стоном завалился на пол. На его боку тут же начало расплываться кровавое пятно. Лицо побледнело, однако продлилось это недолго. Вскоре он раскраснелся, будто только что выбежал из парной, и выгнулся дугой. А уже через секунду забросил в рот очередной кусочек сушёного чёрного сердца.

И в этот момент всё стихло. В ушах всё ещё стоял грохот и треск, но даже это не помешало услышать два глухих тяжёлых удара по деревянному полу. Ужас и не думал прекращаться.

— Валим! — снова взревел я и с низкого старта рванул в соседнюю комнату.

И снова мы успели буквально за мгновение до взрыва. Обе гранаты грохнули друг за другом с разницей в

Закладка:

Только придя в себя я заметил, что Полина лежит без сознания. Ей тоже досталось, но Стэп уже взял инициативу на себя и трясущимися руками пытался всунуть кусочек сердца в одну из её ран. Тот, что она всё это время держала во рту, сейчас валялся на полу. Я отчётливо его видел, даже несмотря на то, что мы находили практически в полной темноте. Эдакий остаточный эффект от употребления лекарства. Тьма будто расступалась, окрашиваясь в бордовые оттенки. Словно попал в комнату, где проявляется фотоплёнка. Жаль, что он длится недолго, всего несколько ударов сердца.

Дом снова наполнился шумом. С грохотом ударила в стену входная дверь, а в соседней комнате, окна которой выходили во двор, хрустнули осколки стекла. Веселье и не думало заканчиваться — выродки пошли на штурм. И это был наш шанс вырваться.

Не говоря ни слова, я подорвался с пола и, выставив ствол автомата в дверной проём, дал короткую очередь в сторону выхода. И тут же метнулся в сторону и рухнул на пол.

В ответ прилетел град пуль, но ни одна из них меня не задела. А я уже брал на прицел тёмный силуэт, который спешил спрятаться за откосом.

Пуля оказалась быстрее. Я метился в грудь, но когда вдавил спуск, потянул автомат вверх, пытаясь перечеркнуть изменённого очередью. Экспансивная пуля вряд ли пробьёт бронежилет, но есть шанс попасть в голову. Увы, даже с такого расстояния я этого сделать не смог.

Противник успел выйти из-под огня, но позицию занять не сумел, так как в спешке тоже завалился на пол. Плюс я по нему всё-таки попал. И пусть их сила и регенерация превышают человеческую, удар пули в броню он всё равно ощутил в полной мере, и дыхание она ему сбила. А у меня снова появился крохотный шанс завершить начатое. Вот только вместо этого я снова оттолкнулся от пола и нырнул дальше, в проход, скрываясь от ответного огня. Изменённый был в комнате не один, и я это понимал. Просто хотел воспользоваться ситуацией, но не повезло.

Из спальни, в которой мы скрылись от гранат, гавкнул дробовик, а значит, Стэп уже в деле. Он не даёт высунуться тем, кто явился к нам через главный вход.

Я прижался спиной к дощатой двери, которая расположилась в конце коридора. Похоже, за ней скрывалась какая-то кладовка. Спрятаться там не получится, остаётся только терпеливо ждать, пока из комнаты, в которую вошла штурмовая двойка, кто-нибудь не покажет нос. Эти парни свой хлеб едят не даром и работают очень чётко. Хотя до тех, что прижали меня в Ростове, им, конечно, далеко. Однако опыт ведения боя у них точно имеется.

Такие выводы я сделал, исходя из того, как высунулся в проём один из выродков. Он практически лёг на пол, минимизируя свой силуэт. Да и не каждый человек станет держать на прицеле нижнюю точку, ведь по обыкновению люди предпочитают оставаться на ногах в момент боя, чтобы не потерять манёвренность. Ход был не просто хитрый, а хладнокровно рассчитанный, и я на него почти попался. Но меня тоже выручил опыт, и прицел я держал примерно посередине, подсознательно ожидая чего-то подобного. И только поэтому успел сместить целик прежде, чем противник надавил спуск. Короткая очередь прилетела прямо в голову выродка.

Автомат сухо щёлкнул, и я за секунду сменил магазин, скинул пустой прямо на пол. В моём положении пытаться сунуть его в специальный подсумок — только терять время.

