'Фантастика 2026-143'. Компиляция. Книги 1-21

Глава 1

Закладка:

Nicols Nicolson

Да, были люди в то время!

Степан, сынок открой глаза - услышал я украинскую речь. – Не пугай отца, посмотри на меня. Где у тебя болит? Не молчи, пожалуйста, скажи хоть слово, - продолжал донимать меня тот же голос.

Попытался открыть глаза. С большим трудом получилось. Все перед глазами находилось, как бы в тумане, плыло. Голова болела неимоверно, казалось, что по ней стучит молотками десяток человек. Странно, я очень мало встречал людей, могущих разговаривать на украинском языке. Да и понимал, в лучшем случае, с пятого на десятое, а сейчас, я нормально все воспринимаю. И кто такой Степан?

- Уже лучше сынок. Ты меня видишь? – вновь услышал мужской голос.

Я не смог полноценно сфокусировать свой взгляд, образ говорившего мужчины расплылся окончательно, и я отключился, похоже, потерял сознание.

Сколько времени провалялся в беспамятстве не знаю. Пришёл в себя, лежащим на широкой кровати, в светлой комнате. Попытался осмотреться, и понять, что со мной произошло. Только повернул голову, боль пронзила меня от макушки до пяток, все перед глазами окуталось темнотой, я снова ушёл в бессознательное состояние.

Сознание ко мне возвращалось, как бы нехотя. Я чувствовал общую слабость во всем теле. Открыв глаза, осмотрелся, слегка пошевелился. Та же комната, только за окнами уже стемнело. На столе, возле которого восседал мужчина, лет под сорок, в зелёных шароварах и белой широкой сорочке, горели три свечи, вставленные в подсвечник. Моё шевеление не осталось не замеченным. Мужчина, сразу же подошёл к кровати.

- Пришел в себя, вот и хорошо, - ласково, сказал мужчина. – А то лежишь, как покойник, слово отцу не скажешь. Как себе чувствуешь?

- Тело все болит, - ответил я мужчине, испугавшись своего голоса. - Что случилось?

- Я тебе говорил. Не нужно было на жеребца садиться, он молодой, еще ни разу уздечку не пробовал, и плеткой его никто ни разу не перетянул. Ты решил доказать мне, что уже вырос. Видишь, как оно получилось? Сбросил тебе жеребец, ты упал и ударился о столб. Голову разбил до крови, я подумал, ты погиб. Как мне смотреть в глаза твоей матери? Ладно хватит болтать. Лежи, отдыхай. Завтра утром придет костоправ — дед Гаврила, посмотрит тебя, может у тебя есть переломы, он раньше всех казаков на ноги ставил. Может ты хочешь кушать?

- Нет, я лучше полежу, - последовал мой ответ.

Мужчина, ещё раз взглянув на меня, покинул комнату.

После ухода мужчины, которого я, почему-то, воспринимаю, как родного отца, начал себе осматривать. Благо головная боль немного унялась, и я не теряю сознание. Руки, ноги на месте, принадлежат подростку. Огрубевшие мозолистые ладони у меня, значит, к физическому труду приобщён серьёзно Залез рукой в холщовые шаровары, там все, что должно быть, имеется.

Попытался сесть на кровати. Получилось со второй попытки. Теперь сижу, покачиваясь, продолжаю исследование своего тела. В меру развитое, по возрасту, мышцы присутствуют, не культурист, но ничего сойдёт Пощупал голову, замотана какой-то тканью. Ага, отец говорил, что я ударился головой, логично, наложили повязку. Поверхностный осмотр буду считать завершённым Теперь надо пошевелить мозгами.

Так, я Степан, сын Головко Ивана Григорьевича, бывшего куренного атамана Кущевского куреня войска Запорожского Низового. Мать мою зовут Одарка. Есть сестра Христя. Наш хутор - Дубрава, расположен почти на самом берегу реки Самара. Сейчас на дворе тысяча семьсот девяносто второй год, мне двенадцать лет. На троне российском восседает царица ЕкатеринаII.

Ух ты, а откуда я все это знаю!? Это же прошлое! Не иначе, как глюки у меня. В здравом уме такое, точно, не привидится и не придёт в голову.

Реально то, я Викторов Сергей Владимирович, двадцать шесть лет, старший лейтенант, командир батареи самоходных артиллерийских установок «Гвоздика» вооружённых сил Российской федерации, и год вообще-то две тысячи семнадцатый.

А как, я Викторов, оказался Степаном Головко? Как такое может быть? Я, что как бы один, в двух лицах, вернее в двух сознаниях одновременно? А где у нас хозяин этого тела? Попытался мысленно позвать Степана. Никакого отклика, тишина.

Продолжаю копаться в мыслях дальше, не смотря на головную боль.

У меня был отпуск. Ехал я в комфортабельном междугородном автобусе, модели «Неоплан», отдыхать в Сочи. Командование части расщедрилось, выделило мне путёвку в военный санаторий. О, уже, что-то проясняется. Помню, на пересечении двух дорог, в автобус, с моей стороны, ударила громадная фура. Лязг металла, боль и темнота. Пришёл в себя здесь, тоже от боли и голоса мужчины.

Я, конечно, читал книжки о разных там попаданцах и переселенцах, фантастика. На себя сей образ, ни единого разу, не примерял, а выходит зря. Если я здесь, в прошлом времени живой, и в теле малолетнего парня, то значит, в своём времени, я мёртвый, и моё тело там. Ого, от такого открытия, я вспотел, и меня начал немного бить озноб. Это же получается, что моё сознание, каким-то чудесным образом переместилось во времени и в пространстве в тело Степана!? А куда тогда подевалась сама личность Степана? Память его осталась на месте, теперь в нашей общей голове, я ею уже воспользовался, при общении с отцом. И другие факты имеются. Вот, например, моего лучшего друга зовут Петро, а любимого моего коня – Ветер. Занятия в классах у нас ведёт дьяк Сидор. Так-так, теперь из своей памяти что-то вытащим. Получилось легко извлечь, тактико-технические характеристики «Гвоздики». Значит, несмотря на сотрясение мозга, а оно, по всей видимости, имеется, мыслю я один за двоих. Не сойти бы с ума, от такого мышления. Устал я, снова улёгся на постели, и уснул, именно уснул, а не впал в беспамятство.

Раннему утреннему пробуждению способствовала, привычка Степана вставать рано, и позывы мочевого пузыря. Осторожно встал с кровати, немного постоял, проверил своё самочувствие. Голова не кружится, боль улеглась окончательно, не тошнит, а значит, бегом, то есть пока шагом, к нужнику.

На пороге столкнулся с матерью.

- Доброе утро мама, - улыбнулся матери. – Вы с утра уже подоили корову? Молочка хочется, - выдал я скороговоркой.

- Сынок, сейчас мама тебе нальет молочка в кружку, подожди немного, - погладила меня по голове мать. – Ты куда бежишь?

- Надо мне мама.

- Осторожно не споткнись, а то опять

Закладка:

- Я буду осторожным мама.

Не теряя больше времени на разговор, пошёл к отхожему месту.

На обратном пути остановился, и осмотрелся, как следует. В лучах восходящего солнца наш хутор, выглядел очень привлекательно. Такое себе, украинское ретро село. Раньше, в той жизни, я ни одного разу не был в Украине. Подобные села видел на картинах и в кино. Сейчас же мне все кажется родным и знакомым. Наш дом со всеми хозяйственными постройками, располагался в центре, на небольшом взгорке. Вокруг, в живописном беспорядке, разбросаны другие добротные дома, крытые светлой соломой, общим числом в два десятка. Все утопает в зелени. Красота, душа радуется. Вдалеке наблюдается лесок, и я точно знаю, что растут в нем дубы и клёны, есть немного осин. А какая там сочная трава, косить одно удовольствие. Речка дополняет этот идиллический пейзаж. Захотелось сбегать искупаться. А была, не была, побегу, нырну пару раз, помоюсь. Интересно, а кто меня на речку ведёт, Степан или Сергей? Наверное, не стоит заморачиваться, мы теперь одно целое, и кто и за что отвечает не важно.

На берегу, быстро избавился от одежды, и нагишом, с разбегу в воду. Какое блаженство, плыть по течению в освежающей тело воде. Немного ещё поплескался, и направился к месту, где оставил одежду.

А у меня гостья на берегу, Петькина старшая сестра – Мотря. Смотрит на меня, выходящего из воды, во все глаза.

- Ты бы Мотря отвела бы глаза, видишь моя одежда на берегу, -Т - попросил я девчонку.

- Ой, какой ты стал стеснительным. Забыл, как мы прошлым летом вместе нагишом купались? - уперев руки в бока сказала Мотря. – Я все уже видела, и все знаю, это вы телки неразумные, не то, что мы девчонки.

Мотря показала мне язык, повернулась, и побежала к своему дому.

Натянув шаровары, вытерся рубахой. Нащупал на голове повязку. Вот же я дурень, надо было её снять, а так намочил. Отец, конечно, ругаться не будет, но замечание сделает.

Появившись на своём подворье, увидел отца в компании седовласого деда.

- Посмотри Гаврила, на этого сорвиголову, вчера умирал, а сегодня на речку бегает, - строго сказал отец. – Может, он все же сильно головой ударился!

- Если бы он ею ударился, как следует, то не поднялся бы, а лежал тихо в гробу и не бегал, - усмехнулся дед, погладив свои роскошные усы. - Зачем меня позвал? Сам не видешь, Степан здоров?

- А может его все же осмотреть?

- Хорошо. Подойди ко мне Степан.

Я послушно подошёл к деду. Он внимательно посмотрел мне в глаза, что-то там выискивая, только ему известное. Затем начал меня вертеть и ощупывать, начиная с головы и до пяток. Осмотром удовлетворился, и отстранился на шаг от меня.

- Прочти мне «Отче наш», - приказал дед.

На едином дыхании выдал молитву, ни разу не сбился, и если честно, сам удивился. Раньше я ни одной молитвы не знал.

- Все Иван, парень у тебя при памяти, костяк целый, - подвёл итог дед. – Только исхудал он у тебе. Кормишь плохо?

- Ти что Гаврила, слава Богу, стол у нас никогда пустым не бывает. Овощи, мясо, яйца, и молоко Степан очень любит. У нас даже картошка есть в достатке. Почему он худой, я ума не приложу.

- Хорошо. Дам тебе настойку, будешь пить ею Степану три дня, и кормить салом с чесноком. Не переживай за сына, с ним все нормально.

Отец повёл Гаврилу в дом, где мама накрыла стол. Позавтракали все вместе, чем Бог послал. Мне показалось, что сестрёнка, раза в два быстрее меня орудовала ложкой, поглощая пшённую кашу со шкварками. Потом отец поблагодарил деда, помог тому, поудобней устроиться в возке.

- Ты, Степан, сегодня отдохни, а завтра продолжим учебу, - размышлял отец. - Потом, через два дня, поедем сено косить. Согласен?

- Согласен отец.

- Мотря забегала к нам, сказала, видела как ты в речке плаваешь, как рыба. Когда ты научился? Ещё два дня тому, чуть лучше топора на воде держался, а сегодня плаваешь.

- Не знаю отец, зашел в воду и поплыл, само получилось.

Отец махнул рукой и пошёл запрягать лошадь.

Устроившись в тени груши, решил заняться анализом имеющейся информации и построением планов на будущее.

Итак. Я провалился в прошлое на двести с лишним лет, и похоже, я здесь останусь навсегда. Видно Господу было угодно, дать мне второй шанс, прожить нормальную и полноценную жизнь. Дал он мне семью. В той, далёкой прошлой жизни, в будущем, семьи у меня не было, детдомовец я, сирота. Так, что по мне там никто не заплачет и не зарыдает. Женой тоже не успел обзавестись. Если я все правильно понимаю, то в момент смерти Степана от удара о столб, в его тело перенеслась моя душа и сознание, в момент моей смерти в автобусе. Чудны твои дела Господи, спасибо тебе! А это я откуда выдал? Иду дальше. Память Степана, моторика его тела сохранились, дополнившись моими составляющими. Решил проверить. Встал и принял боксёрскую стойку. Попробовал провести незатейливую «двоечку». Получилось, но очень вяло, и не чётко, и это у меня, кандидата в мастера спорта по боксу в среднем весе. А я, между прочим, боксом увлекался ещё в детдоме, без кулаков, там не выжить. Налицо слияние двух душ и личностей в одну, хотя ещё не полностью это произошло. Наверное, должно пройти немного больше времени, не одни сутки, точно.

Теперь попробую, что-то из Степановых способностей. Пошёл в хату, отрезал приличный кусок хлеба, посолил, и направился в сарай, где стоял трёхлетний жеребец – Черныш. Красавец, нечего сказать. Чёрный, как сажа жеребец, встретил меня насторожено, пофыркивая. Я протянул ему кусок хлеба. Черныш взял его губами, и за долю секунды сжевал. Ну, вот, будем считать, контакт установлен. Поглаживая жеребца по гриве, вывел его из сарая, поставил у коновязи. Затем принёс уздечку и седло. Жеребец позволил мне одеть их на себя. Теперь самое сложное дело, взобраться в седло. И не повторить вчерашний, печальный опыт.

Казалось, Черныш не скакал, а парил над землёй, лишь изредка касаясь её копытами, чтобы все дальше унести меня от хутора. Ветер свистел в ушах, рубаха надулась, подобно парусу, а мы все скакали. Жеребец послушно переходил с галопа на рысь, с рыси на шаг, и обратным порядком, с той же

Закладка:

- Ты совсем с ума сошел Степан, - возмутился отец, - этот жеребец тебя чуть не убил. - А ты сегодня снова за свое?

- Отец, Черныш очень хороший и быстрый, он меня понимает, - начал я оправдываться. – Не волнуйся, все хорошо.

- Перетянуть бы тебя нагайкой, чтобы все стало хорошо, да так, чтобы пару дней сесть не смог! – продолжал негодовать отец. - А если бы жеребец где-то сбросил тебя?

- Все понял отец, не сердись.

- Не сердись. Расседлай жеребца. Тогда иди в дом, мать ужин на стол поставила, а ты носишься где-то со своим Чернышом.

Избавил жеребца от уздечки и седла, немного поводил его по двору, только тогда завёл в сарай, где тщательно расчесал ему хвост и гриву. Не забыл всего Черныша, обтереть пучком травы, и задать корма.

После ужина, в ходе которого, отец напоил меня горькой настойкой и заставил съесть пару кусков сала с чесноком, я вышел из хаты, продолжил разбираться в себе, или с собой. Разобрался и принял решение, вживаться в действительность, используя то, что досталось мне по наследству от Степана и от себя. Решил, с сегодняшнего дня, я ни кто иной, как Степан, послушный сын своих родителей, любящий брат Христи, надёжный друг Петьки. Внесу некоторые, полезные с моей точки зрения, коррективы в своё поведение. Завтрашнее утро, начну с зарядки, опыт артучилища у меня есть, и спортшкола бокса, свой отпечаток тоже оставила. Буду укреплять дух и тело, и делать из себя спортсмена разрядника, образца конца XVIII века.

Сказано, сделано. Ещё только рассветало на улице, а я уже поднимал пыль на дороге вокруг хутора. Решил пробежать пять кругов, по моим прикидкам, что-то около трёх вёрст будет. Затем проведу силовые упражнения. В завершение, водные процедуры на реке.

Восемнадцатый век он и есть восемнадцатый, мою беготню отец не одобрил, сказал, что это блажь, и пустая трата времени. Более разумно взять в руки саблю и поупражняться с ней до мокрой рубахи. Кто против этого? За только за!

Сошлись с отцом в учебном поединке тупыми саблями. Град ударов сыпался на меня со всех сторон, я с трудом их парировал, отступая к сараю. Память Степана и моторика тела, позволяла с трудом противостоять отцовскому натиску. В один из моментов, отец немного открылся, я, крутнувшись вокруг своей оси, и с левой руки засветил отцу кулаком в челюсть. С ног естественно не сбил, не та весовая категория, но очень удивил.

- Сын, а что ты сейчас сделал? Бить отца по лицу! Разве можно? - опустив саблю, вопросительно глядел на меня отец. – Кто научил тебе?

- Само получилось отец. Ты немного опустил руку, открыл лицо, я и ударил, - хлопая глазами, ответил отцу.

- Был бы равен со мной годами и весом, улетел бы я вверх тармашками. Хорошо ударил. На будущее предупреждай, а то выбьешь зубы случайно.

- Хорошо отец, больше не буду.

- Нет сынок, обязательно будешь. В битве это может сберечь тебе жизнь. Поднимай саблю, до завтрака у нас еще время.

И вновь град ударов. Я, конечно, понимал, что отец щадил меня, не работал в полную силу, но все удары наносил чётко, попутно объяснял особенности сабельных приёмов

Занимался с отцом, и по своему разработанному плану, чередуя воинские занятия с сельхозработами. Петьку тоже, поначалу удалось приобщить. Но он оказался ленивым, бросил физзарядку через неделю. Сказал, что казаку конь положен, а бегать пешком ему не нравится, и как-то незаметно начал избегать встреч со мной. А затем и вовсе, обозвав меня «ушибленным», прекратил общение. Ну и ладно, буду тренироваться один.

Отец на мои физкультурные чудачества, поначалу косился удивлённо, а потом просто махнул рукой. Сказал, если это на пользу казаку, то можно. Через месяц, я заметил, незначительные изменения в развитии фигуры, удалось немного адаптировать тело к моим прошлым навыкам боксёра Получалось у меня, такое своеобразное, разноплановое развитие физических и воинских навыков.

А ещё меня начали беспокоить взбунтовавшиеся гормоны, как ни как, в теле малолетки, душа и разум молодого человека, уже познавшего любовь и ласки женщин. Рядом с Мотрей, теперь мне было тяжело находиться. Несколько раз с трудом удерживал себя, от желания утащить её на сеновал. Не знаю, что вообще там могло получиться. Хорошая вещь шаровары, помогали скрывать определённую реакцию организма. Только тяжёлый физический труд и интенсивные тренировки, на некоторое время, приводили моё состояние в норму.

В середине июля, после ужина, мы с отцом сидели на лавке возле хаты. Уже начинало темнеть, появлялись на небе первые звезды.

- Сын, я этот разговор откладывал не более позднее времчя, - задумчиво произнёс отец, - но пришло время принимать решение. – Еще когда розганяль Сечь, царица Екатерина повелела всю казацкую старшину, а также куренных атаманов, занести в «разрядные книги». Правда перед этим она нашего кошевого атамана Калнышевского, в кандалах отправила на Соловки. К чему я веду. Согласно повеления царицы, мне выдана грамота, в которой прописано, что мои наследники-мужчины, имеют равное право учиться в разных учебных заведениях. Ты, Степан, уже четыре года учишься у дьяка Сидора, он говорит, что ты очень способный. Вот я полагаю, тебе нужно учиться дальше. Как видишь, казацкие вольности кончились. Земли, которые принадлежали Матушке Сечи, раздаются всем желающим. Я смог собрать вокруг себя единомышленников, получить необходимые бумаги на две тысячи десятин земли с полями и лесами. Есть немного буераков. Разве должен казак ковыряться в земле, как простой пахарь? Нет он должен защищать эту землю и людей от врагов. Твои предки сын, всегда были защитниками. Решил я отвезти тебя на учебу в Санкт-Петербург. Выучишься, станешь офицером. Родишь мне внуков, буду их воспитывать, как настоящих казаков. Мать, конечно в слезы, не хочет тебя отпускать. Женщины, что поделаешь, не смотрит на несколько лет вперед. Жизнь изменилась, и мы должны меняться. Нужно забыть все плохое, и начинать думать о будущем. Вот такой тебе сын, мой отцовский наказ. Что скажешь?

- Ты отец решил, ты старше и умнее. Жизненный опыт подсказал тебе решение. С уважением приму твою волю. Краснеть за меня не придется. Все узнают, что у куренного

Закладка:

Отец сгрёб меня в охапку, и мне показалось, что глаза его немного увлажнились.

Целый месяц добирались в столицу, везя на трёх заводных лошадях, продовольствие и мой личный скарб. Потом неделю, отец бегал, выискивал знакомцев, по прошлым походам. Похоже, кого-то нашёл В итоге определил меня в Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус, преобразованный из Соединённой артиллерийской и инженерной школы, ведущей свою историю с 1712 года, от первой русской Военно-инженерной школы.

Глава 2

Прошло шесть лет с момента оставления, отчего дома. За это время я ни разу там не был, письма писал, и естественно получал ответы, в которых отец, подробнейшим образом описывал жизнь в родном хуторе. Правда, за это время хутор разросся до небольшого села, даже церковь всем миром построили. Сестра Христя уже заневестилась. К симпатичной казачке, ухажёры в очередь становятся. А она, вертихвостка, по словам отца, никого из общей массы не выделяет, говорит, что сердце ещё не отозвалось приятным стуком к конкретному хлопцу.

Учёба в кадетском корпусе давалась мне легко, моё прошлое высшее военное образование, этому способствовало. Вот с освоением иностранных языков, были проблемы. Не давался мне немецкий язык, да и французский тоже. Откровенно говоря, в начале учёбы, и на русском языке я говорил очень плохо. Видно при переносе моего сознания, что-то не должным образом улеглось. Ещё пришлось, помахать кулаками, объясняя особенно заносчивым личностям, что люди с окраинных земель, такие же люди, как и они сами, только громкими титулами не отмечены. В течение, почти месяца, я был частым гостем кадетского карцера.

При поступлении в кадетский корпус, я был худым и нескладным. Однако во мне жила и развивалась сила двух личностей, которая и подталкивала меня в движении вперед, в достижении поставленных целей. Основная – стать высокопрофессиональным офицером, и принести пользу Отечеству.

Мои товарищи по корпусу, ещё нежились в тёплых постелях, а я уже занимался в гимнастическом зале, иногда даже переходил грань разумных пределов. Сверстники с упоением разучивали правила карточных игр, а я в читальном зале изучал исторические труды о войнах и походах древних военачальников. Иногда брал стихи, уходил в самый дальний закуток корпуса, где меня никто не видел, и декламировал вслух. Шлифовал свой русский язык.

Не знаю, наверное, статью я пошёл в отца. За годы учёбы, мои плечи раздались вширь, хотя в узости талии, мог посоперничать с любой девицей, руки и ноги обрели крепкие и выносливые мышцы. Ростом вымахал, почти под два метра. Если объективно судить, то я стал полноценным атлетом. В корпусе вряд ли найдётся равный мне по силе сверстник, в кулачном бою, тем более, здесь ещё не знают о боксе. Рассматривая себя в зеркале, пришёл к выводу, что такой черноволосый, кареглазый, приятный ликом, и неплохо сложенный, молодой человек, может запросто вызвать интерес у барышень. Ну-ну, время покажет.

И вот уже учёба позади. Я, в восемнадцать лет, получил свой первый офицерский чин – подпоручик. Вы не ослышались, именно подпоручик, а некоторые мои товарищи с трудом аттестовались прапорщиками. Мой курсовой офицер, писавший обо мне отзыв, отметил: « Зело в науках усердия проявлял».

Сейчас друзья и товарищи уже сидят в питейных заведениях, а я упражняюсь со шпагой, пытаюсь победить чучело. Не совсем чётко у меня выходит приём, с неожиданным перекладыванием шпаги, из правой руки в левую. Привык я доводить каждый приём до совершенства, так сказать выполнять вслепую, на одних инстинктах, с ювелирной точностью. Конечно шпага, это с позволения сказать «зубочистка», не идёт ни в какое сравнение с казацкой саблей. Но раз принята шпага на вооружение лиц офицерского звания, значит, надо научиться владеть ею, в совершенстве. Я не рассчитываю стать записным дуэлянтом, но чем черт не шутит, когда Бог спит. Всякое может произойти, а значит учиться и тренироваться.

Когда приём уже начал получаться хорошо, я услышал звук открывающейся двери в тренировочный зал. Интересно, кто ещё не пошёл на пьянку? Ко мне подходил преподаватель баллистики подполковник Браверманн. Пришлось прекратить тренировку и принять стоку «смирно», вытянувшись в струнку

- Услышал вот шум в зале, решил посмотреть, - сказал Браверманн. – Захожу, и вижу вас Головко, лупящего чучело, которое вам ничего плохого не сделало. Вы уже не кадет, не прапорщик, вы подпоручик. Кстати, а вы знаете, что Кутузов Михаил Илларионович, окончил артиллерийское училище в чине прапорщика? И посмотрите, каких постов достиг уже сегодня. Вы начинаете служить с более высокого чина, перспектива у вас выше. Да, а почему вы не со всеми на пиршестве, не празднуете окончание учёбы?

- Я вообще не люблю пить хмельное, не нравится мне оно. Попробовал несколько раз, понял, не по мне занятие сие.

- Похвально ваше отрицание излишнего винопития. Тогда ответьте мне. Почему вы блестящий кадет, обладающий огромным багажом знаний, прекрасно развитый физически, отказались от службы в Петербурге? Здесь с вашим острым умом, будучи на виду, вы достигнете таких высот, о которых и не мечтали.

- Ваше высокоблагородие, начинать службу, с забавного времяпрепровождения я не желаю. Я, с вашего позволения офицер, и выбрал трудную дорогу служения Отечеству. Гарцевать в начищенных сапогах и отглаженном мундире по паркету не намерен.

- Можно и в столице служить с пользой для Отечества. К тому же сейчас, слава Богу, нет войны. Вы же выбираете местом службы заурядную Александровскую крепость. Да будет вам известно Головко, что в ближайшее время, эта крепость будет просто на просто, упразднена. Ведь вы знаете, с завоеванием Крыма, большая надобность в войсках на юге отпала. Перспективы сделать там карьеру туманны.

- Все вы правильно говорите, но не забывайте, что я выходец из казацкой семьи, мой отец был куренным атаманом. Хочется повидаться с родными, а наш хутор, расположен недалеко от Александровской крепости. Дворянские сынки из старинных родов, ещё в начале учёбы меня задевали, и я им давал достойный отпор. А где сейчас эти сынки? Правильно, выстроились в очередь, в получении милостей от вышестоящих начальников. Им родители поспособствовали. Мой отец это сделать не может, да и я воспротивился бы такой услуге. А толкаться с кем-то за тёплое место у кого-то под рукой, нет уж, увольте.

- И все же. Вас я всегда ставил в пример другим. Постоянно гонял по своему предмету, поболей других. Мне очень нравились ваши ответы. Умели вы

Закладка:

- Да кое-чему я научился у своего отца до поступления в корпус. Стал первым во многом уже здесь. Но я не знаю, смогу ли я стать первым в армии.

- Армия Головко очень велика, всякий найдёт в ней достойное место. Надеюсь, и вы тоже. Ну, тогда на прощание я пожелаю вам удачи, которая в скором времени вам очень понадобится.

- Спасибо, ваше высокоблагородие, но лучше пожелайте мне успеха, а то удача, девка такая ветреная, сегодня она с тобой обнимается, а завтра повернётся к тебе спиной.

- Ладно, к удаче, пожелаю вам успеха.

Я с почтением пожал протянутую мне руку Браверманна, правда, боялся её оцарапать своей мозолистой ладонью.

Когда этот специфический колющий удар, начал у меня получаться самопроизвольно, без какого-либо участия сознания, я посчитал задачу на сегодня выполненной. Пора привести себя в порядок, помыться, и не забыть посетить нашу часовенку в корпусе. Не скажу, что я стал ревностным прихожанином, но мне, почему то нравилось бывать в часовне, слушать речи настоятеля Никодима. Этот настоящий человечище, проводил с нами кадетами, беседы. Врачевал и наставлял, как он выражался, наши неокрепшие в духовном плане души.

В часовне было тихо, прохладно и пахло ладаном. Никодим сидел на лавке в задумчивости, держа книгу на коленях. Наверное, молится, подумал я. Однако приглядевшись, увидел, что губы Никодима не шевелятся. Значит, он просто отдыхает, закрыв глаза.

- Проститься пожаловал Степан? – спросил Никодим, открыв глаза.

- Да отбываю скоро к месту службы, - последовал мой ответ.

- Спасибо, что не забыл. Не зря выходит я потратил на тебя время. Иди в большой мир Степан, неси людям убеждение, в победе добра над злом. Ты сильный духом и телом, мир тебя одолеть не сможет, а ворог, и подавно.

Никодим поднялся и торжественно перекрестил меня. Я, почтительно склонив голову, принял благословение. Это благословение мне необходимо, для нормального душевного равновесия. А беспокоиться было с чего. Я выходец из небогатой семьи куренного атамана, не могу рассчитывать на получение хорошей должности. Если объективно посмотреть, то и дворянином я стал, благодаря Указу императрицы Екатерины II, приравнявшей казацкую старшину к российскому дворянству. Значит, уготована мне судьба самому, прокладывать путь в верхние эшелоны военной элиты, за счёт своих знаний и умений. Если решил, то буду стремиться. Волю закалил, знаний у меня предостаточно, здоровья хватит. Какой подпоручик не мечтает одеть генеральские эполеты? Это я так перефразировал известную пословицу, под сегодняшний день.

Подходя к казарме, столкнулся со своими друзьями по корпусу – Остапом Калачом и Владимиром Костецким. Оба были одеты в новенькие мундиры, на которых красовались значки прапорщиков.

- Степан, ты сдал?- поинтересовался Калач, улыбаясь.

Если честно, то Остап постоянно лыбился. Его кирпичного цвета лицо, обрамленное рыжими волосами с веснушками на носу, само по себе вызывало улыбку. Этот, добрый с виду увалень, был широкоплечим, сильным и быстрым. Не завидую тем, кто попадёт по его кулак, размером с детскую голову. А ещё Калач, доводился мне земляком, он родом из города Гадяч. Два малоросса в одном корпусе это сила.

Без лишних слов протянул друзьям свидетельство. Они одновременно склонили головы, стукнувшись головами.

- А я и не сомневался, что Степан будет первым. Молодец! – заметил Костецкий, закончив чтение.

- Не задирай нос земляче, Остап Калач, ещё себя покажет. Завидовать будешь, - выдал Остап.

- Кто тебе позволит себя показать? Этот пруссак из Гатчины? – поинтересовался Костецкий.

- Ну что ты за человек Костецкий, взял и испортил все настроение, - делано обиделся Калач. - Покойная императрица, пусть ей земля будет пухом, ничего не смыслила в военном искусстве, и не лезла со своими советами. Зато она могла, правильно выбирать полководцев и любовников. Долгорукий, Суворов и Румянцев турок били славно, а фаворит Потемкин искусно плёл интриги, и сабелькой помахал от души. Эти мужи вон как расширили владения на юге.

- Этот недоносок, - Остап огляделся по сторонам, - нас обрядит в немецкие мундиры с буклями и косами. - Не ровен час, кто-то перепутать нас с девкой может. Парады проводит у себя во дворце каждый день, доводя солдат и офицером до изнеможения. Многие на плацу падают от усталости. Павел их жалеет. Солдат шпицрутенами, а офицеров посылает служить в Сибирь.

- Откуда ты это знаешь? – справился Костецкий. – При дворе не бываешь, знакомств там у тебя нет.

- Несколько дней назад, я побывал в весёлом салоне мадам Коко, - невозмутимо парировал выпад друга Остап, - и кое-кто мне нашептал очень интересные наблюдения.

- Доведут тебя Калач, доступные женщины, до непонятно чего. Скоро половина детишек Петербурга будет бегать рыжеволосая и конопатая.

- Ну, не скажи, я пока подобных себе не встречал, хотя не отказывал себе в удовольствии посещать известные места. А ещё у нас говорят: - На козаку, немає взнаку. - Не моя забота, если кто-то понесёт от меня. И вообще Владимир, страна у нас большая, а людей мало, вот я над увеличением числа народа и тружусь.

- Хватит вам друзья собачиться, - вмешался я в разговор, - по-моему, если начнётся война, то на всякие украшения обращать внимания никто не будет. – Главное, чтобы солдат справно воевал, а офицер толково управлял солдатами. А есть у него парик или букли, волновать никого не должно. Командованию надлежит обеспечить войска харчами, порохом, ядрами и пулями. Одеть в удобный мундир, и показать направление, где находится враг. А мы, офицеры, должны научить солдат воевать, чтобы в каждом бою побеждать.

- Будет исполнено, ваше благородие, - съязвил Калач, - как прикажите. – Смотри Костецкий, кому достаются значки подпоручика, таким, как Степан. Только вышел из корпуса, а уже мыслит, как великий полководец, и готов командовать.

- А ты бы не бегал по гулящим девкам, а посидел в читальне, да поизучал кучу книг, тогда на чин повыше сдал, - подколол друга Костецкий. – Степан так и делал.

Ещё немного поговорили, я направился в гимнастический зал.

- Что Степан, опять шпагой

Закладка:

- Пойду, потрачу пару часов на фехтования, затем в библиотеку.

- Тю, а это зачем тебе надо, учёба закончилась!?

- В библиотеке новые поступления. Есть французские журналы по баллистике. Хочу перед отъездом посмотреть, говорят, во Франции, наука баллистика, очень развивается.

- Только не говори, что ты чего-то не знаешь!? Лучше тебя никто артиллерию и баллистику в корпусе не разумеет.

- Не спорю, в корпусе я лучший, а за его стенами есть другие более смышлёные офицеры. Вот француз – Бонапарт, или, к примеру, наш – Кутузов, они в своё время окончили артиллерийские училища. Но, не остановились в своём стремлении постижения наук.

- Эка ты хватил братец, - удивился Костецкий. - Кто ты, и кто они? Себя сравниваешь с такими людьми.

- Я не сравниваю. А беру с них пример в усердии. И поверьте мне на слово, придётся нам сойтись с французами на поле брани.

- Все-все стратег, иди, маши своей шпагой, - подтолкнул меня Калач, - а мы прогуляемся по Петербургу. – Когда ещё попадём сюда вновь, одному Господу ведомо. Счастливого пути, и будь здоров.

Я пожал друзьям руки и быстрым шагом направился к зданию корпуса.

В гимнастическом зале было совершенно пусто. Отлично, я не очень люблю, когда мне мешают заниматься фехтованием. Сбросив камзол, и выхватив шпагу, начал повторять весь комплекс разученного ранее приёма Как говорят, нет предела совершенству во владении оружием. Окунувшись с головой, в бой, с воображаемым противником, я даже не услышал звук открываемой двери. В зале вновь появился Браверманн.

- Головко, вы снова занимаетесь? – спросил Браверманн. – И сколько времени вы машете шпагой без перерыва?

- Я только начал. До этого прерывался на некоторое время. Сейчас решил повторить пройденный материал.

- Закончилось заседание комиссии по распределению, - проинформировал подполковник. - Вы знаете, меня тоже туда позвали, и вероятно только из-за иноземного происхождения. Уверены были начальники, что никого я не буду проталкивать, откровенных любимчиков у меня нет. Все это распределение, откровенная формалистика. Все было решено заранее. Когда, коснулись вашей кандидатуры, то ни один преподаватель не вступился за вас, и не порекомендовал направить вас служить в более престижное место. Меня никто слушать не стал, выступить не дали. Нерусь, что я могу толкового предложить, помимо формул. Утвердили для вас пограничный батальон, расквартированный в Александровской крепости. Через два дня выдадут на руки назначения.

- Вот и славно, устал ожидать решение судьбы.

- Мне Головко, очень жаль, что вы едите в такую глушь. Вам бы попасть служить за границу, вот где можно проявить себя. В прошлой беседе вы говорили, что не любите столичные балы и светское общество. Но вы не забывайте, что весь генералитет государства, посещает эти балы. Иногда, сказанное почтительное слово, или оказанная услуга, помогает в повышении чина. Но я знаю, вы из тех, кто годами будет питаться с солдатами из одного котла, жить, где придётся, подвергать себя и своих солдат смертельной опасности, но следующий чин не будете выпрашивать, а получите по заслугам. Очень тяжело вам будет. Бывает, наш Господь, призывает к себе молодых и лучших, помните об этом.

- Вот я и тренируюсь для того, чтобы, пришедшему за моей жизнью, пришлось очень постараться, чтобы её отнять. Я, в свою очередь, постараюсь, лишить жизни своего противника.

- Тогда прощайте, мой юный друг, пусть вас бережёт Господь и сторожит шпага. Мне было приятно вас обучать.

Браверманн обнял меня, и затем быстро удалился.

Глава 3

Уже который день трясусь в почтовой карете. Еду к месту службы.

В положенные сроки выдали мне предписание-назначение, небольшую сумму подъёмных средств, а также деньги на пошив обмундирования и закупку оружия. Прогонных денег, на наем транспорта, выделили вообще мизер. Сами понимаете, на дорогие, стреляющие вещицы, у меня финансов было недостаточно. Плюс ко всему, я решил сделать своим родным скромные подарки, как ни как в самой столице учился. Купил матери большой клетчатый платок из английского сукна, сестрёнке большой отрез цветастого шелка на платье, а отцу кинжал из дамасской стали. Старался потратиться по минимуму, но денег ушло изрядно.

Мундир себе купил готовый, пехотный. Не стал заказывать, потому что ждать нужно неделю пока сошьют, а лишних денег на съем жилья у меня нет. Долго копался в оружейной лавке, пока подобрал хорошую пару пистолетов. Внешний вид меня не особо заботил, главное чтобы ствол был хорошим и ударно-спусковой механизм. Прикупил запас пороха и пуль. С 1798 года все офицеры и генералы российских пехотных войск, вооружались пехотной шпагой с однолезвийным прямым клинком. Мне шпагу покупать не надо, уже есть такая красавица, досталась в качестве приза, как лучшему фехтовальщику корпуса.

Упаковал все свои пожитки и подарки, в подобие туристического рюкзака из моего времени, сшитого мной лично из крашенной в зелёный цвет парусины. Только вместо алюминиевой рамы, я приспособил тонкие бамбуковые палки. Практично и удобно. Распределил рационально средства на весь путь следования, чтобы было, на что покушать. Денег на прокорм не выделяли, не положено. Вот и следую. А ещё, мысленно подвожу итог прожитым, в этом времени годам.

Шесть лет, проведённые в теле подростка, а потом юноши, были не самыми простыми. Да, мой интеллектуальный уровень значительно выше, нежели у здесь живущих людей. Я этот уровень вынужден был тщательно скрывать. Ну не может двенадцатилетний мальчишка с окраин империи, быть всесторонне развитым.

Вначале маскировался, посещая библиотеку. Много читал, и знаете, увлекло меня сие пристрастие. Историю в школе, и в училище я не очень жаловал. Знал, конечно, в рамках учебных программ, а теперь, можно сказать, сам творю её

На занятиях, по артиллерийской подготовке, поначалу планировал валять дурака. Мне артиллеристу, будут рассказывать, как и куда стрелять. Ха-ха-ха, три раза, я все знаю. А оказалось, что ничего я толком и не знаю об артиллерииXVIII века. Это в моем времени, все вычисления были автоматизированы и компьютеризированы. Каждый бугорок и здание, привязан к определённым координатам. Думать не надо, ввёл данные и пали, с высокой точностью. А здесь вся надежда на глазомер и на личный опыт, так как, ни биноклей с угломерной шкалой, ни лазерных дальномеров нет и в помине. Артиллерия и её техническое оснащение, примитивно. Пришлось, засучив рукава трудиться. Благо преподаватель баллистики Браверманн, оказался настоящим профессионалом. Вытряс я из этого почтенного мужа все полезные мне

Закладка:

Ещё я себя приучил, раз в месяц, повторять всю информацию, накопившуюся в моей памяти, за период жизни в двадцать первом веке. Не хотелось, знаете ли, деградировать. Своим друзьям Калачу и Костецкому, рассказывал анекдоты из моего времени, адаптированные к XVIII веку. Пересказывал прочитанные книги, опять же с привязкой к текущему времени. Короче старался вживаться в действительность, не теряя знаний полученных ранее.

Перед окончанием корпуса, таить приобретённые навыки и знания уже не было смысла. Я стал лучшим по всем предметам, меня ставили в пример. Правда, от этого мне ни холодно, ни жарко, как был я выходцем из окраин, таковым и остался.

О друзьях могу сказать только хорошее, они настоящие. Мы, выходцы из небогатых семей, с самого начала держались вместе. Если я и Калач, фигурами и статью не мелкие, то Костецкий, щуплый и сухопарый. Вот кому-кому, а Владимиру, точно нужно было искать место в столице. Мёрзнуть и голодать в походах, точно не его призвание, ему нужно находиться в окружении прекрасных дам, и быть завсегдатаем светских вечеринок. Не высокий, голубоглазый блондин, пусть пока только прапорщик, не будет обойдён вниманием. Отправился Костецкий начинать службу на границе с землями Финляндскими, а Калач в полк, который размещался в пригороде Москвы.

Не доезжая вёрст двадцать до Екатеринослава, носящего сейчас по велению Павла название – Новороссийск, я вышел из почтовой кареты. Если ничего не изменилось, и мне не изменяет память, то примерно, всего в пяти вёрстах от тракта, двигаясь, на юго-восток, находится мой родной хутор – Дубрава. Пардон, теперь село.

Шагалось легко. Воздух чистый, напоенный запахом разнотравья. Птицы поют, не умолкая, их покой никто не нарушает. Одинокий путник им не помеха.

То справа, то слева попадались большие возделанные поля, засеянные, начавшие уже созревать, рожью и пшеницей.

Преодолев очередной невысокий холм, я вышел к окраине Дубравы. О, вот она моя родина! Поискал глазами дом отца, он должен находиться в центре села на небольшой возвышенности. Там он и был, но за эти годы преобразился, до неузнаваемости. Нет и в помине, того саманного дома с пристройками из потемневших брёвен А стоит большой, каменный домина с крышей, покрытой красной черепицей, обнесённый невысоким каменным забором. Постарался отец, не пожалел видно денег. А что, все правильно. Он владеет приличным по площади куском плодородной земли, а значит, и доход должен быть.

- Мама, папа, Степан приехал, - прокричала девушка, выглянувшая из окна, услышав скрип, открываемой мною калитки.

Отец с матерью, а за ними Христя, через несколько секунд оказались у крыльца дома. Все вместе, и каждый в отдельности, пообнимали меня, и расцеловали. Мама и Христя уронили, положенную в таком случае радостную слезу.

- Заходи сын в дом, - пригласил отец. – Давно ты не был под крышей отцовского дома. Удивлен?

- Это все Одарка, - отец показал пальцем в сторону мамы. - Она захотела чтобы у нас был большой дом. Говорит, чтобы внукам тесно не было.

- Здравствуйте мои родные, - поклонился я отцу с матерью. – И тебе мои приветствия дорогая сестра. Выросла то как.

Христя усмехнулась, и опустила глаза.

- Ты посмотри на нее, - удивился отец, - глаза опустила и молчит. – Она , рот не закрывается, а сейчас словно воды в рот набрала.

- Не нападай Иване на дочь, - вступилась за сестру мама, - Христя у нас хорошая девушка. А разговаривает она только дома. На улице от неё лишнего слова не услышишь.

- Конечно не услышишь, она ведь ржет там, как кобыла.

- Отец, не обижай мене, - отозвалась Христя.

- Все-все хорошо, не буду, - замахал руками отец. – Как доехал сын? Надолго к нам?

- Ехал долго, почтовыми каретами. Гостить буду три дня, а потом уеду в Александровскую крепость. Там буду службу нести.

- Так это же совсем рядом!. От хорошо, что ты не далеко будешь.

- Одарка, - обратился отец к матери, - беги собирай на стол, сын с дороги проголодался, а мы его разговорами кормим. – Не забудь с погреба принести ото маленький бочонок с вином заморским.

- Дался тебе тот бочонок, - возмутилась мама. – Что без него поужинать никак нельзя?

Мама и Христя убежали накрывать на стол, а я с отцом, следом за женщинами, зашёл в дом. Внутренне убранство дома, не удивило. Скромно все и практично. Наверное, родители ещё не прониклись тягой к роскошной жизни.

- Что сын, не так богато как в том Санкт-Петербурге, - спросил отец, заметив моё некоторое удивление. – Так нет у нас лишней копейки, все своими руками делаем. За первый год я обменял зерно на камни с прибылью. За весну и лето строители построили фундамент, сам дом, сарай, конюшню. Осенью еле успели крышу покрыть черепицей, долго ее ждал. Зимой немного померзли, печник допустил ошибку. На следующий год, выкопал колодец, обложили изнутри речным камнем. Вода вкусная. Постепенно копил деньги покупал самое необходимое. Теперь есть на чем спать, и из чего кушать. Ты извини мне сын, что не посылал тебе денег, все тратил на дом и хозяйство. Понимаешь, Христю надо скоро замуж отдавать. А где гостей принимать? Я ей на приданное еще немного земли прикупил.

- Отец, перестань волноваться. Учился я за казенные деньги. А что не шиковал, так это хорошо, я не успел набраться плохих привычек.

Нашу беседу прервала мама, пригласив к столу. Постарались мои родные женщины. Естественно не было там блюд заморских, но все вкусности присутствовали, особенно моё любимое сало с прорезью и чесноком. Откровенно говоря, поперах в корпусе, мне сало часто снилось.

Отец, на правах полноправного хозяина, разлил всем в глиняные кружки, из бочонка вино. Подняли, первый тост, за мой приезд. Отец заметил, что я не пью вино, а только пригубил. Поинтересовался причиной. Пришлось объяснять. Одобрительно покивав, отец подчеркнул, что у казака всегда должна быть светлая голова, не затуманенная вином.

Пока мама занималась водружением на стол очередной порции блюд, я решил раздать подарки. Сделав это, я пожалел, что не отложил это мероприятие на более поздний срок. Христя, обмотавшись шёлковым отрезом, счастливая и улыбающаяся, крутилась перед

Закладка:

До самого позднего вечера, мне пришлось отвечать на множество вопросом родственников. Очень их интересовала жизнь в столице. Как мог, отвечал, пользуясь личными наблюдениями, и информацией полученной от друзей.

Утром, как обычно встал рано. Натянул, приготовленные с вечера, новые шаровары и рубаху отца. Физзарядка для меня святое, не взирая, на время года и погоду, я всегда выделял на неё, не менее часа. Решил пробежаться, по известному с детства маршруту. Ага, не тут-то было. Не зря отец говорил, что Дубрава село. Разрослось село вширь. Пришлось накинуть крюк. Теперь и одного круга вокруг села, для разогрева мышц достаточно.

Выбежал на берег Самары. Здесь ничего не изменилось. Оглядевшись по сторонам, и не увидев посторонних, избавился полностью от одежды, прыгнул в реку. Вынырнув, примерно на середине реки, быстро поплыл против течения, стараясь поддерживать высокий темп, нагружая все мышцы тела. Обратно меня принесло течением. Подплыл к берегу, нащупал ногами песчаное дно, начал выходить из воды.

О-па, дежавю, из далёкого детства. Я вновь голый, и на берегу, стоит Мотря. За эти годы. она превратилась в очень симпатичную девушку. Тёмно-русые волосы, заплетены в косу, перехвачены красной лентой. Карие глаза Мотри, внимательно изучали меня. Платье, сшитое из простого полотна, с оригинальной цветочной вышивкой по вороту и на рукавах, словно обтекало фигуру девушки, подчёркивая её стройность. Улыбка девушке к лицу.

- Чего стоишь? – спросил Мотрю. – Раздевайся, и прыгай в воду, вспомним детство.

- Нет Степан, я лучше постою, на тебя посмотрю. Вчера люди говорили, что к Головкам во двор какой-то офицер заходил. Не узнали тебя односельчане. Решила проверить правду говорят люди или врут. Ты всегда любил бегать на речку. Сейчас вижу, неудивительно, что тебя не узнали. Изменился ты сильно. Таким красавчиком стал.

- Да, ладно. Лучше иди домой, а я тем временем из речки выберусь.

- Ой извини, - Мотря отвернулась, и как в детстве, быстро побежала домой.

На всякий случай, огляделся, вдруг ещё у кого-то я интерес вызвал. Повезло, в сей ранний час, на реку никто больше не пришёл Оделся и направился к дому.

- Не замерз в речке? – услышал весёлый голос отца. – Так и продолжаешь бегать? Зачем это тебе? Ты офицер, должен соответствовать положению в обществе.

- Бег и упражнения отец, укрепляют мышцы тела.

- А саблю как держишь? Побьешь отца?

- Я помню, что отца бить не хорошо. А саблю я держу крепко, в корпусе говорили, что управляюсь с ней неплохо.

- Вот сейчас и увидим.

Отец бросил мне учебную саблю. Поймал я её на лету, сделал несколько маховых движений, привыкая к весу. Атаковал меня Иван Головко, как обычно, быстро и напористо. Закрутились мы в танце поединка, высекая раз за разом искры из наших сабель. Было видно, что отец хочет доказать своё превосходство надо мной. Не тут-то было, я уже далеко не тот, двенадцатилетний мальчик. У меня наработаны свои, особенные связки ударов и уходов с линии атаки противника. Несколько раз, отец озадачено крякал, произведя мощный рубящий удар, по пустому месту, где я находился мгновение назад. Стал замечать, что отец понемногу снижает темп и силу ударов, наверное, все же годы сказались, далеко не мальчик. Может он бы и прекратил поединок, но казацкая гордость не позволяет. Я несколько раз уже мог коснуться отца своей саблей, обозначить место серьёзного ранения, но не сделал этого, не хотелось расстраивать родителя. Прекратил поединок отец сам.

- Отлично сын отца погонял, рубаха мокрой стала, - сказал, запыхавшийся отец. – А почему не зарубил меня? Была такая возможность.

- Была и не одна. Зачем тебе синяки. В бою с врагом все иначе. А ты мне отец, а не враг, и никогда врагом не станешь.

- Вот сказал, я заслушался. Пошли завтракать, а то скоро к нашему дому потянутся люди. Каждый за хочет увидеть сына Ивана Головко, собственными глазами.

Не ошибся отец. Практически с самого утра, к дому потянулись односельчане - мужчины. Кто за советом, кто за каким-нибудь сельхозинвентарём, и все хотели видеть меня, поздороваться, узнать о делах столичных. К обеду, я, если честно, устал, пересказывая одно и тоже, по нескольку раз. Ну, не гнать же людей со двора. Их понять можно, газет нет, радио нет. Откуда черпать свежие новости?

- Готовься к вечеру сын, - с усмешкой сказал отец. – Пришлют кого-то из малышни, позовут на посиделки. Девчонок в селе много, а вот ребят мало. Офицеров нет вообще, ты первый. Поэтому прошу тебя, не обижай девчонок. Ты уедешь служить. А девчонке в петлю или в реку? Понимаешь, на тебя будут все засматриваться, чувствуется в тебе сила и мощь. Ну и пригожий ты, весь в свою мать. От взгляда на тебя девчонки сатанеть станут. Держись казак!

Прав оказался отец. Прибежали и позвали. Пошёл в мундире по требованию Христи, и в её сопровождении. Будет мне от неё, хоть какая-то поддержка.

Мотря, на правах давней знакомой, усадила меня рядом с собой, прижавшись ко мне своим жарким бедром. С другой стороны, и таким же тесным образом, уселась девушка – Мария. Я её не знал. Оказалось, она с родителями переехала в Дубраву, три года назад. Заметил, что Мотре и Марии, завидовали все остальные девчата, каждой, почему то хотелось, оказаться рядом со мной. Молодёжь буквально засыпала вопросами. Девушек интересовали наряды столичных дам, парней условия моей учёбы, а всех вместе жизнь в столице вообще. Традиционные на вечерницах, песнопение и танцы, начались очень с большим опозданием, пока не выжали из меня все новости, о них никто и не думал.

Вы знаете, я даже удивился, сколько лет не становился в танцевальный круг, а оказывается, все помню, выдавал коленца без раздумий. Пришлось напрягать все силы, и запасаться терпением, так как вспыхнувшую между девчонками конкуренцию, за право танцевать со мной, необходимо было гасить. Загонять меня до упаду девчата не смогли, но устал я изрядно.

Разошлись по домам, когда начали гаснуть звезды на небе. У меня ещё день отдыха впереди, а всем остальным с раннего утра на полях трудиться.

Я провожал домой Мотрю.

- Знаешь Степан, иногда хочется такой любви, от которой можно потерять голову, - весело сказала Мотря. – К сожалению испытать такую

Закладка:

- Если ты имеешь в виду меня, то выбрось эту мысль из головы.

- Неужели я тебе не нравлюсь?

- Ты очень красивая девушка, и лицом и фигурой, ты найдешь себе пару. Я воин, и мне еще рано заводить семью. Вспомни наших предков казаков, они обзаводились семьями в зрелом возрасте, тогда появлялись жены и дети.

- Да понимаю я все, - с горестью сказало девушка.

Обожгла поцелуем мою щёку и убежала домой.

Второй день отдыха я посвятил исключительно семье. Помогал отцу по хозяйству. Ездил в лес за дровами, пили и колол. Занимался иными крестьянскими работами, то есть отдыхал душой, и приносил пользу.

А ещё выгулял своего старого знакомого – Черныша. Этот жеребец, стал для отца, своеобразной «палочкой - выручалочкой». Небольшой табунчик, из десяти голов, который был в распоряжении отца шесть лет назад, на сегодняшний день значительно разросся. Более сотни крепких лошадей, паслись на луге. Большая часть его, потомство Черныша.

Кусок чёрного хлеба с солью, Черныш принял, как обычно. Тыкал в меня своей мордой, как бы пытался выяснить, где это я так долго пропадал, и почему не навещал друга. Возраст, он и для лошадей актуален. Нет уже той лёгкости в беге. Тяжело уже Чернышу нести на своей спине, не малолетнего мальчика, а взрослого, и неплохо развитого молодого человека. На подворье отца, возвращался шагом.

- Ты посмотри, какой хитрый твой Черныш, кроме тебя никто не смог его оседлать, ни одного человека, кроме тебя не признал, - сказал отец, помогая мне с укладкой седла на перекладине. – Однажды я хотел его оседлать, так он меня взял зубами за рубаху, и отбросил как щенка. А к тебе ластится, и глаза ласковыми стали.

- Может так и надо отец?

- Может. Ты завтра утром едешь?

- Да. Не хочу опаздывать.

- Я отвезу тебя твои вещи. А хочешь, верхом, на Черныше поедешь? Потом я его домой заберу.

- Давай верхом, быстрее, и путь сократим.

- Хорошо сын. Опять Одарка с Христей расплачутся.

Глава 4

Александровская крепость встретила меня зноем, пылью и тишиной.

Пошёл представляться коменданту крепости - полковнику Таврической дивизии Ивану Петровичу Вырубову. Честно сказать, накручивал себя больше, ожидал увидеть строгого и жёсткого человека. Был приятно удивлены За столом восседал убелённый сединами, без обязательного парика, мужчина, примерно пятидесяти с хвостиком лет. Обветренное и загорелое лицо свидетельствовало, что он бывает не только в кабинетах. Принял меня полковник доброжелательно, показалось даже, что с некоторой жалостью он рассматривал меня.

Ознакомившись с моей отличной аттестацией, только головой покачал. Вызвал, через посыльного, моего непосредственного начальника -подполковника Богдана Ивановича Банк, командира Александровского пограничного батальона, представил. Полноватый, лет под пятьдесят, с бледным цветом лица, в идеально подогнанном мундире, командир на меня не произвёл впечатления бывалого воина.

С остальными офицерами крепости, комендант обещал познакомить на вечернем построении. Я естественно не стал возражать.

На жительство определили мне, небольшой домик в пределах крепости. По словам командира батальона, сейчас свободных мест для офицеров предостаточно, не то, что в былые времена.

Командир батальона, когда мы разместились в канцелярии, посчитал не лишним, познакомить меня с историей Александровской крепости. Вытерев платком вспотевшее лицо, Богдан Иванович, начал рассказ.

В 1768-1769 годах окраинные земли Российской империи и войска Запорожского Низового подверглись опустошительным набегам Крымской орды, под личным предводительством хана Кырым – Гирея. Больше всего пострадали: Орельская, Самарская и Протовчанская паланки запорожских казаков. Посевы были уничтожены, строения разрушены, люди, кто не успел укрыться в лесах и плавнях, были угнаны в неволю. Бесчинства Крымской орды, привели к разрыву отношений с Турцией и началу войны. Когда противник был вытеснен за пределы Новороссийской губернии и Запорожских вольностей, Екатерина II, обязала Сенат построить новую Днепровскую оборонительную линию. Она должна отделять татарские владения от российских территорий, начиная от Азовского моря, затем по степям, рекам Берда и Конка, упираясь в Днепр, в районе острова Хортица.

Согласно повелению императрицы, началось строительство семи крепостей одновременно. Планировалась, что центром линии будет Кирилловская крепость, однако таковым была избрана Александровская крепость, как наибольшая по размеру, и удобная для посещения. Расстояния до крупных населённых пунктов не превышали сто-сто двадцать вёрст

В 1770 году строительство крепости началось. Автором проекта был генерал-поручикМихаил Деденёв. Предполагалось, что крепость будет батальонной, четырехцитадельным укреплением, в форме 32-угловой звезды, и иметь на вооружении 170 пушек, 30 мортир и 6 гаубиц. Представьте себе объем земляных работ на территории в сто двадцать гектаров, и сколько для этого нужно людей. Строительство начиналось не на пустом месте. В урочищах Днепра были «зимники» запорожских казаков, здесь же располагался Миниховский ретраншемент, построенный графом Минихом в 1736 году во время предыдущей войны с Турцией.

Примечательно, что начав строительство на казацких землях, называемых Диким полем, Сенат не удосужился проинформировать об этом Кошевого атамана – Калнышевского. Возникали поначалу некоторые недоразумения. Также ЕкатеринаII разрешила свободное расселение народа вблизи строящейся крепости, однако опасность набегов татар, неурожаи и болезни, препятствовали притоку населения. Вопрос решался за счёт каторжан и ссыльных, пригоняемых к месту строительства крепости.

В 1771 году война с Турцией продолжилась. В связи с этим в мае месяце в недостроенной Александровской крепости, перед походом на Крым останавливались войска под командованием князя Долгорукого. После кратковременного отдыха, солдаты начали заготавливать большое количество фашин, лестниц, осей для повозок и прочего. Леса и кустарники вокруг крепости исчезли более чем на версту.

Летом этого же года русскими войсками в Крыму были одержаны значительные победы, взят ряд городов: Перекоп, Керчь, Судак. Возвращаясь из Крыма, войска 2-й армии останавливались на зимовку в крепости. С этого момента, крепость стала регулярно принимать на отдых войска, следовавшие в обоих направлениях. Для лечения раненых и увечных за пределами крепости были построены госпитали.

Для религиозных нужд солдат Александровского гарнизона и строителей крепости, в 1772 году использовалась церковь-палатка во имя святого Георгия Победоносца. Только через год, из казённых материалом (кирпича и дерева), была построена новая и вместительная Свято - Покровская церковь. А лет через пять на территории крепости, возвели церковь Святого Александра Невского.

После окончания всех войн с Турцией, и полного завоевания Крыма, надобность в мощной Днепровской оборонительной линии отпала. Постепенно гарнизоны из крепостей выводились, сооружения и здания крепостей,

Закладка:

- Вот в таком месте предстоит вам нести службу, Степан Иванович, - подвёл итог своему повествованию подполковник Банк. – Откровенно говоря, не совсем удачное. Глушь, одним словом. В гарнизоне есть два офицера, которые служат в крепости с момента её основания, и знаете, я удивляюсь, как они не повредились рассудком от монотонности и однообразия жизни. Я спасаюсь чтением книг, немного рисую. Люблю, знаете ли, выйти на берег Днепра с мольбертом, и находясь в тени деревьев, набросать какой-нибудь пейзаж. Многие офицеры, пытаются скрасить бытие спиртным, просто на просто спиваются. Отдельные, заядлые картёжники, проигрывают все: деньги, имения, украшения своих жён, не редки случаи, когда и самих жён проигрывают. О солдатах и говорить нечего, одни отбросы. Сидит вор на воре, и вором погоняет, прибавьте сюда ещё инвалидов и неблагонадёжных Я вас, Степан Иванович, не стращаю, просто информирую, и буду требовать, чтобы вы, к солдатам относились строго. Этим прохвостам спуску давать нельзя.

- Все будет исполнено в точности, ваше высокоблагородие, - ответил я, вскакивая со стула.

- Полноте голубчик, не вскакивайте, это лишнее, мы не на плацу, у нас все тихо, спокойно, по-домашнему. Вы разместились уже?

- Да. Нормальный домик.

- Я пошлю вам трёх женщин, пусть они хорошо отмоют там все. А потом наш провизор - Иван Баграновский, обработает ваше жилище от всякой заразы. Беречься батенька, надо смолоду. И прошу вас Степан Иванович, построже с солдатами, построже. Если у вас ко мне вопросов нет, то ступайте. Да, обедать можно в офицерском собрании, там недурственно готовят, конечно, не ресторация, но вкусно. И выше нос молодой человек, не больше года ещё продержится наша крепость, как боевая единица, а потом все. Не унывайте, скоро увидите большие города, а там девицы табунами и шампанское рекой. Что ещё молодому подпоручику надо!?

Банк отдал мне под командование роту в сто семьдесят душ. Что сказать о личном составе роты. Собрали их с бору по сосенке, то есть из разных родов войск. Здесь были представлены: чистые мушкетеры-пехотинцы, пушкари, коневоды-ездовые, шорники и многие другие. Всем далеко за тридцать, чуть не под сорок. Да, собственно чего я хотел, в крепость направляли солдат дослуживать оставшийся срок, или кто-то попадал в батальон, излечившись после ранений. Комплектование батальона и гарнизона в целом, велось по остаточному принципу. Вот с этими людьми мне предстояло служить.

Начал я, как говорят с места в карьер. Первой была строевая подготовка - шагистика, согласно новому уставу Павла I. Понимал, что дурость, но мне нужно показать кто в доме хозяин, а вернее, кто в роте командир. Почти месяц гонял. Возроптали мои воины. Где же это видано, чтобы уважаемых солдат, прослуживших верой и правдой, молодой офицерик гонял, как новобранцев? Все люто смотрели на меня, но молчали. Только один солдат, осмелился, открыто высказать своё мнение и неудовольствие. Солдат занимал правый фланг роты, был высоким и широкоплечим крепышом.

- Назовись солдат, - отдал я команду.

- Силантий Тимохин, фузилёр первой роты Александровского пограничного батальона, - отрапортовал солдат.

- Что тебе солдат не нравится?

- Круто берете нас в оборот ваше благородие. Рано ещё вам нас гнуть под себя. Молоды вы больно.

После его слов, в строю солдат послышался еле слышный одобрительный гул.

- А не боишься Тимохин, что я за слова твои неправильные, отправлю тебя далеко-далеко.

- И так служу далеко от родного дома. А бояться мне нечего и некого, меня бояться надо. Я в родной деревне в кулачных боях в первом ряду завсегда стоял. Нивжисть с ног не сбивали.

- Ну-ну, зря ты это сказал. Оставь ружье товарищу и прогуляйся со мной за казарму.

Тимохин покорно выполнил распоряжение, и пошёл следом за мной. Тыльная сторона казармы с плаца не просматривалась.

- Давай Силантий, покажи своему командиру, на что способен, - предложил Тимохину. - Или ты только языком, горазд, трепать?

- Зашибу вас ваше благородие, меня на каторгу сошлют.

- Ты значит, не только без разрешения разговариваешь в строю, но и приказ командира отказываешься выполнять. Это Тимохин, прямой путь под шпицрутены. Ты этого хочешь? Может, оробел малость? Скажи прямо, и я буду знать, что Силантий Тимохин, может ненароком замочить казённые штаны.

- Не оробел. Жалко вас, молоды вы больно, ваше благородие.

- А ты представь, что я есть твой самый злейший враг- неприятель, и ты должен ударом кулака меня остановить. Исполнять.

- Слушаюсь.

Силантий весь подобрался, принял стойку кулачного бойца. Я в свою очередь, боксёрскую стойку. Как говорят, раздайся народ – размахнись рука. Так поступил и Силантий. Медленно отвёл назад правую руку, и также медленно провёл прямой удар мне в голову. Это мне казалось, что все выполняется медленно, а Тимохину наоборот, казалось быстро. Я поднырнул под его бьющую правую руку, и произвёл мощный правый боковой удар в челюсть, и сразу же мощный левый боковой в неё же. Мгновенно разорвал дистанцию. Ещё пару секунд Силантий постоял, покачиваясь, с опущенными руками, и с закатившимися глазами. А затем рухнул, как подкошенный. Полный, так сказать нокаут. Наклонился к Силантию, проверил пульс. Все в норме, если можно так сказать.

Неспешным шагом вернулся на плац. Рота стояла не шелохнувшись.

- Четверо, марш за казарму, бегом снести Тимохина в лазарет, пусть его штаб-лекарь осмотрит, - строгим голосом приказал. – Потом живо обратно, доложите мне о его здоровье.

Четверо солдат побежали выполнять мой приказ, а остальной состав роты, можно сказать «ел глазами начальство».

- Крайний левофланговый кто?- задал я вопрос.- Фузилёр Самусенко, - услышал в ответ.

- Самусенко, бегом в казарму. Передашь обер-музыканту, что я приказал вызвать весь оркестр на плац. Даю им пять минут, не успеют, я им устрою развеселую жизнь с разносом.

Оркестр успел, и по моему распоряжению начал играть один за другим несколько маршей. Под музыкальное сопровождение и шагистика роты улучшилась. Мои занятия были замечены многими офицерами, в том числе и командованием крепости. Попробуй не заметить, когда по территории разносятся звуки оркестра. Два часа с десятиминутным перерывом гонял роту по плацу, но добился чёткого, слаженного шага, и монолитного строя.

Отправил роту на обед. По пути к своему дому, решил заглянуть в лазарет, проведать Силантия. В том, что он выжил, у меня сомнений не было. Не сломал ли я

Закладка:

- Ну и тяжёлая у вас рука Степан Иванович, - сокрушённо покачал головой штаб-лекарь Илья Иванович Ивницкий. – Ваш солдат имеет вывих челюсти, и ещё окончательно не пришёл в себя. Вправить я не смогу, не обучен, нужно посылать за костоправом в Новороссийск.

- Никого никуда посылать не надо Илья Иванович. Позовите четверых крепких солдат, а мне найдите перчатки из толстой кожи. Сами справимся без костоправа.

Не говорить же штаб-лекарю, что в своём времени я наловчился вправлять челюсти. Подобного рода травмы очень часто случались во время боксёрских спаррингов.

Когда перчатки нашлись и солдаты прибыли, пошли к Силантию.

- Слушаешь меня внимательно, - обратился к Тимохину, после осмотра и изучения вывиха. – Когда скажу, откроешь рот, и будешь выполнять мои приказания. Лишний раз не трепыхайся, тебя будут держать товарищи. Дёрнешься, челюсть не станет на место, будет тогда пища проливаться мимо рта. Если понял, кивни головой.

Тимохин часто закивал. Я посмотрел в глаза Силантия, и как мне показалось, увидел там страх. От чего и почему, ума не приложу. Ну ладно, начнём

Солдаты по моей команде крепко обхватили Тимохина за туловище, а один удерживал ему голову. Я взял Силантия за нижнюю челюсть, потянул вниз и вправо до характерного щелчка, резко убрал пальцы изо рта. Зубы солдата мощно клацнули, что свидетельствовало об успешном завершении процедуры.

- Ловко у вас Степан Иванович получилось, - с восхищением сказал Илья Иванович. - Расскажите, как вы это делали.

- Ничего сложного. Такой вывих вправляется легко. Берете за челюсть, тянете немного вниз и в сторону, противоположную вывиху. Слышите щелчок. Все челюсть на месте. Но самое главное в этой процедуре, вовремя убрать пальцы, чтобы болящий, не успел их прищемить зубами.

- Порадовали вы меня подпоручик, порадовали. Забирайте своего солдата, он полностью здоров.

В сопровождении плетущегося за моей спиной Тимохина, я подходил к казарме. Солдаты в положенном месте отдыхали после обеда.

- Ты Силантий не ходи на обед сейчас, пусть боль немного усядется, не помрёшь до ужина, - напутствовал солдата, - и языком в роте поменьше мети.

- Чем это вы меня, ваше благородие огрели? - слегка растягивая слова, с небольшими паузами спросил, Силантий.

- Кулаком Тимохин, кулаком.

- Я думал, меня лошадь копытом лягнула. Помню, ударил я вас, а потом вижу дохтура, он мне ложку водки в рот льёт Как попал в лазарет, не знаю.

- В меня ты не попал, промахнулся. В лазарет твоё тело товарищи отнесли, без памяти ты был.

- Вы меня сбили с одного удара?

- Нет с двух, но очень точных и сильных.

- Так, поди, ж ты, и убить могли?

- Мог, конечно, если бы целил не в челюсть, а например, в висок. Уже Силантий, остывал бы ты, и в церкви готовились к отпеванию.

- А чего же тогда не прибили?

- Своих солдат убивать последнее дело, а вот проучить следовало. Надеюсь, сегодняшний урок уразумел?

- Уразумел. Спасибо за науку и жизнь сохранённую, - Силантий поклонился мне в пояс.

- Ладно-ладно, в армии отбивать поклоны не уместно.

- Научите меня такому бою ваше благородие. Христом Богом прошу!

- Будет свободное время, призову тебя на учёбу, а сейчас иди.

После инцидента с Тимохиным, дисциплина в роте возросла, Силантий был в авторитете среди воинов. Солдаты смотрели на меня с уважением, а некоторые со страхом. Чему удивляться. Время такое, уважают силу. Постепенно мне удалось подтянуть стрелковую подготовку и штыковой бой роты.

Как отмечал подполковник Банк, из разношёрстного сброда, мне удалось сколотить нормальную роту. На наши строевые тренировки под оркестр, собиралась большая часть офицеров крепости. Слышал я от многих одобрительные оценки, а кое-кто, очень не лестно отзывался о моих стараниях. Это так говорили мои недруги – злопыхатели, которым я отказал быть партнёром в игре в карты.

Совместно с Силантием, за пределами крепости, в лесочке, оборудовали небольшой «учебный класс». Этот мужик, в два раза старше меня, без каких-либо понуканий выполнял все мои приказы. Учил я Тимохина всему. Боксу, шпажному и сабельному бою, подтягиванию на ветке, которая заменяла нам перекладину. Рассказывал для чего и как правильно нужно поднимать камни. Усвоение программы физподготовки шло своим чередом. В один из вечеров я предложил Силантию перейти ко мне в денщики, мне так удобней будет с ним тренироваться.

- Стирать вам порты, ваше благородие, я не пойду, - возмутился Тимохин.

- Что ты городишь? Чего стирать? Какие порты? Для стирки есть бабы. Мне нужен человек, которого я сам обучу, и который в дальнейшем станет мне помощником, в случае опасности прикроет со спины. А ты говоришь, порты стирать!

- Если по воинской справе, так согласный я. Оружие там почистить, или саблю поточить, я завсегда готов. Опять же кулачному бою хочу научиться, как вы.

- Ты мне надобен исключительно для воинского дела. Могу просто приказать тебе перебраться в мой дом, но я хочу, чтобы ты сам решил. Подневольный человек, хуже справляется с работой.

- Уже решил. Для дела, готовый служить.

Я сидел на пеньке посреди нашего «учебного класса». Только что закончил тренировку с Силантием. Отправил его отнести учебные сабли и шпаги домой, и захватить полотенца. После занятий, у нас обязательными стали водные процедуры с заплывами по Днепру. Знаете, после купания, чувствуешь себя очень даже отменно, кажется, вода смывает всю усталость.

Тихий и спокойный день заканчивался, правда, солнце ещё не коснулось горизонта. Августовский зной уже спал. Вблизи реки дышалось легко, воздух начал насыщаться вечерней речной влагой.

Вдали послышался стук копыт, нарушив тишину и покой вечера. А жаль. По дороге, проходящей, почти вдоль реки ехала карета, запряжённая парой лошадей. Мне до этой кареты не было никакого дела. Едет, ну и пусть себе едет, куда ей надо. Когда карета проехала в десятке метров, я успел окинуть её безразличным взглядом. Зафиксировал, по привычке, величавую посадку кучера на козлах, а также цветочный орнамент, нанесённый по углам кареты. Стук копыт начал удаляться, а значит, ничто мне больше не помешает любоваться вечерней рекой, и наслаждаться отдыхом.

Внезапно заржали перепуганные лошади, и следом прогремел пистолетный выстрел. От неожиданности, я подскочил, и побежал в сторону, потревоживших меня звуков.

Моему взору предстала очень неприглядная картина. Похоже, пассажиров самым наглым образом грабили. Карету с двух сторон окружили четверо мужиков, одетых, кто во что горазд. Двое были с саблями, один с длинным ножом, а четвёртый размахивал

Закладка:

Из кареты вытащили двух женщин, одна постарше, орала так, что от её крика уши закладывало. Вторая, помоложе, была очень бледна и безмолвна. Кучер валялся возле передних колёс кареты, не шевелился.

Разбойники быстро избавили женщин от украшений, и ловко вспоров им платья ножами, явили взорам обнажённые тела. Затем женщин повалили в придорожную траву с понятными намерениями.

Я бросился бегом к месту разыгравшейся трагедии. Мне, почему то хотелось не допустить насилия над несчастными женщинами.

Разбойники меня заметили, но повели себя на удивление спокойно. Правда, попыток, овладения женщинами не предпринимали. Один разбойник, помахивая саблей, шагнул мне на встречу. Эх, была бы у меня моя сабля! Но её нет. Значит, вся надежда на кулаки.

- Ты офицер, чего сюда припёрся? - с пренебрежением сказал бандит. – Смерти своей ищешь?

- Хотел посмотреть, кто это в благословенном месте татьбу устраивает.

Приближаясь к разбойникам, старался держать всех в поле зрения. Подойдя поближе, посмотрел на второго разбойника, помахивающего ножом. Этот бандит, который с саблей, проследил за моим взглядом, отвлёкся на мгновение. Это мне на руку. Я бросился к нему, резко перехватив за кисть руки, удерживающей саблю, повернувшись к нему спиной, резко прогнул своё тело вперед.

Хруст сломанной руки, был для меня просто музыкой. Полет через меня, разбойник сопровождал истошным криком. Оборвал я этот крик, мощным ударом кулака в висок. Подхватил саблю.

Не останавливаясь, подскочил ко второму разбойнику, и без затей, рубанул саблей по шее. Так, два в минусе, остались двое.

Отойдя от жертв разбоя, эти двое, без тени страха и сомнения пошли на меня. Один из них высокой, жилистый, со смуглым лицом, похоже, он и есть атаманом этой шайки. В одной руке держал саблю, а другой нож, не значительно, уступающий сабле по размеру. Второй подельник, был как бы квадратным, с какой бы стороны на него не посмотреть. Вооружён был длинным ножом, и небольшой дубиной. От пистолета он избавился, значит, второго нет, уже легче.

- Не угомонился, господин офицер? – хриплым голосом, спросил атаман. – Мы тебя можем отпустить. Ты нас не видел, и мы тебя не знаем.

Внимательно я смотрел за обоими разбойниками. Второй начал обходить меня по дуге. Я сделал вид, что не замечаю этого, якобы полностью поглощённый беседой с атаманом. Сам же постепенно поворачивался таким образом, чтобы моя тень упала чётко передо мной. Приближался вечер, потому тени от деревьев и предметов были длиннее.

- Непонятливый ты офицер. Смерть всех уравнивает в званиях, - продолжил атаман. – Ещё не поздно, можешь уйти.

- Ты тоже мог уйти со своими разбойниками. А теперь поздно.

- Почему?- удивился атаман.

- Вот почему.

Резко отпрянув вправо, я пригнулся, и на одних инстинктах, нанёс удар саблей позади себя. Не зря я отслеживал этого разбойника по тени, послышался стон, а затем падение тела. Можно даже не оглядываться, попал я удачно, и скорей всего, я приложил бандита насмерть.

Глаз от атамана я не отводил. Увидев, судьбу своего товарища разбойник забеспокоился и побледнел.

На всякий случай я разорвал дистанцию с атаманом, кто его знает, какой он боец на саблях. Не успел моргнуть глазом, атаман атаковал меня. Сабли высекли искры, и разбойник тут же отпрыгнул. Вид у него был немного растерянный. Ещё бы не растеряться. В течение минуты лишиться всей банды!

- Прошу пощады, - прохрипел атаман, - дай уйти.

- Может и дал бы, если бы вы тати поганые, только грабили, - ответил я атаману. – Так нет же, решили плоть свою разбойную потешить!

- Так баба для утехи и живете Отпусти.

- Отпущу, только ползком.

Отбив простенький удар атамана, я нанёс ответный, чётко по локтевому суставу. Часть руки с саблей, покинула предназначенное природой место, и упала в шаге от атамана. Он закричал дико, страшно и надрывно. Завертелся на одном месте, пытаясь здоровой рукой зажать обрубок, и остановить, хлещущую из раны кровь. Я добавил в дикий ор атамана, ещё несколько нот, рубанув саблей по коленям с обратной стороны, лишив его возможности, передвижения в вертикальном положении. Осмотрел место схватки, убедился, что живым из разбойников остался только атаман, все остальные, стали, новопреставленными.

Настало время заняться пострадавшими женщинами. Обе были без чувств. Смотрелись они колоритно, лежа обнажёнными на остатках платьев.

Молодая, уже сформировавшаяся, во всех отношениях барышня, напоминала нераспустившийся бутон розы. Грудки остренькие, бедра узкие, кожа белая, волнующие изгибы и иные прелести, загляденье, да и только. Но-но, сейчас не время и не место для более тесного и куртуазного знакомства. Кое-как собрал в кучу остатки платья девушки, подвязал под грудью. Снял с себя камзол, и одел на девушку, полностью прикрыв её наготу. Ростом я значительно выше барышни, потому, в моем камзоле, она просто утонула. Сознание к девушке не вернулось, а может она так хорошо притворялась, выяснять не стал.

Затем подошёл к старшей женщине. Если использовать ту же цветочную терминологию, то можно сказать – отцвели, уж давно, хризантемы в саду. Начал связывать распоротое платье. Услышал за спиной топот ног. Резко встал, подхватив саблю и выпрямился. Со всех ног, ко мне бежал Силантий.

- Ваше благородие, что здесь произошло? Разбойники напали? – переводя дух, спросил Тимохин. – Я только принёс оружие домой, как вломился в дверь караульный. Говорит, стрельбу слышал на берегу. Я и побег. На берегу вы только были.

- Выходит, не только я. Разбойники здесь прятались. Напали на карету, пограбили. Женщин хотели снасильничать. Я не позволил.

- Это вы всех порубили?

- А ты кого-то ещё здесь видишь? Лучше снимай камзол, оденем в него женщину, нечего ей наготой сверкать. Помоги мне перенести их в карету. Не забудь проверить карманы разбойников, они отобрали драгоценности у дам. Нужно вернуть.

Вдвоём мы быстро управились. На запятки кареты забросили тело погибшего кучера. Силантий, в чистую тряпицу завернул всякие побрякушки, найденные у разбойников.

Я залез в карету. Похлопывая легонько по щекам, привёл в чувство старшую женщину.

- Не кричите, будьте любезны, вы под защитой русской армии, - обратился я к женщине. – Мой денщик отвезёт вас, куда вы скажите.

- А где эти страшные разбойники? И почему на мне чужая одежда? – посыпались вопросы.

- От вашей одежды почти ничего не осталось, пришлось обрядить вас и вашу спутницу в наши мундиры. Успокойтесь все уже позади. Вас как величать?

- Наталья Григорьевна, я двоюродная тётя Оленьки. Кстати, что с ней?

Закладка:

- В немецкую колонию Кронцевейд, там папинька Оленьки, с немцами подряд готовил. Меньше десяти вёрст проехать осталось.

Выйдя из кареты, я подозвал Силантия.

- Отвезешь Наталью Григорьевну и её племянницу в Кронцевейд. Мы там были две недели назад, масло коровье, для гарнизона покупали. Только не гони лошадей, а то ещё подумают, что мы их похитили. Когда привезёшь женщин, скажи, чтобы тебя доставили в крепость.

- Будет исполнено. Место я это хорошо запомнил ваше благородие.

Силантий занял место на козлах. Взмахнул кнутом, и карета плавно сдвинулась с места.

Прошёлся, собрал все оружие, валяющееся в беспорядке. Посмотрел на ползущего атамана. Метров двадцать ему удалось преодолеть. За ним оставался обильный кровавый след. Ещё чуть-чуть и все, истечёт кровью. Казалось бы, тварь Божья, пожалеть надобно, но почему-то и капли жалости к атаману не появлялось.

Несмотря на уничтожение шайки, на душе радости не было. Было огорчение, что такой райский уголок природы, тихое место, опоганено смертоубийством.

Глава 5

Моё вчерашнее приключение, имело продолжение сегодня. Когда я занимался с ротой на стрельбище, прибежал адъютант коменданта крепости. Я должен был срочно предстать пред ясные очи начальства. Все правильно, Иван Петрович – полковник, а ваш покорный слуга – подпоручик, выполняющий подчинение, вышестоящему командованию неукоснительно. Приведя себя в порядок, очистившись от пыли, отправился в кабинет коменданта.

Иван Петрович в кабинете был не один. За столом восседал мужчина, лет пятидесяти, в дорогом гражданском платье. Его немаленькие ладони покоились на солидном брюшке. Взгляд светло серых глаз был направлен на меня.

- Вот он, наш герой, - тыча в меня пальцем, сказал Вырубов, - знакомьтесь, подпоручик Степан Иванович Головко. – Хочу отметить, боевой офицер. – Позвольте вам представить, Степан Иванович…

- Подождите, Иван Петрович, я хочу сам, - сказал, солидный на вид мужчина, вставая из-за стола, - пожать руку герою, и представиться. – Я Константин Иванович Маврогеди, отец, спасённой из лап разбойников Ольги. Очень признателен вам подпоручик. Вы, рискуя жизнью, спасли моё единственное дитя.

- Я выполнял свой офицерский долг, защищая, попавших в беду женщин, - отрапортовал я, не сходя с места, стоя по стойке «смирно».

- Исполнили, так исполнили, - продолжил Маврогеди. - Ваш денщик нам рассказал, как вы один, уложили четверых бандитов, не дав им возможности надругаться над моей дочерью. Да и глядя на вас, я думаю, разбойники, могли испугаться одного вашего взгляда или действия. Чувствуется в вас сила и мощь даже на расстоянии. Если у вас, Иван Петрович, все такие молодцы, навроде подпоручика, то нам можно спать спокойно.

- Нет, подпоручик Головко у меня один такой бравый офицер, - подойдя, полковник хотел похлопать меня по плечу, но в последний момент одернул уже занесенную руку. – У него отличная аттестация по окончанию корпуса. Был прилежен в науках. И очень усерден, в исполнении долга сейчас.

- Продолжу с вашего позволения Иван Петрович, - кивнув головой, сказал Константин Иванович. – В честь избавления дочери от опасности, я даю бал. Приглашаю вас подпоручик, посетить нас.

- Спасибо за приглашение. Но я не волен самостоятельно распоряжаться собой, и принимать решение об отлучке с места службы. На это мне надо получить разрешение господина коменданта, - ответил я Маврогеди, чувствуя, что краснею.

- Конечно, Головко, получите разрешение, - пришёл мне на выручку полковник. – Я вас лично отвезу в Семёновку, поскольку от Константина Ивановича тоже получил приглашение на бал.

- Вот и хорошо, жду вас, через неделю, - улыбнулся Маврогеди. – С вашего позволения откланяюсь, дела, не ждут. Провожать меня не надо Иван Петрович, дорогу я хорошо знаю.

Посетитель вышел, я остался с полковником наедине.

- Головко, вы даже не представляете, кого вы спасли!? – спросил полковник.

- Не представляю. Женщины были в беде, я помог, вот и все.

- Скромность, подпоручик это хорошо. А знать таким людей надобно. Константин Иванович из древнего боярского бессарабского рода, находится в близких родственных связях с самими правителями Валахии. Если хотите знать подпоручик, то ему сам светлейший князь Григорий Александрович Потемкин, оказывал знаки внимания. Представляете, какое приданое за Ольгой будет? Вы, на сколько, я осведомлен, первый в семье дворянин, не купаетесь в роскоши. Взяв в жены Ольгу, сможете значительно упрочить своё материальное положение, и занять достойное положение в светском обществе.

- А чего вы решили ваше высокоблагородие, что Константин Иванович отдаст мне руку Ольги, если я её попрошу?

- Ольга у Маврогеди поздний ребёнок, и единственный. Для её блага он готов на многое. Вы своим геройским поступком, заслужили его благосклонность. Не упустите шанс Головко. Готовьтесь к балу.

- Я, откровенно говоря, не знаю, в каком виде нужно являться на балы. У меня нет парадного мундира.

- Это сущий пустяк. Обер-каптенармус вас оденет, за счёт казны, вы глазом моргнуть не успеете. А ещё я вам доложу Головко, что у меня на столе лежит предписание из Санкт-Петербурга, по которому, я обязан направить в столицу, молодого, грамотного и толкового офицера. Всему перечисленному, отвечаете только вы, остальные офицеры, либо уже постарели, либо опустились. Я готовлю на вас отношение. Так, что смотрите на жизнь веселее, молодой человек, скоро перед вами откроет свои двери столица государства нашего. Ступайте, готовьтесь, но и от обязанностей не отрешайтесь. Вопросы есть?

- Просьба. Если решите отправить меня в столицу, порошу разрешить взять с собой своего денщика.

- Да заради Бога, хоть троих денщиков!

Немного ошарашенный таким поворотом в своей судьбе, я пошёл домой. Я, в принципе, не против попасть в Санкт-Петербург, кое-какой опыт уже накопил. А вот подбор молодых и толковых офицеров на окраинах, наводит на размышления. Похоже, в тайне формируется новая армия, и чувствую, воевать она будет, не на границах России.

Дома меня ждал Силантий с накрытым столом. Обеденное время наступило.

- Присаживайся Силантий, - пригласил я денщика за стол.

Я это делал регулярно, но никак не мог сломать у Тимохина, вбитое в его голову излишнее чинопочитание.

- Чем нас сегодня собрание потчует? – поинтересовался.

- Все как обычно, вкусно и много, - отрапортовал Силантий. – Хлеба пашеничного наделили, целый буханец. – Кушайте на здоровье.

- Ты тоже налей себе тарелку.

- Не с руки мне рассиживать за одним столом с офицером, ваше благородие. Так не правильно.

- Таков

Закладка:

- Понятно ваше благородие. А нам, куда предстоит маршировать?

- Скажу тебе позже.

Четыре дня нервотрёпки с подготовкой к балу. У обер-каптенармуса готового мундира для меня не нашлось, все предложенные оказались малы и коротки. Зато нашёлся старый еврей-закройщик, который построил мне мундир за два дня, и ещё день подгонял идеально по фигуре. Сукно для парадного мундира, обер-каптенармус выделил мне из личных запасов, из такого шьют только старшие офицеры. А меня оказывается, обер-каптенармус уважает, правда не сказал за что. В гарнизонной лавке прикупил себе пару новых рубах, и новые, по последним требованиям ПавлаI, сапоги. Облачившись в парадный мундир, покрутился перед мутноватым зеркалом у себя дома. Вроде бы нормально смотрюсь. Силантий, критически осмотрев меня, сказал, что все дамы на балу будут толкаться, желая пройтись со мной в танце. Пришлось ещё сходить к цирюльнику, чтобы профессионально мне поправили причёску и усы.

На бал отправились в карете коменданта. Огромная, запряжённая четвёркой лошадей, карета мягко переваливалась на ухабах дороги. Жена коменданта – Варвара Гавриловна, всю дорогу не умолкала, все представляла, в каких нарядах будут гости Маврогеди. Полковник только поддакивал, я в основном сохранял молчание. Честно сказать, немного волновался. Первое моё присутствие на балу, хоть и в провинции, но все же первое. В корпусе, конечно, нас обучали танцам, это был один из обязательных предметов. Начальство считало, что русский офицер обязан отважно воевать, и так же отважно покорять женские сердца. А умение танцевать, один из способов, привлечение внимания женщин.

Подъехав к особняку Маврогеди, я успел насчитать десяток карет, разных по конструкции и богатству отделки. Чуть в стороне, у коновязи, стояли осёдланные лошади.

- Вот смотрите Головко, - обратил моё внимание полковник на лошадей, - наверняка, кто-то из офицеров нашего гарнизона уже здесь. – Хочу заметить, никто за разрешением ко мне не обращался, своевольничают. Балы, гулянки и пьянки, вот истинное их призвание, а служба им в тягость. Но мы прибыли сюда веселиться, а не разносить нерадивых офицеров. Так давайте поспешим в зал, я уже слышу музыку.

Перешагнув порог в огромный зал, я чуть было не застыл на месте. Блеск великого множества свечей в люстрах и канделябрах, просто ослеплял. Зал почти полностью был заполнен гостями. Дамы были в роскошных платьях, увешанные драгоценностями. Мужчины в строгих костюмах из дорогих тканей. А полковник ошибся, в военных мундирах были только мы с ним. Возможно, офицеры гарнизона посчитали, что посещение бала у Маврогеди, занятие для них недостойное. Как знать, как знать.

Дворецкий, встретивший нас на середине зала, зычным голосом представил присутствующим. Разговоры мгновенно умолкли, и в нашу сторону повернулись десятки голов. Ох, и неуютно мне стало, под этим перекрёстным обстрелом множества глаз. Кто-то смотрел удивлённо, кто-то изучающе, а кто-то с кислой улыбкой.

По большому счету, на этот бал я приехал не покорять сердца дочерей местных помещиков, а просто решил набираться опыта вращения в обществе себе подобных. Отклонить предложение Константина Ивановича, тоже не осмелился, не ровен час, из-за отказа, комендант передумает отправлять меня в Санкт-Петербург. Тогда, чтобы взобраться по служебной лестнице повыше, мне нужно совершить, что-то эдакое, очень героическое. Все эти мысли промелькнули в голове за доли секунды, и я, посчитав их несвоевременными, загнал на задворки сознания. Оказалось, вовремя это сделал. К нам с распростертыми объятиями, направлялся хозяин дома – Константин Иванович.

- Уважаемые дамы и господа, - обратился Маврогеди к гостям, - представляю вам спасителя моей дочери, подпоручика Головко Степана Ивановича. – Этот доблестный офицер, рискуя жизнью, схватился один с целой шайкой разбойников. В неравном бою, он одержал верх. И мало того, он смог вернуть украденные драгоценности. Но самую дорогую драгоценность он вернул в отеческие руки, это мою дочь Ольгу.

- Дорогая моя, подойди и познакомься со своим спасителем, - позвал дочь Константин Иванович.

От общей массы людей, отделилась девичья фигура. В пышном и дорогом платье, с дорогим колье на шее, с вычурной причёской на голове, Ольга производила приятное впечатление. Она подошла ближе, и сделала книксен. В глубоком разрезе платья, наверное, по последней моде, мне не удалось ничего разглядеть. Я даже устыдился своих мыслей. Ольга встала рядом с отцом.

- Спасибо вам подпоручик, - тихим голосом произнесла Ольга. – Вам у нас нравится?

- Да, Ольга Константиновна, - преодолевая, возникшую сухость во рту, ответил девушке. - Я, правда, не частый гость на балах, и никого не знаю.

- Это мы сейчас быстро исправим. Представлю вас моим хорошим знакомым, их общество, надеюсь, вам понравится.

Я сопровождал Ольгу от одной группы гостей с другой. Она представляла, я старался запомнить. Встречал нормальные, искренние улыбки, а у некоторых были холодные и неприятные взгляды. Да и ладно, не особо я хочу, кого-то расположить к себе, я надеюсь в скором времени, оказаться в столице.

Совершив круг по залу, мы с Ольгой остановились у колонны.

- Ольга Константиновна, - обратился я к девушке, - вы сегодня танцуете?

- Подпоручик, вы меня приглашаете? – спросила Ольга.

- Мне показалось, что уже пригласил.

Пришлось ожидать, когда закончится предыдущий танец. Оркестр играл, в принципе нормально, были огрехи, но незначительные. Если честно, то меня немного раздражали подобные танцы. Расфуфыренные дамы, мужчины в напудренных париках, двигались, как будто деревянные. Приседали, кланялись и расходились в разные стороны с каменным выражением лиц. Ну, нет той природной естественности в движениях партнёров, которая присуща танцам в моем времени. А до более фривольных танцев, например вальса, ещё ждать и ждать.

Оркестр заиграл новый танец - полонез. Он совсем недавно вошёл в моду, и родиной его считается Польша, часть которой уже завоевала Россия. В качестве трофеев, были вывезены музыканты, композиторы и иные люди искусства. Таким образом, полонез можно тоже считать военным трофеем.

Оказалось, что всего пять пар танцующих, знают все фигуры полонеза, и умеют правильно двигаться по кругу в размеренном темпе. Выходит, очень медленно новые танцы добираются на окраины государства. Я постарался отрешиться от окружающей обстановки, и сосредоточиться на танце. Надо отметить, что Ольга, танцевала легко и непринуждённо, порхала, можно так сказать, над паркетом. Было видно, что

Закладка:

Музыка стихла. Я поклонился Ольге, поцеловал руку, и поблагодарил, за предоставленное удовольствие танцевать с ней. Затем отвёл её к отцу.

Хотел спокойно постоять у колонны, никому не мешая. Не дали. И не удивительно. На меня обратил внимания крупный землевладелец Маврогеди, а значит, и другим представителям знати, не помешает свести со мной знакомство. Жизнь видно учительница хорошая. По крайней мере, нескольких девушек на выданье, мне представили, и естественно пришлось приглашать их на танец.

Полковник Вырубов, проводил время в компании местных помещиков. Проходя несколько раз мимо, я услышал его рассуждения, о преобразовании армии, сельского хозяйства и государственного устройства. Интересно, Иван Петрович, обо всех сферах жизни общества имеет крепкие знания, или это только для поддержания разговора.

Когда был объявлен перерыв, лакей пригласил меня в комнату, где я встретился с Ольгой. По убранству комнаты, я предположил, что это кабинет Константина Ивановича. Вдоль стен, стояли стеллажи с книгами в дорогих переплётах, рабочий стол завален разными бумагами. На видном месте висел портрет Павла I. Мне было предложено присесть в кресло. Не отказался.

- Подпоручик, я ещё раз хочу выразить вам огромную благодарность за моё спасение, - заговорила Ольга. – И очень хочу с вами объясниться. Мой отец, под впечатлением, случившегося со мной происшествия, рекомендовал мне присмотреться к вам внимательно. Он думает, и считает, что вы мне больше подходите в мужья, нежили, тот молодой человек, с которым, я планирую заключить помолвку. Да, вы отважный, сильный, симпатичный и очень привлекательный молодой человек, но я вас совершенно не знаю. Для этого нужно больше времени, а не один танец. И я вам говорю откровенно, что не намерена менять своё решение, принятое ранее.

- Ольга Константиновна, поверьте, я не знал о намерениях вашего батюшки. Я ни словом, ни делом не намерен расстраивать вашу помолвку. Это решаете вы, и только вы. Кого и когда я выберу себе в жены, решу сам. В этом вопросе, никто мне не указ. Вы, Ольга Константиновна, наверное, читали романы, и на страницах встречали описание такого чувства, любовью называемого. Вот без этой самой любви, крепкой и дружной семьи не построить. Тогда откровенность на откровенность. К вам я никаких чувств, окромя уважения не испытываю. Извините, если мои слова показались вам обидными.

- О, подпоручик, я так рада, что все прояснилось, и благодарна вам за откровенность. Я предлагаю вам просто дружбу, надеюсь, и мой избранник согласится со мной, когда вернётся из поездки в Харьков. Вы, просто душка подпоручик.

Ольга подскочила ко мне, поцеловала в щёку и покинула кабинет. Я тоже не стал задерживаться.

Бал окончен гости начали разъезжаться. На выходе нас с полковником остановил Константин Иванович.

- Подпоручик, я несколько расстроен, - спокойно сказал Маврогеди. – Не увидел в ваших глазах блеска, а в действиях задора и напора, в завоевании внимания моей дочери. Она мне все рассказала. Очень жаль, что я обманулся в своих ожиданиях. Бог вам судья подпоручик. Всего доброго. Прощайте.

- Спасибо вам Константин Иванович, - ответил я, пожимая руку. – Мне, было, приятно находится в обществе вашей семьи.

Половину дороги в крепость мы проехали молча.

- Не разумно вы поступили Степан Иванович, - нарушил молчание полковник, не разумно. – Такую партию, подобную Ольге, вы можете более не сыскать.

- В сердце Ольги Константиновны, давно поселился другой молодой человек. Вторгаться в их отношения, я посчитал неуместным. Да и рано мне обзаводиться семьёй, ещё ничего в жизни толком и не видел.

- Женитьба и воинский долг, смею вам заметить Головко, вещи совместимые. Вы служите и воюете, жена вам рожает детей, за хозяйством присматривает. Так ведётся издревле. Это вы, молодые, о всякой там любви грезите. Надо смотреть на жизнь правильно, чтобы она вам приносила удовольствие и пользу.

- Знаете, ваше высокоблагородие, я жил в небольшом хуторе, среди запорожских казаков, да и отец мой из казацкой старшины. Там встречались разные по характеру, по достатку, и по вере люди, но все они были настоящими казаками.

Старый казак Смолий, часто рассказывал о своей жизни в молодые годы. Сколько раз он ходил в поход, в каких битвах участвовал, какую богатую добычу удавалось захватить, сколько раз его ранили, и так далее. Рассказывал с огнём в глазах. Ему было приятно вспоминать тот период жизни.

В тридцать пять лет, Смолий женился. Мы у него спрашивали: «А что было потом?». «Потом уже ничего не было» - отвечал казак. Представляете, Иван Петрович, у казака, после женитьбы, как бы ничего в жизни не происходило, о чем можно рассказать. Выходит он полноценно жил, только до создания семьи, и жизнь полная трудностей и опасности, ему была по душе. А семья у Смолия, я хочу заметить крепкая, сыновей трое и две дочери.

Я ещё молод, и хотел бы пожить так, чтобы у меня подольше, что-то в жизни было. А если я встречу девушку, в которую влюблюсь, то поверьте, все сделаю так, чтобы мы жили в любви и согласии, долго и счастливо.

- Видишь Ванечка, какой у тебя хороший офицер служит, - вытирая глаза платочком, сказала Варвара Гавриловна. – Его рассказ, так меня тронул. Вы Степан правы, без любви в семье не жизнь. Это сейчас Ванечка, став полковником так рассуждает, а когда был молодым прапорщиком, пел мне под окнами серенады. Удивлены? Смею вас заверить, полковник Вырубов, очень недурственно обращается с гитарой, и голос у него очень приятный. Иван Петрович, я беру под свою защиту подпоручика Головко, и требую, чтобы ты быстрее писал на него отношение, нечего ему за зря киснуть в нашем захолустье.