Второй, что остался в комнате, решил действовать иначе, и надо признать, в разы грамотнее. Вместо того, чтобы ловить меня на прицел и соревноваться в скорострельности, он просто катнул в мою сторону гранату.

Круглый шар катился в мою сторону, будто в замедленной съёмке. Я даже видел, как он подпрыгивал на неровностях. Внутри меня всё сжалось, сердце будто остановилось в ожидании приближающейся смерти. От такого меня ни одно чёрное сердце не спасёт. Не факт, что от меня останется хоть что-то, куда это сердце можно будет запихать. Близкий взрыв — это гарантированный конец.

И единственное, что мне пришло в голову, так это схватить гранату и вернуть её владельцу. Какая разница, взорвётся она у меня в руке или рядом, на полу? Эффект будет тот же. Но так у меня есть шанс. Небольшой, призрачный, но он есть.

Видимо, где-то наверху всё-таки есть высшие силы. И я им для чего-то нужен. Иначе я никак не могу объяснить то, что мне удалось совершить. Граната в очередной раз перекатилась по полу и подскочила, ударившись о него запалом. Я резко выбросил руку вперёд, и она точно легла мне прямо в ладонь. А затем я прямо наотмашь швырнул её в открытый дверной проём. Всё это происходило на столько медленно и отчётливо, что я запомнил каждое мгновение.

Взрыв раздался ровно в тот момент, когда металлический шар пересёк линию комнаты. Меня окатило жаром и больно ударило по ушам. В голове будто разорвалась ещё одна граната, и сознание начало угасать.

И снова, меня спасло чёрное сердце. Перед тем как совершить отчаянный поступок, я стиснул кусочек зубами в надежде на то, что это придаст мне сил и скорости.

Возможно, так оно и было, но сейчас, после взрыва, жгучий сок помог мне придти в себя. Звон в ушах стих, сознание прояснилось, и темнота перед глазами отступила. Мышцы налились энергией, а тьма вновь окрасилась багряными тонами, делая тёмное помещение очень контрастным.

Я подорвался с пола и ворвался в комнату, где скрывался последний стрелок. Направил автомат ему в голову и короткой очередью расплескал мозги раненного выродка по полу. Затем прижался к откосу и выставил ствол в сторону проходной комнаты, что выполняла в этом доме роль столовой. Только через неё можно было попасть в другую половину дома от главного входа.

— На выход! —

Закладка:

Надеюсь, он понял, что я имел в виду.

Напарник тут же выставил ствол в проём и дважды жахнул в сторону столовой, а следом вытолкнул в коридор Полину. Девушка пригнулась и прямой наводкой помчалась ко мне. Этого я и требовал, за исключением одного момента: сделала она это так, что наглухо перекрыла мне линию огня. Стэп пальнул ещё раз, не позволяя высунуться противнику, и, не дожидаясь, когда девушка проскочит в соседнюю комнату, покинул укрытие.

— Вниз! — крикнул я и хищно оскалился, ловя в прицел голову ублюдка.

Полина всё поняла сразу. Ещё бы, вряд ли можно трактовать мои слова как-то иначе, когда тебе в лицо смотрит автоматное дуло. Девушка нырнула на пол, а я вдавил спуск. Очередь угодила прямо в башку выродка. Я стрелял практически в упор, и шлем не смог сдержать пули. Однако с другой стороны они не вышли, так как раскрылись при ударе, превращая мозги ублюдка в кашу.

Но он тоже успел вдавить спуск, и автоматная очередь угодила Стэпу прямо в бок. Приятель сбился с темпа и врезался в стену, по которой медленно сполз на пол. Я видел, как он пытается разжевать чёрное сердце, но его челюсть едва ворочалась.

— Твари! — взревел я и рванул вперёд.

Второй боец даже не успел среагировать, настолько мой манёвр оказался для него неожиданным. Но гнев уже затмил мой разум, и я не отдавал отчёта своим действиям. Так как виновник ранения приятеля был уже мёртв, моей целью стал его напарник, который и словил короткую очередь в рожу.

Я метнулся к другу, который уже начал отключаться. На ходу вытянул из подсумка ещё один кусочек сердца и, присев перед другом на корточки, сунул его товарищу в рану. Но вопреки моим ожиданиям, волшебное средство зашипело, будто я сунул его в кислоту, и буквально на глазах превратилось в некое подобие желе.