- Как скажешь душенька, - полковник приложился губами к руке жены. – Были бы у нас с тобой дочери, отдать за Головко счастье. А так, трое оболтусов по гарнизонам служат, вдали от родителей.

Наконец-то закончился, ливший два дня подряд дождь. Выглянуло солнце. По территории крепости передвигаться проблематично, везде лужи и грязь. Хотя плац, выложен плоским песчаником, проводить строевые занятия, совершенно не возможно. Сидят солдаты в казармах. Мои, например, при деле, чистят ружья, приводят в порядок обмундирование и амуницию. В моем времени говорили - не занятый работой или учёбой солдат, потенциальный нарушитель дисциплины. Я старался следовать этому принципу, не проявляя фанатизма.

Сам я, в числе других господ офицеров гарнизона, расположился под навесом рядом с офицерским собранием. Одни травили байки, другие резались в карты, а я читал

Закладка:

Разбрасывая в разные стороны грязь, к навесу подкатила открытая коляска, запряжённая парой лошадей, с двумя седоками. Молодые мужчины, стараясь не угодить в лужи, прошли к навесу.

- Господа, где я могу увидеть подпоручика Головко? - неприятным, скрипучим голосом осведомился молодой человек, со злым выражением лица.

- Вы его видите, - ответил я вставая.

- Я Ананий Струков.

- Очень приятно, но извините, мне ваше имя, и вы лично не знакомы.

- Я очень сожалею, что был в отъезде, и не смог вызвать вас подпоручик на дуэль на балу у Константина Ивановича.

- Так я не ссорился с вами, и не понимаю предмета ваших претензий.

Офицеры, находившиеся под навесом, с интересом следили за нашей беседой.

- Ты сопляк, не понимаешь?

- Прошу заметить, Ананий Струков, что люди, пытающиеся меня оскорбить, обычно забирают свои слова обратно, вместе с зубами.

- Да ты щенок..

Хорошо поставленный прямой удар, прервал поток нелестных слов обо мне из уст Анания. Он, потеряв земную опору, красиво помахал ногами, и подобно пушечному ядру, вылетел из-под навеса, точно в непросохшую лужу.

- Когда ваш товарищ, сможет держать в руках саблю или шпагу, можете прислать ко мне своих секундантов, - обратился я к спутнику Анания. – А сейчас, везите Анания к лекарю, он ему очень нужен.

Попутчик, перемазавшись грязью, с большим трудом затащил Анания в коляску. Через минуту коляска покатила к крепостным воротам.

Присел за стол, и, как ни в чем не бывало, продолжил чтение газет. Нелегко, конечно дались мне, невозмутимость и спокойствие. Очень хотелось, добавить пару-тройку пинков, но сдержался. Я, конечно же, понял, что это воздыхатель Ольги. Если у тебя есть ко мне претензии, будь любезен предъяви их по-человечески. Начинать с оскорблений, решение не из лучших. Я таких вольностей, в общении со мной не допускаю.

С удивлением заметил, что вокруг меня образовалась пустота. Господа офицеры, теснились на другом конце общего стола.

- Подпоручик, это кому вы так насолили? – удивлённо спросил подпоручик-артиллерист Замотаев. – Вы его не убили?

- Этого молодого человека, я впервые увидел вместе с вами. Оскорблять меня, я не позволяю с детства.

- А если вас, все же вызовут на дуэль? – не унимался Замотаев. – Я, конечно, не защищаю молодца, но и вы, как мне кажется, поступили очень опрометчиво, двинув его в зубы.

- Вы же господа, до сих пор думаете, что под моим мундиром, находится дикий казак, сын атамана. Я этого не скрывал и не скрываю. Да, я потомок запорожских казаков, но только не дикий, а хорошо обученный. Я тоже вскормлен в седле с наконечника копья, как принято говорить в некоторых кругах. Казаки всегда давали отпор обидчикам. Потому и поступил так, как поступил. А если случиться дуэль, то родителям этого Анания, придётся его оплакивать. Смею вас заверить господа, я неплохо владею холодным оружием, стреляю тоже нормально. Не бахвальства ради, скажу, в корпусе, я был первой шпагой и саблей.

- Нам сможете что-то показать?

- Пусть земля немного просохнет, покажу, кому интересно, бой с учебным оружием.

Не суждено было показать офицерам крепости своё искусство владения саблей и шпагой. Александровскую крепость, на следующий день почтил своим присутствием, бригадир Михаил Павлович Миклашевский, гражданский малороссийский губернатор. О его визите я узнал от адъютанта, будучи вызванным в кабинет коменданта крепости.

Я постучал в дверь кабинета. Получив разрешение, вошёл и доложил о прибытии. Полковник Вырубов, стоял по стойке «смирно». По кабинету расхаживал бригадир, при всех орденах. На вид сорок-сорок пять лет. Подтянутый. Лицо приятное. Быстрый взгляд его карих очей остановился на мне.

- Адъютант уже нашептал вам, кто в гостях у коменданта? – спокойно спросил бригадир.

- Так точно, нашептал.

- Ну и отлично. Вы господа присаживайтесь, и я тоже сяду, разговор у нас долгий, - предложил Миклашевский, усаживаясь за стол полковника

Мы синхронно с Вырубовым заняли стулья, напротив губернатора.

- А я Степан Иванович, ехал по вашу голову, - внимательно разглядывая меня, произнёс Миклашевский. - Да-да. Представляете, сидим мы с известным вам Константином Ивановичем, чайком балуемся, в кабинет забегает лакей, и докладывает, что привезли Анания Герасимовича Струкова, убитого насмерть. Маврогеди всполошился, забегал, оно и понятно, почти зятя, кто-то жизни лишил. Пришлось и мне вмешаться, я, лицо, начальствующее над всей малороссийской губернией. Убийство сына уважаемого помещика, это, знаете ли, событие. Оказалось, что Ананий жив, только сильно изменился в лице. Глаза стали узкие, как у инородцев, губы, по цвету, как переспевшие сливы, а передних верхних и нижних зубов, как не бывало. Привёз Анания в имение, друг Александр Быков, из мелкопоместных.

Ананий внятно говорить не мог. Начал я этого Быкова расспрашивать. Вот он и поведал, что виновником нового вида Анания, является подпоручик Головко, из Александровской крепости. Вознегодовал я. Как так? Офицер, повёл себя неподобающе, по отношению к мирному жителю. Где такое видано? А потом, успокоившись, повторно попытал Быкова. Не стал кривить душой Алексашка, рассказал все очень подробно, как на исповеди. Да ещё вас, Головко, описал в образе былинного богатыря. Прав он, Бог статью вас не обидел.

Очень плохо повёл себя Ананий, не разобрался он во всем до конца. Дал волю чувствам, за что, я считаю, получил по заслугам. С Оленькой я тоже говорил, она о вас Головко отзывалась лестно. Она и Анания пыталась остановить, говорила ему, что человек, рискнувший сразиться сразу с четырьмя разбойниками, никогда не испугается. Она вообще не видела необходимости встречи Анания с вами. Вы у Маврогеди не просили руки Ольги, знаков внимания не оказывали. Один совместный танец, не повод для ссоры. Но слова девушки не охладили пыл жениха, поехал к вам. Результат мы знаем. Так вот, подводя итог моей беседы, хочу от лица семьи Струковых принести вам Головко, извинения, а от семьи Маврогеди, заверения в дружбе.

Я ознакомился с вашим послужным списком, Степан Иванович, он правда, очень короток, но впечатляет. Рад, что есть ещё среди офицерского корпуса отважные и думающие офицеры, подобные вам. Кстати, среди моих предков, много выходцев из казацкой среды, и я горжусь этим. Подготовленное полковником Вырубовым на вас отношение, я согласовал, приписав, своё особое мнение. Служите также доблестно, там, куда вас направит командование.

- Постараюсь оправдать доверие, - ответил я губернатору, вскакивая с места.

- Я думаю, что все, знающие вас, будут внимательно следить за развитием вашей карьеры.

Закладка:

- Уважаемые мужчины, - ангельским голосочком произнесла девочка, - я понимаю, что вы заняты решением неотложных дел. – Но нельзя же пренебрегать обязанностями кавалеров! Мы с Варварой Гавриловной устали ждать вас. Стол давно накрыт, блюда могут остыть.

- Все дела уже закончили,- ответил Миклашевский, - готовы перекусить.

- Михаил Павлович, а кто этот красавец-подпоручик? – вдруг спросила девочка, уперев в меня взгляд своих очаровательных зелёных глазёнок

- Сейчас представлю, - улыбнулся губернатор. – Этот молодец – подпоручик Головко. А вас Степан Иванович, прошу, любить и жаловать – княжна София Яковлевна Бакуринская, родная сестра моей жены.

- Тот самый подпоручик, который спас Ольгу от разбойников?

- К вашим услугам мадмуазель, - с поклоном ответил я маленькой княжне.

- Наслышана о вас. И заочно в вас влюбилась. Именно таким вас и представляла. Броситься на разбойников, изрубить их на куски, мог только смелый и отважный человек. А ещё вы очень красивы подпоручик, нет, я определённо вас уже люблю по-настоящему.

- Это мой долг княжна, - сказав, почувствовал, как мои уши начинают гореть.

- Конечно-конечно долг. А отказаться от сватовства к Ольге, тоже долг повелел? А зубы выбить Ананию, кто повелел?

- Так вышло, София Яковлевна, - развёл я руками.

- И правильно поступили. Ольга вам не пара, она злая, из Анания верёвки вьёт

- София, вы слишком категоричны в своих суждениях, - сказал Миклашевский, пытаясь, наверное, перевести разговор на другую тему.

- Ах, Михаил Павлович, оставьте, вы же знаете, что я права. Такому геройскому подпоручику, и жена должна быть под стать, я, например. А что? Земли у меня есть, крестьян достаточно, любимый дядюшка Александр отписал мне два больших заводика и ещё обширные земли в южной стороне империи. Завидное у меня приданое, но не каждому я соглашусь отдать свою руку и сердце.

- Вам, подпоручик, - княжна, неотрывно смотрела мне в глаза, - я отдаю пока только своё сердце. – А пройдёт десять лет, я подрасту, и потребую, чтобы вы попросили мою руку. Хочу предупредить, не вздумайте на ком-то жениться, я не потерплю, кого-бы то ни было рядом с вами. Дайте мне слово, Степан Иванович, что не обманите меня и мои ожидания.

- София Яковлевна, я офицер, который постоянно подвергает свою жизнь опасности, - предпринял я попытку вразумить ребёнка, - неизвестно, что со мной будет через десять лет. – Буду ли вообще жив.

- Ничего плохого с вами не случиться, моё сердце, мне это подсказывает. Вы, храбрый воин, боитесь дать слово даме?

- Ну, если вы настаиваете. Вам, София Яковлевна, даю слово, что на протяжении десяти лет не буду сочетаться законным браком.

- В своём обете вы не сказали о согласии взять меня в жены, по истечению этого срока. Прошу произнести эти слова, чтобы все слышали.

- Обязуюсь, через десять лет, взять в жены княжну Софию Бакуринскую, - произнёс я.

- Господа, - обратилась княжна к Миклашевскому и супругам Вырубовым, - я надеюсь, вы все под присягой подтвердите содержание клятвы, данной мне подпоручиком Головко. – Не думайте, что это мой детский каприз, все очень серьёзно

Честно говоря, я чувствовал себя не совсем уютно. Девочка, говорила взрослые речи, и это как-то не вязалось с её возрастом. Пребывал я в некоторой растерянности. Показалось даже, что я обманул ребёнка Поначалу я думал, что София шутит, но её взгляд говорил о полной серьёзности произнесённых слов. Непроизвольно, я передёрнул плечами. По сути, дите, признается в любви взрослому человеку, и требует взять её в жены. Или я чего-то не понимаю, или действительно, София моя судьба. От раздумий меня отвлёк голос Варвары Гавриловны.

- Давайте все же пройдём в столовую господа. Подпоручик, вас попрошу тоже откушать с нами, - предложила Варвара Гавриловна.

- Да-да, обязательно, - присоединилась к разговору княжна, - Степан Иванович, будет оказывать мне знаки внимания за столом.

После обеда и отъезда губернатора с княжной Бакуринской, полковник вручил мне отношение и предписание прибыть в распоряжение Генерального штаба.

Глава 6

Причиной моего появления в Санкт-Петербурге была Франция, где не очень давно, случилась очередная, я уже не помню какая по счету революция. Короля революционеры успешно сбросили, у высшего сословия привилегии отобрали. Пограбили естественно, как без этого. Главы, окружающих Францию государств Европы, посматривали, чем все это закончится. Если проводить аналогию с прошлыми волнениями, то Францию должна накрыть волна кровавого революционного террора.

К большому удивлению монархов, подобного не случилось. Были серьёзные столкновения между сторонниками и противниками новых порядков, но постепенно всех бунтовщиков усмирили.

Молодой генерал французской армии Бонапарт, собрав вокруг себя единомышленников, начал строить новую армию. Образно говоря, вчерашние сапожники и крестьяне, назначались Бонапартом на командные должности. Плохо вооружённая и экипированная, полуголодная французская армия, тем не менее, успешно воевала против армий окрестных королевств.

Первой под удар французских войск, возглавляемых маршалами Моро и Макдональдом, попала Италия в 1796 году. Казалось бы, прекрасно обученные и отменно вооружённые войска Италии и союзной Австрии, должны были смести французов, как крошки со стола. Но, не судьба. В итоге, король низложен, не меняющиеся много веков порядки порушены. Французы, твёрдой рукой, устанавливают законы, по которым и знать, и простые люди, уравнены в правах. Теперь, по новым законам, простолюдин мог идти учиться в школу или в лицей. Также мог претендовать на высокий пост в администрации города, или в управлении заводами и мануфактурами. Что самое удивительное, простой люд, приветствовал оккупантов, хотя по логике самодержцев, народ должен оказывать яростное сопротивление французам.

Одна за другой, армии королевств Европы терпели поражения от победоносной французской армии. Французы разгромили австрийские войска, а также захватили Ионический архипелаг. Австрия не была способной продолжать боевые действия, и вынужденно, в спешном порядке, подписала с французами мирный договор. Французы, начали создавать на захваченных землях новые государственные образования, полностью подчиняя своему управлению.

В 1798 году, продолжая боевые действия, Франция нанесла удар по британским владениям на Ближнем Востоке. Эти военные успехи французов, подтолкнули монархов Европы к созданию антифранцузского союза. В него вошли Великобритания, Австрия, Неаполитанское королевство, Россия и Османская империя.

Единственным государством, с которым, напрямую, ещё не столкнулся Бонапарт, была Россия. Дипломатические миссии денно и нощно осаждали дворец Павла I, курьеры доставляли слёзные просьбы монархов о помощи и защите. Понятно,

Закладка:

Павел I долго колебался в принятии решения. В конце концов, он вызвал к себе фельдмаршала Суворова, которого очень не любил, и поставил задачу, спасения европейских монархов.

Суворов, как человек, действующий стремительно и напористо, начал спешное формирования новой и мощной армии. Он её усилил лучшими боевыми офицерами того времени, а также привлёк молодых офицеров, успевших хорошо зарекомендовать себя. Одним из таких, молодых да ранних, оказался я.

По пути в Санкт-Петербург заехал к родным в Дубраву, рассказал все. Мама с сестрой в слезы. Отец достал из сундука богато украшенную саблю, и вручил мне. По его словам, сабля изготовлена из очень хорошей стали, никогда не сломается и не затупится. А ещё отец снял с себя простой деревянный крестик, прочитав молитву, одел мне на шею.

- Это сынок, наш семейный оберег, - сказал отец, - твоему деду его дал диакон Дмитрий. - Простой кипарисовый крестик освящен в самом Иерусалиме. Он защищал всех кто его носил. Твоего деда, меня, а теперь пришло твое время. Ни сабля, ни пуля, насмерть нас не ранила. Береги крестик, и помни, с тобой всегда сила Божья и наша любовь. Возвращайся живым.

Воевать под предводительством Суворова, каждый воин считал честью. В конце декабря я прибыл в расположение экспедиционной армии, и назначен на роту в мушкетёрском полку.

Рота досталась мне укомплектованной полностью, а вот с боевыми навыками слабовато. Пока было время, испросив разрешения вышестоящего начальства, стал повышать боеспособность. Погодные условия на севере Италии давали такую возможность. Мне удалось наполовину перевооружить роту винтовальными штуцерами, которыми оснащались только егерские подразделения. Я хотел, чтобы часть моих солдат, по возможности обрела навыки ведения прицельного огня по противнику с дальней дистанции. Ориентировал штуцерников на уничтожение офицеров и обслуги пушек.

Суворов прибыл в войска в начале апреля 1799 года. Отдал приказ в кратчайшее время изготовить войска к походу и к бою с французами. Через неделю мы вышли к реке Адде, недалеко от Милана.

Основные силы армии ударили по французам, левее от наших позиций. Конный разъезд казаков доложил, что примерно в версте от нас расположен французский лагерь. По словам казачьего есаула, он заметил в лагере несколько пушек. Противник явно не ожидал, что моя рота способна форсировать реку и начать атаку, ударив в тыл полку французов. Используя подручные средства, личный состав роты переправился, и сразу же бросился в атаку на врага. Под прикрытием меткого огня обладателей штуцеров, роте удалось приблизиться на дистанцию уверенного залпа. Когда отстрелялась последняя шеренга роты, я повёл людей в атаку, рассыпанным строем. Французы попытались организовать подобие обороны, но внезапность атаки и натиск русских солдат, не дали им такой возможности.

На меня выскочили два рослых гренадера с ружьями наперевес. Следовавший за мной по пятам Силантий, обеспечивал защиту с тыла. На него тоже налетел гренадер.

С первым противником я управился довольно легко, отбил в сторону ружье и приласкал уколом шпаги в область сердца. Второй не обратил на это никакого внимания, просто отбросил ружье и подхватил с земли палаш.

Рослый, в приличном возрасте воин, рубился со мной неистово. При каждом удачном ударе, немного приседал и произносил разные ругательства. Похоже, у этого француза большой опыт ведения поединков с холодным оружием. Но я тоже не лыком шит, и не зря, сколько времени провёл в фехтовальном зале. В очередной сшибке, я изменил направление удара, попав противнику в шею. Француз рухнул, обливаясь кровью, пытаясь зажать руками рану. Я двинулся вперед. Силантий тоже уложил своего противника.

- Ваше благородие, - запыхавшись, сказал Силантий, - там я вижу, наши захватили пушки. Врежем французам?

- Собери человек десять, и давай к ближней пушке. Я сейчас осмотрю её Есть ли там припасы?

Орудия оказались в превосходном состоянии, запас ядер и пороха имелся. Сколотив из своих солдат обслугу пушки, открыл огонь по французам. Потом собрал ещё один расчёт, кратко объяснил, что к чему. Второе орудие тоже начало стрельбу, помогая мне сеять смерть и панику в рядах противника, но темп выстрелов был очень низок, сказывалась неопытность людей. Удар с тыла, французам не понравился, они в спешке начали отходить, бросая вооружение и амуницию.

Где-то, через полчаса, территория лагеря была в наших руках, полностью очищена от живых врагов. Пронырливый Силантий, притащил мне два знамени французского кирасирского полка. Удача, я вам хочу сказать. Отправил Силантия, доставить знамёна командиру батальона полковнику Коновалову. Пусть командир порадуется, и убедится, что рота Головко способна на многое.

Вернувшись, Силантий передал мне приказ командира батальона, оставаться в захваченном лагере, обеспечить охрану захваченного добра французов.

Отдав необходимые распоряжения, я обошёл лагерь по периметру, изучал его фортификационные особенности. В принципе, ничего нового, классический укреплённый полевой лагерь полка. Правда, организация его обороны, была поставлена из рук вон плохо, потому мы его относительно легко захватили. По докладам, убитыми рота потеряла пятнадцать человек, раненых вдвое больше.

Проконтролировал раздачу горячей пищи солдатам, все пока нормально. Солдаты накормлены. Большая часть людей отдыхает, другие несут караульную службу. У меня с этим строго, никакой расхлябанности.

Уже в сумерках, подходя к своей палатке, услышал разговор двух солдат.

- Ты Мирон видел, как рубится наш подпоручик? Один спокойно выходит против нескольких врагов. Они только взмахнут шпагами, а наш, в них уже по несколько дырок сделает, - молвил, невидимый мне солдат с хриплым голосом.

- Видел, - ответил второй голос. - Словно дьявол в него вселяется, когда французов видит. Не то, что ты, вон охрип. Криком франков пугал?

- Сам ты криком. Это мне прикладом в шею попало. А ещё говорят, что его благородие, подпоручик Головко, очень людей, то есть нас солдат бережёт Не гонит по чем зря вперед на пушки, а сначала выбьет обслугу, а потом атакует. А сам всегда со шпагой или с саблей в первых рядах. Слыхивал, старшие офицеры завидуют подпоручику, часто его журят, за то, что он сам, без ихнего разрешения французов воюет.

- Ну да, ну да, Головко бьётся с врагом, а другие награды себе навешивают.

- Ладно, давай лучше спать, а то скоро на часы будить зачнут, а мы ещё и не поспали.

На следующий день, с самого утра меня вызвали в штаб к Суворову. Опаздывать к фельдмаршалу не рекомендовалось, он предпочитал быстрых людей.

В месте расположения штаба, людей практически не видно, все заняты делом, полководец, терпеть не мог праздношатающихся офицеров.

Получив разрешение,

Закладка:

- Объясни, почему действовал именно так? – последовал вопрос.

- Вашу книгу «Наука побеждать», я очень внимательно изучал, будучи кадетом.

- И ты считаешь, что поступил правильно?

- Боковые дозоры казаков донесли мне, что с флангов французов нет, а передовой дозор, лагерь таковых обнаружил. Я подумал, что если внезапно атаковать противника, то имеется возможность захватить его лагерь, лишив доступа к резервным пушкам и запасу пороху. Моя рота захватила лагерь, перебив французов.

- А почему умолчал о стрельбе из пушек и захвате двух знамён?

- Так вам и так все доложили.

- И не только это. Например, Коновалов, жалуется на тебя. Говорит, своевольничаешь часто, поступаешь по своему усмотрению. Без приказа подчиняешь себе группы солдат, потерявших офицеров. Про то, что за бой под тобой убили двух лошадей, тоже не скажешь?

- Растерявшихся солдат, оставшихся без командира, своей волей включил в состав роты, и вместе с ними успешно бился с врагом.

- И кто тебя научил?

- Так вы для меня пример и есть. Ваше сражение с Огинским, чем не пример, чёткого расчёта на внезапность. Враг не был готов к вашему наступлению.

- Все правильно говоришь, - довольно улыбнулся Суворов. - Но уйдя за реку, ты открыл противнику фланг своего полка и корпуса австрийцев. А если бы французы ударили?

- Пока не убедился, что мой маневр не принесёт ущерба нашим войскам, через реку не переходил. Я не отсиживался в обороне, а атаковал противника, бил и гнал его, потому угрозы нам не было.

- В целом, ты поступил правильно, но нарушать дисциплину в армии, никому не позволено. Если каждый начнёт воевать по своим личным планам, армия быстро развалится на части. Тогда противник нас побьёт, как малых детей. Что прикажешь с тобой делать?

- Отвечу вашими словами: «Как солдат, я заслуживаю наказания, и отдаю шпагу. Как русский, я выполнил свой долг солдата».

- Ох, хитёр ты Головко! Хитёр Вы все запорожцы такие, - рассмеялся полководец. - А что на мои слова ответили царствующие особы, помнишь?

- Помню.

- Вот и я судить не буду. Поздравлю тебя поручиком, за доблесть. За знамёна представлю к ордену. Только смотри на будущее, просчитывай наперёд каждый свой шаг. То, что ты у половины полка выдурил штуцеры, мне ведомо. Не пойму зачем? Стрельнул, а дальше умело орудуй штыком. Или у тебя на сей счёт другое мнение?

- Другое.

- Ну-ну, поучи меня.

- Не собираюсь я вас учить, вы многократно опытней меня, хочу только рассказать о своих мыслях, которые, мне кажется, полезны для достижения победы над противником.

Так вот. Поставлена задача выбить противника из полевого укреплённого редута с артиллерией. Начинает стрельбу наша артиллерия, пытаясь сбить орудия противника с позиций, побить пехоту. Пушку удаётся повредить только попаданием, а пушкари, очень часто остаются живыми.

У меня в роте семьдесят солдат и унтер-офицеров вооружены штуцерами. Они с восьмисот - тысячи шагов могут стрелять по позиции врага, выбивать пушкарей. А к пушке любого солдата не поставишь, тут сноровка и понимание надобно. Ещё офицеров повыбить нужно. Войско, лишённое управление, может превратиться в стадо. Этим надо пользоваться.

Когда переходим в атаку, вся рота, рассыпанным строем бежит на сближение с противником. Затем, по команде останавливается, на расстоянии сто-стопятьдесят шагов от врага, даёт залп и ложится на землю, идущие следом штуцерники, тоже производят залп. Вся рота одновременно поднимается и дружно атакует позиции неприятеля. Самые меткие стрелки идут последними, их задача добивать оставшихся в живых офицеров.

Таким образом, получается, мы не лезем всем скопом на позиции врага, а осыпав его метким огнём, постепенно наращиваем на него давление, как бы атакуем волнами. А для случаев обороны своих позиций, надобно иное построение войск.

- А тебе братец, палец в рот не клади, мигом откусишь. Из твоей речи делаю вывод, полезности есть. Оттого у тебя и людей меньше побито?

- Так точно.

- Хорошо ты мне все обсказал. Теперь, ступай к себе в батальон, подай, как положено рапорт на моё имя, и опиши, как надобно наступать и обороняться.

Во взятый нами Милан, я въехал с нашивками поручика.

Город, поначалу, показался мне вымершим. Жители в основном отсиживались по домам. Ещё вчера, здесь хозяйничали французы, устанавливающие революционные демократические порядки. Сегодня город заняли русско-австрийские войска. Что принесли они населению? Все останется так, как при французах, или вновь вернутся старые порядки?

Офицеры группами разбрелись по городу, в поисках увеселительных и питейных заведений.

Меня эти заведения не интересовали. Я хотел посмотреть древний Милан. В прошлой жизни, я ни разу не был за границей, а сейчас представилась такая возможность. Не буду себе отказывать в удовольствии.

- Ваше благородие, а куда мы поедем? Искать трактир? – поинтересовался Силантий.

- Трактир мы посетим чуть позже. Сейчас будем созерцать красоту города. Обрати внимание Силантий, тут, что ни дом, то дворец или музей. Тут множество зданий построенных очень давно.

- Что в них интересного, дома, как дома, только каменные. У нас избы рубят не хуже. Может, все же в трактир?

- Какой ты все же тёмный Силантий, не понимаешь красоты! Ладно, иди уже в трактир, но смотри без излишеств.

Я тронул коня, и поехал по улице. Жители Милана, убедившись, что воины армий ведут себя, в общем-то, прилично, начали понемногу появляться на улицах. На перекрёстках улиц, начали давать представления бродячие циркачи. На площадях пели и музицировали. Во истину говорят – Италия родина музыкантов и певцов. Из всей щелей полезли нищие, ну эта категория людей, при любой власти не пропадёт

Ехал себе и удивлялся. Большой по площади город, а все улицы мощёные камнем. У нас на Руси, в лучшем случае центральная улица приведена в порядок, а об остальных и говорить нечего. Так это в конце XVIII века, и в Европе, а я жил в XXI веке в России, и у нас совершенно ничего не изменилось, отойдёшь чуть в сторону, и увязнешь в грязи по самые уши.

Остановился, спешился, и залюбовался старинной церковью.

- Синьор интересуется церковью Сан Лоренцо Маджоре? – обратилась

Закладка:

- Спасибо, что подсказали. А вы так хорошо знаете город?

- В этом городе я родилась и выросла.

- О, так может, вы проведёте меня по городу, покажите интересные исторические места? Вас как зовут?

- Лючия Колетти. Если вам угодно, могу помочь в осмотре.

- Договорились. Меня, кстати, Степаном зовут.

- Стефан. Вы русский?

- Да.

- А я приняла вас за переодетого француза, вы так чисто говорите по-французски. С чего начнём?

- С церкви.

- Как я уже говорила, церковь построили в IV веке. К большому сожалению, имя архитектора, создавшего этот шедевр, не сохранилось. Известно, что церковь строилась более двадцати лет. Каждый камень фундамента и блоки стен очень тщательно обрабатывались камнетёсами Обратите внимание, между рядами блоков почти нет щелей. Некоторые умные мужи говорили, что для постройки церкви использовали материалы разрушенных варварами римских храмов. Посмотрите на колоннаду слева от церкви, на некоторых колонах ещё сохранились древние надписи, посвящённые Зевсу. Церковь много раз перестраивалась, но внешний вид сохранен. Если зайдёте вовнутрь, там можно разглядеть прекрасные настенные фрески. Поговаривают, что некоторые наброски этих фресок сделаны рукой самого Леонардо да Винчи. Правда это или нет, я не знаю, но очень похоже на красивую легенду. В обширных подземельях церкви, долгое время хранились запасы продуктов и вина, для раздачи жителям города. Сейчас там совершенно пусто, французы вывезли все, до последней бочки.

- Не нравятся вам французы?

- Враги никому не нравятся. Вы, Стефан, тоже с ними воюете.

- Я офицер, и выполняю повеление своего императора. Куда теперь лежит наш путь?

- Если вы устали, хотите немного отдохнуть и попробовать отменное итальянское вино, то могу предложить заглянуть в мой дом. Он расположен буквально в двух шагах от площади Пьяцца Дель Дуомо.

- Не большой я знаток вин, но передохнуть не помешает. Неизвестно, сколько времени мы пробудем в Милане.

Вскочив на коня, я подал руку Лючии. С готовностью приняв мою руку, женщина удобно устроилась впереди меня. Обхватив её за талию, я направил коня в указанном Лючией направлении. Присутствие женщины рядом, встревожило определённые части тела, хотя бы не оконфузиться.

Примерно через десять минут мы были на месте. Спешились. Лючия распахнула ворота, и я завёл своего коня во двор. А домик то далеко не рядовой, смахивает на виллу, похоже, здесь проживали знатные люди города. Большой и просторный двор с колодцем в центре. Высокие деревья, растущие по периметру, как бы укрывали своими кронами двухэтажный каменный дом. Везде царил порядок. Чувствовалась хозяйская заботливая рука. Интересно, сколько людей здесь трудится, чтобы содержать все это в приличном состоянии?

Лючия мне показала добротную конюшню для лошадей, куда я определил своего скакуна, расседлав и задав корму. Удивился немного. Лошадей в стойлах не было давно, ими даже и не пахло, а корма припасено достаточно. Странно как-то.

Затем женщина пригласила меня в дом. Честно говоря, я на всякий случай приготовился к неожиданностям, вдруг в доме кто-то прячется, и меня заманили с непонятной пока мне целью.

- Стефан, располагайтесь в зале для гостей, я сейчас принесу угощения, - предложила женщина.

Пока отсутствовала Лючия, я осматривал зал. Он большой и светлый. Стены отделаны панелями, на которых натянут шёлк, не из дешёвых, наверное. Мебель, изготовленная из светлых пород дерева, гармонично вписывалась в интерьер зала. Сделал эту мебель настоящий мастер, о чем свидетельствует большое количество резных украшений, в виде гроздьев винограда. Мраморный мозаичный пол, в центре зала покрывал ковёр с длинным ворсом. Я поостерёгся на него наступать, чтобы не нанести мусора и грязи. Даже рефлекторно оглядел свою обувь. На стенах висели портреты, с которых на меня взирали мужчины и женщины в средневековых одеждах. Наверное, это близкие Лючии, подумалось.

- Это мои родственники, - сказала Лючия, бесшумно войдя в зал. – Они основатели моей семьи. Теперь в этом доме я живу одна в уединении.

- Лючия, а не страшно вам, приглашать в дом неизвестного человека, тем более мужчину, из далёкой и неизвестной страны? Вдруг я жестокий и кровожадный.

- Лучше разделите со мной скромную трапезу Стефан. Думаю, вам пока торопиться не куда. За едой поговорим.

Мы уселись за стол. Лючия присела справа от меня, плотно прижавшись ко мне левым бедром. Меня словно током прошибло, до самых пяток. Давненько я не прикасался к женскому телу, последний раз в Санкт-Петербурге, перед отъездом в Италию. Ой-ой, надо держать себя в руках, сколько хватит сил. Потом будет видно.

Лючия разлила вино по кубкам.

- Давайте Стефан выпьем за встречу, - предложила женщина. – Вы знаете, когда я вышла сегодня на улицу, посмотреть на освобождённый от французов город, то совсем не узнала Милан. Он сильно изменился. Оккупация французами не прошла бесследно. Я ходила по улицам, и знакомые с детства места, мне казались совершенно незнакомыми. Потом я увидела вас. Стройный, высокий, симпатичный и широкоплечий молодой человек, в неизвестной форме, благоговейно созерцает здание церкви. Ваше красивое лицо выражало удовольствие от увиденного величия. Немного понаблюдав за вами, я набралась смелости, и решилась подойти к вам. Мне, почему-то казалось, что вы добрый человек, и не способны обидеть меня. Вы можете посчитать меня слишком навязчивой особой, но это далеко не так. Просто я устала от одиночества. Устала бояться.

- Вы в этом большом и красивом доме живете одна?

- Скоро исполнится три года, как я стала брошенной женой.

- Вас, такую молодую и очаровательную, кто-то посмел оставить!?

- Увы, Стефан, я Лючия Колетти, представительница древнего аристократического рода, оказалась брошенной на произвол судьбы своим мужем. Когда первые французский отряды появились на территории Италии, мой муж Винченцо Сальгарини, сославшись на неотложные дела в Вене уехал. И что обидно, сказал об отъезде не лично, а передал записку через посыльного. К тому времени, мы состояли в браке семь лет. Родители выдали меня за Винченцо, когда мне исполнилось пятнадцать. Собственно мой отец, хотел найти себе надёжного приемника, который бы смог правильно и с выгодой вкладывать деньги в торговлю, и приумножать доход семьи. У родителей, к их большому сожалению, детей, кроме меня не было. Винченцо производил наилучшее впечатление, на него отец возлагал надежды. Приятная внешность, изысканные манеры, выходец из приличной и богатой семьи. Когда ухаживал за

Закладка:

После свадьбы все изменилось. Винченцо, стал совершенно другим. Куда подевался милый и добрый возлюбленный? Получив от моего отца моё приданое, а это смею вас заверить, очень приличная сумма, Винченцо принялся кутить. Ладно бы только винопитие, так он стал посещать места, где приличному человеку появляться невместно. Я скажу, вам, по сути, постороннему человек, хотя мне стыдно в этом признаться, Винченцо ни разу, с момента свадьбы, не посетил мою спальню. Со временем я узнала, что мой муж, большой любитель и ценитель молоденьких мальчиков.

Так мы и жили. Для всех мы крепкая семья, а на самом деле, я жила с родителями. Потом случилось несчастье. Мои родные, возвращаясь из поездки в Неаполь, сильно простудились. Проболев в общей сложности, более двух месяцев, скончались один за другим. Отец перед смертью, оформил все наследство на моё имя, и показал тайник в доме, где хранились деньги, которых мне должно хватить на три жизни.

Потом город захватили французы. Все слуги, почувствовав себя свободными, покинули мой дом. Поначалу целыми днями рыдала, не знала, как мне дальше быть. Со временем успокоилась и начала устраивать свою жизнь. Продала всех лошадей, даже свою любимую кобылу. Научилась ухаживать за садом. Готовить я умела с детства, с этим никаких проблем не было. А вот стирка, мытье посуды, уборка в доме и во дворе, дались мне не сразу, должных навыков не было. Сейчас, вы видите результат моих трудов.

- Очень даже впечатляет, - подарил я Лючии ободряющую улыбку.

- Да-да, аристократка в восьмом колене, сама все метёт, моет и стирает. Ничего не поделаешь, такова жизнь. Стирка, готовка и уборка, это все мелочи, с этим можно смириться и я смирилась. Но я очень долгое время не могла избавиться от страха. Мне казалось, что в дом могут ворваться, обезумевшие от вседозволенности горожане. Весь дом разнесут на камни, ограбят, а надо мной жестоко надругаются. К друзьям семьи обращаться я опасалась, они оказались, в таком же положении, как и я, многие уехали из Милана.

Из дома меня выгнала потребность в приобретении продуктов, имеющиеся запасы иссякли. Я одевалась в старое платье моей прислуги, пачкала лицо, и тратя мелкие серебряные монеты, покупала необходимое на рынке. Закупалась на неделю. Так и существовала все это время.

А ещё я готовилась отомстить своему мужу. Сколько раз в мечтах я вонзала кинжал ему прямо в сердце, травила вином с ядом, волочила лошадью по мостовым Милана. Но все это мечты, сбыться которым не суждено. За все время Винченцо не вспомнил обо мне ни разу, не прислал ни строчки.

Увидев сегодня вас, Стефан, у меня созрел новый и очень интересный план мести. Я очень надеюсь на вашу помощь.

- Лючия, мы с вами в Милане, а ваш муж, судя по вашим словам в Вене, расстояние большое. К тому же я в экспедиционном корпусе, отлучаться никуда не могу.

- Никуда отлучаться не надо. Мы отомстим Винченцо здесь. Я очень хочу, чтобы моя месть была жестокой, и в тоже время сладкой. Сделайте меня Стефан, своей любовницей, хотя бы на одну ночь! Я умоляю вас об этом! Хотите, я стану перед вами на колени, и буду просить унести меня в роскошную спальню?

- Так, становиться на колени не надо, умолять тоже, показывайте, где у нас спальня, - сказал я Лючии, уже держа её на руках.

Надо сказать честно, я ещё в начале нашего застолья предполагал, чем все может закончиться, и был готов приступить к мщению.

- Там, - указала рукой Лючия, куда-то мне за спину. Обвила мою шею руками, страстно целуя.

Со второй попытки, я открыл нужную дверь. А потом. Потом мы избавлялись от одежды с неимоверной скоростью. Какие предварительные ласки, какая прелюдия, нас одолевала, просто звериная страсть. Не успела спина Лючии коснуться поверхности кровати, я быстро и жёстко овладел ею. Громкий вскрик, вырвался из уст Лючии, и острые ногти вонзились мне в спину. Ничего себе, удивился, Лючия то, девственницей оказалась! Удивлялся, всего мгновение, дальше человеческие инстинкты взяли верх. Схватка была короткой, причиной тому, долгое моё воздержание и неопытность Лючии в постели. Лиха беда, начало. Мне такой вид мести, очень понравился, надо отомстить, как следует, с чувством и не спеша. Последующее наше единение проходило под моим чутким руководством. Кое-что очень полезное, в области секса, в моей голове из XXI века надёжно сохранилось. С очень маленькими перерывами, мы предавались любви, до самого рассвета.

Настало время возвращаться мне в роту. На прощание снова занялись любовью. У меня сложилось впечатление, что Лючия хотела насытиться моими ласками и моим телом, на несколько лет вперед, с такой неистовой страстью она отдавалась в этот раз.

Мы прощались у ворот. Лючия плакала и целовала меня.

- Я знаю, защитница всех женщин святая Дева Мария, помогла мне зачать в чреве своём новую жизнь, от человека, которого я полюбила, всего на одну единственную ночь, - всхлипывала Лючия. – Я буду до конца дней своих молиться за тебя Стефан, и благодарить Бога, за то, что он соединил вместе наши души и тела, хоть на очень короткое время. Помни, познав тебя, Стефан, я решила, больше ни один мужчина не окажется в моей постели, и не прикоснётся к моему телу.

- Ты ещё молода. Зачем себя лишать ласки и радости?

- Я буду жить только для нашей дочери.

- А если родится сын?

- Родится дочь, я это чувствую. Спасибо тебе милый. Если ты пробудешь в Милане ещё некоторое время, знай, дверь моего дома для тебя открыта. Я прекрасно понимаю, что мы никогда не сможем быть вместе, мой недостойный муж, никогда не даст мне развод, и церковь развод не одобрит. В брак с тобой вступить тоже не смогу, ты не католик. Но никто не посмеет отобрать у меня частичку тебя, мою дочь. Я назову её Стефания. И ещё Возьми этот кожаный саквояж, в нем пять тысяч монет полновесных венецианских золотых цехинов, достоинством сотню каждый. Тебе деньги на родине понадобятся.

- Лючия, прекрати, не надо, как-то неудобно, брать деньги у женщины.

- Не подумай милый, что я оплачиваю ночь с тобой, вручая деньги. У меня их слишком много, и я хочу, чтобы ты, у себя дома, хоть иногда вспоминал меня. Мой отец не только торговал, он ещё чеканил

Закладка:

Милан, мой батальон покидал после обеда.

Глава 7

Суворов, дав отдохнуть своей армии в Милане, ожидал сведений от разведки союзников. Австрийцы взяли на себя обязательства по отслеживанию движения и действий армий генералов Моро и Макдональда. Надо сказать, что разведка австрийцев работала из рук вон плохо. Суворову поступили донесения, что Макдональд ускоренным маршем идёт на сближение с войсками фельдмаршала. Был составлен план противодействия французскому войску, и направлен на утверждение австрийскому императору Францу II.

Видно усомнился старый фельдмаршал в представленной австрийцами информации, поэтому послал на разведку своих проверенных казаков.

В начале мая Суворову удалось добыть достоверную информацию. Войска Моро, сильно потрёпанные в предыдущих сражениях, зализывали раны в провинции Пьемонт. Макдональд вёл свои полки в северную Италию не спеша. В такой ситуации, наш полководец принял решение занять центральное положение между французскими армиями на обеих берегах реки По, чтобы в зависимости от реальной обстановки действовать или против Макдональда, или против Моро.

Пока войска маневрировали, союзная разведка сообщила о движении значительных сил французов из Швейцарии, спеша на помощь армии генерала Моро. Фельдмаршал вынужден был перевести все войска на левый берег реки По, и двинулся на Турин, являющийся столицей провинции Пьемонт и центром снабжения французской армии в северной Италии. Уже на подступах к Турину, сведения о подкреплениях французов из Швейцарии не подтвердились. В очередной раз разведка Австрии села в лужу. После пятидневного сражения Турин пал, остатки войск Моро отступили и укрепились в Генуе. Несмотря на полную очистку от французских войск северной Италии, существовала реальная опасность соединения двух армий Моро и Макдональда. Последний сконцентрировал свои силы у Флоренции. Если такое допустить, то общая численность войск французов, превысит численность войск, находящихся под командованием фельдмаршала, и позволит противнику атаковать союзные войска.

Естественно, верховное командование Австрии, препятствовало стремлению Суворова разгромить основные силы противника. Войскам предписывалось, осаждать отдельные крепости и группировки французов. Но Суворов решил порознь разбить французских генералов, поэтому формированным маршем двинул войска навстречу Макдональду.

Возникнет у читателя резонный вопрос. Откуда рядовой поручик русских войск получил такую общую стратегическую информацию? Я смело отвечу. Из своей собственной головы. Я дите XXI века, в школе учился и в артиллерийском училище кое-что почерпнул, не скажу, что много, но все же.

Сейчас моя рота не шла, она бежала, в прямом смысле слова. Нам предписывалось, менее чем за двое суток, преодолеть восемьдесят вёрст, и атаковать неприятеля на реке Треббии. Вот теперь мои солдаты поняли, почему я их заставлял бегать на тренировках. Если в ротах батальона, отставших было большинство, то у меня только двое свалились, и то по причине принятого на грудь вечером вина. Разберусь с ними, когда оклемаются. Солнце поднялось повыше, и солдаты начали изнемогать от жары, пришлось перейти на скорый шаг.

На дальних подступах к реке я услышал раскаты пушечной канонады. Начали попадаться небольшие, разрозненные отряды из авангарда австрийцев. По их словам, французы наголову разбили несколько передовых полков, войска не отступают, а попросту бегут. Буквально через час убедился в этом. Брошенные офицерами и полностью деморализованные австрийские солдаты бежали, куда глаза глядят. Остановить и вразумить стадо, было невозможно. Да, жаль не получится искупнуться в Треббии, и солдат отмыть от толстого слоя пыли. Устроят нам французы баню, кровавую баню.

Накаркал. Нам на встречу двигались свежие французские части, с музыкой и барабанным боем. Я прислушался, поют то не французы. «Ещё Польска не сгинела» явно не французская полковая песня. Похоже, нам попался легион Домбровского, сформированный из остатков польской армии, разгромленной русскими войсками. Не покорившись новой власти, командиры смогли увести часть польских войск к Бонапарту. Вот с нами, с русскими, поляки будут биться до последнего солдата, а как иначе, мы для них воплощение всех невзгод, захватчики их родины.

С марша начали разворачиваться в боевой порядок. Подтянулись пушкари, всего семь орудий, маловато. Собственно на таком расстоянии, пушкари смогут дать максимум один-два залпа. Потом на их позиции навалятся легионеры.

Наш батальон успел сделать всего один ружейный залп, а потом сошлись с противником в штыковом бою. Удар польских легионеров был очень сильным. Первые шеренги наших рот в центре, просто исчезли. Вторая и третья шеренги смяты и оттеснены. Как я заметил, удар основной колоны французов, пришёлся на мою и соседнюю роту батальона. Я с большим трудом успевал руководить подчинёнными, ободряя их личным примером, врубаясь саблей в ряды неприятеля. Заляпанный кровью врагов с головы до ног, я во все горло орал, именно орал, а не пел боевую песню запорожских казаков «Ой на горі тай женці..». От такой неожиданности, ближние легионеры, отпрянули в разные стороны, позволив мне нанести им смертельные раны.

Откуда выскочил этот долговязый офицер-поляк, я не заметил. После традиционного возгласа «пся крев», обрушил на меня град сабельных ударов. Искусный, однако, во владении саблей оказался поляк. А если учесть, что ему помогали двое легионеров, положение у меня было сложное. Одного поляк и его сослуживцы не знали, что помимо сабли, у меня для них приготовлены неплохие акцентированные боксёрские удары. Первый легионер, получив сокрушительный удар в висок, только ойкнуть успел. Второго достал Силантий, вогнав штык в грудь по самое дуло. Поляк-офицер не испугался, а казалось, удвоил скорость нанесения ударов. Отбив очередной его выпад, я исключительно на инстинкте, переложил саблю в левую руку, и поразил незащищённый бок противника. Для страховки, сблизился с поляком вплотную, ухватив за отворот мундира.

- Ты холопская курва, посмел поднять на меня оружие? – прозвучали последние слова, умирающего противника.

Собрав остатки двух рот воедино, я построил их в каре. Своим уцелевшим стрелкам приказал разместиться в центре, и, не отвлекаясь ни на что, вести отстрел французских офицеров. С сожалением отметил, что треть моей роты полегла, и Силантия не наблюдаю.

Нам на помощь пришёл относительно свежий гренадерский батальон. Остатки нашего батальона, вывел в тыл на отдых. А вот на отдыхе, я чуть не ужаснулся. Здоровых, могущих воевать, в строю осталось всего двести восемьдесят человек, при одном офицере. Этот офицер я. Правда, чтобы могли рассмотреть во мне человека, а потом офицера, тщательно отмываться надо.

Начали

Закладка:

- Ваше благородие, Степан Иванович, спасибо, - прослезился, пришедший в себя Силантий, - век не забуду. – Как же вы теперь один, без моего догляду будете?

- Все хорошо Силантий, ты поправляйся, - ободрил я солдата. – Побьём французов, найду тебя в лазарете, ты держись.

Следующий день тоже прошёл в кровавых схватках с легионом поляков. Где они, сколько воинов собрали!?

Я по велению Багратиона был назначен временным командиром батальона. Это в мирное время все стремились на эту должность, а на войне, безопасней было находиться при штабе, там пули не всегда летают.

В конце третьего дня боев, натиск легиона Домбровского на позиции русских войск был особенно сильным. Поредевшие ряды второго гренадерского полка, под ударом противника дрогнули, начали отступать, а потом отступление превратилось в беспорядочное бегство.

В этот момент, вновь переформированный свой батальон, я выводил на позиции. Ценой огромных усилий мне удалось остановить бегущих солдат, построить в шеренги, и развернуть лицом к противнику. Поляки глубоко вклинились в оборону наших войск. Эх, сейчас бы резерв небольшой, да врезать по легиону с флангов, хороший котёл образовать можно. Не я один так думал.

Слева, на белом коне, со шпагой наголо, впереди слитного строя гренадеров, численностью до батальона, скакал фельдмаршал Суворов, а справа во главе казаков генерал Багратион. Кольцо замкнулось. Легионеры дрались неистово, однако под ударами со всех сторон начали постепенно пятиться.

- Первая и вторая шеренги на колено! Всем залп! – скомандовал я своим солдатам. – Вперед в штыки!

Залп был произведён по неприятелю практически в упор. Затем солдаты ринулись на врага в штыковую атаку. Такого удара, поляки не выдержали, начали спешно отступать.

- Гони их казак, пусть бегут без оглядки, - крикнул мне подъехавший Суворов. – Не давай им передышки.

Ага, легко сказать – гони. Люди измотаны многодневными боями. Однако, произошло чудо. Присутствие фельдмаршала открыло у солдат, так называемое второе дыхание. Усталость была забыта, преследование врага развивалось успешно.

К исходу дня армия Макдональда была разбита и рассеяна. От усталости мои воины просто валились на землю на занятых позициях, и засыпали. Я тоже чувствовал, сильную усталость. Посмотрел на свою выщербленную саблю, и усмехнулся, она стала больше похожей на пилу. Ничего, у меня в запасе в обозе есть парочка неплохих, а ещё отцовский подарок не тронут.

Утром я был вызван в ставку фельдмаршала. Пока ожидал вызова, адъютант сообщил, что закончены подсчёты потерь с обеих сторон. По его словам, армия Макдональда потеряла около шести тысяч убитыми и двенадцать тысяч пленными, потери нашей союзной армии – более пяти тысяч убитыми и ранеными. Сейчас пленными французами занимаются австрийцы, у них оказывается, большой опыт имеется.

- Молодец, хвалю, - хлопая по плечу, молвил фельдмаршал. – Показал ты доблесть свою и мужество, изрубил французов, погнал. Я когда увидел твоё каре, думал, ты труса празднуешь. А присмотревшись, заметил, как ты войско собираешь, и безостановочно палишь из ружей. Твое каре было подобно скале среди бескрайнего моря, только этим морем, оказался неприятель. Когда ты ушёл вперед, я приказал сосчитать поверженных перед твоей позицией врагов. Убитых двести пять, раненых не сосчитали, расползлись. Как удалось?

- Попеременная стрельба трёх десятков хороших стрелков, и умелые действия остальных солдат штыками.

- Ты думаешь, что пулей удобней уничтожать врагов?

- И пулей, и ядрами. Я вам подавал, на сей счёт свои размышления.

- Почитал, и посчитал писанину прожектёрством А когда увидел, как ты управляешься, убедился, прав ты Головко, во многом прав. Ладно, о новой тактике будем говорить после похода, а сейчас надлежит тебе сформировать усиленную роту. Выбери в своём полку кого хочешь, но чтобы к исходу третьего дня двести человек у тебя в роте было. Мы выступаем скоро, надо взять крепость Мантуя. Твоя рота будет брать её приступом, не в одиночестве конечно. Моё распоряжение получишь у адъютанта. Я на тебя надеюсь.

Ну вот, а я хотел немного отдохнуть от ратных дел, а тут формируй штурмовую роту, по сути своей – смертников. Правду говорят, кто везёт – на то и едут. Так и у меня получилось

Мантуя, город-крепость, у австрияков отбил больше года назад Бонапарт. А теперь русским войскам нужно этот город вернуть. Почти двадцать тысяч австрийцев под началом генерала Края, с апреля сего года осаждают Мантую, и не добились успеха. Значит, в очередной раз русский солдат должен пролить свою кровь, за чужие интересы. Приказ есть приказ, его исполнить надобно. И я его исполнил. Свою роту пополнил до указанной численности, крепкими и здоровыми гренадерами и егерями. Как косо на меня смотрели высокопоставленные командиры, я нежданно-негаданно, обласкан самим фельдмаршалом. Ну и пусть, я же для общей пользы стараюсь.

Главнокомандующий распорядился отправить на родину всех тяжелораненых солдат. Мой денщик Силантий, в числе других раненых отправлялся в Россию.

- Ты Силантий, как прибудешь на место, требуй, чтобы тебя сразу отправили на излечение в село Дубрава, к моим родителям, - напутствовал я денщика. – У них и кормёжка посытнее, и уход за раненым повнимательней. С тобой я передаю отцу саквояж, в нем письмо. Родитель разберётся, что и к чему. Ты главное поправляйся, и жди нас с победой. До моего возвращения, из Дубравы ни ногой, я нужные бумаги тебе выправил, деньгами снабдил.

- Ваше благородие, может, я тут поизлечусь, - пытался возражать Силантий. – Я сам могу уже ходить.

- У нас ещё много впереди битв и сражений, ты мне здоровый нужен будешь. А сейчас от тебя никакого толку. С нами дальше уйдут все лекари, за ранеными присмотр ухудшится. Не перечь своему командиру. Я все решил. С Богом.

К Мантуе войска союзников подошли в начале августа. Осада велась австрийцами с комфортом. В назначенное время производился обстрел крепости из малокалиберных орудий, без какой-либо пользы. Потом следовала имитация атаки. Австрийские солдаты добегали до определённого рубежа, давали залп, в сторону крепости, а потом бегом обратно. Очень редко, защищавшим крепость французам, удавалось кого-то подстрелить, и то не насмерть. Кому такая осада понравится? Правильно французам, но не Суворову. Фельдмаршал приказал окружить крепость двойным кольцом

Закладка:

По распоряжению нового командира батальона полковника Грессендорфа, я с двумя казаками отправился на осмотр и разведку местности, в полосе нашего наступления.

Подступы к крепости были слабо оборудованы в инженерном отношении. Никаких тебе высоких валов, редутов и других укреплений. Один неширокий ров, нельзя считать препятствием. В нем даже воды не было. А вот стены, это да, высокие и крепкие с виду. Такие не перепрыгнешь, и не каждое орудие их возьмёт Да собственно и орудий в войске Суворова не много, самый минимум. Всем известно, что фельдмаршал, больше уповает на штыковые атаки, нежели не стрельбу из ружей и пушек. Заблуждается уважаемый старый полководец. Огнестрельное оружие в скором времени будет господствовать на поле боя, а штыковые бои, как основной тактический приём, постепенно уйдут в прошлое.

На захваченном с собой листе бумаги, сделал необходимые пометки. Схематично нанёс все пушки, могущие вести огонь в нашем направлении. Одним словом, рекогносцировку местности я произвёл качественно с фиксацией данных в графическом виде.

Закончив осмотр, я заметил, что нам наперерез скачет группа всадников, явно не наших.

- Братцы, приготовьтесь, к нам гости пожаловали, - предупредил казаков. – Уйти без боя не получится. За мной вперед!

Пришпорил своего коня, казаки скакали рядом. Точно, пятёрка французских кирасиров, скачет нам навстречу. Видно кто-то из крепости распорядился взять нас в плен. На полном скаку, перекладываю саблю в левую руку, а правой рукой, выхватываю пистолет, молюсь, чтобы с полки порох не высыпался. Буквально с пяти метров стреляю в ближнего противника. Кирасира, просто выкидывает из седла. У одного из всадников замечаю офицерские эполеты.

- Офицера не бить! Живым надобен! – прокричал казакам.

Прогремели выстрелы казаков, и ещё двое кирасиров, упали на землю. Теперь соотношение сил в нашу пользу. Подскочил к офицеру, и без затей, обратной стороной сабли приложил его по голове. Кивер слетел с головы офицера, он начал заваливаться. Я не дал ему упасть. Перехватив за ремни амуниции, выдернул его из седла, и как мешок перекинул впереди себя.

Казаки вдвоём справились с последним кирасиром.

- Быстро уходим, - распорядился я. – Не ровен час, ещё погоню за нами вышлют.

В расположение своих войск мы попали без происшествий.

Полковник Грессендорф лично допрашивал пленного, я естественно присутствовал. Много интересного рассказал лейтенант кирасиров. Но больше всего меня заинтересовал пороховой склад в одной из воротных башен, на нашем участке стены. Лейтенант отметил, что комендант крепости распорядился, достать из подвалов крепости бочки с порохом и разместить их в непосредственной близости от орудий. Поскольку ожидался штурм крепости, порох должен быть под рукой, чтобы стрельба орудий не прекращалась. Поджечь бы этот порох, глядишь, в стене прореха появится, а через неё в крепость войти можно.

Начал я думать, как организовать неприятность французам. Забраться скрытно в крепость было невозможно. Французы очень бдительно несли службы, понимали, что любое пренебрежение в службе может привести к взятию крепости. Оставалось одно, использовать артиллерию. Для того, чтобы нанести урон противнику за стенами крепости, нужны мощные мортиры, а таковых в войске Суворова не было. Наличные оружия, не могли вести мортирную стрельбу, не хватало угла возвышения ствола. А вот если под направляющей лафета орудия выкопать углубление, то угол возвышения ствола станет относительно приемлемым, и можно попробовать, преподнести сюрприз неприятелю. С этими мыслями пошёл к командиру батальона.

- Вы все не можете успокоиться Головко? - выслушав меня, сказал Грессендорф, - хотите отличиться? – Вы и так на виду, вас не раз отметил фельдмаршал, трижды представил к награждению орденами. Я вам скажу по секрету, фельдмаршал планирует поздравить вас капитаном, после захвата Мантуи. А вы все пытаетесь применить разные придумки.

- Ваше высокоблагородие я хочу своими придумками, как вы выражаетесь, облегчить захват крепости, снизить потери.

- Радение за жизни солдат похвально. Однако, хочу сказать вам поручик, что солдат служит и воюет для того, чтобы умереть во славу своего государя.

- Все правильно ваше высокоблагородие, но я хочу, чтобы перед тем, как умереть, мой солдат, забрал пять-шесть жизней неприятеля. Тогда будет несомненная польза от его гибели.

- Что вы хотите?

- Отдайте мне в распоряжение батарею «единорогов» в двенадцать фунтов, с запасом ядер и бомб, Я попробую нанести разрушения внутри стен, чтобы французы не чувствовали себя в безопасности, укрывшись за ними.

- И больше вы ничего не попросите?

- Попрошу выдать каждому моему солдату по четыре гранаты, и увеличить количество штурмовых лестниц вдвое.

- Ну, это-то вам зачем?

- Все зависит от результатов стрельбы «единорогов». Если повезёт, подпалим, что-то внутри крепости, а может и взорвём А когда начнётся штурм, то будем кидать гранаты на стены, выбивать врага, чтобы никто не сбрасывал наши лестницы.

- Так никто не воюет, в учебнике «Осадное дело» подобный способ не описан. Я не совсем уверен, что будет от него польза. А впрочем, пробуйте.

Батарею я заполучил. Установил её вне пределов досягаемости крепостных орудий. Произвёл необходимые расчёты Что я зря учился в корпусе? В принципе должно получиться, только стрелять придётся полуторной порцией пороха на выстрел. Опасно, конечно, вдруг стволы наших орудий отлиты с браком, разорвать может на куски, побив расчёт О высокой точности я не мечтал, главное закинуть ядро за стену, посеять по возможности панику, в рядах обороняющихся.

Пушкари в точности выполнили все мои указания, и зарядили одно орудия цельнолитым ядром с полуторной порцией пороха. С позиции удалил всех, остался один. Перекрестился, и поднёс фитиль к затравочному отверстию, широко открыв рот. Пушка звонко бахнула. Я проследил за полётом ядра. Угодил в верхний край зубца стены. Углубили немного ямку под лафетом. Повторный выстрел. Ядро перелетело через стену, скорей всего, что-то повредило, потому что французы ответили нам артиллерийским огнём Их ядра падали с большим недолётом от наших позиций.

После тщательного осмотра орудия, и не найдя повреждений, пошёл докладывать командиру батальона о результатах.

- Согласно диспозиции, утверждённой фельдмаршалом, мой батальон штурмует крепость на вспомогательном участке, - проинформировал меня Грессендорф. – Основной удар, будет, нанесёт со стороны восточных ворот. Там собрана почти вся артиллерия. Вы поручик поступайте, как наметили. Начало штурма завтра на рассвете. Вы готовы?

- Так точно ваше высокоблагородие. Гранаты и лестницы запасены в достаточном количестве.

- Не смею вас больше задерживать. Ступайте, и займитесь подготовкой.

Собрал в своей палатке всех унтер-офицеров, рассказал о завтрашнем штурме. Приказал поверить качество подготовки. Подчинённые покидали

Закладка:

Ещё затемно, моя рота заняла исходные позиции. Я находился на батарее. Ещё раз проверил готовность к ведению огня бомбами. Решил начать стрельбу этим боеприпасом. Разрыв бомбы нанесёт больший ущерб живой силе французов.

Взлетела в небо красная ракета, извещая войска о начале штурма.

- Огонь! – отдал команду пушкарям.

Разом грянули восемь пушек. Позиции батареи заволокло дымом. Командиру батареи, прапорщику Литвинову отдал последние распоряжения, и повёл свою роту на приступ.

До стен добежали быстро, ответный огонь со стороны французов был слабым и не точным.

- Гранаты на стены, живо, - прокричал я. – Шевелись братцы!

Не скажу, что все гранаты взорвались непосредственно на стене, многие её перелетели, но душераздирающие крики наверху, свидетельствовали об успешных попаданиях.

Литвинов с пушкарями не прекращал закидывать крепость бомбами. Жутковато было слышать гудение пролетающих над головой бомб. Сигналом для Литвинова, о прекращения обстрела, будет белое полотнище на стене, когда мы на неё взберёмся

- Лестницы вперед, ставь и крепи, - раздавал я команды.

По первой лестнице, подобно кошке, я начал быстро подниматься. Перевалил через стену. Отлично, меня никто не встретил. На стене живых не было, только трупы. Помимо меня на стене было уже боле двух десятков моих солдат.

- Разойтись в стороны, открыть стрельбу по неприятелю, не мешать влезающим на стену, - сыпал я распоряжения.

Оглядевшись, заметил, что у подножья воротной башни разгорается неслабый пожар. Если верить словам пленного француза, там находится запас пороха. Ох, рвануть может. Надо уносить отсюда ноги.

- Всем быстро уйти от башни, - увлекал за собой солдат.

Вовремя ушли. Мощный взрыв, как мне показалось, сотряс всю крепость. Когда пороховой дым рассеялся, я заметил на месте башни огромную дыру. Куда подевались ворота, даже предположить не могу. В образовавшуюся брешь, устремились солдаты нашего батальона. А чуть погодя, на полном скаку в крепость ворвался казачий полк. Но французы не собирались сдаваться на милость победителя, оказывали упорное сопротивление. Это им не помогло. Чрез два часа, Мантуя была захвачена и очищена.

Взяли богатые трофеи. Более двухсот орудий, около пятисот пудов пороха, а пушечных ядер, такое количество, что даже сосчитать трудно. А вот с продовольствием не повезло. Великое множество продуктовых складов, местные жители основательно подчистили, пополнив личные закрома. Реквизировать у население провизию фельдмаршал запретил.

Осталось позади ещё одно сражение с моим участием.

В расположении моей роты было тихо. Солдаты приводили в порядок амуницию, чистили оружие, и переговаривались. Основная тема, вручение мне чина капитана лично фельдмаршалом, на развалинах крепости, и назначение на должность командира батальона, вместо выбывшего по ранению полковника Грессендорфа.

В основном, офицеры понимали, что я, со своими солдатами совершил геройский поступок, который обеспечил успех в захвате Мантуи и тем самым, мне удалось сохранить жизнь многим воинам. Но были и такие, которые считали, что выскочка из семьи запорожского казака, не достоин, получать в девятнадцать лет чин капитана. А стать командиром батальона, так это вообще, неслыханная наглость. Есть более достойные кандидаты на эту должность. Если посудить, то и дворянин он, то есть я, довольно таки сомнительный. Открыто никто мне этого не говорил, опасались, всем известно о моем искусном владении оружием. Как бы не пыхтели господа офицеры втихаря, но никто почему-то не рвался на мою должность.

Буквально через два дня после взятия Мантуи, заиграли боевые трубы, объявили тревогу.

Причина – наступление французов. Сменивший, ранее битого русскими войсками генерала Моро, молодой и энергичный генерал Бартелеми Жубер, решил дать сражение Суворову. Он привёл войска в порядок, и двинулся в сторону города Нови, в котором располагалась небольшая группа русских войск, возглавляемых генералом Багратионом.

Фельдмаршал, используя излюбленную тактику заманивания, расположил все войска на равнине вблизи города, приказав Багратиону, оставить Нови.

На следующий день пожаловали французы.

Мой батальон, вошедший в состав шестого егерского полка, развёрнутым строем, в числе первых, атаковал французов.

Дали слитный по противнику залп, и со штыками наперевес устремились на врага. Первую нашу атаку противник отбил, мы понесли внушительные потери. Австрийцы тоже не имели успеха, откатились на исходные позиции. В некоторых местах французы пытались контратаковать, но натолкнулись на стойкое сопротивление русских войск.

Повторную атаку, французы также отбили, ещё с большими для нас потерями.

Я отвёл свой батальон, и начал перегруппировку.

После третьей безуспешной атаки русских войск, я заметил перестроение в рядах французов.

А этот генерал Жубер, неплохо управляет войсками. Он направил во флаг нашего шестого егерского полка свой кирасирский полк. Французам достаточно было смять мой батальон, чтобы выйти в тыл наших войск.

Удар неприятеля по нам был страшен. Сделал для себя неприятное открытие, оказалось, французские солдаты тоже неплохо знают штыковой бой. Дрались они со знанием дела и остервенело.

Я находился в центре схватки. Моему батальону, нужно было, во чтобы не стало, задержать наступление противника, иначе случится непоправимое.

Никто из моих воинов не дрогнул, все дрались плечо к плечу, вдохновлённые моим примером. Я старался поспеть везде, и рубил, рубил и снова рубил врагов. Мои егеря умирали, не выпуская с рук оружия, но не сделали ни шага назад. К кирасирам, на нашу голову присоединилась легкая конница, чтобы окончательно нас изничтожить. Ряды моих воинов таяли, но нам удалось остановить неприятеля, а значит, дали время командованию, перегруппировать разбитые части.

С трудом выбравшись из-под навалившихся на меня трупов французов, огляделся. Очень страшное и печальное зрелище. Ещё десять минут назад здесь держал оборону мой батальон, а сейчас поле усеяно телами моих воинов и трупами французов. Мои егеря пали смертью храбрых, нанеся французам страшные и невосполнимые потери. Я очень надеялся, что смерть моих воинов не была напрасной, мы одолели врага. Кое-где, помогая друг другу, поднимались мои раненые воины.

Уже вечером в штабе я узнал, что благодаря подвигу, да-да подвигу моего батальона, Суворову удалось совершить обходной маневр, и атаковать французов с флангов. Французская армия была разбита, генерал Жубер, пал на поле брани, как и семь тысяч его солдат. Около десяти тысяч французов попали в плен. Остатки разбитых войск отступили к Генуе.

Глава 8

Битвой при Нови завершился Итальянский поход славного фельдмаршала Суворова. Французы покинули северную Италию. Все земли оказались в загребущих руках австрийцев.

За последний бой меня наградили Кавалерским крестом ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

Из прошлой жизни я знал, что после

Закладка:

Я сидел и внимательно изучал будущий маршрут. Предстояло идти через горы на помощь русскому корпусу генерала Римского-Корсакова, который должен был совместно с австрийцами подходить к Муттенской долине.

Вновь сформированный мой батальон по обученности значительно уступал погибшему. Я, конечно, пытался что-то сделать, но катастрофическая нехватка времени, не позволила мне завершить начатую учёбу Помимо учёбы, занимался заготовкой продовольствия, амуниции, фуража. Австрийская сторона, не позаботилась о своевременном снабжении продовольствием союзной армии.

Не сам лично, конечно занимался, этим ведал молодой прапорщик Скалозубов. Обязал прапорщика купить или реквизировать у местного населения вьючных животных, для каждого воина батальона. Командир полка Санаев, сделал мне внушение, и запретил впредь заниматься подобным. Мои доводы, о том, что поход через горы будет очень тяжёлым и опасным, он не брал во внимание. Тогда и я решил не брать во внимание его внушение. Мне собственная жизнь и жизнь моих солдат дороже. Лагерь батальона со временем превратился в подобие «Ноевого ковчега». Везде ржали лошади и дико кричали ослы. Донесли фельдмаршалу о моих делах. Вызов в штаб не заставил себя ждать.

- Ты, что вытворяешь стервец? - спросил разъярённый Суворов.

- Выполняю ваше распоряжение, готовлюсь к походу, - стоя по стойке «смирно», отрапортовал фельдмаршалу.

- Лошади, мулы и ослы, тебе, зачем понадобились? – продолжал кричать полководец.

- Перевозить в горах вооружение, амуницию и продовольствие.

- Для этого есть интенданты, которые подготовят все необходимое. Да будет тебе известно, в предгорьях нас будут ожидать припасы, доставленные союзниками.

- Можете думать обо мне, что хотите, но я не верю австрийцам, нам они не станут помогать и снабжать.

- Мальчишка! Да, как ты смеешь?- негодовал Суворов. - Павлу I обещана помощь самим австрийским императором Францем II в снабжении нашей армии. Мы союзники!

- Ваше высокопревосходительство, посудите сами. Вы одержали блистательные победы над французами на земле Италии, их армии разбиты и находятся в полнейшем расстройстве. Сейчас самое время, двинуть войска в сердце Франции. Однако вам велят идти в Швейцарию, и притом не простым путём, а через горы. План похода разработали австрийцы, не для победы над Францией, а чтобы угробить наши войска. Жизнями наших солдат, австрийцы вернули себе утраченные в Италии территории, мы им больше не нужны.

- Ты кем себя возомнил? В Александры Македонские метишь?

- До Македонского и до вас мне ещё служить и служить. А вот сберечь солдат, и выполнить ваш приказ я обязан. Подниматься в горы будет трудно, дороги слишком узки. Не везде можно протащить артиллерию. А разобрав орудие на составляющие, можно доставить их с помощью животных в нужное место.

- Это я и без тебя знаю. Превращать армию в балаган не позволю.

- Прошу меня простить заранее. А как смотреть в глаза голодному гренадеру или егерю, который должен рисковать жизнью?

- Да я тебя под арест! Голодный гренадер, где это видано?

- Можете арестовывать. Я старался, чтобы в горах мой батальон не голодал, а мог воевать с неприятелем, а не заниматься добыванием пропитания.

- Ух, упёртое казацкое отродие. Поди с глаз моих. Если бы не видел, как ты славно воюешь, упёк бы на гауптвахту, на хлеб и воду.

- Разрешите идти?

- Постой. А чего ты там ещё заготовил?

- Крупы разные, солонину, сухарей насушили. По моим расчётам продовольствия заготовлено на три недели кормления всего батальона.

- Хомяк, как есть хомяк! Ладно, иди, разрешаю оставить все как есть. И только потому, что мыслишь ты правильно, и не побоялся спорить со мной.

В направлении Швейцарии Суворов двинул войска в начале сентября. Я вёл свой батальон по таким узким тропам, что даже мужественные солдаты, зажмурив глаза, возносили молитвы Господу.

Я оказался прав. Австрийцы ничего не приготовили. Фельдмаршал отдал приказ, собирать продовольствие и фураж в окрестных деревнях, и грузить на казацких лошадей. Получилось, в самом начале похода, мы полностью лишались конницы. Собственно в горах негде применять конницу, а вот когда выйдем на равнинную местность, она будет очень кстати.

Моему батальону было значительно легче, по сравнению с другими подразделениями. Неприхотливые мулы и ослы уверенно несли на себе груз по горным тропам. Солдаты были сыты и довольны.

Через несколько дней зарядили дожди. И без того труднопроходимые тропы стали вообще не проходимыми. Солдаты, привыкшие воевать на равнине, не имели никакого понятия о горной войне, поэтому были не редки случаи срыва в пропасть.

Наиболее трудно было преодолевать горные реки. Наполненные дождём, они несли по течению большое количество веток, деревьев и крупных камней. Чуть зазевался, и все, спасать некого, поток унеси Мы все выше поднимались в горы, оставляя за спиной могилы умерших и погибших солдат.

На очередном перевале нас радостно встретили засевшие там французы. Прицельным и губительным ружейным огнём встретили.

Багратион приказал моему батальону связать боем противника, а сам с группой казаков отправился искать обходной путь.

Собрали и выкатили одно орудие. Сильный ветер, просто с ног валил, поначалу, о прицельной артиллерийской стрельбе можно только мечтать. Дважды пальнули, один раз попали очень успешно, град пуль в нашу сторону несколько уменьшился. Но этого очень мало. Не мог я поразить французов, укрывающихся за валунами. Пришлось вспоминать опыт стрельбы при взятии Мантуи. Кирками и ломами с большим трудом удалось подготовить позицию. Из камней перед орудием выложили небольшое укрытие, чтобы, не дай Бог, французские стрелки не поразили моих пушкарей. На пятом-шестом выстреле бомбами,

Закладка:

На следующий день у французов появился новый союзник – природа. Дождь с ветром, сменился на ветер с небольшим морозом. Все дороги и тропы моментально оледенели.

Подошли к перевалу Сен-Готард, и начали спускаться по склонам к ущелью реки Рейс. В самом узком, непроходимом и неприступном месте французы создали мощное укрепление. Переправиться через реку Рейс, можно было только в одном месте, перейдя по Чертовому мосту. Вот этот мост, противник успел разрушить.

Мой батальон попал первым под прицельный огонь французов. Пули, выпущенные врагом, рикошетили от камней и разили моих солдат. Вынуждено отвёл солдат.

Вновь собрали орудие, начали обстрел укреплений французов. Прискакал Багратион.

- Долго капитан возишься, попробуй прорваться, - горячился генерал.

- У противника выгодная позиция, они нас сверху бьют. Я стрельбой из пушки их пока прижал. Егеря собирают в округе деревья, будем ладить переправу. Вы пока отведите казаков в тыл, уж больно густо здесь французские пули летают.

- Давай родимый, давай, нельзя нам долго здесь задерживаться, армия уже на подходе. А за предупреждение, спасибо.

Солдаты сколачивали щиты из толстых брёвен, подтаскивали их поближе к мосту, и укрываясь за ним вели стрельбу из ружей по французам. Нужно было обеспечить относительную безопасность в обустройстве переправы через разрушенный мост. Единственная пушка тоже вела огонь.

Ценой огромных потерь удалось заделать прореху в мосту. По узким, бревенчатым переходам, воины устремились на другой берег реки Рейс, атаковав французов в штыки. Сколько сорвалось воинов вниз, в бурлящие воды реки, даже подумать страшно. После овладения позициями французов, я произвёл подсчёт потерь в батальоне, и мне стало поистине страшно. Две роты полегли в полном составе. Откровенно говоря, я чуть не плакал. Под Нови весь батальон погиб, и здесь две третьих потеряно. Во имя чего, или во имя, чьих интересов гибнут русские солдаты? Обидно мне было, очень обидно. Я человек из просвещённогоXXI века, ничем не смог помочь людям. К моим словам не прислушался великий полководец. Пусть я не досконально знаю историю, но я в общих чертах нарисовал фельдмаршалу неприглядную картину, а он не внял моим словам. Бегать и кричать всем, что я пришелец из будущего, слушайте меня, я знаю, как нас обманут, не стал. Никто бы мне не поверил, в лучшем случае, подумали, что тронулся умом, из-за трудностей горной войны. Да, собственно, и почему Суворов должен меня слушать? Кто я для него такой? Простой армейский капитан, пусть и отличившийся в боях. Но самый обыкновенный. Таких капитанов в армии, пруд пруди. Высокому начальству виднее.

Для себя решил, что если выживу, то постараюсь толкнуть прогресс в модернизации вооружения русской армии. Конечно, с учётом своих финансовых и умственных возможностей.

С невероятными усилиями русская армия продвигалась вперед. Французы использовали любую мало-мальски позицию для обстрела наших войск. Мелкие стычки происходили по несколько раз в день. Дождевые тучи, проплывающие над горами, напитывали влагой одежду солдат, а пронизывающий ветер, способствовал образованию на ней ледяной корки. Как не старались уберечь от влаги порох, но иногда, в самый неподходящий момент, выяснялось, что стрелять невозможно, порох отсырел, и не желал воспламеняться. Подмытые дождями камни с грохотом срывались со скал, часто уносили с собой в пропасть за один раз по десятку солдат.

Уставшие, замерзшие и измотанные постоянными боями наши войска вышли к местечку Альтдорф, где нас по договорённости с австрийцами, должны ожидать запасы продовольствия и вооружения. Ничего не было, совершенно ничего. Даже дороги в долину не было. Дорогу уничтожил мощный обвал, и несколько снежных лавин. Австрийцы знали об этом, но не проинформировали фельдмаршала. Переправиться на другой берег Фирвальдштетского озера, тоже невозможно из-за отсутствия плавсредств. Союзники практически загнали русскую армию в ловушку.

Сутки дал на отдых фельдмаршал. Приводили в порядок, оружие и снаряжение, хоронили умерших от ран и болезней воинов. Мои хомячьи запасы продовольствия подходили к концу. Ну, не мог я спокойно смотреть на голодных, отдавал часть продовольствия в полковой котёл

Командир полка Санаев вызвал меня к себе в конце дня.

- Степан Иванович, - обратился ко мне полковник, таким обращением сильно удивил. - Полководец принял решение двигаться через хребет Ронсток в Муотенскую долину. Маршрут очень трудный и опасный. Вы со своим батальоном будете в авангарде, как обычно. Надлежит вам выйти к городку Швиц. Там, неподалёку, должны быть силы генерала Римского-Корсакова и австрийцы, под командованием эрцгерцога Карла. Вступите с ними в контакт. Основным силам нашей армии надо время, чтобы привести себя в порядок, развернуться и изготовиться к бою. Прошу вас оставить на месте всю артиллерия, раненых и налегке следовать к намеченному пункту. И ещё Вы были правы, там в Италии. Без ваших запасов, полк голодал бы давно.

- Все понял ваше высокоблагородие. С вашего позволения, я захвачу все же с собой три орудия и припасы, всякое может случиться. А ещё попрошу усилить мой батальон одной ротой, вы же знаете, у меня большие потери.

- Да-да, капитан, людей вам выделят две роты. Готовьтесь.

Мой батальон вышел на полсуток раньше всей армия. Три дня, подобно горным козлам карабкались по горам. Благо я прихватил в Альтдорфе местного проводника, хорошо знающего местность. Но это не спасало от потерь. Воины гибли, срываясь со скал.

Спустившись в долину, я, ориентируясь по карте, повёл батальон скорым маршем в направлении городка Швиц. Не пройдя и десяти вёрст, повстречали группу русских казаков, под командой хорунжего Вахтерова. Оказалось, что казаки пытаются пробиться из Швейцарии, так как войска генерала Римского-Корсакова разбиты вблизи Цюриха. Полной информацией Вахтеров не владел, но слышал, что якобы австрийцы не пришли на помощь нашему генералу, и тому пришлось драться с превосходящими силами французом. Двухдневная битва закончилась полным разгромом корпуса Римского-Корсакова. Разрозненными группами русские войска бегут в сторону Германии. В городке Швиц, куда я должен прибыть, французы, при орудиях и коннице. Вахтеров предположил, что их там не менее полка.

Час от часу не легче! Выдвинется полк французов к выходу из гор, и все, армия Суворова будет блокирована. Сколько жизней солдат придётся положить, чтобы пробиться, и удастся ли это вообще. Подтянут французы

Закладка:

Я, конечно, не мог приказывать Вахтерову, но на мою просьбу он откликнулся, и согласился отправиться с докладом к Суворову. Написал я фельдмаршалу подробный рапорт, передал с казаками.

Ну, что Степан Иванович, будешь делать? Спросил я себя мысленно. Единственным выходом из данной ситуации, смертоубийственная атака городка наличными силами. Надеялся, что мудрый Суворов, получив сведения, сможет что-то придумать, а я тем временем попытаюсь сдержать французов.

В пяти вёрстах от Шпица занял позиции между двух невысоких взгорков, перекрыв дорогу, ведущую в сторону хребта Ронсток. На флангах построения, на возвышенностях разместил по сотне егерей со штуцерами. Артиллерию поставил в центре обороны. На всех позициях, по моей команде, из камней выложили укрытия, закрывающие солдата до пояса. Выкладывать выше, не было смысла, не видно будет куда стрелять. Ведь дульнозарядные ружья, лежа не зарядишь.

Наше появление французы заметили зразу. Я видел, как выстраиваются ротные колонны, гарцует конница, занимает позиции артиллерия. Обратился к егерям с речью.

- Братцы, перед нами враг, хорошо подготовленный, сытый и жестокий. За нашей спиной уставшая и голодная армия фельдмаршала Суворова. Мы обязаны дать им возможность выйти на равнину, и помочь нам. Полководец не оставит нас в беде. Не посрамим нашей чести воины! С нами Бог!

Рёв, вырвавшийся из сотен глоток, я оценил, как согласие с моими словами.

Потом отвлекаться на разговоры было некогда. Французы, обстреляв нас из пушек, пошли в атаку. Мы, подпустив их на расстояние прицельного залпа, основательно их приголубили. Штуцерники, выбили всех офицеров. Командовать стало некому. Ещё один залп, вынудил французов отступить. Это что-то новенькое. Почему не пошли на нас в штыковую атаку? Испугались? Хотя вряд ли, они прекрасно видели, что нас всего один батальон, и тот не полный.

Вторую атаку, во второй половине дня, отбили тоже. Оно, по-умному, сменить бы позицию, чтобы удивить наступающих врагов, при последующих атаках, но такой возможности не было совершенно. Начну я движение вперед к городку, моментально оголю фланги, с которых меня атакует конница. Тогда мы не продержимся и часа, вырубят всех до последнего егеря. Значит, стоим на месте, только пушки немного переставлю, вдруг французские пушкари уже пристреляли прежние позиции.

До темноты нас не беспокоили, а ночью французы не воюют. Отрядил на разведку к городку пятёрку егерей во главе с унтер-офицером, заменив ружья, на пистолеты и палаши. С тревогой ожидал возможную стрельбу на вражеских позициях. Часа через три разведка вернулась, с очень неутешительными сведениями. В городок прибыл свежий карабинерский полк, и десятка три орудий.

Итак, что я имею на текущий момент? День, и похоже ночь, мне удалось отыграть у французов. Постараюсь продержаться со своими солдатами до тех пор, пока хватит сил драться и жить. А потом. Вот в этом потом и вся загвоздка, может не быть потом.

Собрал своих офицеров, аж целых два. Мой ровесник, прапорщик Уткин, был очень подавлен. Красные его глаза, говорили о том, что парень недавно плакал. Подпоручик Сенников, наоборот, был весел, пытался шутить. Понимался я, что на опасность каждый реагирует по-разному, один плачет, другой смеётся Рассказал офицерам о результатах разведки. Приказал сытно накормить солдат, и выдать по двойной порции вина. У нас его в достатке, мёртвым оно ни к чему.

Вышедшее из-за наших спин солнце, ярко осветило море противника перед нашими позициями, переливаясь всеми цветами радуги на частоколах штыков. Ну, вот Степан-Сергей, сейчас будет твой последний и решающий бой, если вспомнить слова из песни. А жаль. Быстро моё попаданство заканчивается, толком ничего не успел. Все хватит себя жалеть, не раскисать, отдаю себе мысленную команду. На меня сотни глаз смотрят. Они доверили мне жизни, а я им свою. И если нам суждено их отдать, то отдадим вместе.

Через час, французы начали обстрел наших позиции, ровняя с землёй хлипкие укрепления. В ответ посылали им наши приветы из двух орудий, одно уже лежало разбитым, с погибшим расчётом вокруг.

Затем последовала атаки карабинеров, под звуки полкового оркестра. Ротные колонны шли в наступление, словно на параде. На падающих офицеров, выбиваемых, моими штуцерниками никто не обращал внимания, их просто перешагивали. О, похоже, мы удостоились чести быть атакованными отборными частями французской армии, под предводительством маршала Массены.

Остатки батальона во главе со мной дрались с французами на наших позициях. Все меньше и меньше солдат оставалось рядом. Я рубился с чувством обречённого, сабля постоянно попадала по врагу. Уйдя от очередного ружейного выпада французского солдата, я рубанул его по рукам. Кровь брызнула в разные стороны, часть её попала мне в лицо, нанеся, как бы дополнительную боевую кровавую раскраску. Мгновение, и я оказался совершенно один в окружении врагов. На требование: «сдавайся», ответил выпадом саблей, пронзив ближнего карабинераа. От удара по голове сзади, солнце погасло.

Я уже умер, или нет? Если умер, то почему болит у меня все? Ага, мыслю, значит, живой. А если живой, то почему ничего не вижу? Мне, что глаза выкололи? Прикоснулся к глазницам, боли не почувствовал. Обнаружил, что мои веки слились от застывшей крови. Чья она моя, или врагов? Да, собственно, какая разница. Потёр глаза, кое-как очистил, открыл. Результат тот же, темно. Но теперь темень понятная, я в каком-то тёмном помещении. Попытался приподняться. Меня начало тошнить, в основном желчью. Похоже, сотрясение мозга заработал. Вытерев лицо остатками мундира, огляделся. Сижу на лежанке в небольшом и тёмном помещении. Слабый свет луны пробивался через меленькое оконце под потолком. Подвал, однозначно подвал. Попытался встать. Лучше бы не делал этого. Меня согнул пополам, очередной приступ рвоты. Ну, что за манеры, бить человека по голове! Могли бы просто приколоть штыком, и все, так нет, нужно обязательно ударить. Странно, начал юморить. Сел на место, а потом занял горизонтальное положение, и снова отключился.

- Месье вставайте, вас желает видеть полковник Фуке, - тормошил меня французский карабинер, держа в руках горящий факел. – Выходите, и не делайте глупостей.

С трудом отогнав остатки сна, я поднялся. У открытой двери с саблей наголо стоял молодой лейтенант, нетерпеливо поглядывая в мою сторону. Подталкиваемый карабинером в спину, последовал за лейтенантом. Из подвала меня провели на второй этаж здания, в кабинет, неизвестного мне полковника. Чувствовал я себе не ахти, покачивало ещё сильно, и очень хотелось пить.

- Это и есть тот демон, которого не смогли сразу укротить? – спросил полковник, разглядывая меня.

А посмотреть было на кого, и на что. Я высокий и стройный, в изорванном

Закладка:

- Так точно он, - ответил лейтенант. – Он последний оставался на позиции, когда моя рота вошла туда. Перед ним лежало два десятка убитых наших солдат. Последним он убил булочника Ксанье.

- Вы говорите по-французски, - спросил Фуке.

- Говорю.

- Удивительно. Кто вас научил? Медведи? У вас медведи учат офицеров языкам? – спрашивал полковник, думая, что шутит.

- В кадетском корпусе обучался.

- О, ля-ля, у вас есть кадетские корпуса?

- У нас много чего есть, того, чего нет у вас.

- Хватит. Отвечайте, вы кто?

- Капитан Головко, командир батальона шестого егерского полка.

- Такой молодой командир батальона. У вас не хватает офицеров?

- На эту должность я поставлен фельдмаршалом Суворовым, за проявленную отвагу и мужество в сражениях.

- В Италии отличились?

- Да.

- И где сейчас ваш Суворов?

- Не могу знать.

- Почему?

- Мне было приказано выступить в городок Шпиц, я его выполнял. Где сейчас фельдмаршал с войсками я не знаю.

- Верю. С посещением Шпица, вы капитан опоздали. Австрийские войска его оставили ещё неделю назад, и ушли восвояси. Ваш князь Римский-Корсаков напрасно ждал эрцгерцога Карла, тот уже пил вино у себя дома. Наши доблестные войска расправились с вашим генералом, в скором времени, и Суворову нанесём поражение.

- Это вряд ли. Фельдмаршал не проиграл ни одного сражения. Его образ военной мысли, предугадать невозможно. Он всегда находит единственно правильный выход в сложной ситуации.

- Тогда почему он не помог вам.

- Он знал о вашем присутствии в Шпиц.

- Откуда?

- Я послал людей к нему с донесением.

- И что вам ответил Суворов?

- Ничего.

- Почему? Он бросил вас на произвол судьбы?

- Пожертвовав моим батальоном, Суворов сохранил армию.

- У вас странная фамилия, не типичная для России.

- А я и есть не типичная для России личность. Мой дед, отец и я из запорожских казаков.

- Вот откуда эта дикость в бою! Я слышал, казаки, большие мастера сабельного боя. Сразитесь с лучшей саблей моего полка?

- Почему бы и нет. Только, если вы заметили, я сейчас не в лучшей форме.

- Вам дадут возможность отдохнуть, помыться и накормят. А завтра устроим поединок. Смею вас заверить, бой будет честным, до смерти одного из вас. Победите, я дарую вам свободу.

- Не возражаю.

- Наглый вы капитан. Вы не смеете возражать, вы должны покоряться моей воле.

- Покоряюсь, и хотел бы воспользоваться вашим радушием.

- То-то же.

- Лейтенант, проведите капитана, пусть он помоется, и накормите его, - распорядился Фуке.

- Будет исполнено, - мотнул головой лейтенант.

Меня вывели во двор. Осмотрелся. Небольшой, похоже, средневековый замок. Стены высокие и серые, выглядят не очень эстетично. А эстетика мне, зачем сейчас? Одёрнул себя мысленно. Выжить надо, вот главная задача. Бежать бессмысленно, пристрелят моментально. Да и куда бежать? Я не знаю, где нахожусь по большому счету. Ладно, буду определяться завтра, когда одержу победу в поединке. Самоуверенно заявил я себе мысленно.

Мылся возле отхожего места, куда два карабинера принесли бочку тёплой воды. Мне естественно никто не помогал. Карабинеры стояли в стороне, направив на меня штыки ружей. Опасаются, значит, уважают.

Помылся, выстирал рубаху. Камзол стирать не стал, его проще выкинуть, он весь изорван. Но с выкидыванием не торопился. Осень, она и в Швейцарии осень. Потом меня кормили, из солдатского котла. Правда, поднесли кружку вина. Отказался, выпил две кружки чистой воды, несказанно удивив французов.

На обратном пути в своё узилище старался более детально рассмотреть место пребывания. Нарочно шёл медленно, наслаждался свежим воздухом и свободой. Никто меня не гнал. Когда за спиной захлопнулась дверь камеры, улёгся на лежанку, и завернувшись в остатки камзола, уснул.

Разбудили меня только утром, сообщив, что пора завтракать, и сражаться. Самочувствие, по сравнению со вчерашним днём, значительно лучше. Не просто будет поединщику лишить меня жизни. Покормили нормально, даже какой-то горячий напиток дали попить.

Приговорённый капитан, к поединку готов. Ведите на арену. Опять шучу, значит, все сложится нормально, посетила меня мысль.

По периметру квадратного двора, размером примерно, сорок на сорок шагов, выстроились рослые карабинеры, направив штыки вовнутрь двора. На галереях, обращённых во двор, разместились офицеры, даже несколько дам заметил. Ждут потехи.

Вчерашний лейтенант подал мне саблю. Ух ты, да это моя! Подобрали, значит, на поле боя. Осмотрел клинок. Кто-то заботливо его поправил и наточил, почти до бритвенной остроты. Что ж, неплохо, не надо будет привыкать к весу незнакомого оружия.

Снял остатки камзола, и аккуратно уложил на каменную тумбу. Остался, в когда-то белой рубахе. А где мой противник? Не торопится. Зачем торопиться? Никуда я сбежать не смогу.

Лейтенант вышел на середину двора, и громко отрекомендовал моего противника:

- Хорунжий Владислав Сапега.

Ну, вот, здрасьте! Опять поляк. Мало мне было легионеров Домбровского, выбивших мой батальон, так в противники судьба подкинула Сапегу.

Владислав вышел из-за спин карабинеров.

Ростом он пониже меня, и в плечах поуже. Ему лет двадцать пять от силы. Темно русые волосы подстрижены, чем-то напоминали причёску из моего времени, полубоксом называемую. Серые глаза с ненавистью смотрели на меня. Что я успел ему плохого сделать? На поле боя не сходились в схватке, я бы запомнил. Белоснежная рубашка была расстёгнута Сделав пару шагов, Владислав, остановился напротив меня.

- Готов к смерти, московский прихвостень? – неприятным голосом осведомился Сапега.

- И тебе французский прихвостень, доброе утро, - отвечаю, стараясь сохранять спокойствие.

- Я союзник победоносной армии Бонапарта, и борюсь за свободу и независимость своей родины.

- Борись-борись, до этой твоей независимости, больше ста лет осталось.

- Не за горами тот день, когда войска славного Бонапарта вступят в пределы ненавистной мне России, завоюют её, а нам, полякам, даруют свободу.

- Вступят, это ты правду сказал, но там в этой самой России и останутся навечно, вернуться смогут немногие.

- Не пугай, бесполезно. Я въеду на своём горячем скакуне в московский кремль!

- Ты ещё не пережил сегодняшний поединок, не торопись.

- Изрублю тебя на куски, и пойду готовиться к походу.

- Тогда хватит болтать, атакуй.

Сапега атаковал, обрушил на меня каскад ударов, что свидетельствовало о хорошей его подготовке. Я ушёл в глухую защиту, отражая сабельные удары, пытаясь выбрать удобную позицию для ответной атаки. Очередной страшный удар

Закладка:

- Что же ты пан хорунжий саблю в руках слабо держишь? – спросил я с ухмылкой. – Подбери, я сегодня добрый.

Владислав саблю поднял с земли. О, а теперь выражение его глаз, мне начинает нравиться. В них появился страх. Может Сапега предпочёл бы прекратить поединок, но известный польский гонор, погонит его в новую атаку.

Оказался я прав. Вновь зазвенели сабли. Владислав попытался измотать меня, нанося удары с разных сторон и на всех уровнях. В принципе, я был готов к такому развитию поединка, и уже увидел весь арсенал приёмов противника. Не знаю, может Сапега приберёг какой-то свой любимый приём, но пока не демонстрировал. Ладно, пора я мне потрепать ему нервы. Перешёл в контратаку. Удалось дважды зацепить, на рубахе противника появились красные разводы. А говорят у благородных кровь голубая! Враки. У всех она красная.

Сапега начал горячиться. Не ожидал от меня такого сопротивления, думал, будет избиение пленного русского офицера. Ага, сейчас. Зря, что ли мой отец на меня тратил, сколько времени, когда я мальчишкой был. Да, и я в корпусе упражнялся с саблей часами, а в сражениях навыки сабельного боя были доведены до совершенства.

Отбив очередную атаку Сапеги, с удовлетворением отметил на нем ещё парочку порезов. Скажите, что такое порез, и будете неправы. Если этих порезов много, то кровушка понемногу покидает тело, постепенно его обескровливая. Вместе с кровью, уйдут силы.

Хоть я оставался цел и невредим, но чувствовал, что сильно устал, значит, ещё не полностью оправился от удара по голове. Затягивание поединка мне не на пользу. Провожу свой излюбленный обманный удар с перекладыванием сабли в другую руку. Резкий поворот. Удар в область шеи, и резкий рывок сабли на себя. Разрываю дистанцию с противником. Вернее сказать с мёртвым противником.

Владислав, выронил саблю из рук, и пытается руками остановить кровь, бьющую фонтаном из раны. Напрасные усилия, Сапега уже не жилец.

В полной тишине, Владислав упал навзничь посреди двора.

- Русского в подвал, - громко распорядился полковник Фуке. – Хорунжего в церковь.

Саблю отобрали, и погнали в подвал чуть ли не пинками, еле успел захватить свой камзол. Неужели так нужно обходиться с победителем в честном поединке!? Полковник сам предложил, я не отказался. Кто виноват, что Сапега не отправил меня на небеса? Понятно кто. Я со своим мастерством. Интересно, меня пристрелят тихо в подвале, или выведут во двор и там прилюдно проведут экзекуцию? Что так, что эдак, перспектива, не радужная.

Посидел в камере, немного отдохнул. Пора бы принести, что-нибудь пожевать, поединок много калорий забрал. Но что-то не торопятся мои тюремщики с кормёжкой, да и не слышно их совершенно. Лёг, и почти мгновенно уснул, сказалось нервное напряжение.

Проснулся под вечер. Понял, что меня разбудило. На границе слышимости грохотала артиллерийская канонада. Схлестнулся фельдмаршал Суворов с французскими войсками. Настучит он им по мордам знатно, но и самому придётся уносить ноги из Швейцарии в высоком темпе, соотношение сил, явно не в пользу нашего полководца.

Мне на помощь естественно никто не придёт, Суворову нужно спасать армию. А кто такой капитан Головко? Как ни печально это осознавать, но я расходный материал войны. Да, воевал неплохо, неоднократно награждена Я выполнил приказ, став грудью на пути неприятеля. Погиб капитан и его батальон тоже, с пользой, не уронив чести. Вечная мне и моим егерям память.

От раздумий меня отвлёк шорох в дальнем углу камеры. Что там, или кто шуршит разглядеть невозможно, за окошком уже стемнело, а в камере и днём, не очень-то светло. Крысы, подумал. Наверное, решили ко мне в гости пожаловать. Таких соседей мне не надо, они переносчики всякой заразы. Не дай Бог, сапоги сожрут, они кожаные. В чем ходить прикажите?

Подобрался ближе. Вылезет это гадское творение в камеру, постараюсь прибить. Шорох перешёл в негромкое сопение. А потом, крыса начала расти в размерах, прямо на глазах. Только замковых приведений мне не хватало, для полного счастья, подумалось. Уже на полном автомате, левой рукой схватил неизвестное животное, а правую руку занёс для удара. А это, что такое? Удивился я, чувствую под левой рукой какую-то приятную упругость, напоминающую женскую грудь. Надо же о таком подумать! Совсем плох, стал Степан Иванович! Приведение и женская грудь, не бывает подобных совпадений. Следом последовал приглушённый, толи писк, толи вскрик, и тихий шёпот

- Отпустите, я вам не враг, - на плохом французском, заговорило нечто женским голосом.

- Если вы не враг, то почему влезаете ко мне в камеру? – ответил я, тоже по-французски, невольно разжимая руку. – Может вы порождение преисподней, и хотите забрать мою душу!?

- Нет-нет. Я человек. Меня зовут Эльза, я бывшая хозяйка этого замка, можете меня потрогать.

Весь из себя очень удивлённый, и честно сказать немного испугавшийся, не стал расстраивать Эльзу, прошёлся по её телу руками. Определённо, живая и тёплая женщина. С души, словно камень свалился. Не помрачился мой рассудок, значит, ничто сверхъестественное не появилось, и со мной разбираться не будет.

- Как вы сюда попали Эльза? – подсев ближе, прошептал на ухо женщине.