Я взвыл от бессилия, уже понимая, что ничем не смогу помочь человеку, который прикрывал мою спину на протяжении долгих двух с половиной лет. За это время мы прошли столько, что многим не удавалось увидеть и за всю жизнь. Сложно даже передать словами, что я чувствовал в этот момент.

Подскочив к мёртвому выродку, я схватил его автомат и скинул магазин. А когда, подняв его, заглянул внутрь, не смог сдержать стона. Боеприпас был серебряным. Это значит, что без срочного хирургического вмешательства мой друг умрёт. От чёрного сердца сейчас толку меньше, чем от привычного, человеческого лекарства.

Меня накрыло паникой. Я растерялся, не понимая, что нужно делать. Потеря друга оказалась слишком серьёзным ударом. Да, мы всё это время балансировали с ним над пропастью, творили такое, от чего у других становились волосы дыбом. Но каждый раз выкручивались, выходили из ситуации живыми и здоровыми. А потом снова бросались в омут с головой и ураганили так, что теперь выродки готовы платить за наши головы аж целых сто килограмм серебром.

В голове осталась единственная мысль: отомстить за друга и хотя бы так отплатить ему за всё, что он для меня сделал. И в этот момент мне было совершенно наплевать на свою жизнь.

Я молча поднялся, затянул в коридор тело мёртвого изменённого и стянул с его головы шлем. Вытащил из разгрузки два полных магазина и взял в руки «вал». Первым делом сменился, сбросив полупустой прямо на пол. Проходя мимо второго, снял боезапас с него и рассовал его по своей разгрузке, которая знатно потяжелела.

Подобравшись к окну, а точнее тому, что от него осталось после пулемётного огня, я раздавил зубами кусочек чёрного сердца. Не для того, чтобы получить заряд энергии, её мне придавала ярость. Я собирался стать своим для тех, кто остался снаружи.

— Готовы! — выкрикнул я в развороченный проём и принялся ждать.

Враг отреагировал ровно так, как я ожидал. Несмотря на способность видеть в темноте, они вряд ли смогли рассмотреть моё лицо. Да и я специально встал так, чтобы его не светить, чуть скрываясь за откосом. Было тяжело сдерживать оскал и ещё сложнее — палец на спусковом крючке. Пока действовало чёрное сердце, я всматривался в темноту, пытаясь отыскать позицию пулемётчика. Его нужно было валить в первую очередь.

Судя по углу, по которому к нам летели пули, он должен быть где-то в соседнем доме, но где? В разбитом окне или на чердаке, тёмный провал которого так и притягивал взгляд. Если я ошибусь, второго шанса не будет. Я даже спрятаться не успею. Крупный калибр достанет меня через стену, что уже было продемонстрировано.

— Они мертвы? — раздался вопрос.

— Да, двоих гранатой достали, последнего я снял в коридоре.

— Красавчик, что с парнями?

— Двухсотые, — ответил я и вскинул оружие. — Как и вы, падлы.

Прицел у «вала» оказался не простым, а с режимом ночного видения. Похоже, я сильно переоценил их способность видеть в темноте. Да, очертания предметов были чёткими, но всё равно недостаточными, чтобы вести по ним огонь. А такая цаца позволяла им видеть всё как на ладони. Ведь я всё ещё обладал их зрением, продолжая сдавливать зубами чёрное сердце, и в полной мере ощутил, насколько ярче виделся мир через ПНВ.

Я навёл точку на окно чердака и уже не смог сдержать ухмылки. Пулемётная точка была как на ладони, несмотря на то, что боец установил оружие в глубине чердака. Я заметил, как блеснули его глаза в темноте, и выпустил пулю прямо между этими огоньками. До цели было чуть больше тридцати метров, так что я не сомневался, что попаду. Хотя «вал», хорошей кучностью не отличается.

Как я и ожидал, после выстрела выродки словили шок. Для них я был своим, к тому же успел сообщить, что главный враг побеждён, заставив их расслабиться. Но это состояние не продлится долго, в моём распоряжении всего пара секунд, если не меньше. А потому я не стал поправлять прицел, чтобы убедиться в смерти пулемётчика, и сразу же переключил огонь на ближайшие цели.