- Говорю же вам, я хозяйка замка. С малых лет я знаю все тайные входы и выходы.

- То есть из этой камеры, можно незаметно исчезнуть?

- Да. Я собственно за этим сюда и пробралась.

- Не побоялись? И, что толкнуло вас спасать меня?

- Я видела ваш поединок, а потом подслушала французов. Вас не собираются отпускать. Хотят, чтобы вы на потеху публике дрались на саблях.

- Это я уже понял. Тогда, давайте Эльза покинем эту камеру, неуютно здесь. Не гостеприимными оказались французы. Ужин не принесли.

- Хорошо, только вы сами потом подвигаете дверь с камнями, она такая тяжёлая

Эльза взяла меня за руку, и потащила в угол камеры. С трудом я со своими габаритами протиснулся в довольно узкий лаз. По указанию женщины, подвинул на место небольшую дверцу. Женщина высекла огонь и зажгла свечу.

- Огонь не выдаст нас? - поинтересовался у женщины.

- Его никто не увидит. А сейчас держитесь за меня, идите точно за мной, след в след. Здесь есть несколько ловушек, в том числе смертельных. Не знаю, из-за давности сработают они или нет, но лучше не проверять.

Долго плутали по разным

Закладка:

- Располагайтесь, - предложила Эльза.

- Спасибо, - ответил, продолжая рассматривать внутренней убранство комнаты. - Я заметил, что вам тяжело говорить на французском языке, может, перейдём на родной вам, немецкий?

- Буду вам признательна, а то не всегда могу правильно выразить мысль, запаса слов не хватает. Разрешите представиться – баронесса Эльза Швайштайнгер. До недавнего времени, владелица этого скромного замка и земель в округе.

- Капитан русской армии Головко Степан Иванович, с недавних пор узник в вашем замке.

- А ещё, такой красавчик, - очень тихо сказала, и хихикнула Эльза.

- Что-что? Я не расслышал, о чем вы говорите?

- Говорю, вас надо хорошо отмыть и переодеть. Ваш мундир, да все остальное изорвано и грязное. Постирать надо ваш мундир и белье.

- И где прикажите мыться? Я не наблюдаю здесь ванной комнаты.

- К нашему с вами сожалению ванной комнаты действительно нет. Зато есть горный источник, в котором можно помыться. Вода, правда, холоднющая, прямо жуть. Но вы воин, не замёрзните

- Эльза, извините за нескромный вопрос. Мы сейчас где?

- У меня в гостях. А если серьёзно, то в древнем укрытии моих предков. В трёхстах шагах от замка возвышается невысокая, неприступная скала. Вот внутри её мы и находимся. Как говорил мой дед, это природное укрытие нашёл и достроил его дед. Войти сюда можно через подземный ход, или подняться по отвесной скале. Но я не помню, чтобы кто-то сюда приходил, кроме владельцев замка. Когда появились французы, я перенесла сюда весь свой и мужа гардероб, драгоценности. Потом из кладовок весь провиант перетаскала. Не переживайте с голоду не помрём

- Запасливая вы Эльза. Это сколько же времени и сил потратил ваш предок, сооружая это укрытие?

- Все сделала природа. Прапрадед немного подправил и дооборудовал. Может, что-то копал, но дед мне про это ничего не рассказывал. Ладно, сейчас вам приготовлю одежду и отведу к источнику. Пока будете мыться, накрою стол.

Мытье при свете горящего факела, да в ледяной воде, это я вам скажу, ещё то удовольствие. Я, откровенно говоря, ни разу не морж. Но, как бы там не было, вымылся качественно. Сменил свою пропотевшую одежду на чистую, и почувствовал себя человеком. Свои тряпки постирал.

Не успел закончить, за мной пришла Эльза.

- Все к трапезе готово, пожалуйте к столу господин капитан, - засмеялась Эльза.

- Ваш муж, как я посмотрю, крупный мужчина, - развёл я в стороны руки, показывая свободновисящую на мне одежду.

- Ага, был крупный, и глупый.

- Почему был?

- Когда австрийцы уходили, я Вильгельма просила уехать отсюда подальше. Были слухи, что вскорости здесь будут французы. Так он, упёрся, словно баран, и не захотел уезжать. Первых французов он встретил выстрелами из ружья. Те пальнули в ответ. Мужа я не оплакивала, его погребением занимался наш дворецкий, я к тому времени, уже пряталась здесь. Насмотрелась, как французские солдаты выстраивались в очередь к нашим служанкам и горничным, жестоко их насилуя. Страшно было выходить. Никто бы не обратил внимания на моё знатное происхождение, надругались и все. Осталась бы я живой неизвестно.

- Война, вещь жестокая.

- Но нельзя же превращаться в зверей. Вот сегодня, я наблюдала в подзорную трубу за вашим поединком. Радовалась, когда вы зарубили француза, и решила вам помочь. Пока пробиралась к камере, послушала разговоры, и поняла, что нужно спешить. На французские войска напали русские, и местный полковник решил вас не отпускать. «Посадить русского медведя на цепь», приказал он своему лейтенанту. Вам повезло, что у меня в замке нет кузнеца, его завтра приведут из городка. Ой, я вас совсем заболтала, давайте перекусим.

Твёрдый сыр, копчёный окорок и хлеб каменной твёрдости показались мне самыми отменными деликатесами. Из предложенного кубка с вином, сделал всего один глоток, так, для улучшения пищеварения. Хозяйка замка по скорости поглощения пищи ничем мне не уступала, видно тоже проголодалась.

- Подкрепились? – поинтересовалась Эльза.

- Очень хороший ужин, огромное вам спасибо.

- Тогда можно отходить ко сну. Предупреждаю, отдельных комнат и кроватей, за исключением той, что вы видели, не имеется. Поэтому, вам придётся смириться с моим присутствием.

- Возражений и протестов от меня не ждите.

Мы прошли в спальню. Эльза избавилась от своего мешковатого одеяния. Сняла платок с головы. Зажгла три свечи в подсвечнике.

- Выбирайте себе место, а я пойду, освежусь немного.

Пока Эльза отсутствовала, я зажёг ещё один подсвечник, честно сказать хотелось рассмотреть хозяйку замка получше.

С длинными до пояса, и распущенными русыми волосами Эльза появилась в спальне. В её голубых глазах отражался свет горящих свечей. Волнующая красота. Лицо приятное, чистое. Ночная рубашка одетая, по всей видимости, на влажное тело, облегала фигуру, как бы показывая мне, что все, что должно быть у женщины на месте.

Разглядывал я Эльзу всего мгновение, а потом подхватил на руки, и впился поцелуем в её губы. Не встретив никакого сопротивления, я избавил Эльзу от рубашки, а она помогла мне снять мою одежду. Все это делала, слегка подрагивая. Замёрзла? Ничего, сейчас согреемся. Начал осыпать свежевымытое тело женщины поцелуями, а руками изучал все изгибы, ласкал грудь и бедра. Доведя женщину предварительными ласками до нужного состояния, нежно взял её Наши тела переплелись необычайным образом, казалось, мы превратились в подобие колобка, который невозможно разделить. Мы катались по кровати, рычали, стонали, и вместе кричали, достигнув пика наслаждения. Потом мы менялись местами, я показывал Эльзе новые позы, учил её, она с благодарностью отдавалась мне, и училась. Наверное, удар прикладом по голове, или чем там меня француз приложил, способствует усилению потенции. А может, это я так думаю. Но, тем не менее, до утра, мы не сомкнули глаз ни на минуту.

- Степан, милый, что это со мной, было? – спросила Эльза. – Я на вершине блаженства нахожусь. Я уже в раю? Знаешь, а я хочу продлить это состояние.

- Давай продлим, - сказал, заключая Эльзу в объятия.

А потом, силы у нас закончились, и мы уснули.

- Просыпайся соня, пора покушать, тебе силы понадобятся, - целуя

Закладка:

- Хорошо, добрая фея.

- Иди уже. Я фея не добрая, заточу тебя в этой скале и заставлю любить и ублажать меня.

- Как видишь, я это и без заточенья добровольно делаю. Долго мы здесь пробыть не сможем, провизия кончится, оголодаем, будем костями греметь.

- Да ты вон, какой большой, пока отощаешь, годы пройдут.

Поздний обед, плавно перешедший в ранний ужин, прошёл в тёплой обстановке, как сказали бы политики.

Затем, незаметно для себя, мы переместились на ложе, где вновь и вновь предавались любви.

- Степан, давай передохнем немного, а то у меня там, ну ты понимаешь, уже немного побаливает, - взмолилась Эльза.

- Насытилась?

- Нет, просто давай передохнем. Знаешь, я девять лет была замужем, но ни разу не испытывала, такого наслаждения, как с тобой. Вильгельм, был неплохим мужем. Он считал, что женщина предназначена только для продолжения рода человеческого. Я тоже так думала все это время. А когда ты начал ласкать меня, то поняла, что мужчина может возвести женщину на вершину божественного блаженства, и подарить радость.

- А дети у тебя есть?

- В начале супружества, я рожала трижды. Все детки умерли в раннем младенчестве. Потом не получалось понести. Да и понесёшь тут, если муж к тебе интерес потерял, в спальню приходит раз в месяц.

- Что думаешь делать дальше?

- Хотела тебя просить, взять с собой до Мюнхена, там у меня родители живут. Ты же будешь стараться догнать свою армию?

- Конечно, буду. Если ты мне поможешь выбраться отсюда, то я приложу все силы, чтобы доставить тебя в Мюнхен.

Скрепили устный договор любовью.

Утром с помощью Эльзы и подзорной трубы изучал окрестности. Почти на самой вершине скалы имелась небольшая, невидимая для любопытных глаз, площадка.

В городке французы оставили небольшой гарнизон. В замке, как и прежде, находился, по всей вероятности штаб, постоянно туда приезжали и уезжали верховые. Рассмотреть крупные воинские соединения не удалось. Грохота орудий не слышно, значит, Суворову удалось оторваться от французов.

Из нашего укрытия, по словам Эльзы, мы сможет выйти в глубоком овраге, заметить нас никто не сможет. В пяти лье от скалы, на север, в лесу, расположена небольшая мыза, принадлежащая хозяйке замка. Она надеется, что французы не разграбили её, нет там нормальной наезженной дороги. На мызе есть лошади, в том числе, три верховые. Там же можно запастись на всю дорогу провизией. Если хорошо поискать, то и оружие найдётся

Я попытался заняться швейным делом, привести в порядок свой истрёпанный мундир. Эльза отобрала у меня шитье, и сама все сделала. Не сказать, что все получилось идеально, но теперь я был похож на капитана русской армии в сильно потрёпанном, но заштопанном мундире. Короче, узнать во мне офицера, не составляло труда. Решили выждать ещё один день, потратив его на подготовку имущества и продуктов, а также на повторение пройденных уроков любви.

Выбрались в овраг глубокой ночью. Увесистый тюк с одеждой и провизией, выпало нести мне, не нагружать же женщину. У неё в руках был небольшой узелок с драгоценностями. Оружия практически не было, не считать же таковым, небольшой нож, который мы использовали для нарезки окорока.

Ориентируясь по известным ей приметам, Эльза вывела к лесной мызе. Хотела сразу пройти к воротам, но я её остановил. Нужно внимательно осмотреться. Вдруг, здесь уже хозяйничают французы. Начал обход построек по кругу. Удивило, отсутствие собак. Даже самая меленькая собачонка, могла поднять лай, сообщить хозяевам о присутствии посторонних. Не обнаружив французских солдат, позвал Эльзу.

Особым способом она постучала в дверь. Через некоторое время, дверь нам отворила женщина, закутанная в тёплый платок. Узнав хозяйку, обрадовалась, и начала негромко плакать.

Марта, так звали женщину, рассказала, что у них пока все спокойно, никто не беспокоил. Её муж Иоганн, ушёл на охоту, зима скоро, нужно заготовить мяса побольше. Война сильно распугала животных, приходится далеко уходить от дома, чтобы охота была удачной. Ещё, отметила Марта, по лесам бродит много людей в неизвестной ей форме, она указала на меня. В большинстве своём, они голодны, но не агрессивны, и говорят на непонятном языке. Иногда, она давала солдатам покушать. Ага, подумал я, значит, лесами выходят остатки разбитых частей князя Римского-Корсакова. Попробую сколотить небольшой отряд, попортить жизнь французам, а потом выйти к своим. С группой солдат выходить как-то престижней, нежели явиться одному.

Утром нагрузили две вьючные лошади провизией. Рассказал Эльзе о своём намерении, мотивировав тем, что под охраной русских солдат, добираться в Мюнхен безопасней. Зря распинался в доводах, никто не собирался мне перечить. Эльза сказала, что мне, мужчине виднее, и она примет любое моё решение.

Примерно, через час пути, уловил запах дыма. Похоже, кто-то греется, или готовит пищу. Спешился. Попросил Эльзу остаться с лошадьми, а сам пошёл на разведку.

В неглубоком овраге обнаружил два десятка русских солдат. Они стояли, обнажив и опустив головы, на земле лежало тело молодого подпоручика.

- Служивые, не надо хвататься за ружья, - обратился к солдатам, - я не француз. – Что у вас здесь произошло?

- Их благородие, подпоручик Мартов, преставились, - ответил унтер-офицер, опуская ружье. – Не выжил сердешный, его штыком в грудь ранили. А вы, ваше благородие кто будете?

- Капитан Головко, шестой егерский полк, фельдмаршала Суворова.

- И Суворова французы побили? – сокрушённо, спросил унтер-офицер.

- Не побили. Я со своим батальоном прикрывал выход его армии с гор. Фельдмаршал потом два дня с французами бился, а потом ушёл дальше.

- А мы по лесам давно скитаемся. Его благородие на руках выносили. Дохтура у нас не было, вот и помер подпоручик.

- Печально, конечно. Готовьте могилу. Схожу за лошадьми, у меня есть немного провизии, вы, поди, голодные все.

- Есть такое, ваше благородие. Может, подмогнуть надобно, то мы, завсегда.

- Не надо, сам управлюсь.

Быстро вернулся к Эльзе, рассказал о встрече с солдатами. Спустя десять минут, женщина накрывался импровизированный стол. Я распорядился выставить пару караулов, так на всякий случай, хотя французы в леса не особенно лезли, предпочитали двигаться по дорогам.

Подкрепившись, похоронили подпоручика. Его саблю и пистолеты достались мне.

Начал думать, как вести свой отряд на соединение с основными силами. И, как их прокормить в дороге. Моих запасов продовольствия, на всех хватит на

Закладка:

По словам Эльзы, недалеко находится довольно крупная деревня Опенбург, она расположена на перекрёстке дорог, там могут находиться французские солдаты. Молодец женщина. Где солдаты, там есть оружие, порох и естественно съестные припасы.

Не ошиблась Эльза, французы в деревне были, обозники. Воспользовался позаимствованной у женщины подзорной трубой, попытался пересчитать. Выходило около трёх десятков. Расклад по численности не в нашу пользу. Обратил внимание на огромный сарай, который охранял француз с ружьём В этом сарае могло быть, что угодно, и провизия, и порох, и наши пленные соотечественники.

Собрал всех солдат. Пытался найти среди них жителя лесов, могущего на пальцах объяснить, как нужно скрытно ходить по лесу. Такого не нашлось, а жаль. Я решил, под покровом ночи, наведаться в деревню. По возможности тихо, штыками переколоть караулы, и также тихо, уничтожить отдыхающих обозников. Если честно, авантюра полнейшая. Никто из солдат не имел понятия, о бесшумном снятии часовых, они научены, плечом к плечу сражаться в едином строю. Пришлось обучать по ускоренной программе, пусть слабая, но надежда на успех была. Внезапность налёта, нам в помощь. Разделил солдат на группы, каждой поставил конкретную задачу. На себя взял большой сарай.

После полуночи выдвинулись. Я неслышно подобрался к стене сарая, и, находясь за углом, в двух метрах от караулившего француза, тихо позвал его по-французски.

- Пьер, иди ко мне, у меня вино есть.

- Я Жан, - ответил солдат, - но от вина не откажусь.

Солдат вышел из-за угла. Одной рукой, я перехватил ружье, а второй нанёс мощный удар в висок. Беззвучно тело упало к моим ногам. Добил француза саблей. Пока везде было тихо, значит, моих ночных визитеров ещё не обнаружили.

Сняв примитивный запор с ворот сарая, проник вовнутрь. В нос шибанул запах немытых тел.

- Эй, кто здесь? – спросил я по-русски.

- Кто, кто? Люди православные здеся, пребывают в неволе, - услышал в ответ по-русски.

- Подойди к дверям не бойся.

Из темноты появился человек в изорванном мундире русского солдата.

- Сколько вас?

- Не знаю, счету не обучен, но от других слыхал, говорили больше полусотни.

- Иди, поднимай людей, надо выходить отсюда, и захватить обоз, пока французы спят.

Солдаты начали тихо покидать сарай. Раненых среди них не было. Когда все собрались, вкратце объяснил ситуацию, и, разбив людей на группы, повёл в деревню. Была, конечно, опасность, что темноте, мой передовой отряд не опознает соотечественников, поэтому предупредил, чтобы в общении употребляли матерные слова. Французы так изъясняться не могут.

Зря опасался. Живых французов в деревне не осталось. До самого рассвета, выросший мой отряд собирал оружие, провизию, запасался порохом. Припасы, навьючили на лошадей, и скрылись в лесу. А через час Опенбург сотряс мощный взрыв, то я озаботился, рассыпал порох и поджёг свечу. Вот она не погасла и догорела.

Неделю мы не давали покоя обозникам и фуражирам французов, убивая всех поголовно. Даже восемь орудий крупного калибра удалось уничтожить. Забили стволы, порохом полностью, затолкали по одному ядру, и разожгли костры под лафетами. Бабах был сильный и качественный, орудия только в переплавку. Отряд вырос до двухсот пятидесяти голов. Пятёрка донских казаков прибилась вчера. Использовал их в качестве передового разъезда. Из войск Суворова, не было ни одного солдата, надежды встретить сослуживцев не оправдались.

Мы теперь не прятались по лесам, а шли по дорогам. С каждым днём, встречали все меньше и меньше французов. Во второй половине октября, я с удивлением для себя узнал, что мы уже покинули земли Швейцарии. Это нам поведали местные жители Германии. Они же указали дорогу на Линдау, где по их словам, на берегу Боденского озера скопилось большое количество русских войск.

Пройдя вёрст сорок, мы повстречали конный казачий разъезд русских войск. Обрадовался. Армия фельдмаршала стояла на отдыхе у города Линдау, в ожидании подхода разбитых войск генерала Римского-Корсакова. Каждый день, поодиночке и небольшими группами выходили голодные, измотанные и оборванные солдаты и офицеры. Я привёл свой отряд в более-менее приличный внешний вид, и повёл в направлении лагеря русских войск. Это направление нам указали казаки.

В лагере нашёл свой полк, и пошёл с докладом к командиру.

- А мы вас батенька, похоронить успели, - с виноватой улыбкой сказал полковник Санаев, выслушав мой обстоятельный доклад. – Казаки видели последний бой вашего батальона. В тот момент уже все войска спустились в долину, и фельдмаршал приказал узнать, кто сражается в направлении Шпица. Когда узнали о гибели вашего батальона, Суворов приказал отслужить молебен, по героям.

- В народе говорят, что теперь долго жить буду, если по живому службу отправили.

- Конечно-конечно, обязательно будете. Ваше имущество все сохранилось. Я распорядился, по возращению в отечество, отправить его вашим родным. Хвала Господу вы живы, распоряжайтесь им сами.

- Ваше высокоблагородие, я, пребывая вне войск, не владею ситуацией на сегодня. Каково наше положение , что намерен предпринять фельдмаршал?

- Вы знаете капитан, я могу сообщить не очень радостные новости. Ваш батальон погибнув, дал возможность Суворову выйти на равнину. Но злоключения на сим не закончились. Нас в очередной раз предали союзники. Мы оказались в полном окружении среди гор, без провизии и с очень малым запасом пороха и пуль. Фельдмаршал провёл военный совет, и решил пробиваться к местечку Гларис. У него ещё была надежда соединиться с австрийскими войсками. Пробивались в Гларис с тяжелейшими боями. Войска маршала Массены, атаковали нас со всех сторон. Попав в городок, союзников не обнаружили, они уже бежали оттуда, выгребая продовольствие у местного населения подчистую. Фельдмаршал с целью спасения армии, решил отходить к городку Иланц через хребет Рингенкопф. Как переходили перевалы, я думаю, вам рассказывать не надо. Вы сами сколько раз хаживали, знаете. Отдохнули пару дней в Иланце, затем через район Кур вышли на земли Германии. Думаю, здесь будем зимовать. За все время, мы потеряли свыше шести тысяч русских воинов, вслушайтесь в цифру капитан, шесть тысяч.

- Неужели фельдмаршал не отправил императору депешу с описанием предательства союзников?

- Отправил, не сомневайтесь. А вот захотят ли читать эту депешу император и его придворные? Ладно, покончим с этим. Даю вам неделю для приведения себя в норму, и приступайте к формированию нового батальона, людей хватает. У вас есть ко мне просьбы?

- Я просил бы ваше высокоблагородие, дать сопровождение баронессе Швайштайнгер до Мюнхена. Она оказала нашей армии и моему отряду помощь в снабжении.

- Хорошо. Подберите у местных ей карету, оплатим из полковой

Закладка:

Прощались с Эльзой всю ночь. Но жизнь не стоит на месте. В Мюнхене её ждали родители, а меня служба.

Жизнь в лагере постепенно налаживалась. Я сформировал батальон полного состава, даже офицеров было в достатке. Пошил себе новый мундир. Но больше всего я радовался, когда у каптенармуса забирал своё имущество, сохранности отцовской сабли.

Когда я привёл себя в божеский вид, меня вызвал к себе Багратион. Поздравил с возвращением. Затем мы отправились в штаб Суворова, где я в подробностях доложил о своих приключениях.

Фельдмаршал приказал подготовить на меня наградной лист, отметив, что я со своим батальоном совершил невозможное. Обеспечил беспрепятственный выход на равнину. В присутствии своего штаба, Суворов торжественно расцеловал меня.

Поступила радостная весть. Указом Павла I, Суворову пожалован самый высокий военный чин — генералиссимуса.

Спустя неделю поступило повеление императора о выводе армии Суворова в Россию, в связи с натянутыми отношениями с Англией и Австрией.

Объединенные войска Римского-Корсакова и Суворова, оставив живописные берега Боденского озера, уходили из Германии под звуки оркестров.

Длительную остановку на месяц сделали в Праге. Войска должны были отдохнуть. Суворова встречали с помпой. Не так часто посещают Прагу генералиссимусы. Когда Александр Васильевич прибыл в народную оперу Праги, весь зал встретил его овациями. Каким-то образом, Суворов прознал, что его к чествованию в Чехии, причастны дипломаты Англии и Австрии, они пытались загладить свою вину перед Россией. Генералиссимус пришёл в ярость. Потребовал немедленно подготовить войска к походу. Своими действиями, он ускорил разрыв отношений со странами предателями, и вызвал неудовольствие со стороны ПавлаI. Поговаривали, что генералиссимус в пути сильно простудился, нуждается в лечении. В середине апреля войска прибыли к Санкт-Петербургу.

Но триумфальной встречи, в честь победителя французов, никто не организовывал. Павлу I, опять вожжа под хвост угодила, отказался чествовать по достоинству героя Итальянского и Швейцарского похода. Видно такое отношения императора, возраст, тяжести походов и болезнь, забрали у генералиссимуса последние силы. 6 мая 1800 года Суворов скончался у себя дома. Павел I повелел провести похороны скромно. Однако к его требованиям народ остался глух. В день похорон великого полководца, на улицах Санкт-Петербурга было все население горда и окрестностей. Искренно скорбели люди о понесённой утрате.

Получив долгожданный отпуск, и денежное довольствие, я отправился навестить родителей.

Глава 9

Всеми правдами и неправдами меняя лошадей на станциях, добирался до Новороссийска. Там взял извозчика, и помчался в родную Дубраву. А что мешало выйти раньше? Отвечу. Поклажа и подарки. Оброс я носимым и возимым имуществом. Чай не выпускник кадетского корпуса, капитан – командир батальона.

Въехали на знакомый взгорок. Попросил извозчика остановиться. Вот не был я дома около двух лет, а как все изменилось. Площади возделанных полей значительно увеличились. Теперь они простирались до самого горизонта. Село разрослось вширь еще больше. Сейчас оно нарядилось в белые одежды цветущих садков возле домов. Везде растет трава, казалось изумрудного цвета, куда не посмотри. Небо чистое, ни облачка, и солнце высоко, пригревает уже по-летнему. Идиллия. Нашел отцовский дом. Он не изменился, тоже весь в цвету.

Все хватит любоваться, пора обнять родителей. Я от них писем не получал, новостей не знаю. Да и от друзей писем тоже не было. Мы все время в походах, почта прибывала только Суворову, и не регулярно. А для разных там, частных писем, гонцов засылать в Италию или в Швейцарию накладно, и не безопасно.

Извозчик остановился у ворот дома. Не успела осесть пыль, как меня тискали в объятиях отец и Силантий. Со слезами, к ним присоединилась мама. Встреча сына с родителями случилась.

Естественно закатил отец пир для близких родственников. Сестра Христя пришла с мужем Игнатом, и с младенцем на руках. Оказывается, у меня есть маленький племянник - Василько. Начал раздавать подарки. Отцу, как главе семьи вручил два нарезных армейских английских ружья. А что прикажите настоящему казаку дарить? Маме жемчужное ожерелье и большой отрез атласа. Христе досталось рубиновое колье с тремя отрезами шелка. Парой пистолетов одарил Игната. Силантию пожаловал отличный французский палаш и новый полный мундир егеря с сапогами. На некоторое время, все были поглощены изучением подарков. Я не против совершенно, пусть радуются.

А потом на меня насели с расспросами. Где воевал? Что видел? Какие получил награды?

До самого позднего вечера рассказывал. Мама часто утирала набежавшие слезы. Так это я умолчал о своем пленении, и детально не рассказывал о штыковых атаках.

Христя с Игнатом ушли, пора было заниматься хозяйством и Василька кормить.

- Смотри Одарка, какого мы на свет божий произвели воина, -рассматривал меня отец. – Мне кажется, что это я вчера впервые его взял на руки и показал степь. А сейчас перед нами защитник земли нашей. Умом и ростом отца обогнал. Как считаешь, не пора ли женить Остапа?

- Иван, ты снова за свое женить, да женить, - возмутилась мама, - ребенок сам решит когда. - Степан сам себе найдет невесту.

- Мама, папа не ссорьтесь, до женитьбы еще далеко, моя невеста еще не выросла, - пытался я успокоить родителей.

- Не понял сын, - потряс головой отец. – Как это не выросла?

- Вот так. Ей сейчас только десять лет. Я в присутствии бригадира Миклашевского и полковника Вырубова, дал ей слово, что возьму себе в жены, когда ей исполниться восемнадцать.

- Я думал у тебя в самом деле есть невеста, а ты нам с матерью сказки рассказываешь, - улыбнулся отец.

- Нет отец, это не сказки. Сам знаешь, слово, данное казаком, тверже стали. Княжной слово дал, изменить этой присяге не могу.

- Ты сошел с ума сын, решив породниться с князьями!? Они на самом верху, а мы для них кто?

- А что, я молодой капитан, могу стать генералом. Голова на плечах у меня есть. Все будет хорошо отец.

- Вот видишь Иван, Степан все решил сам, а ты хотел ему кого-то сватать, - не удержалась от шпильки мама.

– Сынок, а хоть хороша собой девушка?- поинтересовалась мама.

- Она мама, на ангела похожа. Блондинка с зелеными глазами, и очень нежная. Когда вырастит от нее глаз не отвести.

- Поедешь ее проведать?

- Не знаю. Тогда она гостила у мужа своей сестры, а где она сейчас тяжело сказать.

- Завтра садись на коня и поезжай к Миклашевскому, говорят он сейчас Александровскую городскую управу

Закладка:

Отец прав. Поеду, поинтересуюсь. Если встречусь с Софией, подарю ей медальон с изумрудами, как раз под цвет ее глаз. Честно говоря, я немного трусил. В моем времени, за проявление внимания к малолетней девчонке, меня точно, посчитали бы педофилом, а в этом времени, в порядке вещей присматривать за будущей женой. Поскольку живу в этом времени, то и поступать буду соответственно.

Отец, провожая меня утром, требовал, чтобы я одел все награды. Я отказал ему в этом удовольствии, не хотелось пускать пыль в глаза. Миклашевский и так догадается, что я не праздновал труса, если в двадцать лет стал командиром батальона в егерском полку, да взглянув на мою саблю, поймет все.

Михаила Павловича нашел в городской управе Александровска, бывшей ранее штабом коменданта. Крепость постепенно превращалась в заштатный городок. Все военные из крепости ушли. Росло чиновничье сословие, а его учить уму разуму требовалось.

- О, Степан Иванович, рад вас видеть, да и в чине вы значительно выросли, - приветливо улыбнулся мне Миклашевский, и подал руку. - А возмужали то как! Расскажите, где служить довелось?

- Обязательно расскажу. Но я бы хотел…

- Гостит у нас, если вы о Софии, - перебил меня бригадир. – Она, почему то была уверена, что вы находитесь в армии генералиссимуса Суворова. Собирала газеты о боях в Италии и Швейцарии.

- Вы знаете, София Яковлевна не ошиблась. Я после нашей встречи, отбыл в Санкт-Петербург, а затем в Италию. Только в середине апреля сего года вернулся в Россию.

- Все молодой человек, ни слова больше. Сейчас же едем к нам в имение. Встретите свою Софию, а нам поведаете о славных походах Суворова с вашим участием.

Вначале я посетил городскую кондитерскую лавку. Накупил булок, пряников и конфет разных. Честно сказать я не знал, как себя вести по отношению в Софии. Она еще ребенок, вот и решил, побалую сладостями.

Всего час скачки и мы на месте. Не успел спешиться и отряхнуться, а на моей шее повисла София.

- Я знала, я чувствовала, что сегодня приедет мой Степан, - громогласно заявило зеленоглазое чудо.

За два года София подросла. Ее личико стало еще симпатичней.

Возникший переполох прекратил Михаил Павлович, пригласив всех за стол. После обеда, мне пришлось рассказывать о походе Суворова, в мельчайших подробностях. Семейство Миклашевского и София внимательно слушали очевидца и непосредственного участника этих событий.

- Степан, а вам было страшно? – спросила София

- Конечно, как любому нормальному человеку, до первого столкновения с врагом, а потом не до страхов. Нужно управлять солдатами и выполнять приказы командиров.

- А сколько у вас орденов?

- Пять и Аннинское оружие.

- Заметьте София, - вмешался в разговор Миклашевский, - Аннинским оружием, награждают только особо отличившихся офицеров. Значит, наш капитан Головко, совершил какой-то геройский поступок.

- Ой, Степан, расскажите нам об этом поступке, - попросила София, - нам очень интересно.

Рассказал о бое под Швицем, и о гибели своего батальона.

- А как вам удалось уцелеть? – всхлипывая, поинтересовалась девчонка, - ведь все погибли.

- Меня среди трупов нашли французы и пленили, но я этого не помню, пребывал в беспамятстве. Потом удалось бежать. Собрал небольшой отряд из отступающих солдат, и нападал на тыловые части французов. Так добрался до Германии, где соединился с основными силами наших войск.

- Бедный, мой бедный Степан, вы так страдали, - окончательно расплакалась София.

Миклашевский, его жена Ксения и я, все вместе пытались успокоить ребенка. С большим трудом нам удалось это сделать. София окончательно успокоилась, забравшись мне на руки.

- Вы София, нашли самое безопасное место, - рассмеялся Миклашевский.

Затем Миклашевский показывал мне молодой парк в имении, рассказывал о породах деревьев и кустарников, произрастающих в нем. Я ничего толком не смыслил в разбитии парков. Да, красиво, да великолепно, радует глаз, и на этом все мои познания заканчивались.

Время приближалось к вечеру, я решил возвращаться в Дубраву.

- Степан Иванович, а вы оставайтесь у нас заночевать, - предложил Михаил Павлович, - у меня есть к вам несколько вопросов. – В вечерней тишине поговорим.

- Неловко, как-то. Я не планировал надолго у вас задерживаться и обременять своим присутствием.

- Ой, оставьте. У нас в достатке свободных комнат для гостей.

После ужина и чаепития, Миклашевский увел меня в дальнюю беседку, где по его словам, нам никто не помешает.

- Вы, Степан Иванович, много рассказали о походе генералиссимуса Суворова, - задумчиво произнес Михаил Павлович, - но мне кажется, вы не сказали очень многого. – Вы думаете, нам придется воевать с Бонапартом на просторах Отечества?

- Наполеон Бонапарт, молодой и амбициозный генерал. Я, конечно, могу судить только по тем скудным сведениям, полученным в походе, и которые доходят к нам в Россию. Давайте посмотрим на сегодняшнее состояние Европы. Все самодержцы, пытаются как-то остановить француза, нанести ему поражение. А он с легкостью разбивает их армии.

- Но ему не удалось, ни единого разу нанести поражение Суворову, - возразил Миклашевский.

- Это так. Но против нас воевали военачальники Бонапарта, а не он лично. И скажу откровенно, хорошо воевали. А наши союзники, я имею в виду Австрию, предавали нас на каждом шагу. Особенно явственно это было в Швейцарии, где мы остались без провианта и боеприпасов. Одним «ура» и штыком сейчас много не навоюешь. Нужен порох, пули и ядра. Было бы всего в достатке, не гибли бы воины русской армии. Очень многое решается на не поле боя, а в тиши властных кабинетов. Англия и Австрия уговорили нашего императора повернуть армию Суворова в Швейцарию, исключительно с целью ее уничтожения. Никому не нужны были сильные и победоносные русские войска в Европе. И только гений нашего полководца, спас армию от полной гибели, а нашу страну от унижения. Но поверьте моему слову, в скором времени, Бонапарт возглавит Францию. Не знаю, может, он уже захватил власть в Париже. Тогда по дорогам Европы промаршируют колоны французских войск под звуки «Марсельезы». Многие страны покорятся, потеряв армии и территории. То, что отвоевал у французов Суворов, в скором времени Бонапарт заберет обратно. Война придет и на наши земли.

- А как же коалиции, объединение стран против Франции?

- Страны Европы воспринимали и воспринимают Россию, варварской страной. Наших солдат им не жаль совершенно.

Закладка:

- Мрачную перспективу, вы нарисовали Степан Иванович.

- Много я не знаю, рассуждаю так, на основе, своих личных наблюдений и участия в походах, газетные статьи почитывал.

- А выход из такого положения есть?

- Когда Наполеон вторгнется на наши территории, мы будем биться с ним один на один, помощи нам не будет. Все народы будут покорены и усмирены. Поэтому нам нужно будет всем миром, я имею в виду всему русскому народу, навалиться на неприятеля, и бить его днем и ночью.

- Что может крестьянин сделать обученному солдату? Абсолютно ничего.

- Не скажите Михаил Павлович. Когда я выбрался из плена, то собрал небольшой пеший отряд из солдат разбитых частей. Перепуганные, голодные солдаты, не способны были вести боевые действия. Мне удалось, за короткое время научить и убедить в стойкости и мужестве русского солдата. Это дало пользу. Я постарался внести разлад в снабжение французских войск. Пусть я действовал на небольшой территории, но смею вас заверить, что многие части маршала Массены недополучили провизию и порох. А представьте, если на путях снабжения вражеской армии будет действовать множество таких отрядов, не пеших, а конных. Тогда продвижение боевых частей остановится. Голодный и без боеприпасов солдат не сможет выполнить приказ своих командиров.

- В ваших доводах, Степан Иванович, имеется рациональное зерно. Подумайте, может, стоит все мысли изложить на бумаге и представить высшему командованию?

- Кто станет серьезно относиться к писанине, какого-то капитана, без рода и племени? К высшему командованию обращаться через голову своего начальства я не имею права, родовитости не хватает. Запустить бумаги по команде, так они сгинут где-то в штабах.

- Вы пока в отпуске, изложите все подробнейшим образом, и передайте мне. Я найду способ, направить ваши размышления, куда следует.

- Хорошо, я попытаюсь внятно все описать.

- Как я понял, вы не только над этим размышляли?

- Совершенно верно. Думал над вооружением наших войск. Вот пример взятие Мантуи. Мы не могли разрушить стены крепости, не было пушек крупного калибра и мортир. Мне пришлось рыть под станинами «единорогов» рвы, чтобы обеспечить навесную стрельбу, и заряжать их полуторной порцией пороха, для обеспечения дальности. Очень опасно было сие занятие, разорвать ствол могло. Но Бог миловал, сладилось все нормально. Из этого следует, что надо пушки совершенствовать, и заряды к ним тоже. Теперь возьмем ружья моих егерей. У большинства гладкоствольные ружья, прицельная стрельба из которых возможна со ста шагов. Пока мы подойдем на эту дистанцию, половину батальона, неприятель выбьет картечью. Кто потом пойдет в атаку? Правильно, жалкие остатки. Вот я и выпрашивал себе винтовальные штуцера. Пусть темп стрельбы у них немного ниже, однако, дальность выстрела и точность превосходит обычные ружья в шесть-семь раз. Мы, находясь в недосягаемости картечи, могли выбивать обслугу орудий и офицеров. А если в ружье и в боеприпас внести изменения, то дальность, точность и скорость перезарядки, возрастет значительно.

- Вы показывали кому-то свои прожекты?

- Пока нет. Все пока оформлено рисунками, без точных расчетов.

- Рекомендую вам, срочным порядком, озаботиться чертежами с пояснениями, и подать на рассмотрение комиссии по вооружению. Ваши светлые мысли не должны оставаться только в вашей голове. Ладно, давайте на сегодня оставим все разговоры, время позднее, пора отдыхать. Не забыли? У вас завтра утром, конная прогулка с Софией. Не смотрите, что она еще ребенок, мыслит и рассуждает, как взрослая. Очень часто говорит, то, что думает. Из таких особ, как София, вырастают очень деятельные личности и верные жены, поверьте моему опыту.

- Спорить не буду, я слабо разбираюсь в женщинах, все время в окружении солдат, отдаюсь службе.

Утро, как обычно я начал с пробежки и зарядки, уйдя подальше от имения, на берег Днепра. Особенно опасался оконфузиться, сверкая голым задом в процессе купания. Повезло. Никто на выбранное мной место не пожаловал.

Легкий завтрак, и мы с Софией отправляемся на прогулку. Лошадь девочке досталось смирная, белой масти. Всадница была одета в костюм для верховой езды. По тому, как София управляется лошадью, ее посадка в седле, свидетельствовали о том, что такого рода прогулки ей очень нравятся, и опыт имеется.

- Степан, а скажите, вы часто меня вспоминали в далекой Италии? – внезапно спросила София, прервав беседу о погоде.

- Признаюсь честно – не часто. Война, другие заботы. Но иногда на отдыхе, мне казалось, что я вижу ваши зеленые глазки, и чувствую ваш взгляд.

- Все так и должно быть, - задумчива произнесла София. - Я вас не виню ни в чем, такова жизнь воина. А о вас, я думала каждый день, и молилась, чтобы вас не поразила ни пуля, ни сабля. Бог услышал мои молитвы, вы целы и невредимы.

- Спасибо вам за ваши молитвы. А чтобы чаще меня вспоминали, примите от меня сей медальон.

Я одел на шею Софии золотой медальон с изумрудами, а потом посмотрел в её, в широко раскрытые от удивления глаза. Цвет драгоценности и глаз почти полностью совпали. Бывает же такое!

- Когда вернемся, получите от меня кулон, с моим портретом внутри, мне специально его изготовили для вас. Пусть вы будете далеко-далеко, но я всегда буду рядом с вашим сердцем. Ваш подарок тоже будет рядом с моим сердцем, все время его согревая.

Дав лошади шенкеля, София галопом понеслась в сторону имения, я последовал за ней.

После обеда, я уезжал в Дубраву, погостил, и довольно.

- Вы, Степан Иванович, слишком дорогие подарки делаете Софии, - сказал Миклашевский, прощаясь. – Медальон очень больших денег стоит, и работа отменная. Рано еще девочку баловать.

- Мой подарок от чистого сердца. Взамен я получил золотой кулон, как мне кажется, тоже не копеечной стоимости, и работа искусного мастера.

- Эх, молодость, молодость. Не забудьте, жду от вас записку через неделю. И еще хочу попросить, хоть иногда пишите Софии. Отправляйте письма мне, она у нас живет почти все время, обязательно передам.

Вернувшись в Дубраву, с головой ушел в сельский быт. Днем помогал отцу и матери, а по вечерам писал «Наставление по партизанской борьбе с противником».

Особо ничего не выдумывал, из прошлого я помнил многое о партизанах Великой Отечественной войны. Естественно адаптировал свои воспоминания к текущему времени. Получилась работа на тридцати листах, и это я только в общих чертах расписал устройство

Закладка:

Неделя пролетела, как один миг, мой отпуск закончился. Отец вызвался отвезти меня в Новороссийск. По пути сделали крюк, завернув в имение Миклашевского, познакомил с ним отца. Михаилу Павловичу передал «Наставление…» и простился с Софией. Эта пигалица, потребовала, чтобы я ее взял на руки, а то она не может еще дотянуться до моей щеки для поцелуя. Слова девочки у всех вызвали улыбку.

Ехал отец, не спеша, все рассказывал о хозяйстве, о достижениях, сколько планирует собрать зерновых, какой будет приплод в табуне. Я чувствовал, что отец пытается собраться с силами, что-то у меня спросить, но не решается.

- Отец говори, что ты там придумал, - попросил отца.

- Я как бы тебе сказать, понимаешь, я не знаю, что делать с теми деньгами, которые Силантий от тебя привез, - с трудом сформулировал ответ отец. – Кстати, а куда ты Силантия отправил?

- Силантий сейчас ожидает нас в Новороссийске, почтовую карету заказывает. С деньгами можешь делать все, что вздумается. Я знаю ты их на ветер не пустишь. Деньги у тебя дома сейчас большие, думай сам. Можешь, например, земли прикупить.

- А кто ее обрабатывать будет? У меня людей мало.

- Поезжай куда-нибудь, прикупи крепостных.

- Ну, ты , похоже полностью стал дворянином! Как я тогда купленным людям буду в глаза смотреть?

- Ты привезешь их на свои земли, разместишь, а потом выпишешь волную. Поговори с Миклашевским, он грамотный и умный человек, подскажет.

- Хорошо сынок, сделаю, как ты сказал. А сколько наших денег дают за одну ту золотую монету?

- Этого я не знаю, но думаю, что много. Нужно было взять одну с собой, в Новороссийске есть банк.

- Век живи и век учись. Вот так и мне. Голова уже седая, а нужно изучать чужие деньги.

- Не волнуйся, потратишь десять золотых, а прибыли получишь на сорок.Н

Силантия нашли на почтовой станции. Он там развернул бурную деятельность. Выбил нам два места в лучшей карете, и хорошими попутчиками. Ну, кто посмел бы отказать красавцу егерю?

Простились с отцом.

По возвращению в полк доложился полковнику Санаеву.

Командир приказал заняться боевой подготовкой батальона и укреплением дисциплины. С выходом войск в Россию, дисциплина сильно пошатнулась, имеются случаи пьянства среди солдат и невыполнение приказов.

Пришлось, засучив рукава заняться батальоном, хотя нарушений у меня не было.

Хорошая пора лето, не холодно, и учить солдат не тяжко. Выгнал всех в поле и начал преподавать им тактику со стратегией. Ходили в атаки, оборонялись и стреляли до звона в ушах. Начал приучать солдат к рытью траншей в обороне, не надеяться на пришлых саперов. О, сколько возмущений наслушался от своих офицеров. Зачем это надо? Нигде рытье окопов не предписано, и так далее по списку. Показал им пример. Разместил в траншее чучело и заставил господ офицеров, в отсутствие подчиненных, попасть в него из обычного ружья со ста шагов. Чучело осталось живым. Потом установил чучело на открытой местности, и приказал провести стрельбу. Попали все шестеро. Больше никто даже и не думал мне перечить. Затем обучал маскировке огневых позиций подручными материалами. Заменив, ружья на колья, разыгрывал мини сражения. Обходились без серьезных травм, но синяками обзаводились многие. Придерживался постулата – тяжело в учении, легко в бою.

Месяц беготни и стрельб показал, что батальон четко усвоил навыки ведения наступательного и оборонительного боя. Надо сказать, и я постарался. В соседнем гренадерском полку, за две бочки вина, обменял наши ружья на винтовальные штуцеры. Нарушение, конечно, но теперь у меня в батальоне триста пятьдесят штуцеров.

На очередном совещании, командир полка приказал подготовить батальоны к проверке готовности к боевым действиям. Обычно вся проверка сводилась к прохождению парадным строем и залповой пальбе одной выбранной ротой.

- Ваше высокоблагородие, разрешите внести предложение, - обратился я к Санаеву.

- Говорите Головко, - разрешил командир.

- Я предлагаю провести проверку готовности полка, приблизив ее к боевым условиям. Каждый батальон по отдельности делает переход верст на десять, там разворачивается в боевой порядок, и проводит стрельбы по мишеням. Потом возвращается обратно. Вы засекаете по хронометру время, потраченное на выполнение всех действий. Кого-то из офицеров надо отправить с солдатами для оборудования мишеней. Эти же офицеры определят количество попаданий. По результатам этих походов можно будет определить лучший батальон и наметить пути улучшения подготовки.

- Вы капитан, высказали интересное предложение, - с некоторой заминкой сказал Санаев, - быть посему. – Завтра с рассветом, первому батальону убыть к деревне Серафимовка, по его возвращению, туда отправляется второй. Ваш Головко, третий батальон, будет завершать проверку. На следующий день назначаю строевой смотр.

Таких злых взглядов от сослуживцев, командиров батальонов, ранее не участвовавших в походах Суворова, я еще ни разу не видел. Они точно знали, что проиграют соревнование с моими солдатами. А не надо было господа офицеры, хмельное пьянствовать и нарушать безобразия!

Мой батальон показал наилучшее время, не потерял по дороге ни одного солдата. В других батальонах, обессиленных, числом около ста человек, до ночи собирали на повозки, и свозили в лагерь. И на строевой смотр, мои молодцы вышли чистые, опрятные, в начищенном обмундировании и со сверкающим оружием. В итоге, пальма первенства досталась моему батальону. Зачем я это сделал? Хотел показать господам офицерам, что к службе надо относиться с усердием, и радеть за дело обороны Отечества. Доказать то я доказал, но и недругов нажил, и возможно неприятности.

Неприятность нарисовалась, в облике молодого графа – прапорщика Берга, недавнего выпускника кадетского корпуса.

Находясь в офицерском собрании, приняв бару бокалов вина, молодой граф, неоднократно бросал в мою сторону испепеляющие взгляды. В конце концов, набравшись смелости, направился ко мне.

- Господин капитан, я считаю, что вы некрасиво обошлись с офицерами нашего полка, - произнес молодой человек. – Подобных проверок никто не учиняет. В Артикуле ничего такого не описано. И мало того, я думаю, что должность командира батальона, вы занимаете не по праву.

- Ну, положим, думаете не вы, а ваши

Закладка:

- Я говорю, то, что думаю, - начал горячиться Берг.

- Не тем местом думаете.

- Еще говорят, что вы содомит.

- Сообщаю вам граф, я сторонник традиционных отношений с женщинами. Если вы предлагаете мне свое общество, то обратились не по адресу. Целесообразно пообщаться с теми, кто об этом говорит, они, похоже, знают в этом толк.

- Да как вы смеете, обвинять меня в непотребстве? – покраснел от возмущения Берг.

- И не собирался обвинять, отплатил вам той же монетой, на ваши слова. Если вы пытаетесь меня задеть, то разочарую, я не склонен к совершению необдуманных поступков.

- Капитан, вы трус!

- Ваши наущеники, в отличие от вас, знают, что это далеко не так. Под пулями и штыками я не раз хаживал. А вот в вас, я несколько сомневаюсь. Не ровен час, после первого шереножного ружейного залпа противника, вам придется менять мундир. Вы граф, сейчас поете с чужого голоса, надеетесь на поддержку, а в одиночку, вы бы не осмелились даже рот раскрыть в моем присутствии. Еще раз рекомендую, пойти и проспаться, потому что, вместо вас, говорит вино.

- Ах, так. Тогда я вас вызываю на дуэль. Завтра пришлю секундантов, - выпучив глаза, произнес прапорщик.

- Хорошо, - ответил я лениво, - присылайте. - У вас есть время написать завещание, если вы рискнете биться на дуэли до смерти. Но я думаю, что претензии никчемны, хватит и первой крови.

- Честь имею, - щелкнув каблуками, Берг отошел к офицерам своего батальона.

А что господа, съели, не ожидали от меня такого спокойствия? Думали, взыграет во мне кровь казацкая, врежу прапорщику промеж глаз, чтобы лишнего не говорил? Вот тогда, и повозмущаться и позащищать офицерскую честь можно будет всем скопом. А теперь думать надо, как вывернуться из создавшейся ситуации. Хотели посмеяться, а получили дуэль. Всем известно, что с оружием я управляюсь на высоком уровне. Прежде чем, дуэлировать со мной, надо озаботиться местом на местном кладбище и договориться со священником. Но лишать жизни бестолкового прапорщика мне не хотелось, потому и дал ему спасательную соломинку, до первой крови. Надеюсь, его старшие товарищи подскажут именно этот путь разрешения, высосанного из пальца конфликта.

Дуэль состоялась на следующий день. Дрались на шпагах. Лицо Берга было бледным, и почти сливалось с цветом его белоснежной рубахи. Дал прапорщику возможность продемонстрировать свое умение, предоставив право атаковать первым. Что сказать, понятие шпажного боя имеется, но не более. Пофехтовав немного, перешел сам в атаку, осыпал графа градом несильных ударов. Берг отступал, еле успевал, отражать мои удары. Взвинтив темп, я одним из своих приемов, нанес Бергу царапину на левой руке, и сразу же разорвал дистанцию.

- Почему вы остановились капитан? - с недоумением, спросил прапорщик.

- Мой клинок уже обагрен вашей кровью граф.

- Где? Я не чувствую раны.

- Взгляните на левую руку.

Берг перевел взгляд в указанном направлении. Не прошло и пары секунд, граф уже лежал на земле без чувств. Впечатлительный, однако, попался мне противник, от вида крови сомлел.

Секунданты уладили положенные формальности. Конфликт был исчерпан.

На следующий день я стоял перед генералом Багратионом, вытянувшись в струнку.

- Спасибо тебе Степан Иванович, что надоумил этого безмозглого графа, на бой до первой крови, - сказал генерал с улыбкой. – Донесли мне о твоем благородном поступке. И об учиненной проверке полка поведали. Показал ты им, как действуют соратники славного Суворова. Молодец! Но дуэли в армии не поощряются, но и прямого запрета нет. Вот и приходится мне думать, как вас развести по разным местам службы. Берг поедет служить в линейный мушкетерский полк под Астрахань. Тебя, моими стараниями повышают в чине до майора, отправляют в Севастополь командиром учебного полка. Примешь дела у полковника Фатерберга. Задача, готовить солдат, для десантных операций эскадры вице-адмирала Сенявина. Не вешай нос майор, годик побудешь в Крыму, здесь все забудется и уляжется, призову тебя обратно.

- Есть, ваше высокопревосходительство, - только и смог ответить.

- Радуйся. Теплые края, фрукты и море. Ты молодой майор, у тебя все впереди, глядишь и меня обгонишь в чинах. Я в твоем возрасте подпоручиком бегал.

- Каждый майор, мечтает стать минимум генерал-майором.

- А ты шутник Степан Иванович, - сказал Багратион, отсмеявшись. – Бумаги о производстве тебя в майоры, направление к новому месту службы и подтверждение твоих полномочий получишь завтра. Также тебе вручат приказ для Фатерберга, передашь ему лично. Все ступай, готовься в дорогу, денег казначей выдаст достаточно.

Глава 10

В очередной раз мне улыбнулась госпожа удача. Пока эта дама благосклонна ко мне. Подумать только! Мне двадцать лет, а уже выбился в плеяду старших офицеров, высокоблагородием стал. Взлетел на такую высь всего-то за пару лет. Ох, не грохнуться бы с этих высот на грешную землю, да насмерть. Не очень хочется, как-то рановато ещё

По пути в Севастополь, завернул в родную Дубраву. Правда, я не планировал это делать, Силантий уговорил. Он, немного смущаясь, поведал, что в ходе излечения, сошёлся с вдовой Степанидой. Сладилось там у них. Когда мы уезжали, Степанида в тягости была. Силантий думает, что она уже родила ребёнка, теперь хочет его признать, и венчаться с вдовой. Ну, что, совет, да любовь. Я тоже проведаю свою будущую жену.

В Дубраве задержались на три дня. Пока венчались, пока крестились, ну и так по мелочи, время бежало. Побывал в имении Миклашевского. Облом вышел. Княжна Бакуринская, укатили в Чернигов, её папенька расхворался.

Две недели неспешной езды, и мы в Севастополе. Как я был разочарован! Я, в своём времени, видел этот город в кино и на фотографиях, он впечатлял.

Закладка:

Полковник Фатерберг, седой и тучный мужчина, примерно, пятидесяти с большим хвостиком лет, встретил меня нормально. Подивился моему возрасту и только. Углубился в чтение переданного ему приказа.

- Мне предписано сдать вам полк, - ровным голосом сказал полковник. – А что сдавать? Офицеров всего четверо со мной, четыре казармы на триста человек каждая. Арсенал, почти пустой, пуль и пороха на роту от силы хватит. Из нижних чинов, только каптенармус, он же начальник арсенала. Ружей и пушек нет, и не было, все пять лет, в течение которых, я здесь изволю служить. На флоте совсем другое дело. Там всего в достатке.

- А как обстоит дело со снабжением? – задал я вопрос.

- Мы, я имею в виду офицеры, получаем снабжение из флотских запасов. Каптенармус тоже с их котла кормится.

- А кого тогда мне учить предстоит?

- Пригонят скоро новобранцев, об этом я уведомлен ещё месяц тому назад. Также из губернских запасов должны завести провизию и вооружение. Кстати, завтра вас представлю вице-адмиралу Сенявину. Для вашего размещения могу предложить небольшой, но крепкий домик на территории нашего полка. А вот с денщиком, помочь не могу. Когда я покину Ахтиар, займёте мой дом, он сухой и тёплый. У нас здесь иногда бывают, знаете ли, плохие погоды, с сильными и влажными ветрами.

- У меня есть денщик, с собой привёз, он со мной ещё с Александровской крепости служит.

- А где ещё служить изволили? Извините, очень молоды вы для чина майора, и для такой должности.

- С генералиссимусом Суворовым воевал в Италии и Швейцарии.

- В таком случае, у меня нет никаких вопросов. Полагаю, должность вам предоставили по заслугам. Мы хоть и сидим в глуши, но наслышаны об этом походе.

Чуть позже Фатерберг представил меня, теперь уже моим офицерам. Все капитаны, дядьки возрастом за сорок. Один из них, Патрушев, имел на лице явные признаки страстного почитателя продукта товарища Бахуса, и свеженький перегар, подтвердил моё предположение. Я мимикой своего лица, показал Патрушеву, что мне неприятны запахи, от него исходящие. Надеюсь, он это понял, и сделает правильные выводы.

Силантий осваивал наше новое жилище. Домик, так себе. Три маленькие комнатки и кухня. Но все чистенько и ухожено. А что собственно солдату надо? На чем спать есть, где и в чем приготовить покушать имеется. Остальное приложится.

Нарядившись в парадный мундир в сопровождении Фатерберга, пошёл представляться вице-адмиралу Сенявину. Со слов Фатерберга я знал, что адмирал, более двадцати лет тому назад впервые посетил эти места. Даже зимовал здесь в составе двух экипажей русских корветов. Город и база Черноморского флота, строилась у Сенявина на глазах, он в этом принимал действенное участие. Сейчас этот, немолодой мужчина, сидел в высоком кресле передо мной. Годы скитаний по морям, не прошли даром, адмирал, рано постарел, и погрузнел. Обладал слегка хрипловатым голосом. А попробуй поорать несколько часов кряду во время сражения или в шторм, так, что ничего удивительного. Серые, почти выцветшие глаза внимательно изучали меня.

- Ну-с, молодой человек, надеюсь, вы понимаете, с какой миссией вас сюда направили? – поинтересовался адмирал, после моего доклада.

- Так точно ваше высокопревосходительство, понимаю, - отрапортовал адмиралу.

- Присаживайтесь, и попробуйте рассказать мне, как будете готовить солдат.

- Я предполагаю, что наш император в дальнейшем планирует вступить в очередную коалицию против Франции. Теперь, действовать государь намерен с моря. Поэтому вашу эскадру и готовят к выходу. Театром боевых действий, опять же по моим предположениям, будет Средиземное и примыкающие к нему моря. Нашему флоту предстоит очищать от французов захваченные острова, а также, с моря, атаковать города на материке. Вот для этой цели мне предстоит подготовить солдат.

- Толково сказано. Но, вы не отметили, что подготовить необходимо четыре тысячи человек.

- За один раз вы все четыре тысячи не заберёте, даже есть построите всех солдат на палубах, как селёдку в бочке. Места не хватит однозначно.

- О, так вы успели уже прикинуть, сколько десанта я смогу взять? Похвально майор, похвально. Буду принимать десант дважды. Первый раз уйдут со мной две тысячи на боевых кораблях, а потом специальные суда направлю.

- Каков интервал между этими рейсами будет?

- Не более трех-четырех месяцев. И учтите, мне нужны настоящие воины, чтобы могли шею французам свернуть.

- Постараюсь таких подготовить. Ещё преподам азы войны в горной и холмистой местности, ведь острова немного схожи по рельефу и ландшафту с Крымом.

- Здесь вы совершенно правы, похожи и очень сильно. Поступайте, как считаете нужным, но извольте выдать мне обученных солдат. Пока наладится снабжение вашего полка, дозволяю пользоваться складами флота, но умеренно. Просил бы вас майор обратить внимание, на стрельбу солдат из ружей. Не везде пушки моих судов достать смогут, иной раз без меткой ружейной стрельбы не обойтись.

- Будет исполнено, ваше высокопревосходительство.

Через неделю появилась первая колонна моего учебного полка. Впереди, на гнедом с белыми пятнами жеребце, восседал мой друг по корпусу - Остап Калач.

- Ваше высокоблагородие, колонна численностью тысяча сто солдат-новобранцев с оружием, прибыла в ваше распоряжение, - докладывал Калач, с круглыми от удивления глазами. – Отставших и больных не имеется. Доставлено пороха – триста пудов, пуль свинцовых - сто пудов, пушек – три, ядер, бомб по сто штук на орудие. Ручных гранат две тысячи. Провизии на неделю пропитания. Подпоручик Калач, доклад окончил.

- Ну, здравствуйте, господин подпоручик Калач, - промолвил я, пожимая руку друга. – Размещайте людей по казармам, и милости прошу ко мне в гости. Видите вон тот, большой дом, я там проживаю. У вас достаточно офицеров в ротах?

- Всего имеется пять рот, по двести двадцать человек каждая, под командованием прапорщиков. Унтер-офицеров в ротах, из старослужащих в достатке.

- Порох, пули и провизию сдадите каптенармусу, он у нас и арсеналом ведает. Кашеваров направьте под навес, что в дальнем

Закладка:

Лагерь моментально наполнился гомоном голосов. Он как бы ожил, встрепенулся от долгой спячки. Движущиеся солдаты, почему-то напомнили мне муравьёв, те тоже деловито выполняют работы в своём доме.

Зашёл в штаб. Господа капитаны были все в сборе. Патрушев, как обычно, в слабо вменяемом состоянии. С этим надо что-то решать.

- Капитан Патрушев, потрудитесь объяснить, по какому поводу вы c самого утра изволили приложиться к горячительным напиткам? - строго спросил Патрушева. – У нас прибыло пополнение, молодым офицерам вы плохой пример подаёте

- Майор, да, иди ты, - пьяно промямлил Патрушев.

Последнее слово капитана и мой кулак встретились. Капитан, взмахнув руками, перелетел через стол, и благополучно приземлился на спину, у входной двери.

- И на будущее, господа офицеры, предупреждаю, пить на службе вредно для здоровья, - пояснял притихшим офицерам. – Для справки, я одним ударом могу убить человека запросто. Имейте это в виду. Этого уложите на лавку, пусть проспится.

- Вы, Гнедаш, - ткнул я пальцем в худого и долговязого капитана, - объясните Патрушеву о необходимости подачи рапорта о переводе к другому месту службы. - А если он пожелает вызвать меня на дуэль, то я с радостью приму его вызов.

- А его никуда не переведут, - еле слышно сказал Гнедаш, - отовсюду гнали из-за пьянства. – Теперь гнать из армии надобно. У него есть небольшое имение под Киевом. Удивляюсь, как он его ещё не пропил!?

- Тогда поговорите с ним о подаче прошения об отставке. Думаю, на трезвую голову он поймёт, что это лучший выход, а не смерть на дуэли. По истечению трёх часов, прошу быть в гостях у меня, там обсудим некоторые возникшие вопросы.

Проходя мимо Патрушева, на всякий случай проверил пульс. Нормально все, глубокий нокаут, оклемается.

Силантий расстарался. Стол накрыл богатый. И рыбка, и картошечка со шкварками, и сальце с прорезью и с чесноком. Огурцы тоже были, но в качестве диковинного украшения. Категорически запретил Силантию выставлять вино, для трапезы, виноградный сок в самый раз. Разговор предстоит серьёзный и не простой.

Офицеры собрались в точно назначенное время. Откушали, чем Бог послал. Кружки с виноградным соком вызвали удивление, не больше.

- Значит, так, господа офицеры. – начал я свою речь. – Весь личный состав делим на три батальона, двух ротного состава. Первым командует капитан Гнедаш, вторым капитан Вернер, третьим подпоручик Калач. Остальных, двадцать человек, я буду сам обучать пушкарскому делу. Программу обучения я подготовил, прочтёте после совещания. Два дня будем заниматься в окрестностях базы, а потом совершим пеший марш к посёлку Алуста, где есть подходящие горы, особенно подходит для обучения перевал Кебит-богаз. Будем учиться взбираться на них, и воевать в сложных условиях. Посему, подготовьте палатки, много верёвок и все необходимое к походу, сроком на две недели. Недостающее продовольствие получить на складах моряков. С адмиралом есть договорённость Прошу задавайте вопросы.

Вопросов не последовало. По лицам капитанов я заметил, что не очень им понравилось моё приказание. Привыкли жить и не тужить в тишине, ничего полезного не делая. Это вам господа офицеры, не там, у меня не забалуешь, будете выкладываться на службе по-полной.

- Если вопросов нет, все свободны, - предложил я, - знакомьтесь с программой. - Подпоручика Калача, попрошу остаться.

Гнедаш и Вернер ушли.

- Ну, друг Калач, рассказывай, каким судьбами тебя в Крым спровадили? – поинтересовался у друга.

- Я теперь даже и не знаю, как с тобой Степа разговаривать, - развёл руками Остап. – В высокоблагородия выбился, моё начальство.

- Это там, на плацу я твой командир, изволь соответственно обращаться, а здесь, как был твоим другом, то им и остался.

- А что рассказывать. Командовал я ротой фузилеров в полку. В Коломне стояли. Нормально жилось, жалования хватало. Служба не в тягость. Но тут приключилось происшествие. Жена командира полка, родила сынка, на первом году моей службы. Хороший такой малыш, упитанный, розовощёкий. А вот волосики у него подкачали. Красные волосики у детёнка, а у папаши с мамашей они чернее ночи. Он ко мне с претензиями. Нет, чтобы поговорить, да спокойно все обсудить. Потребовал сатисфакции, и вызвал на дуэль. Глупый был подполковник. Приколол я его с третьего удара. С той поры Степа, я женатый человек. Деток двое, вторая девочка родилась, тоже, красноволосая. Я не отрицаю, имел грех, утешил, молодую и красивую жену бывшего командира. А как, прикажешь поступать, если она одна сердешная взаперти маялась. Жену, Натальей кличут, она из богатой семьи помещиков из-под Черкасс. Сейчас у моих родителей живёт Командование, как ты понимаешь, решило меня убрать подальше. Вот и угодил сюда.

- А ты представляешь хотя бы, куда ты дальше отправишься?

- Не-а. Да, хоть куда, лишь бы не видеть отвратительных рож бывших сослуживцев. Они, видишь ли, осуждали меня за связь с женой командира, и за дуэль тоже. А сами, между прочим, прыгают по чужим постелям, и не считают это зазорным. Ладно, хватит обо мне. Расскажи, как достиг таких высот, и так быстро? Ты начинал служить в Александровской крепости, не самое престижное место, скажу тебе.

- Я Остап в крепости послужил всего-то несколько месяцев. А потом воевал в Италии.

- С самим Суворовым!?

- Да.

- Тогда рассказывай все подробно. Хочу услышать всю правду об этом походе, а то много легенд ходит. Тяжело отличить выдумку от истины.

На пару часов моего красноречия хватило. О сердечных делах, я тактично умолчал, незачем Остапу знать.

- И сколько ты орденов нахапал? – поинтересовался друг.

- Аннинское оружие и пять орденов.

- Да, Остап, тебе до Степана тянуться и тянуться, - покачал головой Калач.

- Какие твои годы, друже. Вот отличишься в морском походе, заметят тебе, переведут в другое место. Мне по секрету говорили, что офицеры, отличившиеся в боях, на особом учёте у командования. А как там наш друг Костецкий поживает?

- Застрял на прежнем месте, правда, тоже в подпоручики вышел. Он больше по штабам отирается, не любит по полям скакать. Писал мне, что все хорошо. Есть дама, из высшего света, планировал с ней вступить в брак. Но уже месяцев семь о себе ни слова. Скажи, а какую ты программу

Закладка:

- Такую программу, которая, после её усвоения, поможет выжить в бою, и нанести неприятелю поражение. Готовься, будет очень и очень трудно. Но ты крепкий человек, переживёшь и освоишь.

- Спасибо, успокоил, называется, по-дружески.

Месяц батальоны «умирали» в тренировках. Были марш-броски, пешие переходы, с обязательными стрельбами. Возле лагеря выстроили примитивную полосу препятствий. Вот на ней развлекались ежедневно.

Научил рыть окопы и траншеи, продемонстрировал их преимущества и недостатки. В качестве укрытия от огня неприятеля траншеи понравились всем, а вот копать, пока не привыкли. Ничего жизнь, она штука серьёзная, когда припечёт, штыком зарываться в землю будут.

Лазание по горам и скалам со страховкой верёвками, один из элементов подготовки. Остап через две недели втянулся в заданный ритм тренировок, а вот возрастные капитаны, только к концу месяца начали показывать приемлемое мастерство. С офицерами, я занимался отдельно от солдат, показывал им каждый элемент подготовки, чтобы они могли донести это до своих подчинённых. Пушкарей удалось обучить нормально. Внесли некоторые изменения в устройства наводки орудий, появились приемлемые результаты стрельб.

Ход обучения заинтересовал адмирала Сенявина. Дважды приходил смотреть. Остался очень доволен.

В конце сентября адмирал забрал у меня весь десант до последнего человека. В написанном отношении на Калача, я указал, что целесообразно использовать на должности командира батальона. Я знал, что после обучения, солдаты не станут лёгкой добычей для врага, если высшие командиры не опростоволосятся. Куда ушли корабли эскадры, мне никто не докладывал.

Лагерь опустел. Капитаны Гнедаш и Вернер, за период обучения, как бы помолодели даже, или мне показалось. Но блеск в глазах появился точно, теперь они не просто сидели на службе, они почувствовали свою нужность Отечеству. Кстати, Патрушева, мне удалось выпереть в отставку, сам написал рапорт, когда оклемался. Сказал, что рука у меня тяжёлая, и он не хочет испытывать моё терпение. Пить бросить не обещал.

Да, я поступил против всех существующих правил, ударив офицера, пусть и пьяницу. Если бы Патрушев пожаловался, мне бы пришлось не сладко. Надо держать в узде свои эмоции, хотя это и не просто. Не ровен час отберут звание и должность из-за моей несдержанности.

В начале октября, я получил удар под дых. Мне в обучение прислали одновременно три с половиной тысячи солдат, во главе с командирами батальонов. Хочу заметить, что это не вчерашние новобранцы, а полноценные солдаты мушкетёрских полков, послужившие, около десяти лет.

Разместить офицеров смог без проблем, сам потеснился, кого на постой отправил. С солдатами было сложнее. Казарм хватило только на две тысячи, пришлось нары, до четырёх ярусов нарастить. Остальных разместили в палатках, строили внутри печи, утепляли. И в бешеном темпе строили огромную казарму, на всех, кто остался в палатках, благо рабочих рук хватало. Естественно о боевой подготовке речи не было, главное укрыть людей от непогоды. Болезни, а тем более смерти, мне не нужны.

Прибывшие два подполковника попытались меня переподчинить себе. Дескать, какой-то майор, будет здесь нами командовать. Пришлось доходчиво объяснить, кто здесь главный, наглядным примером, завязав в баранку, лошадиную подкову.

Только в середине ноября удалось приступить к обучению. А мои капитаны, почувствовали вкус командования обучаемыми, гоняли и в хвост и в гриву, несмотря на звания.

На этот раз на подготовку выделили значительно больше времени. Готовились качественно, и в разное время года. Особенно трудно было проводить горную подготовку зимой. Снега навалило выше пояса. Знакомые тропы скрылись под снегом, попробуй, найди. А прибавьте к снегу влажный и сильный ветер в холмистой местности, то вообще, мама не горюй, испытание получается. Но ничего, вытерпели, и перенесли все тяготы и лишения. Я мог гордиться. За время учёбы ни один солдат у меня не умер. Да, болели, да простужались, да подворачивали руки и ноги, но все поправились, и главное живы.

Середина апреля, я инспектирую горную подготовку последнего батальона, неподалёку от посёлка Алуста. Капитан Вернер демонстрирует выучку своих учеников. Очень даже на уровне, я бы сказал. Не профессиональные скалолазы, конечно, но любому солдату противника в горах по мордам дадут, внезапно спустившись с вершин. Почти на закате, батальон отстрелялся по мишеням, вполне успешно. Если откровенно говорить, то подготовка этой партии солдат значительно выше предыдущей. Во-первых – срок службы и опыт у солдат выше, во-вторых - времени на подготовку и закрепление полученных навыков отведено больше. В результате получился хорошо обученный десантный полк морской пехоты. В своих мыслях, я его так окрестил.

Я спал в своём шатре. Что-то холодное забралось ко мне под одеяло, и такое же холодное коснулось моих губ. Я мгновенно проснулся, непроизвольно дёрнулся и схватил, то, что касалось моих губ. Первая мысль, змея заползла, весна, как ни как. Ошибся. Я удерживал тонкую человеческую руку. Эта рука, явно не смахивала на мужскую. Откуда, тогда здесь появилась женщина? Как она смогла пробраться в лагерь, а затем ко мне в шатёр? Везде стоят усиленные караулы. Выходит, где-то есть мёртвая зона, которую посты не перекрывают.

- Ты кто? – спросил шёпотом

- Тихо багатур, я Айгуль, - также шёпотом, на сносном русском языке, ответила мне девушка, которую в темноте шатра я с трудом рассмотрел.

- Что тебе надо? Как смогла пробраться сюда?

- Меня к тебе прислал Махамет-бей. А к тебе приползла, одевшись в тёмные одежды мужчины. Да простит меня Аллах! Ночью меня не видно.

- Кто такой Махамет-бей?

- Мой муж. Он живёт в посёлке, я его самая младшая жена.

- Понятно. И что желает, уважаемый Махамет-бей?

- Махамет-бей давно наблюдает за тобой и твоими воинами, ещё с осени. Ты ему очень понравился, как предводитель. У моего мужа пять жён, они ему подарили много дочерей, а он хочет наследника - сына. Позвал он меня сюда два дня назад. Мы среди скал прятались. Указал он мне на тебя, и сказал, чтобы я выбрала тёмную ночь и пришла к тебе в шатёр Он уверен, что от такого русского багатура, как ты, я обязательно смогу зачать мальчика.

- Насколько мне известно, Аллаху неугодны отношения правоверных с людьми иной веры, с не мусульманами.

- Я тоже это Махамет-бею говорила. А он сказал, что ночью Аллах ничего не видит, потому к тебе я пришла в ночи. Не гони меня, пожалуйста, помоги мне. Если я не выполню волю Махамет-бея, он вправе изгнать меня, и даже убить. У меня бедная татарская семья, отец отдал меня в жены за долги. Не бойся я девушка чистая.

- Неожиданно

Закладка:

- Ты ложись. Я раздену тебя, сделаю массаж, и ты сам возжелаешь меня, - сказала Айгуль, начав меня раздевать и попутно, не совсем умело целовать.

Ну, блин, свезло, так свезло! Сексуальные услуги с доставкой в походный шатёр Это я так размышлял, пока помогал девушке избавлять меня от одежды. Что такое татарский массаж, передать невозможно, это что-то запредельное по удовольствию и воздействию. Права оказалась Айгуль, желание появилось, и очень сильное, а если добавить моё воздержание, то образно говоря, от меня искры в стороны летели.

Снова и снова я брал Айгуль, мой организм не знал усталости. Точно, девушка специально что-то там мне понажимала, чтобы выдавить из меня побольше драгоценного для неё семени. Если в самом начале нашего телесного контакта, Айгуль была похожа на очень красивый, соблазнительный, словно выточенный искусным мастером предмет мебели, проще говоря, лежала бревно бревном. То чуть позже вошла во вкус, в ней проснулась дремавшая до определённой поры страсть. Теперь Айгуль с готовностью повиновалась моим указаниям и желаниям. А я, откровенно говоря, старался доказать этой смазливой татарочке, что славянские мужчины в любви неутомимы.

После очередного захода, решил дать девчонке отдышаться. Она, чтобы не кричать в момент достижения пика блаженства, зажимала в зубах моё походное одеяло. Да и сам я тоже старался не производить громких звуков.

- Багатур, прошу, давай продолжим, мне так понравилось, и надо ребёночка обязательно делать, - взмолилась Айгуль.

Меня долго упрашивать не надо.

- Очень жаль багатур, что вам русским, нельзя иметь наложниц, я бы с радостью осталась с тобой, - прошептала девушка, откинувшись на ложе, отдыхая после очередного любовного единоборства. – Можно я приду к тебе в следующую ночь?

- Я завтра буду далеко отсюда, в Ахтиаре.

- Там раньше кочевал близкий нам род, только это было очень давно. После прихода на наши земли русских, многое изменилось. Мой, когда-то богатый род, обеднел совсем. Мужчин стали забирать на службу. Они уже не возвращаются домой. А ты хороший. Не убил меня.

- А почему, я должен тебя убивать?

- У нас говорят, что русские, после пользования татарской женщиной, обязательно её убивают.

- Неправду рассказывают. Мы никого не убиваем, если нам не грозит опасность. Вот ты тихо пробралась ко мне в шатёр, никто тебя не видел. Могла бы воткнуть мне нож в сердце, и также незаметно покинуть лагерь.

- Не могла я так поступить, ты мне понравился, ещё, когда за тобой наблюдала с Махамет-беем. Спасибо тебе за ласку. Мне уже пора. Прощай.

Девушка быстро оделась, поцеловала в губы, и растворилась в предрассветной мгле. Я прислушивался, надеялся, что кто-то из караульных увидит девчонку, окликнет. Но шума не было, значит, моя ночная гостья ушла незамеченной. Вот и надейся на караул.

По возвращению в лагерь полка в Севастополе-Ахтиаре выяснилось, что меня ожидает гость из Санкт-Петербурга, подполковник Епифанцев Василий Васильевич. Он вручил мне запечатанный пакет.

Вскрыв пакет, ознакомился с приказом. Мне надлежало сдать полк Епифанцеву, и срочным порядком следовать в столицу.

- Василий Васильевич, просветите, пожалуйста, почему такая спешка? - поинтересовался у подполковника.

- Милейший Степан Иванович, вы, живя вдали от столицы, не знаете, а у нас сменился император. Павел I, царствие ему небесное, - подполковник перекрестился, - в марте сего 1801 года умер. – На трон взошёл Александр I. Грядут большие перемены. Все, что было угнетено и уничтожено предыдущим правителем, будет возрождаться и восстанавливаться. Военное руководство стягивает в столицу боеспособные войска, возвращая на должности, отправленных ранее в опалу военачальников. Причину вашего отзыва я не знаю. В приватной беседе, князь, генерал-майор Багратион, мне сказал, чтобы я поторопился с отбытием, вы ему нужны в Санкт-Петербурге.

- Ясно, что ничего не ясно. Ну, ладно, давайте вернёмся к нашему с вами полку. Я тут напридумал всяких программ подготовки, построил учебные классы, стрельбище. Вы посмотрите и оцените их полезность. Вот офицеров, толковых пока двое, но уже опыт имеют, подскажут в случае надобности. Адмирал Сенявин, лично проверяет выучку солдат, очень придирчиво проверяет. На основании ваших известий, я предполагаю, что работы у вас прибавится. Воевать в скорости доведётся, на море и на суше.

- Бог с вами, Степан Иванович, мне воевать уже года не позволяют, а вот учить уму разуму войско ещё способен.

- Тогда завтра, осматриваем все моё, извините, теперь ваше хозяйство. Познакомлю с господами офицерами, и затем отбуду в столицу.

- Поторопитесь голубчик. В том, что у вас здесь порядок, я не сомневаюсь. Пока вы отсутствовали, было время убедиться.

На следующий день, закончив все формальности, отбыл. По пути никуда не заезжали, времени в обрез.

Глава 11

- Где тебя носит Степан Иванович? – деланно возмущался Багратион, протягивая мне для приветствия руку. – Сколько можно тебя ожидать? Погоды стоят отменные. Почему задержался?

- В России есть несколько бед, две из них – дураки и дороги. Я прибавлю ещё одну беду - дураков, указывающих на неправильные дороги. Хотел путь сократить, а получился крюк, в сто вёрст лишку.

- Шутишь, значит, все у тебя хорошо. А я на тебя немного зол. Почему «Наставление по партизанской борьбе с противником» мне не представил сразу по возвращению из похода?

- Так оно и не было написано.

- А когда сподобился?

- В отпуске прибывал, решил употребить время с пользой.

- Помню, помню, не успел вернуться из отпуска, дуэль. И поехал ты служить в Севастополь. Меня генерал-фельдмаршал Салтыков — президент Военной коллегии, к себе призвал, и предложил ознакомиться. Мне, понравились, изложенные в документе методы борьбы, хотя я сторонник яростных сражений на поле битвы. А как я удивился, когда узнал фамилию автора. Был бы ты рядом, учинил разнос. Да, а откуда у тебя знакомства с Миклашевским?

- Он был на должности гражданского малороссийского губернатора, когда я служил в Александровской крепости. Там и познакомился.

- Понятно. Земляк он тебе значит, или ты ему. Не важно. Встречался я с твоим Миклашевским, толковый бригадир и администратор. В скорости его восстановят в прежней должности, умеет он находить общий язык с людьми. Он говорил, что ты мыслишь об улучшении вооружения армии. Так ли это?

- Да. Некоторые придумки на бумаге изложил.

- По артиллерии есть что-то?

Пришлось, со всеми подробностями, рассказывать о миномете, о боеприпасах к нему, о технологии их изготовления.

- Так ты полагаешь, что твоя штука сможет забросить заряд

Закладка:

- Можно. Но, для начала надо изготовить хороший боеприпас, а потом строить к нему орудие.

- Тогда так. Хотел тебя себе в адъютанты взять, но для дела вижу полезней тебе быть с войсками. Назначат тебя командиром твоего шестого егерского полка. Но командовать там пока, не доведётся Займёшься новым оружием. В Сестрорецк тебя направлю, там есть знающие люди, неплохие ружья для войск делают. Из полка можешь брать людей сколько надо, не весь полк, конечно. Постарайся сделать хотя бы одно орудие к концу года. За деньгами дело не станет, через Военную коллегию проведём Сделаешь к сроку, с меня орден и звание.

- Не токмо за ордена и звания стараться будем. Француз не успокоится, пойдёт войной на нас, для укрепления обороны Отечества денег и времени жалеть не нужно.

- Значит, договорились. Жить будешь в Санкт-Петербурге, я распорядился, домишко тебе подобрали. В Сестрорецке сам определишься, что и к чему. Давай, двигая науку.

Легко сказать двигай науку. А как её двинуть, если познаний не так много? Что-то в общих чертах я знал, а вот глубоко в науку никогда не лез. Практик я больше. В прошлой жизни, я мало задумывался о происхождении тех или иных предметов, и вооружения в том числе.

Взять, например, производство снарядов или мин. Да, я знал размеры многих применяемых боеприпасов. А вот технологией их производства не интересовался, не нужно было это мне, служил командиром батареи. То в книгах о попаданцах, герои появлялись с ноутбуками, набитыми полезной информацией. Направо и налево выдавали навскидку сложные формулы химических соединений и рецепты изготовления легированных сталей. А ещё советовали, как улучшить и обустроить государство. Я естественно всего этого делать не мог, не хватало знаний. Буду пользоваться тем, что есть у меня в голове.

Из-за ограниченности знаний, выбрал в качестве пробного продукта, изготовление миномета. Конструктивно, это орудие примитивно. Состоит из трубы с наворачиваемым казёнником, опорной плиты и треноги с прицельными приспособлениями. Технологичность изготовления миномета тоже, очень высокая. В годы Великой Отечественной войны, их клепали в самых разных местах, практически на коленке, с минимальным набором станочного парка. Зато, эффективность минометов в борьбе с живой силой противника, была несомненной. В качестве донора, для своего творения, выбрал простой 82 – миллиметровый миномет, носящего в моем времени название «поднос».

Чертежи я сделал ещё в Севастополе, было время подумать и немного потворить. Если с изготовлением самого миномета я не видел особых сложностей, уровень технологий внушал некоторый оптимизм, а с миной загвоздка и очень серьёзная Не производили здесь ничего подобного. Да, были пустотелые ядра, бомбами называемыми, но они мне не подходили совершенно, как по конструкции, так и по принципу действия. Вот с изобретения мины, мне предстоит начать создание грозного оружия.

Завод в Сестрорецке не впечатлил. Объективно говоря, кустарное производство, хотя небольшой станочный парк имелся. Руководил заводом Карл Иванович Юхансон, из обрусевших шведов. Энтузиаст своего дела.

Долго пришлось объяснять уважаемому Карлу Ивановичу, технологию изготовления корпуса мины. На чертежах показывал, что хочу получить в итоге.

Я решил применить для этого центробежное литье, потому что иного, качественного способа её изготовления не знал. Надеялся, что пройдя череду проб и ошибок, получим вполне приемлемый результат. С трудом, по моим чертежам, вначале создали керамическую форму для отливки чугунного корпуса мины, а потом умельцы отковали стальную форму. Долго подбирали способ вращения формы в горизонтальной плоскости. Ведь от скорости вращения, зависело качество отливки и толщина стенок. Таким же способом изготавливалась трубка стабилизатора, в которой в дальнейшем будет помещаться вышибной заряд. А вот с опереньем решил не заморачиваться, к готовой трубе стабилизатора буду крепить заклёпками Я хотел, чтобы вес снаряженной мины не превышал трёх с половиной килограмм или шесть-восемь фунтов. Пытался приблизить своё творение к оригиналу, 82-миллиметровой осколочной мине О-832.

Оставив Юхансона налаживать производство корпусов и трубок стабилизатора, рванул в Санкт-Петербург в Академию наук. Мне нужны были ингредиенты для изобретения капсюлей, которых ещё не существовало в мире. Если мне удастся их сделать, то минимум на тридцать-сорок лет они появятся раньше, нежели в моем времени, а Россия сделает рывок в качестве вооружения. Может, мои труды помогут избежать позорных поражений. Для создания капсюлей, мне требовались гремучая ртуть и бертолетова соль.

С наскока расположить к себе учёных мужей не получилось. Мне даже аудиенции с руководством Академии добиться не удалось. Обратился к Багратиону. Он перенаправил меня к генерал-фельдмаршалу Салтыкову, тот имел влиятельных людей почти везде.

Салтыков принял меня у себя дома, частным порядком. Меня, кстати к нему привёз лично генерал Багратион.

- По какой такой надобности пожаловал ко мне майор? – поинтересовался Салтыков, выслушав моё представление, из уст Багратиона.

Рассказал, не вдаваясь в подробности, почтенному генералу, что занимаюсь разработкой эффективного и смертоносного оружия для борьбы с противником. Отметил, что для производства боеприпасов, мне очень нужны некоторые химические соединения, и помочь в этом может только Академия наук.

- Не все ты знаешь майор. В Военной коллегии, служат и творят не менее одарённые химики, нежели в Академии, - с улыбкой произнёс Салтыков. - Они не имеют громких званий и титулов, но работу для государства нашего выполняют полезную. Дам тебе рекомендательное письмо к полковнику Селину, он здесь неподалёку, в селе Ивановском химической лабораторией ведает. Очень грамотный офицер, предан своему делу. А ты случаем, не тот Головко, который написал «Наставление по партизанской борьбе с противником»?

- Так точно, - отрапортовал генерал-фельдмаршалу.

- Читал. Доходчиво изложено. У меня сложилось впечатление, что писал ты со знанием дела, как будто сам участвовал.

- Ваше высокопревосходительство, майор Головко, участвовал в походе генералиссимуса Суворова, - пришёл мне на помощь Багратион. – После гибели своего батальона, пробивался к основным силам, собирал по пути солдат, и учинял нападения на французов. Делаю вывод, он писал на основе личного опыта.

- Тогда все понятно. На себя кафтан партизана примерял? - рассмеялся Салтыков. – У тебя ещё просьбы есть майор?

- Мне ствол из хорошей стали изготовить надо, а вот где не ведаю, - развёл я руками.

- Отлить из бронзы и вся недолга, - предложил генерал-фельдмаршал.

- Литая бронзовая конструкция станет очень тяжёлой, снизится маневренность и быстрота нанесения удара по врагу. Надо делать из стали, чтобы лёгким было орудие.

- Помочь тебе

Закладка:

- За этим слежу неусыпно, каждую копейку лично просчитываю.

- Считай и проверяй. Если вопросов нет, не смею более задерживать.

К полковнику Селину я попал на следующий день. Артемий Силыч, внимательно прочёл письмо Салтыкова, и вопросительно уставился на меня.

- Говорите, молодой человек, какая помощь от старика потребна? – немного картавя, спросил полковник. – В бумаге писано, что на словах вы все объясните. Обращайтесь ко мне по имени отчеству, мне так привычней.

- Меня интересует гремучая ртуть, которую впервые получил алхимик Йохан Кункель, а рецепт её приготовления описал англичанин Эдвард Говард. Также мне для работы нужна соль, полученная французом Бертолетти.

- Вы химик Степан Иванович?

- Нет, я командир егерского полка.

- Откуда познания химии в специфической области?

- Участвовал в заграничных походах. В захваченных городах читал книги. Там впервые узнал об названных мной химических соединениях. Обратил внимание на их склонность, к воспламенению. Решил испробовать на практике, и если получиться приемлемый результат, применить в военной области.

- Все вам применять на войне, - проворчал полковник, - людей убивать. – А для лечения народа, никто не сподобится, что-то изобрести. Все что вы об иностранцах поведали мне известно. В мире учёных принято делиться своими достижениями. В лаборатории, мы неоднократно повторили опыты Говарда и Бертолетти, и смогли получить более стойкие соединения. С гордостью заявляю вам, что мы совершенствовали способы получения чёрной ртути и соли, сейчас описываем этот процесс. К зиме известим наших зарубежных коллег о наших достижениях.

- Артемий Силыч, я бы очень вас просил, если это возможно, хотя бы на полгода, воздержаться от публикации вашей работы за границей России. Ведь, помимо демонстрации ваших достижений, вы вольно или невольно, даёте нашим недругам зачатки методов и способов получения, очень ценных для обороны страны веществ.

- Да что вы такое говорите Степан Иванович, практическая ценность чёрной ртути и соли мизерна!? Её нельзя где-либо применить!

- Категорически с вами не согласен.

- Да, что вы понимаете в химии?

- Вы правы, в химии я разбираюсь слабо. Но я точно знаю, как из этих, безобидных, по вашим словам веществ, произвести очень мощное взрывчатое вещество.

- И вы его сможете мне продемонстрировать?

- Если вы предоставите мне понемногу каждого, их названных веществ, присовокупив к ним порошок сурьмы, то в этой лаборатории, я смогу показать вам их совместное действие, и разрушительную силу.

Полковник позвал своих помощников, и отдал распоряжения. Затребованное лежало на лабораторном столе, через десять минут.

В соответствующих пропорциях я смешал ингредиенты, в общей сложности грамм десять получилось. Для демонстрации, и одного грамма достаточно. Прошли в небольшую кузнецу. Я уложил на наковальню маленький бумажный пакетик с веществом, и стукнул по нему молотком. Хлопок, яркая вспышка, молоток подпрыгнул в моих руках, чуть не вырвался. По выражению лиц и открытым ртам, полковника с помощниками, я понял, демонстрация удалась.

- Вы понимаете, Степан Иванович, что сейчас нам продемонстрировали? – спросил Селин, когда пришли в его кабинет. – Это открытие! До этого ещё никто не додумался, а вы нам провели демонстрацию, как будто каждый день этим занимались. Признайтесь, вы все же химик?

- Уже говорил вам, что я обычный офицер, в прошлом выпускник Артиллерийского инженерного шляхетного кадетского корпуса, но немного любознательный. Стараюсь следить за новинками в области химии и физики, когда не воюю.

- Вы самородок молодой человек! А что ещё вы придумали?

- Пока ограничился этим, и так времени много ушло.

- Тогда так, вы можете располагать мной и моими людьми полностью. Ничего мы пока публиковать за рубежом не будем, воздержимся. У меня просьба, все опыты с этим веществом проводить в моей лаборатории. Вижу в вашем изобретении несомненную пользу.

- Если согласитесь, Артемий Силыч, то я испрошу разрешение в Военной коллегии, открыть на базе вашей лаборатории капсюльное производство. Деньги выделят.

- Пусть ваши устремления Степан Иванович принесут пользу Отечеству, с радостью возьмусь за новую работу.

Четыре месяца я спал по три-четыре часа в сутки, разрывался между Сестрорецком и Санкт-Петербургом. Если бы не Силантий, то и кушать бы забывал. Денщик ворчал, говорил, что я исхудал, превратился в тощую оглоблю. Но мне все же удалось наладить производство корпусов мин, стабилизаторов, двуноги-лафетов, опорных плит и казёнников с ударниками в Сестрорецке, а стволов в мастерских князя Голицына. Капсюлей, донных частей и самих вышибных зарядов в лаборатории Селина. В каждом месте требовалось моё присутствие, подробное объяснение, разработка и изготовление оснастки.

А сколько времени и сил у меня забрал головной взрыватель мины! По конструкции он прост, по меркам XXI века, а здесь повторить шариковый предохранитель, препятствующий случайному подрыву мины при выстреле, не позволяли технологии. Пришлось извращаться, но решение нашёл Приспособил в качестве предохранителя три тоненькие деревянные палочки, которые ломались при выстреле и выходе мины из ствола. Перемещению ударника ничего более не мешало, и при встрече с препятствием он качественно воздействовал на капсюль, воспламеняющий взрывчатое вещество взрывателя, которое в свою очередь инициировало подрыв взрывчатого вещества мины. У себя в доме проводил испытания взрывателя без мин, замечаний по работоспособности не было.

Весь сентябрь с Силантием провели за городом на ровном поле, проводили эксперименты с минометом. Денщик у меня был в качестве измерительного инструмента, бегал и искал упавшую мину, отсчитывая шаги. Мины специально окрасили в белый цвет, чтобы относительно легче стало их обнаруживать. Экспериментировал я без взрывчатого вещества, пока ещё рано грохотать.

В ходе опытов устранял выявленные недостатки. Все же пришлось озаботиться установкой амортизационных пружин, предназначенных для смягчения удара ствола на двуногу-лафет при выстреле, и возврата его в исходное положение после выстрела, опасался разрушения самого ствола.

В начале октября я доложил Багратиону, о готовности продемонстрировать новое оружие.

Загодя на поле, на разном удалении были установлены группы мишеней, имитирующие ротные колонны неприятельских войск. Для демонстрации подготовил один миномет и пятьдесят мин. Половина запаса на сегодняшний день.

К месту демонстрации Багратион прибыл вместе с Салтыковым и большой группой генералов. От блеска орденов в глазах рябить начало. Естественно каждого генерала сопровождала внушительная свита. Народу набралось много. Я вообще-то не робкий по натуре человек, но от такого внимания к

Закладка:

Кратко рассказал о назначении моего орудия, о его преимуществах. Указанная мной дальность в две версты, вызвала недоверчивые усмешки.

По команде Багратиона, я открыл огонь, выпустив десять мин на предельную дальность. Затем уменьшая заряды, и изменяя угол возвышения ствола, приближал линию огня к смотровой площадке. Последняя, десятиминная серия разрывов так впечатлила генералитет, что некоторые даже вытирали пот с лиц платками.

Затем, усевшись в кареты, господа генералы осмотрели результаты стрельб. Ни одной стоящей или неповреждённой мишени не обнаружили, все в хлам разбито. Это был, несомненно, полный успех. Не зря, значит, я провёл столько бессонных ночей и потратил массу нервных клеток.

- Поздравляю, Степан Иванович, результат твоих трудов отменный - тряс мне руку Багратион у себя в кабинете на следующий день. – Генерал-фельдмаршал готовит доклад во дворец. Сколько у тебя готовых орудий?

- Шесть готовых, и двенадцать в производстве.

- А припасов сколько?

- Пятьдесят штук на складе, в заготовках больше сотни.

- Мало. Хотелось бы показать новое орудие императору.

- Пока доклад напишут, пока его через канцелярию пропустят, пока император его соизволит прочесть, пройдёт не менее месяца, а то и два. Накрутим по двадцать-тридцать мин на ствол. Если перенести стрельбы на середину декабря, успеем к сроку.

- Может надо больше людей нагнать на работы?

- Людей в достатке, а инструмента и станков не хватает.

- Пиши каких, и кто их может нам продать. Пока дают деньгу, надо пользоваться. А можно ускорить изготовление зарядов?

- Литье корпусов можно, применив старый метод литья по формам, но тогда увеличиться объем токарных работ. Других элементов мин у нас в достатке. У меня к вам, ваше высокопревосходительство, просьба. Надо ограничить доступ людей в места выделки новых орудий, в том числе представителей наших союзников.

- Да ты что? Мы должны показать им всю мощь нашего оружия!

- Лучше мощь оружия обрушить на врагов, чтобы удивить и уничтожить их, и по возможности, скрыть особенности новых орудий. Союзники, какими бы они не казались надёжными, завтра могут стать нашими врагами, или просто предадут нас, как австрийцы в Швейцарии. А если мы с ними поделимся нашими секретами, то дадим им возможность в будущем, нашим же оружием, нас бить. Если вы заметили, то части орудий делают в разных местах, также обстоит дело с боеприпасами. Воедино все собирается, в малой мастерской, под усиленной охраной егерей моего полка.

- А ты брат, хитёр! Получается, что без твоего участия, никто не сможет сделать орудие, и стрельнуть.

- Да. Я хочу сохранить в тайне наше мощное и смертоносное оружие, которое может нанести очень серьёзные потери врагу.

- Что ты тогда хочешь?

- После демонстрации новых орудий императору, вы переговорите с Салтыковым, поведайте о нашем разговоре. Думаю, он согласится скрыть наличие у нас нового вида вооружения. Совместно с ним попробуйте убедить господ из Военной коллегии, что орудию требуется доработка и дополнительная проверка. Надо попытаться сделать так, чтобы о миномете на некоторое время все забыли. Обяжите меня, например, совершенствовать «единорог», выделив солидную сумму ассигнований. А тем временем, можно будет разместить заказы по литью стальных стволов и корпусов мин на казённых уральских заводах. Производство двуног-лафетов и казёнников в Туле. Капсюлями и взрывателями, как и раньше, будет заниматься лаборатория полковника Селина. Но её охрану нужно значительно усилить. Опорные плиты, будет выделывать Сестрорецкий завод. Сборку орудий и боеприпасов организовать в Сестрорецке, выстроив новый большой цех. Таким образом, мы значительно увеличим количество производимых орудий.

- Ну, ты и размахнулся! На это прорва денег нужна. Кто их даст?

- Денег в государстве много, только не всегда они употребляются с пользой. Как их направить на неотложные нужды, мне не ведомо. Надо искать связи среди царедворцев.

- Ты думаешь, я денно и нощно во дворцах царствующих особ бываю? Там и без меня желающих полно. Ладно, готовься к показу, а я буду думать, и людей нужных искать.

Показ Александру I нового оружия был произведён в канун Рождества. Несмотря на мороз на открытое поле съехалась уйма народу. Концентрация высокопревосходительств и сиятельств, на одном квадратном метре, просто зашкаливала. Все хотели быть поближе к императору, показать своё участие в подготовке демонстрации. Время до показа, я тоже употребил с пользой. Подготовил и отдрессировал расчёты батареи. Именно батареи. В полной боевой готовности в моем полку было шесть минометов. Запас мин, по пятьдесят штук на ствол.

Показ походил, по отработанной ранее схеме. Доклад, краткий рассказ, и демонстрация возможностей. Все набрались положительных впечатлений. У некоторых сановников, не пожелавших пройтись на огневую позицию пешком, очень сильно впечатлились от стрельбы лошади. Около десятка санных возков и карет, понёсшие лошади, превратили в кучи дров, хорошо хоть не на мишенное поле, а то бы конину кушать пришлось бы.

Мне до этого не было никакого дела. Я стоял перед императором по стойке «смирно», и отвечал на его вопросы. Завистливые взгляды десятков пар генеральских глаз, жгли мне спину. От этого, можно, и южный загар отхватить зимой. Похвала в мой адрес из уст императора прозвучала, как торжественный марш. В свою очередь, я отметил, что без помощи Багратиона и Салтыкова, мне бы не удалось создать орудие. Александр I заверил, что поддержка развития вооружения, с его стороны будет. Затем пожав мне руку, сильно удивив меня этим поступком, император и сопровождающие его лица уехали.

- Ваше высокоблагородие, - позвал меня Силантий, оторвав от созерцания растворяющейся вдали императорской кавалькады, - какие будут приказания?

- Позови прапорщика Седых.

Молодой, раскрасневшийся, с довольным лицом, прапорщик явился тотчас.

- Значит так, Пётр Сергеевич, орудия привести в походное положение, загрузить на сани сопровождения, доставить в расположение полка, - отдал распоряжение командиру батареи. – Завтра с утра, заняться разборкой, чисткой и обслуживанием орудий. Сегодня за ужином, разрешаю всем батарейцам выдать по дополнительной чарке вина. Вы, молодцы, показали отличную стрельбу.

- Рады стараться, ваше высокоблагородие! - пробасил, довольный прапорщик.

Только у себя в доме, я почувствовал, что напряжение этого суматошного года спасло. Мне с использованием несовершенной техники и технологий, удалось создать миномет. Пусть он ещё сырой, его ещё совершенствовать и совершенствовать, но он уже есть, и он сможет оказать существенное влияние на поле боя. Ещё предстоит написать «Наставление по эксплуатации, техническому обслуживанию и ремонту миномета», плюс расписать элементарные «Правила стрельбы», создать прообраз «Боевого устава артиллерии». Короче бумаготворческий подвиг меня ждёт

Мысленно себя похвалил,

Закладка:

Через два дня в Генеральном штабе, это я по старинке его так называю, потому что Павел I, переименовал его в трудно произносимое название, меня поздравили производством в подполковники, и согласно указу императора, наградили орденом СтаниславаІІ степени. Но, самой большой наградой я считал представление моей персоны Кутузову. Если честно, то на показе миномета, мне было не до разглядывания лиц, а в том, что Кутузов там присутствовал, я был уверен, как-никак, военный губернатор столицы.

- Поздравляю подполковник, - улыбался Михаил Илларионович, - знатное орудие ты нам показал. - По заслугам и награда. Твой протеже – генерал Багратион, очень лестно отзывается о твоих способностях. Поведал он, про твои геройства в заграничном походе. Впечатлён Где ж ты такой молодец уродился?

- Отец мой, куренной атаман Войска запорожского Низового, - спокойно доложил я Кутузову.

- Только у хорошего отца может уродиться, такой отличный офицер. Будешь в родных краях, передай родителю своему от меня благодарность, за твое взращение и воспитание. Так вот, по случаю праздника, я послезавтра даю у себя бал, и требую твоего обязательного присутствия. Явиться ты должен в парадном мундире, при всех наградах. Их у тебя много, я уже справился. Отказ не принимается, это, подполковник, боевой приказ.

- Так точно, будет исполнено, - ответил генералу.

- Теперь ступай к друзьям, отпразднуй повышение в чине и получение награды.

- Друзья мои далеко, один с адмиралом Сенявиным уплыл, второй на границе с финскими землями служит. Другими не обзавёлся, некогда было, воевал, а все свободное время посвящал созданию орудия. Да и в Санкт-Петербурге, я чуть более полугода.

- Наступит время, встретишь своих друзей. Ступай, не держу более.

Решил прогуляться пешком до своего дома. Сегодня стояла приятная погода. Светило солнце, не висели низкие тучи, лёгкий морозец пощипывал за щеки. Не совсем типичная для зимы погода в столице.

Шёл и прикидывал, как мне одеться на бал у губернатора. Нет, не подумайте, что я испытывал затруднения в деньгах, как раз с этим все было нормально. Жалования командира полка мне вполне достаточно. Я выбирал, в какой именно парадный мундир, их трёх имеющихся облачиться. Наверное, одену последний, егерский. Он пошит по последней военной моде из дорогой английской шерсти. Смотрится богато. Если навешу все ордена, буду сиять, подобно новогодней ёлке А что? Ордена я получил заслужено, стыдиться мне нечего.

- Степан Иванович, ну, остановитесь, пожалуйста, - услышал, слабо знакомый женский голос. – Я вас зову, а вы не обращаете внимания.

Я повернулся на голос, и увидел возле санного возка, Ольгу, в девичестве Маврогеди, похоже, со своим супругом. Я, конечно же, узнал, Анания Струкова.

- Господин офицер, негоже игнорировать внимание давних знакомых, - не унималась Ольга.

- Прошу простить меня Ольга Константиновна, немного задумался, - ответил женщине.

- Позвольте вам представить моего супруга, Струкова Анания Герасимовича, вы имели честь его видеть, при несколько иных обстоятельствах. Смею вас заверить, что все в прошлом, никто обиды на вас, Степан Иванович, не держит.

Я подал руку Ананию, он пожал её с готовностью.

- Извините меня, Степан Иванович, за несдержанность, я искренне сожалею о том поступке, - скороговоркой произнёс Ананий.

- Пустое, Ананий Герасимович, любовь свою всегда защищать требуется, я вас прекрасно понимаю, и никогда не осуждал. Вы меня тоже извините за прошлое.

- А куда, Степан Иванович, вы направляетесь? - спросила Ольга.

- К себе домой.

- Вы живете в столице?

- С некоторых пор. Но больше времени провожу в полку, в предместье столицы.

- Так, мы с Ананием Герасимовичем, приглашаем вас к нам в гости, прямо сейчас. В возке места всем хватит. В кои веки встретили друга нашей семьи, и просто так расстаться не можем. Я права Ананий Герасимович?

- Да-да дорогая, совершенно права, - сказал Ананий, как мне показалось с подобострастием, что ли.

Подъехали к трёхэтажному красивому дому, расположенному в престижном месте города. В моем времени эта улица будет носить название – Невский проспект. Не бедный, однако, помещик Струков.

Внутренне убранство дома тоже на уровне. Тут и лепнина, и отделка стен дорогими тканями, люстры с канделябрами из серебра. Вычурная мебель, разные диваны, стулья и пуфики, далеко не из дешёвых пород дерева. Одним словом роскошь бросается в глаза с первых шагов.

В большом банкетном зале накрыли на троих роскошный стол. Ольга щебетала, не умолкая. За каких-то полчаса, я узнал о моде столицы, о ценах на зерно и о прогнозе погоды на ближайший месяц. Также Ольга похвасталась, что подарила мужу двух сыновей, которыми сейчас занимаются няньки.

- Что я все о нас рассказываю. Какими судьбами Степан Иванович, вы оказались в столице? Я помню, вы служили в крепости, - тараторила Ольга.

- В столице я с лета прошлого года, а до этого служил за границей и в Крыму.

- За границей с генералиссимусом были? Если не расскажите об этом, я на вас обижусь, - дурашливо надула губки Ольга. – Мы с Ананием Герасимовичем, читали об этом в газетах, а сейчас бы хотели послушать участника. Правда, дорогой?

Ананий закивал головой в знак согласия.

Мне пришлось, в который уже раз рассказывать об Итальянском и Швейцарском походе, значительно сократив его, упустив много деталей.

- А сейчас, значит, вы служите рядом со столицей? – уточнила Ольга, выслушав мой рассказ.

- Да. Командую шестым егерским полком, он мне родным стал.

- Семьей обзавелись?

- Пока нет.

Не говорить же Ольге, о том, что состою в переписке с девчонкой малолетней.

- Ничего, в столице на вас много охотниц найдётся Берегитесь. Здесь иногда такие драмы происходят с участием господ офицеров!

- Спасибо, что предупредили, и за то, что пригласили в гости. Сейчас

Закладка:

Супруги провожали меня до дверей. Ольге на прощание поцеловал руку, а Ананию крепко руку пожал.

Похоже, Ольга надёжно взяла в оборот Анания, подкаблучник он полный и бесповоротный.

Десятилетие спустя Ольга Константиновна, носившая уже фамилию Брискорн, помогала в лечении раненных в боях русских солдат, жертвовала на лечебницы приличные суммы. Наши пути больше не пересекались.

На бал к Кутузову я приехал на извозчике, сойдя на соседней улице. Вот почему я не люблю бывать на балах!? А за что их мне любить. Приезжаешь, и встречаешь толпу незнакомых тебе людей. Ещё на подъезде кареты, доставляющие приглашённых гостей, выстраиваются в очередь, по званиям и рангам. Точно в такой последовательности гости входят в дом губернатора. А куда, или к кому пристроиться, никому неизвестному, подполковнику? О, какая удача, полковник Селин с супругой! Хоть одно знакомое лицо. Быстро подхожу к Артемию Силычу, приветствую, он знакомит меня с женой. Следуя за полковником, попадаю в дом. Первый рубеж преодолён

Пока оставляли в гардеробе верхнюю одежду, обратил внимание на несильный шум. Улей, пчелиный улей, вот с чем ассоциировался у меня этот шум. Я даже усмехнулся своей догадке.

В большом зале, нет свободных мест, выразились бы классики песенного жанра моего времени. Так и здесь. Около двух сотен гостей стояли в несколько рядов вдоль стен, тихо переговариваясь. Бал, мне кажется, больше похож, на выставку и демонстрацию нарядов, драгоценностей и девушек на выданье, а не на то мероприятие, где люди наслаждаются музыкой и танцами. Ослушаться, пусть и шутливого приказа Кутузова, я не осмелился. Но радости от присутствия не испытывал. Надо будет каким-то образом попасть на глаза хозяину дома, а потом, тихо и незаметно исчезнуть. Такова моя программа на этот бал.

Заиграла музыка, и я пригласил жену полковника на танец. Знакомый до боли в зубах менуэт, оркестр исполнял самозабвенно, и надо сказать, очень чисто и профессионально. Когда шаговое мучение закончилось, я с радостью вручил полковнику, руку его жены.

Артемий Силыч тоже пару раз танцевал с женой. Ровная спина, отточенные годами танцевальные движения, поклоны и приседания. Полковник производил впечатление. Представил себя в его возрасте. Тут же мысленно себя одёрнул, я ещё не женился, и стареть пока не собираюсь, у меня ещё много задач впереди.

С проходившим мимо нас Кутузовым мы раскланялись, также с генералом Багратионом. Генерал-фельдмаршал Салтыков удостоил нас с Селиным краткой беседой о сегодняшней погоде. Ура! Намеченную программу я выполнил, теперь самое время ретироваться. Облом-с вышел. К нашей троице пожаловал капитан в мундире лейб-гвардейского Преображенского полка, со скучающим выражением лица. Ростом капитан немного ниже меня, но ширине плеч, позавидовал бы любой атлет. Лихо закрученные вверх усы, придавали красному лицу, какую-то комичность. Я бы сказал, усы смотрелись неестественно, и были совершенно лишними.

- Почему скучаем подполковник? Мама с папой не отпускают поговорить и выпить с настоящими офицерами? – поинтересовался капитан. - А где это вы орденов набрали подполковник? Не иначе папа поделился с вами своими, - продолжал приставать капитан.

У Селина, непроизвольно сжались кулаки. Ещё одна колкость, и полковник может сорваться. Я сразу понял, кто выбран объектом для атаки.

- Капитан, не кажется ли вам, что вы забываетесь, - попытался я урезонить преображенца. – Перед вами старшие офицеры, а вы ведёте себя несколько неподобающе.

- Кто это здесь пытается учить меня манерам?

- Вы подошли к нам первым, значит, вы знаете, кто мы, а сами даже не соизволили представиться.

- Капитан лейб-гвардии Белов, - как бы нехотя назвался мужчина. – Известная, знаете ли в свете фамилия.

- Ну, и что хотел капитан лейб-гвардии Белов?

- Хотел бы видеть вас подполковник, в обществе молодых офицеров. На балу найдётся, кому присмотреть за престарелым полковником.

- У вас слишком длинный язык капитан. Я люблю находиться в обществе тех людей, которые мне приятны. Извините, но вас причислить к таковым не имею возможности.

- Вы отказываетесь принять моё приглашение?

- Так это было приглашение? Мне кажется, оно делается в несколько иной форме. Если у вас больше нет к нам вопросов, прошу вас оставить нас.

- Слушай подполковник, или ты идёшь со мной, или я сочту, что ты меня оскорбил, и вызываю на дуэль.

- Поскольку мне ваше общество капитан неприятно, то я выбираю дуэль. Мой секундант полковник Селин.

- Хорошо. Дуэль завтра, до первой крови. Но ты пожалеешь подполковник, моё общество игнорировать нельзя.

- Честь имею капитан, не смею вас больше задерживать.

Капитан, чуть ли не брызгая слюной удалился.

- Степан Иванович, этот Белов, завсегдатай всех вечеринок и попоек, а ещё, говорят, он неплохой дуэлянт, - несколько растерянно, сказал мне Селин. – Сходили бы к молодым людям.

- А вы, Артемий Силыч, так и не поняли, почему приходил Белов? Ему моё общество не надо. Ему нужна ссора и дуэль со мной. Кому-то не понравилось, что я оказался на глазах у императора, и получил от него похвалу, и приложился к его руке.

- Вы думаете?

- Не думаю, а уверен. Завистники. Их будет ещё очень много. Надеюсь, вы не откажитесь быть моим секундантом?

- Нет-нет, я согласен.

Дуэль состоялась на следующий день после обеда в пригороде Санкт-Петербурга. Белова сопровождала целая делегация сослуживцев, но к месту дуэли прибыл капитан в сопровождении секунданта, поручика лейб-гвардии Смородина. Драться предстояло на шпагах. Несмотря на морозец, пришлось раздеваться до рубахи, чтобы первая кровь была хорошо видна.

По первым же ударам, я понял, что Белов, довольно сильный соперник, но не настолько, чтобы запросто нанести мне царапину. Я не стал затягивать поединок, холодновато, можно простудиться. Излюбленным своим приёмом с перекладыванием оружия в другую руку, оцарапал капитану верхнюю часть правого плеча, и моментально разорвал дистанцию.

- Первая кровь,- прокричал поручик, - дуэль окончена. – Шпаги в ножны.

Я отсалютовал сопернику шпагой, затем поместил её в ножны. Повернувшись, неспешно пошёл к саням. Надо одеться, ветерок чувствуется. Селин с поручиком завершали формальности дуэли.

Вдруг услышал за спиной рёв, - Убью!

- Белов стой, дуэль окончена, прекрати! – во все горло орал Смородин.

Поворачиваюсь, а на меня летит с обнажённой шпагой Белов. Нет, капитан, так поступать нельзя. Дуэль окончена, секунданты объявили об этом. Нападение со спины в нарушение всех правил, такой поступок не красит любого офицера. Это подлость, и осуждается во всех приличных, и даже не приличных компаниях. Когда Белов подбежал, я сделал

Закладка:

Две скорости, скорость капитана и моего кулака, сложились вместе. Физика существует и в этом мире, её никто не отменял. Поэтому, капитан, нелепо взмахнув руками, совершил неконтролируемый полет в ближайший сугроб. Получился отличный высокоскоростной нокаут.

- Поручик, это как понимать?- возмутился я. – Нарушение дуэльного кодекса налицо. Прошу вас, и моего секунданта зафиксировать сей постыдный поступок Белова.

- Да-да, ваше высокоблагородие, претензий к вам не имеется, - заверил Смородин. - Вся ответственность за проступок, на совести капитана Белова.

Мы с полковником Селиным уехали, оставив поручика разбираться со своим сослуживцем.

Утром следующего дня, я был в расположении полка. Слушал доклады командиров батальонов о проведении учебных занятий в зимних условиях. Офицеры жаловались на сильный ветер и снег, которые не позволяли проводить ружейные стрельбы. Очень часто ветер сносил порох с полок ударно-спускового механизма ружей, стрельба становилась невозможной.

Отпустив офицеров, задумался. Был бы нормальный унитарный патрон с металлической гильзой, такой проблемы не было. Что Степан Иванович, нужно делать? Правильно, ломать голову, над изобретением патрона, и переделкой ружей, для заряжания с казённой части. Задумки у меня есть, даже эскизы набросал. Я в своё время, с группой курсантов нашего артиллерийского училища, посетил отличный музей стрелкового оружия в Туле. Обратил я тогда внимание на однозарядную винтовку с откидным затвором - винтовку Крнка. Меня поразила простота переделки дульнозарядных ружей, в более-менее нормальную винтовку, нам об этом экскурсовод рассказывал. И проводилась эта переделка ружей, во второй половинеXIX века. Это я так думал в своём времени, где технологии отработаны и станков на любой вкус, завались. Сейчас же, я так не думаю, примеряюсь, прикидываю, что мне нужно делать в первую очередь, патрон, а потом затвор, или наоборот. Также предстоит придумать и изготовить необходимую оснастку для производства гильз и литья тел затворов. Металлообработку нужно свести к минимуму, поскольку парк токарных, сверлильных и фрезерных станков скуден. О серьёзных шлифовальных станках, можно только мечтать.

Мои размышления прервал адъютант генерала Багратиона. Шеф полка желал срочно меня видеть. Ну, вот, опять будет мне нагоняй за дуэль. Ничего не попишешь, начальство требует прибыть, значит, в седло, и аллюром в Санкт-Петербург.

В кабинете Багратиона восседал неизвестный мне генерал в мундире лейб-гвардейца Преображенского полка. Я доложил Багратиону о прибытии.

- Вот он во всей красе, подполковник Головко, командир шестого егерского полка, - представил меня генералу Багратион. – А это, - Багратион указал на генерала, - командир лейб-гвардейского Преображенского полка – генерал-лейтенант Татищев Николай Алексеевич. У него к тебе есть вопросы.

- Начну с главного, - заговорил Татищев, - укажите подполковник причину вашей ссоры с Беловым.

- Ссоры как таковой не было. Капитан Белов, всячески пытался задеть меня. Он усомнился в том, что боевые награды я получил заслужено. Можете у него самого спросить, да и полковник Селин подтвердит мои слова.

- Белов ничего не скажет, нет у него языка более.

- Ага, Бог шельму метит, - еле слышно сказал я.

- Что ты там шепчешь? - переспросил Багратион.

- Я в разговоре, сказал Белову, что у него слишком длинный язык. Но я не думал, что Господь наш, лишит его этого органа.

- Ха-ха-ха, - залился смехом генерал-лейтенант Татищев. - На Господа, поди тоже уповали Головко, когда кулачищем приложили Белова?

- Вознес я Господу молитву, чтобы отвёл обнажённую шпагу капитана, направленную мне в спину. Моё оружие покоилось в ножнах, дуэль мы завершили, об этом было объявлено. А почему Белов кинулся на меня со спины, я не имею ни малейшего представления.

- Я так думаю, - продолжил Татищев, - ваш удар пришёлся в момент, когда Белов держал рот открытым. В результате, непроизвольно откусил себе язык, почти под корень. Я вообще-то приехал обсудить не увечья, полученные Беловым. Задета честь офицеров преображенцев. Суд офицерской чести полка принял решение осудить капитана Белова, и представить высшему командованию бумаги, с целью изгнания его из армии. Вызывать Белова на дуэль никто не пожелал, не хотят мараться. Офицеры устроили капитану обструкцию. Собственно Белов сам виноват, охладел к службе, дебоширил и кутил. Своё жалкое имение продул в карты. Опустился, одним словом. Подполковник Головко, вы, как свидетель недостойного поступка капитана, будете подавать в суд офицерской чести нашего полка, соответствующее ходатайство?

- Ваше высокопревосходительство, я выскажу своё мнение по этому поводу. Да, Белов совершил бесчестный поступок, дав основания сомневаться в порядочности офицеров вашего полка. Господь уже наказал его, лишив возможности говорить. Мне кажется, нельзя наказывать человека за одно и то же, дважды. Выгонят капитана из армии, и чего мы добьёмся? На паперти Санкт-Петербурга появится грамотный, сильный, злой и хорошо обученный субъект. Ведь средств к существованию у него не имеется. А не дай Бог, сколотит банду. Тогда это будет очень профессиональная банда. Белов сможет занять в ней главенство, и обучить разбойничков. Вот тогда в столице и на дорогах станет очень неуютно. Как по мне, то лучше, отправить капитана дослуживать в какой-нибудь дальний гарнизон. Таким образом, мы убьём двух зайцев одновременно. Полк сохранит своё лицо, очистившись от нерадивого офицера, и не получим у себя под боком матерого разбойника. Официально заявляю, ходатайство подавать не буду. Считаю, мою ссору с Беловым удовлетворённой, посредством дуэли.

- Петр Иванович, где ты нашёл этого подполковника? – улыбался Татищев. Оратор не иначе.

- Ты Николай Алексеевич, не слышал, как этот молодец с самим Суворовым спорил, перед Швейцарским походом, - ответил Багратион, улыбаясь. – Он в свой батальон столько скотины вьючной натаскал, сколько во всей армии тогда не было. Генералиссимус его под суд хотел отдать. А Головко упёрся, и давай рассказывать о пользе животных в походе, и о запасах провизии в полку. И знаешь, Головко убедил покойного генералиссимуса. Без его запасов, полк голодал бы.

- Как я понял, Головко у тебя Петр Иванович на хорошем счету, - сказал генерал-лейтенант. – Тогда я соглашусь с его доводами, хотя очень зол на Белова. За сим, разрешите откланяться, офицеры полка ожидают моего прибытия.

Проводив Татищева, Багратион вернулся в свой кабинет.

- Головко, ну не мог ты приколоть этого капитана, меньше было бы разбирательств? – с улыбкой спросил генерал. – Лейб-гвардия вся всполошилась, думали, ты спровоцировал дуэль, а когда выяснилась истинная причина, то прислали нам корзину шампанского. Ах, да, ты у нас не любишь

Закладка:

- Сам не знаю, само вышло, - ответил я, разведя руками. – Специально не готовился. Он атаковал, я ответил.

- Ладно, иди, отдыхай.

Этот, немного напряжённый день заканчивался. На город опускались сумерки, начал падать пушистый снег. Хорошо, что ветра нет, снег ровным слоем покрывал крыши домов, деревья, мостовые и переулки. До утра нападает много, подумал.

Дома меня встретил растерянный Силантий.

- Ваше высокоблагородие, в ваших покоях гость, - пряча глаза, сказал денщик.

- Силантий, я просил, никого в мой кабинет, в моё отсутствие не допускать. Разве тяжело это усвоить?

- Каюсь, оробел я немного, не знал, как себя вести с графиней.

- О! Так у нас в гостях женщина, да ещё и графиня?

- Госпожа так представилась. Она приехала в большой карете, поставленной на полозья. В сумерках я не рассмотрел, кому карета принадлежит. А потом было не до этого. Графиня ворвалась в наш дом подобно ветру. Вас требовала. Меня заставила сервировать стол в вашем кабинете, с собой две большие корзины продуктов принесла. Ну, я и расстарался, ну, и немного, это я, не смог отказать.

- Тогда так. На сегодняшнюю ночь, ты совершенно свободен. Найдёшь где переночевать?

- Конечно, чай не первый день в столице обретаюсь. А может мне тута вас обождать, помощь, какую оказать?

- Иди помощник, сам разберусь.

Силантию дважды повторять не надо. В считанные секунды облачился в шинель, и растворился в снежной пелене.

Дожился ты Степан Иванович, тебя уже на дому, графини посещать изволят! Интересно, кто пожаловал? Знакомств в высшем свете у меня нет. А чего гадать, открывай дверь кабинета, сам увидишь.

Возле моего рабочего стола, в кресле дремала молодая особа, возрастом, примерно, около двадцати пяти лет. Миловидное круглое личико, обрамляли светло-русые волосы, собранные в оригинальную причёску Рассмотреть глаза не мог, закрыты они. Руки опущены вдоль туловища, в одной из них был зажат веер. Длинное и пышное платье, с очень глубоким декольте, смотрелось на даме очень эффектно. На шее присутствовал кулон, в виде крестика, усыпанного камнями. От гостьи исходил приятный запах парфюма. Ничего, в целом, милая такая дама.

- Покорнейше прошу простить, - обратился к гостье, - за вторжение в свой кабинет, и за беспокойство, которое вам доставил. – Не могли бы вы просветить меня, тёмного, кто почтил меня своим вниманием?

Гостья почти подпрыгнула в кресле: - Кто здесь? Что вам надо? – испуганно спросила дама.

- Я у себя дома. А вы кто?

- Ох, извините, задремала, вас дожидаючи, - смущённо сказала гостья. – Графиня – Ванда Лесовская.

- Очень приятно графиня. Мне, насколько я понял, представляться не надо.

- Не надо. О вас весь Санкт-Петербург говорит, а видели только единицы. Мне повезло, я видела вас мельком на балу у губернатора. Правда, не удалось с вами поговорить, вы так быстро покинули общество. Я поинтересовалась у своих знакомых, и выяснила, что вы не бываете в свете, все больше в походах и на маневрах. Вы так меня заинтересовали, что я не удержалась, и решила прибыть к вам с визитом. Вам чуждо моё общество?

- Нет, что вы, общество женщин, мне очень даже нравится. А таких прекрасных, как вы, то вдвойне. Вот времени на общение не всегда хватает.

- Для женщин, время всегда нужно находить. Ну, что вы стоите подполковник, поухаживайте за дамой. Предложите мне вина.

Я быстро откупорил бутылку вина, и разлил по бокалам. Один передал Ванде, второй согревал в своей руке.

- Давайте Степан Иванович, выпьем с вами за знакомство, предложила Лесовская. – Я рада, что мне удалось первой из всего света, попасть к вам домой.

- Вы с кем-то заключили пари?

- Да, что вы такое говорите!? Какое пари. Мне стало жутко интересно побывать в гостях у героя суворовского похода. Молодой, сильный и красивый молодой человек, которого я заметила на балу, был замкнут, ни с кем не флиртовал, а потом неожиданно исчез. Вы не находите, своё поведение немного странным?

- В столице я недавно. На приёмах и балах не бываю, очень занят на службе.

- Конечно, это вас несносный Багратион, так службой обязал?

- Должность командира полка, обязывает проявлять заботу о солдатах.

- А обо мне вы позаботитесь?

- Готов посвятить вам весь сегодняшний вечер.

- А я очень надеюсь, что и ночь мне посвятите.

- Готов объединить вечер и ночь воедино! – сказал, уже заключив графиню в своих объятиях.

- Ах, вы такой решительный! Я не в силах оказать сопротивление таким пылким и настойчивым действиям.

Не тратя время на пустые разговоры, я впился поцелуем в губы графини. Мои руки, тоже не остались безучастны. Скользнув в декольте платья, нашёл небольшую упругую грудь, и начал легонько массировать и ласкать. Грудь и соски начали обретать твёрдость Дыхание Ванды участилось. Нет, милая графиня, торопиться я не буду, хотя сдерживаться мне было ой, как нелегко.

Взяв женщину на руки, отнёс на свою кровать, рассчитанную на одного человека, и не очень приспособленную для плотских утех. Но разве такая мелочь может остановить молодые организмы?

Платье и все остальное белье гостьи улетело в сторону, рядом горкой разместилась моя одежда. Ванда попыталась прикрыться хоть чем-нибудь из постельных принадлежностей. Ага, кто-то ей это позволил. Я усилил ласки. Целовал шею, грудь, живот, а руками исследовал внутреннюю поверхность бёдер, гладил по спине и попе. На лице графини появилась довольная улыбка, а глазки начали томно закатываться, из уст вырывались негромкие стоны. А сейчас графиня вы испытаете кое-что из сексуального арсенала XXI века, петтингом называемого, мысленно произнёс я. А дамочка, отменная зажигалочка, завелась, очень даже откровенно и не на шутку. Когда я заметил, что графиня подходит к рубежу наивысшего наслаждения, взял её жёстко и напористо. Не прекращая ласки, я все увеличивал темп. Графиня, обхватив меня ногами за талию, а руками за шею, пыталась полностью раствориться во мне, подаваясь всем телом навстречу. Через несколько секунд её радостный крик известил, о достижении пика блаженства. Ну, мы так не договаривались мадам, а как же я? А я продолжил, казалось с удвоенной скоростью. Ванда просто взвыла, толи от удовольствия, то ли от неожиданности, я не заморачивался, о своём удовольствии тоже надо заботиться.

За первым разом, сразу же последовал

Закладка:

Одновременно с графиней обрадовались наступлению удовлетворения. Ванда дышала, подобно загнанной лошади. Подал ей бокал с вином. Женщина осушила его залпом.

Потом. Потом была смена поз и ролей, расширенные и затуманенные от удовольствия глаза, растрёпанные волосы, и радостный крик графини, и мой ликующий рык.

Далеко за полночь, силы оставили Ванду, да и я, если честно устал неимоверно. Пока Лесовская мирно спала, я восполнял потраченные калории, поеданием вкусностей со стола. Мне ещё предстоит немного поработать с графиней, продолжить секс-марафон, и выяснить, кто её ко мне направил. В том, что это не её инициатива, я почему-то был уверен. Такие симпатичные дамы, по доброй воле в постель, к какому-то подполковнику не забираются.

Приступил к экзекуции спустя час. Ласками разбудил и пробудил в графине желание. Теперь я брал её нежно и не спеша. На лице Ванды блуждала блаженная улыбка, она, устроившись сверху, как бы покачивалась на волнах тёплого моря, роль которого сейчас выполняло моё тело.

- Графиня, вы бесподобны, ваша фигура совершенна, её должны изображать на полотнах знаменитые художники. – говорил я, продолжая ласкать грудь Ванды.

- Вы такой обаятельный мужчина, смогли доставить мне, ни чем несравнимое удовольствие. Граф Штентерберг, говорил, что вы меня на порог не пустите. Как он ошибся. Вы меня просто иссушили всю, своими любовными чарами. Я нахожусь вся в вашей власти, как послушная девчонка. И мне хочется ещё и ещё быть вашей. Любите меня подполковник, я вся изнемогаю и горю!

Графиню с её вторым дыханием, удалось погасить только перед рассветом. Она отключилась в момент, словно кто-то щёлкнул выключателем. Попытки привести её в чувство, успеха не имели. Ладно, пусть отдыхает, а я тем временем побываю в гостях у Багратиона, выясню, что можно о Ванде Лесовской.

Глава 12

Князь принял меня практически сразу. Я ему доложил об интересе к моей персоне, со стороны Ванды Лесовской. Багратион удивился, а ещё больше удивился фамилии графа Штентерберга, известного генералу в качестве представителя дипломатической миссии Австрии. Багратион пришёл к выводу, что надо посоветоваться со знающими людьми. Сославшись на слабую осведомлённость в хитросплетениях работы Тайной экспедиции или как её теперь называли - Вторая экспедиция министерства внутренних дел, князь написал письмо своему давнему знакомому Фролу Никодимову. По словам князя, Никодимов, очень неплохо владеет профессией, его ценит сам Лопухин Петр Васильевич, руководитель бывшей Тайной экспедиции, а сейчас действительный камергер и член Государственного совета.

С письмом в руках, я отбыл по указанному генералом адресу. Дом, как дом, ничего особенного, если смотреть снаружи. Вот внутри, совсем другое дело, неприступная крепость с толстыми стенами. Сразу у дверей встречает меня добродушный увалень, с пудовыми кулаками, и так почтительно интересуется причиной посещения. Я молча передаю запечатанный пакет для Никодимова. Дверной страж, несмотря на свои габариты, лёгкой походкой, напоминающей кошачью, исчезает, перепоручив меня другому человеку, вооружённому пистолетом и палашом. Все серьёзно здесь у них.

Спустя, примерно, полчаса, меня приглашают в кабинет, неизвестного мне Никодимова. Багратион, мне в общих чертах описал своего знакомого. Так, что увидев в кабинете, поднявшегося из-за стола навстречу мне человека, я убедился, что он именно тот, кого описал князь. Не молодой, лет под пятьдесят мужчина, с седеющими волосами, быстрым взглядом карих глаз, одет в обычное для горожанина платье. Такой пройдёт рядом с вами, и вы не обратите на него никакого внимания. Наверное, таким незаметным и должен быть тайный сотрудник.

- Что вас привело ко мне молодой человек? – услышал я приятный баритон собеседника. – В письме указано, что вы все расскажите на словах. Как поживает Петр Иванович?

Я передал Никодимову поклон от Багратиона, и подробно рассказал о встрече с Вандой. Отметил, что заинтересовал я Ванду, если верить её словам, после посещения бала у губернатора. Высказал мнение, что истинная причина её интереса, новое орудие, которое я начал разрабатывать и показывал императору. Также предположил, что ссора с капитаном Беловым, и последовавшая за этим дуэль, тоже была не случайной.

- Похвально, подполковник, похвально, - улыбался Никодимов. - Не каждый молодой и горячий офицер, занимается отслеживанием событий вокруг себя. А вы мало того, ещё провели анализ и обобщение всех событий, попытались найти причину. Надо вам переходить из егерей в наше ведомство. Орденов у вас достаточно. Может, хватит саблей размахивать?

- Я совершенно ничего не смыслю в тайном деле, артиллерия моё призвание. Не создан я для работы в кабинетах. Мне коня погорячее, саблю в руки, и показать где враг укрылся.

- Ну да, ну да. Потомку запорожских казаков, нужен широкий степной простор, а не узкие коридоры. Названые вами люди нам известны давно. То, ещё шпионское отродье. Вот узнав от вас фамилию посла, мы теперь точно знаем, из чьих рук шпионы кормятся. Белова австрийцы купили, он был очень стеснён в средствах. Какую цель преследовали наши союзнички, устраивая вашу ссору с Беловым, нам неизвестно. Но полагаю, ничего хорошего для вас. У Белова не спросишь, он благодаря вашим стараниям, теперь онемел. А стараниями генерала Татищева, отправлен служить в Уфу. Авось, через три-четыре месяца доберётся Там есть, кому за ним присмотреть, будьте покойны. Графиня Лесовская, я вам скажу, ещё та штучка. Хитрая, изворотливая, и что греха таить, хороша чертовка. Она польских корней. Её родственники и близкие, активно боролись с нашими войсками при занятии королевства Польского. Кстати, её родной брат Казимеж, сейчас на службе у Наполеона. Имеются сведения, что он выслужил чин капитана в легионе Домбровского, отличился в боях в Италии. Не встречали его там случайно?

- Лично нет, но с легионерами пришлось сражаться. Отменные и злые воины. Под удар их полка, попал мой потрёпанный сборный батальон, весь полёг до последнего человека.

- Так я продолжу. Ванда, в своё время получила хорошее образование. Говорит на трёх языках, не считая польского и русского. Три года проживала в Париже, где по нашим данным, тесно сошлась с организацией, подобной нашей экспедиции. Около двух лет тому назад, обосновалась Санкт-Петербурге, став дамой света. Пыталась пробиться во фрейлины августейших особ, но потерпела неудачу. Сейчас интересуется новым

Закладка:

- А мне говорила совсем иное.

- Соврет, не дорого возьмёт Искусством обольщения Лесовская владеет отменно. По крайней мере, из-за неё состоялась семь дуэлей, в которых погибли, молодые русские офицеры из знатных родов. Следует отметить, что графиня, не принадлежит к особам, которые без разбору прыгают в постель к мужчинам. Переборчива, не позволяет переходить рамки приличия.

- И как мне себя вести с Вандой?

- Правильный вопрос. Раз вы его задали, значит, я не ошибся в вас. Ведите себя естественно. Вы ничего не знаете о её прошлом. Ослеплены красотой Ванды, и готовы на все. Только прошу, все встречи проводите у себя дома, или в снятом вами доме. Не посещайте её апартаменты, а то случайно опоят вас зельем, и проснётесь, где-нибудь в предместьях Парижа. Если будет спрашивать об орудии, то расскажите о какой-нибудь из существующих мортир. Вы, как артиллерист, занимаетесь её совершенствованием. Ведь ваши придумки, толком никто не рассматривал.

- С этим понятно. Я планирую в скором времени, с одобрения князя Багратиона, выехать в Тулу, на оружейный завод, выяснить возможности по переделке наших ружей. Как тогда быть?

- Так это отлично, подполковник! Если Лесовская решила вами заняться всерьёз, то обязательно объявится в Туле. Я за вами направлю тройку своих людей, они помогут, если возникнут трудности. Думаю, вам пока хватит сведений для первого раза. Ещё раз прошу, внимательно и осторожно общайтесь с Вандой. Да, хотел спросить. А что вы с ней такое делали сегодня ночью? Мне доложили, что из вашего дома доносились женские крики. Вы случаем не прибили Лесовскую?

- Живее она, всех живых. А чем, по-вашему, могут заниматься мужчина и женщина наедине?

Никодимов удивлённо уставился на меня.

- Вот и я говорю, именно тем самым занимались по обоюдному согласию.

- Дело молодое, понятно, но не теряйте голову. Вернётесь из Тулы, милости прошу в гости. Сейчас, всего доброго, вас проводят.

Отобедав в ресторации на набережной Невы, отправился домой. Вот угораздило встрять в шпионскую историю, размышлял по пути. Ну, не являюсь я специалистом в этой области, хотя в своём времени прочёл много книг и детективов.

Встретил меня Силантий. Как я и ожидал, ночная гостья уже покинула мой дом. Просила передать, что сегодня вечером навестит обязательно. Ладно, я не гордый, подготовлюсь физически и материально. Отправил денщика в ближайший приличный ресторан, закупить побольше холодных закусок, и желательно из морепродуктов. Помогает, знаете ли, в восстановлении сил телесных. Вино у меня в запасе имелось в достатке. Приказав Силантию разбудить меня через три часа, завалился спать. Перед тем, как сон окончательно победил меня, наметил план сегодняшней постельной битвы, вспомнив многое из моего времени.

Не успели сумерки окончательно опуститься на город, графиня прибыла в гости, естественно не с пустыми руками. Я помог ей избавиться от верхней одежды, и пригласил за накрытый стол. Из корзины, Ванда достала приличный кусок окорока, твёрдый сыр и бутылку вина. Ну, вино пить я не собирался, а даму угощу лучшим вином Италии.

Сегодняшний наряд Ванды был не менее богатый, нежели вчера. Правда, причёску графиня изменила, и я бы сказал с ней, лицо Ванды смотрелось лучше, приятные черты, как бы стали ярче.

- Подполковник, я так ждала нашей встречи, - с жаром произнесла Ванда. – Весь день, только о вас и думала.

- Наши желания полностью совпадают. Давайте немного откушаем, потом, нам будет не до еды.

- А как вы провели сегодня день?

- Обычно. Служба, солдаты, проверка амуниции и лошадей. Зима, в поле батальоны не выведешь, холодно.

- Мне тоже холодно, даже в вашем теплом доме.

- Предлагаю согреваться вместе.

- Согласна! - прямо возопила графиня.

Преподанный вчера урок, пошёл графине на пользу. Сегодня она была более раскованной в получении плотских утех. А я подкинул ещё пару поз, удивил даму, и довёл до сумасшедшего оргазма. Чередовал, так сказать кнут и пряник, брал нежно, а потом жёстко Ванда не сдерживала эмоций совершенно, орала и выла. Будет, что написать в отчётах сотрудникам Никодимова, усмехнулся я мысленно.

- Кто вас обучил искусству любви? – поинтересовалась Лесовская в короткие минуты любовного затишья.

- В Милане, в библиотеке попался мне перевод древней книги из далёкой Индии, там все подробно описывалось. Но из-за недостатка времени, прочёл мало, - откровенно врал женщине.

- Представляю, если бы вы дошли до последней страницы! Чтобы со мной было? И так, о воспоминании о ночи, проведённой с вами, меня бросает в жар, и появляется томление внизу живота. Я словно обезумела, ни о чем думать не могу, только о вас, и о близости с вами.

- И я о вас думал целый день, - промолвил я, накрывая губы графини поцелуем, и заваливая её в постель.

До берега сладострастия, мы с Вандой добрались вместе.

- Мне так хорошо с вами, - тихо сказала графиня, - спокойно. – Вы такой сильный и неутомимый. Приятно мне бывать у вас в гостях.

- Вы не представляете графиня, как я рад нашему общению. Жаль, что оно скоро закончиться.

- Что случилось?

- Я вынужден буду оставить столицу на некоторое время. Предстоит ехать в Тулу.

- Это далеко?

- По меркам России, не очень.

- Печально, мне без вас будет очень грустно.

- Но пока мы вместе, давайте отгоним грусть приятным способом, чтобы в момент одиночества, было, что вспомнить.

Вновь и вновь мы предавались любви. Мне казалось, что эту женщину я знаю очень давно, и в тоже время, с каждой близостью я открывал в ней что-то новое, неизведанное ранее. Нет, я не любил Ванду в духовном плане, просто мне было приятно находиться в её обществе, а ещё больше, мне нравилось обладать прекрасным телом графини. Вероятней всего, Ванда испытывала ко мне аналогичные чувства. В моем времени сказали бы, что совместный, и хороший секс, ещё не повод для сближения душ. Наверное, я немного циник, взяв на вооружение данный постулат.

Наше страстное любовное сражение закончилось перед рассветом, Лесовская отключилась, как и прошлый раз. Надеюсь, удовлетворённая женщина, может поспать спокойно в моем доме. Я тоже решил устроить себе выходной, потому уснул рядом с Вандой.

После пробуждения и

Закладка:

Путешествие в Тулу не особо запомнилось. Нормальная укатанная заснеженная зимняя дорога. Частая смена лошадей на станциях. Ночёвки на постоялых дворах. Силантий старался везде обеспечить мне максимальный комфорт. Надо отметить ему это удавалось. Питались мы в трактирах, по пути мало было нормальных ресторанов. Да и не хотел мой денщик кушать в ресторанах, чувствовал там себя скованно. Нет, так нет, в трактирах дешевле, правда, выбор блюд значительно беднее.

Встретил меня управляющий Тульским казённым заводом Акинфий Гаврилович Звонарёв Завод устроен аналогично Сестрорецкому. Такие же тесные и низкие цеха, минимальный станочный парк, и примитивные технологии. Побывать бы на подобных заводах, в Англии, например. Может, удалось бы что-то подсмотреть полезного для Отечества. Все это мечты, буду рассматривать то, что имеется в наличии.

Особо меня интересовало ствольное производство. Ствол придаёт направление полёту пули. Чем правильнее и тщательнее он изготовлен, тем выше точность, а значит, противник будет гарантированно уничтожен. Ведь изготовить хороший ствол - задача довольно трудная, при сегодняшнем уровне развития оружейного производства. Основой технологии изготовления ствольных заготовок была ковка. Кузнец, работая нелёгким молотом, не только придаёт заготовке ствола внешнюю форму, приближающуюся к готовому стволу, но и пытается обеспечить улучшение структуры стали, благодаря уменьшению её зернистости. Во как завернул, даже сам удивился. Удивительная вещь, человеческая память, о ковке металла, нам, воспитанникам детского дома рассказывали в кузнечно-штамповочном цехе. А я случайно это запомнил. Ну, и что помогло мне это? Ни капельки. Кроме этой умной мысли, я совершенно ничего не знал о металловедении, профан полный.

- Вот здесь обратите внимание господин офицер, - показывал мне свои владения Звонарёв, - у нас изготовление оружия из дамасской стали.

- На сколько, я осведомлен, из такой стали делаются отличные клинки, - удивился я. - А чтобы ружья и пистолеты из неё выделывали, слышу впервые и откровенно сказать удивлён

- Ещё в древности в Дамаске изготовляли очень хорошие мечи. Как только способ их получения был разгадан и стал понятен в Европе, его попытались применить и для получения стволов. Основа секрета состояла в том, что заготовки для клинкового оружия получали кузнечной сваркой полос из тонких элементов, состоящих из железа разного качества. Первоначально сваренную и прокованную полосу многократно складывали и проковывали. Множество откованных вместе полосок, становятся значительно крепче, нет в них раковин и непрокова, которые иногда бывают в заготовке из одного целого куска железа. Из готовой полосы навивается ствол на оправку. Таким способом мы изготавливаем в основном наградное оружие, дорого это и хлопотно. Сейчас помаленьку снижаем количество витых стволов, и осваиваем способ выделки ствола, канал которых получается глубоким сверлением.

- Пытаетесь совершенствовать ружья?

- Можно и так сказать. У нас появился новый токарный станок из Англии, вот мы на нем и пробуем сверлить. Получается неплохо. Только времени на ствол тратим много, резцы не выдерживают.

- Я видел резцы с подачей масла через канал внутри него. Так он меньше нагревается, изнашивается и стружка, вместе с маслом из канала выводится.

- Ну-ка, ну-ка, изобразите мне такой резец на бумаге.

В крохотном кабинете Звонарёва, на столе, заваленном разными бумагами, я попытался изобразить резец. Пусть и без точных размеров, но смог объяснить сам принцип создания такого инструмента.

- Степан Иванович, если у нас получится создать такой резец, то мы сможет многократно увеличить качество и количество выделки стволов, - чуть ли не плясал от радости Акинфий Гаврилович. - Внутреннюю шлифовку канала проводить станет гораздо легче. Да, ладно, что я вам забиваю голову своими делами. Вы же прибыли по иному вопросу.

- Совершенно верно. Меня интересует переделка существующих ружей, особенно винтовальных штуцеров, которые поставляются в армию, в казнозарядные.

- Мы начинаем делать новое ружье, оно с точным боем. Ударный механизм изменили. Штык применили трёхгранный, теперь он не мешает вести стрельбу. Ложа делаем из твёрдых пород, не гниёт от влаги. Из таких ружей получаются хорошие винтовальные штуцера. Вот с нарезкой стволов у нас есть трудности. Много отхода получается. Но делать казнозарядные ружья не пробовали, думаю, сложно это.

- Мои егеря, имеют на вооружении винтовальные штуцера меньше дюйма калибра с шестью нарезами. Ружье не плохое, но скорость перезарядки низкая. Невозможно перезарядиться лежа. Вот я и придумал кое-какую переделку.

Выложил на стол, чертежи с подробной деталировкой откидного затвора к винтовке. Крнка ещё и не придумал его. Умыкнул я у него идею, ну, что тут поделаешь, надо двигать прогресс.

- И вы надеетесь, что ваше творение будет работать? – пересмотрев чертежи, спросил Звонарёв – Одного казённого запора мало, нужно ружье снаряжать по- иному.

- Для стрельбы из переделанного ружья я придумал особый патрон. Но его будут делать в другом месте, вам предстоит изготовить штук двадцать ружей по моим чертежам. Доводить их до ума, я буду в своём полку.

- Будем пробовать, авось получится, - резюмировал Звонарёв

До средины мая трудились. Делали и переделывали, спорили и соглашались. Одним словом шёл нормальный рабочий процесс.

Мне представили местного умельца литейщика, он, добавляя в расплавленное железо разные добавки, называемые «зелёным» и «красным» камнями, добивался высокой прочности стволов, изготавливаемых из его заготовок. Правда, сверление одного ствола длилось почти день. Но зато, каков результат! Испытание дульнозарядных ружей с таким стволом показали хорошие результаты по износу. Изготовленный инструментальщиками завода новый резец, по моему эскизу, показал хорошие результаты, повысив производительность ствольного участка. Звонарёв ходил именинником.

Итогом наших общих трудов, стал десяток отличных винтовальных ружей с откидным затвором. Не зря я просидел в Туле сколько времени.

Приказ Багратиона, срочно возвращаться в столицу, был для меня словно гром среди ясного неба.

Забрав готовые ружья, поспешил на зов начальства.

- Самые нерадостные вести сообщу тебе Степан Иванович, - сказал Багратион, после рукопожатий. – Военная коллегия, указом императора упразднена. Наш покровитель Салтыков переведён в свиту Александра I. Денежный поток на производство новых зарядов, почти полностью оскудел, на новые ружья, вообще ни копейки больше не выделят. Сейчас ищу сторонников, так как понимаю, что новое оружие нам очень надо. Но это ещё не все. Александр I сместил с должности губернатора Кутузова, тот взял, и подал в отставку, сославшись на слабое здоровье. Разного рода прихлебатели окружили молодого императора, нашёптывают ему разные гадости. Многие достойные офицеры, стараются найти службу подальше от столицы.

Закладка:

- Бонапарт уже начал наступать?

- Пока он думает захватить Англию, собирает войска. На море Наполеону удача не сопутствовала. Его флот англичане разбили и утопили. А на суше Бонапарт ведёт сражения грамотно и отважно. Кто его знает, вдруг двинет свои полки на Россию.

- До России ему через Европу идти придётся Тамошние самодержцы у нас помощи запросят, а мы, верные союзническому долгу, положим тысячи жизней наших солдат. А нас в очередной раз предадут.

- Но-но, что ты такое говоришь!?

- Правду. Извините за резкость, но я не доверяю нашим бывшим и будущим союзникам. Вступая в коалиции, они преследуют только интересы своих государств. Поверьте, пройдёт три-четыре года, и мы снова будем умываться кровью на чужой территории за чужие интересы. И бить нас будут очень сильно, испытаем горечь поражений и не раз. А потом будем сражаться на своей земле. За её родимую, будем драться и умирать.

- Так, на сегодня хватит, что-то нас одолевают мрачные мысли о грядущих днях. Отдохни несколько дней с дороги, и отправляйся в полк. Выполняй моё повеление.

Побывал у Никодимова, рассказал о поездке в Тулу. Из доклада его людей, он знал, что гостей у меня не было. Сейчас ломает голову. Думает, куда Лесовская запропастилась.

Неприятные новости на этом не закончились. Дома меня ожидали письма. Первое от моей будущей жены Софии. С прискорбием она сообщала о кончине своего папеньки, Якова Бакуринского – черниговского губернатора. Опекунство над Софией, несмотря на живую мать, взял родной брат матери граф Безбородько Илья Андреевич. В моем времени бы сказали: владелец заводов, газет, пароходов. Богатенький дядюшка у Софии. Я с ним лично не знаком, но наслышан.

Был ещё один Безбородько Александр Андреевич - князь, одно время занимал должность канцлера империи, обласкан государями. Вот кто действительно владел огромными материальными благами, так это старший Безбородько. Именно он, ещё маленькой Софии подарил крепкие заводики, приличный счёт в Государственном заёмном банке столицы и обширные земли с крепостными. Бездетный, не женатый мужчина, вёл очень бурную жизнь в свете столицы. Много ходило сплетен о его похождениях. Поговаривали, что Александр Андреевич, имел побочную дочь, которой дал хорошее образование и выделил богатое приданное.

Также моя девчонка подробно описала своё житие в имении Миклашевского, передала от него поклон. Это непоседа, побывала в гостях у моих родителей, которые принимали её по высшему разряду. Если верить словам Софии, мой отец и мать, ей очень понравились, своей добротой. Родители почему-то не написали мне об этом ни строчки.

Потом я читал письмо Ванды.

«Милый Степан! Я позволила себе вас так назвать, потому что вы действительно милый в моих воспоминаниях. В короткие мгновения наших отношений, вы были ласковым и грубым, но больше милым. Я благодарна вам за радость, которую вы мне доставили. Только находясь рядом с вами, я чувствовала себя настоящей женщиной, созданной для любви. Я устала от грязи, которая меня окружала последнее время, и потому приняла решение, навсегда покинуть Россию, да и Европу тоже. Уезжаю навсегда и далеко. Начну новую жизнь, средств для этого у меня достаточно. Также сообщаю, что от вас я непраздна. Спасибо. Не ищите меня, не надо. Будьте счастливы. Целую. Любившая вас Ванда.»

Вот и открылась причина, по которой Лесовская не объявилась в Туле. Её письмо датировалось началом апреля.

Если так дальше пойдёт, то подполковника Головко, скоро станут считать интернациональным отцом, усмехнулся я своим мыслям. Италия, Германия, Крым и неизвестная страна, возможные места обитания моих отпрысков. Не много ли Степан Иванович? Не забывай, княжна Бакуринская, тебя от клятвы не освобождала, да ты, похоже, и сам не намерен отказываться.

Потом все завертелось и закружилось. Я неделями пропадал в полевых лагерях полка, тренировал и проверял. Офицеры поначалу взвыли, расслабились за период моего отсутствия, а потом ничего втянулись. Солдаты со временем тоже радовали отменной выучкой. Багратион подверг мой полк тщательной проверке. Посетил расположение с большой группой генералов. Я не подвёл своего командира, показал своих егерей во всей красе. Получил отменные отзывы. Как следствие, вынужден был мотаться по другим полкам, передавать передовой опыт управления войсками. Иногда уставал так, что засыпал в кровати, не раздеваясь.

Багратион каким-то образом возобновил финансирование производство мин. Каждый день во временный арсенал, устроенный в двадцати вёрстах от Санкт-Петербурга, отгружали по десять-пятнадцать ящиков. Контроль за всем производством, я с согласия Багратиона, возложил на сослуживца по Итальянскому походу, поручика в отставке – Истомина Апполинария. Я случайно его встретил на улице столицы. В одном из сражений, ему картечь раздробила левую руку по локоть. Жизнь лекари ему спасли. А как жить калекой Истомин не научился, ударился в пьянство. Пристроил его к делу, выбил неплохое денежное содержание, и не пожалел. Дотошная личность, требователен и честен. За сохранность боеприпасов я не переживал, все делалось в соответствии с «Наставлением по хранению боеприпасов», написанным мной.

Время летело незаметно. Года я считал по празднованию дней рождения своей Софии, совпавших с днём ракетных войск и артиллерии из моего времени – 19 ноября. К этому дню, я отправлял какую-то драгоценность: серьги, цепочку или брошь. Каждое письмо Софии было приятно читать. Девочка постепенно взрослела. Появились в её повествованиях романтические нотки, видно начиталась уже любовных романов. Я, тоже пытался наполнить свои письма теплотой и уважением к девчонке, а вообще-то надо говорить – девушке. В ноябре сего года исполнится ей пятнадцать. Боже! Как давно я её видел! Надо будет обязательно отпроситься у Багратиона, и навестить Софию.

Не судьба. Случилась третья антинаполеоновская коалиция.

Опасаясь Наполеона, Англия инициировала создание третьей коалиции, был подписан Петербургский союзный договор. К нему присоединилась Австрия. Попытки привлечь на свою сторону Пруссию, не увенчались успехом, упёртые пруссаки намеревались отсидеться в стороне. По предварительным подсчётам войск коалиции должно собраться чуть более шестисот тысяч. Колоссально, таких армий ещё никто не собирал! Это так выглядело на бумаге, а в реальности картина была совсем иная. Пруссия, мелкие германские государства, датчане, шведы и неаполитанцы не присоединились к коалиции, и войск не прислали.

Топает мой родной шестой егерский полк, во главе со мной – полковником, к западной границе России

Закладка:

- Ты опять хочешь превратить полк в цыганский табор, как в горах Швейцарии? – негодовал Багратион. – Мы идём по людным местам, и провизии у нас в достатке.

- У меня эти повозки загружены только минами, продовольствие везут в общем полковом обозе. Было бы неплохо взять зарядов вдвое больше, мы же будем оторваны от основных баз снабжения. А пока нам доставят мины из России, нас французы многократно изобьют. Без артиллерии нам успеха не добиться.

- Не будь ты отличным боевым офицером, снял бы с полка, и послал куда-нибудь в самую глушь, сусликов гонять! Ты понимаешь, что своими повозками, ты растянешь тылы полка и всего отряда на версты?

- Я проработал маршрут нашего выдвижения. Артиллерия полка будет следовать параллельно войскам, под охраной роты егерей и эскадрона казаков. Препятствий в продвижении всей армии мой полк не создаст.

- Не создаст. Больно грамотным стал ты полковник, мне перечишь.

- Когда станет на поле боя очень жарко, вы поймёте, что я был прав.

- Изыди с глаз моих долой, видеть не желаю тебя более. Смотри, начнут твои телеги мешать войску, прикажу бросить, а припасы сжечь.

Покинув кабинет своего командира, я в тайне от него, нагрузил ещё двадцать повозок. Если и получу взбучку, так за дело.

Как обычно группа войск под командованием Багратиона действовала в авангарде армии Кутузова. Не дошли мы ещё до столицы Австрии, командира вызвали в ставку. Оттуда он вернулся чернее тучи, и срочно созвал на совет командиров полков.

- Наши австрийские союзники, пользуясь тем, что большая часть армии Наполеона собрана на севере Франции, и готовится к вторжению в Англию, не дождавшись подхода наших армий, начали военные действия в северной Италии и Баварии. Бонапарт отложил свою высадку на Британские острова, двинул войска в Германию. За короткий срок он прибыл в Баварию. Барон Карл Макк фон Лейбрих, имея под своей рукой семидесятитысячную армию, дал генеральное сражение Наполеону под Ульмом. Провёл его бездарно и капитулировал. Убежавшего с поля сражения генерала Епачича с его корпусом, французы нагнали и разбили. Над нашей армией, благодаря союзникам, нависла серьёзная угроза. Я получил от Кутузова приказ, остановить французов у городка Мерабах. Всех прошу ознакомиться с диспозицией на этот бой. Остальная армия начнёт планомерный отход, мы будем вести арьергардные бои.

Интересно, получается, шли за руном, а выходит, можем вернуться стриженными. Опять австрийцы, и опять нам громадную свинью подсунули. Я внимательно изучил, так называемую карту, и предполагаемые позиции сил Багратиона. Не очень они для нас выгодные, да и сил у нас по сравнению с французами меньше. А если учесть любовь Наполеона к нестандартным решениям, несладко нам придётся

Когда совет закончился, я остался в палатке князя.

- А тебе, что не надо отдавать распоряжения? – поинтересовался Багратион. – Все сведения я вам довёл и приказания отдал.

- У меня есть предложение.

- Предлагай, если по существу.

- Надо отправить конную разведку для обнаружения биваков войск французов. Меня особо интересуют места ночёвок артиллерии и кирасиров. Установив эти места, я скрытно, ночью перебрасываю один артиллерийский дивизион, и с предельной дистанции, наношу удар по скоплению пушек. И так действовать ежедневно, не давать французам покоя.

- Это против всех правил ведения войны, так никто не поступает. Надо дать возможность французам нас атаковать, и в сражении опрокинуть наступающие полки. Потом оторваться от преследования, занять новые позиции.

- Ага, а пушками нас французы с землёй перемешают, прежде чем мы сойдёмся с ними в штыковом бою. Выбьем артиллерию, лишим французов козыря. Пока им подвезут новые пушки, мы им крови пустим много.

- Ты себя слышишь? Что ты говоришь? Соотношение у нас вдвое меньше неприятеля.

- Вот я и хочу, расстроить французов, чтобы им эта война не казалась прогулкой.

- Да будет тебе известно, что Наполеон уже у стен Вены. В ближайшие дни он, не встретив достойного сопротивления, захватит столицу Австрии.

- И высвободит массу войск, чтобы навалиться на нас.

- Тут ты прав. Хоть и не одобряю я твоих намерений, но препятствовать не буду. Действуй.

К исходу следующего дня, дончакам удалось выявить места обустройства ночных стоянок вражеских войск. Больше всего меня обрадовала информация о пушках. Оказалось, что в пяти вёрстах от нас, возле небольшой германской деревушки, разместились артиллеристы. Казаки насчитали семьдесят пушек, и много-много повозок с припасом. Лагерь окружён, поставленными в круг повозками, а в центре размещены орудия и повозки с бочками. Я предположил, что в бочках находится порох. Никаких конных разъездов французов, казаки в округе не заметили.

Артиллерийский налёт на лагерь мы совершили во второй половине ночи. Дали противнику хорошо уснуть. Дивизион минометов я разместил на удалении версты от лагеря французов, чтобы надёжно накрыть его по фронту и на всю глубину. Прикрывали дивизион, рота моего полка и сотня казаков. Расчёты в дивизионе обучены отлично, офицеры подобраны грамотные. После первых выстрелов, внеся коррективы в наводку минометов, открыли беглый огонь по лагерю, из расчёта тридцать мин на ствол. По окончанию стрельбы, минометы погрузили на повозки, и быстро покинули, занимаемые позиции. Для наблюдения за противником я оставил пятёрку казаков. Они должны вернуться в лагерь утром, рассмотрев при свете дня результаты наших стараний.

Дивизион минометов и прикрытие растворились в ночной мгле. Я слышал громкие разрывы, доносящиеся со стороны французского лагеря, эта приятная музыка радовала слух. Дальние всполохи освещали небо, красота, да и только.

Утренний доклад казаков меня обрадовал. По их словам, на месте лагеря сплошное пепелище, правда, ненароком огонь зацепил часть деревни. Её половина тоже не существует. Ну, извините господа германцы, специально по вашим домам не стреляли, война штука опасная.

Отправился с рапортом к Багратиону.

- Что ты натворил!? – вместо приветствия услышал рёв Багратиона. – У меня побывали высокопоставленные офицеры французской армии. Они до крайности возмущены. Ты умудрился уничтожить весь генералитет штаба маршала Ожеро. Они на ночь остановились в лагере артиллеристов. Не можешь отличить генерала от солдата?

- Мина, прилетев

Закладка:

- Степан Иванович, твоя наглость переходит все границы. Пять уважаемых французских генералов от твоих мин полегли, не вступив в сражение с нами. Над нами вся Европа потешаться будет!

- Ваше высокопревосходительство вы наш командир, и вам видней как поступать и как воевать. За городком Мерабах, последует ещё несколько боев, где нас будут дубасить и в хвост и в гриву. И заметьте, французы жалеть не будут, и мы к ним с просьбами обращаться не пойдем. Наступит день, когда наш император в согласии с австрийцем Францем, вынудит Кутузова дать Наполеону генеральное сражение. Вот тогда и начнётся катастрофа нашего похода. Разобьют нас французы. Подобного поражения Россия не получала за всю историю войн. Вы меня упрекаете тем, что я случайно прибил горстку генералов. А я сожалею, что их попалось слишком мало. Чем больше отменных французов в генеральских мундирах, положим здесь, тем легче нам будет обороняться в России. Не хочу быть пророком, но со временем вы убедитесь в правоте моих слов. Если нас сегодня не атакуют, то снова пошлю казаков в поиск. Найдут пушкарей или кавалерию, испрошу вашего разрешения на ночной налёт на их биваки.

- Да, пойми ты. Есть правила ведения войны, их пытаются все соблюдать.

- Ну, да. Александр Македонский придумав фалангу, у кого-то спрашивал разрешение на её использование? Военная наука не должна стоять на месте она должна развиваться. Пусть наши действия кому-то не нравятся, но они полезны нам. Перефразируя выражения древних мыслителей, скажу, что если у меня в руках ружье, я лучше выстрелю первым. От возмущений неприятеля мне ни холодно, ни жарко, а лежать холодным в могиле, не очень хочется, молод ещё, хочу послужить Отечеству.

- У меня складывается впечатление, что ты не артиллерийский корпус оканчивал, а учился с разными философами.

- Значит, вам ещё не донесли о моих рогатках и небольших редутах.

- А это зачем ты понастроил?

- Мой полк прикрыт рогатками с фронта и флангов. Первый ряд отнесён от наших позиций шагов на пятьсот. Если нас атакуют, то перед ними накопится достаточно противника, а мы их из ружей стрелять начнём и минами засыпать.

- Все уходи, не зли меня.

- Как я понял, вы мне дозволяете бить ночью французов.

- Бей сколько влезет. Отдуваться будем вместе.

Французы атаковали через три дня, но без артиллерии. За две ночи мне удалось только единожды успешно набросать мины в бивак кавалеристов. Лошадей побили много, а сколько французов, казаки не докладывали, им лошади важнее.

Армия Кутузова постепенно пятилась. Арьергард Багратиона позволил армии выбраться из западни, в которую загнали союзники. Едва войска перешли Дунай на севере Австрии, на милость Наполеона пала Вена. Француз сразу же бросил силы наперерез войскам Кутузова. Осаждаемая со всех сторон неприятелем русская армия могла оказаться в полном окружении. Тогда бы мог попасть в плен даже император Александр I. Спасать русскую армию обязали Багратиона. Со временем я узнал, что Кутузов, провожая князя на бой, простился с ним, как с покойником. Не надеялся больше с ним встретиться на этом свете.

Сошлись мы с французами у небольшой деревушки Шенграбен. Соотношение сил было явно на стороне противника. Сколько не пытались, посланные мной казаки найти лазейку для ночного рейда, ничего не вышло. Вся округа была наводнена неприятельскими войсками. Наутро грянул бой. Весь световой день мы отбивали атаку за атакой. Моим миномётным дивизионам удавалось уничтожать артиллерийские позиции французов, но через короткое время, там же появлялись новые пушки. Как бы то ни было, но в эффективности минометов лично убедился Багратион, когда за несколько минут, нам удалось выбить половину атаковавшего нас полка.

Во второй половине дня, нам в тыл зашла дивизия маршала Клода Леграна, завершив окружение войск князя. Тяжко драться с многократно превосходящим по численности врагом, а драться в окружении ещё сложнее.

Получив под вечер сведения о безопасном положении всей армии, Багратион приказал мне минометами пробить коридор в дивизии Леграна, для вывода войск на соединение с основными силами.

Поставленную задачу мои артиллеристы и полк в целом выполнили. Пробились и прорубились сквозь ряды французов, попутно захватив знамёна двух уничтоженных нами полков и около пяти сотен пленных.

Мы ещё трижды становились в оборону, стараясь отбиться от наседающих французов, и дать возможность потрёпанным полкам уйти к основным силам.

За этот, не побоюсь сказать подвиг, Багратион произведён в чин генерал-лейтенанта, мой полк получил в награду серебряные трубы с Георгиевской лентой, а меня, в числе других командиров полков, представили к ордену Владимира ІІІстепени.

Почти две недели мы приводили себя в порядок, зализывали, так сказать раны. За нашими спинами был городок Аустерлиц.

Мой полк убитыми и ранеными потерял триста семьдесят человек. Освободившимися от мин повозками вывозили в глубокий тыл раненых. Проверил состояние минометов. Пришлось третью часть отправить в тыл из-за поломок, стрелять из них было невозможно. Исправить в полевых условиях, тоже не представлялось возможным.

Готовилось будущее Аустерлицкое сражение. Пополнялись запасы, производилась перегруппировка войск. Разработкой диспозиции будущего сражения занимался начальник штаба армии Кутузова, австрийский генерал-квартирмейстер Вейротер. Этот уважаемый генерал, работавший ещё с Суворовым в Италии, был сторонников классических способов ведения войны. Не брал во внимание неординарность мышления противника, Наполеона в частности. Разведка сил противника, для генерала была пустым звуком.

Я знал, чем обернётся для русской армии это сражение, но кардинально ничего предпринять не мог. Локально, то есть на участке своего полка, я побарахтаюсь, и французам дам прикурить, но не более. Средств огневой поддержки, в виде минометов на всех не хватит. Придумал использовать одну батарею в режиме кочующей. Буду перебрасывать её в самые опасные места, чтобы хоть немного ослабить атаки врага.

Вечером в палатку ко мне пожаловал сам Багратион, без свиты. Он с недавних пор предпочитает общаться со мной один на один.

- Что нос повесил полковник? – с улыбкой спросил Петр Иванович. – Завтра сражение, есть возможность вновь отличиться на поле брани. Хорошо ты французов разделал. Признаю, был не прав, не уверовал я тогда в твои трубы окончательно.

- Завтра моей будущей жене день рождения, а я не смог отправить

Закладка:

- А кто она? Ты мне не представлял мне свою даму сердца.

- Княжна София Бакуринская. Она больше времени проводит в провинции.

- Ну, тихоня ты Степан Иванович, приглядел себе неплохую пару. Вези её в Санкт-Петербург, к себе поближе. А сколько ей годков?

- Завтра пятнадцать исполнится.

- Юна она ещё у тебя, пусть под крылом родителей побудет. Рано ей по столицам ездить.

- Согласен, рано. У неё недавно отец умер, осиротела моя София, сейчас её дядя по материнской линии опекает, и мать приглядывает. Но вы, ваше высокопревосходительство пришли по иному поводу.

- Что думаешь о завтрашнем сражении? Одолеем Бонапарта?

- Я не стратег, и всей диспозиции не знаю. Вы нам довели приказ, я обязан его исполнить с честью.

- У тебя светлая голова, я знаю, ты что-то задумал.

- Если бы вдруг прислушались к моей задумке, то нужно срочно отвести все войска на более выгодные позиции. Отправить в тыл врага подвижные казачьи соединения, рвать пути снабжения неприятельской армии. Но императоры решили дать сражение, я не могу ослушаться вас и перечить воле августейших особ.

- Опять про партизан говорить будешь?

- Сейчас уже нет смысла. Войска расположены, как прописано в диспозиции. А знаем ли мы, вот вы, например, кто противостоит нам? Нет. Разведку никто не проводил. Примерное количество войск не выяснили, и места расположения не установлены. Ждём, когда придёт француз нас воевать, там и познакомимся. Так нельзя. Без разведки мы как слепые котята. Я на свой страх посылал разведку, и знаю, что перед нами, войска маршалов Бернадота, Мюрата и Ланна. Это говорит о том, что наше направление одно из главных, но Бонапарт ударит в центре, он любитель собирать войско в один мощный кулак.

- Так никто в штабе не говорил, что Наполеон собрал войско в центре. Ещё скажите, что Бонапарт письменно уведомил генерала Вейротера о расположении своих сил. Французы, в отличие от нас разведку провели, и по головам нас сосчитали.

- Так ты не веришь в нашу победу?

- Ваше высокопревосходительство, победы не будет, случится горькое поражение. Нам с вами опять придётся прикрывать разбитые войска. Смею вас заверить, я и мой полк до последнего егеря будет биться с врагом.

- А твои орудия уцелели?

- В боеспособном состоянии двадцать пять минометов, с боезапасом по восемьсот мин на каждый. Я оборудовал несколько огневых позиций для орудий, одна батарея будет резервной. Использовать планирую в самых горячих местах. За шестой егерский полк можете не переживать, свои позиции мы неприятелю не уступим, он их сможет занять, когда живых не останется. Вам могу порекомендовать, маневрирование силами, создавать численный перевес на отдельных участках, так легче будет отбивать атаки. Пушки не собирайте все в одном месте, а расставляйте по-батарейно, в каждом полку. При необходимости их можно свезти к месту прорыва и накрыть пехоту с кавалерией картечью.

- Не смотря на то, что ты не веришь в нашу победу, я тебя уважаю. Ты не юлишь, не заискиваешь перед начальством, говоришь правду, какой бы горькой она не была. Выживем завтра, добьюсь твоего производства в генерал-майоры, и назначу начальником моего штаба. Ты помимо разного вздора, дельные мысли иногда предлагаешь.

В соответствии с диспозицией князь Багратион построил пехоту по обе стороны Ольмюцкой дороги, а кавалерию Уварова на левом фланге пехоты, которая также заняла селения Круг и Голубиц.

Удар французов был очень сильным. По приказу Наполеона, маршал Ланн, усиленный дивизией генерала Кафарелли и кавалерией маршала Мюрата, безостановочно атаковал наши позиции. Кавалерия Уварова, пытавшаяся остановить движение французских кирасир, была опрокинута и частично рассеяна.

В селениях Круг и Голубиц, войска Ланна, схлестнулись с моим полком. Не ожидали эти любители лягушек, мощного сопротивления от русских варваров. Минометами я косил наступающих пехотинцев и кавалерию, не давая возможности разобрать установленные ночью рогатки. Против позиций полка начали появляться горы трупов людей и животных.

От Багратиона прискакал посыльный. Срочно требовалось сбить французскую батарею на высотах вблизи местечка Коваловиц. Эта батарея доставляла большие неприятности, обстреливая все расположение войск Багратиона. Надо сказать, что в битве при Аустерлице, Наполеон очень умело маневрировал артиллерийскими подразделениями.

Высоту возле Коваловица от неприятеля очистили. Разместили и окопали там минометы, подтянули две роты Староингремского мушкетёрского полка.

Несмотря на предпринятые меры, натиск французов не ослабевал, противник вводил в бой свежие полки.

Я приказал начать отвод в тыл всех обозов полка, за исключением повозок для раненых.

Для ослабления напора неприятеля, был выдвинут Архангелогорский мушкетёрский полк, который в течение часа отбивался от французской кавалерии и потерял значительное количество солдат.

Багратион приказал начать полный отвод войск. Мой шестой егерский, прикрывая войска, уходил последним. Командир дивизиона капитан Гаврилов доложил, что удалось эвакуировать все минометы, в том числе от Коваловца. Мин осталось не более трех-четырех сотен. Он распределил их между пятью минометами прикрытия. Это позволяло сдерживать французов. Потери среди моих пушкарей большие, в основном раненые.

Отступая шаг за шагом, мы держались последовательно на трёх позициях и с боями дошли до селения Раусница. Для восстановления связи с остальными войсками генерал Багратион приказал отойти к Аустерлицу. Но это я не видел, так как валялся раненый. Под Раусницей прилетел французский картечный подарок. Большую часть картечи приняла на себя моя лошадь, а мне обожгло левую сторону тела. Сознание померкло в миг.

Глава 13

В себя пришёл в какой-то комнате. Было тихо, не били пушки, не хлопали ружья. Осмотрелся. За столом сидел мой верный Силантий.

Позвал его, очень пить хотелось.

- Сейчас принесу ваше высокоблагородие, - обрадованно сказал денщик, и выбежал из комнаты.

Вода была холодной и очень вкусной, я бы сказал сладковатой немного.

- Силантий, куда меня зацепило?

- Весь левый бок вам порвало. Я вывез вас в наш тыл. Полком подполковник Пырьев опекается. Все хорошо, французы от нас отстали. Мы уходим от них далее.

- Сколько времени я валяюсь?

- Второй день. Вас вчерась побило. Дохтур-немец вас смотрел, говорит, вы не выживите, раны очень страшные. Одна картечина на спине застряла, он её доставать не стал, сделал повязки и ушёл

- Рано мне ещё помирать Силантий. А других лекарей в лагере нет?

- Народу поранетого страсть как много. Дохтуров не хватает. Я проходил мимо лазарета, видел там, рядом наваленную гору отрезанных увечных рук и ног.

- Тогда слушай внимательно. Найди нашего

Закладка:

- В добром здравии. О вас несколько раз справлялся. Немецкому дохтуру пообещал голову снести, если он вас на ноги не поставит. Ладно, вы полежите, а я побегу исполнять вашу волю.

Ну, что Степан Иванович, допрыгался? Рассуждал я мысленно. Сколько раз пули и картечь пролетала мимо, а сабли со шпагами, ты сам отбивал лихо. Выходит и на тебя у французов нашёлся не плохой артиллерист, положил заряд точно. Ранение это всегда плохо, а в этом веке плохо во много раз. Никаких тебе антибиотиков и антисептиков. В медицине я ничего не понимаю, ну, там перевязать я ещё смогу, а на что-то большее не способен, не научился. Попробую использовать народные средства лечения ранений. Читал, как лечили ранения белорусские партизаны, запомнил, спасибо хорошей памяти. Главное не занести инфекцию, а там, даст Бог, выкарабкаюсь. Организм у меня молодой и крепкий, справится. Вот подмогну ему немного, и порядок.

Силантий выполнил мои указания в точности, и коновала привели Этому, не молодому солдату, удалось уцелеть в этой мясорубке.

- Тебя как зовут? – спросил коновала.

- Иваном, ваше высокоблагородие, - хрипло ответил солдат.

- Лошадиное лекарство взял?

- Взял. Дак ить оно для лечения скотины, сбитые бабки лошадям помазать или рану на крупе, людям я его никогда не накладывал.

- Лекарство из дёгтя делал?

- Первостатейный берёзовый брал, сам бересту отбирал.

- Ну, человек от скотины не шибко отличается. Что хорошо лошади, то и человеку должно подойти. Я буду тебе говорить, а ты все выполняй в точности, тогда и полечишь меня правильно.

- Как прикажите, ваше высокоблагородие.

- Первое вымоешь хорошо руки. Потом оботрёшь их вином, тебе Силантий польёт немного. Снимешь с меня повязки.

Иван, глядя удивлённо на меня, отмывал руки и обтирал их вином. А потом вдвоём с Силантием, избавляли от повязки. Болезненно, однако, но ничего не поделаешь, если хочешь жить, терпи.

- Ну, что вы там видите? – поинтересовался у «докторов».

- Спереди две дырки, по боку идут две блинные и глубокие борозды, - заговорил Иван. – Со спины одна дырка, а наверху большая гуля.

- В этой гуле Иван, сидит картечь её надо вырезать.

- Да как можно, живого человека резать? Я не умею.

- У лошадей доставал пули?

- Бывало такое, но не часто.

- Вот и у меня достань.

- Нестерпимо будет ваше высокоблагородие, - промямлил коновал, - кричать зачнёте

- Постараюсь терпеть.

- Воля ваша.

Ох, уж этот лошадиный доктор! Предупреждать надо. Полоснул ножом по гуле резко и неожиданно. Боль заметалась по всему моему телу, я с трудом удержался от крика.

- Вот она гадина, - перекатывал на ладони окровавленный кусок металла Иван, - вышла чисто, кровь пошла.

- Теперь бери шомпол ружья, намотай на него чистую тряпицу, смочи вином, и промывай все мои сквозные раны, - с трудом произнося слова, приказал Ивану. – смотри, чтобы в ранах не остались куски от моего мундира или железа.

Вино с солью, да на открытые раны, это я вам скажу удовольствие для садомазохистов. Я себя к ним не причислял, но получил все удовольствия вместе взятые.

- Давай Иван маленько передохнем, - попросил коновала, - пускай кровь, протечёт по ранам.

– Силантий ты, в моих вещах пока поищи шёлковые нити, там есть толстые. Замочи их в вине, - наставлял денщика.

Примерно полчаса, сидел я, пытаясь привыкнуть к боли, она понемногу начала униматься. Очередное испытание, шитье ран по живому. Надо сидеть спокойно и не шевелиться, а то шов некрасивый получится. Ну, это я уже шутить изволю. Какая на фиг красота! Сейчас бы выжить.

Иван заштопал мне две длинные раны на боку, и им проделанную прореху на спине. Затем нанёс на все раны лошадиное снадобье, и наложил повязки.

Лечение отняло у меня все силы. Я выпил ещё немного воды, и завалился на постель, хотелось спать. Сон говорят лучший доктор.

Проспал я до следующего утра. Разбудил меня мочевой пузырь, своими настойчивыми требованиями. Не успел шевельнуться, а Силантий, тут как тут.

- Чего изволите, ваше высокоблагородие? – осведомился денщик.

- Помоги сходить до ветру. Не знаю, смогу ли один дойти.

- Да я ведро приготовил, на сей случай.

- Давай все же пройдёмся не спеша, надо разогнать кровь.

Поддерживаемый Силантием, я добрался до отхожего места. Когда возвращался, обратил внимание, что наше войско начинает покидать деревушку, двигаясь на восток.

- Силантий, мы, когда снимаемся?

- Полк наш выступает скоро. Его высокопревосходительство князь Багратион, очень обрадовался, когда узнал, что вы пришли в себя. Для вас карету на мягком ходу прислал. Приказал мне за вами глядеть неусыпно.

- Тогда собирай наши пожитки.

- Все уже собрано и уложено, я ждал вашего пробуждения. Поснедаем, и можем ехать.

И мы поехали. Чувствовал я себя относительно нормально. Раны болели, как и положено, но не «горели огнём», значит, снадобье Ивана действует. Я его к своему экипажу приставил, чтобы под рукой был. Делая, не более тридцати вёрст за переход, войско направлялось к границам России.

В один из вечеров меня посетил Багратион.

- Рад, тебя видеть живым Степан Иванович, - пожал мне руку генерал. – Твоего ранения я не видел, мне потом солдаты рассказали. Французы на твой арьергард обрушили огонь многих пушек. Когда возле тебя рвануло, то все подумали, конец полковнику Головко. От лошади осталась только часть крупа. Из кровавого месива тебя вытащил денщик. Представляешь, он рыдал над тобой, как ребёнок, а обнаружив в тебе жизнь, половину версты на руках нёс С трудом уговорили на телегу положить.

- Ваше высокопревосходительство, как наши войска?

- Идут и едут домой. Преследовать нас непосредственно после битвы при Аустерлице французы не стали. Как ты понимаешь, и без преследования союзная армия не помышляет о новом вступлении в бой. Потери наши ужасны. Только русских воинов погибло более двадцати тысяч, утеряно сто пятьдесят орудий, много знамён полков и ружей солдат. Союзников наших, погибло, в три раза меньше. Убыль французов оценивается в десять-двенадцать тысяч. Показал нам Наполеон, как надо воевать, разнёс наши полки в пыль. Заметь, гвардейская пехота, и гренадеры генерала Удино вовсе не

Закладка:

В столицу я попал только после Рождества. Раны мои зажили, правда, иногда ещё саднили на смену погоды. Думаю, скоро и эти неприятные ощущения пройдут. Я уже мог проводить в седле довольно продолжительное время.

По возвращению Силантий устроил банный день. Жарко натопил баньку. Благодать. Попариться с дороги, погреть косточки, истинное удовольствие. Силантий знатно обработал меня веничком. Чувствовал себя зановорожденным. Сейчас стою перед зеркалом, рассматриваю шрамы. Багровые они после бани, и не очень уродливые, я думал, будут выглядеть куда хуже.

Послышался шум в гостиной. Кого ещё принесла нелёгкая? Устраивать приёмы у меня нет никакого желания.

- Барышня, не велено никого пускать, - долетели до моих ушей, возмущённые слова Силантия.

- Да какая я тебе барышня, - услышал девичий голос, - я невеста твоего командира.

Кто такая? Какая невеста? Откуда невеста? Пролетели за секунду в голове мысли.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела молодая особа в сопровождении Силантия.

- Степан Иванович, скажите ему, - отмахивалась от Силантия девушка, - что я ваша невеста.

О боже! Вот они, эти зелёные глаза, которые все время мне грезились. Это же моя София.

- Силантий, это действительно княжна София Яковлевна Бакуринская, оставь её в покое, - попросил денщика.

- Прошу простить меня София Яковлевна, за внешний вид, я после бани, - извинившись, стал надевать рубаху. – Разрешите, я помогу вам снять шубу, у нас жарко натоплено.

София стояла, хлопала прелестными глазками, и молчала. Я помог освободиться девушке от шубы, и, передав Силантию, распорядился сбегать в ресторан закупить все необходимое для ужина.

Сам же быстро облачился в мундир и нагло рассматривал свою невесту. Хороша, ой, как хороша. Стройная. Натуральная блондинка, здесь ещё не красили волосы. Очень красивое лицо, с маленьким носиком, чуточку курносым. Глаза, в зелени этих глаз я просто утонул, такими они мне показались чарующими и завораживающими. О фигуре ничего сказать не могу, платье сидело, как влитое, скрывая аппетитные части. Верхняя часть платья, имеется в виду декольте, не разрывалась от присутствия внушительного содержимого. Одним словом, вот он земной ангел, посетивший мой дом.

- Присаживайтесь София Яковлевна, очень рад вас видеть, - после некоторой паузы предложил девушке кресло. – Какими судьбами в столице?

- Вы ранены? – проигнорировала мои вопросы София. – Вы серьёзно ранены, и слова не написали мне об этом. Это бесчестно с вашей стороны. За весь поход от вас было только два письма, а я вам отправила дюжину.

- Милая София Яковлевна, - я взял её ладони в свои руки, и приложился к ним губами. – Весь наш поход, был чередой сплошных сражений. Когда выдалась свободная минута, я вам писал. О ранении не сообщал, чтобы вас не волновать.

- Вы, вы, - девушка вскочила с места, припала моей груди, и разрыдалась.

А была бы косметика, точно поплыла, почему-то пришла мне в голову мысль. Какая косметика? Вспомни Степан, какой на дворе век!

Поглаживая по голове Софию, говорил ей ласковые слова, успокаивал.

- Простите меня, я расплакалась не нарочно, мне стало вас жалко, - вытирала глазки София.

- После Итальянского похода, вы тоже разводили мокроту, - улыбнулся я Софии. – Все же хорошо закончилось. Не печальтесь. Лучше расскажите о себе, мы с вами не виделись давно. Вы подросли. А помню, тогда вы успокоились, забравшись мне на руки.

- Хоть я и не та, маленькая девчонка, с которой вы расстались в имении Михаила Павловича, но если вас не беспокоят раны, и не покажется вам моя просьба верхом бестактности, то хотела бы снова оказаться у вас на руках.

Ну, что прикажите делать, я предложил свои объятия.

Устроившись, София начала повествование о своём житие. Рассказ больше походил на отчёт о прожитых вдали от меня годах. Я узнал, какие книги прочла девушка, какие событие произошли в её жизни. Очень скорбела о кончине батюшки, и беспокоилась о здоровье матушки. Передала мне поклоны от моих родителей и от семьи Миклашевских. Она, видишь ли, как будущая жена офицера, брала у лекаря Функа, проживавшего некоторое время в имении Михаила Павловича, уроки врачевания. По её словам, теперь умеет ухаживать за ранеными и делать не сложные перевязки. Одним словом София подрастала и готовилась к взрослой жизни. А ещё она меня любила. Каждый день она молилась за меня.

- Мой дядя Илья Андреевич Безбородько, привёз меня в Санкт-Петербург. Здесь, по случаю возвращения императора из похода, через две недели, устраивается бал, - подвела итог рассказу София. – Я в числе приглашённых гостей. Это мой первый выход в свет. Надеюсь, вы меня будете сопровождать?

- Меня на бал ещё никто не приглашал. Если откровенно, то я не люблю там бывать.

- Вам приглашение ни у кого спрашивать не надо. Мой дядюшка уже все устроил. Он узнал о вашем возвращении и сказал, чтобы я вела на бал своего майора, своё приглашение он передаёт вам.

- Ну, дядюшка ваш немного погорячился. Я давно уже полковник, командир шестого егерского полка. Если все сложится благополучно, то я ожидаю в ближайшие дни производство меня в генерал-майоры.

- Как это превосходно, - запрыгала по комнате София, хлопая в ладоши. – Я буду на балу, в сопровождении самого молодого и самого красивого генерала! Вам непременно надо сшить новый генеральский мундир.

- Когда произведут, тогда и шить буду. Да, кстати, как вы нашли моё жилище? Дядюшка не побоялся вас одну отпустить?

- Это дядюшка ваш дом нашёл, и привёз сюда тоже он. Сказал, что вы меня сами потом отвезёте обратно.

- Хорошо, пусть так и будет. А сейчас давайте отужинаем, Силантий уже несколько раз заглядывал к нам.

После ужина, мы с Софией немного прогулялись по ночной столице, а потом на извозчике, я отвёз её в особняк дяди. Родственника Софии дома не оказалось, поэтому, я быстро попрощался и ретировался. Договорились встретиться в воскресенье, здесь же.

Через три дня, я был вызван в Генеральный штаб, где в присутствии брата императора Константина, множества сиятельств и высокопревосходительств, указом императора, был произведён в чин генерал-майора, и награждён орденами Святых Анны

Закладка:

Вино лилось рекой, закуски менялись на столах, тосты звучали громко. Особенно запомнился тост Багратиона. Он рассказал о моем боевом пути. Лестно отозвался об умении руководить и заботиться о людях. Сказал, что я достоин этого высокого чина. Пожелал и дальше расти в чине. Офицеры моего шестого егерского тоже искренне желали и желали, и я заметил, что эти пожелания были от всей души. Ещё бы!? В других полках осталось в строю не более десятка офицеров, а мой полк потерял ранеными и убитыми только треть офицеров. Не буду скромным, если скажу, что живы, они остались, благодаря моему умению правильно организовать бой.

Пошить генеральский мундир в столице довольно сложное дело. Все в преддверии грандиозного бала кинулись обновлять свой гардероб. Мне повезло, нашёл неплохого мастера. Сняв с меня мерки, он подивился моей богатырской фигуре, но клятвенно пообещал в ближайшие два дня изготовить парадный генеральский мундир, повседневный пошьёт спустя пару дней. Меня все устраивало. Пока похожу в гражданском платье, хотя, если сказать откровенно, чувствовал себя в нем неуютно, думал, что выгляжу очень нелепо. Мундир стал для меня второй кожей.

С Софией общались ежедневно. Я обычно заезжал за ней в дом Ильи Андреевича, а потом мы изучали Санкт-Петербург вместе. Даже покатались с горок на окраине столицы. Там предприимчивые купцы организовали несколько спусков на санях. Едешь вниз, крепко удерживая в объятиях свою будущую жену, ветерок в лицо, скорость, аж дух захватывает. Княжне наши походы очень нравились. Все больше и больше я проникался к ней уважением, и, как мне показалось, начал влюбляться в Софию. Ну, а как не влюбляться! Красивая, спокойная, уравновешенная и открытая личность, питает к вам самые, что ни на есть нежные чувства. Никоим образом нельзя обманывать ни её, ни себя.

Окончательно очаровала вас, Степан Иванович, сия молодая особа!

И вот наступил день бала. Поехали мы в карете дяди Софии, он настоял, сказал, что негоже княжне с блистательным генералом, ехать на бал на извозчике. Спорить не стал. София взяла с меня слово, что на все танцы я обязан её ангажировать, не хочет она с кем-то ещё танцевать, только со мной.

Когда в гардеробе я избавил Софию от верхней одежды, то на некоторое время опешил. Отлично подобранные цвета платья, драгоценности и причёска, ещё больше подчёркивали, красоту и свежесть моей спутницы. От неё нельзя было глаз оторвать. Если Бог создал женщину – Еву из ребра Адама, потрудившись не значительное время, то создавая мою Софию, Господь подошёл вдумчиво и явно не торопился. Это божье создание, завораживало и ослепляло одновременно.

- Степан Иванович, что вы на меня так удивлённо смотрите? – поинтересовалась София. – Мой наряд, как-то неправильно сидит?

- Что вы, все отлично. Просто я впервые вижу вас в этом наряде. Да если говорить откровенно, то в любом, вы выглядите очаровательно.

- Ну, наконец-то дождалась от вас первого комплимента, - улыбнулась девушка. – Думала, что мне не удастся произвести на вас впечатление.

- Произвели, ещё как произвели. Сейчас я вижу перед собой прекрасный бутон розы, который в будущем зацветёт, и станет ещё краше.

- Не вгоняйте меня в краску, лучше снимите свою шинель, в ней, знаете ли, не очень удобно танцевать.

Последовал просьбе Софии, отдал шинель в руки лакея. Таких огромных зелёных глаз Софии я ещё не видел. Она не отрываясь, смотрела на мой мундир.

- И вы скромничали, не носили все эти награды? – спросила девушка. – Меня прям распирает от гордости, что на бал меня привёл, молодой генерал, с таким количеством орденов. Расскажите мне о каждом, за какие подвиги их вам вручали.

- Милая София Яковлевна, я поведаю вам о себе все, но только не здесь. Если мы не будем танцевать, а тихо переговариваться в укромном месте, то окружение может неправильно истолковать наши действия.

- Ладно, сегодня бал, а завтра, я хочу все знать, - сказала девушка, одарив меня очаровательной улыбкой.

В общем зале народу было полно, не протолкнуться. Церемониймейстер, своим трубным голосом представил меня и княжну Бакуринскую. Мне показалось, что на мгновение, шум в зале затих, и сотни глаз уставились на нас. Ещё пару лет назад, я бы немного волновался, а сейчас мне это делать нельзя, рядом находится очаровательная девушка. Правда, я почувствовал, как рука Софии немного вздрогнула, ей впервые пришлось очутиться под обстрелом пытливых взглядов высокопоставленных особ.

Отойдя вглубь зала, мы устроились рядом с колонной. Из этого места нам хорошо был виден оркестр, и центральный вход, из которого в скором времени должны появиться августейшие особы.

София вертела головой, рассматривая убранство зала, присматривалась к женским нарядам. Могла бы этого и не делать. Сравниться с юной красотой моей спутницы, никто из присутствующих дам не мог, это моё личное мнение, и я считал его истинно правильным.

К нам подошёл Багратион. Я представил ему девушку.

- Вы княжна правильно сделали, что выбрали сегодня себе в спутники этого воина, - с улыбкой произнёс Багратион, - он на балах не бывает, хоть вы его приобщите к обществу. - Смелый и неустрашимый в бою, Головко, совершенно дичится, общение я людьми света.

- Знаете, Петр Иванович, я выбрала этого молодого человека себе в спутники давно, когда он ещё служил подпоручиком в заштатной крепости. И ни капельки об этом не жалею сейчас, и не пожалею в будущем.

- Полностью согласен с вашим мнением мадемуазель. За столь короткое время сделать карьеру, и стать генералом, может только одарённый человек. Держите его крепко, а то светские львицы, уже точат свои коготки, чтобы сцапать вашего кавалера.

- Поверьте, я умею бороться, обломаю им все. Я выросла в относительно диких местах, вдали от столицы, и за своё, приучена бороться.

- Я смотрю, и ты Степан Иванович, себе спутницу жизни выбираешь себе под стать, - поревел взгляд на меня генерал. – Сам всегда в самом пекле боя находишься, и София Яковлевна, такая же решительная. Хвалю и одобряю.

- Петр Иванович, генерал Головко, ничего мне не рассказывает о своих подвигах, отшучивается, - поведала Багратиону София.

- Ставлю вам на вид генерал, - шутливо сказал Багратион, - повелеваю, в ближайшее время доложить княжне о своих подвигах подробнейшим образом. – Об исполнении доложить.

Ничего не ответил

Закладка:

Первая половина бала пролетела, как единое мгновение. Мне было очень приятно танцевать с Софией. Её глаза светились радостью. Видно было, девушка тщательно готовилась к первому выходу в свет, к первому балу, равной среди равных. Она с филигранной точностью исполняла все фигуры танцев, не допустив ни единой ошибки. Мне тоже пришлось вспоминать уроки танцев в корпусе.

- Ваше высокопревосходительство, разрешите обратиться, капитан Владимир Костецкий, - услышал я за спиной голос друга.

Быстро обернувшись, и лицезрел своего однокашника по корпусу, в сопровождении молодой дамы.

- Разрешите представить вам мою дражайшую супругу графиню Лидию Бельскую, фрейлину императрицы, - сказал Владимир, выставив перед собой даму.

- А вам господин капитан и вам графиня, разрешите представить княжну Софию Бакуринскую, мою будущую жену, - копируя тон друга, ответил я.

- Степан, ты и женщина, такого быть не может!? У тебя в корпусе была одна любовь, вернее две – шпага и сабля. И вдруг, рядом с тобой это чудо.

- Вы извините, мадемуазель за столь эмоциональный спич, - обратился Костецкий к Софии, - но видеть рядом со Степаном такую очаровательную девушку, не привычно. – Он больше времени наукам посвящал, а не прекрасному полу.

- Это тогда, не зная меня, он учился не покладая рук, а теперь мы вместе учиться будем, - ответила София. – И смею вас заверить, достижения будут не худшими.

- Да, он у нас был первым в корпусе всегда. И ещё сомневался, станет ли первым в армии. Вижу, стал. Вся грудь в орденах, а чин генерала, я уверен, получил заслужено. У меня есть предложение. После бала, мы с супругой приглашаем вас в гости. Не вздумайте отказаться. Просить вас пройтись со мной в танце я не посмею, одного взгляда Степана Ивановича достаточно, чтобы какое-либо желание отпало.

- Сегодня Степан Иванович, танцует только со мной, а я только с ним. Мы так давно не видели друг друга, что нам не хочется расставаться даже на мгновение.

- Понимаю вас София, - вклинилась в разговор Лидия, - я увидела вашего спутника впервые сегодня, а по рассказам мужа, знаю его давно. – Вы отличная пара, необузданная мощь и мужественная красота, соседствует с юностью и первозданной красотой Божьего творения. Это заметьте, я передала вам маленькую толику тех восхищений, которые звучали в ваш адрес, и не долетели до ваших ушей. Вы же ничего и никого вокруг не замечаете, поглощены общением друг с другом. У нас с Владимиром, произошло тоже все очень быстро. Встретились, полюбили друг друга. Вам мы желаем долго и счастливо прижить в любви и согласии.

- Спасибо Лидия, - ответила моя София, - мы ещё не помолвлены, и я, если честно уже подумываю, что поторопилась в определении возраста, вступления под венец со Степаном Ивановичем. – Два года ждать придётся

- Как я вас понимаю София, - покачала головой улыбающаяся Лидия. – После бала посидим, посплетничаем, если наши мужчины нам мешать не будут.

Бал закончился далеко за полночь.

В небольшом особняке графини Бельской, после перекуса, мне устроили настоящий допрос. Слуги сменили второй самовар, когда я закончил свой рассказ о ратных делах, о своих амурных похождениях, я, конечно же, благоразумно умолчал.

- И где, по-твоему, сейчас наш друг Калач? – осведомился Костецкий. – Этот паршивец не писал мне насколько лет.

- После выпуска из учебного полка, я о нем ничего не слышал. Дал ему отменную характеристику, рекомендуя использовать на должности командира батальона. Он отплыл с адмиралом Сенявиным. Куда и зачем? Мне не ведомо.

- Эта красноголовая бестия, ещё не женился?

- Женился, и обзавёлся двумя красноголовыми детишками, мальчиком и девочкой. В жены взял жену командира своего полка, которого победил в смертельной дуэли.

- Даже так! Ты прав оказался тогда в корпусе, сказав, что женщины его слабое место. Правда, иногда, наш друг думает не головой, а мужским достоинством.

- Ну, я не достиг особых высот, как ты, служу в Генеральном штабе, опекаюсь вопросами артиллерии. Тяжкий труд, хочу тебе сказать.

- Знаю. Сам недавно изобрёл новое орудие, очень эффективное. Сам император был на смотре, ему понравилось.

- Это то орудие, о котором все говорят, но никто толком его не видел?

- Возможно. Я хотел, чтобы до определённого времени, оно было своеобразным тузом в рукаве. В Австрии применял его в боях, супротив пехотных частей и полевой артиллерии, результаты самые отменные. Сейчас проводим их ремонт и устранение выявленных недостатков. Клепаем мины, и складируем в арсенале.

- Может пора показать его более широкому кругу, чтобы принять на вооружение?

- Пока мы ведём войны за рубежами Отечества, я опасаюсь его показывать. Сам знаешь, зависть вещь заразная. А когда Бонапарт, будет стоять у порога нашего дома, к тому моменту таких орудий должно быть много, и солдат подготовленных в достатке. Давай закончим говорить о делах военных, а то наши дамы заскучают.

- С моей Лидией заскучать невозможно, она не позволит.

Подойдя к дамам, я услышал рассказ Лидии о последнем писке французской моды по изготовлению платьев. Да, правду говорят, что в женских разговорах чаще всего встречаются темы тряпок, денег, а о мужчинах они вспоминают в последнюю очередь.

Во второй половине дня в карете графини Бельской, я доставил свою Софию в особняк дядюшки. Граф Безбородько пожелал лично пообщаться с нами.

- Как вам молодые люди бал, понравился?

- Да Илья Андреевич, мы со Степаном Ивановичем не пропустили ни одного танца.

- А можно мне поинтересоваться, где вы пропадали до сего времени?

- Были в гостях у графини Бельской и её мужа. Капитан Костецкий учился вместе со Степаном Ивановичем в кадетском корпусе, они давно дружат.

- Тогда ладно, а то я уже думать начал, что молодой генерал похитил мою племянницу.

- Дядюшка, ну, что вы такое говорите. Никто меня, без моего согласия похитить не может.

- Вот о согласии я и пекусь. Ты девушка решительная и разумная, а ещё упёртая, вся в свою мать.

- А вы молодой человек, почему молчите? – воззрился на меня граф Безбородько.

- Мне к сказанному добавить нечего, я стараюсь создать для Софии Яковлевны, отменные условия, пребывания в столице.

- Вскружите голову неопытной девице.

- Дядюшка, я вам говорила, что этому генералу, я вскружила голову сама, - вступила

Закладка:

- Дитя моё, да разве я против. Вдруг у генерала уже есть жена?