Тот, с кем я вёл разговор, только и успел что схватиться за оружие, после чего рухнул сломанной куклой с дыркой в голове. Второй вскинул автомат, но это было последнее, что он сделал. Его я снял длинной очередью, не жалея патронов. Потому как катастрофически не успевал прицелиться. Осталось четверо.

Вместо того чтобы спрятаться за стеной, я прыгнул наружу и ушёл в перекат после приземления. По окну

Закладка:

Всё, оставаться на месте было больше нельзя. Первичный шок от неожиданной атаки прошёл, и оставшаяся тройка распределилась по периметру. Каждый из оставшихся грамотно укрылся за надёжным препятствием, и мне оставалось только одно: двигаться, вытягивая их на себя, чтобы убрать по одному. Что я и сделал, припустив вокруг дома.

Пули стеганули по кустам, прореживая ветви в хаотичном порядке. Но меня там уже не было. Завернув за угол, я продолжил бег, на ходу сменив магазин на полный. Закинул в рот очередной высушенный до состояния кости кусочек сердца и принялся обходить дом. Затем на секунду остановился, всматриваясь в темноту сада, и сменил курс.

Из старого дощатого сарая прикрытие так себе, даже дозвуковая девятка прошьёт его и не заметит, но в качестве стартового прикрытия пойдёт.

Шмыгнув на угол, где скорее всего будет столб, я присел и принялся водить прицелом от одного угла дома к другому. Я понятия не имел, откуда появится первый противник, а потому старался держать на прицеле оба направления. Нападения с тыла я не боялся, так как выродков осталось немного, и вряд ли они решатся на подобный манёвр. Скорее всего, пойдут двойкой и одного оставят прикрывать прорыв. Надеюсь, чёрное сердце позволит мне оставаться невидимым для их взора. В том смысле, что не сработает система «свой-чужой», которая у них точно имеется. Иначе никак не объяснить их слепоту, когда я под действием лекарства.

Одного я не учёл: что кто-то из них решит пройти через дом. А именно это и случилось, судя по вспышке и громкому хлопку. Сработал дробовик. Его выстрел ни с чем не спутать. Но размышлять было некогда, потому как из-за угла высунулся один из ублюдков. Я поймал его голову в прицел и несколько раз утопил спуск. Попал с первой очереди. Боец клюнул рожей в отмостку, да так и остался неподвижно лежать. А вот оставшийся воин поступил непредсказуемым образом. Он завопил как ошпаренный и бросился бежать.

Ох, как же я ненавижу кого-то догонять!

Но выбора у меня не было. Я рванул за трусом что было сил. Выскочил из-за дома и как раз увидел его спину. Не сказать, что цель была лёгкой, но не гоняться же за ним по всей деревне. А отпускать его я хотел ещё меньше.

Вскинув оружие, я поймал беглеца в прицел и вдавил спуск. Очередь ушла в молоко, а оружие встало на задержку. Чёрт, не догадался перезарядить, привык к ёмкости АКСУ. А ведь у «вала» магазин всего на двадцать патронов. И это в очередной раз подтверждает тот факт, что не хрен хватать чужое оружие. Но увы, мой серебряный боезапас был практически исчерпан. А на бой с семерыми противниками с одним магазином не ходят.

Я перезарядился на раз-два, скинул пустой магазин на землю и снова поймал спину беглеца в прицел. Расстояние увеличилось метров до ста, что для «вала» уже критично. Да я и из своего бы вряд ли попал, тем более через заводскую прицельную планку. Здесь хоть какая-то оптика, вот только пользоваться я ей не умею. Точка практически полностью закрыла собой цель, но я всё равно надавил на спуск, а затем ещё раз, и ещё.

Мимо. Силуэт убегающего мелькнул в последний раз и скрылся за поворотом. Я выругался так, как не позволяет себе даже сапожник, сплюнул в сердцах и отправился в дом, где застал совершенно непредсказуемую картину.

На полу лежал Степ в разорванной куртке, а над ним склонилась Полина с ножом руке. На полу рядом с приятелем валялись какие-то шприцы, а девушка усердно ковырялась пальцами в открытой ране приятеля.

— Ты чё делаешь, дура! — закричал я.

— Отвали! — взвизгнула она. — Не подходи ко мне, не мешай.

— Он жив?