- Никого у него нет. Женой, длительное время у него была служба. Стать генералом в столь молодые годы, не каждый может. А мой, Степан Иванович, смог.

- Раз так, то я хотел бы знать о твоих планах София. Останешься в столице, уедешь в свою вотчину на Черниговщине, или в имение своей сестры?

- Я бы желала больше времени проводить с генералом Головко, но это не возможно, он будет много времени проводить на службе, не хочу его отвлекать своим присутствием. Потому, принимаю решение ехать на Черниговщину, буду вить наше будущее семейное гнездо. Но прежде, прошу вас, Илья Андреевич, организовать нам помолвку со Степаном Ивановичем. Хочу отсюда уехать настоящей невестой генерала. А свадьба будет, как мы с ним условились, в день моего восемнадцатилетния.

- Ну, говорю же, ты вся в мать, - воскликнул граф. – Та тоже, сказала, как отрезала, Бакуринский и никто иной. Хотя к твоей матери планировали свататься молодые люди из знатных родов.

- У нас будет новый и сильный род Головко, это я вам с уверенностью обещаю, - заявила София.

- Хорошо, я только за, - смиренно сказал граф. – Степан Иванович, не против?

- Степан Иванович согласен, вы посмотрите в его глаза, и вам все станет ясно, - сказала улыбающаяся София. - Он очарован вашей племянницей, поэтому, даже слова сказать не может.

Я закивал головой в знак согласия, удивлённый ходом событий.

Помолвку отметили в узком семейном кругу, пригласив близких друзей, также присутствовал Багратион и Костецкий с женой. София, просто светилась от счастья, чего греха таить, я был тоже очень рад. Честно говоря, я влюбился в Софию, как мальчишка старшеклассник. Влюбился и боялся за себя, когда она находилась рядом. Мне хотелось её обнять, расцеловать, но я держался. Для нас будет лучше, если она уедет, соблазнов меньше.

Через неделю София укатила к себе на родину, а я ушёл с головой в службу.

Глава 14

Второй час я убеждал генерала Багратиона в необходимости создания в каждом пехотном полку по одному дивизиону минометов.

- Ты лучше не о дивизионах мне говори, а дай армии те ружья, что мне показывал,- горячился Багратион. – Из них палить по неприятелю можно издалека и быстро. Как стреляют минометы, я видел и понимаю, для чего они надобны. Но за счёт чего мы дивизионы собирать будем? Штат расписан и утверждён свыше.

- Весь штат дивизиона вкладывается в триста человек, со всеми пушкарями, командирами батарей и ездовыми. Имея в каждом полку такие орудия, мы повысим его обороноспособность, а если надо пробивную способность в наступлении. Миномет может закинуть мину за шиворот противнику.

- Давай так. Ты готовишь один дивизион на весь мой отряд. Он будет главным артиллерийским резервом, будем использовать его в самых горячих местах.

- А если этих горячих мест будет много, нам по одному миномету раскидывать? Эффект от применения минометов наступает, когда разом ведут огонь не менее шести стволов. Наукой доказано.

- О науке ни слова. Даю согласие на два дивизиона и все, а количество возимых мин определяй сам.

- Хорошо, с дивизионами решили. Теперь разведка. Для планирования и выпуска нормальной диспозиции, мне нужны свежие сведения о противнике. Их смогут быстро собирать конные разведывательные разъезды. Две-три сотни казаков с этим справятся. Я обязуюсь рассказать и показать, что и как делать, научить одними словом.

- Ага, у тебя казак ещё и ползать должен!

- Если понадобится, то поползёт, и никуда не денется.

- Ну, знал же, что ты въедливый такой, и сам же тебя начальником своего штаба поставил! Ты меня уже замотал всего. То надо так, а это так. Другие ничего не меняют.

- Ваше высокопревосходительство, я хочу, чтобы мы наконец-то крепко дали Наполеону по лицу. Пусть почувствует силу русской армии. По старинке воевать, обречь себя на поражение. Вы и так отвергли моё предложение по созданию конных подвижных частей, которые бы наносили противнику урон из засад.

- Да отказал. В действии не видел, о пользе судить не могу. Пока воздержимся. Нам скоро выступать, а ты задумал что-то менять.

Нам и вправду выступать скоро. Россия опять намерена вступить в очередную антифранцузскую коалицию, вместе с Пруссией, Великобританией, Швецией и Саксонией.

Наполеон постепенно укреплял и совершенствовал свои войска. Разрабатывал новые схемы разворачивания пехотных подразделений, способы применения конных соединений. Изменения затронули и артиллерийские части. Бонапарт старался привнести в армию все тактические новинки. Французская армия готовилась к наступательной войне, и Наполеон намерен продолжить своё победоносное шествие на восток. Покорение России он считал главной задачей.

Что могла противопоставить Франции Россия? По большому счету ничего существенного, в армии только начали проводить соответствующие реформы, направленные на улучшение боеспособности. Грамотных, инициативных офицеров не хватало, если предлагалось что-то новое и необычное, то, как правило, предложение, изложенное на бумаге, погибало, в недрах военного министерства. Убелённые сединами генералы и фельдмаршалы, пустившись в воспоминания о былых временах, не понимая, что техническое оснащение армий и тактика применения войск претерпели значительные изменения, всячески пытались удержаться за старые приёмы ведения войны. В результате в войска спускались, откровенно вредные директивные документы. Я, как начальник штаба ознакомился с такими «произведениями», и решил их попросту игнорировать. Об этом заявил Багратиону. Генерал просил создавать видимость следования указаниям свыше, но сосредоточить усилия на повышении боеготовности частей.

В качестве эталонного образца организации боевой единицы был взят шестой егерский полк. Мне удалось усилить его одной ротой гренадеров, выполняющих роль тяжёлой пехоты. Выбить одну батарею шестифунтовых пушек, которые находились непосредственно в боевых порядках полка. Все солдаты полка были перевооружены штуцерами. Теперь в полосе обороны или наступления полка, противника ожидал ливень пуль и картечи. Добавьте к имеющемуся вооружению, три дивизиона минометов, которые планировалось использовать на опасных участках, или в местах, где намечался успех. По моим предположениям неприятель будет серьёзно бит, столкнувшись нашим отрядом. По образцу шестого егерского, переформировали весь отряд генерала Багратиона. Сколько нелестных слов пришлось выслушать от коллег-офицеров, не передать. Заверения в том, что так воевать будем успешней, никто не слушал. Только авторитет Багратиона, положил конец тихому саботажу. К моменту выступления все утрясли и несколько раз проверили. Правда, за третий миномётный дивизион выслушал от Багратиона не совсем лестные слова. Отряд князя Багратиона, к

Закладка:

Все лето мы провели на границе России, проводя тренировки, отрабатывая слаженность войск отряда. Провели несколько тактических учений с марш-бросками и длительными переходами. Каждый воин отряда отстрел по паре сотен зарядов из своих ружей. Расчёты миномётных дивизионов довели свои навыки до автоматизма. Остальных артиллеристов я тоже «подтянул» до приемлемого уровня. Темп стрельбы из орудий удалось повысить достаточно. С командирами разных уровней проводили командно-штабные учения, учились грамотно управлять войсками. Не скажу, что было легко. Не все офицеры хорошо усвоили науку полностью, но хоть азам обучить удалось.

В середине сентября 1806 года, войну против Франции начала Пруссия. Повторился вариант с австрийцами. Самонадеянный король прусский Фридрих Вильгельм III, выдвинул Наполеону ультиматум с требованиями вывода французских войск с территории Германии и роспуска Рейнского союза, образованного в оккупированных землях. Как и ожидалось, Бонапарт ультиматум отверг. Фридрих Вильгельм III двинул две объединенные прусско-саксонские армии на французов, не уведомив союзников о начале боевых действий. В октябре случилось Йена-Ауэрштедтское сражение, в ходе которого Наполеон разгромил войска прусского короля, и через несколько недель занял почти всю Германию, вместе со столицей Берлином.

Продолжая наступление, французская армия двинулась к Висле, а передовые её части, заняли Варшаву. Появление французских войск в Польше, в непосредственной близости от границ России, прямо затрагивало её интересы. Поэтому император Александр I повелел, в спешном порядке ввести в Польшу войска под общим командованием фельдмаршала Михаила Каменского, указав рубеж обороны по реке Нарев.

В декабре французские войска маршала Даву, нанесли мощный удар под селением Чарново, по русской пехотной дивизии генерала Остермана-Толстого. С большим трудом отбившись от французов, дивизия отошла на соединение с основными силами корпуса генерала Беннигсена, сосредоточенного у населённого пункта Пултуска. Отряд Багратиона был в составе корпуса.

Мы организовали оборону в соответствии с разработанной мной диспозицией, провели инженерную подготовку. Построили редуты и огневые позиции для артиллерии. Окопы для укрытия пехотных частей, отрывались своеобразно. Я придумал небольшой приступок, с которого солдат мог вести огонь по врагу через бруствер, стоя в полный рост. Для перезарядки, солдат опускался вглубь окопа, полностью укрывшись от противника. После выполнения двенадцати приёмов перезарядки, стрелок вновь, по команде занимал место на приступке, и вёл прицельный огонь. Таким образом, организовывался непрерывный обстрел вражеских войск, и потери среди наших солдат значительно сокращались.

Наполеон во главе французских войск двинулся к Пултуску. Намеревался захватить переправы через Нарев, чтобы отрезать русской армии пути отхода из Польши.

Атака следовала за атакой, отряд Багратиона уверенно удерживал позиции. Маневрируя тремя дивизионами минометов, удавалось отбиваться от французов, нанося им значительные потери. А вот у наших соседей с флангов, дела обстояли значительно хуже. В отдельных местах, французы прорвали оборону, и выходили нашему отряду в тыл. Пришлось перебрасывать несколько батальонов и по одному дивизиону минометов на фланги, чтобы обезопасить себе тылы. В доставленной от генерала Беннигсена, сменившего престарелого и больного фельдмаршала Каменского, депеше, нам предписывалось обеспечить прикрытие отходящих войск за реку Нарев. Как мне показалось, наши войска не отступали, а бежали, благо, что русская артиллерия крупного калибра была сосредоточена на другом берегу реки, смогла осуществлять прикрытие отхода.

Жалко было оставлять хорошо оборудованные и выгодные позиции, но в одиночку, отряд князя не совладал бы с таким количеством неприятельских войск. Слишком их много было из расчёта на одного нашего солдата.

Ведя арьергардные бои, за реку Нарев наш отряд ушёл последним. Наполеон не стал преследовать русскую армию, а увёл войска за Вислу на зимние квартиры, зима на дворе.

Заняв новые позиции, наш отряд занялся их обустройством. Мне пришлось рассказывать и показывать, как строятся полевые укрепления, а именно тёплые блиндажи. По всей линии траншей, наших полков возвели блиндажи на пятнадцать-двадцать человек, построили в них примитивные печи. Наши солдаты не мёрзли в палатках, и меньше болели. В тылу каждого полка, я приказал построить бани, чтобы солдаты могли поддерживать хоть какую-то чистоту тела. Ведь грязь телесная, и нестираное обмундирование, это прямой путь к болезням.

Казаков постоянно отправлял в разведку, требовал, чтобы с каждого поиска приводили «языка», нам нужны были сведения о противнике. Удалось установить, что корпуса маршала Нея и Бернадота, расположились отдельно от основных наполеоновских войск в Восточной Пруссии. Доложили высшему командованию. Штаб генерала Беннигсена разработал неплохую диспозицию по окружению и уничтожению неприятельских корпусов. Учли даже моё предложение по организации артиллерийской засады у посёлка Вишки.

В январе русские войска приступили к реализации намеченного плана. Если наш отряд войск занял намеченные позиции точно и в срок, то другие соединения к условленному времени не поспели, что не позволило, загнать французов в котёл Основная часть корпусов выскользнула из уготованной ловушки.

Генерал Беннигсен приказал организовать преследование противника в направлении реки Висла.

Оказалось Наполеон постоянно отслеживал обстановку в театре боевых действий. Он отреагировал молниеносно. Стянул все свои силы в район Плотска, и перешёл в наступление в северном направлении, пытаясь отрезать русской армии пути отхода. По возможности прижать войска генерала Беннигсена к Висле и уничтожить.

План был хорош и дерзкий по смыслу. Часть его содержания, стала известна генералу Беннигсену, благодаря разведке нашего отряда. Моим разведчикам-казакам, удалось захватить офицера с депешей к Бернадоту. Француз долго запираться не стал, рассказал все, что было ему известно.

Ни о каком дальнейшем наступлении русских войск уже никто не помышлял, мы уносили ноги в Восточную Пруссию от наступающих нам на пятки французов.

Заняли позиции возле городка Прейсиш-Эйлау.

- Степан Иванович, ты все проверил? – поинтересовался Багратион, разглядывая подготовленную мной карту наших позиций. – Сражение нам предстоит жестокое, говорят, сам Наполеон, привёл сюда полки. Его присутствием, так воодушевляются французы, что творят чудеса мужества. Идут в атаку, не обращая внимания на губительный огонь.

- На своём участке обороны, все атаки неприятеля мы сможем отбить, а как поведут себя соседи одному Господу известно.

- Я тебя за всех и не спрашиваю. Там есть, кому думать и принимать решения. Прошу, ещё раз проверь все, пусть нормально людей покормят, провизии, слава Богу, в достатке. Что доносят твои казаки?

- Противник находится на удалении дневного перехода. Грабят местное население, отбирают съестное и фураж. Сопротивляющихся крестьян убивают, не взирая, на пол и возраст.

- Ладно, меня вызывает генерал Беннигсен на совет, присмотри за порядком. Из ставки главнокомандующего часто отправляют почту. Не желаешь передать письмо невесте?

Я молча передал Багратиону три письма, писанные в разные дни. У нас с Софией, развивался роман в письмах. Мы

Закладка:

Из штаба главнокомандующего Багратион вернулся не в духе, злой, словно черт.

- Войска к отражению противника, за исключением нашего отряда, не подготовлены, - возмущался князь. – Солдаты торчат на открытой местности в палатках, жгут костры, греются. Рядом с позициями разгуливают французские стрелки, обстреливая расположение войск. Никто их не отгоняет. Чёткой диспозиции и плана на сражение ещё нет. Все делается очень медленно. Ну, как ты догадываешься, первую скрипку в этом нестройном оркестре предстоит играть нам с тобой. По словам генерала Беннигсена, острие удара войск Бонапарта направленно на наш участок. Резервов пехоты он нам не предоставил, выделил нам батарею двенадцатифунтовых пушек с людьми и боезапасом. Ты дополнительно озаботься разведкой. Пусть казаки посмотрят в округе.

- Почти все казачьи разъезды вернулись, ожидаю ещё два. Если судить по донесениям, то направление главного удара французов придётся встык, между нашим отрядом и Павловским полком. Тут прикрыть у нас есть чем. А как поведёт себя соседний полк, я не знаю. Лезть в чужой монастырь со своими предложениями нам не позволят.

- Давай я напишу депешу командиру Павловцев, изложу твои предложения, может, успеют что-то предпринять.

В течении часа составили депешу соседям, подробно изложив предложения по укреплению обороны, сославшись на сведения, полученные от на якобы пленного французского офицера. Рисковали с Багратионом. Вдруг Беннигсен захочет пообщаться с пленным? Решили откровенно соврать для пользы дела. Убежал, по недосмотру, не обеспечили нормальную охрану.

26 января 1807 года, Наполеон атаковал русские войска. Главный удар пришёлся в известном нам месте. Павловцы большую часть наших рекомендаций проигнорировали, отгородились от неприятеля жидкой линией рогаток, да и те в первые минуты наступления, французы разбили артиллерией.

Хорошо обученные, экипированные и вооружённые французы с лёгкостью опрокинули передовые части соседей, образовав прорыв. В него устремились пехотинцы французов. Багратион приказал, отработать по прорвавшемуся противнику минометами.

Два дивизиона разом, каждый миномет выпустил по сотне мин, на всю глубину прорыва обработали местность. Такого французы не ожидали, начали пятиться, а потом побежали. Потрёпанные части соседей перешли в контрнаступление и вернули свои утраченные позиции.

Наш черед наступил через час. Обстрел из пушек наши солдаты переждали сидя в глубоких окопах. Попадания ядер точно в окоп, были редкими, потому и потери у нас были не значительными. В ответ Наполеону, наши двенадцатифунтовки, стреляя по моему приказу полуторной порцией пороха, чтобы увеличить дальность, сбили семь пушек.

Выступившую на поле пехоту, встретили ядрами шестифунтовки. Мы их укрыли до поры, в специально отрытых капонирах. Потом повеселились миномётчики, выкашивая пехотинцев десятками за раз. На дистанцию в четыреста метров, подошли единицы, их успешно выбили егеря, и шестифунтовки ударили картечью.

Распорядился всей артиллерии сменить позиции. Казалось в хаотичном движении лошадей и людей не разобраться. А разбираться никому и не надо. Каждый расчёт знал, где у него новая позиция, занимали их чётко и слажено.

У нас немного стихла канонада, а с правого фланга начала усиливаться.

- Степан Иванович, а может, пошлём батарею наших труб к соседям на помощь? – предложил Багратион, - слышишь, стрельба там разгорается.

- Если я правильно понял замысел Бонапарта, то сейчас он наносит отвлекающий удар, чтобы мы сманеврировали войсками и артиллерией, думая, что он там наносит главный удар. Сам же тем временем, ударит опять по нам, быстро переместить большую массу войск, за короткое время, он не смог. Это обманный маневр. В течение часа, он приведёт передовые части в порядок, подтянет резервы, и навалится на наши позиции. Впору нам будет просить помощи.

- Не дадут, и не надейся. С зарядами у нас как?

- К пушкам маловато, а к минометам в достатке. Я собрал два десятка самых метких стрелков, поставил им задачу выбивать офицеров и прислугу пушек. Вы, ваше высокопревосходительство, их не выдёргивайте с передних окопов раньше времени. Они отойдут сами, если будет прямая угроза гибели или пленения, там с ними прапорщик Завьялов.

- Ты этого пьяницу и игрока отправил в первый окоп? Он все дело испортит!

- Пусть игрок и пьяница, зато стрелок отменный. На семьсот шагов в летящий кивер попадает. Справится.

В прогнозе я ошибся. Французы начали немного раньше. Стандартно обработали артиллерией позиции пушек. Облом-с лягушатники, там наших пушек уже нет, они в другом месте, а где не скажем, сами, на своей шкуре испытаете. А с пехотой они явно перестарались. Такого количества ротных колонн на поле боя мне до сегодняшнего дня видеть не доводилось. Их было не много, а очень-очень много. Последовательность артогня была прежней, но поскольку пехоты было в разы больше, пришлось шестифунтовки перевести на стрельбу картечью с полуторным зарядом. Результат не заставил себя ждать, шестифунтовки и минометы, собирали обильные кровавые урожаи на поле боя. Рассмотрел это в подзорную трубу. Меткие стрелки тоже работали успешно. Многие подразделения остались без офицеров. До рогаток пехота не дошла, обратилась в бегство. Настоящее ликование прокатилось по нашим позициям. Ещё бы! Впервые победоносные французы бежали без оглядки, бросая оружие.

Очередная передышка, смена позиций артиллерии, пополнение боезапаса, обработка раненых, и вынос в тыл погибших. Действовали наши солдаты по-суворовски, каждый знал свой маневр, не мешали друг другу.

- Заметил Степан Иванович, Бонапарт не вводил в бой конницу? – спросил подошедший князь. – Немудрено, оттепель, земля раскисла, лошади увязнут, и вместо атаки получится большая мишень для пушкарей.

- Хоть в этом повезло нам. А что там штаб главнокомандующего, никаких директив не присылал?

- Был посыльный. Привёз приказ. Предписано ночью оставить позиции, соединиться с основными силами для отхода. Как думаешь, ещё атака будет?

- Думаю, постреляет артиллерия, может полк или два пошлют в атаку не больше. Посмотрите, все поле усеяно телами французов.

Когда французы открыли огонь из пушек, я был на позиции двенадцатифунтовок. Стал у пушки, начал лично наводить орудие, очень мне хотелось попасть в орудие врага. С третьего выстрела, на

Закладка:

Эту атаку отбили легко, выкосив минометами часть пехоты, а остальная, неорганизованной толпой убежала.

Теперь можно начинать подготовку к отходу, отдать необходимые распоряжения, так как надвигались сумерки.

Не одним французам напакостила оттепель. Нам тоже стало во сто крат тяжелее управляться с лошадьми, буксирующим орудия и перевозившим боезапас. До самого утра войска уходили подальше от французов. Недолгий отдых и снова марш, по непролазной грязи. Только на удалении двухдневного перехода от противника генерал Беннигсен приказал занять новые позиции.

До мая боевые действия русская армия не вела, не позволяли погодные условия. Распутица. Французы также не проявляли активности. Мы проводили в порядок людей и вооружение. Вели разведку. Раненых генерал Беннигсен приказал отправить в Россию.

- Вот знаешь, Степан Иванович, я уже начинаю думать, что нам с тобой уготована судьба, постоянно драться, в авангарде и арьергарде, - задумчиво произнёс Багратион, только, что вернувшись из штаба главнокомандующего. – В сражении под Прейсиш-Эйлау, мы отбивали частые атаки, будучи на острие войск, и отходили последними. И раньше также было, вспомни Аустерлиц. Как думаешь, на нас надеются, или просто им не жалко, когда погибнет весь наш отряд войск?

- Скорей всего надеяться на выучку наших солдат, ну, и завидуют успехам. Ведь по итогам боев в Австрии, мы обласканы Кутузовым, и получили награды из рук брата императора. Не каждый высший офицер отнесётся к такому равнодушно. Появится маленький, но противный, червячок зависти. Нам с вами, чтобы выжить, сохранить себя и наших воинов для будущих битв, ещё больше надо тренироваться и учиться.

- Спорить не буду. Видел тебя в сражении. Ты хоть шпагой и не махал, но руководил войсками правильно, с пользой ощутимой. А всего-то штабным генералом, ты чуть более года, а уже сторонников старых приёмов перещеголял. Хоть ты вредный, настырный и дотошный, но очень нужный армии и мне офицер. Поверишь, иногда думаю. А не будь рядом Головко, когда бы я сложил голову в бою? И становится иногда страшно. Сгинул бы ещё в Швейцарии. Это там, перед Чёртовым мостом, ты меня отправил в безопасном направлении, а сам повёл батальон на приступ по шатающимся брёвнам Ты стал мне как ангел-хранитель.

- Оберегом.

- Не понял, что ты сказал?

- Оберег, это такой предмет, который обеспечивает безопасность обладателя. Есть такое поверье среди запорожских казаков. Мне отец, перед моим уходом в Итальянский поход, передал наш родовой крестик. Он был оберегом у моего деда, потом у отца, а теперь мне достался.

- Так вот почему тебя пули и картечь обходят стороной!?

- Под Аустерлицем не совсем стороной, достало. Но, наверное, он все же помог, зацепило не насмерть.

За четыре с половиной месяца стояния в обороне в ожидании погоды, позиции отряда Багратиона превратились в настоящий укреплённый городок. Для его обустройства, я привлёк инженера-советника при главнокомандующем, полковника Ларсена. Моих познаний в современной полевой фортификации было мало, то, что я усвоил в училище я применял, а на большее знаний недостаточно. Этот датчанин неплохо смыслил в обустройстве полевых укреплений. Книжек, по которым он мог меня поучить, не имелось в наличии, пришлось осваивать, так сказать на практике. Все элементы, я тщательно зарисовывал и описывал в отдельной тетради, назвав её громко «Фортификация». Князь, как обычно, посчитал мои занятия блажью, а когда увидел первые результаты, одобрил. Да и солдатам нужна постоянная загруженность боевой работой.

Занятия с офицерами отряда я проводил раз в неделю. Мы на картах разыгрывали разные сценарии. Я объяснял, что, как и зачем делается, в той или иной ситуации. Не давал я пока пехотным офицерам азы работы с минометами. Это моё детище, и я ещё шлифую его конструктив, способы и тактику применения. Офицеры-артиллеристы пока справляются со своими обязанностями, я продолжаю их обучать отдельно от всех. Артиллерия не пехота. В моем времени говорили: умный служит в артиллерии, шустрый в кавалерии, отчаянный на флоте, а дурак в пехоте. Так вот я хотел в нашем отряде искоренить дураков, научив воевать правильно.

Под конец мая Беннигсен решил окружить и разгромить у городка Гутштадта, отдельно стоящий корпус маршала Нея. По разработанной диспозиции, к операции привлекались девять дивизий, отряд Багратиона оставался в резерве. Его планировалось ввести в бой, в случае благоприятного развития наступления. Однако из-за слабой подготовленности старших офицеров, выполнить своевременное сосредоточение для атаки, смогли только четыре дивизии. Сил для окружения корпуса Нея, было недостаточно. Французы избежали окружения, и после ожесточённого боя отступили. Русские войска возвратились на исходные позиции.

Через пять дней русская армия была атакована мощным авангардом французов под командованием маршала Сульта, вблизи города Гейльсберга. Теперь пришлось отбиваться нам в течение всего дня. Генерал Беннигсен в этом бою был ранен, но, несмотря на это продолжал управление войсками. Получив донесение о движении войск под командованием Наполеона в обход гейльсбергских позиций, Беннигсен отвёл войска к городу Фридланду.

Отряд Багратиона спешно готовил позиции для обороны. По диспозиции, утверждённой генералом Беннигсеном, наш отряд становился центром всей обороны армии. В нашем тылу расположился главнокомандующий со своим штабом. Всяких там штабных наблюдателей и рекомендателей, пытающихся оказать мне «помощь» в строительстве позиций, я откровенно отсылал с вопросами к Беннигсену. Они у него боялись интересоваться, и от меня отставали.

Оборону удалось насытить достаточным количеством артиллерии, выцыганил ещё одну батарею двенадцатифунтовок. Пытался передать свой опыт в другие полки, но ничего не получилось. Непонимание нового и сплошная боязнь взять на себя инициативу, не позволила мне достичь положительного результата.

- Ваше высокопревосходительство, может, вы убедите генерала Беннигсена, отдать распоряжение нашим соседям в обустройстве полевых укреплений, - обратился к Багратиону. – Нас атакует вся армия Наполеона, числом задавят, никакие пушки, минометы и ружья, не смогут в короткое время перемолоть такую силищу! Сидя в укреплениях, мы ещё сможем дать французам сражение, а в открытом поле, кавалерия вырубит солдат, как капусту на огороде. Если внимательно посмотреть на наши позиции, то станет понятно, что мы сами себя загнали в невыгодные условия. С обоих флангов, мы стеснены, за спиной у нас река. Наполеон будет стараться прижать нас к реке и уничтожить. Путь к отступлению один, через городок, по мостам. Уверен, именно к мостам будут рваться французы..

- Думаешь, Беннигсен послушает?

- Вы уважаемый военачальник, отважный воин-генерал. Князь к тому же. Это меня никто

Закладка:

И через день ничего не изменилось, значит, Багратиона выслушали, но не захотели услышать. Значит, итог сражения предрешён, нас разобьют, и будем мы бежать и бежать.

2 июня Бонапарт атаковал, мощно и напористо. Удар пришёлся точно в центр войска Багратиона. Не обращая внимания на огромные потери ещё на подходе к нашим позициям, французы рвались вперед. С двухсот-трехсот шагов французские шеренги выкашивали наши стрелки и минометы, поставленные на максимальные углы возвышения, и казалось остановить эту человеческую лавину неспособно ничто. Но, наверное, есть все же предел человеческой отваге и безрассудству, буквально в пятидесяти шагах от позиций, масса французских войск заколебалась, а потом начала откатываться назад, оставляя за собой трупы солдат. Крики раненых и умирающих доносились с обеих сторон, но мне казалось, французов набили больше.

Не везде с успехом отбили атаку. На флангах, русские войска потеснили, они начали пятиться. Работал, как заведённый Перегруппировка батальонов и полков, смена позиций артиллерии, все слилось воедино. Мне везде надо было успеть, проконтролировать, отправить посыльных с приказаниями. Князь естественно тоже работал. Один бы я не управился. И заметьте, штабных офицеров у нас было в достатке, никого не потеряли, и каждый был загружен, по самое не хочу.

Очередная атака была менее насыщенная пехотой, но обстрелы из орудий усилились. Наполеон, значит, нашёл щель в обороне, и перебросил туда артиллерию, подумал я.

- Ваше высокопревосходительство, - обратился к Багратиону, - похоже, Бонапарт сейчас ударит где-то по соседям, натиск на нашем участке ослаб. – Надо предупредить Беннигсена, не ровен час, окажемся в окружении, если прорвут оборону.

- Отбивайся, я попробую!

Атака и в самом деле была вялой. Нашим метким стрелкам удалось проредить офицерский состав и пушкарей, но не критично. Перед нашими позициями противник отступил. Я прислушался. Канонада нарастала слева. Ага, вот где французский полководец наметил прорыв. Там ведь одни мушкетёрские полки, усиленные гренадерским батальоном, и открытая местность. Срочно пришлось, разворачивать в сторону соседей Архангелогорский мушкетёрский полк, а в тылу, которого располагать Санкт-Петербургский драгунский полк, усилив батареей минометов.

Оказалось, вовремя сделали перестроения. На наш левый фланг, выскочили кирасиры французов на разгорячённых конях. Выскочили, и начали укладываться на землю метким огнём наших воинов.

- За мной, - скомандовал Багратион, сидя на чёрном, как сажа коне, увлекая за собой в атаку, Мариупольский драгунский полк.

Ну, блин, куда этого горячего грузинского парня черти понесли? Не дай Бог, моё присутствие в этом времени, оказало серьёзное влияние на ход событий. Убьют моего покровителя ненароком. Вернётся, попробую поговорить. Надо убедить отказаться от подобных атак во главе кавалеристов.

Так я рассуждал буквально десять минут назад, а сейчас сам рубился с прорвавшимися в наш тыл гренадерами французов. Эти рослые представители французского народа, стремились нанести нам большие потери и захватить штаб. Слаженные действия резервной роты наших гренадеров, не позволили французам даже приблизиться к расположению штаба. В пылу схватки я заметил, как во фланг гренадеров заходили наши конники, а впереди скакал князь Багратион. Слава Богу, живой и здоровый. Совместными усилиями прорыв удалось ликвидировать и восстановить положение войск.

- Ты видел, как мы всыпали французам? – спросил разгорячённый боем Багратион. – Мы вырубили всех, до последнего солдата. Лейб-гвардейский Павловский и Измайловский полк сильно пострадали от артиллерии Бонапарта, в батальонах осталось мало людей, боеспособных офицеров, чуть более десятка на два полка. Командир Павловского полка генерал-майор Николай Николаевич Мазовский погиб. В последней атаке, его раненого по его же приказу, несли впереди наступающих рот. Картечь оборвала его жизнь. Я уйду к ним, там некому организовывать оборону, а ты здесь держись, бей неприятеля. По всем вопросам сносись за штабом главнокомандующего.

- С Богом ваше высокопревосходительство, берегите себя, буду стараться удержать позиции.

До позднего вечера, мы отбивали атаки войск Наполеона. Ближе к полуночи от генерала Беннигсена поступил приказ выводить войска за реку Неман. Начал формировать походные колонны, прикрывать отход подвижными арьергардами. Французы от нас не отставали, проводя постоянные атаки, правда, небольшими силами пехоты. Зато артиллерия французом била по нашим войскам постоянно, нанося нам большие потери. Многие подразделения русской армии, потеряв офицеров и лишившись управления, пытались самостоятельно переправиться через Неман с использованием лодок и плотов. Многие гибли, тонули и попадали в плен. На завершающей стадии, отход войск превратился в настоящее бегство, никем не управляемых людей.

Недалеко от мостов, я приказал развернуть две батареи минометов, и с помощью их огня помогал отступающим войскам перейти реку по мостам, обрабатывал позиции пушкарей Наполеона. Соотношение количества стволов, было явно на стороне французов. И господствующие высоты вокруг города, тоже были в их руках. Можно сказать, неприятель избивал нас почти безнаказанно. Беннигсен приказал мосты сжечь, чтобы не дать возможности французам, организовать преследование разбитых русских войск.

Ещё пять дней отряд Багратиона вёл бои с висевшими на наших плечах французами. Когда войска достигли города Тильзит, и заняли оборонительные позиции, Наполеон прекратил преследование и отвёл свои войска.

7 июля 1807 года был заключён Тильзитский мир, очередная коалиция прекратила своё существование.

Сидя в небольшой комнате дома, расположенного в пригороде Тильзита, я подсчитывал наши потери. Большой кровью обернулся этот поход для отряда Багратиона. Почти треть личного состава потеряли ранеными и убитыми, несколько сотен, по всей видимости, попали в плен. Все шестифунтовые пушки потеряны, часть разбита, а остальные брошены. Двенадцатифунтовки удалось эвакуировать, но боеприпасов к ним, всего по десятку выстрелов на ствол. Минометы вывезти удалось все, неповреждёнными остались всего двенадцать, остальные требовали серьёзного ремонта. Мины тоже вывезли, почти все. Двадцать ящиков пришлось поджечь в здании перед мостом. Взрыв был мощным, я надеялся, что удалось кого-то из французских вояк зацепить, и похоронить под развалинами дома.

Занёс последние данные в «Журнал боевых действий отряда». Я начал его писать в самом начале похода. Зачем? А, чтобы в мирное время можно было провести анализ действий подразделений, найти ошибки в организации обороны и наступления. Полученный опыт, использовать в дальнейшем.

Состояние всей армии я не знал, но думал, что картина выглядит удручающей. Русская армия понесла ужасающие потери в живой силе и пушках. В очередной раз «корсиканец» показал своё нестандартное мышление, и умение правильно руководить войсками.

За этим занятием меня застал князь.

- Считаешь? – поинтересовался князь. – Да и без точных цифр видно, побил нас Наполеон сильно. Чтобы отвлечь тебя от мрачных дум сообщаю, меня представили к ордену Святого Георгия ІІстепени, а тебя к ордену Святого Владимира ІІ степени. Вернёмся

Закладка:

- Спасибо, ваше высокопревосходительство. Давно я не видел Софию.

- Тебе хоть есть к кому ехать. Тебя ждут. А меня, - Багратион резко махнул рукой, и отвернулся к окну.

- Вас, что никто не ждёт?

- Ну, да, ты же все время в войсках, - с грустью сказал генерал, - светские сплетни до тебя не доходят. – Никто не ждёт генерала Багратиона дома. Его дом опустел, когда мы с тобой бились ещё в прошлом походе. Это грустная история. Я её никому не рассказывал, но понимаешь, душа у меня болит, устал я в себе все это носить.

- Можете мне довериться. Сказанное вами в этих стенах, останется достоянием нас двоих.

- Если помнишь, возвращение из Итальянского похода для нас не было триумфальным. Покойный император Павел I, сильно ненавидел генералиссимуса Суворова и его соратников. Скажу тебе, откровенно, меня, среди многих офицеров, Суворов выделял особенно, считал, что я умею грамотно руководить войсками и смогу сделать карьеру за короткое время. Считал меня Александр Васильевич, своим последователем и учеником. Это обстоятельство, не понравилась самодержцу российскому. Ему хотелось меня как-то унизить, или хотя бы вывести из себя. Поэтому он мне сосватал в жены, очаровательное создание – графиню Екатерину Павловну Скваровскую. Представляешь, мне, далеко не красавцу, милую, юную и обворожительную фею. Я не посмел ослушаться императора, ведь был прямой приказ жениться. Никакой любви и близости между нами не было. Жена не питала ко мне даже уважения. Она получила моё имя, и ей этого достаточно. Чем дальше, тем становилось хуже. Я постоянно находился на службе и в походах, а жёнушка, тем временем занялась греховными делами. Не стал я опускаться до дуэлей с любовниками жены, просто крепко с ней поругался, и предложил сделать выбор. Она его сделала. Два года назад, собрала вещички, и укатила в Европу. Были сведения, что она остановилась в Вене, закрутила роман с представителем императорской фамилии. Якобы даже родила от него дочь. Мне же на прощание оставила письмо, в котором сообщала, что считает себя свободной от уз брака. С большим трудом, мне удалось добиться у представителей церкви, признание нашего брака несостоятельным. Стал я одновременно вдовцом и неженатым. Представляешь, каким было моё душевное состояние? Отвратительным, я стал злым и немного жестоким.

Перед самым походом в Пруссию, я получил письмо от сестры императора – Великой княжны Екатерины Павловны. Эта юная особа, если верить её письму, влюбилась в меня, и желает связать наши судьбы вместе! Переписка держится в тайне, от её брата. Сам понимаешь, представитель августейшей фамилии не может вступить в брак с кем-либо без разрешения императора. Такое разрешение АлександрI, вряд ли даст. И вот теперь я в замешательстве. По слухам Екатерина Павловна самая решительная и деятельная девушка из всех сестёр императора. Она всегда добивается своего. Александр I очень любит сестру и уважает её Не знаю, как мне поступить. Оттолкнуть сестру самодержца, и попробовать делать вид, что ничего не было, я не могу, совесть не позволит. И обнадёживать девушку, успешным разрешением наших отношений, тоже невозможно. Можно навлечь на нас обоюдный гнев императора.

- Давайте, ваше высокопревосходительство, не будем делать поспешных выводов, и предпринимать опрометчивые шаги. Вернёмся в Санкт-Петербург, постараемся прояснить ситуацию, может, все не так сложно, как вы себе представляете. Не войдя в воду, не узнаешь, как она холодна, говорят мудрецы.

- Не успокаивай меня. Я и так себе места не нахожу. Но, в принципе, твое предложение мне кажется разумным. Может, действительно, не стоит торопиться? Давай пока оставим дела сердечные на потом. Ты мне говорил, что подготовил, какие-то бумаги по совершенствованию организации войск.

- На основании Устава, Артикула и Экзерции от 1804 года, я разработал: «Боевой устав пехоты». «Боевой устав артиллерии», «Устав гарнизонной и караульной службы». Постарался в этих документах воплотить наиболее рациональные, с моей точки зрения, способы организации и боевого применения войск. Ведь, если рассуждать здраво, то выпущенные ранее документы, не что иное, как переписывание старых, без учёта опыта войн с французами, турками и другими нашими противниками. Вооружение и тактика войск, претерпели изменения, а мы пытаемся использовать приёмы управления давно минувших дней. Наполеон уже показал нам, где имеем слабые места. Надо срочно принимать меры, пока не поздно.

- Думаешь, от этих бумаг будет польза?

- Превеликая. Правильно научим солдата воевать, чётко обозначим его место на поле боя. Офицеры более тщательно будут готовить оборону или наступление. Меньше будет неразберихи.

- Почему про конницу ничего не написал?

- Сей вид войск знаю слабо, не могу объективно рассуждать о нем.

- Хорошо, я твои измышления покажу в Генеральном штабе. Ничего определённо обещать не могу. Сам знаешь, там заседают великие и опытные мужи. Когда они рассмотрят твое творение, я не знаю. Лучше готовь распоряжения. Мы через неделю, убываем, к местам постоянного расквартирования.

Оставив одну потрёпанную дивизию для прикрытия границы, армия генерала Беннигсена возвращалась к Санкт-Петербургу.

Глава 15

- Степан, я, увидев тебя и твоего денщика в гражданском платье, чуть дара речи не лишился, - откровенно смеялся Костецкий. – Два огромных гренадера, и вдруг в обывателей превратились. Смех, да и только! Садись, докладывай, с какой целью пожаловал. Если, скажешь, что соскучился по мне, не поверю. Не тот ты человек, чтобы бесцельно мотаться по городу.

- Совершенно ты прав, друг Владимир, цель у меня имеется. Но, прости, я с визитом не к тебе, а к твоей дражайшей супруге. Заранее прошу, не впадай в ярость и ревность. У меня к ней дело исключительной важности, которое никоим образом, не отразится на наших с тобой дружеских отношениях.

- Вот те раз! А я думал, ты хочешь рассказать о боях в Пруссии.

- О них я тоже поведаю, если есть интерес.

- Конечно, есть. Ты же, я так понимаю, в самой гуще событий пребывал. Видел и испытал многое. Кому, как ни тебе, рассказывать. Разных врунов и пустословов, я наслушался в Генеральном штабе. Ладно, сейчас приглашу супругу, посекретничайте с ней, а потом изволь уделить мне время.

Графиня Лидия Бельская, безукоризненно одетая в пышное платье, прошествовала в комнату, и уселась в кресло, напротив меня.

- Вся в вашем распоряжении Степан Иванович, - промолвила Лидия, после моего приветствия.

- Графиня, я буду вам очень признателен, если тема нашей

Закладка:

- Ой, генерал, если вы хотите поговорить о своём благодетеле – Багратионе, можете сказать мне все без утайки. Весь дворец, просто гудит, о его романе с Екатериной.

- В самом деле? – хлопал я глазами. – А я думал, что никто ни о чем не знает.

- Посудите сами. Женщины не воюют, в отличие от вас мужчин, они разговаривают. Темы бесед, самые разнообразные. О нежных чувствах Екатерины к Петру Ивановичу, знают все, в том числе Александр I. Не понимаю, что она в нем нашла? Чёрный, как арап, страшный с огромным горбатым носом, быстрый и резкий. Правда, военачальник отменный, герой многих сражений. Извините, Степан Иванович, за откровенность. От меня чего вы хотите?

- Так прямо, сейчас уже и сказать не могу. Я хотел просить вас передать известному вам лицу, послание от генерала, если вас не затруднит.

- Нисколечко не затруднит, мне даже лестно, помочь хорошим людям наладить отношения. Насколько я осведомлена, Великая княжна Екатерина, уже имела беседу с братом, по поводу заключения морганатического брака с Багратионом. Разговаривали он долго, и наедине. Когда расходились по своим апартаментам, у обоих были довольные лица. Скорей всего, пришли к какому-то согласию. И что-то мне подсказывает, что Екатерина убедила брата, добилась своего. Поговаривают, император с ней частенько совещается по разным вопросам. Она хоть и молода годами, зато разум у Екатерины светлый и здравый. Вы знаете содержание послания Багратиона к Екатерине?

- Сказать, что не знаю, погрешу против истины. Я его написал, а князь переписал своей рукой. Там ничего плохого нет, одни любовные признания.

- С каких пор вы научились писать подобные письма? Вас в корпусе научили?

- Уважаемая Лидия, я пишу письма такого характера с момента взросления моей невесты. Те чувства, которые я испытываю к своей Софии, я попытался изложить на бумаге для генерала.

- Похвально. Тогда давайте, мне письмо. За ответом, я думаю, вы можете посетить нас через два дня, я постараюсь все устроить.

- Премного вам благодарен графиня, - сказал я, поцеловав ей руку на прощание.

Также величаво ступая, графиня Бельская, покинула гостиную. Меня даже посетила мысль, о непраздности графини, походка уж очень специфическая, да и лицо несколько изменилось.

На смену жене явился друг Костецкий. До самого позднего вечера затянулась наша с ним беседа. Одно слово генштабист. Его интересовало все, и желательно в мельчайших подробностях. Я не удержался, и рассказал ему о подготовленных мной «Уставах», которые должен в Генеральный штаб передать Багратион. Друг пообещал присмотреть за их продвижением, так как по его словам, у некоторых генералов на столах скапливается много бумаг, и потом они лежат там годами.

До середины октября, я крутился подобно белке в колесе. Служба, Генеральный штаб, где я защищал свои «Уставы», и работа почтальоном по доставке любовных посланий в обоих направлениях.

Настал день, когда Багратион приказал мне приодеться в парадный мундир со всеми наградами для следования в Гатчинский дворец. Нам предстояла беседа с императором, попросту говоря, мы ехали свататься. Я немного волновался, не каждый день доводится общаться с августейшими особами. Силантий мундир отгладил, ордена навесил, сапоги начистил. Посмотрел на себя в зеркало перед выходом, все в норме, замечаний не выявил.

Александр I принял нас в своём кабинете, без свидетелей.

- Я тебя внимательно слушаю, Петр Иванович, - сказал император.

- Ваше императорское величество, я с вашего позволения хотел бы, как бы, это, правильно посмотреть, - начал говорить, запинаясь, Багратион.

- Ваше императорское величество разрешите обратиться? – спросил я разрешения.

- Говори.

- Князь Багратион очень волнуется, прошу его простить. Он хотел сказать, что очень любит вашу сестру, Великую княжну Екатерину Павловну. Не представляет дальнейшей жизни без неё И просит у вашего императорского величества руку Екатерины Павловны, - практически дрожа всем телом, на едином дыхании выдал я речь.

- А почему ты говоришь Головко? У твоего командира голос пропал?

- Как вам известно, я родом из запорожских казаков, и у нас есть обычай, с родителями невесты сговариваются сваты. Вот я и посмел взять на себя эти обязанности. Князь Багратион, заверяет, что будет любить, лелеять и боготворить вашу сестру до конца дней своих, а также верно и отважно служить на благо Отечества.

- Смело сказано, смело. Да и вы оба, насколько я знаю отважные воины, во всех походах, сражались в первых рядах. Чины и награды тому свидетельство. Ваши слова, мной услышаны. Давайте, спросим у Екатерины Павловны.

Александр I позвонил в колокольчик и моментально в дверь вошёл лакей. Император приказал пригласить к нему в кабинет Великую княжну Екатерину.

Буквально через пару минут, появилась Екатерина Павловна, наверное, где-то неподалёку ждала приглашения. Довольно симпатичная на лицо девушка. Опрятная причёска Одета в платье, сшитое по последней моде, из дорогой ткани, я в этом начал понемногу разбираться. Жемчужный гарнитур: колье, серьги и браслет на руке, только дополняли наряд девушки, но не бросались в глаза. Екатерина, сделала присутствующим, неглубокий книксен.

- Вот полюбуйтесь Екатерина Павловна на этих красавцев-генералов, - указал рукой на нас император. – Князь Петр Иванович Багратион, просит вашей руки. Вы согласны связать свою судьбу с этим бесстрашным и геройским генералом, жить с ним в любви и согласии?

- Да, я согласна, - тихим голосом ответила девушка, немного склонив голову в сторону брата.

- Раз все пришли к согласию, то я благословляю тебя Петр Иванович и вас Екатерина Павловна, - торжественно произнёс император, перекрестив, неведомо как оказавшейся у него в руках иконой.

- В знак вашего согласия, Екатерина Павловна, вступить в законный брак с князем Багратионом, он преподносит вам скромный подарок, это кольцо с бриллиантами, - сказал я, подавая девушке, изящную коробочку.

- Ох, и пройдоха ты Головко, - усмехнулся император. – Командир твой молчит, словно в рот воды набрал, а ты соловьём здесь заливаешься.

- Прошу ещё раз меня простить великодушно, ваше императорское величество, таковы мои обязанности свата. Вот выполнил волю Петра Ивановича, и замолкаю.

- Хорошо. Дату свадьбы, пусть будущие супруги устанавливают сами. Я вас покидаю, дела, знаете ли, не ждут. Мне очень приятно Петр Иванович, видеть тебя в числе моих родственников.

Император ушёл, и я за ним следом. Нечего мешать будущим супругам, пусть поворкуют.

На следующий день, князь Багратион, чуть не удавил меня в благодарственных объятиях.

Закладка:

- Спасибо за приглашение. Мне дважды команду, для следования к любимой, подавать не надо. Ретируюсь, и начинаю собираться. К назначенному сроку обязуюсь прибыть.

- Моя конюшня с каретами и лошадьми в твоём распоряжении. Карету возьми обязательно. Будешь возвращаться, уже наступят холода, не дай Бог, простудишься и заболеешь. А если заболеет София, то я тебе этого не прощу! Кто тогда почётную обязанность выполнит? Никому её поручить, окромя вас не желаю. Езжай с Богом, обязательно возьми десяток казаков, генералу по статусу положено.

Потянулись утомительные дни путешествия, и ожидания встречи с невестой.

В родовое поместье Бакуринских, расположенное в селе Игнатовка, я добрался под вечер.

Не успел стихнуть стук колёс, на пороге дома появилась София. Мы бросились навстречу друг другу. Мгновение, и руки девушки обвили мою шею, а я держу её на руках, и мы, забыв о нормах приличия, никого не стесняясь, целуемся. Я заметил, что София совершенно не умеет целоваться, но как старается. Так и вошли в гостиную.

На меня смотрели очаровательные, неповторимые и любимые зелёные глазки Софии. Боже, она так прелестна! Если и вправду на небесах есть ангелы, то они однозначно уступают Софии в прелести и чистоте. Щёчки девушки, от поцелуев зацвели, словно прекрасные алые розы, а пунцовые губки, стали ещё ярче. Какие же они сладкие! Господи, спасибо тебе за то, что послал мне Софию!

- София Яковлевна, прошу меня простить за несдержанность, - восстанавливая дыхание, сказал я. – Так давно вас не видел, истосковался по вашим глазам, дал волю чувствам.

- Вам не надо извиняться, я ничуть не обижена на вас. Я даже рада, что вы показали свою искренность по отношению ко мне. Значит, я вам не безразлична. Ещё и как не безразлична! Вы смысл моей жизни. Я люблю вас София Яковлевна, всем сердцем.

- Ну, вот, слава Богу, я услышала от вас слова признания. А то думала, что мне не удалось в полной мере затронуть ваше сердце.

- Вы в моем сердце навсегда, милый образ всегда перед глазами, где бы я, не был. А сейчас этот образ, вживую сидит рядом, радует взор и наполняет мою душу чувством любви.

- Степан Иванович, вы меня в краску вогнали, я даже растерялась. Девушку из провинциальных земель, взяли, и огорошили искренним признанием.

- Помыслы мои чисты, а сказанные слова, правдивы. А девушку из провинциальных земель, я намерен в ближайшие дни увезти в столицу. Нам, София Яковлевна, выпала честь присутствовать на венчании в церкви Великой княжны Екатерины Павловны и моего командира князя Багратиона.

- О, Боже! Такая честь! А мне совершенно нечего одеть на это торжество, ну, совершенно нечего! Немного отстала от моды, сидя здесь.

- Не волнуйтесь, в Санкт-Петербурге, мы с вами обязательно найдём мастера, который сошьёт вам не одно платье. Смею вас заверить, вы в любом одеянии выглядите непередаваемо.

- Вы льстец, Степан Иванович.

- Стараюсь всегда говорить правду и только правду. Не могу отрицать очевидного, вы для меня ангел во плоти.

- Берегитесь, ещё скажите пару слов, и я брошусь к вам в объятия.

- Для вас они призывно распахнуты.

Мы самозабвенно целовались. Я слышал, как постепенно учащается дыхание девушки, как все её тело подрагивает. Мысленно приказывал себе остановиться, и не мог оторваться от уст Софии, это было выше моих сил. Стук открываемой двери, помог мне справиться с эмоциями.

- Ваше высокопревосходительство, куда прикажите багаж занести? – осведомился Силантий.

- На второй этаж, третья комната справа по коридору, - опередила меня София. – Там удобная и тёплая комната для гостей. Я видела с вами прибыли казаки, разместите их во флигеле, лошадей в конюшню, места хватит.

- Уже княгиня, все сделано, ваш управляющий помог.

- Силантий, всем подадут ужин через час, - сказала София.

Девушка убежала раздавать распоряжения, а я пошёл за своим денщиком в отведённую комнату. По пути рассматривал жилище невесты. Снаружи я его видел, большой двухэтажный дом, а вот внутри, не удосужился, больше на Софию глазел, а не по сторонам. Обратил внимание, что первый и второй этаж выполнен в разной цветовой гамме. Первый прям светился жёлтыми красками, а второй выполнен в светло-голубом цвете, выглядел приятным и нежным. Комната поразила размерами. Она была просто огромной. Предметы мебели: шкафы, диваны, пуфики и стулья, как бы уменьшались в размерах. Только большая с балдахином кровать, выглядела пропорционально. Не удержался, пощупал материал стен. Сплошная лепнина, искусно покрашена, а цветочный орнамент заботливой рукой расписан. Не знаю, сколько стоят такие работы, но выглядит все очень красиво и дорого. Чувствуется, что у владельцев этого дома отменный художественный вкус.

Распаковал большой кожаный саквояж, кстати, я его сам изготовил, помнил образцы лёгких мягких чемоданов из моего времени, удобная вещь, знаете ли. Сейчас больше путешествуют с сундуками, тяжёлыми, громоздкими и непрактичными изделиями. Попробуй случай чего, утащить на себе деревянный монумент, пупок развязаться может. Моё изделие лёгкое и практичное, забросил за спину, руки в наплечные ремни, и готово, иди, куда душе угодно.

Пока возился с вещами, в столовую подали ужин, о чем меня известила служанка. Всю большую господскую столовую, занимали только мы с Софией, остальные питались в людской.

- Угощайтесь Степан Иванович, мы специально не готовились к вашему приезду, но накормить сможем, - лукаво поглядывала София. – Вы с дороги устали и проголодались, вот и насыщайтесь, пожалуйста. А если хотите помыться, у нас банька протоплена, или предпочитаете в лохани омываться.

- Спасибо за угощение, непременно отведаю все блюда, очень они аппетитно выглядят. В отношении мытья скажу так. Я солдат, и моюсь, где придётся, иногда даже в лужах и болотах приходилось, в этом смысле я не привередлив.

- Тогда рекомендую посетить баню, её мой покойный папенька строил. Выписал из Москвы каких-то мастеров. Там даже небольшой бассейн имеется. Получился банный терем.

Идти в баню с полным желудком не рекомендуют, но я

Закладка:

В гостиной за чаепитием, беседовал с девушкой, рассказывал ей о последнем походе. София слушала меня, не перебивая. Иногда она так сильно сжимала платочек, что пальцы, начинали бледнеть. Похоже, она сильно переживала. Я и так старался обойти в повествовании особенно трагичные ситуации, а если бы рассказал все, то без слез не обошлось бы

- Степан Иванович, а вам не надоело воевать? – внезапно спросила София. – Неужели не хотите, пожить тихо, спокойно в удалении от суеты и войны, в кругу семьи?

- Очень хочу. Просыпаться, когда захочу, а не по сигналу тревоги. Хочу, чтобы при пробуждении рядом со мной были вы. Хочу, чтобы наш дом наполняли голоса наших с вами деток. Ещё много-много чего хочу. Увы, это пока только в мечтах. Наше Отечество ещё ждут сильные потрясения и испытания. Наполеон Бонапарт, через несколько лет полностью приберёт в свои руки все страны Европы, а потом двинет армию на Россию. Не избежать нам кровавой битвы с ним. Поверьте, весь народ нашего государства встанет на его защиту и победит. Казаки будут поить своих лошадей водой из Сены.

- Вы говорите, как пророк. Вам ведомо будущее?

- Почти десять лет я не выпускаю из рук шпагу, воюю. Сейчас я начальник штаба. Я обязан предугадывать действия противника, чтобы правильно построить оборону, или с упреждением атаковать врага, не дав ему времени опомниться. Во всех походах я изучал тактику французов, австрийцев и пруссаков, а также читал много книг. Накопив опыт, могу с уверенностью говорить о грядущем.

- Это же так страшно, в каждом сражении сходиться с врагом, не ведая, выживите или погибните!

- Я прикладываю много усилий, чтобы научить солдат воевать правильно, и побеждать врага. Не все получается, наши высокие военачальники ещё живут стариной. Молодых и ранних офицеров, навроди меня, боятся, как черт ладана. Понимают, что мы можем сковырнуть их с тёплых и хлебных местечек. Из-за их упёртости подчас гибнут люди. Сам лично, я сейчас меньше хожу в атаки, больше работаю головой, занимаюсь организацией боев, двигаю батальоны и полки.

- И все же я за вас очень волнуюсь.

- Ничего со мной не случиться. Я же дал вам слово повести вас под венец, и обязательно его сдержу. И не только слово побуждает меня венчаться с вами, моя любовь к вам безгранична.

- Ой, Степан Иванович, я от ваших слов, вновь начинаю краснеть.

- Ну, чтобы не краснеть, отправляйтесь спать прекрасная нимфа, время уже позднее, завтра с утра надо собираться в дорогу. Путь нам предстоит не близкий.

София подбежала ко мне, чмокнула в щёку, и исчезла в направлении своей комнаты. Я только с улыбкой посмотрел ей вслед. Быстрая, непосредственная, умная и открытая девушка, наверное, именно такая мне и нужна. Медлительная и вальяжная, мне бы точно была не по душе. Вообще-то хватит рассуждать генерал, извольте почивать, вы завтра тоже будете вещи невесты укладывать, не получиться увильнуть от этой работы.

Роскошная и мягкая постель источала аромат полевых трав. Уловил запах полыни. У-у-у, как я его обожаю. Сразу вспомнилось детство. Мы с Петькой за нашим хутором нарвали по огромной охапке белой полыни, мама просила, для каких-то хозяйственных или лечебных нужд, я уже и не помню. Пока рвали, на запах не обращали внимания, а когда я принёс её в дом, и она полежала пару часов, вот тогда появился настоящий запах. Мама чистую одежду и белье перекладывала веточками полыни, и пахнет приятно, и разную моль отпугивает.

Интересно все же получается в этом времени. Молодые девушки очень быстро созревают. Не редки случаи, когда замуж отдают четырнадцатилетних прелестниц. Я, если честно, никак не мог понять, почему. А сегодня, держа на руках свою Софию, собственными руками ощутил, и понял, что моя возлюбленная уже вошла в тот возраст, и в то психологическое состояние женщины, когда она готова вступить в отношения с мужчиной. Естественно на взросление девчонок накладывает отпечаток эпоха постоянных воен. Не успела побыть мужниной женой, глядь, уже стала молодой вдовой, снова ищешь себе достойную пару. Если сразу успели обзавестись детками, тогда есть, для кого жить и добро наживать. А бывают случаи, когда после потери любимого, женщины пускаются во все тяжкие грехи.

Может, и моя София ждёт от меня более решительных шагов, окромя страстных поцелуев. Взять, например, и ввалиться в её спальню сегодня ночью. Что-то мне подсказывает, девушка крик поднимать не будет. А вдруг она сейчас крадётся в мою комнату тёмными коридорам дома? Разминуться не хочется. Буду поджидать, на всякий случай. Так и уснул. Никто мой сон не побеспокоил, немного обиделся на себя.

Глава 16

После завтрака началась суета. Собрать в дорогу одну девушку, оказывается проблема из проблем. Куча служанок носятся по всему дому, переносят ту или иную вещь, что-то вытряхивают, проветривают, пересматривают и так далее. Не удержался, заглянул в апартаменты Софии. Огромных размеров сундук стоял посредине комнаты, а рядом гора «тряпок», это я так разные прибамбасы женские окрестил. Любимая, с серьёзным видом пересматривала каждую вещь, и сортировала, что в сундук, а что на кучку. Из кучки снова брала вещь, вертела на все лады, и после некоторого колебания, отправляла в сундук.

- Милая София Яковлевна, вы решили весь свой гардероб забрать в Санкт-Петербург? - поинтересовался у девушки. – Мне кажется, летние платья, осенью не очень смотрятся на заснеженных улицах столицы. Ограничьтесь одеждой по сезону, остальную оставьте дома, она вас дождётся Нам же с вами нужно будет заказать платье для похода в церковь, и на свадебное торжество.

- А бал, по случаю бракосочетания Великой княжны давать будут? – поинтересовалась София.

- На свадьбе отплясывать все будут.

- Чудесно. Значит, мы с вами танцуем вдвоём? Как прошлый раз?

- Если вам понравилось, и я не оттоптал вам ноги, тогда согласен.

- Ну, вот. А мне нужно будет дважды сменить платье, чтобы не выглядеть неряхой.

- Вы само очарование София, в любом платье вы выглядите замечательно, вам не о чем беспокоиться.

- Мне, вместе с генералом, мало выглядеть очаровательной, я хочу, чтобы мы выглядели неотразимо! Чтобы все эти сиятельные

Закладка:

- Вы хотите испортить праздник моему командиру? – строго спросил Софию.

- Нет, что вы? – испуганно ответила девушка. – Я это так, к слову.

Дальше сохранять серьёзное выражение лица я не смог, начал откровенно смеяться.

- У, так вы шутите? – надула губы София. – А я думала, вы на меня серьёзно обиделись, за высказывания.

Сделав два шага, сгрёб Софию в объятия, и чувством поцеловал. В начале, девушка забилась в моих руках, словно птичка, попавшая в силки охотника, а затем отмякла, и с готовностью ответила на мой поцелуй.

- Вы совершенно не даёте мне возможности собраться, - тяжело дыша, сказала София. – Из-за ваших приятных поцелуев, я уже забыла, какое платье лежит на дне сундука, мне придётся все выгрузить, и переложить вновь. Ещё раз поцелуете, опять буду перекладывать. Лучше уйдите Степан Иванович, не искушайте девушку.

Улыбаясь на все тридцать два зуба, я выскочил из комнаты Софии, в самом деле, мешаю. Пошёл проверить подготовку к отъезду казаков и Силантия. Этих можно было и не проверять, все в порядке. Провиант для людей и фураж для лошадей запасён Я старался планировать дневной перегон таким образом, чтобы ночёвку проводить на постоялом дворе. Люди и лошади должны полноценно отдыхать, не война чай на дворе, в этой местности.

Дорога выдалась нелёгкой, зарядили дожди. Передвигаться по раскисшим дорогам стало очень трудно. Нам-то нормально под крышей кареты, а вот казаки мокли. На постоялых дворах, разрешал им принять по лишней чарке вина, в целях профилактики простудных заболеваний, и отогреваться в бане.

Большую часть путешествия проводил в беседах с Софией. Выяснял, так сказать, уровень её интеллектуального развития. Несмотря на полученное домашнее образование, девушка неплохо разбиралась в географии, арифметике, свободно говорила и писала на французском, немецком и английском языке. Химия и физика, ей известны, как предметы, но вникать в их содержание, София посчитала лишним. А вот литературных произведений разных стран перечитала много. Предпочтение отдавалось романам. Одним словом, София не выглядела провинциальной глупышкой, вполне образованная девушка для этого времени.

В Санкт-Петербурге, я определил Софию к её дядюшке Илье Андреевичу. Мы так решили. Пусть живёт у него. Негоже невесте проживать до свадьбы вместе с женихом, в обществе могут не понять, начнутся пересуды, которые нам совершенно не нужны.

О своём прибытии в столицу доложил Багратиону. Генерал просто с ума сходил от подготовки к свадьбе. По его словам, он спит по три-четыре часа в сутки, а все остальное время посвящает подготовке.

Я тоже окунулся в подобную круговерть. Причина этому шитье платьев для Софии. Все мастера были нарасхват. Мыслимо ли дело, выходит замуж сестра императора, дамы света обязаны появиться на торжестве только в новых платьях. Куда не обращались, везде готовы нам помочь, но только после свадьбы Багратиона. Пришлось обращаться к жене друга – графине Бельской. Оказалось, у неё живёт личная швея, очень искусная в шитье нарядов на любой вкус, и с учётом сегодняшней моды.

Три часа подбора материалов для платьев, стали для меня пыткой. Если бы не Костецкий с разговорами, то я бы точно сбежал. Пистолет, шпагу выбирать, это по мне, а разные там рюшечки, завиточки, кружева и нитки, для меня тёмный лес, и настоящая головоломка. Хорошо хоть моё присутствие на обмере фигуры Софии не требовалось.

Лидия Бельская, по признанию друга, действительно, носила под сердцем дитя, поэтому и удалилась из дворца на некоторое время. Часто ей становилось дурно, понятное дело, беременность, каждая женщина переносит по-своему. На свадьбу Багратиона Костецкий с супругой не собираются, хотя приглашение имеется.

Владимир, почему-то был уверен, что у них родится девочка, такая же симпатичная, как его жена. Разубеждать друга в ожиданиях не стал. Хочет девочку, пусть родится девочка. Посовещавшись с Лидией и Владимиром, приняли решение поселить на время пошива нарядов у них Софию, чтобы не мотаться их одного конца столицы в другой. Илью Андреевича я поставил в известность. Слава Богу, мне ничего шить не надо, парадный генеральский мундир у меня новый, один раз одевал.

За неделю до венчания Багратиона, в доме графини Бельской, София устроила мне показ платьев. Очень хотела, чтобы я высказал своё мнение. Во всех нарядах любимая смотрелась очень хорошо, особенно, по моему мнению, ей шло нежно зелёное платье, в тон её глаз с орнаментом из мелких зёрен жемчуга в районе декольте и на рукавах. Жемчужная заколка в волосах, подчёркивала, и как бы дополняла праздничность и великолепие наряда. Определённо, на венчании София будет в этом платье. Я решил добавить ещё один элемент к платью. Прикупил в тайне от Софии, роскошные жемчужные бусы, они полностью гармонировали с оформлением платья в целом. Это мой подарок любимой, ей завтра семнадцать. Из-за этих приготовлений, она даже о своём дне рождения забыла.

Утром, посетив городскую оранжерею, обзавёлся огромным букетом белых цветов, название такое труднопроизносимое, что не стал запоминать, главное они живые и красивые, чем-то похожи на крупные ромашки.

В дом графини Бельской прибыл к завтраку. На виду у хозяев, поздравил Софию с днём рождения, преподнёс букет и футляр с украшением. Я был просто сметён с паркета моей любимой, затискан и зацелован. И это, с вашего позволения, так проявляет эмоции воспитанная княгиня, в присутствии друзей. Ох, у вас и темперамент София Яковлевна!

Костецкий с Лидией, только понимающе ухмылялись. Я развёл руками, и ещё крепче обнял девушку.

Вся площадь перед Андреевским собором Санкт-Петербурга, была запружена народом. Несмотря на обильный снегопад, народ прибывал, как говорится, яблоку негде было упасть. Предполагая такую ситуацию, мы с Софией прибыли в храм на час раньше положенного времени.

В соборе собралось очень много высокопоставленного народу. Император со всеми своими родственниками, сановники и военачальники разных уровней. Я среди приглашённых гостей, рассмотрел хорошо знакомые лица, в том числе Кутузова и Салтыкова.

Багратион в парадном мундире, при всех орденах, смотрелся эффектно, несмотря на то, что красавцем не являлся. Великая княжна Екатерина, была одета в белое подвенечное платье, расшитое какими-то блесками, в виде цветов. Длинная со шлейфом фата, тоже была украшена белым цветочным орнаментом. На шее невесты висело ожерелье, и я подозреваю, оно бриллиантовое. Выражения лиц Багратиона и Екатерины были серьёзными, похоже, они сильно волновались. В соответствии с церковными канонами, таинство венчания проводил лично председатель Священного Синода митрополит Иоанн.

Все это время мы с Софией находились за спинами венчаемых особ,

Закладка:

Церемония закончилась. Супруги вышли на порог собора к людям. Толпа, просто взорвалась ликующими возгласами. Что именно кричали люди, разобрать в многоголосии было невозможно. Думаю, поздравляли и желали долгих лет совместной жизни.

Молодые сели в карету и укатили. На площадь перед собором с большим трудом протиснулось с десяток огромных телег, с которых народу раздавали вкусности: конфеты, пряники и пироги. Все как обычно. Зрелище и хлеб, это наше все.

Торжественное застолье проходило в особняке князя Багратиона. Честно сказать, особняк больше походил на какой-то малый дворец царственных особ. Он был огромный, и отделан со вкусом. Ранее мне не приходилось здесь бывать, с командиром встречался в более скромном его жилище.

Гости размещались согласно званиям и рангам. На стульях висели бумажные листы с указанием фамилий гостей, неразберихи не было. Мы с любимой были удостоены чести находиться в непосредственной близости от императора и его близких родственников. С одной стороны это льстило, в общем-то, мы провинциалы, а сидим рядом с августейшими особами. С другой стороны напрягало, нужно было чётко соблюдать этикет, чтобы не попасть впросак. София мне на ухо шепнула, что близость к таким персонам, вызывает у неё дрожь в коленках.

Это моя милая София не знает, какую дрожь вызывает у меня перспектива произносить здравицу супругам от нас двоих, и преподносить подарки. Намаялись, пока выбрали, что подарить.

Генералу я решил подарить дорогую саблю. Её я заказал сразу после сватовства Багратиона. Ножны и эфес сабли, золочённые с самоцветными камнями, а клинок из отличной дамасской стали. Мастер-оружейник заверил меня, что с этой саблей не зазорно будет показаться на приёме у императора, и успешно применить в бою. Для сабли этот же мастер изготовил футляр из красного дерева. Я считал, что генералу-воину такой подарок должен понравиться.

Екатерине Павловне предназначался фарфоровый столовый сервиз на двенадцать персон из трёхсот двенадцати предметов, из неведомой Японии. София, увидев это великолепие у Голанских купцов, не могла отвести глаз от него. Все эти миски, тарелки, чашки и многое другое было очень красиво расписано цветами. Почти не торгуясь, купили. Пришлось заказать для сервиза оригинальный сундук, не в корзинах же нести его в дом Багратиона.

Мне предоставили слово во втором десятке тостующих.

- Уважаемые дамы и господа, - начал я свою речь. – Как вам всем известно, с генералом Багратионом я воюю плечом к плечу более восьми лет. Я думаю, что это достаточное время, чтобы узнать человека. Не буду останавливаться на смелости и отваге Петра Ивановича, ордена на его груди об этом свидетельствуют. Хочу рассказать притчу.

« Жил-был один праведник, и всегда рядом с ним шёл его ангел-хранитель. Праведник прожил долгую и счастливую жизнь, встретил свою половинку, прижил с ней детей. Вырастил их, дал образование. Затем пошли внуки, правнуки. Много воды с тех пор утекло. Устал Праведник, присел на горе задумался. – Чего пригорюнился? - спрашивает ангел-хранитель. – Да хотел бы посмотреть на свою жизнь как бы со стороны. Ангел-хранитель вознес Праведника высоко в небо и показал ему весь его земной путь. – Вот, скажи мне ангел-хранитель, почему в большинстве случаев я видел две дорожки следов, а иногда только одну? – Когда у тебя все было хорошо, - ответил ангел-хранитель, - мы шли рядом, и было две дорожки. - А когда тебе было очень трудно, то я нёс тебя на руках, оберегая от бед, и следовательно, ты видел мой след.»

- Так вот, мы с Софией Яковлевной поздравляем супругов со свадьбой, с прекрасным праздником создания новой и крепкой семьи. Два любящих сердца теперь бьются вместе. Желаем, чтобы дом наполняли радостные детские голоса, чтобы обходили его стороной невзгоды, а также, чтобы у новой семьи появился свой ангел-хранитель, который бы смог помочь в сложной ситуации. Желаем, чтобы нить, которая связала ваши судьбы вместе, всегда была крепкой и прочной.

Виват молодым, совет да любовь!

Мой возглас поддержали почти все присутствующие гости. Зазвенели бокалы и кубки. Благодарная улыбка не сходила с уст Багратиона.

Затем я взял футляр с саблей, пройдя через зал, вручил генералу. Петр Иванович, сразу же открыл его, и представил мой подарок на всеобщее обозрение. Глаза генерала светились радостью, похоже, угодили мы ему подарком. Пара гвардейцев занесла сундук с сервизом, и поставила за спинами молодых. Этот подарок они рассмотрят позже.

Около часа ещё продлились тосты и поздравления. Как по мне, так этот процесс уже затянулся, пора было утрамбовать съеденные угощения.

Наконец был объявлен бал.

Я помог Софии выйти из-за стола, и намеревался сопроводить в комнату для переодевания. Но был остановлен Александром I.

- Представь Головко мне свою спутницу, - попросил император.

- Ваше императорское величество, разрешите представить вам мою невесту – княгиню Бакуринскую Софию Яковлевну.

София выполнила уместный в данном случае книксен.

- Бакуринская, Бакуринская. Это Якова Бакуринского, покойного Черниговского губернатора дочь?

- Совершенно верно. Самая младшая из дочерей.

- А ты, я смотрю, не только на поле брани геройствуешь, и в делах амурных преуспел. Какую красавицу-невесту заимел. Молодец, хвалю. Вот, скажи, где ты так ловко научился речи говорить? Багратиона сватал, как заправский сват. Сегодня речь произнёс, слушать приятно.

- От природы народа моего взял многое, ну, и книги разные читал. В каждом походе, находил библиотеки, изучал, то, что мне интересно, занимался самообразованием.

- Помню, ты нам своё орудие показывал. Забросил его?

- Не забросил. В последних двух походах проводил войсковые испытания. Сейчас проводим незначительные доработки, чтобы повысить надёжность

- Так это ты теми трубами ужас на французов наводил при Аустерлице?

- И при Аустерлице и при Фридланде минометы показали себя исключительно с положительной стороны. На наших позициях противнику всегда наносился большой ущерб в живой силе и пушках.

- Ты у Багратиона штабом руководишь?

- Так точно.

- А какое-то новое оружие придумал?

- Придумал казнозарядные нарезное ружье, из которого можно вести огонь в несколько раз чаще существующих

Закладка:

- Так почему не явил мне эти придумки?

- Они ещё не готовы к показу, способы выделки до конца не отработаны. Нужных станков не хватает.

- Повелеваю. Через неделю с ружьём и чертежами, прибыть ко мне в Гатчину с докладом. Поговорим. По трубным орудиям и припасам жду обстоятельной записки. Все о делах достаточно, идите, веселитесь.

Я любовался своей Софией, которая после переодевания, рассматривала себя в ростовом зеркале. Нежно голубое, почти воздушное платье, хорошо сидело на прелестной девичьей фигурке. Девушка расправляла на платье, только ей заметные складки.

- Пойдем, спляшем красавица, - услышал я пьяно-развязный голос, и в последний момент перехватил руку, пытающуюся коснуться Софии.

О-па, а эта личность мне знакома. Василий из рода князей Вяземских. Представьте себе шимпанзе в мундире лейб-гвардейца гусара, и больше говорить ничего не надо, можно просто начинать ржать до слез от увиденного.

- Никто не смеет прикасаться к моей невесте, - зло сказал я, продолжая крепко удерживать руку Василия, постепенно усиливая сжатие. – Вы, наверное, ошиблись, не рассмотрели, к кому обращаетесь. Ничего, бывает, не смею вас задерживать.

Отпуская руку, я слегка подтолкнул Василия дальше по коридору.

- Думаешь, я не знаю, кто ты? – зло ощерился Василий. – В генералы пролез, и считаешь, Бога за бороду взял? Ты как был никем, так никем и остался, хотя баба у тебя ничего.

- Рекомендую вам уйти, чтобы не было неприятности и ущерба вашему здоровью.

- Да ты как со мной разговариваешь?Пошёл вон отсюда, пока я добрый, - сопроводил свои слова лёгким толчком.

Василий попятился, несколько раз взмахнул руками, и присел, на удачно расположенный стул.

Я увёл свою любимую в зал. Мне не хотелось усугублять конфликт с пьяным Вяземским.

Уже пять танцев отплясали с Софией. Сейчас стояли, отдыхали в обществе молодых людей, вели с ними, в основном пустые разговоры.

Внезапно за нашими спинами раздались крики. Оборачиваюсь, и вижу Вяземского, несущегося в мою сторону и размахивающего, приличных размеров кинжалом. Все происходило на автомате. Гражданских лиц к себе за спину. Принимаю боксёрскую стойку. Пропускаю мимо взмах кинжала, и сразу же наношу, короткую серию мощных акцентированных ударов в челюсть Василия. Я чувствую, как под моими ударами, кости челюсти превращаются в месиво. А не надо было меня злить, размахивать кинжалом и угрожать моей невесте.

Вяземский несколько секунд постоял, а затем упал навзничь, не выпуская из руки кинжал.

Словно из-под земли появился Фрол Никодимов и трое его людей. Быстро оценив ситуацию, экспедиторы, уволокли Василия из зала, так быстро, что основная часть гостей, не успела ничего рассмотреть.

Как ни в чем не бывало, я повёл Софию на очередной танец. Но моя любимая чувствовала себя не лучшим образом. Сбивалась с такта, пропускала фигуры. Это мне, закалённому в боях, дать кому-то по лицу обычное дело, а воспитанной девушке видеть мордобитие, почти потрясение. Пришлось после танца, на короткое время, вывести невесту в крытую террасу, немного освежиться и прийти в себя. Там нас разыскал посыльный от Никодимова, и пригласил в кабинет.

- Мадемуазель, я прошу прощения, что мне пришлось вас и вашего спутника пригласить для беседы, - извиняющимся голосом произнёс Никодимов, после целования руки Софии, - но дело не терпит отлагательства. – Размахивание оружием в присутствии императора, это не рядовой случай. Вы, как юная особа, могли более точно запомнить все детали происшествия. Если вас не затруднит, то поведайте, что произошло.

- Я право не знаю, что вас интересует. Я смотрелась в зеркало, а этот страшный человек, хотел утащить меня. Степан Иванович, не дал ему этого сделать. Потом мы танцевали. Когда человек бросился с ножом, нас всех защитил мой жених. Вот все.

- Вы знаете того человека?

- Я в столице недавно, круг знакомств у меня небольшой.

- Спасибо.

- А вы Степан Иванович, точно знаете этого субъекта, - обратился ко мне Никодимов.

- Василий Вяземский. Учился с ним в одном корпусе. Выпущен он был на год раньше меня. Благодаря заслугам родителя его аттестовали прапорщиком. С тех пор, слава Богу, наши дорожки не пересекались. Пытался Вяземский, словом и действием оскорбить мою невесту и меня. Я всеми силами старался избежать обострения отношений. Отчего он бросился с кинжалом, мне неизвестно.

- Вы Степан Иванович, говорите чётко, кратко и по-военному, словно рапорт пишите.

- Я защищал дорогую мне невесту от опасности, потому и чувствовал себя, как в бою.

- Вы будете вызывать Вяземского на дуэль?

- Убить дурака-калеку на дуэли, я считаю, не достойно чести офицера, тем более генерала.

- А почему вы решили, что Вяземский калека?

- Пусть его лекарь осмотрит. Вы убедитесь, что нижняя часть лица превращена в суповой набор, там нет ни одной целой косточки. На сегодняшний день, я не знаю в столице, ни одного искусного лекаря, который бы смог сложить все воедино. Василий, на всю оставшуюся жизнь, обречён кушать молочко и жиденькие кашки. Если будет говорить, то очень мало и невнятно, зубов-то целых не осталось.

- Вы все заранее предусмотрели? Почему тогда не убили противника? Могли ведь?

- Мог бы одним ударом, ну может двумя. А зачем? Не все поняли бы меня, осуждали. А так, противник жив, а все оставшееся время будет мучиться.

- А если Вяземский оклемается и вызовет вас на дуэль? Тогда что будете делать?

- Если до смерти – убью, а если до первой крови, подколю надёжно, проживёт неделю и преставится. Исход будет единый.

- Страшный вы человек Головко. Говорите о человеческой жизни так просто.

- У меня перед глазами прошло очень много человеческих жизней. Не единожды в боях смерть пыталась меня достать, и меня уже не пугают люди, подобные Вяземскому. Смею вас заверить, за оскорбление, нанесённое мне или моим близким, обидчика всегда настигнет возмездие. Если его родственники решат меня вызвать, то пусть становятся в очередь. Потом я их буду вызывать по одному, пока не закончатся в роду мужчины. Они этого хотят?

- Я этого пока не знаю. Будем разбираться. Вдруг Василий Вяземский что-то умышлял против нашего императора, - задумчиво произнёс Никодимов.

- Тайной экспедиции виднее, ой извините, теперь у вас Комитет общей безопасности .

- Спасибо за помощь София Яковлевна и вам Степан Иванович, я вас покину.

Значительно позже я узнал, что Василия, повелением государя, отправили

Закладка:

Бал ещё продолжался, а нам расхотелось веселиться, не тот психологический настрой. Подошли к молодым супругам, распрощались. Багратион пригласил нас на пикник, который планирует провести завтра в пригороде столицы. Есть у него небольшой охотничий домик для этого. Приглашённых будет не много, человек пятьдесят, в основном наши общие знакомые и сослуживцы. Все обязаны прибыть с жёнами и невестами. Приглашение нами было принято.

К дому Ильи Андреевича ехали молча. София пребывала в задумчивости. Да, оно и понятно, перенесённое потрясение, повлияло на общее настроение моей невесты.

- Степан Иванович, - заговорила девушка, когда мы пили чай в гостиной, - я сегодня увидела вас в другом свете. – Решительный, быстрый, собранный и бесстрашный генерал, подставил свою грудь под кинжал. Я успела заметить, что выражение ваших глаз почти не изменилось, вы знали, что и как нужно делать. Не успела глазом моргнуть, а противник ваш уже валится на землю. Вам не было страшно?

- За себя нет. Я за вас переживал, не дай Бог, этот человек причинит вам вред, такого нельзя было допустить.

- Не слишком ли жестоко вы обошлись с Вяземским? Этот род очень обширный и сильный, располагает значительными финансами и землями.

- Давайте забудем о нем. У нас есть иные темы для беседы. Вам, кстати понравилась свадьба моего командира?

- В целом, да. Невеста была в очень красивом платье. Все так торжественно происходило, но долго. Эти длинные речи меня утомили. Вот вы говорили кратко и всем понятно. На нашей свадьбе, я надеюсь, говорунов будет меньше.

- Предлагаю пригласить на наше торжество близких родственников и хороших друзей, не будем затевать пир на всю столицу.

- Согласна с вами. А ещё бы провести свадьбу где-то вдали от городских стен, то вообще было бы отлично.

- У нас есть ещё время подумать. Милая София, пора уже идти отдыхать, завтра с утра отправляемся в охотничьи угодья Багратиона, надо выспаться, а то ещё с лошади свалитесь.

Гулянья на природе удались на славу. Мы решили поехать в крытом санном возке. Расхотелось мне морозить Софию в седле, ей ещё мне детей рожать, вдруг застудится.

Длинный стол ломился от разных холодных закусок, а на горячее подавали куски жареной лосятины, которую готовили здесь же на вертеле. Свежий воздух и лёгкий морозец, способствовали хорошему аппетиту. Затем женщины занялись излюбленным занятием, разговорами о моде, а мужчины решили поупражняться в стрельбе из пистолетов. Устроили настоящее соревнование. Предельным расстоянием выбрали тридцать шагов. Каждый стрелок мог сделать только один выстрел по мишени. Не зависимо от результата, огневой рубеж предоставлялся следующему участнику.

Я хотел проигнорировать соревнование, но Багратион, представил меня отменным стрелком, пришлось показывать мастерство. В общей сложности, из десяти выстрелов у меня десять попаданий. Четыре промаха имел корнет Пихтин, а остальная масса офицеров, сбивали снег на ветках сосен и елей. Победителю вручили корзину с десятью бутылками шампанского. Две я оставил себе, а остальные господа офицеры, от моих щедрот употребили по назначению.

Багратион поздравил меня с победой в соревновании.

- Молодец Степан Иванович, показал, как стрелять надобно, - молвил довольный генерал. – Я наблюдал за твоим способом стрельбы, впечатлился. Вскинул пистолет, чуть прикрыл глаз, прицелился и выстрел. Попадание точное. Остальные подолгу целились, и стреляли мимо. Почему так выходит?

- Долго целиться нельзя, рука устаёт, потому и выстрелы не точные.

- Видел, с тобой государь изволил иметь беседу. Поведаешь о чем?

- Об оружии. Велел прибыть к нему в Гатчину с докладом, и показать образец нового ружья и чертежи полевой пушки.

- Очень жаль, что он у меня тебя отберёт Где мне сыскать другого начальника штаба, да ещё с такой, как у тебя головой? Знаю, Александру I сейчас нелегко, бывшие союзники нос воротят, войной грозят. С турками бьёмся уже порядком, а победы не видать. Хоть у нас и лучшая артиллерия в Европе, но применяем мы её бездарно. Вот ты в нашем отряде показал, что значит артиллерия на поле битвы, какая огромная от неё польза.

- Наполеон тоже показал. Он наши войска картечью выбивал полками и дивизиями, а мы гусиным шагом выполняли никому не нужные циркуляции. Спросит император о преобразованиях войск, расскажу о новых «Уставах» и форме для солдат расскажу.

- А чем тебе форма не угодила?

- Белый, красный и синий мундир, очень хорошо заметен на поле сражения, по нему легко целиться. А если одеть солдат в мундиры, окрашенные под цвет травы, то его не сразу обнаружить можно.

- Не переусердствуй в разговоре с самодержцем, а то не ровен час, накличешь на себя опалу.

- Опала не страшна. Главное, чтобы от беседы польза приключилась.

Во второй половине дня, мы покинули охотничьи угодья Багратиона. Софию я доставил к дядюшке, а сам вернулся домой, надо готовиться к встрече с императором.

Глава 17

Второй раз в жизни попал в императорский дворец. Если первый раз пребывания во дворце я провёл, так сказать «на кураже» в компании с Багратионом, то сейчас в одиночку волновался.

На этот раз меня охрана проверила основательно. Ружье и патроны отобрали, шпагу тоже пришлось сдать на хранение. Папку с бумагами не тронули, посчитали её не опасной.

В сопровождении подпоручика личной охраны Александра I, я попал в приёмную Там было настоящее столпотворение. Генералы, чиновники, купцы разных гильдий, заполнили все пространство немаленького кабинета. Доложил личному секретарю императора о прибытии. Окинув меня взглядом, секретарь молча встал и исчез за высокой дверью, как я полагал, там находился кабинет самодержца. Прошлый раз, нас с Багратионом император принимал в другом месте.

- Генерал Головко Степан Иванович, прошу следовать за мной, - пригласил меня секретарь.

Под удивлёнными взглядами присутствующих, прошмыгнул за секретарём в приоткрытую дверь.

Не ошибся, это действительно кабинет Александра I.

- Проходи генерал, - пригласил император, выслушав мой доклад. – То, что ты прибыл, я вижу, а с чем ты прибыл?

- Как вы и повелели ваше императорское величество с образцом ружья, чертежами и отчётом по изготовлению минометов и мин. Правда, ружье пришлось оставить у охраны.

- Сначала доложи по трубным орудиям, а уже потом посмотрим твое творение, - приказал император.

Развернув свою папку, я чётко доложил: сколько минометов изготовлено

Закладка:

Остановился на особенностях конструкции миномета, и на сложностях в изготовлении стволов. Подчеркнул нехватку обрабатывающего оборудования, и квалифицированных работников. Отметил, что все производство частей минометов и мин обеспечивают надёжные и проверенные люди, назвал полковника Селина, Истомина Апполинария и Карла Юхансона. Посетовал на то, что окончательная сборка и снаряжение мин производится в мастерских шестого егерского полка, в очень стеснённых условиях.

Затем изложил результаты применения минометов в боевой обстановке, с указанием конкретных дат боестолкновений и примерный урон, нанесённый противнику. Высказал своё мнение, что применение минометов, очень полезно в обороне и в наступлении наших войск.

- До меня дошли слухи о том, как ты своими минами нескольких французских генералов побил, думал, врут, - сказал император, глядя на меня. – Услышав твой доклад, склонен верить. Выходит, остальные наши пушки надо выкинуть, а пользовать твои минометы?

- Так поступать не разумно. Минометы, просто иной вид артиллерии, они увеличивают огневую поддержку нашей пехоты. Более маневренны. Их легко перемещать с места на место, малым числом людей.

- А можешь сделать пушку, которая бы превзошла Шуваловские «единороги» и другие пушки?

Развернул перед императором чертежи полевой 76 миллиметровой пушки, в качестве образца, я использовал Грабинскую ЗИС 3. Почему её? Просто я знал её отлично, да и современные технологии пока не позволят что-нибудь крупнокалиберное произвести. Пушка ЗИС 3 относительно проста в изготовлении. И с этим орудием намаюсь. Главное ствол из хорошей стали изготовить, и унитарный снаряд до ума довести. Задумки и опытные образцы уже есть. Экспериментировал я со снарядом на Сестрорецком заводе.

- На сколько шагов ядро забросить сможешь? – последовал вопрос Александра I.

- Снаряд, ваше императорское величество, будет вытянутой формы. Вылетая из ствола, он будет вращаться по нарезам, что увеличит дальность и точность попаданий. Пока примерно, сможем забросить его на четыре версты. А по мере улучшения качества выделки стволов и пороха, думаю, что ещё версту прибавить получиться.

- Кому показывал? С кем советовался? Кто проверял твои расчёты?

- Никому. Выделку минометов и проект новой пушки держу в секрете. Князь Багратион посвящён в общих чертах, но особенности изготовления ему не ведомы.

- Почему таишься? Не доверяешь?

- Шпионов разных стран у нас много.

- Это дело Комитета общей безопасности, а не твое.

- Вот я и создаю разные сложности для шпионов, не допуская лишних людей к выделке нового оружия.

- А у тебя есть предложения по борьбе со шпионами?

Александра I позвонил в колокольчик, и в кабинет явился секретарь.

- Лопухина и Аракчеева ко мне срочно позвать, - приказал император.

- Когда можешь начать выделку новой пушки? – вернулся к прерванному обсуждению Александра I. – Нам такие пушки очень нужны.

- Нужен завод, на котором имеется хорошее литейное производство стали и чугуна, и чтобы рядом был механический заводик.

- Такое, если меня не подводит память, есть в Нижнем Новгороде, правда объёмы там не слишком большие, но для начала тебе хватит. Людей бери, какие тебе надобны, я одобрю.

В кабинет вошли Лопухин Петр Васильевич, и Аракчеев Алексей Андреевич, правда я их никогда близко не видел и лично не знаком.

- Алексей Андреевич генерала Головко временно перевести в Генеральный штаб. Денежное довольствие ему выписать в половину выше от положенного. Должность ему придумаешь сам, пусть будет, что-то связанное с артиллерией. Приготовь приказ на его командирование в Нижний Новгород на казённый завод, подчини ему гарнизон города, для дела необходимо. Все расходы по его работам будут проходить через тебя, и утверждаться мной. Займись этим сейчас, артиллерия тебе знакома, время не ждёт

- Петр Васильевич, этот молодой генерал имеет кое-какие соображения по твоему ведомству. Забирай его к себе, даю время до обеда, поработайте, пусть поделится своими мыслями с тобой. После обеда, он мне нужен.

Лопухин умел задавать вопросы и слушать. Почти три часа я тараторил не умолкая, пересказывал содержание шпионских детективов, прочитанных в своём времени. Выделял только те моменты, которые были, по моему мнению, необходимы для начала создания нормальной закордонной разведки, и совершенствования методов работы по борьбе со шпионами внутри России.

- Вы молодой человек неплохо осведомлены о работе Комитета общей безопасности. Откуда сии познания? – осведомился Лопухин.

- Любознательность и умение читать помогают мне выискивать интересные темы. Например, взятие Трои греками. Троянцы уверовали в то, что греки отплыли в свои земли. Они явственно видели уходящие корабли. На коня троянского наткнулись случайно, и приволокли в свой город, неправильно истолковав причину его нахождения на берегу. Укрывшиеся в коне воины ночью вырезали немногочисленную охрану ворот и позволили войти в город вернувшимся грекам. У троянцев полностью отсутствовала разведка среди греков, а преступная беспечность вышла боком. У нас может все произойти аналогичным способом, мы наблюдаем видимые действия наших недругов, а то, что скрыто от глаз специалистов, нам неведомо.

- Бросайте вы свою артиллерию, и переходите в моё ведомство. Свежий разум всегда приносит неоспоримую пользу.

- Каждый должен заниматься своим делом. У меня очень поверхностное понимание задач, решаемых вашими подчинёнными Я привык делать свою работу качественно с пользой для Отечества. Об истинной работе Комитета общей безопасности не имею ни полного представления, так, что лучше я буду заниматься своими пушками, пользы больше. Изложенные мной сведения, результат посещений библиотек в разных странах и хорошая память.

- Воля ваша Степан Иванович. Сказанное вами я тезисно записал, есть в ваших словах дельные предложения для применения. Но если у вас возникнут какие-то мысли, касающиеся нашей работы, не откажусь ознакомиться.

Обедал в компании гвардейских офицеров, занятых на охране дворца. Сытно и вкусно кормят, однако, и порции солидные. Разнообразие блюд впечатляет. Не ресторация, конечно, но очень недурственно.

Вдали от основных зданий дворца, имелось неплохо оборудованное стрельбище, где упражнялись в стрельбе господа офицеры и солдаты охраны. Туда доставили по моей просьбе ружье и патроны. Императора пришлось ожидать около часа.

- Показывай, - повелел Александр I.

По установленной в ста шагах мишени, я произвёл пять выстрелов, с предельной скоростью перезарядки. Император впечатлился скорострельностью ружья. Не поленился сходить к мишени, и посмотреть результаты попаданий.

Затем лично опробовал ружье, следуя моим рекомендациям. Представьте ребёнка, получившего в руки долгожданную игрушку, так выглядел сейчас император российский.

- Порадовал ты меня Головко, - улыбался довольный император. – С таким ружьём воевать можно. Где

Закладка:

- Первые десять работоспособных образцов изготовлены на тульском оружейном заводе. Люди и станки там есть, можно наладить выделку. Патроны изготавливать в лаборатории полковника Селина, он уже наловчился в этом занятии, есть оборудование и помощники у него дельные.

- Напишешь на моё имя рапорт, укажешь, что надо и для чего делать. Больше ничего не придумал?

- В Генеральном штабе рассматривают мои новые «Уставы».

- Так мы недавно выпустили подобные. Чем не нравятся?

- В своих, я обобщил опыт боевых походов, столкновений с противником, и попытался выработать основные направления по совершенствованию управления войсками и формирования самих войск.

- Прикажу, чтобы направили мне для ознакомления. Если есть полезность, будем применять. Это все?

- Форма солдат.

- Что форма? Отличная и красивая.

- Вот именно, что красивая, но не практичная, она больше подходит для парадов. На поле боя наш пехотинец или всадник очень заметны, противнику легко вести стрельбу по ним. Если одеть солдат в форму защитных цветов, например цвета слегка пожухлой травы, то он станет почти незаметен. Может скрытно подобраться к противнику и внезапно атаковать.

- Ты хочешь одеть мои войска в форму неприглядного вида и фасона? Да вся Европа над нами смеяться будет!

- Смеется тот, кто в живых останется. Пусть не всех переодеть в полевую форму, а только егерские части, польза будет, заверяю. А для парадов, можно и эту форму оставить.

- А ты наглый, как я посмотрю. Дай тебе волю, так ты все норовишь переделать.

- Об Отечестве пекусь, хочу сдвинуть военную науку с мёртвой точки. Надоело уже от неприятеля получать очень болезненные поражения, пора бить его со знанием дела.

- Делай пушки, ружья, и бей в своё удовольствие. Сошьёшь образцы формы, направь ко мне во дворец, будем смотреть и думать. На ближайший год, о боевых походах с Багратионом забудь, у тебя не менее ответственное поручение от меня. Жду от тебя готовый образец действующей пушки к концу года. За деньгами дело не станет, все требования направляй Аракчееву, он передаст мне лично. Если вопросов больше нет, тогда поезжай с Богом.

Вечером состоялся очень не простой разговор с Софией. Моя любимая, наотрез отказалась, оставаться в столице без меня. Она для себя решила, куда еду я, туда и она поедет. Попытка сослаться на отсутствие нормального жилья и условий, успеха не имела. Девушка сказала, что готова находиться рядом со мной, даже в шалаше, и если понадобиться, будет ночевать в одной кровати. А это, я вам скажу смелое и провокационное заявление. Словесную баталию, я вчистую проиграл Софии, и вынужден был согласиться.

Снабжённый всеми необходимыми и грозными документами, я по отличному санному пути, с остановками на ночлег в постоялых дворах, добрался в Нижний Новгород.

Вручил губернатору грамоту, подтверждающую мои полномочия, познакомился с комендантом гарнизона города. Выяснил, так сказать, наличие сил и средств. Губернатор подсказал, где можно снять приличное жилье.

Двухэтажный, деревянный дом, на высоком каменном фундаменте, со всеми хозяйственными постройками и баней, обнесённый высоким забором, мне и Софии понравился. Мебели в нем, правда, почти не было. Озадачил этой проблемой Силантия, он мужик толковый разберётся Он же должен найти нам кухарку, пару девчонок в прислугу и истопника. Личная служанка моей любимой – Матрёна, приехала с нами.

Оставив Софию заниматься решением бытовых вопросов, взяв в сопровождающие начальника гарнизона – подполковника Феоктистова, отправился осматривать завод.

Зрелище не для слабонервных лиц. Завод, одно название. Старые и покосившиеся здания. Территория не огорожена, везде грязь и беспорядок. Управляющего пришлось дожидаться, он, видите ли, изволит ещё пребывать дома в кругу семьи.

Илларион Петрович Ракитин показывал завод, рассказывал о продукции, производимой на этих площадях. Жаловался на судьбу и нерадивость работников. Все, пытался выяснить у меня, с какой целью я прибыл. Постоянно отводил испуганный взгляд. Да, удружил мне император. Тут в пору все ломать и заново строить, а уже потом заниматься постройкой пушки. Правду сказать, неплохое литейное производство присутствовало, и парк станков имелся, я даже парочку токарных английских заметил.

В кабинете управляющего, потребовал все «бухгалтерские» книги. Неплохо я ориентируюсь в современной финансовой системе, спасибо Звонарёву, в Туле наловчился. Я теперь точно знал, что, где и как искать. Видели бы вы Ракитина после произнесённых мной слов. Затравленный и загнанный в угол зверёк Нет, я понимаю, что казнокрадство и простое воровство в России имело место быть. Но так откровенно обворовывать казённый завод, это слишком. А в том, что Илларион Петрович, использует государственный карман, как свой собственный, я не сомневался. Состояние завода об том красноречиво говорило.

Забрал книги с собой и два дня работал с ними у себя дома. На заводе не появлялся, пусть Ракитин помучается, изведётся весь, не зная результатов моей работы.

Когда я появился на заводе, так Илларион Петрович, чуть ни с хлебом и солью меня встречал. И он думал, это ему поможет? Ошибся.

- Как почивать изволили Илларион Петрович? - поинтересовался я, заняв кресло управляющего. - Плохие сны не одолевали?

- Да, что вы Степан Иванович, все ладно. Я здоров и семья тоже.

- Сколько времени вы управляете заводом?

- Десять годков уже, ещё повелением покойного императора Павла I к заводу приставлен.

- Тогда Илларион Петрович, вам и ответ держать за все. В убытке ваш заводик, по причине вашего непомерного аппетита, по разворовыванию казённого кошта. Суммы вам выделялись приличные, а вы их не использовали по назначению. Завод еле дышит, зато ваш каменный особняк в центре города, самый богатый. Губернатор живёт скромнее. Ревизионные записки в ваших книгах не соответствуют истинному положению дел, значит, вы давали проверяющим ревизорам взятки. Я тут подсчитал, какие капиталы вы украли, и намерен дать ход делу. Будьте уверены, пожизненная каторга вам обеспечена. Все ваше и ваших родственников имущество будет конфисковано и продано с торгов. Поедите в далёкую Сибирь отбывать свой срок со всеми чадами и домочадцами. Как вам такой поворот дела, нравится?

- Не губите, - упав на колени, и размазывая слезы по щекам, возопил Ракитин. – Бес попутал. Семья большая и дети малые, пропадут в Сибири.

- Тогда, садись за стол ворюга, и пиши покаятельную бумагу. – Кто надоумил воровать? С кем воровал? Сколько украл? Подробно описывай, времени тебе два часа. Затем, едешь в город и начинаешь собирать денежку

Закладка:

- Всех капиталов за это время я не соберу, но постараюсь две третьих наскрести.

- Ты у тех, с кем делился, тоже позаимствуй. Уполномочил меня государь твёрдой рукой навести порядок. Не сомневайся, наведу. А сейчас пиши, я тебя в кабинете на ключ закрою, чтобы никто не беспокоил.

В искренность Ракитина я не верил, наверняка какую-то каверзу придумает. Пока он писал, я успел побывать в отделенииКомитета общей безопасности Нижнего Новгорода. Заручился поддержкой сотрудника Филимонова. Оказывается, он уже на протяжении двух лет собирает материал на Ракитина и на губернатора, у обоих «рыльце в пушку». Пообещал ознакомить Филимонова с письменными показаниями управляющего заводом.

Вернувшись на завод, выпустил затворника, забрал показания, и напомнил о сроке возврата украденного.

Дома, после обеда, с Софией и Силантием держал «военный совет».

- Милая, я здесь немного расшевелил осиное гнездо казнокрадов, - начал я разговор, - нам может от этого не поздоровиться. – Проще говоря, нас придут убивать или жечь. Принцип, нет человека – нет проблемы, не сегодня появился. Поэтому прошу, из дома не выходить, все нужное для приготовления пищи и топливо, пусть закупают кухарка с истопником. Посторожиться нам надо дня три, а потом, если ничего не произойдёт, я начну действовать.

- Я вас поняла Степан Иванович, за меня не беспокойтесь, я в точности выполню вашу волю. Матрёну можно на торг отпускать?

–Ей тоже не след показываться на улице, пусть посидит дома.

София поднялась в свою комнату на второй этаж. Пусть займёт себя чем-нибудь, например книгу почитает своей служанке. Главное чтобы под ногами не мешалась.

- Силантий, - обратился к денщику, - тебе надлежит проверить все наше оружие. – На чердаке дома оборудуй мне лёжку, и приготовь мне новое ружье, буду его пользовать. На тебе первый этаж дома. Думаю, сегодня ночью надо ждать гостей. Бить только по ногам, мне нужны говорящие, мертвецы ничего не скажут.

- Понял, ваше высокопревосходительство. А местных солдат из гарнизона звать не будем?

- Они почти все местные. Хоть комендант и не значится в записках управляющего, но чем черт не шутит, вдруг какие-либо родственные или дружеские связи имеются. Не будем рисковать.

Не провидец я конечно, но ход Ракитина предугадал. Ближе к утру нежданные гости пожаловали, числом с десяток, быстро перемахнули через высокий забор. Для меня, стрельба с двадцати метров по хорошо видимой в свете луны, да на фоне белого снега тёмной личности, плёвое дело. Силантий, со своей позиции, тоже не ловил ворон. Вой раненых и грохот выстрелов, наверное, разбудил всю округу. Когда наступающие от ворот разбойники кончились, я перешёл к тыловому чердачному окну. Вовремя перешёл Там двое крались, один с факелом. Этого я положил насмерть, а второго подранил. Затем с Силантием, похватав сабли, выскочили во двор, проводя контроль.

Оставил Силантия вязать раненых. Сам же, пригибаясь, перемахнув через забор, обежал наш дом с другой стороны. Я был уверен, что где-то рядом должен находиться предводитель и транспорт. Двое, придерживая лошадей, запряжённых в сани, пытались расслышать, что происходит в моем дворе. Недолго думая, рубанул их саблей по ногам. Как взвыли сердешные! В гости их никто не звал. Обошёл дом ещё раз, и убедился, больше никого нет.

Собрав всех татей на своём дворе, начал таскать по очереди в сарай для обстоятельной беседы. Доброе слово и острый нож, всегда способствовали развязыванию языка. И на сей раз сработал этот способ. Заказал меня Ракитин и губернатор, я собственно другого и не ожидал.

Отправил Силантия за Филимоновым, и за комендантом, с требованием привести к моему дому роту солдат. Решил под шумок, используя Комитет общей безопасности, навести в городе шороху, взяв под стражу заказчиков убийства человека Государя, то есть меня.

Феоктистов молодец, сориентировался правильно, перекрыл все выходы и входы в город, блокировал подходы к домам губернатора и Ракитина. Ну, а Филимонов, проводил дознание и обыск.

Весть о беде, приключившейся с губернатором, разнеслась по городу, подобно пожару. Ещё затемно начали появляться в рабочих кабинетах чиновники, пребывая в страхе и смятении. Что их ожидало, они не знали, но на всякий случай, показать рвение на службе не помешает.

До обеда шли обыски, аресты и выемка ценностей и денежек. Резиденция губернатора, была избрана в качестве штаб-квартиры всей операции. Всех арестованных загнали в подвалы резиденции, за исключением малолетних детей, которых разместили в комнате без окон.

Из конфискованных денежных средств, я выделил сумму, украденную Ракитиным за время управления заводом, разместив в сейфе отделения Государственного заёмного банка. О чем в документах Комитета общей безопасности были сделаны соответствующие записи. Остальные богатства перекочевали в отделение Филимонова. Представьте, сколько денежек украли и хранили эти дельцы, если только изъятых хватило на возмещение ущерба, нанесённого заводу за несколько лет! Дальше судьба казнокрадов меня не беспокоила, пусть ими занимаются специалисты.

На следующий день на заводе все работали с огоньком, прослышали, что я слов на ветер не бросаю. Новым управляющим я назначил Петрухина Василия Никифоровича, ранее занимавшего должность инженера. Поговорил с ним по душам. Василий Никифорович дал развёрнутую и полную характеристику всему производству. В принципе, есть от чего отталкиваться, и с чего начать, но специалистов по «ствольному орудийному делу» на заводе не имелось. Пришлось в спешном порядке отписывать в Москву, истребовать себе несколько специалистов по стволам и замкам.

В Москве ещё в XVII веке было разделение специалистов по изготовлению пушек на станочников, ствольников и замочников. Получалось, каждая артель занималась своим узлом, а потом все складывалось воедино. Производство пушек поставили на поток. Я точно помнил, что русский мастер Андрей Чохов, в начале XVII века изготовил нарезную скорострельную пищаль с клиновым затвором. Так, что я надеялся, что у меня все получится.

Читатель, конечно, усомнится в правдивости моих знаний по миномету и по ЗИС 3, ну, типа, откуда рядовой, в общем-то, старлей, знает их конструктивные особенности и размеры. Отвечу. Курсовой «папа», майор «Три Пе» - Петренко Петр Петрович, тому причиной. Любил он выпить, но, не смотря на это, обладал феноменальной памятью. Казалось, он знал об артиллерийском вооружении все, от марки стали обода колеса орудия и до химических компонентов ленточных

Закладка:

Чтобы не перегружать читателей разными техническими терминами и не описывать сложности в производстве орудия скажу так, трудности были во всем. Несовершенство технологии и скудность станочного парка, требовали больших временных затрат и ручного труда. Иногда детали доводились до нудных размеров применением напильника.

Особенно долго и нудно работали над дульным тормозом. Не получался он и все тут. Отлитый из стали, после нескольких несильных ударов молотом, давал трещины, «сыпался». С надцатого раза, получилось отковать, очень трудоёмкая вышла деталь. А без дульного тормоза, орудие я не решился делать. Мог потерять значительно в дальности, так как полным зарядом стрелять опасно, сильно возрастали нагрузки на все узлы противооткатного механизма. Кстати весь противооткатный механизм пришлось делать на пружинной основе, изготовить надёжный и работающий, пневмогидравлический накатник не получалось.

Пришлось также отказаться от полуавтоматического действия затворного механизма, сложно было пока его изготовить. Ничего не баре, ручками будем открывать затвор.

Но, несмотря на все трудности, удалось произвести и собрать три образца. Я сразу решил делать три пушки, чтобы опробовать, так сказать взводный принцип формирования артиллерийской батареи, и продемонстрировать императору эффективность применения.

Из Сестрорецка начали поступать готовые снаряды. К их производству приложил руку полковник Селин, усовершенствовав, капсюльный узел цельнотянутой латунной гильзы. Взрыватели для снарядов позаимствовали от мин, они зарекомендовали себя с положительной стороны, были надёжны и просты в производстве.

Я потратил много времени, пока создал более-менее приемлемые прицельные приспособления. Изготовить полный аналог прицела от ЗИС 3 не получилось, хотя наработки имеются. Для прямого выстрела приспособил подзорную трубу, что позволило значительно повысить точность наведения орудия на цель.

В июле начали проводить полигонные испытания за городом. Вначале стрелять «болванками», проверяли дальность и прочность всей конструкции пушки. Самый дальний выстрел получился на пять с хвостиком вёрст Больше пороха закладывать в гильзу я боялся, вдруг ствол не выдержит такого давления газов. Для начала и такая дальность приемлема, а по мере совершенствования технологии, сможем улучшить качество металла ствола, и естественно возрастёт дальность. Запас модернизации орудия имелся достаточный.

После двух десятков выстрелов на каждое орудие, был произведён осмотр, а затем полная разборка. Скрупулёзное изучение каждой детали показало, что они находятся в исправном состоянии и могут быть использованы в дальнейшем.

Был, конечно, существенный недостаток в пушке, это применение дымного пороха в снаряде. По этой причине, приходилось банить ствол после пятнадцати-двадцати выстрелов, чтобы не случилась трагедия, с разрывом снаряда в канале ствола.

Затем пошли испытания боевыми снарядами: фугасными и картечными. Эх, красота. Фугасный снаряд, около шести килограммов весу, да ещё с колпачком, прикрывающим взрыватель, уверенно разносил современные полевые укрытия пушек. А картечные снаряды, аналогичные по весовым характеристикам, не оставляли живых, все деревянные мишени, превращались в щепу.

Отстреляв по пятьдесят снарядов, вновь произвели полную разборку орудий, и слава Богу поломок не обнаружили.

Радовался я словно ребёнок Пушка родилась. По конструкции пушка получилась такой. Ствол орудия — моноблок, с казёнником и дульным тормозом, который по моим предположениям должен поглощать до 30 % энергии отката. Затвор вертикальный клиновой, открывается вручную. Спуск рычажный. Ресурс ствола у орудий по моему мнению с трудом дотянет до 1000 выстрелов, качество стали ещё очень далеко от совершенства.

Противооткатные устройства при выстреле откатываются со стволом, состоят из пружинного тормоза отката и пружинного накатника. Откат постоянный. Подъёмный механизм имеет два сектора. Поворотный механизм винтового типа. Рукоятки подъёмного и поворотного механизмов размещены слева от ствола, что существенно облегчало работу наводчика при стрельбе. Уравновешивающий механизм пружинный, состоит из двух колонок. Орудие имело подрессоривание, рессоры пружинные в колону. Колеса металлические. Повторить панорамный прицел ЗИС 3 не получилось, приспособили подзорные трубы.

Конечно, новая пушка очень сильно уступала своей прародительнице ЗИС 3, но это было рождение нового, и довольно точного нарезного орудия для своего времени. Мы сделали серьёзный скачек в развитии отечественной артиллерии, аналогов в мире не существовало.

К концу августа артиллерийский взвод, укомплектованный расчётами из солдат шестого егерского полка и передками орудий, для перевозки боеприпасов, под охраной полусотни казаков выдвинулся в столицу.

Управляющего заводом Василия Никифоровича я озадачил заложением в производство ещё пятнадцати орудий, денежек на закупку все материалов было в достатке, никто не крал.

Надо сказать, что за период моего пребывания, завод преобразился. Мне удалось переманить из Москвы тройку молодых инженеров, посулив им хорошие оклады. Помимо окладов, завод за казённые средства построил им просторные избы. Были построены два новых сборочных цеха, пусть деревянные, но просторные и тёплые Старые корпуса реконструировали и привели в надлежащий вид. По всей территории завода проложили дороги, и отсыпали щебнем. Завод обнесли высоким и прочным забором, выставили надёжную охрану из числа отставных солдат. Мне этих людей рекомендовал подполковник Феоктистов. Он же взял на себя обязательства, осуществлять общий контроль за порядком в окружении предприятия. Одним словом завод приобрёл бравый вид, и мог выполнять сложную задачу по производству пушек.

В одной из портняжных мастерских города, по моим примитивным эскизам, после долгих объяснений, что я хочу получить в итоге, изготовили несколько вариантов полевой формы для солдат. Непривычного покроя и фасона форму шили почти две недели. В принципе получилось нормально, если учесть что все делалось вручную. Затем заказал ещё тридцать таких комплектов обмундирования, имея целью переодеть своих артиллеристов перед показом Александру I.

По прибытии в Санкт-Петербург доложился непосредственно Аракчееву, отметил, что готов к показу императору образцов нового орудия.

Мне было велено подать подробный рапорт о проделанной работе и ожидать вызова.

Орудия орудиями, но мне нужно готовиться к свадьбе, не за горами ноябрь. София отказалась временно поселиться у своего дядюшки, мотивируя тем, что за многие годы редко меня видела, а сейчас уже не желает жить вдали от меня. Делать нечего, пришлось искать другое жилье, чтобы соблюсти все существующие условности. Тут мне помог друг Костецкий. Вернее не он, а графиня Бельская. Она порекомендовала мне не очень большой особнячок на окраине города. Вполне такой вместительный и уютный домик, к

Закладка:

Владимир и Лидия стали счастливыми родителями чудной девочки. Мечта друга сбылась. Дочь Мария, как две капли воды, похожа на свою мать, чему Костецкий был несказанно рад. Также Владимир сообщил мне хорошую новость, мои «Уставы» с незначительными доработками одобрены, и уже начинают воплощаться в жизнь. Самым первым прошёл «Устав гарнизонной и караульной службы», его посчитали наиболее важным, так как подобного не было в природе.

Написал родителям, и пригласил их, Христю с семьёй и ближайших родственников, погостить у меня, а также присутствовать на нашей с Софией свадьбе. Просил не опоздать. Также отправил приглашение Миклашевскому и отставному полковнику Вырубову, проживающему в поместье, неподалёку от Александровска. Они ведь свидетели моего обета Софии, их присутствие обязательно.

Показ орудий состоялся через две недели. Меня известили об этом заблаговременно, я успел, используя родных егерей шестого полка построить укрепления артиллерии на полигоне, и натыкать мишеней, изображающих пехоту.

Императору и генералитету вначале просто показал пушку, рассказал о конструкции в общих чертах. Слушали все, никто не перебивал, присутствие Александра I, похоже, сказалось. А затем были показательные стрельбы. Хлёсткий выстрел первого орудия, заставил некоторых генералов даже присесть. Ну, а когда начали вести беглый огонь сразу три пушки, то многие прикрыли уши ладонями. Да, не совсем привычный для их ушей звук, ничего не попишешь, прогресс господа. Осмотром разгромленных позиций противника были удовлетворены все. Образно говоря, от позиций врага ничего не осталось.

- Ты молодец Головко, я не ошибся, доверив тебя такое ответственное дело, - сказал Александр I, отведя меня в сторону от общей группы офицеров. – Обещал одну пушку, а показал три. Как сподобился? Где денег взял? Аракчеев ни разу не пришёл с твоим прошением.

- Я, ваше императорское величество, изыскал средства на самом заводике, плюс губернатор местный поделился.

- Да-да, припоминаю, о каких-то ворах мне докладывал Лопухин. Так это ты там отметился?

- Десять лет управляющий заводом, государственную казну обворовывал на пару с губернатором. Найденные средства я употребил с пользой.

- Радеешь за дело?

- Да радею. Нельзя накануне грозящей Отечеству опасности плохо работать.

- Думаешь, пойдёт Наполеон на Россию?

- Пойдёт, но не завтра.

- На сколько вёрст стреляет твоя пушка?

- Пока на пять максимум, но думаю остановиться на четырёх, чтобы пушки не быстро изнашивались. А чуть позже, можно увеличить дальность.

- Сколько штук и когда можешь изготовить?

- Я воин, а не заводчик. В Нижнем Новгороде на заводе заложено пятнадцать штук, где-то, через три-четыре месяца будут готовы. По мере обучения людей на заводе, сроки выделки пушек будут сокращаться. Надо увеличить количество изготовления снарядов к пушкам.

- Говоришь не заводчик, а смог сделать пушку раньше установленного мной срока.

- Так спешил, к ноябрю успеть надобно было.

- А что в ноябре?

- Женюсь.

- О, на той очаровательной княжне Бакуринской? Одобряю, одобряю. Женатый и солидный человек, и тем более генерал, не станет заниматься всякой ерундой. Свадебный подарок пришлю обязательно, но приглашение на свадьбу не приму, сам, наверное, понимаешь почему. Да, форма твоих пушкарей мне понравилась, необычно, но выглядят неплохо. Можешь подавать рапорт Аракчееву, будем пушкарей и егерей переодевать, убедил ты меня. Орден за пушку и солидную денежную премию получишь обязательно. В общем поздравляю.

Александр I крепко пожал мне руку и вернулся к своей свите.

Потом я только и успевал отвечать на поздравления генералов всех мастей и родов войск. А то, как же, император поздравил, а они, рыжие что ли. Жаль, что среди поздравляющих лиц не было Багратиона. Он в это время дрался со шведами. Петр Иванович чуть не пропустил рождение первенца Ираклия. Заскочил домой на пару дней, поздравил жену, и вновь ускакал на войну. Перспектива увидеть его на нашей свадьбе довольно туманна.

Орден Святого Владимира Істепени в Генеральном штабе мне вручал брат императора — Великий князь Константин. У меня с ним сложились нормальные взаимоотношения ещё в Швейцарском походе, он тогда был капралом, и наравне со всеми солдатами таскал орудия по горным тропам. А в качестве премии и подарка на свадьбу государь презентовал мне особняк, который мы снимали с Софией. По настоящему, царский подарок. Если этот «орденопад» продолжится, то скоро мне некуда их вешать будет, грудь у меня не безразмерная. Шутка, конечно, награды получать всегда приятно.

Отец с мамой, Христя с Игнатом и тремя детьми, все мальчики, а также тётки с дядьками, числом больше десятка, которых я не помнил, и не видел в своей жизни, приехали за неделю до свадьбы. Особняк сразу же наполнился детскими голосами. Малыши носились по коридорам, не реагируя на замечания Христи. Что с них взять, они же дети, пока малые пусть веселятся. Старшее поколение наших родственников, расхаживало по комнатам особняка с раскрытыми ртами, все осматривали, щупали, некоторые украдкой даже на зуб материал штор пробовали.

Отправил Силантия с гостями на экскурсию по столице, для осмотра достопримечательностей, не каждый день они видят такие большие города. Если честно, мне гостями особо некогда было заниматься, утрясал множество вопросов накануне свадьбы.

Михаил Павлович Миклашевский нанёс нам визит вместе с женой. Детей с собой в столицу не привезли, оставили на попечении нянек, дорога дальняя и время осеннее, да и такую ораву, их у него пятеро, перевезти не просто. В разговоре Михаил Павлович отметил, что мой родитель, стал очень крупным землевладельцем в Екатеринославской губернии. Хозяйство отца сильно разрослось, является крепким и поставляет большое количество зерна на рынки. Слышать мне было приятно такие новости. А отец мне об этом ни слова не сказал, видно хотел сюрприз сделать.

Стою, весь в парадном мундире и при всех орденах, перед входом Андреевского собора, ожидаю прибытие моей невесты. Её должен доставить граф Безбородько, ведь он Софии сейчас заменяет отца. Народу в соборе собралось достаточно, в основном знакомые и сослуживцы, кто не воюет, и естественно наша родня. Багратион все же вырвался на несколько дней в столицу. По его словам, он не мог пропустить такое событие в жизни его друга. Откровенно говоря, я не знал, что Петр Иванович, считает меня своим другом. Польщён

И вот княжна Бакуринская пожаловали. Я знал, что моя любимая, самая красивая и самая очаровательная девушка на земле, а сейчас, увидев её в подвенечном наряде, просто опешил. Пышное и воздушное платье из белоснежного шелка, длинная белая фата прихвачена красивой серебряной диадемой, превращали

Закладка:

Я подал руку Софии, и она с готовностью её приняла. Так, взявшись за руки, мы проследовали к алтарю. Много различных таинств в православии, но таинство венчания особенное. В святом месте, две, любящие друг друга души объединяются в единое целое. Ничто не в силах разрушить эту связь. Архимандрит Иов торжественно провёл обряд. Мне показалось, что эта торжественность передалась всем гостям. Наконец-то я поцеловал Софию, как свою законную жену.

Потом было застолье, и был бал. Произносились тосты и пожелания. Вино лилось рекой, закуски поглощались блюдами. Силантий, только и успевал уносить преподносимые нам подарки. С наших с Софией лиц не сходили довольные улыбки на протяжении всего вечера.

В перерыве между танцами к нам подошли супруги Миклашевские и Вырубовы.

- Ну, вот София Яковлевна, - начал говорить Миклашевский, - свидетельствую, что молодой человек по фамилии Головко, слово, данное вам очень давно в нашем присутствии, сдержал. – Мы ещё раз поздравляем вас с этим знаменательным событием. Желаем долгих лет жизни в любви, и много деток.

Михаил Павлович расцеловал нас троекратно. Его примеру последовала жена и Вырубовы.

Далеко за полночь, мы вернулись в свой особняк. Там нас встретили мои родители.

- Дорогие дети, - со слезами на глазах, начала говорить мама, - ви нашли друг друга. – Живите в мире и согласии, будьте счастливыми и здоровыми, рожайте нам внуков. Вы очень хорошая пара.

Трижды поклонились маме. Она нас расцеловала по славянскому обычаю, и перекрестила. А потом заговорил отец.

- Много ты достиг сын. Орденов у тебя на груди целая куча, в генералы вышел. Тебя уважают друзья и соратники. Но наивысшую награды сын, ты получил сегодня. Господь дал тебе в жены прекрасную девушку Софию, свет её лица, затмевает все твои награды, потому что светится её лицо от любви к тебе. Цени, люби и береги свою половину. София всегда будет тебе верной женой. О внуках не забывай!

Такой речи из уст отца не ожидал, проняло меня основательно, даже «мурашки» по спине пробежали.

В моих покоях, я помог Софии избавиться от свадебного платья. Девушка, похоже, очень стеснялась и вся дрожала. Понимаю я её Одно дело целоваться и обниматься, а совсем другое, разделить ложе с мужем. Не знаю, рассказывала ли Софии покойная мать об особенностях супружеской жизни, или посчитала лишним. Но пугать своим напором любимую не собираюсь. Буду нежным и ласковым.

Когда последний предмет женского туалета был снят, я, если честно, с трудом поднял с пола, отвалившуюся челюсть. Я ранее, обнимая Софию, смог убедиться в наличии очень неплохой фигуры, но то, что я увидел сейчас, повергло меня в шок. Перед моими глазами находилось само совершенство. Идеальная фигура жены, была под стать её красивому лицу. Ещё раз, спасибо тебе Господи, за такую жену.

София, увидев мой ошалелый взгляд, крутанулась пару раз в разные стороны, демонстрируя своё великолепное нагое тело, и с тихим смехом, юркнула под одеяло. Где-то минуту я стоял, хлопал глазами, и пытался понять, это было, прекрасное видение или моя жена.

- И долго генерал будешь стоять там? - вывел из ступора весёлый голос Софии, - жена одна мёрзнет, а он никак не осмелится к ней приблизиться. – Ты заметил, я вся дрожала от холода и страха?

Почти негнущимися пальцами рук, я не спеша избавился от мундира, аккуратно сложив его на кресле. Всю остальную одежду тоже разместил поверх мундира, все ещё пребывая под впечатлением.

- О, Степан Иванович, а у тебя оказывается фигура, как у древнегреческого атлета. Тогда, после ранения, ты не дал мне возможности себя рассмотреть, а сейчас я увидела.

- Милая моя, о твоей фигуре, я ничего говорить не буду, у меня просто нет слов для этого. Скажу так, ты неописуемо красива. Поверь, я восхищен тобой.

- Восхищен. А десять лет назад не хотел меня в жены брать.

- Тогда ты была маленькой, вредной девчонкой. Твои слова я воспринял, как детский каприз.

- А я, между прочим, тебя полюбила с первого взгляда, несмотря на свой малый возраст. Мне, как будто прозвучал голос с небес, требующий взять тебя себе в мужья. Не стала противиться. Думаю, не прогадала. И генерал, и красавец, и атлет вдобавок, всем хорош мой муж. Если верить твоим словам, то я тоже хороша. Значит, мы симпатичная пара, и детки у нас будут очаровательными. Хватит уже стоять столбом, полезай под одеяло, а то моя смелость уже заканчивается, начну опять дрожать.

- Как прикажите княгиня.

Забрался к любимой под одеяло.

- Ой, у тебя все тело просто ледяное, - прошептала София, - можно подумать, ты под струями холодной воды стоял.

- Зато у меня горячее и любящее тебя сердце.

- Степа, я девушка из провинции и неопытная, очень боюсь первой близости. Ты же мужчина, уже знающий толк в любовных отношениях с женщинами. Прошу тебя, научи меня, и будь со мной ласковым.

- Все будет хорошо, доверься мне.

Спасибо моей хорошей памяти, мне она очень даже кстати подсказала сценарий прелюдии с женой-девственницей. После каждого моего прикосновения, София вздрагивала, все её тело напрягалось, мне казалось, ещё секунда-две, жена с перепугу рванёт из постели нагишом, и забьётся в самый дальний угол спальни. Я терпеливо осыпал любимую поцелуями, поглаживал все части тела, не торопился, хотя напряжения в моих чреслах уже достигло критического состояния. Потерплю, главное Софию раскрепостить, убрать у неё страх перед близостью. Нет, жена не лежала подобно бревну, она охотно отвечала на поцелуи, но на большее её воли пока было недостаточно. От всего сердца я дарил ласки любимой, не останавливался ни на секунду. Казалось, под воздействием моих ласковых действий, тело жены превратилось в податливый пластилин, твёрдыми оставались только груди и соски. София уже металась по постели, тяжело дышала, слегка постанывала, и вся пылала. Вот и настал момент, когда можно соединить наши тела воедино. Прозвучал тихий, толи всхлип, толи стон, и коготки любимой с силой, глубоко вонзились в мою спину. Все, мы потеряли связь с реальностью, для нас ничего и никого не существовало. Были только мы и наша любовь. Как долго длилось это сладкое безумие, я сказать не могу, время не засекал, да и не до этого было. Мы любили друг друга страстно и неистово. Ближе к рассвету угомонились, решили поспать.

С «первыми петухами» я уже был на ногах, ничего

Закладка:

Не успел спуститься на первый этаж, меня сразу же взял в оборот отец.

- Извини сын, что беспокою тебя, есть у меня к тебе вопрос, - улыбаясь, сказал отец. – Земли я прикупил порядочно, даже у Струковых село Ольговку с людьми взяв. А, что, хорошая там земля. Озера есть, рыба там не переводится. Так вот, людей не хватает. Начал я давать землю в аренду немцам-коллонистам. Знаешь, трудолюбивыми они оказались. За два года три хутора построили. Из своих земель сельхозинвентарь привезли, мы такого до этой поры и не видели. Сеют, жнут да ещё и скот породистый разводят. Самые лучшие коровы на моих землях, со всей округи едут покупатели. Мне, конечно, тоже перепадает кое-что. Я хочу сказать, что те деньги, которые ты разрешил мне брать на ведение хозяйства, я уже вернул с прибылью. Сеют, жнут, та ще и скотину разводят Большое тебе спасибо от нас с матерью. Хочу услышать, что ты дальше намерен делать? Оставишь службу и вернёшься к родному очагу?

- Нет отец, сейчас не время. Сильный враг приближается к границам нашего государства. Война скоро с французами будет, очень жестокая, рано мне отдыхать в тишине.

- А как же София, что будет с ней?

- Враг в столицу не войдёт, мы не пустим. Жена дома будет в безопасности.

- Может лучше мы её заберём в Дубраву? Мы ей не чужие, поможем всегда.

- На все отец воля Божья. Поговорю с женой, пусть она сама решает.

- Вот и хорошо. Я ещё хочу сказать, что привёз все деньги тебе в столицу, здесь есть банки. Понимаешь, мы стареем, и оставить тебя без средств, не приведи Господи не можем. Не удивляйся, в твоём саквояже на три тысячи золотых монет стало больше. Это вам с Софией наш свадебный подарок.

- Спасибо отец. Надеюсь, ты не все свои капиталы мне подарил?

- Нет сын, слава Богу, я крепко стою на земле, денег в достатке. Твоей сестре земли прикупили, помогли все бумаги оформить. Всего у нас в достатке, можем спокойно и за твоими детками посмотреть, если привезёте

- Отец, дети ещё не родились, а ты их уже у себя дома поджидаешь.

- Надеюсь из них вырастить таких же отважных казаков, как ты.

- Обещаю всех мальчиков, которые родятся у нас с Софией, привозить тебе в обучение.

После завтрака поговорил с женой. София не согласилась уезжать, сказала, что будет жить в нашем особняке, не хочет со мною разлучаться. В столице я буду бывать значительно чаще, нежели в Дубраве. В принципе она права, да, если честно, мы ещё не насладились взаимной любовью.

Родители и гости разъехались, а я с головой ушёл в подготовку офицеров артиллеристов и расчётов для новых орудий. Плюс к этому, контролировал подготовку миномётчиков, и производство самих минометов и мин. Одним словом работы было невпроворот.

Глава 18

1809 год начался для меня относительно спокойно. Я получил в марте с Нижнего Новгорода новые орудия. Отстрелял их на полигоне, проверил качество выделки. Надо сказать, управляющий заводом Василий Никифорович с поставленной задачей справился преотлично. Орудия были изготовлены со всей тщательностью. В ходе испытаний никаких нареканий они не вызвали. Чтобы ускорить выпуск достаточного количества новых снарядов, пришлось в пригороде Санкт-Петербурга строить новую пороховую лабораторию, оснастив её более безопасными мельницами для измельчения. Ведь любая искра могла привести к непредсказуемым последствиям.

В конце мая меня вызвал Аракчеев и вручил предписание. Я должен был отправиться под командование князя Прозоровского, бьющегося с турками на берегах Дуная. Мне передавалась в подчинение вся артиллерия войск. Я также решил взять с собой две батареи пушек и два дивизиона минометов с запасом боеприпасов. Высочайшее соизволение на это я получил.

Прощание я Софией было не лёгким Как ни как женщина в положении. Перемена настроения имеет место быть. Но моя любимая, держалась отлично. Немного всплакнула, приказала беречь себя. Перекрестила и поцеловала на прощание.

Прибыв на место, я узнал, что штурмы крепостей Журжи и Браилова, кончились неудачей для русских войск. Престарелый и больной Прозоровский не мог адекватно оценивать обстановку и проводить активные наступательные операции.

Представившись главнокомандующему, я начал активную работу, по приведению артиллерии в соответствие к требованиям «Боевого устава артиллерии», который постепенно внедрялся в войсках. Мои труды были встречены в штыки многими военачальниками, побежали жаловаться Прозоровскому. А он в свою очередь решил меня приструнить. Слишком уж я рьяно взялся за дело.

- Вы Степан Иванович, не все правильно делаете, - вытирая вспотевшее лицо платком, говорил Прозоровский, - вам ещё надо набраться опыта, а уже потом что-то делать. – Нельзя все ломать под себя, прислушайтесь к мнению других генералов, старше вас по возрасту.

- С превеликим удовольствием выслушаю любую дельную мысль коллег по совершенствованию артиллерии. Однако заявляю, предложения «так воевали наши отцы» на сегодняшний день уже неуместны. Наука войны не стоит на месте, нужно развиваться. Зря губить жизни солдат в бесполезных штурмах преступно. Меня сюда направил государь для совершенствования артиллерии, и обеспечения поддержки ваших сражений. А в отношении боевого опыта скажу так. Итальянский, Швейцарский, Аустерлицкий и Прусский походы, позволили мне накопить достаточно опыта и умения обращения с артиллерией. В вверенных вам войсках вряд ли найдется офицер, равный со мной по знаниям артиллерии и по опыту её применения. А ещё со мной прибыли новые виды орудий, которые необходимо испытать в боевых условиях. Вы же ознакомились с документами.

- Но сейчас совершенно невозможно атаковать крепости. Войска не готовы, понесли потери, и несколько расстроены.

- Отдайте мне под командование два мушкетерских полка, я их подготовлю по своим программам.

- А, делайте, что хотите, я отдам распоряжения, - махнул рукой князь. Похоже, ему очень хотелось избавиться от моего присутствия.

К началу августа у меня уже было два относительно неплохо подготовленных полка, на них можно было положиться, они не дрогнут и не побегут. Минометчики и артиллеристы, прибывшие со мной, тоже совершенствовали своё мастерство, и были готовы нанести серьёзный урон врагу. Имеющуюся в Дунайской армии артиллерию я тоже привёл в чувство. Научил Отчизну любить и защищать, а также научил правильному обращению с вверенным им оружием. После проделанной работы, скажу так. Явные враги не проявлялись, а тайных не искал.

Как я был

Закладка:

- Ну, что Степан Иванович, мы снова вместе, я очень рад, - улыбался Петр Иванович. – Что здесь, болото?

- Везде и всюду. Разумной инициативы никто не проявляет, губят только человеческие жизни.

- А ты, небось, уже и наступательную диспозицию разработал?

- Я начальствую над всей артиллерией армии, а не являюсь начальником штаба. Для пушек и минометов я уже выбрал по нескольку удобных позиций. Крепость Журжи можно взять в ближайшие дни, пока турки в Сербии с основными силами толкутся. А потом помаленьку брать другие крепости. Я тут привёз новые орудия, можем с дальних дистанций выбивать туркам пушки.

- Готовься в ближайшие дни к выступлению. Я думаю, главнокомандующий против не будет, сильно болен князь.

Но к боевым действиям мы перешли немного позже, князь Прозоровский преставился. Все управление Дунайской армией перешло к Багратиону. Теперь следует ожидать быстрых и частых сражений, сторонником коих Петр Иванович был всегда.

В двух вёрстах от крепости Журжи, я разместил 76 миллиметровые пушки, названные мною для удобства С 1. Оборудовал полноценные артиллерийские дворики. Багратион, после моего рассказа о точности С 1, поставил задачу, за два дня выбить максимальное количество крепостных пушек у турок. Я не сильно волновался. Офицеры и расчёты обучены, снарядов в достатке. Центральные орудия батарей, я наводил лично, сам же произвёл первые выстрелы. Поле третьего выстрела было отмечено точное попадание в артиллерийскую амбразуру на верхнем ярусе крепостной стены. Попал удачно, буквально через мгновение после исчезновения пушки, прогрохотал мощный взрыв. Вдохновлённые пушкари постарались повторить мой успешный выстрел. И, знаете, многим это удавалось, не с третьего выстрела, но результат был. Перелётные снаряды, взрывались внутри крепости, вызывая пожары и разрушения. Ближе к обеду, восточная стена была очищена от артиллерии, а сама крепость пылала. Для пущей верности, я подтянул оба дивизиона минометом, и закинул в крепость около восьмисот мин. А вот это уже очень сильно не понравилось коменданту крепости, он прислал к Багратиону парламентёра, чтобы обсудить условия сдачи крепости. Конечно, стрельбу по крепости вели все пушки армии, но именно С 1 и минометы, внесли весомый вклад в победу. Крепость почти полностью выгорела, оборонять её не было смысла.

Багратион поставил жёсткие условия сдачи. Все пушки, порох, вооружение солдат, боеприпасы и продовольствие остаётся победителю. Офицеры могли забрать с собой только личное холодное оружие.

Туркам дали время на захоронение вне стен крепости погибших. Почти целый день возили трупы в большие могилы.

На следующий день османы покидали останки Журжи. Объективно говоря, крепостной гарнизон турок был разбит и деморализован. Из ворот выходили какие-то оборванцы, даже приблизительно не напоминающие воинов.

Тем временем войска Багратиона продолжили наступление. Мы вышли к городу Силистрия. Вначале потрепали войска Хюсрева-паши, а уже потом столкнулись с полками османского визиря.

Турки под стенами Силистрии собрали внушительное войско, вдобавок ко всему, у них были неплохие британские инструктора. Вот вам и бывшие союзнички в открытую проявились. По численности русские войска уступали туркам. Но у турок не было Багратиона. Он успевал, небольшими силами, одновременно проводить операции в нескольких местах, и зачастую достигать победы. А вот Силистрию, с ходу захватить не получилось, а становиться на длительную осаду, это не в характере нашего главнокомандующего.

- Платову, произвести глубокую разведку за городом, захватывать все обозы, неважно кому они принадлежат, - отдавал распоряжения Багратион на совете. – Османам в город не должны попадать никакие продукты, и вообще никакие грузы. При встрече с превосходящими силами противника, последнего обстрелять, и не вступая в схватки уходить на соединение с основными силами. Все остальные господа генералы, отдайте распоряжения по строительству полевых укреплений для своих полков, вдруг к визирю подкрепление направят. Все свободны, генерал Головко останьтесь.

Ворча себе под нос, генералитет покидал кабинет Багратиона, не всем по душе такой деятельный главнокомандующий.

- Так, Степан Иванович, конная разведка захватила очень интересного человека Кирим-ага. Он при визире был, навроди нашего интенданта. Его послали за деньгами, войско уже два месяца не получало денежное довольствие. Правда, не в этом главное. Кирим-ага подробно рассказал о расположении войск в крепости, и на плане все отметил. У визиря в крепости четыре основных складов пороха, и заметь, они не укрыты в глубоких подвалах, а размещены в больших домах. Дальше ты и сам все понял.

- Понял. Планом поделитесь?

- Уже перерисовали для тебя. Представь, разрушим склады пороха, возьмём город.

- А мирное население?

- Кирим-ага говорил, что ещё полгода назад отсюда насильно угоняли людей вглубь территорий, чтобы не было помощи русским войскам. Знаешь, я ему почему-то поверил. Делай, что хочешь, но пороховые склады уничтожь.

Легко сказать, уничтожь. Проведу вначале качественную рекогносцировку местности, а потом уже буду определяться, чем и как выполнять задачу.

Три дня потратил, пока у меня вырисовалась нормальная карта артиллерийского огня по всем четырём целям. Жаль, нельзя посадить в крепости корректировщика с радиостанцией, а то бы за пару часов решили проблему. Связи нет, и не скоро появится, при моей жизни точно.

- Предлагаю нанести удар по крепости ближайшей ночью, - докладывал я Багратиону наедине. – Дополнительная разведка целей произведена, направления стрельбы, и позиции батарей определены. Предлагаю совершить комбинированный обстрел. Одновременно открывают огонь «единороги» и двенадцатифунтовки бомбами, С 1 фугасными снарядами, а минометы подметают турок, которые попытаются гасить пожары. Остальная артиллерия бьёт по стенам, имитируя подготовку к ночному штурму. Огневой налёт внесёт сумятицу в управление войсками, и если все сложится благоприятно, склады взорвём

- Сколько войск тебе надо для прикрытия позиций?

- Скрытно переместить пару полков ночью сложно, но возможно. Их на все четыре позиции хватить. Кстати я два мушкетерских полка подготовил, уже отработал с ними взаимодействие.

- Решено. Я отдам распоряжения. А чего ты такой смурной?

- Да когда уезжал из столицы, моя София была в тягости. По срокам ей в августе рожать, а на дворе начало сентября. Волнуюсь.

- Ты же сам налаживал поставки мин и снарядов, вот с очередным обозом радостная весть и придёт Все будет хорошо, это я тебе говорю! Кого ждёте?

- Я мальчонку хочу, и София не против. А если родится девочка, да ещё похожая на маму, то я буду рад не менее. Главное, чтобы все прошло хорошо.

- Успокойся, женщины наши отважные и крепкие, народят нам здоровых детей. Мы с Екатериной Павловной к Рождеству тоже ожидаем прибавление в семье. Ладно, иди, занимайся

Закладка:

В сумерках, все пришло в движение. Хорошо когда тебя понимают подчинённые и знают что и как делать, а ты радуешься, что смог их нормально обучить. В оговорённое время, артиллерия начала обстрел. Я находился на передовой батарее, наблюдал в подзорную трубу за результатами огня, благо в городе уже горело несколько зданий, подсветка целей была нормальной.

Первым взорвался «западный» склад. Красиво и мощно. Ударной волной, в округе многие дома разрушены и пылают. Потом один за другим взорвались «южный» и «северный». Последним оглушительно бабахнул «восточный» склад, видимо он был самым крупным, так как часть стены крепости снесло начисто.

Я приказал «единорогам» на всех направлениях усилить огонь бомбами, пусть турки погреются, ночи в сентябре прохладными становятся. Поймал себя на мысли. Что же ты Степан Иванович, не озаботился изобретением зажигательных снарядов и мин? Минус тебе. Вернёшься в столицу, займись этим вопросом непременно.

В темноте меня разыскал Багратион.

- Наблюдаешь, творение рук своих? – поинтересовался главнокомандующий.

- Руки к сему приложили многие, а придумал я, это правда.

- Может ещё мин накидать в крепость?

- Там и так все в огне, и город горит весело. «Единороги» пока стараются бомбами. С1 и минометы я уже снял с позиций. Возьмите трубу, поглядите. Там паника полнейшая. Завтра визирь пощады запросит, если будет, кому и за кого просить.

Группы турок, на разных направлениях, пытались покинуть крепость и город, перебираясь через стены, но хорошо видимые на фоне пожаров, попадали под меткие выстрелы русских воинов. Щадить врага никто не собирался.

Через полчаса, я приказал прекратить огонь всей артиллерии, и сняться с занимаемых позиций. Сейчас на оставленные позиции подойдут пехотные части, это их дело выбивать просочившихся турок.

Сутки Силистрия пылала, Багратион не предпринимал попыток её захвата, огонь делал все за нас. Только на вторые сутки наши войска вошли в город. К тому времени, все, что могло гореть, уже сгорело. Появились первые пленные. К нам подвели полковника в изорванном и измазанном сажей французском мундире.

- Это не война, это варварство, - брызгая слюной, орал по-французски полковник. – Я полковник Джекобс, заявляю вам свой протест. Вы нарушаете все правила ведения войны.

- Вы, бывший союзник России, смеете нас обвинять в варварстве? – не удержался я. – Вы вероломно нарушали и нарушаете все договорённости А мы воюем, как нам велит долг защитников Отечества, и не вам нас учить правилам.

- Будь у меня сейчас шпага, я бы вам доказал свою правоту.

- Полковник, вы хотите сразиться с моим генералом? - поинтересовался Багратион. – Позвольте осведомиться, о причине вызова на дуэль? Вы и ваши союзники потерпели поражение, диктовать нам свою волю глупо. Но если вы хотите умереть с оружием в руках, как подобает воину, то я попрошу генерала Головко дать вам такую возможность. Среди пленных найдется ваш соотечественник, который станет вашим секундантом?

- Найдется - майор Ричард Грей. Я вам докажу, что полковник Джекобс многого стоит. Готовьтесь к похоронам своего генерала, если вам его не жалко.

- Степан Иванович, - обратился ко мне Петр Иванович по-русски, - окажите любезность, сразитесь с полковником на шпагах. – Он очень тяжело переживает поражение, и хочет прекратить своё земное существование.

- К вашим услугам полковник, - повернулся к Джекобсу. – Надеюсь, бой с русским генералом, не нанесёт урона вашей чести?

- Рано веселишься щенок, - произнёс по-английски полковник.

- А за щенка, можешь лишиться зубов, без всякой шпаги, - на языке Шекспира, ответил удивлённому Джекобсу. – Лучше помолись, я обычно подранков не оставляю.

Пока нашли и привели майора Ричарда Грея, у меня было время привести себя в состояние полного спокойствия и равновесия. Моим секундантом вызвался, полковник Митин, командир мушкетерского полка. Я не возражал. Секунданты обговорили условия. Бой до гибели одного из поединщиков, так пожелал Джекобс.

Зазвенели шпаги, высекая искры. Неплохо фехтовал полковник, но все его приёмы были из разряда классических, и предсказуемы. Так сказать, Джекобс владел шпагой, как прописано в учебниках, никакой выдумки, импровизации и отступлений. Я, если честно, даже немного разочаровался. Ожидал увидеть и почувствовать силу и мощь противника, а на самом деле столкнулся с самым обыкновенным британским снобом в фехтовании. Гаденькая улыбка превосходства не сходила с уст противника. А то, как же, великий и могучий британец учит какого-то русского лапотника фехтованию. Ну, ладно, пора заканчивать этот балаган. Я мощно и быстро контратаковал Джекобса. Отбив очередной его выпад, я без затей, нанёс ему смертельный укол в область сердца, и сразу же отступил на пару шагов.

Ну, что ты смотришь на меня полковник? Надо смотреть в свою яму, в которой тебя упокоят, жить тебе осталось, от силы секунд пять. Прощай. Между прочим, я не щенок, а уже матёрый волкодав. Это я так мысленно разговаривал со своим противником.

Полковник, выронил шпагу из рук, и прижал их к ране на груди. Пользы никакой не было. Земная жизнь полковника закончена.

Неделю, оставшиеся в живых османы разбирали пепелище города и крепости, хоронили погибших. По грубым подсчётам, мы уничтожили в городе около двадцати тысяч османских войск. Даже визирь не выжил, отправился к своему Аллаху. В плен взяли только высокородных и офицеров, остальных отпустили по домам. Правда, домой они не попадут, в пути перехватят, и вновь погонят на убой.

А ещё спустя два дня я получил письмо от моей любимой жены.

«Здравствуй мой далёкий, любимый и обожаемый муж! Спешу тебе сообщить, что нашими общими усилиями на свет Божий появились детки. Сын - Константин Степанович, и дочь – Анастасия Степановна, близнецы они. Дети и их мать здоровы. Детки кушают хорошо, пришлось нанять двух кормилиц, так как моего молока на двоих не хватает. Очень скучаем по тебе, и ждём в скорости дома. Твоя, любящая София».

Вы видели радостно танцующего генерала в шатре? Нет? Многое потеряли. А когда он ещё горланит радостную песню, то это вообще из ряда вон выходящее. Силантий тоже не видел никогда, а сегодня повезло. Мой верный денщик не сразу понял причину моего веселья, а когда узнал, то моментально убежал готовить угощение. Скоро потянутся высокопревосходительства с поздравлениями. Всех опередил Багратион.

- А ты артиллерист по жизни, - улыбался генерал, и тряс мне руку, - стрельнул раз, и сразу близнецов на свет произвёл – Иным потеть приходится, а ты молодцом. Надеюсь, семейство Головко и далее будет прирастать?

- Если чаще буду бывать дома в объятиях жены.

Закладка:

- О замыслах императора, мы только догадываться можем. Приедет Кутузов, может, просветит. Я решил немного отметить рождение детей. Вы не будете против небольшого и скромного банкета?

- Только за. Сие событие в твоей жизни впервые. Но прежде отправляй свои новые орудия и людей в столицу, здесь их оставлять пока нельзя.

Генеральские посиделки затянулись до поздней ночи. Оказалось, многие искренне желали мне и моей жене не останавливаться на двух детях, а увеличивать семью. Естественно я не возражал, к тому же, пока не существует эффективных противозачаточных средств. Одним словом, детишек обмыли на славу. Я, как обычно ограничился соками, ну не принимает мой организм спиртное.

Прибывший Кутузов, ясности в причины нашего вызова в Санкт-Петербург не внёс Ознакомившись с нашими «достижениями» и состоянием армии, был удовлетворён полностью. Отметил, что продолжит и далее быть турок со всем усердием.

Ехали с Багратионом в карете, осень на дворе, начались дожди. Мокнуть в седле, почему то не очень хотелось. Меняли лошадей на почтовых станциях, старались поскорей попасть в столицу.

- Степан Иванович, а как ты оцениваешь результаты опробования новых пушек? – поинтересовался Багратион в одной из бесед. – Смогут их наши пушкари в скором времени пользовать, или это удел только сильно умных?

- В целом пушки показали себя хорошо. Конструкция получилась удачная. Есть замечания по жесткости пружин противооткатного устройства, слабоваты они, оказались. Надо будет вить новые, более жёсткие пружины. Из-за использования дымного пороха, есть проблемы в работе затвора, часто засоряется ударник. Опять же из-за пороха, после десятка выстрелов, обязательно надо банить орудие, снимать нагар, а то потом будут проблемы. Достаточно мощные и надёжные снаряды, но посмотрев результаты взятия крепостей, пришёл к выводу, что ещё необходимо придумать зажигательные. Да и зажигательные мины не помешают. Представьте, если по противнику ведут огонь одновременно несколько орудий разными боеприпасами. Разрывы фугасных снарядов, разрушают укрепления, осколочно-картечными, косим солдат, а зажигательными боеприпасами, предаём все пламени. Создаём противнику, подобие ада, в котором не каждый выжить сможет. Вернёмся в Санкт-Петербург, надо посмотреть, как орудия перенесут столь длинный путь, выдержат ли подшипники на осях.

- С пушками мне теперь понятно. А сколько их можно выделывать в год и где?

- Пока только в Нижнем Новгороде делаем, там налажена работа. Есть у меня мысль, наследный заводик моей жены обследовать и начать там пушки делать. Ознакомился я с бумагами по нему, вполне подходит. Руду и другое сырье получает с Урала. Мастеровых и инженеров в достатке.

- Хочешь продавать государю готовые орудия, произведённые на личных заводах?

- Думаю, взять подряд. Опять же оплата работ из казны будет, а не их личных средств.

- Силен, а я об этом как-то не задумывался. А с ружьями, надумал что-то?

- Тульским казённым заводом Акинфий Гаврилович Звонарёв управляет, я там, если помните, партию из десяти штук изготовил. Всю оснастку и приспособления, необходимые для выделки винтовальных ружей изготовили. Будет монарший рескрипт на начало работ по этим ружьям, Акинфий Гаврилович за год тысяч десять, сможет переделывать. Лабораторию полковника Селина значительно расширили, он там патронное производство организовал. Вскорости ещё несколько станков для выделки гильз поставим. В Сестрорецке полным ходом идёт изготовление гильз для снарядов, ещё два новых пресса приспособили.

- А время у нас есть, для того, чтобы наладить выделку всего, тобой перечисленного?

- Я не являюсь сотрудником ведомства Лопухина, могу судить о действиях Наполеона только из газет. Насколько я понимаю, пока Европа не будет покорена, к нам он не сунется.

Так, обсуждая различные темы, мы добрались до столицы, и сразу же разъехались по домам, доклады начальству перенесли на завтра.

Я обнимал и целовал своё сокровище, свою Софию. Как я по ней соскучился не передать. Затем тщательно вымыв руки и переодевшись, я отправился знакомиться со своими детьми. О-о-о, это вообще, знаете ли, шок. Я впервые в своей жизни держу на руках, своих детей. Константин, как и подобает мужчине, строго посмотрел на своего родителя, поискал глазками маму, и сразу же разревелся, требуя к себе внимания. Не признал меня ещё за отца, да и не удивительно, видит первый раз. Анастасия обрадовала, очаровательно улыбнулась мне, и намочила пелёнку? Естественно и мне немного досталось. София, стоя рядом, просто светилась от счастья, видя моё неподдельное внимание к нашим деткам. Хоть и ненадолго, но семья собралась под одной крышей.

- Ну, что скажешь милый? – обнимая меня, спросила жена, - выполнила я твою волю?

- Выполнила и даже перевыполнила. Я тебе премного благодарен, и преклоняюсь перед твоим мужеством. Выносить и родить здоровых детей, под силу только отважной женщине!

- Здоровыми на свет дети появляются не только благодаря матери, очень много зависит от семени, принятого женщиной. У нас с этим все ладком. Надолго домой?

- Не знаю милая. Император призвал к себе Багратиона и меня. Теряемся в догадках.

- Император будет завтра, а сегодня ты принадлежишь мне и детям. Банька протоплена, отмою тебя с дороги, а потом ужин. Возражения имеются?

- Никаких, полностью согласен.

Лежу и млею на верхнем полке, а любимая жена охаживает меня дубовым веником. Хорошо. Все же русская баня очень полезное изобретение, даёт человеку возможность избавиться от телесной грязи, и напитывает организм живой энергией. Вот я её сейчас и набирался.

- Милый, а что ты меня так внимательно рассматриваешь? – уперев руки в бедра, поинтересовалась жена.

- Смотрю и радуюсь, что роды совершенно не сказались на твоей фигуре, ты выглядишь очаровательно и привлекательно. Да и как на тебя не смотреть? Я так давно тебя видел, сильно соскучился.

- И я тоже соскучилась. Каждый день вспоминала те дни, когда мы были вместе, когда ты меня обнимал и целовал, когда ласкал моё тело. Мне так хочется поскорей оказаться с тобой наедине в нашей спальне, даже наплевав на ужин. Но я сдерживаюсь, и как порядочная жена, обязана накормить своего мужа, вернувшегося из дальнего похода. Да, я тебе не говорила, что у нас новая кухарка?

- А прежняя чем тебе не угодила?

Закладка:

- Это ты хочешь посмотреть, как дети учатся, чтобы потом с нашими легче было.

- Угадал. Да и знаешь, лучше при себе иметь верных и преданных людей, время сейчас не простое.

- Ладно, давай мыться, а то я уже порядком проголодался и телесно и духовно. Готов съесть половину телёнка, и тобой закусить.

- Сытный и вкусный ужин приготовит Степанида. А бессонная ночь, от меня, готовься.

Глава 19

- Не выспался генерал, зеваешь? - усмехался Багратион, - али сны плохие видел?

- Можно подумать вы, помыв ноги, поужинали и легли сразу спать, и почивали беспробудно до самого утра.

- Но-но, я тоже нормальный живой человек. Понимаю тебя молодого и горячего, и жену твою понять могу. Просто хочу тебя расшевелить, а то ты ещё окончательно не проснулся, а нам пред ясные очи Александра І предстать надобно во всей красе.

- Так мы и так при полном параде и при орденах. А перед императором, обязательно будем иметь бравый и слегка придурковатый вид.

- Ну, ты и сказал, - продолжал хохотать Петр Иванович. – И откуда ты такие шутки берёшь? На рифмоплета вроде бы не похож совсем.

- Жизнь подсказывает.

- Кстати, я в отличие от тебя, сегодня поработал над своим рапортом государю о результатах командования Дунайской армией. Отметил хорошие качества орудий и минометов, думаю, это подтолкнёт императора к принятию правильных решений. Интересно, что он придумал в очередной раз?

- Скоро узнаем, вон уже на горизонте Гатчину видать.

Дальше ехали молча, каждый думал о своему

Знакомая приёмная императора, знакомая процедура досмотра и сопровождения. Стоим перед Александром І по стойке «смирно». Багратион докладывает, а я сосредоточено изучаю лицо императора, пытаюсь увидеть на нем реакцию на слова Петра Ивановича. Оно, в смысле лицо, совершенно неподвижно. Император, что маску одел? Ни один мускул не вздрогнул, и глаза не вспыхнули гневом. Значит, разноса не будет. Уже отрадно.

- Прошу садиться генералы, разговор предстоит долгий и серьёзный, - предложил император, после доклада Багратиона. – Потрудились на Дунае вы славно. Вчера поступил доклад от Комитета общей безопасности. Знатно турок пожгли. А зачем британского полковника жизни лишили?

- Британец вызвал генерала Головко на дуэль, - высказался Багратион, вскочив со стула. – Вот Степан Иванович, доступным способом объяснил британцу, его неправоту. Дуэль проходила в соответствии с международным дуэльным кодексом - Code Duello (или «двадцать шесть заповедей»), мы ничего не нарушали.

- Не вскакивай ты Петр Иванович по каждому разу, - махнул рукой император, - мы здесь одни. - Ну, и поделом этому островитянину. Что скажешь о турках Головко?

- Ваше императорское величество, турки сильный противник. Они отважны, дерутся рьяно, но слабая их сторона, отсутствие строгой дисциплины, и хорошо обученных офицеров. Британцы, направив своих представителей, преследовали цели совершенствования системы управления османским войском. Из-за малого времени сотрудничества, достичь существенных результатов не удалось. На мой взгляд, если это сотрудничество будет продолжено, то мы можем в скорости получить хорошо обученного, организованного и отменно вооружённого противника.

- Нам проблемы на юге не нужны, - задумчиво произнёс Александр І, - разрешить их мирным путём пока не представляется возможным. - Слишком много османских войск в Валахии и Сербии, они, подобно гирями висят у нас на ногах. Способ, которым вы взяли Журжи и Силистрию жесток, но действенен. Может и дальше так поступать? Жечь турок вместе с городами. Но мы можем получить недопонимание со стороны стран Европы, обвинят нас в жестокости. Ладно, турок оставим Кутузову, он муж многоопытный знает, как с ними воевать. У него к ним серьёзный личный счёт имеется. Поговорим о Бонапарте. Я ничего не забыл из того, что вы мне оба говорили ранее.

- Мы от своих слов отказываться не собираемся, - спокойно проговорил Багратион. – С Наполеоном бьёмся давно и в разных местах.

- И я о том же говорю. И просмотрев множество рапортом за весь этот период, сделал для себя открытие. Ты, Петр Иванович и Головко, вместе десять лет воюете с французами. Прошли множество жестоких и кровавых сражений, и до сир пор живы, и слава Богу здоровы. Это свидетельство того, что воевать вы умеете, и очень хорошо это получается, когда вы в одной упряжке. Последние события, подтверждают мои слова. Почитал на досуге твое творение Головко, «Наставление по партизанской борьбе с противником». И много полезного в нем нашёл для себя. Петр Иванович, а ты ознакомился с содержанием «Наставления»?

- Конечно, мне его фельдмаршал Салтыков, давно давал прочесть, а вдобавок, рядом со мной постоянно находится ходящее «Наставление», генералом Головко именуемое. В его голове очень много дельных мыслей, как лучше организовать наше войско и артиллерию. В некоторых вопросах я был не согласен, но со временем узрел в них несомненную пользу для дела.

- А вы заметили, что предложенные Головко «Уставы» мы начали внедрять в армии. Хочу заметить, польза есть и солидная, меньше стало неразберихи. Так вот, чтобы не ходить вокруг, да около, я предлагаю, нет, не предлагаю, а приказываю тебе князь, начать формирование новой армии. Ей предстоит стать грудью на западных рубежах империи. Начальником твоего штаба, как ты уже догадался, будет Головко.

- Стать грудью, и упасть истыканными французскими штыками, - не громко произнёс я.

- Что ты там бубнишь Головко? – возмутился император, - выскажись, если не согласен.

- Если позволите. Давайте посмотрим на сегодняшнюю ситуацию в окружении России. Мы на севере ведём войну со шведами, и держим там армию где-то в пятьдесят тысяч. Сколько продлится эта война, мы пока не знаем, шведы упорствуют. На юге турки не дают нам спокойной жизни, и там тоже около шестидесяти тысяч наших войск. На Кавказе вынуждены держать, порядка двадцати тысяч, чтобы турки через горы к нам не прорвались. Допустим, генерал-лейтенант Багратион сформирует, хорошо вооружит и обучит новую армию, численностью в пятьдесят тысяч и станет стеной на реке Неман, или в другом месте. А что противопоставит нам Бонапарт? Огромную армию покорённых народов Европы. Он силой штыков, загонит всяких австрийцев, саксонцев, пруссаков и многих других в дивизии и корпуса. Эта человеческая лавина, будет велика.

Закладка:

- Ну, ты и сказал! – возмутился Александр І, - откуда, сколько у него войск наберётся?

- Я продолжу?

Император махнул рукой.

- Спасибо. Под Аустерлиц, у нас должна была быть шестисоттысячная союзная армия. Но по определённым причинам, она не смогла собраться воедино. Но, зная полководческие дарования Наполеона, смею предположить, что он сможет собрать озвученное мной количество войск. Ринувшись на нашу землю, эта французская армия, даже не заметит армию Багратиона, она её завалит трупами своих союзников, а сама устремится вглубь России.

- Почему ты так думаешь? – недовольно спросил император. – Неужели Багратион не сможет остановить врага на границе государства?

- Извините, ваше императорское величество, вы сами сказали, что в этом кабинете мы одни, и потому я говорю вам правду, а не пытаюсь успокоить подобно генералам из Генерального штаба. На границе у нас будет соотношение в силах десять к одному, в пользу французов. Каким образом можно остановить? Если завершим все войны, заключив мир, стянем все силы на запад, и то, численное преимущество будет на стороне противника. Но нам не надо впадать в отчаяние, мы должны научиться воевать не числом, а умением, как учил покойный Суворов.

Армию князя Багратиона обязательно нужно создать, и хорошо оснастить. Вы видели новые виды артиллерии и новые ружья, на их выделку нужны деньги, и они есть в государстве, их просто надо перераспределить по-иному. Но армия Багратиона не будет стоять на одном месте, она будет вести маневренную войну, постоянно находиться в движении. Будет действовать в соответствии с «Наставлением». Одновременно с формированием армии генерала Багратиона, уже завтра, необходимо начинать формирование нескольких армий в глубоком тылу, чтобы были силы для последующего разгрома Наполеона на нашей земле.

- Думаешь, партизанскими наскоками ты разобьёшь Бонапарта? – несколько успокоился император.

- Исходя из опыта столкновений с французами, я заметил, что они не обременяют себя огромными обозами с продовольствием и фуражом. Кормят солдат и скотину, за счёт завоёванных территорий. Мы на пути вражеской армии, все деревни и посёлки опустошим. Люди уйдут в леса вместе со своим скарбом, и продовольствием. Далеко от основного направления наступления фуражиры противника удаляться побоятся, и правильно сделают, потому что мы их будем выбивать поголовно. Пропустив на территории России Наполеона, армия генерала Багратиона, отрежет пути снабжения из других стран, а многочисленные отряды будут денно и нощно громить врага, не давая ему спокойно даже в нужник сходить. Мы сможем заставить армию Наполеона голодать и кушать свою кавалерию, каждодневными атаками сокращая его численность. Господин «голод» нам поможет в этом. Как говорят древние – самого сильного льва, стая отважных волков загрызёт Я думаю, что было бы разумным не выпустить из нашей земли ни одного вражеского солдата. Если захотят сдаваться в плен, то милости просим, работы много, тяжёлой и разной, а кто будет сопротивляться, тех на корм воронам.

- И ты вот этого стратега, Петр Иванович, держишь возле себя и терпишь? – обратился к Багратиону император, улыбаясь.

- Не просто терплю, я его слушаю, и поручаю разработку сложных диспозиций. Если бы не его въедливость и прозорливость, то под Фридландом, мой отряд французы разнесли на клочки в первой же атаке. А Головко, грамотно расставил войска, и умело управлял, чем дал возможность основной части войск переправиться. Он последним уходил из города, сжигая за собой мосты и обстреливая неприятеля из всех видов оружия. И знаете, ваше императорское величество, я Головко верю.

- Сговориться вы не могли, не знали, зачем я вас вызвал, - рассуждал Александр І, - значит, такой план ведения войны Головко давно предусмотрел. – И долго молчал стервец. Почему здесь высказанные мысли, не донёс императору ранее?

- У нас большинство генералов, сторонники грандиозных баталий, действовать предложенным мной способом, считают недостойными. Не хотелось становиться посмешищем, несмотря на очевидную правоту.

- А не боишься, что я, государь Отечества, подниму тебя на смех?

- Вы умный человек, ваше императорское величество, и вы меня внимательно выслушали. В моих словах вы нашли подтверждение тех мыслей, которые вас терзают уже не один месяц. Вы ищите возможность сохранить государство и нанести поражение врагу. Вам же со всех сторон советуют провести генеральное сражение, показать удаль и так далее. Я же рассказал вам, как не победить, а полностью уничтожить неприятельскую армию.

- Ты посмотри на него, он уже хочет в мою голову влезть, - улыбался император. – Может, ещё и в спальню залезешь?

- У него молодая и красивая жена, детишки двое только народились, - возразил императору Багратион, - Головко у нас примерный муж и отец.

- Что, сразу двоих жена подарила?

- Да, мальчика и девочку, - степенно ответил я Александру І.

- Молодец, везде поспеваешь! В общем беседой с вами я доволен. Ваше согласие я получил. Умные мысли выслушал. Тебя Головко прошу, все описать мне подробнейше в рапорте. Его подашь мне лично. По вооружению напишешь отдельный рапорт, изложишь, сколько надобно средств и где производить вооружение.

- Такие рапорта у меня с собой, могу вам их представить.

- А я говорил вам, ваше императорское величество, что Головко думающий генерал, - не удержался Багратион, - мне словом не обмолвился, что рапорта готовы.

- Еще огромная просьба к вам , ваше императорское величество. Прошу включить в состав вновь формируемой армии шестой егерский полк в полном составе.

- Почему именно этот полк? – поинтересовался Александр І.

- Этим полком начинал командовать генерал-лейтенант Багратион, и плечо к плечу с воинами этого полка, мне удалось помочь армии генералиссимуса Суворова, выбраться западни в Альпах. Мой батальон тогда погиб весь, до последнего солдата, но задачу выполнили. Потом, уже командуя этим полком, я опробовал различные способы обучения солдат и офицеров, он и сейчас наиболее боеспособный.

- Быть по сему. Удовлетворю твою просьбу.

С момента посещения резиденции императора нам с Багратионом «дали зелёный свет» во всем.

Формировали армию на свой вкус, отбирали подразделения, какие хотели. Сразу же организовывали обучение. Преподавание пехотной науки и партизанского дела вели офицеры шестого егерского полка. Артиллеристами я занимался лично, очень сожалел, что нет в России специализированного артучилища.

А потом я помчался по всем городам и весям окончательно отлаживать производство мин снарядов, минометов и пушек.

Много времени потратил, пока удалось создать более менее нормальный зажигательный снаряд для С1. Пришлось «мульку» варить, чтобы получить «эрзац-напалм», иначе было невозможно

Закладка:

На заводике моей жены, недалеко от Коломны, было налажено производство стволов для орудий и минометов. Целый месяц там просидел с мастерами «ствольниками» из Москвы, пока не получили высококачественные изделия. Сборку орудий и минометов производили в пригороде Санкт-Петербурга, построив несколько огромных деревянных цехов. Трудились в этих цехах только солдаты, под руководством мастеровых из заводов. Потом из этих солдат, я набирал артиллерийские расчёты Офицеров готовил по отдельной программе. Пришлось из кадетского корпуса вытащить старенького преподавателя баллистики полковника Браверманна. Упирался старик, на здоровье жаловался, а когда узнал с какими орудиями предстоит познакомиться, о всех своих болячках забыл.

Чтобы увеличить выпуск казнозарядных ружей на Тульском оружейном заводе, размещали заказы на производство откидных затворов на маленьких, почти кустарных заводиках. Такой способ дал положительный эффект, количество производимых ружей возросло в два раза.

Все работы и вся готовая продукция оплачивалась из казны государства. Новое вооружение поступало пока только в армию Багратиона, её стали называть – первая особая.

Параллельно с формированием первой особой, комплектовали ещё три армии. Первая западная под командованием военного министра генерала Барклая де Толли численностью под сто тысяч, должна прикрывать направление на столицу. Вторая западная армия в пятьдесят тысяч, располагалась в районе от Гродно до Брест-Литовска. Ею командовал генерал Тормасов. Третья западная армия под командой генерала Чичагова, располагалась в районе от Луцка до Брест-Литовска. В её составе было около сорока пяти тысяч штыков. Все армии вооружались обычным оружием. Сразу всех оснастить новым оружием не представлялось возможным, мощностей производства не хватало. Я предполагал, что к 1812 году, мы сможем дать в эти армии по одному дивизиона минометов, хоть какое-то подспорье. Основной проблемой я видел нехватку обученных офицеров-артиллеристов. Конечно, такого количества войск явно было недостаточно, чтобы полноценно перекрыть и защитить западные рубежи страны, но большего выставить сейчас Россия не могла.

В Рождество Багратион вновь стал отцом, Екатерина Павловна, успешно разродилась девочкой, которую назвали Ольгой. Довольный генерал, по несколько раз в день рассказывал о том, как растёт ребёнок, как кушает, и многое другое. Было приятно видеть радостного отца. Мы с Софией тоже ожидали прибавление в семье к концу июня.

По рекомендации императора, мы с Багратионом обратились к Лопухину, с целью организации получения свежей информации о действиях французов в Европе. Надо сказать, что уважаемый руководитель Комитете общей безопасности отнёсся к нашей просьбе с пониманием, информация начала поступать регулярно.

В начале апреля отправились проводить предварительную рекогносцировку возможных путей наступления армии Наполеона, и составления подробной карты местности будущих боев. Я хоть и плохо, но помнил из моего времени, основные направления наступления армий Бонапарта.

Лесистая местность от Ковно до Луцка, с множеством ручьёв и речушек давала возможность обустройства большого количества засад. Я все эти места тщательнейшим образом отмечал на картах, подробно описывал в тетради. Прикидывал объем инженерных работ, который предстоит выполнить, для строительства укреплений. Каждая деревня и хутор были взяты на учёт, пересчитаны все жители.

Работу закончили только в конце сентября, и возвратились в столицу.

Как вы понимаете, к моменту окончания срока беременности Софии я не поспел.

Она, счастье моё, опять меня порадовала и удивила. Снова родила близнецов, двух замечательных мальчиков, Тимофея и Дмитрия.

- Любимый, - обнимала меня, улыбающаяся София, - если каждый раз после нашей близости будут появляться на свет близнецы, то наш дом надо будет перестраивать, добавлять ещё один, а то и два этажа.

Я же в свою очередь только счастливо улыбался и радовался за нас с Софией.

Отдохнув пару дней в семьях, отправились с Багратионом докладывать императору о результатах нашей поездки.

Выслушав общий доклад Багратиона, Александр І, предоставил мне слово.

- Давай Головко, - с улыбкой сказал император, - удивляй меня своими мыслями. – Я так понял, накопали вы изрядно и что-то придумали.

- Совершенно верно, ваше императорское величество. Мыслей много, а работы ещё больше.

Как я уже говорил ранее, армия Багратиона будет вести боевые действия, постоянно находясь в движении. Мы наметили создать шестьдесят батальонно-тактических групп, являющихся основной тактической единицей пехоты на сегодняшний день. Вооружать эти группы планируем таким образом. Сотня казанских татар, вперемешку с башкирами, две сотни донских казаков, батарея пушек С1, дивизион минометов, шестьсот-семьсот пехотинцев, половина из которых вооружены новыми ружьями, остальные винтовальными штуцерами. Каждому солдату будет выдано по пять гранат для ближнего боя. Всем командирам таких батальонов будет определён район действия, в котором он должен будет уничтожать противника. Привлечение местного населения тоже входит в обязанности командиров батальонов. Для их успешных действий таких групп, предстоит создать и заложить систему складов провизии, фуража и боеприпасов. Построить надёжные укрытия от непогоды. В местах, удобных для организации засад, будут оборудованы укрепления. На редко используемых лесных дорогах сделаем непроходимые для конницы и обозов завалы из деревьев и кустарника. Все деревни на пути следования войск Наполеона, будут пусты, а колодцы с питьевой водой, отравлены.

Среди местных помещиков проведём работу, и нацелим их на создание крестьянских боевых дружин. Надо будет подкинуть им немного оружия, из старых запасов, для армии оно непригодно, а для крестьян в самый раз.

А теперь самое главное. Армия Багратиона должна исчезнуть как боевая единица из всех бумаг, которые проходят через военное ведомство. Мы все интендантские документы собирали у себя, не выпускали на сторону. Это все нужно делать, чтобы шпионы французов не проведали о подготовке. Нас с генералом Багратионом, вы своим указом отправите куда-то подальше, например на Кавказ.

Зона действия армии Багратиона от западных границ государства до города Смоленска по глубине, а фронт протянется от Ковно почти до Брест-Литовска, большую территорию охватить мы не сможем. Взаимодействие с другими армиями, предполагается осуществлять, путём посылки гонцов и порученцев. Мы не будем участвовать в боях этих армий, и мешать командованию, принимать решения. В депешах будем подписываться генералом Петровым и генералом Степановым. Наши батальоны будут разрушать пути снабжения, громить тылы, помогая армиям маневрировать.

Нам, совместными усилиями с другими военачальниками, на первоначальном этапе нужно заманить Бонапарта на нашу территорию, а потом уже начнём ему и его войску кровушку пускать.

- Ладно, бить противника из засады, это ещё, куда ни шло, но травить, это мне кажется не правильно, - задумчиво

Закладка:

- Извините, ваше императорское величество, а кем и где эти самые правила прописаны? Я специально перелопатил массу документов, и нигде не встретил запрета. Следовательно, что не запрещено, то разрешено.

- Хорошо. А на какой срок рассчитаны ваши действия? Где и когда дадим генеральное сражение Наполеону?

- Вы знаете, что я противник крупных сражений, считаю, что таким образом губим людские жизни. Думаю предложенный нами план войны, имеет право на жизнь. Ситуация в стране вынуждает нас действовать именно так, уклоняясь от боев с превосходящими силами противника, максимально наносить ему урон партизанскими действиями. Если каждый отряд будет в сутки выводить из строя сотню-две вражеских солдат, то через два-три месяца, наступать уже будет некому. Каждый налёт наших батальонов, французам нужно отбить. А это отвлечение большого количества войск, остановка или замедление продвижения вглубь страны. Боевые действия на путях снабжения, исключат поступления к Бонапарту свежих подкреплений, продовольствия и боеприпасов. Армии генералов Барклая де Толли, Тормасова, Чичагова, ведя арьергардные бои, тоже будут наносить существенный ущерб противнику, изматывать его. Естественно отступая, эти армии будут оставлять за собой «пустыню». Что можно будет вывозиться, а если вывезти невозможно, то будет уничтожаться.

Поскольку, война со шведами окончена, можно значительную часть войск перебросить на предполагаемые пути наступления противника. Думаю, скоро с турками тоже сладим, и сможет укрепить центральные армии дополнительными силами. На мой взгляд, целесообразно, в районе Смоленска начать возводить фортификационные сооружения, чтобы убедить возможных соглядатаев Наполеона в наших намерениях дать ему в этом месте генеральное сражение. Будет оно или нет, зависит от того, насколько мы сможем ослабить армию Бонапарта.

- А может направить к Наполеону делегацию, и погрозить ему карами?

- Испугать французского полководца не получится, у него сегодня самая мощная в Европе армия. Если верить данным Комитета общей безопасности, то в Пруссии, Польше и в Австрии собраны крупные группировки войск. Сейчас идёт их дооснащение. Да и помощников у Бонапарта, из числа наших бывших союзников в достатке, они знают, на что способны русские солдаты, поэтому поспешат отправить в его армию своих солдат. Зря потратим время, и можем насторожить его.

- Петр Иванович, а ты почему отмалчиваешься? – удивился император. – Твой начальник штаба мне тут такую диспозицию выложил, а ты даже словом не обмолвился.

- Мы с генералом Головко, все не единожды обсуждали и спорили, - отозвался Багратион. – Если заглянуть в его бумаги, то там чуть ли не по дням расписаны действия всех наших сил. Задумки Головко считаю правильными, и с ним согласен, потому и молчу. Просил бы вас, ваше императорское величество, поручить разработку диспозиции предполагаемой войны с Наполеоном Генеральному штабу, учесть все выкладки Головко, и привлечь Кутузова.

- Союзника себе подбираешь, Кутузов тоже старался уклоняться от прямых столкновений с Бонапартом в Австрии, все заманивал его. Если бы союзники нас не подвели, могли насыпать французам на хвост соли. Что ещё хотите?

- Просил бы вас, ваше императорское величество, отдать распоряжение по созданию специального училища артиллеристов, - внёс я предложение. – Сейчас подготовка таких специалистов ведётся в основном в пехотных кадетских корпусах. А как мы уже убедились, те же французы готовят своих артиллеристов отдельно от пехоты. Артиллерия становиться самостоятельным родом войск, предназначенным для нанесения максимального урона противнику, чтобы облегчить пехоте действия. У нас пока все перемешано. В новых батальонах, разделение родов войск мы делаем изначально, в ходе формирования.

- Скажи Головко, зачем тебе понадобились татары и башкиры? – несколько озадачено поинтересовался император. – Вооружение у них слабое. Многие с луками до сих пор не расстаются. Войска будут действовать в лесистой местности, там конницу не сильно применишь.

- Вот этих лучников я и хочу использовать для уничтожения разведывательных разъездов, чтобы шума было меньше.

- В общем, соглашусь с вашим планом. Предоставишь Головко, мне лично очень подробную диспозицию по армии, через месяц. Генеральный штаб озадачу разработкой диспозиции по уклонению от сражений с врагом. А пока делайте все, что наметили, у вас есть на руках все необходимые документы. Встретите с какой-либо стороны сопротивление, немедленно докладывать мне. Кстати, в пригородах Москвы, мы начали формирование ещё двух армий, но они будут небольшие, до двадцати тысяч. Также по всем губерниям я отправил циркуляр с требованием сбора народного ополчения. Сколько его наберём пока, не знаю, главное, что народ отнёсся к моей воле с пониманием.

Аудиенция была окончена, и мы с Багратионом возвращались в Санкт-Петербург в карете.

- Степан Иванович, ты все красиво рассказал императору, - смотрел мне в глаза Багратион, - но слова не сказал о нашем с тобой месте в этой войне. – Неужели мы будем прятаться по лесам за спинами солдат?

- Прятаться не получится. Мы, каждый на своём участке будем изображать арьергардное прикрытие бегущих войск, наводить французов на засады, ну и так далее.

- Эх, мне бы лучше с саблей наголо, да на резвом коне впереди конного строя! Но ты не позволишь мне так отличиться.

- Проедитесь на горячем скакуне, не волнуйтесь, нам ещё через всю Европу, до города Парижа прошествовать надобно, врезать французам с союзниками так, чтобы охоту воевать с нами, отбить на несколько десятилетий.

- Дай-то Бог, - сказал Багратион. - А вот скажи, почему Наполеону не сидится на месте? Мы на него не нападаем, а он готовится вторгнуться в наши пределы.

- Здесь Петр Иванович, замешана большая политика. Я всего естественно не знаю, и Тильзитский мирный договор в оригинале не читал. Но я умею слушать, и находить в словах собеседников, нужную информацию.

Я не случайно вам сказал о договоре с Наполеоном от 1807 года, он тогда нас после Фридланда гнал до Тильзита. Так вот по этому договору, мы должны присоединиться к Франции в борьбе за рынки сбыта продукции, против Англии. Вам известно, что Россия аграрная страна, промышленность у нас ещё слабовата. Вот мы и поставляем на рынки Европы в основном продукцию земледелия, ту же пшеницу. Основным покупателем пшеницы и других продуктов является Англия. Решились бы мы прекратить поставки в Англию, то большая часть нашего дворянства разорится, а за ней рухнет вся государственная система. Французы нам замены рынкам Англии ничего не предложили, им выгодно нас ослабить, снизить наше влияние в Европе.

Англичане, далеко не дураки. Они, на случай прекращения торговых отношений с Россией, и срыва поставок продовольственных товаров, нашли себе поставщиков зерна в

Закладка:

Все что я вам, Петр Иванович рассказал, важно для понимания общей обстановки в Европе. Вот аудиенция у императора меня очень порадовала. Наш государь, начал постепенно набираться опыта, и прислушиваться к мнению не только своих придворных.

- Я тебе скажу по секрету, император мою жену часто навещает, советуется с ней. Екатерина Павловна, хоть и женщина, но мыслит здраво. Все, что происходит при дворе у нас, что происходит в Европе в целом, ей известно. Она чётко проводит анализ газет. Я с Екатериной, конечно же, не обсуждаю нашу с тобой работу. Могу сказать, в разговорах жены, иногда проскакивают мысли, сродни твоим. Из этой встречи с Александром І, я понял, что моя Екатерина, успела поделиться умными мыслями с братцем. Была бы польза.

Глава 20

Весь 1811 год я провёл в разъездах и хлопотах. То доклады императору, то посещение заводов, то отправка грузов и войск. Времени катастрофически не хватало, спал три-четыре часа в сутки. Кого-то подключать со стороны, к подготовке особой армии я поостерёгся, боялся утечки сведений к противнику.

Дома бывал очень редко. Детишки подрастали, но я, к большому сожалению, не видел их первых шагов, не слышал первых слов. Детки встречали меня, как постороннего, удручало это меня здорово. И семья есть, и не могу ей уделить внимания. Моя любимая София не роптала, она прекрасно понимала, чем я сейчас занят. Я очень надеялся, что после разгрома Наполеона, у нас будет несколько спокойных лет, которые я всецело смогу посвятить своей семье.

Это все лирика, а проза подготовки к войне никуда не делась. Чтобы не сильно перегружать читателей цифрами скажу так. Двести десять складов и баз были наполнены всем необходимым для ведения боевых действий на протяжении пяти-шести месяцев. Каждая база или склад, охранялись ротой, во главе с офицерами. Они, так сказать, вживались в обстановку. Проводили дополнительную разведку местности. Занимались отловом, проявляющих интерес к складам личностей. После разбирательств, выявленных разбойников или пособников французов, предавали смерти, а простых крестьян, отправляли к Смоленску, на строительство укреплений. Так мы пытались, хоть как-то сохранять секретность приготовлений.

Еще в начале зимы, начали отправлять по своим будущим местам действий небольшие группы войск. Чтобы не привлекать излишнее внимание, мотивировали, пополнением трёх армий, стоящих вдоль западных границ. Сложнее всего было легендировать исчезновение из мест постоянного хранения артиллерии новых видов.

От Комитета общей безопасности поступала своевременная информация, свидетельствовавшая о подготовке французов к нападению на Россию. К границе подтягивались войска. Накапливались запасы продовольствия, амуниции и боеприпасов. Участились случаи прорыва на нашу территорию разбойничьих шаек, в состав которых, по всей вероятности входили пособники французов. Этим шайкам не мешали шастать неподалёку от известных мест дислокации западных армий, старались укрепить у противника убеждение, что Россия ничего не знает о предстоящем нападении. Сотрудники Комитета через своих помощников на сопредельную сторону отправляли дезинформацию, о болезнях солдат в армиях, о пьянстве офицеров, о нехватке продовольствия. Велась своего рода информационная война.

В марте 1812 года, император своим указом откомандировал нас с Багратионом для инспектирования и вступления в командование группировкой войск на Кавказе. К этому моменту вся наша особая армия находилась в местах будущих боевых действий.

Прощаясь с Софией, я скрыл истинное место своего пребывания, пусть не волнуется. Её, конечно, удивил указа императора, но я подчеркнул, что государю виднее, где мне служить надо.

Недалеко от Гомеля, я расстался с Багратионом, каждый из нас отправился в обозначенное место. Попросил Багратиона беречь себя, так как он нужен государю, семье, а также мне. Я двигался на северо-запад в район Вильно, а Багратион на юго-запад к Гродно. Маршруты были разработаны таким образом, чтобы исключить возможность встречи с офицерами, расквартированных в этих районах войск.

Моим батальоном командовал майор Калач Остап. Удалось разыскать этого красноголового воина, проходившего излечение у себя на родине. Остап, на моё письмо не ответил, а прибыл собственной персоной. Надоело ему, микстуру глотать, и выслушивать нравоучения жены. Лечился от ранения в левую руку. Картечину навылет в предплечье поймал. Неплохой лекарь ему подвернулся, вовремя оказал помощь, не было заражения, потому и руку сохранить удалось. Кстати, детишек он ещё двоих прижил, и тоже красноголовых. Что значит гены!

О сложности поставленной задачи, Остап даже не задумывался, выполнял в точности мои распоряжения. Сказал, что я учу правильно. Мои уроки в Крыму, очень помогли ему в ходе боевых действий в Средиземноморском «круизе». Наград заработал, в чине подрос значительно, и голову не сложил, в том числе благодаря полученным у меня навыкам.

Все мои новые задумки в организации батальона Остап принял безоговорочно. Особенно ему понравились новые ружья, их высокая скорострельность. К пушкам и минометам, отнёсся с прохладцей, слабо он в баллистике разбирался в корпусе, да и за годы службы должного опыта работы с артиллерией не приобрёл В остальном Калач был точен и требователен, дисциплину поддерживал жёсткую Что мне не нравилось в Остапе, это его прямолинейность в организации атакующих порядков солдат. Был он любителем бесшабашной штыковой атаки, а там, куда кривая вывезет.

По последним сведениям сотрудников Комитета общей безопасности, французские войска вышли на исходные для наступления рубежи. Левый фланг, под командованием Наполеона сосредоточен в районе Тильзита. Центр войск во главе с генералом Богарнэ, нацелен в район между Вильно и Гродно. Правый фланг, руководимый младшим братом Наполеона — дивизионным генералом Жеромом, должен наступать в направлении от Белостока до Брест-Литовска.

Я с прошлой жизни помнил, что основным местом переправы войск Наполеона будут мосты у посёлка Понемуня. Просто тогда мне показалось прикольным название посёлка, потому и запомнил. А вот с точным днём перехода Немана проблема, то ли 22, то ли 23 июня. В связи с этим, позиции мы заняли заблаговременно. Как следует, окопались, и провели маскировку. В непосредственной близости от посёлка у меня находилось

Закладка:

И вот этот день 23 июня 1812 года наступил. Днём были замечены разведывательные разъезды неприятеля. Столбы пыли на сопредельной стороне, свидетельствовали о подходе значительных сил врага.

В сумерках пару сотен солдат французской армии, на лодках переправились на наш берег, и без единого выстрела устремились в сторону Ковно. А затем, ближе к полуночи, инженерные подразделения быстро навели три понтонных моста, по которым начали переправу войска генерала Морана. Как только первый француз ступил на наш берег, я приказал открыть огонь всем пушкам и минометам, дистанции до предполагаемых целей у нас имелись заранее. Пушек С1 у меня был полный дивизион и минометов два дивизиона, прилетело французам неслабо. Скопившиеся перед переправой войска были не готовы к огневому налёту с нашей стороны. Мы их приласкали очень даже качественно. Наше им не гостеприимное «добро пожаловать», вызвало взрывы пороховых запасов в обозах, и гибель войск. Зажигательными снарядами, удалось сжечь понтонные переправы. Затем С1 на максимальной дальности обработали тылы французов, разными по назначению снарядами. Вся эта кровавая вакханалия длилась менее часа. Мы снялись с позиций и переместились на запасные, чуть ниже по течению Немана, там мои разведчики выявили большое скопление противника, и подготовку к переправе. Здесь не стали ждать переправы, а просто расстреляли противника на противоположном берегу реки. Зарево от пожаров и взрывов продолжались, наверное, до рассвета. Отошли вглубь леса, и, используя ночное время, направились к населённому пункту Прена. Там если мне не изменяет память, будет ещё одна крупная переправа. Оставил на прежнем месте разведку для осмотра утром нашей ночной работы.

За ночь преодолели половину пути, стали на отдых, организовав круговую оборону, и выставили караулы. Ближе к обеду вернулся есаул Жмудин. Из его доклада я узнал, что побили мы французов знатно. По словам местных жителей, опрошенных Жмудиным, на пару вёрст от Немана все усыпано трупами людей, лошадей, сгоревшими повозками и орудиями. От близких взрывов многие дома в Понемуня разрушены, жители разбежались, кто куда. Второе место нашего налёта осмотреть не удалось, был уже день, а я запрещал в дневное время светиться перед противником. Присматривать за Понемуня Жмудин оставил троих казаков. Если вновь будет предпринята попытка наведения переправы, нам дадут знать.

К Прена вышли под утро. Удобная позиция обнаружилась на опушке густого леса. Работы по строительству артиллерийских позиций и окопов для пехоты противник не заметил. На всякий случай, отправил пешую разведку вдоль опушки, вдруг я не правильно определил место переправы.

Целых два дня ждали французов. Грешным делом подумал, что ошибся, или память подвела. Оказалось все в норме. Центр французской армии прибыл, и готовился к переправе. Поставил задачу Жмудину доставить нормального и говорящего «языка».

Ох, уж эти дончаки! Расстарались на славу. Притащили в лагерь лейтенанта французской армии, баварца по происхождению, страстного любителя молока и доярок. Они его в коровнике по-тихому взяли, когда он доярку в сено завалил. Обломали оккупанту и доярке удовольствие. Доярке поломали окончательно, до смерти, свернули шею.

Лейтенант Видерсбах показал, что он состоит в войсках генерала Богарнэ, командует ротой гренадеров. Сколько точно войск прибыло в Прена, не знает, примерно, тысяч тридцать, остальные на подходе. Артиллерия вся на месте, и запасы пороха тоже имеются, даже место нахождения примерно указал. Командует войсками сам Богарнэ, его окружают гвардейцы Наполеона. Баварцу гвардейцы не нравятся, так как получают двойное жалование, а под пули лезут другие. О других корпусах французских войск информацией не располагает. Переправу французы планируют начать к вечеру, когда подвезут понтоны. Ну, что же, баварец сделал своё дело, баварца тихо удавили.

Замечательная цель у нас нарисовалась. Подождём до вечера, а там, помолясь, вновь поздороваемся с неприятелем. Угодить бы в запас пороха для орудий, вот была бы удача.

С наступлением сумерек, на противоположном берегу началось шевеление. К этому времени, я успел проверить все позиции артиллерии. Дополнительно проинструктировал командиров батарей С1, обозначив первостепенной задачу уничтожения вражеской артиллерии.

Когда полностью стемнело, мы открыли огонь. С опушки леса, я наблюдал за событиями в Прена. На фоне пожаров и взрывов, моя подзорная труба позволяла видеть весь наш «концерт». Минометы, по-дивизионно, установленные на разные заряды и углы возвышения, перемалывали живую силу, а пушки С 1, сеяли смерть и огонь в глубине войск противника. Постарался расставить орудия таким образом, чтобы по возможности охватить весть лагерь врага, так сказать, уделить внимание каждому. Примерно минут через двадцать обстрела произошёл сильнейший взрыв в Прена, а за ним последовала череда более слабых взрывов. Похоже, мы попали в склад пороха. Отстреляв установленную мной норму снарядов, приказал сниматься с огневых позиций, и возвращаться к Понемуня, что-то мне подсказывало, что французы смогут вновь навести там переправу. Жмудин со своими казаками был нашими глазами и ушами по фронту и с флангов.

Быстро учатся французы, у Понемуня район переправы охраняла минимум рота пехоты. Под их прикрытием инженера заводили новые понтоны. Мы тоже учимся, и набираемся опыта. Каких-либо артиллерийских позиций я не заметил. Жмудин отправлен в поиск, нужен свежий «язык». Отработал есаул с подручными по прежней схеме, притащили очередного любителя «клубнички», вместе с «клубничкой». Капитан Жером де Вуазье, командир роты из 3-го корпуса маршала Нея, просто находка для нас. А вот общаться этот презентабельный француз отказался напрочь, хотя я к нему обращался на очень хорошем французском языке. Дама-«клубничка», ничего толком не знала, обыкновенная местная крестьянка, правда, довольно смазливая, на что и повёлся француз. Позвал своего Силантия, и предложил пообщаться с французом, но так, чтобы он был в состоянии рассказать нам о войсках на том берегу. Почему отдал капитана денщику, а не сам «работаю» с пленным? Генерал я, или где? Невместно нам, генералам, марать мундир вражьей кровью лишний раз.

Через десять минут капитан был сама любезность, готов к общению. Попробуй не заговорить, когда одна нога уже сломана.

В данный момент в останках Понемуня находятся 1-й и 2-й кавалерийские корпуса, пехотные корпуса маршала Удино и Нея не в полном составе. Артиллерии почти нет, если не считать двадцать орудий, которые удалось отремонтировать, откопав их на пепелище. О неудачном начале похода Жером де Вуазье знает, но сколько точно погибло людей ему неизвестно. По его словам, на удалении десяти вёрст от реки есть небольшой хутор, так вот только в нем на излечении находится более

Закладка:

Тихо объявил боевую тревогу, поднял всех. Две роты стрелков направил для занятия скрытых позиций, с целью уничтожения охраны переправы. Огонь они откроют с первыми выстрелами орудий, и не ранее. Жмудин послал двух казаков, проверить слова капитана. Артиллеристы тем временем меняли огневые позиции, готовились к открытию стрельбы. Через час мокрые, но довольные казаки, подтвердили слова француза, пусть ему русская земля будет гранитом.

А дальше все по отработанной схеме, массированный огонь на всю глубину лагеря всеми стволами и различными боеприпасами. Представляю, как в лагере французы удивились нашему радушию, в виде мин и снарядов. Удивились и опечалились, а нечего было к нам лезть, мы этого не любим. Оставив по десятку выстрелов на ствол, артиллерия огонь прекратила. Стрелки разделались с охраной переправы в считанные минуты. Скорострельность нового ружья на уровне.

Быстро собрались и покинули позиции. Пора было посетить одну из баз хранения. Снаряды заканчиваются, и гильзы надо выгрузить, нечего ими тарахтеть на весь лес. На каждой переправе оставил наблюдателей. Они должны были сообщить мне, когда и сколько противника переправилось, куда ушли. Пора уже заманивать французов вглубь нашей территории, нечего им топтаться на одном месте.

Двое суток отдыхали, отъедались, пополняли боезапас, приводили в порядок оружие и себя. Я был очень доволен, за все дни не потерял ни одного солдата, даже раненых нет.

- Ваше высокопревосходительство, разрешите? - в палатку пожаловал Остап, - у меня несколько вопросов.

- Задавай дружище твои вопросы.

- Кто командует батальоном, ты или я?

- Конечно, ты Остап. Ты командир батальона.

- А чего ты тогда все эти дни, моим батальоном помыкал, а я ходил за тобой как телок?

- Я, согласно нашей договорённости, тебя учил правильно воевать в новых условиях. Заметил, я тебя ни на шаг от себя не отпускал, и в твоём присутствии и с твоим участием принимал все решения. Согласись, в пехотном деле ты уже кое-чему научился, а с артиллерией у тебя сложности. Надо дружище ещё учиться, чтобы мог быстро и правильно принимать взвешенные решения.

- Да сколько можно учиться!?

- Всю жизнь, никогда не помешает. Твоя ошибка может привести к неоправданным потерям, а это человеческие жизни. Ты взял под команду солдат, должен помнить, что у них есть родные и близкие, которые их ждут дома, живых и здоровых. Расти над собой дружище Остап, станешь минимум полковником. Остановишься в развитии, побьют нас французы.

- Дальше, что будем делать?

- Получим доклады от наблюдателей. Пополним боезапас. Подождём, пока французы втянутся на нашу территорию, начнём их тормошить, устраивать налёты днём и ночью. Запоминай все мои действия, в будущем пригодится, я же не все время буду тебя опекать, у меня есть масса другой работы. Твою горячность нужно несколько поумерить, больше думать и взвешивать.

Буквально на следующий день прибыли все наблюдатели. Доложили, что по новым мостам у Понемуня и Прена французы переправили несколько полков пехоты и кавалерию. Движутся по дорогам, высылая на разведку сильные смешанные дозоры.

Вновь отправил в поиск Жмудина, нужна информация о противнике. К вечеру есаул вернулся, и притащил в лагерь с завязанными глазами литовского помещика с семьёй Ну, и, что прикажите с ним делать? Опросил помещика у себя в палатке.

Витуатас Лацис рассказал, что недалеко от Вильно у него был неплохой маеток. Имелись в собственности крестьяне в нескольких деревеньках и хуторах. Жили в принципе безбедно, в достатке. С началом наступления французов ожидали возвращения вольностей, как было в прежние времена, когда Литва была в силе. Однако французы повели себя не как освободители, а как оккупанты. Начали везде и всюду грабить и притеснять людей. Если возникало какое-либо сопротивление завоевателям, карали безжалостно, убивали всех. Большинство населения уходило в леса, стараясь скрыться от полного уничтожения. Некоторые крестьяне, под предводительством своих дворян, организовывали дружины для борьбы с французами. Лацис, из-за слабого здоровья не смог организовать людей, и вынужден бежать.

Помещику и семье казаки завязали вновь глаза, и поводив по лесу около часа, вывели на неприметную лесную тропу, указав направление на восток. Пусть дальше спасается помещик самостоятельно.

На следующий день я принял решение пройтись по тылам ушедших вперед французов. Казаки доложили, что у деревни Холодный ручей, остановился для отдыха крупный обоз, в котором замечены орудия.

На опушке леса, недалеко от деревни оборудовал наблюдательный пункт. Показал и объяснил Калачу систему охраны обоза, которую использовали французы. Подробно рассказал о сильных и слабых сторонах подобной расстановки солдат. Предложил ему составить примерный план уничтожения обоза. Как и ожидал, план у Остапа был прост, как палка. Подобраться поближе, произвести прицельный ружейный залп. А затем в штыки атаковать обоз. Все в духе этого времени, по-другому никто и не думал воевать. Пришлось опять «посадить друга за парту». Нарисовал схему размещения наших сил, и сил противника, указал, где должны находиться минометы. Остап даже не задумался об их применении. Показал места групп солдат, препятствующих бегству французов из деревни. То есть показал пример полного блокирования населённого пункта и окружения противника.

Когда мы вернулись на опушку леса снова, я заметил изменения в деревни. Они мне очень не понравились. В подзорную трубу я наблюдал болтающиеся на деревьях трупы местных жителей. Насчитал двадцать человек, среди них были женщины и дети. Похоже, французы уничтожили всех, кто по неизвестным причинам остались в своих домах. Такие зверства прощать нельзя, отплатим той же монетой. Показал Остапу висельников. Этот горячий майор, готов был с саблей наголо бежать крошить в капусту неприятельский обоз.

- Смотри Остап и запоминай, что и как я делаю, - предложил другу, - тебе потом пригодится.

- Пока я буду у тебя учиться, французы сбегут. Их надо сейчас тёпленькими брать, пока солдаты расслаблены и не ожидают атаки.

- Обязательно атакуем, но

Закладка:

- Это на учёбе в корпусе так можно рассуждать. А здесь, увидел врага, бей его, чтобы кровавая юшка из носа у него потекла.

- А сколько ты своих солдат положишь без помощи артиллерии?

- Так война же идёт Солдаты иногда гибнут. Ты этого не знал?

- Запомни. Солдат сначала должен принести пользу, а потом погибнуть, если у него такая планида. Но не раньше и не бесполезно.

- На досуге поговорим, давай уже атаковать.

По обозу отстрелялись дивизионом, расходом десять мин на ствол. Этого французам хватило за глаза. Потом Калач повёл солдат на захват обоза.

Я следовал позади атакующих порядков, и мне не давала покоя мысль о горячности моего друга. Отрицание пользы артиллерии, и упование на штыковую атаку, может плохо обернуться для батальона. Остап даже не предпринимает попыток здраво оценить обстановку и ситуацию перед боем. У него выработался определённый стереотип мышления и действий, он ему следует. Раньше это срабатывало, приносило пользу, приводило к успеху, но французы уже многому научились, и стрелковое оружие у них неплохое.

Подошёл к деревне. К этому моменту все уже закончилось. Солдаты перевязывали наших раненых, и сносили убитых. Безвозвратно потеряли девять человек, и семнадцать раненых, тяжёлых не было. Хоть это немного порадовало.

- Живых французов ко мне на допрос, - отдал я распоряжение, - остальных развесить на деревьях для просушки. – Собрать провизию, оружие, порох и все, что может пригодиться в походе, остальное сжечь. Погибших крестьян снять и похоронить.

Привели пленных. Среди них выделялся высокий, молодой полковник в разорванном мундире с кровоподтёком на все лицо. Руки у пленного полковника были связаны за спиной.

- С кем имею честь беседовать? – задал вопрос французу, на его родном языке.

В ответ услышал поток брани на отличном польском. Ну, блин везёт мне на поляков. В Италии чуть жизни не лишили польские легионеры, потом хорунжий Сапега, пытался саблей в моем теле дырок наделать, а теперь полковник лается, как последний сапожник.

- Вам, господин полковник, лучше поумерить сквернословие, - предложил поляку, - а в точности отвечать на мои вопросы. - В противном случае, вы возглавите охрану обоза, болтающуюся на деревьях.

- Ты генерал угрожаешь мне, полковнику Кшиштову Мазовецкому, командиру кавалерийского полка дивизии славного пана Понятовского, - брызжа слюной произнёс поляк.

- И что полковник Кшиштов Мазовецкий делал в наших лесах? Грибы собирать вроде бы рано.

- Я пришёл на эту землю, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения.

- Ладно, опустим ваши родовые претензии. Цель нахождения на территории России? Куда следовали? Кто вас послал? Что вам поручило командование?

- Я отказываюсь отвечать на поставленные вопросы. Требую сопроводить меня к высшему командованию, и обеспечить надлежащее содержание.

- Высшее командование здесь я, генерал-майор Головко, все остальное зависит от того, как вы себя поведёте Ответите на мои вопросы, отправим в глубокий тыл. Будете запираться, повесим.

- Не посмеете. Ничего я вам не скажу.

- Знаете полковник, я потомок запорожских казаков, и у моих предков к вашим предкам накопилось очень много вопросов и претензий. А я, как наследник их прошлого, готов эти претензии предъявить вам. Как умеют развязывать языки запорожцы, вы, наверное, наслышаны.

Глаза полковника стали удивлённо большими, в них появился страх. Но польский гонор, возобладал над здравым смыслом.

- Так ты ещё из хамского сословия курва, - последнее, что успел сказать полковник, будучи в сознании.

Прямой удар в челюсть справа, отличная примочка от хулы на генерала.

Полили водичкой, привели полковника в чувство. Я снова повторил вопросы. Толку ноль, одна ругань. Позвал Силантия, и поставил задачу разговорить Кшиштова, но так, чтобы его можно было понять.

Затем опрашивал француза в гражданском платье. Франсуа Огюстон, оказался помощником мэра города Тулуза. В Россию прибыл на должность управителя какого-нибудь города, который будет взят французскими войсками. На все вопросы Огюстон отвечал охотно, постоянно оглядываясь на повешенных французских солдат, страшно было Франсуа. От француза я узнал, что наша стрельба у Понемуня и Прена, оказалось очень результативной. Нам повезло прикончить маршала Удино, а вместе с ним ещё около восьми тысяч солдат и офицеров. Раненых на излечении вдвое больше. Слова Огюстона о потерях противника, мне очень понравились, даже если цифры завышены. Также Франсуа поведал, что приказ о казни жителей деревни отдал полковник Мазовецкий. По словам француза, крестьяне якобы не пожелали зарезать поросёнка для угощения поляка. С какой целью в обозе находился Мазовецкий, Франсуа не знал, отметил, что полковник почти не расставался с кожаной сумкой.

Сумку быстро обнаружили и доставили мне. Преинтересные там оказались документы. Вернее приказы Наполеона, адресованные Жерому. Из них я узнал, что большинство войск левого фланга, Бонапарт приказывал развернуть, и наступать на Минск, где предстоит соединиться с войсками Богарнэ. Дальше с боями двигаться на восток к Смоленску, куда Наполеон планирует прибыть для объединения всей армии. Отдельным письмом Наполеон выразил недовольство действиями Жерома, и пригрозил заменить его более деятельным человеком и военачальником, маршалом Даву.

Быстро написав донесение в Генеральный штаб, оправил в Смоленск пятёрку казаков, информация в наши руки попала ценная. Пусть генералы готовятся к встрече неприятеля. Также отправил гонцов к Багратиону, передав в своём послании содержание приказов предводителя французов, и назначил встречу в деревне Липовка, в десяти вёрстах от Минска. Это место мы оговорили ещё в ходе подготовки к войне.

Полковник Мазовецкий так и не захотел общаться со мной, не смотря на все старания Силантий. Ну, Бог ему судья. Украсил собой высокую сосну у самой дороги. А Франсуа я отпустил, отправил назад, в сторону Немана, и наказал больше никогда не приходить на нашу землю.

Все лишнее было предано огню, правда, я немного опасался, кабы не начался лесной пожар, лето на дворе. Все орудия были взорваны, и к дальнейшему использованию не пригодны, только в переплавку.

Глава 21

Отдав все необходимые распоряжения, я с полусотней казаков отправился на встречу с Багратионом. По мере продвижения в Липовку, видел много следов столкновений и боев с французами. Действовали явно местные кадры, следов от разрывов снарядов и мин не увидел.

Войдя в зону действия наших батальонов, находящихся под командованием Петра Ивановича, отметил обилие братских могил противника, разрушенные и уничтоженные

Закладка:

Несколько раз встретился с предводителями земского ополчения, обошлось без кровопролития, опознали в нас русских воинов. Поговорил с несколькими помещиками. Воевали они на свой страх и риск, никто их не мобилизовывал, сами приняли решение громить врага, вооружив людей, чем придётся Уже потом, разжились оружием у неприятеля. Единого центра управления местными партизанскими отрядами не было, потому и налёты на войска французов наносились хаотично и бессистемно. Очень часто, небольшие отряды нападали на крупные соединения французов, и неправильно оценив силы противника, гибли. Предложил помещику Спиридонову поехать на встречу с генералом Багратионом, он знает обстановку и сможет в какой-то степени скоординировать действия партизанских отрядов.

В Липовку въехали после предварительной разведки, там уже находился передовой отряд генерала, его прибытие ожидалось в течение часа.

Обнялись с Багратионом, как близкие родственники, прям умиляющая картина, два генерала тискают друг друга в объятиях. Вернее сказать, я тискал, так как статью, значительно крупнее. В большой избе организовали что-то наподобие штаба. В принципе можно было разместиться в любой избе, жителей в деревне не было, наверное, ушли в леса, прослышав о нашествии французов.

Представил генералу помещика Спиридонова Якова Сергеевича. Багратион моментально оживился, узнав, что Яков Сергеевич член земского ополчения.

- У меня к вам Яков Сергеевич просьба, соберите через седмицу здесь же всех предводителей отрядов. У нас намечается грандиозное веселье. Мы так потрепали корпус Жерома, что он преследование армии Чичагова только обозначает. Боится вступать в сражение. У него в корпусе нехватка провизии, солдаты голодают. Лошадей кормят только травой, а скотине ещё и зерно давать надо, без него выносливости у коней не будет. Так вот, через неделю проведём совет, как нам этот корпус извести под корень. Генерал Чичагов будет лично на этом совете. Совместно разработаем диспозицию.

- Обязательно брошу клич, ваше высокопревосходительство, - клятвенно заверил Спиридонов, - сейчас такой подъем патриотизма среди народа, что к нам в дружины люди толпами валят. Не успеваем их обеспечивать оружием.

- Если так обстоит дело, то посылайте людей к деревне Калинковичи, там ваших людей встретят, к делу приставят и вооружат, как следует.

- Так я тогда с вашего позволения метнусь в родные места народ созывать, чего время терять. Сюда, на совет, приеду через седмицу с помощниками, ждите.

Яков Сергеевич, несмотря на почтенный возраст, покинул избу очень быстро. А через мгновение, застучали копыта лошадей. Умчался помещик собирать соратников.

- Я хочу тебе, Степан Иванович, в ноги поклониться, - произнёс Багратион, когда мы остались наедине, – за твои орудия и минометы. – Не будь их, большой кровью обошёлся бы мой рейд по тылам французов. А так, твои ученики-пушкари с дальних дистанций наносили удары по пехоте и коннице, любо дорого смотреть. Хочу отметить, что раненых оставалось не так много, в основном убитые. Конницы Понятовского побили бессчётно. Да и ружья патронные штука очень приличная, только успевай патроны заряжать. Одним словом, у Жерома проблемы и довольно серьёзные Он беспрестанно шлёт к Наполеону гонцов с мольбой о помощи, просит подкрепления, провиант и порох. Мы всех делегатов перехватываем. Вот надумал я подловить Жерома в очень неудобном месте у деревни Калинковичи. Там в округе непроходимые леса и болота, вёрст на двадцать тянутся. Силами наших батальонов, полками Чичагова и партизанами, можем качественно запереть и уничтожить весь корпус. Кстати твое послание, пришло очень вовремя, я ещё колебался, затевать эту битву, или повременить. Сейчас точно знаю, надо бить. С батальонами у меня налажена связь, действуем одновременно и нагло, даже днём нападаем на пехотные полки.

Недавно узнал о подвигах Бобруйской крепости. Комендант с семью тысячами солдат, и примерно столькими же мирными жителями, запёрся в крепости, и не желает сдаваться французам. Несколько раз направляли коменданту ультиматум о сдаче крепости, грозили. Домбровский два полка направил туда, хотел осаду учинить, но триста орудий, это внушительный аргумент. Побили там немного неприятеля. Ушли французы, не солоно хлебавши. Я слышал, что в крепости пороха и ядер припасено на год осады, и продовольствия, на такой же срок. Возможно, Наполеон надеется получить крепость не повреждённой, после захвата нашего государства.

Да ладно, все о себе и своих делах. Как у тебя?

- У меня тоже нормально. Только войск в центре значительно больше, нежели у вас. Там три пехотных корпуса и два конных, это те, с кем мне пришлось столкнуться. Я на границе их встретил не ласково. Помните, маршала Удино?

- А то, как же, этот, тогда ещё генерал, нам много крови попортил под Аустерлицем.

- Теперь не попортит. Стоит где-то на перепутье, то ли в ад загремит, то ли в рай вымолит приглашение. Не повезло маршалу, попал под наши снаряды, расстроился и умер.

- Ха-ха-ха, - вытирал выступившие от смеха слезы Багратион, - ты все шутишь.

- Немного. А в основном печалюсь. Сколько дармовой французской рабочей силы в навоз превращаем. Их бы всех загнать на поля да на стройки, вот тогда бы был толк, а так, одно расстройство. И заметьте, в самом начале сдаваться не хотели, а сейчас начинают помаленьку дезертировать из армии. Я на днях одного лейтенанта – бегуна допрашивал, так он отметил, что не верит в победу Наполеона. У него в роте, от недоедания, ранений и болезней, половина солдат вымерла. Ну, наше дело бить врага, а, что делать далее, будем думать после победы. У вас есть сведения об армии Барклая де Толли?

- Из Генерального штаба никого не видел, гонцов не было, а вот с Чичаговым общался. Так он говаривал, что Барклай искусно уворачивается от столкновений с Наполеоном, тот его не может настигнуть, теряет темп наступления. Если раньше Бонапарт стремился на север, его основной удар был в направлении Санкт-Петербурга, то сейчас он смещает все войска левого фланга к центру своей армии. Похоже, хочет мощным кулаком, в генеральном сражении прихлопнуть Барклая, а потом по отдельности разбить Тормасова и Чичагова. Я так понимаю, Бонапарт не знает о проблемах на других участках наступления. И чем дольше он будет в неведенье, тем лучше для нас. Я надеюсь, ты поможешь мне разработать диспозицию предстоящей баталии?

- Помогу. Куда я денусь?

Сутки с перерывом на короткий сон занимались с Багратионом разработкой плана сражения. Обмозговали и обговорили все нюансы. Если все пойдёт по плану, то разгром корпуса Жерома не заставит себя долго ждать.

- А ты куда

Закладка:

- Буду наращивать темп преследования французов в центре, не давая им передышки ни днём, ни ночью. Постепенно начну вывозить лесами большую часть запасённых боеприпасов из баз и складов к Смоленску, готовить там позиции. Вы же после успеха в боях с Жеромом, тоже идёте в Смоленск?

- Конечно. Зря, что ли мы с тобой и императором, генералов в Генеральном штабе заставили строить укрепления возле древнего города? К назначенному сроку прибуду, и войска с партизанами приведу, не сомневайся. Ты там давай поаккуратней, береги себя.

- У меня к вам аналогичная просьба.

Уезжая, я несколько раз оглянулся. Багратион стоял возле избы, глядя нам вслед.

Возвращение в батальон, было омрачено настоящей трагедией. Мы понесли существенные потери. Убитыми семьдесят два человека, и восемьдесят пять раненых. А причиной этому стал мой друг Калач.

Засаду организовали как обычно, приготовились к стрельбе из минометов. И вдруг Остап поднимает в штыковую атаку роту солдат. Ну, не дурень ли? Ротой атаковать батальон французов, с громкими криками «ура». Да, французы устали, да они измотаны, да они голодны, но батальон, это батальон, соотношение штыков не в пользу нашей роты. И без артподготовки полез! Там бы и легли все до единого, если бы не командир миномётного взвода Андрей Ситников, открывший без приказа огонь по врагу. Потом все остальные минометы разом ударили и побили французов. Под прикрытием артогня, жалким остаткам роты удалось вернуться на исходные позиции, и вынести раненого Калача. Через пять минут живых французов не осталось. Только после этого смогли вынести всех раненых, и оказать им помощь. Тяжёлых насчитывается пятнадцать человек, по всей видимости, завтрашнее утро они не увидят. Я был не просто зол, а очень зол на Остапа Калача. Мимо ушей он пропустил все мои наставления, и вот итог. Пошёл проведать.

- Не будь ты моим другом, - зло, бросал слова Остапу, - сейчас бы болтался на сосне с верёвкой на шее. - Не посмотрел бы на твое ранение. Прав был я и Костецкий, когда говорили, что ум у тебя находится в мужском достоинстве, им ты только и думаешь. Ты погубил роту солдат. Ты, в некотором смысле, связал руки всему батальону, ведь за ранеными нужен уход, их нужно возить с собой. Бросить нельзя, мы в тылу у неприятеля. Что скажешь в своё оправдание друже?

- Ошибся, признаю, такое бывает, - тихо сказал Остап. – Но французов мы побили!

- Ты идиот Калач! Не начни стрелять Ситников, всю роту бы положили французы. Кому я втолковывал? Кому я показывал, как надо воевать? Соснам в лесу, или тебе, бестолковому? Говоришь, побили? А цена, этого какова? В общем, так Остап. С сего дня, ты больше не командир батальона, я снимаю тебя с этой должности. Соединимся с главными силами, ты напишешь рапорт о переводе в другую армию, вот там и воюй, раз ума нет.

- Вот так сразу, друга с должности снимаешь? Не много ли на себя взял генерал? Есть люди и повыше тебя чинами!

- Твое высказывание воспринимаю, как следствие ранения, и лишний раз убеждаюсь, что ты действительно идиот. Ты только что пытался совершить воинское преступление, не подчинившись воле начальника штаба армии. За это Остап, в боевой обстановке я могу тебе просто пристрелить.

- Так стреляй, воспользуйся моим ранением! – начал кричать Калач. – Мне ничего не страшно, я смерти в глаза смотрю постоянно в отличие от тебя. Ты только командуешь, а уже забыл, как в руках шпагу держать!

- Дураком ты был в корпусе, дураком и остался. Жаль. Да будет тебе известно, а тебе это известно мой друг, что когда ты задирал подол своей возлюбленной под Москвой, я в рядах войск славного генералиссимуса Суворова дрался с французами. Не я смерти в глаза смотрел, а она, костлявая хотела в мои заглянуть. Выжил и выживаю на войне, потому что думаю, о себе, о своих солдатах, о своей семье. Я надеялся, что в Крыму, ты чему-то у меня научился. Выходит, ошибся, в твоей голове гулял тогда, и сейчас гуляет ветер. Знания, как-то ненароком зацепились за одну извилину, да и та корнями уходит в твою штанину. Поправишься, будешь пока заниматься обозом, на это, надеюсь, у тебя мозгов хватит.

Очень неприятный осадок на душе остался от разговора с другом. А остался ли я для него другом? Может Остап затаит злобу на слова мои обидные, да и подлость совершит, ведь не дружит, оказывается он с головой. Ладно, поживём, увидим.

Новым командиром батальона назначил капитана Вихрова Павла Артемьевича, я его ещё прапорщиком в шестом егерском полку принимал.

У посёлка Сморгонь, мы, наш батальон и два присоединившихся, настигли французов. Разведка доложила, что численность неприятеля, составляет около двух полков пехоты и сорок пушек. Дали французам возможность устроится на ночлег, развести костры. Отличные ориентиры для стрельбы. Из ста орудий пожелали неприятелю доброй ночи.

В лагере врага творился кромешный ад. Все что могло гореть, горело, что могло взрываться, взрывалось. Полностью деморализованные и ужасно напуганные солдаты, не обращали внимания на команды офицеров, метались по биваку в поисках спасения. А спастись было невозможно, мины и снаряды мы отпускали щедрой рукой, весь лагерь накрыли полностью. Когда какое-либо шевеление во вражеском лагере прекратилось, на проверку отправил две роты. Приказал собирать только живых французов, раненые нам не нужны. Также распорядился взорвать все французские пушки, нельзя их оставлять в исправном состоянии. Брать с собой бессмысленно, свои орудия имеются.

Капитан Вихров, с момента назначения на должность, стал моей тенью, ни на шаг не отступал, все мои распоряжения записывал в блокнот, зарисовывал расстановку сил и средств. Задавал такое множество вопросов, что иногда хотелось ему кляп в рот вставить. Это я так бурчу, а если честно, то рвение Вихрова мне импонировало. Капитан хочет научиться по-настоящему, постараюсь помочь.

Итог налёта меня удовлетворил, но не полностью. Объясню почему. Поутру казаки наловили и согнали в табун примерно две сотни здоровых лошадей, в основном тяговых. Запрягать их не было во что, телеги мы разнесли в щепу и пожгли минами. Получается, коней можно только вьючить, а значит, что-то из трофеев придётся бросить, а не хочется. Одно утешало, что брошенное имущество подберут наши крестьяне. Плюс ко всему трудности с захоронением погибших врагов. Пленных, способных рыть могилы едва две сотни собрали, а закопать нужно тысячи три. Наверное, надо предлагать французам заранее отрывать себе места упокоения,

Закладка:

Пока возились с захоронением врага и проводили в порядок вооружение, пожаловали местные партизаны, под предводительством отставного поручика Александра Мефодиевича Липеня. Крепкий, под пятьдесят лет, подтянутый мужчина, по-молодецки подскочил на лошади к моему импровизированному штабу, и доложил о прибытии в моё распоряжение. Удивил меня поручик докладом. В ходе беседы выяснилось, что он уже имел дело с батальонами нашей армии, и ему рекомендовали по всем вопросам обращаться к генералу Головко. Поэтому Липеня искал со мной встречи.

- Я, ваше высокопревосходительство, - стоя по стойке «смирно», докладывал Александр Мефодиевич, - здешний уроженец и житель. – Как вышел в отставку, так и поселился в имении, лишь изредка посещал соседей. Но смею вас заверить, все места, почитай на сто вёрст в окрест знаю, как свой дом. Любая, даже неприметная лесная тропинка, мне ведома. Когда супостат подошёл к нашим землям, я увёл всех крестьян в леса. Собрал добрую дружину, и начал изводить со свету неприятеля. А потом повстречал ваших командиров. Ой, и ловко же они стреляют из чудных пушек, от французов только пух и перья летят. Но я не о том хотел сказать. Прошу зачислить меня временно на службу, раз такая тяжкая година Отечеству моему выпала. В штыки ходить я уже не способен, а вести разведку мне ещё сподручно.

- Александр Мефодиевич, мы совершаем подчас очень долгие переходы, не взирая, на погодные условия. Вам не будет это в тягость?

- Я солдат старой закалки, сдюжу. Тут я с вашими командирами разговаривал ранее, карты рисованные смотрел. Умный человек их составлял, но не все удобные для маневра войск дороги в тех картах обозначены. Можно другими путями обходить французов, и неожиданно, в удобных местах наносить поражение. Готов с моим отрядом стать в авангарде разведки. У вас, я смотрю, казаки этим промышляют?

- Есаул Жмудин у меня начальствует над разведкой. Под его начало пойдёте?

- Конечно, пойду. Для общего дела стараться буду.

- В таком случае у меня к вам просьба. Нужно разведать удобные подступы к городу Борисову. Выяснить какие силы там находятся, и можно ли атаковать их нашими батальонами?

- Доброе дело задумали ваше высокопревосходительство. В Борисове два крупных моста через Березину, по ним, поди же ты, идут французские обозы днём и ночью. Если мосты порушить, то поставка провианта и оружия в армии неприятеля прекратиться. А если ударить с двух сторон, я имею ввиду, вы с западного берега, а ваши другие командиры, с восточного. Тогда можно захватить огромные вражеские запасы. От Борисова на юг простираются непролазные чащобы, там, на время, до лучших времён, укрыть все.

- В таком случае отправляйтесь со Жмудиным на разведку. Просьба быть осторожными, чтобы не спугнуть добычу. Мы будем двигаться за вами следом, но не быстро. Жду от вас хороших вестей.

Четыре дня, сойдя с главного тракта, мы лесами пробирались к Борисову. Проводниками у нас были люди Липеня, без них пройти скрытно было бы очень сложно, я бы сказал невозможно. Пока Липеня и Жмудин занимались Борисовым, я отправил десяток казаков на восточный берег, с целью установления связи с батальонами нашей армии. Планировал к Борисову стянуть, примерно десяток подразделений. Кто его знает, какими силами прикрывается этот важный пункт?

Разведка донесла, что в Борисове скопилось обозов «видимо, не видимо», вся округа запружена повозками. Организованы временные лагеря для отдыха солдат и офицеров. Боевое охранение выставлено только на восточном берегу. Там размещён батальон пехоты, усиленный десятью пушками. С запада французы охраной не озаботились. Липеня отметил, что в самом городе он насчитал три склада бочек с порохом. Два в центре города, и один на южной окраине. Пехоты в городе сейчас не больше полка. Удалось Липеня пообщаться с местными жителями. Французы занимаются мародёрством и творят бесчинства, в основном с женщинами. Примерно, два десятка мужчин, жителей города убили, посчитав партизанами-разбойниками.

В десяти вёрстах к северо-востоку от Борисова, на совещание прибыло двенадцать командиров батальонов. Поинтересовался их успехами в рейдовых операциях. Все сдали письменные рапорта, почитаю, когда будет время. Уверен, что все было на уровне, если были проблемы, их бы озвучили на совете. Довёл до них, разработанный мной, план захвата города. С учётом дельных замечаний, произвёл корректировку плана, и поставил задачи. Атаковать город решили через два дня. Сигналом к началу боевых действий будет наше наступление на город с запада. Особо обратил внимание командиров, на прикрытие своих флангов и тылов, а то не ровен час, ударит неприятель неожиданно, когда мы увлечёмся атакой, что нам совершенно не надо.

Позиции занимали ночью, стараясь обеспечить максимальную скрытность. Подготовили позиции для пушек и минометов, отрыли окопы для пехоты. Две сотни стрелков отправил ближе к пригороду, у них задача, по отстрелу офицеров и других деятельных особ.

Еще с вечера я набросал примерный план самого города, отметил наиболее «жирные» цели, показал командирам дивизионов сектора обстрела. Одним словом артиллерию подготовил. Пехотой не занимался, для этого есть соответствующие офицеры, у меня к ним претензий пока не возникало.

Если посмотреть на размещение наших войск, то можно увидеть, что Борисов был окружён со всех сторон. Бежать из него можно только по воде, а с плавсредствами у французов напряженка, нет их совсем. Вот я и надеюсь, что доблестные наполеоновские воины, после хорошего обстрела и отстрела, начнут задирать к небу ручки. Придётся озаботиться созданием и строительством временного лагеря военнопленных. Думаю, подключить к решению этой проблемы местного кадра – Липеня. А что, вполне нормальная кандидатура для коменданта лагеря, тем более местные условия он хорошо знает. Выявить французов, которые допускали зверства по отношению к местному населению, и отправить делегацией в ад, остальных, проявивших лояльность, содержать в сносных условиях. Можно потом, небольшими партиями, под присмотром, использовать на работах. Ладно, хватит строить прожекты, город ещё не взят.

Обошёл все позиции, поговорил с солдатами и офицерами. У всех нормальное и боевое настроение, нет той угнетённости, которую должны испытывать воины отступающей армии. А мы наступающая армия, только наступаем мы с тыла, и громим врага, дай Бог каждому так громить. Вносим лепту в победу над Бонапартом. Вот откуда у меня появилась уверенность в том, что мы разгромим Наполеона в сражении под Смоленском? Наверное, тому причиной сон, который я видел месяц назад.

Снилось поле, все усеянное трупами французских солдат, и по этому полю идёт наш император Александр І,

Закладка:

Бессменный Силантий разбудил меня за час до рассвета. После лёгкого завтрака и чашки крепкого кофе, из трофеев, направился на передовую батарею пушек С1. В предрассветной мгле было тяжело детально рассмотреть город, но он жил и работал. Движение в нем не прекращалось ни на секунду. Французы гнали обозы на восток. А невдомёк им, что через двадцать вёрст их перехватят, и большей частью уничтожат. Пусть пока думают, что находятся в относительной безопасности.

С первым лучом, взошедшего солнца, я сделал выстрел из пушки, стараясь попасть в склад пороха в центре города. Снаряд лёг близко, с недолётом Чуть подкорректировав прицел, расчёт выпустил пять снарядов беглым. Взрыв был мощным и красочным, разрушив на добрых две сотни метров все в округе. Вслед за первым орудием, открыли огонь все остальные. Что творилось на восточном берегу, я не видел. Мне хватило того, что я наблюдал со своих позиций, но оттуда, похоже, прилетало не слабо.

Лагерь с отдыхающим пехотным полком перестал существовать, потонув в разрывах и пламени, выжить там почти невозможно. Затем последовало попадание в очередной склад пороха. В городе начался пожар. Французы бросились к мостам в надежде переправиться на другой берег. Не повезло. Мосты пылали, и с восточного берега тоже густо летели мины и снаряды. Враг оказался в огненном кольце, из которого хода нет.

Стрелки не зевали, моментально пресекали любые попытки офицеров организовать солдат на тушение пожаров или на отражение нападения. После взрыва южного склада пороха, я отдал команду пехоте начать движение к городу рассыпанным строем, командирам приказал беречь подчинённых Сдающихся французов разоружать, и отправлять к нам тыл, сопротивляющихся, уничтожать без жалости. Несколько расчётов минометов направили в боевые порядки пехоты, будут помогать выкуривать особо упёртых французов из домов.

Начали поступать первые пленные. Вот они, покорители Европы, шествуют в плен к варварам, которыми нас считают. Правда, бравый вид сильно подрастеряли. Грязные, оборванные и сильно напуганные личности, совсем не походили на воинов победоносной армии господина Бонапарта. То ли ещё будет уважаемые граждане Франции, дайте срок, доберёмся до основной вашей армии, ей тоже приготовлена встреча под Смоленском.

Большую часть дня занимались освобождением города, тушением пожаров и захоронением противника. Своих павших солдат хоронили с почестями в центре Борисова, даже отпевание организовали, уцелел местный священник. Всего наша группировка на обоих берегах Березины, как это ни прискорбно, потеряла убитыми триста девять человек.

В ходе сортировки пленных мне для беседы доставили молодого полковника, как потом выяснилось, командира разгромленного пехотного полка.

- Представьтесь, пожалуйста, - предложил французу.

- Мне не о чем с вами господин генерал разговаривать, несмотря на то, что вы хорошо владеете моим родным языком, - принял надменную позу француз. – Вы, воюя не по правилам, погубили большое количество людей и имущества.

- Вас никто в Россию не звал. Могли бы спокойно прогуливаться вдоль Сены, флиртовать с дамами. Так нет же, понесла вас нелёгкая в наши пределы! Терпите, что заслужили. Кстати, а почему это мы воюем не по правилам?

- Вы, не выстроили свои войска, на виду у всех и не предупредили, таким образом, об атаке. Не дали нам времени на подготовку к отражению наступления. Вдобавок, вы взорвали наши запасы пороха. Нам нечем стало снаряжать орудия. Все это не правильно. В цивилизованном обществе так не поступают.

- Не стройте иллюзий полковник. А мне утренняя атака понравилась. Дружно и слажено отработала по городу артиллерия. Потом зашла пехота, и завершила начатое дело. Сейчас идёт подсчёт ваших пленных солдат и имущества, которое нам досталось в качестве трофеев. Вы полковник, тоже пленный, и я бы хотел знать. Кто вы? Не скажите, любой ваш солдат вас опознает и расскажет все. Вас отправим вместе со всеми в общий лагерь, не обращая внимания на чин, будете питаться с общего котла.

- Вы не посмеете!

- Еще как посмею. Я здесь командую, и вы в моей власти. Если вам и это не по душе, напишите прошение моему государю. Вы благодарите Бога, что я не отдаю вас крестьянам, у них разговор короткий, верёвка на шею.

- Александр Мефодиевич, - позвал поручика, - берите под своё начало этого полковника, не желает он разговаривать по-человечески. - Есть место, где можно разместить, весь наш полон?

- В пяти вёрстах, Тёщина падь находится, там испокон веков глину добывают. Удобное место, забор строит не надо, глубоко там. Построят французы себе жилища от непогоды, не пропадут.

- Сколько накопилось пленных?

- Семь тысяч здоровых, тысячу двести поранетых, три тысячи семьсот двадцать убитых. Их за городом схоронят, там песчаный грунт, копать могилы легче. Не переживайте, ваше высокопревосходительство, я ещё людей созвал, крепко будем француза сторожить, никто не убежит.

- Не забывайте кормить.

- Да что же мы нелюди какие? Как можно живое существо без пропитания оставлять!? Вы куда дальше?

- На Оршу.

- Бог вам в помощь.

Я зашагал в сторону Березины. Там наши солдаты ладили временную наплавную переправу из французских понтонов, доставшихся нам в наследство.

- Господин генерал, господин генерал, я готов говорить с вами, - услышал я за спиной крик полковника.

Ну что же, уважим противника беседой.

- И так, я вас внимательно слушаю, - удостоил полковника своим вниманием.

- Я полковник Пьер Машеро, командир пехотного полка 3-го корпуса маршала Нея, - рапортовал француз. – После отдыха должен был поспешить на соединение с основными силами корпуса в городке Орша. Мне придавалась шесть артиллерийских рот с тридцатью шестью пушками. Сейчас у меня ни солдат, ни пушек, вы все уничтожили, как и мою жизнь.

- Ну, жизнь, примером, вам оставили. Если будете вести себя достойно, то после уничтожения Наполеона, вас отпустят всех домой. Не сразу, конечно, а года через два. Может, вам понравится жить в России, и вы решите остаться.

- Вы так уверены в победе генерал?

- А вы в нашей победе сомневаетесь?

- Я все больше склоняюсь

Закладка:

- Если это все, о чем вы хотели мне поведать, то я выражаю вам благодарность за беседу, и не смею вас больше задерживать. Идите к своим оставшимся в живых офицерам. Вам, всем вместе нужно будет руководить солдатами при возведении жилищ, зимы у нас здесь суровые, лучше их встречать в тёплых и надёжных домах.

Полковник ушёл, опустив голову. Это тебе Машеро не Вена, и ни разу не Варшава, где тебя встречали цветами и вином, это Россия, здесь захватчиков встречают свинцом и саблей. Выживешь, увидишь свою тёплую Францию, а нет, ну, извини, не судьба, значит.

Взяв с собой немного продовольствия из обозов французов, в основном сыры и копчёности, начали движение в направлении Орши. Остальные французские обозы оставили Липеня, пусть разбирается. Я выдал ему документ, о временном назначении квартирмейстером особой армии. Основная его забота это пленные и восстановление зданий в Борисове. Липеня в свою очередь, приставил нам надёжных проводников. Мы не маячили на основной Смоленской дороге. Лишь изредка выходили на неё, когда появлялась хорошая цель для атаки.

Постепенно собрал в кулак все тридцать батальонов своего крыла. Успехи у всех были отменными. Врага набили очень даже прилично. Точных подсчётов ещё не сделали, но предварительно, около сорока-сорока пяти тысяч, думаю, наберётся Послал казаков разыскать батальоны крыла Багратиона, что-то давно от него не было сведений.

Глава 22

Соединение особой армии в единое целое произошло возле деревни Лютины в десяти вёрстах к югу от города Орша. Нашей радости не было предела. Багратион, обнял и расцеловал меня по христианскому обычаю. Да и все офицеры армии были рады вновь видеть живыми своих друзей и знакомых. Принято решение дать армии двухсуточный отдых.

Одно дело прятать в лесу один батальон, а совсем другое дело спрятать целую армию. Пришлось озаботиться системой плотных казачьих разъездов, которым поставили задачи отлавливать всех, кто появится в непосредственной близости от армии. Разбираться будем потом, а сейчас главное безопасность.

- Ну, Петр Иванович, делитесь достижениями, - изнывал я от любопытства.

- Все прошло идеально. Жером пошёл туда, где мы его поджидали. Вместе с Чичаговым врезали всеми орудиями и ружьями. Ты бы видел, что там началось. Мы с трёх сторон, а с четвёртой болото, отойти некуда, надо принимать бой. А как, прикажешь принимать бой, если со всех сторон на тебя мины, снаряды, ядра и пули летят. Правда, гренадеры Жерома попытались прорваться на запад со своим патроном, но мы их всех положили минами. Жером сейчас у меня в обозе в клетке сидит.

- Особа царских кровей, и в клетке? Не слишком ли?

- Кусается, на людей бросается. Я грешным делом подумываю, не помутился ли Жером разумом. Мы его из-под убитой лошади вытащили. Французы сдаваться не хотели, думали, уйти через болото. Непроходимое оно и глубокое, там сгинули многие. Набили больше восьми тысяч, и столько же Чичагов угнал в плен. Если и убежал кто, то не больше сотни. И куда они побегут? Голодные, не знающие местности и без оружия. Их крестьяне изловят быстро. Повезёт, если живота не лишат, а пристроят к хозяйству. Понятовский со своими конниками, не имея возможности совершить маневр, полностью потопил людей и коней в болоте. Сам в плен сдаваться не захотел, пустил пулю в голову.

- Преизрядно вы побили неприятеля.

- Заметь, мы даже могилы для них не копали. Хоронили в болоте, там всем места хватило, никто не всплыл.

- Ну, это как-то не по-христиански. Да и погибли солдаты в бою.

- Ага, я тоже так рассуждал. Оказывается, что в той местности, на глубине двух штыков лопаты, проступает вода. Вот местные и хоронят усопших в болотах. Не везти же мне эдакую кучу врагов на твёрдую землю. Мы своими погибшими два десятка телег загрузили, да ещё с горкой. У тебя, что нового?

- У Сморгони немного повоевал, да город Борисов у французов отнял. Взял большие трофеи в обозах, и в плен захватил больше семи тысяч. Там у меня временный квартирмейстер Липеня заправляет, поручик в отставке из местных жителей. От Тормасова последнее сообщение было неделю назад. Пишет, что все идёт по плану. Надеюсь, в Смоленске подготовились.

- Да не волнуйся ты так! Кутузов с Дуная приведёт остальную армию, из Финляндского княжества подойдут войска, из внутренних губерний наскребут что-то, глядишь, и сравняемся с Наполеоном по численности. Наша с тобой армия оснащена лучше французов во много раз, и бить их мы научились. Ты лучше подумай, как Оршу брать будем. Этот город последний перед Смоленском, там нас могут встретить не ласково.

- Дальняя разведка уже там побывала, вступила в связь с местными партизанами. В городе сейчас находится корпус маршала Нея, и часть конницы маршала Мюрата, это примерно тысяч восемнадцать-двадцать солдат. С юга помощи Нею не будет, вы Жерома приголубили, а вот с севера можно ожидать подхода свежих войск от Наполеона. Мы точно не знаем, кинулся ли он вдогонку за фельдмаршалом Барклаем де Толли, или еле ноги переставляет. Боюсь, чтобы во фланг нам не зашли, а ещё хуже с тыла ударили. Корпус Даву тоже впереди где-то болтается, он вёл бои с арьергардом Тормасова.

- Давай просто спалим этот город, он же в основном деревянный. У нас снарядов в достатке и мин тоже. На Дунае неплохо получалось, турок тогда хорошо поджарили. Французы думаю, тоже очень огню рады будут.

- Как с мирными жителями быть?

- Пошлем лазутчиков, пусть народ будоражат, призывают уходить в сторону Борисова, или в другие места, только не в Смоленск. Повременим с атакой два-три дня, а потом окружим со всех сторон и спалим вместе с французами.

- Сами предупредим французов о нападении!?

Закладка:

- Надежды, что все уйдут из города мало, но думаю, большая часть сможет покинуть, если французы не помешают.

- Французам местное население, окромя девок и баб не надобно. Все, что надо войску уже отобрано. С нищего поселянина взять нечего, уходит, ну, и пусть идёт

- Тогда нужна будет ночная внезапная атака, после точной и сосредоточенной по особо важным целям артподготовки. Еще бы ветер поднялся, тогда город выгорит весь. Я вот, что ещё думаю. Чем ближе к основным силам, тем больше французских войск накапливается в городах и посёлках Сколько их точно набралось в Орше, мы не знаем, разведка ещё не вернулась. Учтите, город расположен на берегах рек Днепра и Оршанки, пусть и не сильно глубокие они в этих местах, но мосты через них переброшены. Уничтожат французы мосты, наше наступление застопорится. С севера к городу подходит витебский тракт, с востока смоленский, если их не перерезать, то противник может спокойно по ним убежать, или получить серьёзные подкрепления.

- Ты хочешь сказать, что нам надо опять разделить армию, и двумя, или тремя группировками, переправляться через реки вдали от противника? Потом перекрывать, названные тобой дороги, и только затем атаковать сам город?

- Примерно, так. Торопиться с принятием решения не будем, подождём результаты разведки.

Через сутки появились разведчики, привезя двух французских офицеров-интендантов с мешками на головах.

Поговорили с ними основательно. Войска маршала Нея стоят на пороге голода. Провизии в городе осталось на две сутодачи. Все съестное у жителей города уже отобрали, поэтому население спешно бежит. Фуражирные команды разосланы по округе в поисках продовольствия и фуража. Вернулось всего две команды с пустыми руками, добыть ничего не удалось. Остальные, похоже, уничтожены партизанами. В частях маршала Мюрата, обессиленных лошадей, дорезают, и употребляют в пищу. Очень часто, среди солдат вспыхивают потасовки с применением оружия, из-за перераспределения продовольствия. Корпус Даву ушёл по направлению к Витебску, ситуация с продовольствием аналогичная. По словам французов, если снабжение провизией не наладится, то в ближайшие дни следует ожидать бунт среди солдат. Последний приказ Наполеона, двигаться на соединения с основными силами, некому будет исполнять, разбегутся доблестные воины.

- Из всей беседы я понял, - резюмировал Багратион, - Бонапарт отважился собрать все войска под Смоленском и попробовать уничтожить нашу армию в генеральном сражении. Значит, Наполеон не догнал Барклая, сидит у него на хвосте, а не настиг окончательно. Ай-да немец, ай-да молодец! Тогда, сам Бог нам велел поступить, как ты Степан Иванович спланировал. Поделим армию на три равные части, переправимся. Окружим город, и начнём жечь.

Северную группу повёл Багратион, я возглавил войска центра, а южной группой командовал генерал Григорьев Яков Порфирьевич. Каждую группу сопровождали местные проводники, земское ополчение и партизаны из крестьян составляли наш резерв.

Моим людям переправляться не нужно, полоса атаки проходила по суше. Скрытно приблизились к окраине города в сумерках, никакого охранения или застав врага не встретили. О безопасности не заботятся наши противники, нам же лучше. Перекрыли дорогу на Борисов, и начали возводить укрепления и позиции для артиллерии. Первую скрипку в сражении будет играть Багратион, после его первых выстрелов, все группировки разом навалятся с разных сторон.

Ожидал утра и волновался, словно завтрашняя атака для меня первая в жизни. Объяснить причину волнения не мог. Может, просто устал от постоянных боев и стычек, от крови, льющейся с обеих сторон. Ничего, надо ещё немного потерпеть, а там глядишь, и мир наступит, отдохну, оттаю душой и телом в кругу семьи. Как ни отгонял романтические мысли, а взгляд очаровательных зелёных глазок моей любимой жёнушки, был все время при мне, а медальон с её изображением, висевший на шее, согревал сердце. Я как бы ощущал рядом присутствие любимой. Видать Степан Иванович, ты сильно истосковался по Софии, чудится тебе её взгляд и все остальное грезится. Надо настраиваться на жестокий бой, хватит расслабляться.

Рассветный туман потихоньку исчезал, открывая взору городок Орша. Самый обыкновенный, заштатный город, без каких-либо достопримечательностей в виде замков. Церкви имеются, но тоже самые обыкновенные, деревянные. Еще несколько минут и мирную идиллическую картину нарушат разрывы снарядов, вопли раненых и умирающих.

Грянул выстрел орудия с северной стороны, и разом взорвалось все небо. Только с него на головы французов, полился не дождь, а посыпались мины и снаряды. Моментально рассвет окрасился большим количеством разрывов, и начинающимися пожарами. Артиллеристы, действуя в соответствии с приказом, вели беглый прицельный огонь. В подзорную трубу я наблюдал за противником. Возле домов и по улицам бегали полуголые люди, пытающиеся скрыться от губительных осколков. Удавалось это единицам, основная масса мечущихся неподвижно застывала там, где их достали взрывы. Примерно через полчаса обстрела, я заметил бегущих к нашим позициям людей, с белым полотнищем, закреплённом на древке знамени. Наверное, хотят сдаться, или затеять переговоры, подумалось. Приказал «парламентёров» не убивать, а доставить ко мне. Примем и поговорим. Артиллеристам, приказ о прекращении огня не отдавал, ещё не всю норму боеприпасов выпустили. С севера и юга Орши канонада тоже не утихала, значит, к Багратиону и к Григорьеву «делегаций» не было.

Подвели капитана в разорванном и грязном мундире.

- Господин генерал, - со слезами на глазах обратился капитан, - прошу вас, прекратите обстрел, город уже горит со всех сторон, мои товарищи гибнут от ваших ядер и огня. – Спасите нас, пожалуйста!

- Вы капитан уполномочены вести переговоры? А где ваши маршалы и генералы?

- Я не знаю. Никто не давал мне право вести переговоры, это моя инициатива. Хочу лишь спасти своих земляков, до остальных мне нет дела.

- Мы прекратим обстрел, но вы пойдёте к своим командирам и передадите ультиматум о капитуляции. Даю вам ровно час на принятие решения. В противном случае, мы возобновим обстрел, и закончим его после полного уничтожения ваших сил.

Отправил посыльных к Багратиону и Григорьеву. Раз появилась перспектива взять город без потерь, грех не воспользоваться. Своим пушкарям дал отбой стрельбы.

Капитан побежал к Орше, словно за ним гналась свора собак. Капитан-капитан, услышали бы тебя генералы! А то, из-за своей гордости и тщеславия они пристрелят тебя ненароком, сочтя паникёром

Спустя полчаса установилась относительная тишина. На рёв пламени горящих домов никто не обращал внимания, как и на крики гибнущих в огне французов.

Вдруг в нашу сторону из горящего города рванул огромный табун лошадей. Никто его не направлял и

Закладка:

Мои солдаты в спешке покинули ближайшие окопы. Оказаться на пути лавины коней, смерти подобно.

Огненный смерч коней унёсся по тракту в наш тыл. Там ему никто не помешает, наши повозки надёжно укрыты в лесу, а боль от ожогов и страх гнал животных подальше от пылающего города. Ничего, наши хозяйственные казаки выловят лошадей, и пристроят к делу.

Прозвучала в городе серия частых и сильных взрывов, похоже, огонь добрался до складов с порохом.

Отведённое время закончилось, желающих сдаваться, как это ни прискорбно, не наблюдалось. Выпустив по городу ещё по два десятка боеприпасов, орудия армии замолчали. Мы все ожидали, когда выгорит все до тла.

После обеда, когда огонь немного поубавился, двинули пехотные подразделения к городу, с приказом, ближе трёхсот шагов не подходить.

Прискакал представитель земского ополчения, прапорщик в отставке Суслин, с сообщением, что вниз по течению, воды Днепра, сплошным потоком несут трупы французских солдат. Несколько трупов выловили, и осмотрели. Все сильно обгорели, на некоторых видны повязки. В двух вёрстах от города, русло реки сильно расширяется, так туда уже принесло горы утопленников. Пришлось приказать ополченцам собирать этот скорбный «урожай». Офицеров, доставлять в город для опознания, остальных считать и предавать земле. Лето на дворе, не хватало ещё заразу распространить.

Только к вечеру зашли в город, вернее сказать в мёртвый город. Кое-какая жизнь теплилась только на берегах Днепра и Оршанки. По моим прикидкам, уцелели не более пяти тысяч солдат.

- Ты посмотри Степан Иванович, что мы с тобой тут натворили, - Багратион указал рукой на плотину из тел французов, набившихся под опоры моста, - жуть, да и только. – Капитулировали бы, могли выжить. Заметь, все хотели спастись в воде. Давили и топили друг друга, а спаслось мало.

- Да, картина страшная, даже не по себе становится. А на пепелище ещё сколько трупов? Тут работы пленным на неделю, а ждать нам некогда. Предлагаю ополченцам передать заботу о пленных, а самим быстрее покинуть это место.

- Согласен я с тобой. Отведём войска от города вёрст на десять, дадим отдых на сутки, а потом скорым шагом к Смоленску. Через семь дней наступает намеченный срок, нас поджидают.

Армию размещали недалеко от Орши в густом лесу, выделив значительные силы казаков, татар и башкир для организации большого количества разъездов. Любой интерес к армии должен был жёстко пресекаться. В плен надлежало брать только французских офицеров, остальных под нож. Жестоко, но ничего не поделаешь, время такое.

Осуществил проверку наличия и исправности артиллерии. За все время, по различным причинам, в основном из-за поломок, вышли из строя девяносто семь пушек С1 и пятьдесят два миномета. Ушлые пушкари, все, что могло понадобиться в дальнейшем, с поломанных орудий сняли, и возили с собой. Остальное, сбрасывалось в реки и болота, врагу ни единого винтика не досталось. Запасы боеприпасов имелись солидные. Надеялся, что и в Смоленск заряды доставили, я заранее отдал соответствующие распоряжения.

За рассматриванием карты организации обороны Смоленска меня застал Багратион.

- Изучаешь карту, и готовишь диспозицию для нашей армии? – поинтересовался генерал. – Прибудем на место, все увидишь своими глазами, а потом придумаешь, как французов гонять.

- Есть у меня надежда, что оборону города Генштабисты организовали правильно, и выполнили весь объем инженерных работ. С императором и генералом Гекель долго обговаривали особенности построения оборонительных сооружений с учётом местного ландшафта. Мне Гекель показался нормальным и знающим человеком. Правда, все предусмотреть невозможно.

- Не ты один такой. Вот Наполеон, казалось, предусмотрел многое в своих военных и политических планах вторжения в нашу Отчизну, но не подумал, что против него поднимутся на борьбу все народы России. К чему это я тебе говорю? А к тому, уважаемый Степан Иванович, что в скорости к Смоленску стянут огромное количество народных мстителей французам.

- Вы что-то знаете конкретное, о концентрации у города партизан?

- Знаю, что партизанские отряды начали усиливать отставными и кадровыми офицерами действующей армии, для большей их эффективности. Я встречал два таких отряда, так они на половину состояли из кадровых кавалеристов. И вообще, хватит голову ломать над бумагами, пора отдыхать, Ты мне нужен свежим и уравновешенным, чтобы правильно руководить батальонами, полками и дивизиями. Начальник штаба армии кто у нас?

- Ну, я.

- То-то же. Иди спать генерал. Завтра день на подготовку к маршу. Дел у тебя будет много.

Нам предстояло прошагать и проехать около ста вёрст Очень не простым был этот путь, нужно быть на стороже. Кто, знает этих французов, вдруг решили стать на отдых, и столкнёмся с ними ненароком, тогда скрытность нашего передвижения вскроется. Одна надежда на разведку и проводников.

Через сутки разведка донесла, что на ответвлении от основной дороги обнаружено место боя с французами. Кто воевал, установить не удалось. Казаки осмотрели двести девять трупов. Почти все имеют огнестрельные ранения, и раздеты донага. У каждого убитого, голова разрублена пополам, предположительно секирой. Кто-то качественно провёл контроль, таким жёстким способом. Какого-либо оружия не обнаружили, подобрано все. Выложенные ровными рядами трупы, несколько озадачили. Зачем так поступили партизаны? Устрашали завоевателей? Немного не логично. Эта дорога, не является такой уж и оживлённой Вопросы.

К концу дня, вновь наткнулись на место боя. Здесь тела погибших врагов, валялись в живописном беспорядке. У трёх орудий были заклёпаны запальные отверстия, лафеты порублены топорами, а колеса сняты. По характеру ран определили, что, примерно роту пехотинцев и полуроту артиллеристов, порубили кавалеристы. Опять же, все полезное для войны было унесено. Повстречаться бы с этими лесными воинами, да скоординировать действия, глядишь, и пользы больше было.

Пришлось добавить количество казаков в передовых и в боковых дозорах, чтобы вовремя среагировать на возможную опасность.

Где-то в двадцати вёрстах от нашей цели, зашли на небольшой хутор, со смешным названием Хорьки. Название смешное, а картина в нем ужасная. Все пространство в округе хутора, и сам населённый пункт, были усеяны трупами в одежде российских крестьян и наполеоновских солдат. Все говорило о жестоком бое, разыгравшемся у данного населённого пункта. Казаки тщательно осмотрели округу версты на две, пытаясь найти живых очевидцев. Безуспешно. Привезли два трупа французов, раненые хотели уйти из хутора, но не судьба. У обоих в сердцах забиты деревянные колья. Крестьяне здесь с демонами воевали, что ли? Загадочней и загадочней, а спросить не у кого, не обнаружила

Закладка:

В десяти вёрстах на юг от Смоленска в густых лесах размещали свою армию. Строили временные укрытия от непогоды, оборудовали позиции для минометов на нескольких лесных дорогах и тропах. Перекрывали дозорами и караулами любые подходы к местам расположения.

Взяв две сотни казаков сопровождения, отправились с Багратионом на совещание в пригороде Смоленска, дата и место были заранее оговорены с императором. Заодно взял с собой своего друга Калача. Я решил перевести его в другую армию до начала сражения, не хотел его оставлять в своём подчинении, во избежание так сказать.

В деревне Станички располагалась ставка императора, там же находилось командование всей группировки войск, собранных для предстоящего сражения. Надо отметить, что охрана деревни была организована хорошо. Еще на дальних подступах, нас встретил разъезд драгун. Опознавание прошло успешно, офицеры знали Багратиона в лицо. Мы и наш эскорт, под приглядом драгун, были препровождены в деревню, и переданы полковнику Шитову.

У штаба простился с Остапом. Калач сказал мне на прощание, что с этого момента мы с ним никогда не встречались, не учились в одном корпусе, и никогда не дружили. Если вместе сведёт судьба, то он мне руку никогда не подаст. Что сказать, Бог ему судья.

На следующий день Багратион отправился к императору с докладом, представлять ему полный и обстоятельный рапорт о действиях особой армии за весь период боев. Я не поехал, готовил диспозицию для нашей армии, так как во второй половине дня намечался военный совет.

- О и эти двое тут как тут, - улыбнулся Кутузов, - прибежали сюда с Кавказа, как будто без вас Петр Иванович и Степан Иванович, мы француза не одолеем!?

- Михаил Илларионович, - спокойно произнёс Александр І, - разрешите вам представить генералов Петрова и Степанова. – Наверное, пришло время всем открыть истинных возмутителей спокойствия во французских тылах.

- Ваше императорское величество, вы хотите сказать, что эти два молодца, - удивился Кутузов, - почти два месяца режут французов по лесам?

- И не только по лесам, они ещё и города освобождают. Правда, иногда, так освободят, что остаются одни головешки. Это я говорю об Орше. Добежали до нас местные жители, рассказали о взятии города.

- Я тоже слышал об этом, только думал, преувеличивают потери французов.

- Может и преувеличивают. Только наши лазутчики уже седмицу не могут найти сведений или упоминаний о маршалах Неё и Мюрате, находившихся в Орше. Смею предполагать, что их души упокоились при участии войск Багратиона и Головко. Ладно господа генералы, после совещания у вас будет время поговорить, а сейчас давайте выслушаем генерала Гекель, он нам поведает об инженерной подготовке позиций. Затем выслушаем начальника Генерального штаба, он донесёт нам разработанную диспозицию на сражение. Слушайте внимательно, по ходу доклада можно задавать вопросы.

По команде генерала Гекель два молодых подпоручика повесили на стене карту. Взглянул я на неё, и понял, объем работ выполнен огромный.

Гекель подошёл к карте, и начал рассказывать, где и сколько построено люнетов, редутов, блиндажей, капониров, равелинов и земляных фортов. Сколько вёрст отрыто траншей и рвов. Отметил протяжённость лесных засек. Где и как используются непроходимые болота и заболоченные поймы речушек и ручьёв Генерал отметил, что все дороги, ведущие в наш тыл, в том числе и лесные перерыты в нескольких местах глубокими рвами, на подходах к ним, устроены завалы из брёвен Оставленные для снабжения войск дороги, имеют мосты, и тщательно охраняются. В случае крайней необходимости, эти мосты можно разрушить, заряды для этого уже размещены.

На всех направлениях, опасных для применения конницы устроены «волчьи ямы», отрыты «барсучьи норы», вкопаны острозаточенные колья. Также в единую систему обороны включена крепостная стена города. Об устройстве артиллерийских позиций, Гекель рассказал отдельно, надо сказать, что их расположение, на мой взгляд, было удачным. Можно было уверенно простреливать большую часть будущего поля битвы.

Затем генерал рассказал о второй полосе обороны, которая располагалась на восточном берегу Днепра. Она подготовлена на случай прорыва первой полосы. Там тоже все выполнено грамотно и с учётом последних достижений в фортификации.

Я только удивлялся. Можем же, когда захотим! Также генерал отметил, что на удалении двадцать-тридцать вёрст от города все деревни и села опустели, женщин и детей со скарбом вывели, а мужчин и подростков привлекли к партизанскому движению.

Следующим докладчиком был Аракчеев. Доложил, что войск собрано около стопятидесяти тысяч, без учёта армии Барклая де Толли и особой армии, все они на данный момент размещены в укреплениях, осваивают и совершенствуют их. Армия фельдмаршала Барклая де Толли, продолжает вести арьергардные бои с войсками Наполеона, неспешно отходит к Смоленску, продолжая заманивать неприятеля. Две дивизии армии, недалеко от Витебска, отделились от основных сил, и укрылась в лесах. Сейчас они пропускают мимо себя войска противника, чтобы в дальнейшем, атаковать тылы.

Артиллерии разных видов, собрано более тысячи двухсот единиц. Полнокровных казачьих дивизий имеется четыре. Резерв составляют пятнадцать тысяч солдат, имеющих боевой опыт и излечившихся от ранений.

Сражение предполагается провести в ближайшее время, когда Наполеон достигнет Смоленска, и соберёт все войска в единый кулак, как он обычно поступает. Кстати разведка подтверждает эти предположения.

Инициативу начала сражения, Аракчеев предлагает предоставить французам, чтобы сбить их немного с толку, показать мнимую слабость и боязнь перед грозным Наполеоном. Потом подтянуть на фланги наступающего противника партизанские отряды, которые своими жалящими ударами будут вносить дезорганизацию в рядах французов, устраивать поджоги в местах размещения, перехватывать гонцов и делегатов связи.

Когда противник втянется в сражение полностью, засадные дивизии фельдмаршала Барклая де Толли, окончательно перережут линии снабжения, и начнут теснить неприятеля с тыла, закрыв, таким образом, пути отхода в северном направлении.

Наша особая армия, должна закрыть все западное направление снабжения и отхода французов.

Замкнув кольцо вокруг войск Наполеона, и нанося ему значительные потери, планируется разбить и нанести ему поражение.

В случае нашего успеха, вражеские войска будут разделять на части, принуждать к сдаче в плен, а в случае отказа уничтожать.

По распоряжению Аракчеева в каждый полк направлены выписки из общей диспозиции. Все вносимые изменения будут направлены в войска своевременно.

Звучит, конечно, красиво.

Закладка:

- Все прослушали доклады? – встал из-за стола император. – Вопросы и предложения имеются? Кому не понятно, обращайтесь за консультациями к генералу Аракчееву и к генералу Гекель, они вам разъяснят. Тогда обращаю внимание всех, озаботьтесь усиленной разведкой. Все данные, не реже двух раз в день докладывать в Генеральный штаб. В местах расквартирования войск требую поддерживать строжайшую дисциплину. Все генералы могут быть свободны, а Багратион и Головко останьтесь.

- Ну, что скажешь Головко? – обратился ко мне Александр І, - твои рекомендации учли?

- Доклады были полные и обстоятельные, много предложений учтено.

- А что упустили?

- Место расположения нашей армии указано не точно, просто западное направление. Предлагаю уточнение от деревни Заболотье до деревни Стелька. Мы полностью закроем противнику возможность к отступлению. Наши фланги прикроют болота. И ещё бы своими глазами посмотреть все, что здесь построили.

- Ох, и недоверчивый ты Головко!

- Ваше императорское величество, генерал Головко, привык вдумчиво разрабатывать диспозиции, и лично осматривать местность, где предстоит сражаться, - заступился за меня Багратион. – Разгром корпусов Жерома и Понятовского, кстати, он разработал, а мы с Чичаговым воплотили.

- Неплохо вы повоевали. Наши лазутчики из неприятельского стана доносят, что Наполеон потерял очень много людей и орудий от ваших действий. И продолжает терять войска по причине болезней и дезертирства. Если даст Бог, то приведёт Бонапарт сюда двести двадцать - двести пятьдесят тысяч. Наши армии по числу почти сравняются. Надеюсь, общими усилиями нанесём поражение французам, и погоним их обратно в Париж. Теперь ступайте к войскам готовьтесь, у нас три-четыре дня в запасе.

Разыскали наши обозы, доставившие нам снаряды и мины, запасные части к орудиям и минометам. Багратион с обозами возвратился в армию, а я с сотней казаков объехал за два дня весь театр предполагаемой битвы.

Слушать генерала Гекель это одно, а увидеть своими глазами, совсем другое. Скажу так, подобной протяжённости и количества оборонительных сооружений не возводили нигде. В нескольких, не основных местах, земляные работы ещё продолжались. Отрадно было видеть, что перед защитными рвами, на всем протяжении линии обороны, в четыре ряда выставлены деревянные рогатки, вбиты заострённые колья. Пехота такие препятствия просто так их не преодолеет. На всякий случай я набросал себе схему основных ориентиров, хотя их замечательно видно и с наших будущих позиций.

Глава 23

Двое суток, почти без отдыха я носился по всем позициям армии. Проверял и перепроверял подготовку подразделений, ведение фортификационных работ. Командиры всех уровней знали о моем дотошном отношении к данному вопросу, и старались не ударить лицом в грязь. Особое внимание уделялось маскировке занимаемых позиций, все укрепления органично вписывались в складки местности и ландшафт. С близкого расстояния обнаружить наши позиции было трудно. До определённого времени, нас не должны выявить французы, мы обязаны стать для них очень неприятным сюрпризом.

Меня заинтересовала возвышенность на левом фланге обороны. Довольно высокий холм, покрытый густым лесом, был подобен маяку на берегу моря. Его хорошо видно практически с любой точки наших позиций. Но главное не в этом. С холма открывалась отличная видимость на будущее поле боя, вплоть до самого города. Мой денщик Силантий, по моей команде измерил шагами расстояние до возведённых укреплений, и к важным ориентирам. Все данные я занёс в блокнот. Получалось до ближайшего противопехотного рва наших войск не более десяти вёрст, да и по сторонам примерно такое же расстояние. Если противник заполнит войсками все пространство, то мы сможем накрыть их середину, что в принципе, не плохо. Я в очередной раз поехал на холм осмотреться. Здесь меня застал Багратион.

- Все высматриваешь, никак не успокоишься? – поинтересовался генерал. – Я осмотрел позиции, все сделано на совесть. Чего волнуешься?

- С этого холма открывается отличная видимость. Вы посмотрите. Маленькие островки леса не помешают стрельбе.

- Ты хочешь разместить здесь орудия?

- Да, есть такая мысль. Построить здесь долговременную артиллерийскую позицию, разместить батарею пушек С1, прикрыв батареей минометов и ротой егерей.

- Если обнаружат, то развернут на эту точку несколько десятков пушек, и смешают с землёй

- Так я же говорю, построить позицию. Здесь очень плотный грунт, глина. Отроем глубокие капониры, обращённые в сторону противника. Перекроем сверху брёвнами в три-четыре наката. У каждого орудия будет отдельная позиция, с укреплённой амбразурой. Конечно, работы много, но эта позиция, того стоит. А ещё взгляните, там, на удалении, примерно пяти вёрстах, возле хуторка из трёх домишек. Видите не очень высокий холмик?

- Вижу.

- Я предполагаю, что Наполеон, его тоже без внимания не оставит, разместит там свой командный пункт, чтобы своими глазами обозревать все поле сражения. Он ведь всегда находился вблизи наступающих войск, думаю, и сейчас не откажется от своей привычки.

- Так ты говорил, что наши пушки бьют на четыре версты, а здесь больше. Как достанешь?

- Немного подумал, и решил добавить пороха в снаряды, за счёт чего увеличим дальность выстрела. Чтобы не разрушить пушки, добавим ещё по паре пружин в противооткатные устройства. Прочность узлов позволяет это сделать.

- Если решил, и ты уверен, что все получится правильно, тогда делай.

Двое суток непрерывной работы, и позиции были готовы. Каждую позицию осмотрел лично, командиру батареи и командирам орудий указал на особенности стрельбы из подобных укреплений. Рассказал о «мёртвых зонах». Позиция, конечно, замечательная, но имела недостаток, это удалённость от основных сил шагов на триста. Если её атакуют со всех сторон, то придётся драться в окружении, и неизвестно, выживет кто-либо. Переоснастили по триста снарядов разного вида на каждое орудие. Для удобства, я назвал эту позицию «цитадель».

Общая подготовка нашей армии к сражению окончена. Оставив на позициях дежурные роты и расчёты, основные силы были отведены в тыл. Солдаты приводили себя и оружие в порядок, мылись и чистились.

С обозами пришло новое обмундирование защитной расцветки. Переодеть удалось только два егерских полка из-за недостаточного количества, не успевали шить.

На следующий день, с севера начали подходить первые подразделения французской армии. Наша разведка круглосуточно рыскала в округе, пару раз натыкалась на довольно крупные отряды партизан. Они сосредотачивались в деревнях,

Закладка:

Жмудин с казаками, мной снова был отправлен на поиск «языка». Далеко за полночь донцы, приволокли пехотного капитана и двух унтер-офицеров. Расщедрились разведчики.

Опрос пленных показал, что маршал Даву с войсками пожаловать изволили. Утром ожидается подход основных сил в главе с Наполеоном. По словам капитана, им довели приказ о сражении у Смоленска. Французские войска, наступавшие в направлении Киева и Санкт-Петербурга, срочно отозваны на Московское направление, где ожидается успех. Капитан высокомерно заявил, что гениальный полководец Наполеон Бонапарт разобьёт здесь все армии русских, и спокойно завоюет всю огромную страну.

Опрошенные отдельно от капитана унтер-офицеры, были менее категоричны. Рассказали о трудностях службы, о проблемах с продовольствием, о снижении дисциплины в войсках. Если верить их словам, то союзники французов дезертируют очень часто, уходят с позиций ротами, а иногда даже батальонами. Для устрашения союзников, Наполеон приказал кавалерии догнать и уничтожить роту дезертиров- баварцев. Этот приказ имел негативные последствия, убегать стали чаще, и в ночное время.

На следующий день, прибыли основные войска французов. Наполеон с ходу перестроил походные колонны в атакующие и попытался взять укрепления русских войск. Первая атака с большими потерями для французов была отбита. Повторная атака тоже не принесла успеха. Пехотные атакующие колонны расстреливались русской артиллерией, ещё на подходе. Наполеон прекратил атаки, и начал подтягивать свою артиллерию, включив её в контрбатарейную борьбу.

Находясь на «цитадели», я тщательно заносил в блокнот и отмечал на карте все прибывшие французские части, род войск, их примерный численный состав и вооружение. Существующие подзорные трубы не позволяли рассмотреть все детально, но и увиденного было достаточно. Силищу собрал Наполеон не малую.

27 августа 1812 года с раннего утра Наполеон начал массированное наступление на позиции русских войск. Французская артиллерия грохотала не умолкая. В течение дня было проведено пять безуспешных атак. Русских выбить с позиций не удалось, за то французы потеряли много пехотинцев.

Сидеть, наблюдать за сражением очень тяжело. Там воюют и умирают русские солдаты, а ты сидишь в засаде и ждёшь своего часа.

Поздно вечером Багратион получил депешу из штаба, «Мышеловка захлопнута», гласила бумага, и больше никаких указаний. Собственно они и не нужны, все определено общей диспозицией. Значит, завтра будет тяжёлый день, и очень неприятный для французов.

Утро 28 августа я встретил на «цитадели», страсть, как хотелось пальнуть по намеченной цели. Солнце ещё не полностью оторвалось от горизонта, а французы уже начали обстрел позиций русских войск из орудий.

Облюбованный мной холм я внимательно осматривал в подзорную трубу. Угадал, там действительно командный пункт. Похоже, там целая толпа офицеров, и почти сотня конных посыльных. Кто конкретно из командования находится на холме, можно только гадать, разглядеть толком невозможно.

Измеренная шагами Силантия дальность до холма мне известна. Устанавливаю прицел на орудии, тщательно навожу на цель. Снаряд в казённике Передаю остальным расчётам установки для стрельбы. Пристрелку решил вести всей батареей, благо снарядов достаточно.

Выстрел. Несколько секунд, и замечаю разрывы с небольшим недолётом Вношу поправки в прицел. А вот сейчас снаряды легли отлично. Отдаю команду вести беглый огонь, расходом по тридцать снарядов на орудие, попросил не забывать о зажигательных боеприпасах. Прошло каких-то пять минут, и весь холм изрыт воронками, а сухая трава пылала. Удалось ли накрыть генералитет агрессора или нет, посмотрим позже. Надо переносить огонь на другие важные цели, например, на артиллерийские батареи французов, расположенные в глубине войск. Если повезёт, то накроем и склады пороха.

Только сейчас обратил внимание, что вся артиллерия нашей армии вела интенсивный огонь по неприятелю.

Поспешил занять место рядом с Багратионом, там наш штаб, туда стекаются все сведения.

- Ну не томи, попал? – с нетерпением спросил Петр Иванович. – Отсюда я вижу только огонь и дым, рассмотреть не могу.

- По холму отработали хорошо, он весь покрыт воронками. Наблюдал много лежащих французских офицеров. Попал ли под огонь Наполеон мне неизвестно.

- Хотелось, чтобы попал. Видишь, наши пушкари стараются как!? Кладут снаряды и мины по колоннам прицельно. По всему нашему фронту французы в замешательстве. Через десять минут двинем полки вперед шагов на триста. К ним подтянем артиллерию, и опять посыплем поле взрывающимися подарками. Все будет делаться, как ты расписал в диспозиции.

Войска особой армии меняли позиции волнами. Одна часть артиллерии вела огонь по противнику, а другая, вслед за пехотой продвигалась вперед. Окопавшись, подключалась к стрельбе, давая возможность коллегам сменить позиции. Такой способ смены позиций давал возможность наносить ущерб противнику постоянно. Мне кажется, французы этому рады не были.

Поступили сведения, что фланговые отряды партизан пришли в движение, и начали уничтожать мелкие подразделения противника и обозы. Также во фланг армии Наполеона ударили две «засадные» дивизии фельдмаршала Барклая да Толли. Вот уж чего не ожидали французы, так это мощного и слаженного удара во фланг. Не знаю, кто командовал этими дивизиями, но он поступил грамотно. Разнёс в труху несколько полков пехоты, пожог обозы, захватил пушки, и быстро ушёл на исходные позиции. Бросившихся вдогонку кавалеристов, почти в упор расстреляли из полевых пушек картечью. Кольцо вокруг французов постепенно сжималось.

К исходу дня наша армия продвинулась вперед на три, а в отдельных местах на четыре версты. Нам не стояла задача молниеносного продвижения, необходимо было максимально проредить численный состав противника, и выбивать пушки. Жаль, конечно, что мы не достигли холма. Очень хотелось посмотреть, кого мы там накрыли. Любое шевеление на этом холме, сейчас пресекалось миномётным огнём, не позволяющим днём французам вынести раненых и убитых.

В сумерках бой затих. На смену грохоту орудий пришли крики, стоны раненых и умирающих на поле боя. Да, наша армия понесла потери, но в сравнении с другими русскими частями, я был уверен, они были незначительными. Сказывалась отличная наша оснащённость и выучка солдат.

Ночью, как обычно за работу взялась разведка. На интересующий нас холм, разведчики не смогли пробраться, густо там сидели французы.

О, какая удача, Жмудин и сотоварищи, доставили в штаб раненого в ногу полковника.

- Обратите внимание Петр Иванович, - обратился я к Багратиону, - сей полковник несколько лет назад носил мундир полковника прусской армии. – Если я не ошибаюсь, фамилия этого господина Штаунберг, и ходил он в наших союзниках. А сейчас переметнулся к французам.

- Вы не ошиблись молодой человек, - с гримасой боли на лице ответил полковник. – Я вас тоже запомнил. Сожалею, что мне сегодня не довелось с вами скрестить шпагу, а то показал бы вам, как ей владеют прусские офицеры.

Закладка:

- Да, великий полководец Наполеон Бонапарт находился в боевых порядках доблестных и непобедимых войск. Благодаря его гениальному военному мастерству, нам удалось продвинуться вглубь вашей варварской страны, и я уверен, что через день, максимум два, мы разобьём русские войска, и двинемся дальше. Вы можете просить меня, чтобы я ходатайствовал перед Наполеоном, о вашем помиловании, за то варварство, которое вы совершили по отношению к его войскам. Ничего не обещаю, но надеюсь, вам сохранят жизнь.

- С полковником все понятно Петр Иванович, несёт всякий бред, - сказал я, выслушав пленного. – Последствие ранения. Надо его срочно к лекарю доставить, а то не ровен час, помрёт Кто тогда нас будет развлекать сказками?

- Вы оба ещё будете валяться у меня в ногах, просить пощады, - на высокой ноте проорал пруссак, - но не ждите снисхождения, я унижения не прощаю.

- Степан Иванович, придуши этого крикуна, надоел он мне, - подмигнул мне Багратион.

Я наклонился над полковником, имитируя готовность выполнить приказ генерала. О, проняло Штаунберга конкретно. И так бледный, он стал совершенно белым.

- Не надо, - дурным голосом закричал полковник, - я отвечу на все ваши вопросы. – Я толком не знаю, но поговаривали, что Бонапарт убит, а командование армией принял маршал Сен-Сир.

- Это на холме располагался командный пункт? – спокойно поинтересовался Багратион. – Кто там находился? Кому удалось выжить?

- Да. Там был Наполеон с генералами и маршалами. Он как раз отдавал последние команды, когда на штаб начали падать ядра. Кто остался жив, мне неизвестно. Говорили, на холме полегло двадцать пять генералов, вместе с императором. Потом меня ранило, и я без памяти провалялся до вечера. Очнулся, когда мне рот затыкали какой-то тряпкой. Я правду говорю, поверьте мне. Больше я ничего не знаю.

Отправили полковника в лазарет на попечение лекарей и санитаров. Выживет, повезло, а нет, ну, тут мы не причём.

Доставленные с других участков пленные судьбу французского полководца не прояснили. Все в один голос твердили, что в войсках ужасные потери. Запасы пороха, ядер и пуль тают, подвоза нет. Большинство солдат сегодня легли спать голодными. Боевой дух в подразделениях значительно понизился.

Мы, в свою очередь, для повышение боевого духа неприятеля, вели ночной обстрел позиций противника пушками С1 на предельной дальности, ориентируясь по скоплению костров. Вполне нормальное пожелание приятного аппетита.

Утром 29-го августа, после мощной артподготовки, вновь атаковали противника. Нам противостояли небольшие подразделения французов, поэтому мы их смяли в считанные минуты. Прорыв линии обороны противника был стремителен. Запустили на оперативный простор пять сотен казаков, пусть повеселятся и внесут большую сумятицу в ряды врага. На плечах отступающего противника, продвинулись на три версты. Я отдал команду остановить наступление и временно перейти к обороне. К этому решению меня побудило желание выровнять линию фронта, чтобы у противника не было возможности атаковать с флангов, вырвавшиеся вперед подразделения.

Бывший командный пункт противника достался нам. Приказал провести поиск среди раненых французов, денщиков высокопоставленных военачальников, выяснить возможное место их захоронения. Нам пришлось озаботиться созданием похоронных команд, так как французы своих воинов не успели похоронить. А лето ещё не кончилось, трупы уже пахнут вовсю.

Ближе к вечеру, нашли раненого порученца генерала Ренье. Он рассказал, что всех погибших военачальников свезли в деревню Орешкино, там обнаружили большой ледник. Предполагалось по окончанию сражения, предать земле их тела со всеми полагающимися почестями. Он косвенно подтвердил гибель Наполеона, но сам лично не видел, ухаживал за умирающим Ренье.

Пришлось с двумя сотнями казаков, скакать в Орешкино, благо мы её сегодня захватили.

При свете факелов, обшарили всю деревню, заглянули во все возможные подвалы и подполы, но нигде не смогли найти ледник, даже намёка на его существование. Только под утро, казак случайно нашёл крепкий сарай на берегу небольшого лесного озера.

Здесь ждала нас удача. Мертвецы были на месте. В ледник зашли вдвоём с Багратионом, казаки несли караул вокруг сарая, и если честно, остерегались туда заходить. Подсвечивая себе факелом, всматривался внимательно в лица усопших. Я только одного мертвеца знал в лицо, Бонапарта, много его портретов в своё время видел. Опознал. Вот он, лежит на кусках льда. Покоритель Европы, нашёл свою погибель у стен непокорённого Смоленска. На груди Наполеона, мундир был изодран в клочья, похоже, мина разорвалась в непосредственной близости, нашпиговав тело французского императора осколками.

- Ты точно уверен, что перед нами Бонапарт? – тихо спросил Багратион. – Не обознался? А то доложим, оконфузимся, вдруг ошиблись.

- Князь, вы меня не первый день знаете, я никогда не говорю не подумав. Других генералов я в лицо не знаю, а вот в опознании Наполеона не ошибся. Он это, сомнений быть не может.

- Сколько дней он может здесь пролежать? Ну, ты понял, пока запах не пойдёт неприятный.

- В леднике холодно, недели две пролежат без проблем. Можно Наполеона получше обложить льдом, тогда хранить можно месяца два.

- Тогда зови казаков, пусть перекладывают.

- Нет, Петр Иванович, казак в бой пойдёт, не задумываясь, а вот с покойниками возиться они остерегаются. Для сохранения в тайне нашей находки, я лучше кликну своего денщика. С Силантием быстро управимся.

- Поступай, как знаешь, но сохрани тело Бонапарта, Александру І надо будет показать обязательно.

Не лёгкая работа кантовать льдины, и ворочать замерзшие трупы. Ничего не поделаешь, вызвался, терпи и делай работу. Силантий не испытывал никакого страха перед покойниками. Перед началом работы перекрестился и все. Около двух часов потратили, пока «упаковали» покойников надёжно Теперь не испортятся до нашей победы.

Для охраны важного объекта вызвали роту егерей, усиленную батареей минометов. Приказ Багратиона был категоричным, уничтожать всех, кто бы ни пытался подойти к сараю. Охрану может снять только он или я. Подпоручик Аверьянов заверил, что он и его рота скорей умрут, нежели допустят кого-то в охраняемый

Закладка:

Приказал казакам доставить сюда порученца генерала Ренье, пусть опознает всех остальных, а то как-то некрасиво будет выглядеть рапорт. Писать Бонапарт и двадцать семь генералом с ним, не с руки.

Молодец порученец, несмотря на ранение, рассказал о каждом, и довольно подробно, я едва успевал записывать. Встречались знакомые фамилии: Ланн, Даву, Ожеро, Легран. Эти уважаемые, в прошлом господа, преподавали мне и Багратиону горькие уроки под Аустерлиц и в Пруссии. Остальные, более двух десятков фамилии, мне ни о чем не говорили.

По возвращении в штаб поутру, Багратион занялся составлением рапорта, а я занялся французами.

Завтрак 30-го августа уже закончился, пора готовиться к обеду. А на обед нам предстояло отведать контратаку полка французских гренадеров. Конечно же, встретили их пушками и минометами, и прицельной стрельбой пехотинцев. Но гренадеры врага воины отважные и закалённые в боях, желали продать свои жизни подороже. Может с другими частями русской армии такой номер прошёл бы, а у нас нет. Ближе пятидесяти шагов к окопам приблизиться гренадеры не смогли, полегли все.

Затем я отдал распоряжение провести массированную артподготовку по вновь разведанным целям, и перейти в наступление в прежнем темпе.

Сегодня особенно стало заметно, что в относительно большом «котле», ещё достаточно неприятельских войск, и они атакуют и пытаются разбить наши армии. Похоже, большая часть офицеров и солдат не знают о гибели своего полководца. Кто-то от его имени раздаёт приказы, посылает их под ядра и пули на погибель. Был бы печатный станок, напечатали листовки, глядишь и помогло. Попробую вечером предложить Багратиону написание листовок вручную. Знатоков французского языка немного, но они есть. А почтальонами отправим ходячих раненых французов.

Вечером остановились в двух вёрстах от позиций врага, ближе подходить я остерегался, ни к чему нам лишние потери. Ночью вновь споем французам колыбельную, двумя сотнями орудий, пусть спят, и желательно мёртвым беспробудным сном.

Багратион одобрил затею с листовками, но написали их всего пятьдесят штук. Лопотать на французском языке могли многие, а грамотно писать единицы, проблема. Снарядили десяток французских «ходоков» на разных участках фронта. Охватим большую территорию, посеем сомнения в рядах противника.

Удивительно, но утром 31-го августа, я не обнаружил колон под белым флагом, желающих сдаться к нам в плен. Напротив. Нас попытались атаковать пехота и конница. На открытой местности, может быть они, и достигли бы успеха, но наши воины были укрыты в окопах, и артиллерия дай Бог каждому, не зевала. Еще на дальних дистанциях пушки С1 делали целые прорехи в сомкнутых рядах пехоты и конницы. А когда противник приблизился в зону уверенного огня минометов, то от французских солдат только клочья летели. Нашей пехоте в контратаку ходить не пришлось, французы бежали, вернее сказать, бежали, те, кто остался живой. Такие выверты со стороны противника без ответа оставлять нельзя. Традиционная артподготовка, и уверенное продвижение на пару вёрст Снова занимаем позиции и окапываемся, а также закапываем трупы французских солдат. Наш армейский счетовод Лаврентий Бокия, скрупулёзно заносит потери врага в амбарную книгу, сколько, какого рода войск и где захоронили французов. Придёт время, перед императором отчёт держать потребуется. Вот точные цифры у нас будут.

Ночью большинство солдат неприятеля не сомкнули глаз, я увеличил количество орудий, ведущих беспокоящий огонь по позициям.

Ночью с очередным обозом боеприпасов, прибыл посыльный от Александра І. Не простой посыльный, а художник, он должен сделать посмертные рисунки Бонапарта. Что тут скажешь, чудит наш император. Неужели не поверил рапорту Багратиона? Ну и ладно, это его дело. У нас уже вся армия знает, что мы прихлопнули предводителя французов и его компанию. Как потом рассказывали офицеры, художника приходилось поить изрядной порцией вина ежедневно, иначе он не мог рисовать, боялся покойников.

Вернулся в штаб после очередного объезда позиций нашей армии. Радовало, что войска находятся в полном порядке, спокойно и деловито готовятся к предстоящим боям. Продовольствием и боеприпасами подразделение обеспечены полностью.

- Как думаешь, завтра получится склонить французов к сдаче в плен? – устало спросил Багратион. – Неужели они не понимают, что война уже проиграна? Зачем гробить жизни своих солдат?

- Понять маршала Сен-Сира трудно, я надеюсь, он не возомнил себя новым Наполеоном. Предлагаю завтра с утра на французов обрушить двухсуточный запас снарядов и мин, устроить им «огненную баню», не оставляя перед фронтом нашего наступления никого живого. Авось такая жестокость с нашей стороны побудит французских военачальников принять правильное решение.

- Если завтра пройдём ещё две-три версты, потеснив французов, то они окажутся в жёстком капкане, куда не сунуться, везде их будут доставать орудия всех армий. Спрятаться, или убежать станет невозможным. Тогда только один путь, в плен.

- Вчера взяли в плен двух раненых поляков из остатков корпуса легионеров Домбровского. Хорошо мы их побили, но окончательно сломить не смогли. Поляки в большинстве своём и сейчас испытывают, к нам лютую ненависть, эти будут сражаться до последнего легионера.

- Ладно, отправляй приказ по армии, будем ровнять с утра французов с землёй

Первое сентября, начало осени, пора уже заканчивать войну, скоро зарядят дожди, неуютно станет и тяжело. Вдвойне тяжело будет войскам гнать остатки наполеоновских войск обратно во Францию. Да, мы выбили цвет их армии, но ещё много толковых генералов возглавляющих полки и дивизии, разбросанных по странам Европы. Уверен, они окажут ожесточённое сопротивление. Ведь все завоевания, построенная политическая система рухнет. А вместе с этим, ухудшится их личное благосостояние. Монархи освобождённых стран, обязательно захотят реставрировать старые порядки. Загадывать наперёд пока не буду, посмотрим, что предпримет наш император. Очень надеюсь, что из прошлых неудач в выборе союзников он сделал правильные выводы.

С первыми нашими выстрелами пушек, открыла огонь артиллерия всей русской армии. В подзорную трубу я видел, как наши снаряды ложились в боевых порядках, изготовившихся к наступлению пехотных колон французов. Солдаты гибли, но не двигались с места, похоже им не отдали соответствующих распоряжений. Где-то в глубине боевых порядков грохнул сильный взрыв, наверное, попали в склад пороха. От множества выстрелов, все поле боя заволокло дымом, поднимающимся строго вверх, из-за отсутствия ветра. Дальнейшее наблюдение стало бесполезным, видимость значительно упала.

Продвинулись вперед на версту, не встретив никакого сопротивления со стороны французов. Везде лежали убитые и умирающие, раненые, отходили вглубь боевых позиций противника. Снова усилили стрельбу. Пройдя очередную версту, отдал приказ остановиться, и закрепиться на занятых позициях.

К обеду канонада утихла на всех направлениях. Поднявшийся лёгкий ветерок, снёс остатки дыма в южном направлении. Открывшаяся взору картина, была страшной. Всюду, куда не

Закладка:

Что-то Степан Иванович, у вас начало просыпаться человеколюбие, раньше за вами такого не наблюдалось. Неужели навоевались? Это я так мысленно разговаривал сам с собой.

Приказал пополнить запасы боеприпасов, обеспечить личный состав горячим обедом, и быть готовыми к наступлению.

Но наступление не состоялась. Во второй половине дня, прибыл гонец с приказом об остановке боевых действий. Маршал Сен-Сир согласился на капитуляцию, подчинённых ему французских войск. Французы по-батальонно у стен Смоленска складывают оружие и знамёна Под усиленной охраной пленных отправляют на восток, в сторону Москвы.

- Слава Богу, дождались, - перекрестился Багратион, - а то, я грешным делом думал, этому кровопролитию не будет конца.

- Это, Петр Иванович, начало конца наполеоновского похода на Россию. Отдохнём немного, пополним запасы вооружения, продовольствия и развернём армию на запад. Надо очистить всю территорию от французского присутствия. Я думаю, весть о разгроме уже достигла ушей, разбросанных по нашей земле гарнизонов. Надо ожидать спешного исхода врага. Самое время подлавливать его на переправах, громить и топить.

- Что же ты такой кровожадный!? Мы и так с головой во вражеской крови окунулись. Наша армия набила столько врага!

- Время сейчас такое. Правители стран понимают только силу. Мы показали, как можем воевать и побеждать, казалось непобедимого противника. Теперь разные там Австрии, Великобритании с Пруссией, будут искать с нами дружбу, потому что мы сильны, как никогда. Александру І воспользоваться бы этой ситуацией, продиктовать свои условия при заключении союзов и коалиций. Не забыть о территориальных вопросах.

- А ты ему сам об этом и скажи. Я уверен, что он удостоит нас приватной беседы. Чует моё сердце, отправит император нашу с тобой армию в первых рядах в погоне за отступающими французами. А сам с основными силами, неспешно прошествует в Париж.

Трое суток сдавались французы. Мы все время находились на своих позициях. Времени даром не теряли. Приводили в порядок вооружение, пополняли запасы. По моему приказу казаки метались по округе, вылавливая, разбежавшихся лошадей. Пехотинцы ремонтировали трофейные возы и телеги. Я хотел повысить мобильность будущего авангарда армии, пересадив на телеги пехотинцев.

Поступил ожидаемый вызов в штаб.

Что сказать, везде царило всеобщее ликование и приподнятое настроение. Император, прям, светился от счастья. Шутка ли, в жесточайшем сражении выстоять, а затем разбить, и склонить к капитуляции непобедимую армию. Такого успеха не достигал ни один самодержец Европы.

В штабе мы передали представления к наградам по нашей армии. Аракчеев заверил, что император приказал не скупиться, а награждать щедро.

На общем совете Александр І отметил, что в плен удалось захватить, более стопятидесяти тысяч французских войск. Общие потери по русской и французской армии сейчас посчитаются, но по его словам и так понятно, что французов полегло значительно больше. Нас с Багратионом, император отметил особенно, сказал, что наш вклад в общую победу очень весомый.

Под занавес военного совета, император приступил к награждению. Не буду перечислять всех отличившихся, скажу о нас. Багратион, по совокупности заслуг стал генерал-фельдмаршалом, с награждением орденом Святого Георгия І степени, а я генералом от инфантерии, и тоже удостоен ордена Святого Владимира І степени. Император раздавал награды, не скупясь. Общая попойка после награждений затянулась до утра. Ваш покорный слуга, присутствовал на этом пиршестве, в основном налегал на соки и закуски. Императорский стол изобиловал вкусностями.

Не выветрился ещё хмель из головы Александра І, а он приказал двигаться в деревню Орешкино, желал лично лицезреть, тело погибшего Наполеона. Никто перечить не собирался, воля августейшей особы, обязательна к исполнению. Желающих в попутчики императору, набралось много, но он лично отобрал сопровождающих лиц. Особое внимание Александр І, уделил охране. Нас сопровождал драгунский полк полного состава.

- Только не говорите мне, что случайно упокоили Наполеона, не поверю, - сказал император, закончив осмотр ледника и отведя нас с Багратионом на берег озера. – Вы оба отважные воины, этого не отнять, но и хитрющие свыше всякой меры. Особенно это относится к генералу Головко. По правде говоря, благодаря вам, мы смогли сломать хребет французам. Вы меня тогда в Гатчине убедили, и помогли выработать правильную тактику ведения войны. Повторяю вопрос. Как удалось вам лишить французов главнокомандующего?

- Ваше императорское величество, вы же знаете о способности генерала Головко мыслить по иному, и думать наперёд Вот и в этот раз он подумал, показал мне предполагаемое место расположения штаба Наполеона. И что удивительно, оказался прав. Вот мы пушками и накрыли его.

- А как вы протащили пушки через порядки французов? Со своих позиций, если верить вашим докладам, достать не могли.

- Опять же Степан Иванович, доработал снаряды и орудия в полевых условиях. Дальность выстрела возросла на две версты. Вот и удалось расстрелять наблюдательный пункт со штабом вместе.

- И ты Головко, об этом достижении умолчал? – обратился ко мне император. – Твой командир в рапорте таких подробностей не указал. Скромничать решили?

- Прилагал все усилия для победы над супостатом, о наградах и правильных докладах не задумывался.

- Как ты считаешь князь? – воззрился на Багратиона император, - за такое святое дело, Головко достоин графского звания?

- Полностью согласен с вашим мнением, ваше императорское величество, - без запинки ответил Петр Иванович.

- Тогда сладим сие, все заботы беру на себя. А теперь о будущем хотел с вами поговорить, пока никто не мешает. Как нам лучше и с меньшими потерями взять Париж. Что, ты, Петр Иванович, поэтому поводу предлагаешь?

- Мастером расписывать диспозиции у нас Головко слывёт, лучше ему адресовать этот вопрос, - улыбался командир. – Мне иной раз кажется, что он может предвидеть грядущее.

- В самом деле, Головко, просвети своего императора. Что ожидает нас в Европе?

- Фельдмаршал Багратион сильно преувеличил мои возможности. Я не провидец, а просто провожу глубокий анализ имеющейся информации, и на основании того строю прогнозы. Если я сейчас скажу какие-то слова, которые вам, ваше императорское величество, не совсем понравятся, то прошу меня извинить. Правда иногда бывает не очень лестной.

Так вот. В первую очередь нам нужно сейчас дотошно допросить всех высокопоставленных пленных. Выяснить, где и сколько французских войск находится на территории России. Затем снарядить несколько армий, которые разойдутся по своим направлениям, разгромят и пленят оккупантов. Предполагаю, что к концу

Закладка:

Вступив, например, на земли Пруссии, требовать от короля Фридрих Вильгельм III , выхода из союза с Францией, и заключения соглашения с нами. Главенствующую роль оставлять за Россией, подчинить вам все боеспособные прусские части. Аналогичным образом поступить с Австрией и с императором Францем ІІ и другими странами, которые захотят присоединиться к союзу. Подчёркиваю, главенствующая роль в этих союзах должна принадлежать вам.

Командующими союзными армиями, начальниками штабов, по возможности командирами дивизий, назначать только наших военачальников, достойных людей среди наших офицеров достаточно. Ввести жёсткую дисциплину. За малейшее неповиновение в боевой обстановке, или трусость, карать нещадно, не взирая, на должности и звания. Представителей союзных армий, в обязательном порядке, направлять в ходе сражений в первые ряды атакующих. Хватит, мы за десять лет, в интересах других стран, положили многие тысячи жизней наших солдат.

Великобритания, как любительница загребать жар чужими руками, всеми силами будет желать присоединиться к союзу. Выторговать для себя какие-то льготные условия. Обязательно будет предлагать вашему императорскому величеству, финансовую помощь. Но мы прекрасно помним, как они нам «помогали», уморив голодом русский экспедиционный корпус, да в австрийском и прусском походах, помогали только словами. Островитяне заботятся только о себе, на остальные государства им плевать.

Когда будем разгуливать по набережной Сены в Париже, тщательно продумать условия мирного договора. Обычно у победителя за спиной, союзники плетут новые интриги и заговоры. Я больше чем уверен, Великобритания будет усиленно искать союзников, с которыми нужно дружить против России. Им не нужен сильный и отважный игрок на политическом Олимпе Европы в нашем лице.

Касаемо нашей особой армии, то предполагаю, вы нас отправите, приводить к покорности Польшу и Австрию, возможно, промаршируем до итальянского «сапога».

- Головко, а у тебя в семье, среди женщин, ведьмы были? – как-то странно посмотрел на меня император.

- Слава Богу, у меня все нормальные, православные, в колдовстве не уличены и не замечены. Запорожцы таких женщин в Днепре топили. А к чему сей вопрос?

- О подобном я размышлял, и этими мыслями ни с кем не делился, а ты взял, рассказал об этом. Вот я и подумал, не путаешься ли ты с нечистым? Все ты правильно рассказал, и задачу вашей армии назвал. Мешкать некогда, через несколько дней выступаем. Вы идёте на юго-запад, выбивать остатки армии французов. Взятие Варшавы тоже лежит на вас. На границе с Австрией, снесётесь со мной, направлю в Вену дипломатов, пусть договариваются о союзе. Вы продолжайте громить французов и их союзников в Австрии, ссылаясь на моё повеление. Указ я напишу. Когда Австрия станет под наши знамёна, двигайтесь в Италию. Вашими стараниями упокоен Евгений Богарнэ, пасынок Наполеона, по совместительству король Итальянского королевства и Иохим Мюрат, стоявший во главе Неаполитанского королевства. Нам очень нужны морские порты на юге Италии и Сицилии, пора прочно закрепляться в Средиземном море. Фельдмаршалу Багратиону выдадут все дипломатические бумаги, он будет полноправным представителем от России во всех землях. Всех сомневающихся в полномочиях направлять ко мне. Готовьтесь и выступайте, время не ждёт, а мы тем временем предадим земле Бонапарта и его компанию. Их могилы под Смоленском станут назиданием всем будущим поколениям наших врагов.

Глава 24

Пополнив запасы продовольствия, вооружения, доведя количество артиллерии и пехоты до штатной численности в шестьдесят тысяч штыков, особая армия начала выдвижение. Поход к Брест-Литовску не был для нас лёгкой прогулкой. Были жестокие схватки с противником, гибли наши солдаты, но крупных сражений не было. Все мелкие французские отряды, партизаны и местные крестьяне повыбили. Городки пытались удерживать малые гарнизоны, численностью в одну-две роты, с парой пушек. Предлагали таким гарнизонам почётную капитуляцию, многие соглашались. Особенно горячих и несговорчивых уничтожали. По пути, мы выгребали под чистую, ранее организованные нами базы, так как линии снабжения нас боеприпасами и продовольствием растягивались, а сроки увеличивались.

Комендант Брест-Литовска категорически отверг предложение о сдаче, чуть не расстрелял нашего парламентёра Тогда Багратион предложил мирному населению покинуть городок в течение трёх суток. По окончании указанного срока начнётся бомбардировка городка и штурм. Такой поспешности оставления населённого пункта мне ранее видеть не приходилось. Сутки еще не закончились, а в городке остался батальон французов и три сотни польских добровольцев.

По истечении трёх суток, пять залпов дивизиона пушек С1 зажигательным снарядами, и двух дивизионов минометов, вразумили француза. Жалкие остатки уцелевшего гарнизона сдались до конца дня.

Осматривая шеренги пленных, мы с Багратионом чуть не поплатились за беспечность. Поляк бросился на фельдмаршала с кинжалом. Я вовремя среагировал на опасность, и врезал кулаком в голову нападавшего. Перестарался. Поляк минуту посучил ногами, и преставился. Я отдал приказ повесить труп на центральной площади в назидание остальным. Мой приказ вызвал негодование среди пленных, особенно среди поляков. Тогда я поступил еще жёстче Приказал расстрелять каждого десятого, а трупы повесить за компанию к нападавшему. Наши солдаты приказ выполнили быстро. Скажите жестокий Головко. Соглашусь с этим мнением. Но я вынужден был прибегнуть к подобным методам устрашения, по иному, в этом времени, порядок навести трудно.

Дальнейшее продвижение по Польше пошло легче. Просто французских гарнизонов было меньше, а воинствующие польские «патриоты» предпочитали разбегаться в разные стороны, и тихо сидеть в своих фольварках и хуторах. Была попытка напасть на одну из наших рот, но закончилась неудачей. Большинство нападавших перестреляли, а предводителя, из местных магнатов, повесили в родном хуторе. Чтобы мне не говорили о храбрости польских панов, но трепет перед хорошо обученной армией они испытывали не шуточный.

К предместью Варшавы добрались в середине октября. Лёгкий морозец сделал большинство дорог вполне проходимыми для тяжело груженных повозок и артиллерии. В дождливую погоду, мы с ними здорово намучились.

Разведка доносила, что французы не спешили покидать столицу Польши, собрав в городе около семи-восьми тысяч солдат. Конницу французов составляли местные шляхтичи.

Наши казаки уже схлестнулись с местной кавалерией, показали друг другу, кто и чего стоит. Шляхтичи оказались неплохими рубаками, нужно это обстоятельство учесть в ходе планирования операции по захвату Варшавы.

Естественно предложение сдать столицу, генерал Франсуа Роге отклонил, заверил, что будет обороняться долго, пока не прибудут подкрепления из Франции. Генерал не поверил, что Наполеона уже не среди живых.

Приходится решать ребус. Начать обстрел Варшавы, и спалить её часть, или положить несколько тысяч своих воинов, чтобы

Закладка:

- Что генерал, не можешь определиться со способом взятия Варшавы? – весело спросил Багратион. – Хочешь малой кровью её захватить? Или стать в осаду?

- Осада и блокирование польской столицы, наиболее лёгкий вариант, но времени для этого у нас нет. Император нам поставил задачу, максимально быстро продвигаться вглубь Европы. Если начнём осаждать столицу, то потеряем кучу времени. Надо что-то придумать.

- Знаешь, я давно здесь бывал, еще с Суворовым подавляли восстание, насмотрелся. Мы тогда часто захватывали семьи местных магнатов в заложники. Боясь за жизнь родственников, магнаты переходили на нашу сторону, разрушая разные там союзы и договора между воеводствами. Сейчас, действовать подобным способом, не получиться, разбрелись они по всему миру. Не соберём заложников. Давай не будем забивать голову дурными мыслями. Поляки присягали нам, а потом целовали руки Бонапарту, надеясь, что он предоставит им независимость. Этого не случилось. Французам не нужна независимая Польша, потому что очень много территориальных вопросов с соседними государствами. Если следовать букве закона, то поляки изменили нашему государю, следовательно, подлежат наказанию. Мирных жителей мы попросили покинуть город. Ты сам видел длинные колоны беженцев, уходящих на запад. Руки у нас развязаны, мы в своём праве. Предлагаю подтянуть артиллерию и начать бомбардировку Варшавы, но не сплошную, а выборочную, бить по позициям французов. Разведчики тебе уже привели «говорунов»?

- Да. Отметил я на плане города казармы солдат, склады и конюшни кавалерии. При стрельбе, разрушения неизбежны, но хотелось бы сохранить красоту города, и своих солдат не погубить.

- Разрушенные дома можно восстановить, а жизнь погибшему воину не вернёшь Не терзай себя лишний раз, мы предлагали мирно решить проблему. Французы отказались. Завтра сможем начать обстрел?

- В любую минуту, все давно готово.

- Тогда пускай пушкари врежут, как следует, а там посмотрим.

Утром следующего дня к коменданту Варшавы был повторно направлен парламентёр с требованием сдачи города. Французам обещали оставить продукты питания и обоз для перевозки личного имущества. Оружие и боеприпасы подлежали сдаче. Офицерам оставляли холодное оружие. Получили категорический отказ.

Спустя час, обстрел Варшавы начался. Артиллеристы выпустили по два десятка боеприпасов, по указанным целям. Ожидаемо, вспыхнули пожары, началась паника. Минометами обработали позиции французской пехоты. Эти подразделения еще не сталкивались с нашими подарками, и были очень удивлены, отдельные до смерти. Французы начали поспешно отступать в город, и возводить там баррикады.

И после обстрела французы не пожелали выкинуть белый флаг. Жаль. Тогда мы подожгли со всех сторон предместья столицы, попробуем выкурить обороняющихся, и очистить себе подступы к городу.

Пока горело предместье, я приказал формировать ротные штурмовые группы. Сотня пехотинцев, усиливалась одной пушкой С1 и взводом минометов. Пушкой с дальней дистанции должны разносить баррикады, а минометы уничтожать живую силу. Пехота осуществляет контроль и добивает выживших солдат противника.

Произвели еще один массированный обстрел города, а затем пошли штурмовые группы.

Организованного сопротивления французы оказать не смогли. Были отдельные и разрозненные группы солдат. Их наши войска быстро уничтожали, и продвигались к центру города. Была отчаянная попытка польских кавалеристов прорваться из Варшавы в западном направлении. Но на узких улочках, миномётным огнём, всадников и лошадей смешали в огромные кровавые кучи.

Спустя три часа, французы начали сдаваться, вначале группами по десять-двадцать человек, а затем ротами. По всей видимости, управление войсками было потеряно, и солдаты, желая сохранить свои жизни, решили прекратить сопротивление.

Французов разоружали, и гнали в наши тылы. Если раньше планировали отпустить по домам, то теперь, после взятия города, точно отправим этапом в Россию.

Генерал Роге стоял перед Багратионом, прижимая к груди раненую руку. Ну, предлагали же все разрешить мирно, не захотел, пусть терпит.

Фельдмаршал был непреклонен. Все оружие сдаётся, а пленные пешим порядком следуют к Брест-Литовску, там ими озаботятся. Незачем нам таскать за собой шесть тысяч голодных французов. Все просьбы командира французов о снисхождении, были отклонены.

Мы потеряли убитыми двести шестнадцать человек, а раненых в два раза больше. На православном кладбище Варшавы произвели захоронения павших воинов с отданием соответствующих почестей.

Раненых разместили комплексе зданий, ранее принадлежащих королю. Будут лечить бойцов в королевских условиях, заслужили. Старшим назначил прапорщика Тимофеева, тоже раненого. Ему в дальнейшем предстояло с излечившимися солдатами разыскивать нас.

По согласованию с Багратионом, я решил начать ведение информационной войны против французов. Для этого отобрал два десятка здоровых унтер-офицеров. Рассказал им байку, что всех пленных отведут подальше от города, и там расстреляют, так как не сдались своевременно на милость победителя. Вот если бы они это сделали, то держали бы сейчас путь в свою тёплую Францию, а так, окончат жизнь, в каком-нибудь перелеске. Останутся не погребёнными, и их кости по округе растащат дикие звери. Надо было видеть перепуганные глаза бывших доблестных вояк Наполеона. Я надеялся, что они поверили моим словам, и донесут до ушей своих земляков в других гарнизонах, нужную нам информацию. Выдали каждому унтер-офицеру по две лошади, снабдили провизией, фуражом, холодным оружием, и проявив жест доброй воли, отпустили на все четыре стороны. Пускай несут страшные вести о нас по городкам и фольваркам.

Выступили из Варшавы через два дня, пополнив запасы провизии за счёт местных. Наш путь лежал к столице Австрии – Вене.

Неделю армия двигалась спокойно в направлении города Катовице, не вступая в схватки с врагом. Попадающиеся на пути городки, хутора и деревни были совершенно пусты. Похоже, люди уходили из них в большой спешке, иногда нам доставался голодный домашний скот. Не брезговали, свежатина попадала в солдатский котёл

Разведчики выловили одного местного пана. О нашей армии уже ходили

Закладка:

Катовице мы заняли без боя. Гарнизон французов, численностью до батальона, встретил нас дружелюбно, заранее сложив оружие. Всех без исключения отпустили по домам.

В Катовице, пришлось задержаться на несколько дней. Разыгравшаяся снежная буря, сделала дальнейшее продвижение невозможным. Даже местные проводники теряли правильное направление. В одном городке, расквартировать всю армию было трудно, не хватало домов. Поэтому пришлось занять жилища местных жителей во всей округе. Не морозить же своих солдат. Поляки поворчали, но смирились с нашим присутствием.

Правильно поступали наши предки, откладывая войны до тёплого времени года. Зимой воевать во сто крат труднее. Мороз, снег, неприятный ветер, мешают продвижению войск. А попробуйте в зимнее время организовать нормальное питание и обогрев уставшим воинам. Передвижение колёсных повозок по снегу, одно мучение. Впору сани ладить надо. По прогнозам местных жителей, сильных морозов не ожидалось, что не могло не радовать.

Преодолевая природные препятствия, мы продвигались дальше. У нас был приказ императора, в кратчайший срок достичь Вены, чтобы быстрее вывести Австрию из войны на стороне Франции.

Несколько раз встречались с малочисленными разъездами австрийских войск. Конфликтов не было, австрийцы к нашему появлению относились лояльно. Мы рассказывали им о победе над Наполеоном, и о желании нашего императора создать антифранцузский союз вместе с Австрией. Хочу отметить, что маршрут нашего похода пролегал по известным нам с Багратионом местам. Здесь мы побывали в 1805 году, потерпев сокрушительное поражение под Аустерлиц, тут я получил своё ранение, едва не унёсшее мою жизнь. Кстати мимо этого населённого пункта мы прошли. Заскочили туда на час с фельдмаршалом, поклонились братской могиле наших погибших воинов.

В первых числах января, примерно в семидесяти вёрстах от Вены, в городке Вельтице нас дожидался полковник Трубецкой с депешей от Александра І.

Оказалось, что наш император, пребывая в Берлине, успел уже снестись письменно с местным монархом, и убедил его в необходимости разрыва союза с Францией, и заключения нового с Россией. Австрийцы теперь самостоятельно чистят свою страну от французского присутствия. Пруссия тоже стала участником новой коалиции против Франции. Александр І дожидается подхода свежих подкреплений из России. Намерен, после потепления, продолжить наступление на французов, окопавшихся в Рейнской республике. Трубецкой отметил, что французские войска, при малейшей возможности, стараются избежать сражений, покидают захваченные территории еще до прихода коалиционных войск. Но бывают и кровопролитные схватки, все зависит от смелости и настойчивости французских командиров.

По договорённости с австрийским императором, союзники передают под командование генерал-фельдмаршала Багратиона шестидесятитысячную армию с полным вооружением, и назначают заместителем Петра Ивановича, генерала Края, нам знакомого по прошлому Итальянскому походу. Управление штабом союзной армии возлагают на меня. Императоры приняли совместное решение, направить объединенную армию в Италию, для освобождения северной Италии и восстановления на троне давнего союзника Фердинанда IV – короля Неаполитанского королевства. Предписывалось Италию захватить, а французские войска разбить и пленить.

Это дежавю какое-то! Я уже был в этих местах, бился с французами, и вновь предстоит воевать с ними. Ладно, рассуждать буду после победы, а сейчас у меня совет с австрийским генералитетом. Я успел уже посмотреть, какие войска нам достались. Откровенно скажу, все шестьдесят тысяч австрияков, один наш полк дрынами разгонит по округе, незапыхавшись. Сборище вчерашних крестьян с ружьями, да и только! Наши русские крестьяне-партизаны, и то посмышлёнее будут.

В начале совета провёл краткую «политинформацию», рассказал об успехах нашей армии в боях с Наполеоном. Ответил на десятки вопросов, появившихся в ходе моего рассказа. Затем кратко изложил обстановку в районе предстоящих боев. Правда, этой информации было больше месяца, но хоть что-то. Я, конечно же, отправил на глубокую разведку три сотни казаков, пусть порыщут по округе, соберут сведения о противнике.

Уведомил австрийских генералов о предстоящей учёбе, воевать в новых условиях. Многие возрастные генералы, вскакивали со своих мест и произносили очень гневные и ругательные речи, напрочь отказывались учиться у русского выскочки и молокососа. Пришлось им напомнить, что их собственный император повелел фельдмаршалу Багратиону и мне выполнить задачу по освобождению северной, центральной и южной Италии. Не желая учиться, генералы отказываются выполнять волю своего монарха, то есть совершают тяжкое преступление, которое в военное время строго карается. Я также напомнил генералам, что пеньковая верёвка, намазанная оливковым маслом, очень быстро затягивается, а деревьев, вдоль дорог достаточное количество. Право карать нам даровал австрийский император Франц ІІ. Ропот моментально стих, поняли, что церемониться ни с кем, и уговаривать я никого не буду.

В каждое подразделение австрийских войск были направлены русские инструкторы. Я занимался с командирами полков, дивизий и корпусов. За полтора месяца, из не пойми кого, создать высокопрофессиональную армию невозможно, но хоть немного нам удалось привести австрийцев в порядок. Научили нормальным приёмам наступательного и оборонительного боя, окапываться. Офицеры научились читать карты, и принимать более-менее правильные и взвешенные решения исходя из сложившейся обстановки. Об артиллеристах говорить не хочется. Материальная часть орудий у них, сравни периоду правления Ивана Грозного у нас. О современных прицельных приспособлениях большинство офицеров только слышали, а воочию не видели. Вся стрельба велась исключительно «на глаз». Нет, если бы с австрийцами вдумчиво позаниматься в течение года, можно было добиться приемлемых результатов. Года в запасе у нас не было. В первых числах марта выступаем.

Вернулись из дальнего поиска казаки. Их первоочередными объектами разведки были города Турин и Милан. По прежнему походу я помнил, что через эти города осуществлялось снабжение французских армий на севере Италии. Захватив эти города, мы лишим продовольствия и боеприпасов гарнизоны, расположенные южнее, и перережем все торговые пути. А когда возьмём Милан, столицу Итальянского королевства, то весь север полуострова будет под нашим контролем. Обязательно выкурим французов из занимаемых крепостей, теперь в моем распоряжении была точная и надёжная артиллерия.

Наше появление на севере Италии, для французских войск было неожиданным, но они успели запереться в крепостях. Большинство главных и второстепенных дорог нами были надёжно перекрыты, какое-либо движение по ним остановлено.

Австрийцам разработал диспозицию по захвату Турина, а наши должны брать Милан. Войска вышли на исходные позиции у назначенных целей. Проводилась дополнительная разведка подступов, и выявление слабых мест в обороне. Надо сказать, что французы, чувствуя себя здесь в относительной безопасности, с 1805 года, то есть с момента образования Итальянского королевства, не занимались совершенствованием оборонительных сооружений. Я

Закладка:

- Вспоминаешь прошлые времена Степан Иванович, - отвлёк меня от работы Багратион. – Веришь, самому как-то не по себе. Сколько пролито русской крови на этой земле, и опять лить приходится. Ходим, словно по кругу, освобождаем и отдаём одни и те же города и крепости. Мне в этом году сорок восемь стукнет, а я тридцать лет воюю без перерыва. Устал. Хочу на покой к детям, под бочок Екатерины.

- Петр Иванович, спуститесь на землю, нам еще много работы предстоит. Я не меньше вашего хочу к жене и детям, но давайте побьём французов, а потом будем почивать на лаврах.

- Все-все, я уже рядом с тобой. Как брать Милан мыслишь?

- Парламентер с предложением сдаться. Информация о гибели Наполеона. При отказе, лёгкая бомбардировка города для вразумления. Не сдадутся, начнём поджигать кварталами, хотя жалко. Я был в Милане прошлый раз, там много очень древних произведений зодчества.

- Когда начинаем?

- Парламентер уже в Милане. Надеюсь, австрийцы тоже воспользуются моими рекомендациями.

- Кого послал?

- Капитана Воронцова. Пусть приобщается к дипломатии, не все время ему у меня в штабе околачиваться, карты рисовать.

- Из каких Воронцовых этот молодец? Думаешь, толк от его визита будет?

- Из тех, что наполовину Дашковы. Иван Воронцов молодой и храбрый офицер, голова на плечах у него есть, и хочу заметить, не пустая она у него, думать, научен и умеет. Он, если получится, должен рассмотреть укрепления противника изнутри, выяснить настроения среди офицеров. Французским языком Воронцов владеет, как родным.

- Ты, наверное, не обратил внимания, но под Смоленском мы ни единого разу не столкнулись с итальянскими полками, все больше французы попадались. Я точно знаю, что Богарнэ привёл из Италии пехотную дивизию и два полка конницы.

- Итальянцев, в первый день сражения, бросили на позиции корпуса генерала Раевского. Он их артиллерией проредил основательно. Говорили, итальянцев в плен попало около трёх тысяч, остальные полегли.

- И когда ты успел узнать?

- Я же начальник штаба армии, сносился с Генеральным штабом. Вы же помните, после сражения, там все находились в приподнятом настроении. Офицеры, прям фонтанировали бравурными докладами. Из общего потока сведений, запомнил информацию об итальянцах.

- С этим понятно. Как думаешь, Миланский гарнизон, может получить откуда-то подкрепления?

- Очень сильно сомневаюсь. Французы, захватив северные земли Италии, очень основательно грабили местное население, отправляя все ресурсы во Францию. За восемь лет оккупации, врагов у французов прибавилось. Разведчики говорили, что им часто помогали местные жители, узнав, что мы планируем воевать с оккупантами.

Ближе к обеду возвратился наш парламентер.

Командующий гарнизоном Милана, генерал Анри де Сугоньяк, принял Воронцова нормально. Внимательно выслушал условия капитуляции. Поинтересовался правдивостью сведений о жестокости генералов Багратиона и Головко, по отношению к пленным. Наш капитан, используя своё красноречие, старался убедить Сугоньяка в обратном, подчеркнул, что кто-то специально распускает страшные слухи.

Воронцов отметил, что по его наблюдениям, костяк гарнизона города составляют выходцы из Ломбардии, которые несут службу кое-как. Капитан заметил, что некоторые солдаты, находясь на постах, проводили время в компании с плетёной бутылью местного вина. Похоже, с дисциплиной имеются серьёзные проблемы. Укрепления города запущены, и давно не ремонтировались.

Генерал обязался дать ответ завтра утром, после совета с офицерами гарнизона.

Торопиться не будем, пусть решает. Взять город без боя значительно лучше, нежели положить жизни нескольких тысяч русских солдат.

Если говорить честно, то операции по захвату городов я разрабатывал с таким умыслом, чтобы Милан достался русскими войскам. Очень хотел увидеть Лючию. Нет-нет, никаких взаимоотношений с ней я не планировал. Я люблю свою ненаглядную Софию и деток, просто интересно после стольких лет, увидеть давнюю знакомую. Явиться в её дом не каким-то поручиком, а генералом, покрасоваться, так сказать, и проверить, сбылось ли её пророчество.

Наутро в наш лагерь для уточнения условий капитуляции прибыл генерал Анри де Сугоньяк, в сопровождении трёх офицеров.

На правах знакомого, капитан Воронцов, представил генералу, Багратиона и меня.

- Рад с вами лично познакомиться господа, наслышан о вас, - степенно произнёс Сугоньяк. – Фамилия Багратион мне известна еще по боям с войсками фельдмаршала Суворова. Я в то время, подполковник, командовал здесь батальоном. Был тяжело ранен, потому оставлен служить в Италии.

- Может и доводилось нам сходиться на поле боя генерал, но разве всех противников в лицо упомнишь, - ответил Петр Иванович, предложив Сугоньяку стул. – Вот Степан Иванович, тоже участник того похода, и тоже командовал батальоном, в чине поручика. Так, что в своём роде генерал, мы с вами коллеги. Вина отведаете, или чего покрепче?

- Давайте попробуем ваш национальный напиток.

Моментально на столе появились две рюмки с водкой, тарелка с тонко нарезанным салом с прорезью и тарелка солёных огурцов. Сугоньяк был в некотором замешательстве.

Багратион, одним махом опрокинул в рот рюмку водки, закусил огурцом и ломтиком сала. Француз решил повторить приём Багратиона. После принятой рюмки, глаза Сугоньяка, чуть не вылезли из орбит, он закашлялся.

- Этот напиток сродни нашему коньяку! – с трудом, хрипловатым голосом, произнёс Сугоньяк.

- Нет. Наш напиток значительно крепче. В холодное время, помогает уберечься от простуды. И так, господин генерал, вы ознакомились с условиями капитуляции? Вас все устраивает?

- Да-да, ознакомился сам, и довёл содержание моим офицерам. Условия приемлемы, и можно сказать почётный Хотелось бы уточнить. Куда вы нас отпускаете? Можем ли мы отправиться во Францию по суше или по морю?

- После завершения всей процедуры капитуляции, вы и ваши офицеры, дадите нам письменные обязательства о неучастии в боевых действиях против коалиционных войск, - ответил я Сугоньяку. – Маршрут и способ следования в родные края выбираете самостоятельно, мы препятствовать не будем. Генерал, а сколько с вами уйдёт солдат и офицеров?

- Тридцать два офицера и девятьсот сорок солдат, остальные четыре тысячи, составляют итальянцы, они разойдутся по домам.

- У вас на родине генерал на протяжении всего года будут вооружённые конфликты, думаю, не все согласятся с решениями участников коалиции, будьте осторожны. Рекомендую вам скорейшим образом добраться в Венецию или Геную, используя торговые суда, уплыть домой. В землях Италии у вас друзей мало. Вам жалование выплачено?

- С этим, слава Мадонне, все хорошо.

- Да, а в Турине, кто сейчас командует?

- Полковник Ляшенэ. С ним три тысячи французских солдат, и

Закладка:

Незаметно для Сугоньяка, я показал Багратиону на рюмки. Петр Иванович, правильно меня понял, наполнил рюмки водкой. Сугоньяк охотно выпил в очередной раз, но не залпом, а медленно, я бы сказал, смакуя продукт. По вкусу пришлось французу сало, уплетал, со скоростью ветра.

Подвыпивший Сугоньяк общался охотно. Рассказал обо всех крепостях и гарнизонах Итальянского королевства, о численности солдат и вооружении. Он, в прошлом году, за четыре месяца посетил все воинские подразделения с инспекцией. По словам генерала, если собрать воедино всех французов, то двух полнокровных полков не наберётся Итальянцы же, служить Франции не желают, есть множество фактов дезертирства.

После третьей рюмки, Сугоньяк начал рассказ о своей семье, о больших виноградниках. Обещал направить нам с Багратионом в Санкт-Петербург по сотне бутылок своего лучшего вина многолетней выдержки.

Усаживать на лошадь сильно захмелевшего Сугоньяка мы не рискнули. Выделили возок.

- Молодец, Степан Иванович, ловко ты разговорил генерала, - усмехался Багратион, - выложил все. – Не придётся гонять тебе казаков в разведку.

- Многое наша водка сделала, а я направил беседу по нужному нам пути. Сейчас прикажу дивизии генерала Смирнова идти к Турину, оказать помощь австрийцам, если потребуется.

- Одобряю. Подождём до завтра, пока французы уйдут, а потом войдём в Милан, дадим войскам отдых на два-три дня.

Французский гарнизон покинул столицу королевства к вечеру, оставив все вооружение, за исключением холодного оружия, порох и полные склады продовольствия. Условия капитуляции были соблюдены.

Глава 25

Теперь я въезжал в Милан в чине генерала от инфантерии в сопровождении трёх десятков гренадеров и денщика.

- Силантий, узнаешь Милан? – повернулся я к денщику.

- Ваше высокопревосходительство, я же окромя кабака ничего не видел.

- Говорил я тогда, смотри на красоту вокруг себя, любуйся, а тебе выпить хотелось.

- Ага. А куда мы едем?

- Есть у меня тут одна знакомая знатная дама, город мне показала в прошлый приезд.

- София Яковлевна не заругает вас, что вы с разными миланками встречаетесь?

- Мы просто идём в гости Силантий. Нанесём визит вежливости.

- Коли так, то я с вами, в кабак отпрашиваться не буду.

Вот она площадь Пьяцца Дель Дуомо, еще немного проедем, и будет дом Лючии. А сердечко то, застучало чаще, вспомнилась жаркая ночь со знойной итальянкой, и сладкая месть её мужу.

Ворота виллы были нараспашку. Странно. Я спешился, а за мной и Силантий.

- Входим во двор, занимаем круговую оборону. Всех впускать, никого не выпускать. Действовать жёстко, но разумно, без смертоубийства, - приказал гренадерам. – Мы с Силантием проверим виллу.

Гренадеры моментально рассредоточились по захламлённому двору, заняв оборону.

Мусор, и всякий хлам во дворе Лючии меня удивил. В прошлый раз я наблюдал везде образцовую чистоту и порядок. Чему я удивляюсь? Прошло столько лет, Лючия могла продать дом и давно уехать из Милана. А новый хозяин порядком загадил его.

Расположение комнат в доме я помнил хорошо, поэтому двигался уверенно. Силантий приготовил два пистолета, на всякий случай. До наших ушей доносился негромкий гул голосов. Несколько шагов, и оказались в зале для гостей. Внешне здесь ничего не изменилось за эти годы, а вот толпа не совсем одетых, в недвусмысленных позах мужчин, похоже, содомитов, стала очень неприятным дополнением зала.

- Что здесь происходит? - во всю мощь своего голоса, на французском языке задал вопрос.

Наступила абсолютная тишина, и прекратилось какое-либо шевеление тел.

От груды полуодетых тел отделилось нечто, похожее на мужчину.

- А в чем собственно дело? – по-французски спросило нечто. - Я хозяин этого дома - Винченцо Сальгарини. Мы празднуем освобождение Милана от французской оккупации. В этом доме, - это нечто обвело зал рукой, - я могу делать все, что мне вздумается.

При взмахе руки, я увидел на теле содомита медальон, полного близнеца медальона моей жены. Глаза меня не обманули, сей медальон я бы узнал даже в груде любых драгоценностей. Ага, если этот упырь здесь, то значит, Лючия тоже неподалёку

Я схватил за горло Винченцо, быстрее броска кобры.

- Где истинная хозяйка медальона? - зло поинтересовался я у Винченцо, снимая украшение с его шеи.

Эта содомская сволочь начала что-то лепетать на итальянском, который я понимал слабо. Пришлось врезать кулаком в печень, и переключить его речь на французский язык. Надо было бить слабее, а то содомит начал извергать наружу выпитое и съеденное накануне.

Остальные содомиты попытались бежать через дверь. Не учли, что в дверях стоит мой Силантий. Замелькали руки денщика, подобно крыльям ветряной мельницы. Глухие удары, и какие-то хлюпающие звуки, свидетельствовали, что Силантий не выпустил из помещения ни одной живой души.

Проблевавшегося Винченцо, я поднял с пола за волосы, и повторил вопрос. Снова поток не совсем понятных мне итальянских слов, наверное, ругательных, так как лицо Винченцо было перекошено от боли и злобы. Попытался вразумить содомита, лёгким, почти ласковым ударом в солнечное сплетение. Нет-нет, падаль ты такая, не надо уходить от вопроса, теряя сознание. Привожу в чувство, лёгкими ударами по щекам. Блуждающий взгляд, постепенно переходит к более-менее осмысленному.

- Я тебе задал вопрос, - с металлом в голосе сказал я, - и хочу получить ответ. – Будешь молчать или ругаться, начну отрезать у тебя кусочки тела, и вскармливать ними тебя. Ты сам себя жрать будешь. Последним отрежу и затолкаю, тебе в рот, твой же мужской орган, и заставлю проглотить. Ты этого хочешь? На какую-либо помощь не рассчитывай, дом окружён моими солдатами.

Еще трижды пришлось возвращать в сознание Винченцо. Мазохист какой-то мне попался, не желал общаться. А вот удар по причинному месту «по-футбольному», сначала послал Сальгарини в беспамятство, а затем побудил к конструктивной беседе.

Размазывая слезы по тому, что ранее было лицом, Винченцо сказал, что Лючия с дочкой заперты в одной из комнат в подвале дома.

- Силантий, всех надёжно связать по рукам и ногам, во рты вставить кляпы, - отдал приказ денщику. – Я проверю подвал.

Подвал оказался очень большим. Насчитал пятнадцать огромных винных бочек. В самом конце подвала, находились кладовые для продуктов. Скорей всего в одной из

Закладка:

Поочерёдно открывал двери, освещал помещение факелом, не найдя никого, переходил к следующему помещению.

Людей нашёл в последней кладовке. Людей, это громко сказано. Это были живые скелеты женщины и ребёнка, в обрывках одежды. Они не могли самостоятельно даже подняться, и на моё появление никак не отреагировали.

Быстро поднялся наверх. Приказал Силантию готовить горячую воду и сварить куриный суп, все необходимое купить на рынке, он располагался буквально в двух десятках шагов от виллы. Затем спустился в подвал и по очереди перенёс несчастных в спальню, о которой знал. Женщина и ребёнок были живы, я проверил их пульс, но находились в крайней степени истощения, и очень грязны. Ничего, сейчас отмоем, и чуточку покормим, много нельзя, помрут от обильной еды.

С Силантием, около трёх часов потратили на приведение в божеский вид узниц. С трудом накормили бульоном. Сейчас они спали.

- Ваше высокопревосходительство, что делать с содомитами? – осведомился Силантий. – Двое уже не живые.

- Остальных отправить за первыми, а когда стемнеет, вывезти к ближайшей канализации, и сбросить туда. Местным крысам корм нужен.

- Да рази так можно? Они люди.

- Людьми были прежде, пока не погрязли в содомских оргиях, а сейчас они, не что иное, как исчадие ада. Не достойны, они быть, погребёнными по христианским обычаям. Всех умертвить! Выполнять!

Денщик спорить не стал, за многие годы совместной службы он знал, что если я отдал приказ, то проверю его исполнение. Да, мой приказ был жестоким, ну, а как относиться к содомиту по-другому. Винченцо заморил свою жену и ребёнка голодом, еще неизвестно выходим ли их за пару дней.

Отправил к Багратиону посыльного, сообщил командиру, что у меня на пару дней возникли очень серьёзные и неотложные дела.

В себя Лючия пришла на второй день. Узнать в этой исхудавшей, измождённой, с ввалившимися глазами, наполовину седой женщине, симпатичную, в прошлом Лючию, было очень трудно. Передо мной на кровати возлежала женщина в очень почтенном возрасте, сказать, что лежала старуха, язык не поворачивался, Лючии еще не было и сорока лет. Девочка, пока еще спала, видно еще не набралась сил, чтобы проснуться.

- Значит, мои мучения закончились, если мне грезится образ дорогого мне Стефана, - чуть слышно произнесла Лючия. – Спасибо Господи, что избавил меня от страданий.

- Лючия, тебе ничего не грезится, это действительно я, Степан, можешь меня потрогать, я не дух.

- Столько лет прошло, а ты совсем не изменился, только мундир богаче. Так не бывает, все стареют, и меняются. Ты не можешь быть здесь, ты где-то очень далеко.

Женщина еле смогла осенить себя крестным знамением.

Не удержался, взял Лючию за руку. Она такая холодная у неё!

- Никогда не думала, что у духов тёплые руки. Они бестелесные. Если я ощущаю тепло, то может, я еще не умерла? А где моя дочь?

- Она спит, с ней будет все хорошо. С вами обеими будет все хорошо. Давай, я дам тебе немного тёплого бульона, подкрепишься.

Лючия не сопротивлялась моим действиям, сделала несколько глотков, и я отнял от её уст кружку. Женщина непроизвольно за ней потянулась, желая еще немного принять тёплого, живительного варева, однако я её остановил. Хорошего понемногу, через некоторое время еще покормлю. Проверил девочку, её дыхание было ровным. Пусть пока поспит. Сон, говорят, лучшее лекарство.

- Если ты не плод моего воображения, то откуда взялся здесь? – с трудом произнесла Лючия.

- Моя армия освободила Милан от французов.

- Твоя армия освободила Милан, - как бы эхом, повторила Лючия. – А меня как нашёл?

- Дорогу к твоему дому я запомнил.

- Дорогу запомнил. А где Винченцо?

- С сегодняшнего дня ты вдова.

- Вдова.

- Отдохни немного, а потом поговорим.

- Я устала, хочу спать. А где моя дочь? С ней все хорошо?

- Спи, я позабочусь о дочери.

Женщина моментально отключилась. Повторно проверил девочку. На меня смотрели испуганные карие глазёнки, цветом, точь в точь, как у её мамы.

- Не бойся милая, - как можно ласковей сказал я, - я не причиню тебе вреда. – Попей немного бульончика, тебе надо набираться сил. Твоя мама уже покушала, и отдыхает.

- А кто вы добрый синьор? – прошептала девочка.

- Я давний знакомый твоей мамы. И вот возьми этот медальон, он ведь принадлежит тебе.

- Откуда он у вас? Его отобрал у меня, этот гадкий Винченцо!

- Не беспокойся, все хорошо, никто больше не отберёт у тебя твою вещь. Кушай, и отдыхай.

Напоив и уложив девочку спать, покинул спальню.

Все мои подчинённые были своевременно накормлены, напоены, и часть уложена отдыхать, им ночью предстоит находиться в карауле. Силантий, дай Бог ему здоровья, подстраховал.

- Ваше высокопревосходительство, приказ исполнен в точности. А кто эти люди, о которых вы заботитесь?

- Мать с дочерью. Тот, что хозяином представлялся, муж синьоры Лючии.

- Да разве можно так родную кровиночку мордовать голодом!? Звери и те так не поступают!

- Ты прав, звери добрее.

Спустя некоторое время, после очередного кормления, я смог наконец-то поговорить с Лючией.

Пророчество её сбылось. Результатом нашей близости на свет появилась девочка, которую Лючия назвала, как и обещала Стефанией. Все в семье складывалось нормально. Лючия начала понемногу восстанавливать торговые дела отца, правда, работать с женщиной, купцы опасались. С образованием Итальянского королевства, дела у Лючии пошли на лад. Появились надёжные партнёры, внутри королевства и за его пределами. Стефания росла крепкой и здоровой девочкой. Лючия наняла лучших в Милане учителей для дочери. До марта сего года, можно считать жизнь Лючии с дочкой замечательной.

Внезапно в Милан вернулся Винченцо. С его появлением, жизнь Лючии и Стефании, как бы прервалась. Испытывая ненависть к лицам женского пола, Винченцо заточил жену и дочь в подвале дома. Прислугу разогнал, и стал проматывать накопленные за многие годы средства. Лючия, женщина опытная, большую часть денег, припрятала в надёжном тайнике. Но и того, что досталось мужу, хватило на кутежи и оргии на длительное время.

О жене и ребёнке, Винченцо вспоминал редко, не чаще раза в неделю. Приносил объедки со своего стола и воду. Этот ужас продолжался более трёх месяцев. Лючия, чтобы не свихнуться от горя, и хоть как-то поддержать дочь, проводила с ней занятия. Учила всему, что сама знала. Пыталась даже научить Стефанию осуществлять сделки с купцами. Последняя неделя была особенно тяжёлой Винченцо две недели не давал им

Закладка:

С небольшим перерывом на приём пищи, мы с Лючией продолжили общение до самого утра. Я рассказал ей все события, происшедшие со мной с момента нашего расставания. Рассказал о своей любимой жене, о детках.

- Я очень рада Стефан, что у тебя все хорошо. И еще раз хочу поблагодарить тебя и святую Деву Марию, за дочь. Ты заметил, она впитала многие твои черты лица. Это сейчас, исхудав, она выглядит немного дурнушкой, но смею тебя заверить, в будущем Стефания станет очаровательной девушкой.

- Глаза у дочки твои.

- Не все же от тебя ей наследовать!?

- Стефания обо мне знает?

- Знает, что её отец очень хороший человек.

- У тебя средства есть?

- О не беспокойся, хватит мне, моей дочери, и надеюсь даже внукам. Я обеспеченная женщина.

- Тогда Лючия, с твоего позволения, и покину ваш дом, мне снова пора воевать.

- Иди, и помни, мы тебя любим, и мы за тебя молимся. Так будет, пока мы живы.

Прощались, как и в прошлый раз у ворот. Я наклонился и поцеловал в щёку Стефанию. Плачущая Лючия подарила мне поцелуй в губы. Вскочив на коня, я помчался догонять своих солдат, не оглядываясь.

- Мама, а кем нам приходится этот красивый офицер на самом деле? - спросила Лючию дочь, внимательно глядя в глаза.

- Это милая доченька, был твой отец, и моя любовь на одну единственную ночь, - вытирая слезы, сказала Лючия. - Теперь ты знаешь, кто настоящий твой отец, и как он выглядит.

Женщины закрыли ворота виллы. Стефания обняла мать за талию, и увела в дом. Надо полагать, все плохое для них уже закончилось, жизнь продолжается.

Глава 26

Еще на два дня задержались в Милане, ожидая возвращение генерала Смирнова с войсками. Основываясь на сведениях, полученных, от генерала Анри де Сугоньяк, я разрабатывал план очистки всего Итальянского королевства от французского присутствия. Багратион проводил тренировки господам генералам. Так называемые командно-штабные учения проводил, и довольно успешно.

Генерал Смирнов по прибытии доложил, что его вмешательство в Турине не понадобилось. Город был взят австрийцами. В ходе бесед с союзниками, Смирнов выяснил, что французский полковник не принял парламентера, приказал обстрелять из пушек. Но как говориться, шила в мешке не утаишь. Итальянская часть гарнизона знала о гибели Наполеона, и сражаться не желала. А поскольку не желала, то начала разбегаться в разные стороны. Ляшенэ пытался расстреливать дезертиров, но в отместку нарвался на сплочённое сопротивление и неповиновение. Одним словом, в Турине вспыхнул бунт. Австрийцы воспользовались этим, и пробив центральные ворота города несколькими выстрелами пушек, захватили его. Ожесточённое сопротивление французов в центре города, было сломлено за счёт многочисленности австрийских войск. Полковник Ляшенэ пробыл в плену не более четверти часа. Обозлённые итальянские солдаты, подняли его на штыки.

Прибытие австрийской армии ожидалась через два-три дня, мобильность её еще желала быть лучшей. Я скрупулёзно распределил все имеющиеся силы, на захват отдельных городков и крепостей королевства. Каких-либо серьёзных проблем не ожидалось.

Проблема появилась спустя сутки, и эта проблема, была прописана в депеше из союзного Генерального штаба, завизированной нашим императором. Русской армии предписывалось наступать на город Марсель, выбрав исходной точкой город Турин. Затем следуя напрямую, через Альпы, выйти к Марселю и овладеть им.

- Они там, в штабе совсем умом тронулись? – возмущался Багратион. – У нас сейчас сложились благоприятные условия для занятия всей Италии, и заметь с малыми потерями.

- С вашими возмущениями я согласен полностью. Посмотрел предлагаемый нам маршрут по французским картам, которые нам достались от генерала Анри де Сугоньяк. Хочу сказать, карты очень точные с подробными описаниями. Так вот, в Альпах есть тропы, подчёркиваю, тропы, а не дороги, которые считаются, условно проходимыми для людей. Провести там кавалерию и артиллерию не представляется возможным. Получается, мы в пути все эти средства должны потерять, и выйти к Марселю с одними ружьями, и голыми руками его взять. Моё мнение, нашу армию хотят уничтожить, аналогично армии генералиссимуса Суворова, отправленную в своё время воевать в Швейцарию. Что из этого вышло, вы, Петр Иванович знаете. Полагаю, Александра І вновь ввели в заблуждение, и он поддался уговорам. Не удивлюсь, если узнаю, что нам на смену в Италию прибудет какая-то австрийская армия, чтобы победно промаршировать по полуострову от севера до Сицилии.

- Да, после смерти Кутузова, некому дать императору дельный совет. Фельдмаршал Барклай де Толли, не имеет на императора достаточного влияния. Давай придумаем, как выполнить приказ, и сохранить армию в боеспособном состоянии.

- Нам конкретный срок захвата Марселя не указан, значит, в штабе думают и знают, что мы потеряем половину людей, всю конницу и артиллерию, пробираясь горными тропами. Это лишний раз это свидетельствует, что русскую армию хотят уничтожить. Мы не знаем, как укреплён Марсель, сколько там войск. К депеше никакие разведывательные данные не приложены. Создаётся впечатление, что кто-то из генералов-союзников, просто ткнул пальцем в карту, и попал им в город Марсель, а приложив линейку, начертил прямой маршрут. Пусть русские лезут в горы, и гибнут сотнями и тысячами. Наверное, опасаются все же влияния России в Европе, и я больше, чем уверен, что русские войска, находящиеся с нашим императором в Германии, ведут каждодневные авангардные бои.

- Предположим, что все так, как ты рассказал. Что предпримем мы с тобой? Погубить отличную армию не позволю. Мы каждого офицера подбирали тщательно, солдат учили, не зная отдыха. Обеспечили отличной артиллерией и припасами. Создали войска, равных, которым сейчас нет нигде. И это наше детище погубить в горах!? Что хочешь, думай обо мне Степан Иванович, но я не двину с места ни одну роту. Сгубить шестьдесят пять тысяч отличных солдат, неизвестно во имя чего, непозволительная роскошь, даже для императора.

- Есть у меня задумка одна. Хотят, чтобы мы взяли Марсель, будет им Марсель, но вдобавок возьмём еще несколько городов. Предлагаю воспользоваться сетью старых римских дорог. Из

Закладка:

- Подожди. А зачем нам Тулон? О нем в депеше ничего не указано. Не начнётся международный скандал?

- Случайно на Тулон натолкнулись, карты не совершенны, перепутали с Марселем, у нас сведений не было. А пожгли, отвечая на стрельбу кораблей. Если мы это учиним, то думаю, наши союзники, будут сидеть тихо, как мышь под веником.

- Хитро придумал. А на сколько вёрст длиннее путь получается?

- Примерно, на стопятьдесят-двести. Но этот путь по относительно нормальным дорогам. Союзники будут надеяться, что мы еще скачем, аки горные козлы по перевалам, а мы к тому времени, решим проблемы с основной целью, и развернём армию на Париж. Наведём шороху во Франции!

- Как у нас с боеприпасами?

- Нормально, сегодня дотащился в Милан наш обоз из России. Мы почти не стреляли, на каждое оружия накоплен тройной боекомплект. С боеприпасами к ружьям, тоже нормально. Пороха, ядер для шестифунтовок и двенадцатифунтовок, в достатке, если понадобится, пополнимся у противника. Правда, теперь обозы у армии громадные, но по местным дорогам пройдут без проблем. Усилим охрану для порядка.

- Расписывай диспозицию, потом мне доложишь. Отправляй разведку к Генуе, пусть казаки посмотрят, что и как. Если там много французов, в бой не вступать, а только наблюдение. Вообще-то Геную лучше спалить, порт там преогромный должен располагаться. Но боюсь, итальянцам не понравятся наши меры. Получить в тылу, что-то похожее на наших партизан, не хочется.

Неделю занимался подготовкой армии к длительному маршу. За это время, нам на смену, прибыла тридцатитысячная австрийская армия под командованием какого-то кронпринца, если честно, то даже имя не запоминал. Вручил ему ранее разработанную диспозицию. Кронпринц, так воодушевился, что объединив все австрийские войска воедино, погнал их без отдыха вглубь Италии. Ну-ну, скатертью дорога.

Разведка доложила, что портовый город Генуя жил своей жизнью. Французы уже покинули его, назначенная ими городская администрация уже не действовала, а новую власть, не успели еще австрийцы назначить. Полная свобода и безвластие.

Нам никто не мешал, и мы спокойно переночевали недалеко от Генуи.

Затем был марш. Естественно, мы не гнали полки ускоренным шагом. Установил дальность максимального перехода в тридцать-тридцать пять вёрст Казаки, правда, на лошадях наматывали значительно больше, как ни как, передовые и боковые дозоры на них. В бои и стычки не вступали. Задолго до нашего появления, немногочисленные французские гарнизоны, расквартированные в городках и рыбацких деревушках, предпочитали убраться с нашего пути куда подальше.

А вот возле Ниццы пришлось немного пострелять. Комендант городка проявил смелость и стойкость, отказался сдаваться, решил дать нам бой. Идея была самоубийственной с самого начала. Десяток стареньких пушек и семь сотен солдат против такой силищи, как наша, хорошо обученная армия. Город жечь не стали. Расстреляли прямой наводкой из орудий С1 укрепления французом. Большая часть обороняющихся погибла, остальных добила наша пехота. Сдаваться не пожелал никто. Фанатики здесь обитают или идиоты? Меня очень удивило то, что французы не использовали для обороны города пять небольших фортов. Пусть они древние, находились в запущенном состоянии, но это относительно надёжные укрытия. Используя их можно было организовать действенную оборону. Но этого не случилось, и слава Богу, нам меньше работы, и наши потери были малыми.

Впереди нас ждал Тулон.

Разведка, скрытно рыская по округе, доставляла мне самые свежие сведения о противнике. Однажды привезли сильно подвыпившего французского пехотного бригадира Борено. Пришлось дожидаться, пока он пришёл в себя, и смог адекватно оценивать обстановку и внятно говорить.

По словам француза, Тулон с различных направлений прикрывают семнадцать фортов. Строительство оборонительных сооружений вокруг города началось очень давно, а к совершенствованию и модернизации приложил руку знаменитый инженер и маршал Франции Себастье́н Ле Претр, маркиз де Воба́н еще в началеХVIIІ века. Если верить Борено, уважаемый Вобан, по всей Франции настроил большое количество фортов различной конструкции.

На сегодняшний день все форты в работоспособном состоянии. Из-за компании в России, по приказу Наполеона, в фортах оставлена только треть личного состава от необходимой численности, две третьих орудий также вывезены, и переданы в войска. Как бы там ни было, но вся система фортов обеспечивает надёжную защиту гавани и порта Тулона.

Наиболее боеспособными считаются форт на горе Фарон, господствующей над городом и над всем заливом, и форт Мюрграв на вершине мыса Кер, под названием «Малый Гибралтар». Кстати с позиций «Малого Гибралтара» можно обстреливать все корабли, стоящие на малом и на большом рейде. Этот форт, как бы замыкает всю систему обороны. Двадцатичетырехфунтовые орудия форта могут наносить удары по кораблям, подходящим к Тулону со стороны открытого моря. С противоположной стороны узкого пролива, на мысах Балагье и Эгийет тоже есть довольно мощные форты. Конечно, за многие годы использования, каменные форты несколько обветшали, но свою оборонную функцию не утратили.

Во всех фортах, и в укреплениях, находящихся непосредственно в городе размещено, семь с половиной тысяч солдат. Сколько моряков на двенадцати военных кораблях, бригадир не знал, но полагает, что не менее четырех-пяти тысяч.

Адмирал флота и генерал Давиньон, осуществляющий общее командование всеми сухопутными войсками, ожидают нападения с моря. С учётом этого выстроена вся оборона базы, и расставлены в гавани корабли. Французы уверены, что их атакует Великобритания в течение ближайшего месяца.

В появление неподалёку русских войск никто не верит, и в расчёт не принимают. Снабжение войск продовольствием несколько ухудшилось, но пороха и ядер достаточно для длительной обороны.

Также Борено отметил, что в конце XVIII века Тулон захватил великий полководец Бонапарт, повторить подобное никому не под силу, так как гении, навроди Наполеона, рождаются очень редко.

Военно-морскую базу Средиземноморского флота противника и её окружение я изучал более недели, скрытно подбираясь к фортам, прикрывающим вход в уютную бухту. Результаты рекогносцировки, наносил на самодельную карту. С моря база прикрыта очень солидно, а с суши оборона слабее.

Собрав все сведения, убедился, крепким орешком оказался Тулон, с наскока не возьмёшь Хотелось не просто взять этот город, а уничтожить базу флота,

Закладка:

- Давай уже рассказывай, до чего додумался, - нетерпеливо спросил Багратион, - а то целыми днями ползаешь где-то, как простой пехотинец, и рисунки рисуешь. – У тебя офицеров в штабе, полным полно, пошли, пусть работают.

- Зайдите в штаб Петр Иванович, там только один картограф сидит, остальные все в разгоне, изучают и собирают сведения о противнике. Некогда нам в штабах пока рассиживаться, готовим диспозицию.

- Зная твою натуру, и въедливость, предвижу, что придумал ты что-то такое, не совсем обычное, кто еще ни разу не делал. Вот за твою непредсказуемость в решении трудных задач, я тебя люблю и ценю. Излагай уже, а то видишь, начальство тебе дифирамбы поёт

- Тогда слушайте. По результатам разведки установлено, что французы не ожидают наступления с суши. Семнадцать артиллерийских фортов, полуоткрытого типа, усиленные пехотными частями, полукругом охватывают город и всю гавань. Калибр пушек позволяет уверенно поражать цели, на входе в гавань, и полностью накрывать все цели внутри её Орудия фортов, расположенных справа и слева от входа в бухту могут вести огонь по судам, подходящим на внешнем рейде.

Подъем на артиллерийские позиции с моря затруднён, там высокие, до десяти-пятнадцати метров отвесные скалы. Все форты могут вести круговую оборону, находясь в полной изоляции, друг от друга. По предварительным расчётам, полаю, что система огня построена таким способом, чтобы обеспечить артиллерийскую поддержку любому осаждаемому форту.

Теперь пехота. Её в чистом виде в настоящий момент не существует. Большинство солдат находятся в фортах. Когда здесь было значительно больше войск, то они размещались на позициях, обращённых фронтом к морю. Эти позиции построены между фортами, чем-то схожи с нашими люнетами.

Вторая линия обороны пехоты, расположена в двухстах шагах от первой. Выстроено три редута. В настоящий момент эти редуты использовать затруднительно. В некоторых местах укрепления обвалились, земля просела.

Ни первая, ни вторая линия обороны пехоты, надёжной защиты, со стороны суши не имеет. На бывших оборонительных сооружениях пехоты несут службу двенадцать солдат, которых меняют каждые шесть часов. Ночью, количество постов и караульных не увеличивается.

Как показало наблюдение, большая часть экипажей судов находятся в пяти крупных строениях на территории порта, которые, по всей видимости, являются казармами для моряков. На верфях производится ремонт двух семидесятипушечных судов. На складах накоплены солидные объёмы материалов. Большое, полуподвальное здание в порту, скорей всего используется моряками в качестве арсенала.

В каждом артиллерийском форте, в постоянной готовности находится по одному дежурному расчёту Было отмечено, что солдаты на боевых позициях, употребляли вино. Некоторые солдаты после винопития дремали. Надо отметить, что количество орудий в фортах разное. Общее число пушек разного калибра составляет двести шестьдесят штук. Сосчитаны те пушки, которые увидели своими глазами, но полагаю, что внутри фортов, могут размещаться мортиры, предназначенные для поражения осаждающих войск у стен.

В городе мирного населения мало, да и сам городок невелик. Предполагаю, с городком особых проблем не будет.

- Что, где и зачем я понял. Как и когда будем порт и корабли жечь?

- На протяжении недели заготавливали штурмовые лестницы. С сегодняшнего дня, наши казачьи и татарские разъезды и дозоры начали отлов всех желающих попасть в Тулон, или его покинуть. Несогласных французов, посекут стрелами, чтобы не поднимать шум.

К вечеру армия придёт в движение, и скрытно займёт исходные позиции. На горе Фарон, постараемся бесшумно, стрелами снять охрану форта. Проникнув вовнутрь оборонительного сооружения, в штыки атакуем гарнизон форта. Перебив противника, поднимаем две батареи пушек С1 и батарею минометов. С этой позиции, мы будем контролировать, и если потребуется, то накроем полностью город и порт, а также сможем поддержать огнём наши штурмовые отряды на двух фортах.

Основных целей у нас тридцать две, это корабли, арсенал моряков, артиллерийские форты и портовые сооружения. По каждой цели будет работать до тридцати наших орудий. Все цели распределены заранее.

Стрельбу начнут все орудия одновременно, но в первую очередь пушки С1, ударят зажигательными снарядами по кораблям. Надеюсь, что безветренная погода продержится еще сутки, корабли не смогут воспользоваться парусами, и покинуть малый рейд.

Также, преимущественно зажигательными снарядами накроем форт Мюрграв и его братьев на мысах Балагье и Эгийет. Надеюсь, у нас получится поджечь деревянные несущие конструкции фортов.

В случае успеха артподготовки, начнём подводить пехоту со штурмовыми лестницами к каждому форту, по возможности не попадая в зону поражения картечью. С занятых позиций ружейным огнём, будем поражать тех, кто к тому времени еще останется жив, и способен оказывать сопротивление. Командирам штурмовых групп, предоставлено право, самостоятельно принимать решения о начале штурма, исходя из складывающейся обстановки.

Общий расход боеприпасов установлен, по одному боекомплекту на орудие, этого достаточно.

- Пленных французов, где содержать планируешь?

- Если кто уцелеет, всех сгоним к обозу, повяжем, а офицеров допросим.

- Что сказать? Да, собственно и добавить нечего. Диспозицией твоей удовлетворён, и полностью её одобряю. Пустим французам нашего русского красного петуха!

После захода солнца, армия начала выдвижение на исходные рубежи для атаки. Никакой суеты, каждый знал, что делать и чем заниматься.

После полуночи начали поступать доклады о готовности к ведению боевых действий.

Наблюдательный пункт я оборудовал в форте на горе Фарон. Его удалось захватить тихо, правда, весь гарнизон противника не успел проснуться, так во сне и ушли на небеса. Позиции противника, и сама гавань отсюда должны просматриваться хорошо. Утро покажет.

Последние минуты тишины. На восходе небо начинало краснеть, еще немного, и появятся первые лучи солнца, а с их появлением, прозвучит первый выстрел. И вся идиллическая картина раннего утра у моря, наполниться взрывами, копотью, пороховой гарью и криками людей. Кто-то сегодня погибнет, и я надеюсь, что погибших среди французов будет значительно больше, нежели русских солдат.

Хлёсткий выстрел пушки С1, отвлёк меня от раздумий. Следом за первым орудием, загрохотала вся наша артиллерия.

Внизу царил настоящий ад. Расчёты пушек С1 пристрелялись к кораблям, и начали методично, один за другим поджигать. Правда на одном из кораблей, класс, которого указать не могу, по причине не знания, вахтенный командир успел открыть порты и произвести несколько выстрелов в нашу сторону. На большее у него не хватило времени. Из объятого огнём и дымом судна, в воду начали прыгать моряки. Спустя несколько минут, корабль взорвался, похоже, огонь добрался до крюйт-камеры.

Пересчитал пылающие костры на воде, их было пять, остальные, либо взорвались, либо ушли

Закладка:

Казармы, где предположительно находились французские моряки, тоже пылали, оттуда вёлся нестройный ружейный огонь. Решил кто-то продать свою жизнь подороже.

На некоторых фортах поднимались столбы чёрного густого дыма, значит, есть чему гореть в каменных укрытиях.

Моё внимание привлёк мощнейший взрыв в порту. Казалось, под ногами земля затряслась. Огромное бело-красное облако образовалось на месте арсенала. Взрывной волной разрушено все, что находилось поблизости. Вспыхнул в этом месте всепожирающий пожар. По правде сказать, везде было море огня.

Начали поступать доклады о захвате фортов. Первыми мы взяли форты северо-западного направления, они были небольшими и вооружены слабо. К обеду капитулировали и были захвачены юго-восточные форты.

Освободившиеся орудия перебрасывали к форту «Малый Гибралтар». Его еще не штурмовали, так как из форта вёлся сильный артиллерийский огонь. Похоже, гарнизоном форта руководит грамотный и смелый офицер.

Роты пехотинцев, прикрывая друг друга и укрываясь за развалинами, начали продвижение в пылающий город. В некоторых местах вспыхивали перестрелки. Я отчётливо видел в подзорную трубу, атаку двух десятков обезумевших французов на роту наших егерей. Французы не добежали на расстояние штыкового боя, егеря положили всех точными выстрелами. Вот и верь высказыванию, что пуля дура.

От командиров дивизий поступали сведения об успехе операции. Собственно я и сам видел, что военная база флота Франции, вместе с городом перестала существовать. Есть еще очаг сопротивления, но я думаю, это дело времени. Мы либо выбьем обслуживающую пушки прислугу, либо подожжём, сопротивляющийся форт Мюрграв.

В дальнейшем, придётся много повозиться, взрывая форты и орудия. Ничего, справимся.

Батальон пехоты проводили проверку и очистку уцелевших строений в порту и городке. Я даже рассмеялся, городок почти полностью разрушен, а дом с проститутками цел и невредим. Повезло жрицам любви.

Отдал приказ на сбор трофеев и пленных. Артиллеристов и сапёров отправил разрушать форты уничтожить и орудия в них, запасов пороха там было очень много.

Разместились с Багратионом на окраине городка, не было желания ходить среди развалин и спотыкаться о трупы. Насмотрелись уже.

- Четко и слажено ударили по базе, - тихо сказал Багратион, - корабли спалили быстро, что значит выучка и хорошие пушки. – Были бы они у нас в Швейцарии, гнали бы Наполеона в Париж на тринадцать лет раньше.

- Вы в этом уверены Петр Иванович? Сомневаюсь. Союзники, обязательно каверзу бы придумали, как сейчас с Марселем. Про сильный гарнизон Тулона, и форты, нам не написали ни строчки, а мы могли получить сильный удар по нашим тылам и обозам.

- Сколько французов уцелело?

- К вечеру сочтут, за исключением тех, кто крабов собой кормит. Надо будет завтра уходить отсюда. Море начнёт выбрасывать утонувших моряков, вонь начнётся несусветная.

Нашу беседу с фельдмаршалом прервал мощный взрыв на мысе Кар. Я взглянул в подзорную трубу. Форт «Малый Гибралтар», в центре, как бы просел. На стенах появились трещины, из которых валил чёрный дым. Или наши артиллеристы удачно что-то зажгли, или кто-то из французов подорвал часть пороха, неизвестно. Со временем узнаем.

Спустя час с форта Мюнграв, солдаты доставили пленного французского офицера. Сразу разобрать чин и род войск было трудно, мундир изорван, а в некоторых местах прожжён

- Представьтесь, пожалуйста, господин офицер, - обратился я к пленному по-французски.

- Командир восточного артиллерийского сектора форта «Малый Гибралтар» капитан Джакомо Пиррелли.

- Вы итальянец?

- Нет, я ломбардец. У нас в Ломбардии самые лучшие в мире артиллеристы.

- Сегодня вы увидели, что есть неплохие пушкари в русских войсках.

- Вы поступили подло, подобно ворам. Пришли ночью, и на рассвете атаковали спящие войска. Вы подожгли казармы нашего форта. Я видел, как горят живые люди, как от жаркого огня у них лопаются глаза. Множество горящих факелов носилось по галереям, не находя спасения от огня и вашей картечи. Чем мы заслужили такую бесчеловечную бойню?

- Ваш, ныне покойный император, вторгся в наши земли, неся несчастье народам России. Мы смогли его победить и отправить в могилу. А теперь вы получаете то, что заслужили. Еще русский князь Александр Невский говорил: «- Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.» За точность цитаты не совсем уверен. А воюем мы, как умеем, согласитесь, довольно эффективно. База, форты и город уничтожены, остатки войск пленены. Есть у вас претензии, тогда выскажите генерал-фельдмаршалу Багратиону, вот он вас готов сейчас выслушать.

- Багратион? – капитан отступил на несколько шагов, и начал креститься с неимоверной скоростью.

- И что вас капитан так удивило? - поинтересовался фельдмаршал.

- До нас дошли слухи, что генерал Багратион жёг наших солдат в городах, вместе с мирными жителями.

- Заметь Степан Иванович, слава бежит впереди нас, наводя ужас, - обратился ко мне Багратион по-русски. – Правда, слава чёрная

- Вас капитан ввели в заблуждение, - вернулся к беседе с французом, фельдмаршал, - наших русских жителей мы старались вывести, а ваших солдат уничтожали всех до единого.

- Я вас убью, варварское отродие, - проорал капитан, и кинулся на Багратиона с ножом.

Моя реакция и на этот раз не подвела, мощнейший удар в височную часть головы, и ломбардец превращается, пока еще в тёплый, но уже подрагивающий в предсмертной агонии труп.

- Ну, что за манеры у пленных, тыкают ножиками в моего командира!? - возмутился я. – В Брест-Литовске поляк с кинжалом, здесь ломбардец с ножом. Знаете, ваше высокопревосходительство, это мне совершенно не нравится. В дальнейшем допрашивать будем только голых пленников, негде будет спрятать оружие. Мы с вами должны домой вернуться живыми, нас ждут жены и дети.

- Спасибо тебе Степан Иванович, - медленно произнёс фельдмаршал. – Ты прибил француза?

- Ну да, а что ждать, пока он в вас дырки вертеть начнёт?

- Одним ударом?

- Одним. Поляка, тоже тогда одним ударом свалил, но он дольше дёргался

- В сабельном бою, я много стою, а выпад капитана с ножом прозевал. Видать, старею, - фельдмаршал махнул рукой и ушёл в свой шатёр, развёрнутый неподалёку

Как не берегли командиры солдат, но наша армия потеряла убитыми две тысячи двести девяносто три, а раненых было две тысячи пятьсот семь, из которых триста человек тяжело. Для тяжелораненых, прогноз на выздоровление неутешительный, лекарей и лекарств, способных поставить их на ноги, у нас нет.

Пленных ходячих французов насобирали четыре тысячи сто, остальным не повезло, кто погиб, кто утонул. Пленных заставили собирать убитых и

Закладка:

Наших погибших солдат захоронили сами в соответствии с воинским ритуалом. Местом упокоения русских солдат был выбран недостроенный земляной форт, за чертой городка.

Да, дорогой ценой достался нам Тулон.

Уром армия двигалась в сторону Марселя, оставив за спиной, не подлежащий в ближайшее время восстановлению Тулон.

На одном из привалов, пообщался с пленными французскими офицерами. Из допросов я узнал, что Марсель обороняет около трёх тысяч солдат при пятидесяти орудиях, половина из которых, находятся в двух фортах на входе в гавань. О калибрах орудий и обученности пушкарей, пленные просветить меня не смогли. Ничего, я разведку выслал, думаю, скоро получим предварительные сведения. А потом посмотрю своими глазами.

Багратион, большую часть дороги ехал в коляске, и пребывал в глубокой задумчивости. Когда выдалась свободная минута, испросив разрешение, подсел к фельдмаршалу.

- Я провёл почти всю ночь без сна, - спокойно сказал Багратион, глядя мне в глаза, - и решил. – Родится у меня сын, назову Степаном, и ты будешь ему крестным отцом. Попытаешься отказаться, обижусь навсегда. Ты когда-то в шутку сказал, что стал для меня оберегом. А вчера я увидел, это не шутка. С момента нашей совместной службы, у меня не было ни одной значительной раны, царапины не считаем. Когда ты рядом, все получается, мы бьём врага, а если нас бьют, то выходим из переделок живыми. Да, мы иногда кричим, друг на друга, но этот крик беззлобный, мы пытаемся достичь истины в споре. Ты никогда не выпячивал своё собственное я, хотя имел на это право, пушки твоей конструкции чего стоят. Ты легко находишь с людьми общий язык. Я наблюдал за тобой, когда ты в Милане разговаривал с оборванцем. Ты с ним говорил, будто он ровня тебе. Он поделился с тобой информацией, которую ты потом использовал в ходе планирования похода. Я бы на того нищего, не обратил внимания, прошёл мимо. А тебя он чем-то зацепил, ты даже ему монетку дал. Много можно приводить примеров твоего странного поведения, и твоих познаний.

- Что-то вы философствовать взялись, ваше высокопревосходительство, - пытался перевести разговор в шутку, - а не так давно, кто-то меня философом обзывал. – Думаю, вы просто устали от войны, вам нужен отдых и спокойствие. Мне, конечно, тоже не помешает, понежится рядом с женой, и поиграть с детворой. Но, как говорят, делу время, а потехе час. На сегодня у нас дело – война, как не крути.

Примерно вёрст за десять от Марселя в лесном массиве укрыли армию, организовали охрану. Отправился с группой офицеров штаба, под прикрытием сотни казаков, на рекогносцировку местности.

Нас поджидали. На окраинах города, солдаты и местные жители строили временные укрепления, копали рвы. Внутренний рейд города покидали торговые суда, под разными флагами, издалека трудно разобрать, какие именно, но французских стягов, точно не было, их суда обычно разворачивали большие полотнища

Посредине бухты на якорях стояли два французских фрегата, нёсших на своих бортах по семьдесят орудий. Видите, я уже в классах судов стал разбираться! Пленные моряки противника меня немного просветили.

Вход в бухту прикрывали два форта. С виду довольно мощные и грозные, но вооружение было слабовато.

Объективно, Марсель был обыкновенным торговым городом с удобной бухтой. Через него Франция вела торговлю со многими странами. Однако сейчас, объем торговли сильно сократился, Великобритания вела с французами торговую войну, и довольно успешно.

- Знаете, Петр Иванович, не очень хочется жечь этот город, - сказал я, после доклада Багратиону о результатах рекогносцировки. – Давайте пошлем к ним парламентером Воронцова, опыт у него есть. Вдруг французы согласятся на капитуляцию.

- Какие условия капитуляции выдвинем?

- Обычные. Военные корабли сжечь, форты, арсенал и пушки взорвать, солдат разоружить и снабдить нас продовольствием. Я всего, конечно, не рассмотрел, но, на первый взгляд, все склады в порту забиты товарами. Начнем воевать, все пойдёт в огонь. Думаю, если Воронцов в беседе с комендантом, сделает на этом акцент, то возможно согласятся.

- Попробуем. Зови, будем наставлять вместе.

На следующий день, до самого обеда Иван Воронцов, и сопровождающие его двое солдат, находились в Марселе, вели переговоры. Мы с фельдмаршалом терялись в догадках.

Предварительный план захвата города уже был готов, но до окончательной его «шлифовки», я не приступал, ждал результаты визита капитана.

Вернулся наш парламентер. Воронцов встречался с комендантом, престарелым генералом Дюгомье. Не сразу решился на капитуляцию генерал, надеялся на помощь из Тулона. Воронцов подробно и в красках рассказал о падении оплота французского флота. Подчеркнул, что город и порт полностью выгорели, на его восстановление уйдёт не менее десяти лет. Дюгомье, отметил, что вчера из Тулона, на лодке прибыли беженцы, и рассказали об ужасах, творившихся в их городе. Вначале генерал беженцам не поверил. Не могли французы потерпеть поражение от каких-то русских. Увидев перед воротами города русского парламентера, пришлось задуматься.

Уважаемый «дедушка» торговался с нашим капитаном по каждому пункту капитуляции, хотел выторговать для своих подчинённых наиболее приемлемые условия. Воронцов, отстаивал все требования, в соответствии с полученными от нас инструкциями.

Итогом долгих переговоров, стало полное согласие генерала. Для подписания акта о капитуляции Дюгомье прибудет в наш лагерь собственной персоной завтра утром.

Чтобы не утруждать почтенного генерала длительным путешествием, мы окружили Марсель плотным кольцом войск на удалении двух вёрст Связь города с внешним миром по суше, на некоторое время прервалась.

Для этого ответственного и торжественного мероприятия, построили большой навес, чтобы солнце не мешало ставить подписи и вести беседу.

В парадном мундире, при всех наградах, генерал Дюгомье шёл нам на встречу. Немолодое, морщинистое лицо генерала было бледным, видно нелегко ему было решиться на капитуляцию

Соблюли все положенные формальности, подписали документы. Дюгомье достал из ножен шпагу с золочёным эфесом, поцеловал её, и со слезами на глазах вручил Багратиону.

- Генерал, посмотрев на эту шпагу, я понял, что она досталась вам по праву, - заговорил фельдмаршал, - вы многое сделали для своего государства. – Сегодня, вы совершили еще один подвиг. Вы спасли тысячи жизней граждан Франции, сберегли их имущество и богатство. Я хочу, чтобы это оружие всегда находилось при вас, и чтобы вы его доставали, только в торжественные моменты, а не на войне.

Багратион, подошёл к Дюгомье, и вернул ему шпагу.

Француз растрогался до слез.

- Спасибо вам фельдмаршал, никогда не забуду, оказанную мне честь, - генерал, сделав

Закладка:

Три десятка наших офицеров, отобранных накануне, отбыли в Марсель.

Пока вели разговоры, столы были очищены от бумаг, и заставлены напитками и закусками.

- Господин генерал, я поднимаю этот бокал за то, чтобы мы встречались только по торжественным случаям, а не на поле боя, - улыбался Багратион.

- Да, лучше жить в мире. А мне пора уже на покой, отвоевал своё генерал Дюгомье. Это вам молодым еще надо подвиги совершать, а нам старикам лучше сидеть в тени любуясь виноградниками или морем.

- Генерал Дюгомье, - обратился я к «дедушке», - а не согласитесь ли вы принять под свою руку несколько тысяч своих соотечественников?

- Как у вас, молодой человек, оказались мои соотечественники?

- Обычным образом, мы в плен взяли. Чтобы не усугублять их положение, командование русской армии решило дать свободу солдатам и морякам. Офицеры, последуют с нами дальше.

- А могу я пленников, потом отпустить по домам, ведь среди них, наверное, много жителей окрестных деревень?

- Вы будете вольны поступать, как вам заблагорассудится.

- Ваше предложение принято.

Прогремели первые взрывы, а затем, начали разгораться фрегаты. Правда, фрегаты горели недолго, взорвались крюйт-камеры.

Ближе к вечеру в наш обоз свезли три тысячи четыреста ружей и две сотни пистолетов. Шпаги оставили офицерам в качестве компенсации.

Ну вот, приказ командования мы выполнили, торговым городом овладели, склонили к капитуляции гарнизон. Пополнили запасы оружия и провианта. Что делать дальше? Никаких депеш не поступало. Значит, о нас забыли, или решили, что мы все полегли. Что делать дальше?

Глава 27

Армию отвели от Марселя на добрых тридцать вёрст, и разместили в густом лесу. Решили дать людям отдых на неделю.

- Все картами шуршишь? – весело поинтересовался Багратион. – Отдыхать надо, а не работать.

- И совсем я не работаю, так просматриваю последние карты Франции, которые у генерала Дюгомье позаимствовал. Наши не совсем точные, дороги и деревни не все указаны, и других огрехов хватает.

- Не работает он! Дорогами и деревнями интересуешься, значит, что-то замыслил. Командиру не говоришь, таишься?

- Говорить то еще нечего толком, мысли одни.

- Давай вместе помыслим. Ты внеси предложение.

- В целом армия наша в полном порядке. Боеприпасов достаточно, провизия тоже пока есть, раненые излечиваются, от пленных удалось избавиться.

- А говорил Дюгомье, что командование русских решило дать свободу пленникам?! На самом деле пленники, чем-то тебе мешали. Да, а зачем мы со складов набрали французского обмундирования горы? Наше вполне справно еще смотрится.

- Петр Иванович, говорили, будете слушать, а сами столько вопросов задаете. Когда все услышите, их будет меньше.

- Все-все, излагай.

- Связи с Генеральным штабом союзников и с императором у нас нет. Где находятся союзные войска, один Господь знает. Посылать самим гонца, неведомо куда, и неведомо зачем, смысла не вижу. Если следовать приказу Александра І, бить французов, то, следовательно, потребно выполнять волю государя. Наметим, например, основной нашей целью город Париж, самое сердце враждебной Франции.

Берём карту Франции, и рассматриваем её внимательно. От Марселя до Парижа почти восемьсот вёрст пути, с множеством городов, городков и деревень. Плюс к ним речки, речушки и ручьи. Все это вместе взятое, в значительной степени замедляет скорость передвижения войск. Если мы начнём брать приступом каждый населённый пункт, то продвигаться будем очень медленно. Армия наша будет постепенно таять, убыль солдат в боях неизбежна. Может случиться ситуация, когда нам нечем будет стрелять из пушек и ружей, припасы кончатся. Войско еще и кормить нужно. Говорят - война войной, а обед по распорядку.

Я предлагаю учинить партизанские действия в стране неприятеля. Выделяем один батальон в тысячу штыков на лошадях. Придаём им два дивизиона минометов с приличным запасом мин. Отправляем по разработанному маршруту. Задача этого батальона, сеять панику среди французов, производя ночные обстрелы гарнизонов в населённых пунктах. Они будут отвлекать на себя внимание французов. А за счёт наличия большого количества лошадей, передвигаться батальон будет на дальние расстояния быстрей.

Мы тем временем, лесами и перелесками, преимущественно в ночное время, будем продвигаться к намеченной цели. Провести незаметно такую массу войск трудно, но если обходить стороной крупные города с сильными гарнизонами по второстепенным дорогам, то может получиться. Мелкие стычки вполне возможны.

- А давай, как в России разделим армию на батальоны, тогда на большей части Франции панику наведём А потом в условленном месте вновь соберёмся

- Думал я об этом. В России мы были на своей территории, нам помогали наши крестьяне и другие сознательные люди. Во Франции такой помощи не будет, мы для местного населения завоеватели. Нам будут всячески вредить, и стрелять в спину. Хотя, если сформировать пять отдельных корпусов по десять-двенадцать тысяч солдат с приданной для усиления артиллерией, мы сможет увеличить подвижность всей армии. Вряд ли, французы держат крупные силы внутри страны, все войска сконцентрированы на стратегически важных направлениях. Вон в Тулоне, военно-морскую базу страны прикрывали не особо.

- И я о том же. Поставим на корпуса толковых генералов. Они у тебя обучение прошли, ты им еще дополнительно напутственные слова скажешь. Накажем генералам использовать твой любимый способ ведения подобной войны: ударил – отскочил. Основными целями обозначим только военные гарнизоны. Определим через месяц сбор возле Парижа, место в лесу укажем на карте. Может к тому времени Париж возьмут союзники.

- С вооружением и боеприпасами, проблем не возникнет, если разумно расходовать. С провизией могут быть сложности. Запасов у нас, дней на пятнадцать-двадцать. Придётся у местного населения позаимствовать.

- Ага, и уподобимся французам, которые мародёрничали в наших деревнях. Тогда точно нас резать начнут.

- На северо-запад от нас находится крупный город Лион, расположенный на пересечении крупных торговых путей. А где торгаши, там и продовольствие. Надо этот город захватить всей армией разом, и пополнить запасы.

- Если перед захватом, мы Лион обработаем артиллерией, то потеряем часть провизии.

- Тогда пойдем на хитрость. Переоденем наших солдат во французскую форму, примерно, тысячи две, зря, что ли её везём с собой. Под видом пехотного полка проникнем в город. А потом, применив все наше мастерство и умения, попробуем разогнать гарнизон. Постараемся удержать открытыми ворота

Закладка:

- Складно сказал. Я так понимаю, полк этот в Лион ты поведёшь?

- Французский я знаю в совершенстве. У пленных набрался разных жаргонных слов. Плюс офицеров из Тулона, я основательно поспрашивал, прояснил для себя, кто может служить в гарнизонах внутри страны. Прежде чем отправляться в город, пошлю разведку, пусть соберут максимум информации. Многие наши казаки, уже неплохо понимают по-французски.

- Рискованно. А вдруг раскроют тебя, и войск в городе больше твоего полка будет?

- Пока разведка не даст мне полную информацию, никаких действий, предпринимать, не намерен.

Хочу вам сказать, в беседе с генералом Дюгомье я узнал, что он, будучи молодым капитаном, участвовал в сражении за город Лион летом 1793 года. Командовал осадой Лиона генерал Келлерман. Гарнизон Лиона, около десяти тысяч человек, почти два месяца отбивался от регулярных войск, умело используя водные препятствия – реки Сону, Рону и сеть редутов вокруг форта Сен-Фуа. Но силы были изначально неравны. Ближе к осени, войска взяли город.

По приказу комиссаров Конвента, многие тысячи горожан были расстреляны и гильотинированы. Крепостные стены и другие оборонительные сооружения разбиты. Фасады зданий, расположенных на центральной площади Белькур, также подверглись варварскому разрушению. Жители окрестных деревень, натерпелись, их массово пустили под нож.

По словам Дюгомье, промышленники и торговцы разорились. Городу запрещалось иметь городскую стражу, более двухсот человек. В городе вспыхнули эпидемии, унёсшие жизни более половины жителей. Лион перестал существовать, как крупный промышленный и торговый центр. Ближе ста вёрст к Лиону, люди опасались селиться.

После революционных погромов и разрушений город оживал очень медленно. С приходом к власти Бонапарта, в Лионе начали понемногу восстанавливать производство и приводить в порядок улицы и площади. Но ведение Францией постоянных войн, вытягивает из города значительные денежные средства. Даже традиционные ярмарки, проводимые дважды в год, не приносят Лиону существенного дохода, в них не участвуют соседние государства.

- Как ты все запомнил?

- Память хорошая, в кадетском корпусе она меня выручала, да и в последующем тоже. Я же начальник штаба, должность обязывает запоминать многое.

Через пару дней вернулась разведка, и привезла отменный подарок. Этим подарком был, прапорщик Терентьев Игнат Михайлович, русский, житель Лиона. Терентьев попал в плен к французам в Швейцарии, он тогда состоял в войсках генерала Римского-Корсакова. Во второй день сражения под Цюрихом, прапорщик был ранен в ногу. Его, истекающего кровью, подобрали французские солдаты. Долго лечился, и скитался по разным городам. Окончательно излечиться не удалось, осталась хромота. В городе Осер, познакомился с молодой француженкой из Лиона, с которой вступил в брак, под чужим именем. Обзавёлся двумя детьми. Сейчас семья Терентьева владеет тремя лавками, живут не бедно. Собственно Игнат Михайлович сам напросился к нам в гости.

- Вы можете презирать меня, ваше высокопревосходительство, я стерплю, - сказал Терентьев глядя в лицо Багратиону. – Но я хочу сказать вам, что офицерской чести я не уронил. В плен попал полумёртвым Как выжил? Об этом один Господь знает. Постепенно здесь прижился, обрёл семью. Дома у меня перспективы, сами понимаете какие. Служить я не способен по состоянию здоровья. Найти себе партию с деньгами, маловероятно из-за худородности нашей фамилии. Вот я и решил, не искать добра от добра. Постепенно приобрёл в городе вес. В префектуре к моему слову прислушиваются. Понимаю, что вы пришли на земли Франции для взыскания обид, нанесённых России Бонапартом. И это справедливо. Но Лион и его жители всегда выступали против властей, за, что жестоко поплатились не раз. И сейчас настроения чиновников в префектуре антинаполеоновские. Горожане и селяне, мирные люди, они не заслужили быть вновь разорёнными

- Игнат Михайлович, тебя никто и ни в чем не обвиняет, ни упрекает, и презирать не собирается, - спокойно ответил фельдмаршал. – Случилось тебе попасть в плен, да еще раненому, каждый мог испить подобную горестную чашу. Выжил, и молодец. О городе и о своих близких родственниках печёшься?

- В основном о детях и жене, а также о городе. Я когда приехал в Лион, то он лежал в руинах, после нашествие якобинских войск. Постепенно отстраивались и налаживали жизнь. Несколько лет назад только начали жить более менее стабильно. Налогами, правда, со всех сторон обложили. Тяжко. А если сейчас ваши войска захватят и разрушат город, то вновь подняться с колен, люди и через пятьдесят лет не смогут.

- Извини Игнат Михайлович, а кто тебе сказал, что мы хотим Лион захватить?

- Казаки, не зря крутились по округе. Подходы к городу высматривали, я военную науку не забыл. Только воевать в городе не с кем. Гарнизона нет. Пушек нет. Помня бунтарское прошлое горожан, центральные власти опасаются вооружать лионцев. Мирный торговый город Лион, не представляет опасности для ваших войск.

- Иными словами, ты сам, или с подачи правителей города, хочешь с нами договориться?

- Предлагать вам деньги, я думаю, будет излишним. А вот хорошее сукно и шёлк, можем поставить.

- Прапорщик, зачем нам шёлк?

- Продадите в других странах, с выгодой.

- Игнат Михайлович, - вступил я в беседу, - нас больше интересует продовольствие, и желательно длительного хранения.

- О, с этим проблем не будет совершенно. В городе есть армейские склады, куда свозится провиант. Смею заверить, там скопилось такое множество всего, что хватит прокормить огромную армию, примерно полгода. Просто последние два месяца из Парижа транспорты не приходили.

- Тогда Игнат Михайлович, обсудите с генералом Головко, сколько и чего надобно, - молвил Багратион. – Возы с продовольствием отведите от города, мы их заберём Надеюсь, власти Лиона согласятся с вашими доводами. Неплохо было бы присовокупить к продовольствию некоторое количество фуража.

- Не сомневайтесь, все будет. Только любимой вами гречихи не ищите, здесь её не выращивают, не понимают французы её ценности и вкусовых качеств.

Трое суток лионцы готовили обозы. Мы не торопили, главное, чтобы провизии было в достатке, нам предстоял дальний поход.

Армию мы разделили на пять корпусов. Каждому разработали оптимальный маршрут. Планировалось городки, имеющие гарнизоны, после тщательной разведки обстреливать зажигательными и осколочными минами и снарядами. Обстрелы производить исключительно в ночное время, чтобы основные силы корпусов успевали обойти стороной эти населённые пункты. На случай встречи с превосходящими силами французов, корпуса должны уклоняться от прямых столкновений, прикрываясь арьергардами, отправляя гонцов к соседним корпусам за подмогой. Потом, общими усилиями французов уничтожать.

Наш корпус был самым крупным. Мы забрали себе всех раненых и больных солдат, а также пленных французских

Закладка:

Продвижение по территории Франции, значительно сложнее, нежели в России. И леса пожиже и народец чужой. Не скажу, что население деревень оказывало нам сопротивление, но дружелюбием точно не отличалось.

Тридцать два дня пробирались к окраинам Парижа. Разорили два десятка городков и гарнизонами, пять городков сожгли полностью, там скопилось большое количество войск и вооружения. Оставлять такие силы в тылу опасались. Жестоко, но ничего не попишешь, война.

Неделю, на северо-востоке от Парижа, ожидали прибытия остальных корпусов, ведь место сбора оговорено заранее. Дольше всех добирался корпус генерала Матвеева, он был удалён на запад дальше всех. Вот ему пришлось не сладко. Проходил места, где французские гарнизоны состояли из обстрелянных воинов, находящихся на излечении, или ожидавших отправки в действующую армию. Застать врасплох не всегда получалось. Единожды у городка Вьен случилось небольшое сражение. Войска Матвеева за счёт лучшего вооружения одержали верх, но и потери тоже понесли не малые.

Как бы, не тяжело проходил марш, но теперь вся армия собрана в единый кулак. Проведём небольшую перегруппировку, и полностью восстановим нашу боеспособность.

- Степан Иванович, а давай отправим, десятка два казаков с толковым командиром, в германские земли, поищем союзные войска, - рассматривая карту Европы, задумчиво произнёс Багратион. – Такая масса войск не иголка в стогу сена, не могла затеряться. Напишем рапорт императору, укажем, что наша армия готова к захвату Парижа.

- Долго сохранять в тайне наше здесь пребывание мы не сможем. Ну, неделю, от силы две, и местное население прознает о нас. Тогда возможны неприятности. Разъезды разосланы по округе, выясняют обстановку, а вот, что творится в самом Париже, мы не знаем. Сколько в городе войск? Какое вооружение? Какие укрепления? Одни вопросы. Посылать кого-то под видом крестьян опасно, раскроют вмиг, местный говор своеобразный. Вот если вы согласитесь, отпустить меня на разведку, то я бы смог, под видом жителя дальней провинции, желающего вступить в армию, более тщательно изучить подступы к Парижу.

- Ты в своём уме? Лезть в логово врага опасно. А если схватят?

- Я буду осторожен.

- Авантюра все это. Разведка соберёт сведения и без тебя, а терять начальника штаба я не хочу. Поэтому, категорически запрещаю тебе, что-либо предпринимать.

Попытался еще привести несколько аргументов, в пользу личного участия в разведке, но не преуспел в этом. Багратион был непреклонен. Ничего не поделаешь, командир принял решение, ослушаться, значит нарушить приказ. Ссориться с Петром Ивановичем, мне не хотелось.

Пришлось заняться тщательным инструктированием разведчиков.

Изучая карту, я знал, что большая часть Парижа находится правом берегу Сены. Излучины Сены и река Марна, с трёх сторон охватывали город, создавая природные укрепления. С северо-востока Париж прикрывали возвышенности, самой значительной была Монмартр. По моему разумению, французы, скорей всего, на возвышенностях и расположат линию обороны города, ведь они ждут нападение именно здесь. В связи с этим, на северо-восточное направление было обращено особое внимание нашей разведки.

Пять дней, не зная, ни дня, ни ночи трудились разведчики. Все полученные данные, я систематизировал и наносил на карту.

- Докладывай, что собрать удалось? – поинтересовался Багратион, появившись в моей палатке.

- По данным разведки, как мы и предполагали, французы укрепляют северо-восточное направление. На возвышенности Монмартр, у селений Лавилет и Пантен и возвышенности Роменвиль, ведётся строительство полевых укреплений. В настоящий момент они не готовы, из-за отсутствия достаточного количества рабочих рук. На позициях пушки не установлены, хотя места уже определены. С юга и с запада Париж не защищён совершенно, какие-либо толковые укрепления отсутствуют.

Войска расположены в пригороде, основная масса собрана, возле селения Лавилет. Наберётся пять-семь тысяч, не больше. Никаких тренировок с войсками не проводится. Полагаю, французы пока не знают о нашем присутствии.

- Какую диспозицию ты предлагаешь для захвата города?

- Атаковать Париж с трёх направлений. Пока войск мало, захватить господствующие над городом высоты. Одновременно с этим ударить с юга и запада. Образуется своеобразный котёл Когда приблизимся с первым домам города, направим парламентера с требованием о капитуляции. Откажутся, наши орудия смогут доставить неприятные сюрпризы. Конечно, всю столицу жечь не будем, но пару десятков домов, для понимания серьёзности наших намерений спалим.

- Начнем атаку, побьём врага на высотах, а он возьмёт и спрячется в городе, начнёт баррикады строить. Уличные бои сам знаешь, дело паршивое. Горожане присоединяться к армии, они будут защищать свои дома.

- Вот я и думаю, как отрезать войскам путь в город после начала нашей атаки. Предполагаю, направить два батальона с артиллерией, для удара во фланг, со стороны селения Пантен. Тогда бежать станет некуда.

- Ты о реках не забыл? Они не ручьи какие-нибудь, через них переправляться надобно.

- Мосты через Сену, Марну и канал Урк разведаны. Пока они не имеют никакой охраны. Да, и переправляться придётся войскам, которые будут атаковать Париж с востока и с севера.

- Как перемещать войска будем?

- По ночам и спешным маршем, необходимо, по возможности сделать все скрытно.

- За одну ночь не успеем.

- Северную группу в двадцать пять тысяч, например, возглавит генерал Смирнов, ему на выдвижения на позиции дадим трое суток. Западное направление, поручим генералу Матвееву, а с юга, мы с вами пожалуем. У нас с Матвеевым будет больше пятнадцати тысяч солдат. Матвееву и нам переправляться через реки не потребуется, мелкие ручьи не помеха. Начало общей атаки определим.

- Хорошо. Допустим, французов разбили. Кому ультиматум о капитуляции предъявлять?

- Вот по этой причине, десяток разъездом стережёт все главные пути в Париж. Надо захватить какого-нибудь высокопоставленного чиновника из городской или государственной власти, чтобы выяснить, с кем разговаривать. У них там, черт ногу сломит, в этих государственных органах.

- Надо торопиться, а то вдруг наши союзники, основные силы французов разобьют, и погонят в сторону столицы. Можем оказаться между двух огней. А так ситуация может получиться выигрышная. Париж падёт, и в войска пойдут депеши о полной капитуляции Франции. Войне конец, глядишь, не достанется нам на орехи от отступающих французов.

Удача нашим разведчикам улыбнулась вечером. Удалось захватить чиновника из администрации наместника императора в Париже – Жофруа Пельтье.

Почтенного возраста чиновник, не просто был удивлён присутствию русских войск в непосредственной близости от столицы, он был ошеломлён Я грешным делом опасался, как бы у Пельтье, не случился сердечный приступ. Французы, такая впечатлительная нация.

Придя, в более менее нормальное расположение духа Пельтье поведал, что управление столицей и её оборону осуществляет брат Наполеона – Жозеф Бонапарт.

С момента

Закладка:

Не сразу Пельтье сказал о причинах, побудивших его покинуть столицу. Поупирался немного, а затем признался, что в Орлеане, должен встретиться с представителем династии Бурбонов. Обсудить условия передачи власти. Уполномочил Пельтье вести переговоры, министр иностранных дел Франции.

Полученная информация была ценной для нас. Стали понятны расклады на политическом Олимпе Франции, кто за кого, и кто против кого дружит. Этой ситуацией, надо непременно воспользоваться.

С Багратионом решили отпустить Пельтье, пусть пытается договариваться с представителями монаршего дома. Мы тем временем подсуетимся, и столицу возьмём, утрём нос разным там пруссакам с австрийцами, добавим России веса на просторах Европы.

Сражения за столицу Франции, почти не было. Войска Смирнова, так качественно отработали артиллерией по местам расположения противника, что у того не было иного желания, кроме сдачи в плен. Через три часа с начала боевых действий, передовые части войск генерала Смирнова, вышли на северо-восточные окраины Парижа.

К этому времени, Матвеев и мы спокойно стояли на улицах столицы, приведя парижан в ужас.

Парламентером отправили Воронцова, он у нас уже стал «штатным» переговорщиком. Безоговорочная капитуляция – наше условие. В противном случае, Париж превратиться в груды развалин с реками крови.

Спустя три часа, Воронцов доложил, что Сенат Франции, взявший на себя управление страной, с нашими условиями согласен, и Сенаторы готовы подписать акт о капитуляции. Для его подписания, французы хотят пообщаться с командованием русских войск.

Пришлось нам с Багратионом одевать парадные мундиры со всеми орденами и регалиями. В качестве эскорта взяли батальон солдат шестого егерского полка, они стрелки отменные, прикроют, в случае опасности.

Переговоры больше походили на торговлю на базаре. Французы хотели выторговать себе мягкие условия капитуляции, разные там свободы и так далее. Мы настаивали на более жёстких условиях.

Назначается русский комендант города. Под охрану русской армии передаются все арсеналы и армейские склады продовольствия. Запрещаются все виды массовых мероприятий, а именно собрания, демонстрации и шествия. Вводится комендантский час. В ночное время какие-либо передвижения в городе запрещались. Круглосуточное патрулирование улиц и площадей. Все преступники, пойманные на месте преступления, подвергаются казни, без суда и следствия по законам военного времени.

Незаметно в переговорах прошла ночь. Только к утру с моей подачи французы, с большими потугами, учредили «Временное правительство Франции», состоящее из пяти уважаемых Сенаторов. Был принят «Акт низложения» императора Наполеона Бонапарта, в связи с его смертью. От имени «Временного правительства Франции» в действующую армию были направлены приказы о сложении оружия, в связи с окончанием войны.

Жозеф Бонапарт пытался как-то смягчить условия, но безуспешно, его никто не слушал, и преуспели в этом больше французы. Погиб Наполеон, осмелели политики. Старая аристократия, которой разрешили вернуться на родину, после утихших революционных волнений, очень желала восстановления прежних вольностей и положения. Ну, да ладно, это их внутреннее дело.

Акт о капитуляции со стороны Франции подписали члены «Временного правительства», а со стороны России, мы с Багратионом.

По нашему требованию, в акте указали, что договор о заключении мира, должен быть подписан после прибытия в Париж императора России Александра І, а также представителей легитимной власти Франции.

Переговоры переговорами, но нужно быть готовыми к неожиданностям. Всю армию подвели к Парижу, и начали возводить основательные оборонительные сооружения. На всех перекрёстках прямых улиц, оборудовали артиллерийские позиции, на случай уличных боев. А дальше все по согласованной с французами программе.

Пришлось парижанам потесниться. Все помещения окраинных кварталов города, были временно заняты, нашими солдатами. Пусть воины отдохнуть в нормальных условиях. На позициях оставались только дежурные подразделения.

Пару дней было в городе спокойно. А потом зашевелись представители парижского дна, разного рода и сорта преступники. Первые два десятка повешенных разбойников на площади, перед собором Парижской Богоматери, не очень впечатлили преступников и горожан. А вот когда украшение площади возросло до ста особей, и менялось ежедневно, любители ножа и топора призадумались. По распоряжению Багратиона к борьбе с преступниками привлекли бывших жандармов и полицейских. Началась настоящая потеха с ночными рейдами, обысками и казнями. За неделю преступный мир проредили основательно. Те бандиты, кто не попал под раздачу, укрылись в городской канализации. Удалось на некоторое время навести относительный порядок.

Спустя две недели, в Париж наконец-то начали прибывать передовые части союзных войск во главе с фельдмаршалом Барклаем де Толли. Фельдмаршал сообщил Багратиону, что войска союзников через пару дней прибудут в столицу. Скорость передвижения низкая из-за большого количества пленных французов. Также Барклай передал слова императора, обещавшего нам с Багратионом устроить разнос.

Под звуки оркестров в Париж торжественно вступил император России Александр І, прусский король Фридрих Вильгельм III , австрийский император Франц II , ну и целая толпа самодержцев калибром помельче.

Багратион, вручил Александру І символической ключ от города и документы о безоговорочной капитуляции Франции. Хочу сказать, что в тексте акта о капитуляции, о союзниках нет ни слова, все подписано исключительно от имени России.

Улицы Парижа были заполнены ликовавшими горожанами. Все были рады, наступил конец войне. А еще французы хотели увидеть иностранных самодержцев, ведь последний раз Париж брали на меч в Столетнюю войну.

На площадях бесплатно раздавали вино и угощения всем желающим. Казалось, весь город охватило одно общее и безудержное веселье.

К ночи все стихло, комендантский час никто не отменял.

Стояли с Багратионом перед императором по стойке «смирно».

- Потрудитесь, генералы объяснить мне, почему не выполнили мою волю? – чеканя каждое слово, строго вопрошал Александр І. – Для вас мой приказ пустые слова? Получив от посланных ко мне казаков ваш доклад, я очень сильно на вас разозлился.

- Разрешите, ваше императорское величество, - произнёс бледный Багратион, - но ваш приказ, по овладению Марселем мы выполнили.

- Выполнили? А как здесь оказались? Какого черта вас понесло в Париж? Да и как вы могли так быстро выполнить приказ, там, через Альпы полгода пробираться!

- Никто через Альпы не пошёл, - решил я вступиться за своего

Закладка:

- Ты Головко говори, да знай меру. Да, помогал разрабатывать диспозицию австрийский Генеральный штаб. Но это делалось для общего дела, с целью приближения окончания войны.

- Скажите, ваше императорское величество, с кем мы должны были воевать в Альпах? Там населённых пунктов на всем маршруте полтора десятка, а перевалов, разной высоты, около полусотни!

- Так в этих, как ты выразился пунктах, по докладам офицеров Генерального штаба Австрии, засели значительные силы французов!

- Никого там не было, окромя местных пастухов и горных козлов. Вас, ваше императорское величество, ввели в заблуждение в очередной раз. А так, мы, сохранив боеспособную армию, взяли Ниццу, сожгли Тулон с семнадцатью фортами, захватили Марсель, разрушив оборонительные сооружения. С боями прошли от Лиона до Парижа. Столицу Франции преподнесли, лично вам на блюдечке в целости, и с актом о капитуляции в пользу России.

- Подожди. Что ты сказал? Капитуляция Франции в пользу России?

- Да. Франция капитулировала не перед союзными войсками, а перед Россией, и в акте все это отражено, стоят подписи сторон и печать Сената.

Император резко открыл дверь кабинета, в котором находились мы втроём, и позвал своего адъютанта. Потребовал срочно доставить ему вчерашние бумаги. Затем Александр І минут тридцать внимательно вчитывался в каждое слово акта о капитуляции. Когда он поднял голову, лицо озаряла довольная улыбка.

- Узнаю руку двух неразлучных авантюристов, - рассмеялся император. – Как вы додумались до этого?

- Что тут думать, город мы взяли с минимальными потерями, - начал вещать приободрившийся Багратион. – Где находилась союзная армия, и какие она ведёт сражения, мы не знали. Выпускать французов из рук, посчитали не разумным. Потому и приняли от Сената капитуляцию. Вы нам сами подписали Указ, согласно которому, мы вправе представлять интересы нашего государства. Мы этот Указ внимательно прочитали, и решили, что принять капитуляцию мы можем. Все члены Сената, и вновь сформированного «Временного правительства», ничуть не усомнились в наших полномочиях. В акте мы специально указали, что договор о мире с Францией, может заключать только император России.

- Спасибо, хоть это право мне оставили. Скажи честно Петр Иванович, Головко подбил тебя на этот шаг, или сам решился?

- Перед началом штурма Парижа, был проведён военный совет армии, на котором и было принято решение, после овладения городом, действовать в соответствии с вашим Указом.

- Говорил сейчас ты, а слова придумал Головко, я по его хитрому лицу это определил.

- Никак нет, ваше императорское величество, - выпятил я грудь, - выработка ультиматума и акта о капитуляции, плод совместных усилий всего командного состава армии. – Я, как начальник штаба, только оформил документы.

- Говорил, и еще раз скажу, пройдоха ты Головко, пройдоха, но очень полезный для нашего государства. То, что вы с Багратионом спелись, мне давно понятно. Стоите, друг за друга горой, никто к вам никак подобраться не может. Вот, даже своего императора, склоняете к своей правде. Вы представьте моё удивление, и удивление союзников, когда перед началом сражения в расположение наших войск прибывает французский парламентер, и заявляет, что французские войска готовы сложить оружие, так как столица Франции уже пала, и правительством подписана капитуляция. Все теряются в догадках. Кто посмел победить нашего врага? Склонялся к мысли, что это Великобритания, решила нам показать, как надо воевать. А буквально через час, меня находят казаки, и доставляют депешу от вас. Узнаю, вы вознамерились брать столицу Франции. Подумал, что вы умом тронулись. Находясь в Альпах, хотите захватить Париж. Но казачки уверили меня, что твоя армия Петр Иванович, готовится к сражению, и находится в нескольких вёрстах от заветной цели. Ругался я долго.

- Ну, вот хотели как лучше, а получили по шее, - не удержался я от реплики.

- Пока еще не получили. Вам просто повезло, что возле Парижа войск было мало, и вы легко их побили. А если бы здесь было тысяч сто солдат, как бы выкручивались?

- У нас дальняя разведка работала днём и ночью. Мы знали, что перед походом к нам в гости, Наполеон призвал в армию много людей. На данный момент новый набор в солдаты не планировался, а значит, внутри страны гарнизоны немногочисленные. Никто и подумать не мог, что русская армия может стучаться прикладом ружья в ворота Парижа. Мы воспользовались сложившейся ситуацией.

- Ладно, считайте, что смогли меня убедить, и отвести от себя мой монарший гнев. А теперь посоветуйте, как мне поступить? Как мне вас наградить? Вы совершили подвиг. Ордена вы получите, это понятно, указ будет. Головко, к примеру, получит чин генерал-фельдмаршала. А чем мне тебя наградить Петр Иванович? Извини, но свободного королевства у меня в кармане пока нет.

- Ваше императорское величество, королевство, если бы захотел заиметь, то Итальянское себе присвоил, - улыбался Багратион. – Но оно мне без надобности, мне наши леса больше нравятся. Заняться основанием новой династии, дело хлопотное и кровопролитное. Бонапарт попытался. Где сейчас у нас Наполеон? Не-а, я хочу домой в Россию, к жене и детям.

- Спешу вас успокоить генералы, с вашими семьями все хорошо. Жены и дети, слава Богу, живы и здоровы. Кланяются вам. А, ну, да, вы же писем не получали и не писали. Наверстаете. Сейчас ступайте, дайте мне переварить ваши сведения. Возникнет потребность, призову.

Глава 28

События неслись вскачь. В Париж прибыл новый король Франции Людовик XVIII. Вокруг него Сенат с «Временным правительством» настоящие пляски устраивали. Каждому хотелось оказаться ближе к монарху, и показать свою преданность.

Король утвердил акт капитуляции без каких-либо оговорок. Предложенную Сенатом Конституцию страны, переработанный наполеоновский вариант, Людовик XVIII отклонил, а ввёл в действие дореволюционную Конституцию. Можно сказать во Франции началась полная реставрация старой власти.

Мирный договор был подписан в Лувре. Россия была на первых ролях. Король Людовик XVIII, долго беседовал с Александром І наедине. Предмет беседы, так и остался тайной для всех, вызвав немалый ажиотаж среди монархов Европы.

Согласно мирному договору, Франция возвращается в границы, по состоянию на 1792 год. Все

Закладка:

Пока монархи занимались государственными вопросами, я, так сказать решал коммерческие дела.

В пригороде Парижа я обнаружил, хорошо оснащённый оружейный заводик, с приличным, абсолютно новым станочным парком. Путём переговоров, и несильного морального давления, мне удалось убедить месье Дюбуа, демонтировать завод, и переехать вместе с ним и семьёй в Россию. Моё предложение Дюбуа, основывалось на решении союзников, о закрытии оружейного производства. Было такое решение или не было, промышленник выяснять не стал, он просто согласился, и все. А место для этого заводика имеется в землях моей жены. Вот сейчас француз начал погрузку станков на баржи. Доставят груз к морю, а там морскими судами в Санкт-Петербург. Денежку на переезд и на провоз груза я выделил.

Также я совершил настоящий набег на библиотеки Парижа. Интересовало меня все современное, от медицины до металловедения, как вы понимаете военные науки тоже входили в круг моих интересов. Книги мне доставались по-разному, где сладкими речами, где угрозами, а где и подкупом. Как бы там ни было, в десяток армейских возов книгами нагрузил.

Затем занялся поиском толковых инженеров, сведущих в металлургии, металлообработке, станкостроении и машиностроении. С такой категорией лиц, заключал контракты на пять лет. Французы брались за это время научить всем премудростям, представленных мной специалистов. Будущие переселенцы, готовили свои семьи и экипажи для длительного путешествия. И на них пришлось тратиться, не без этого.

С химиками чуть осечка не вышла. Видите ли, у них тут некое химическое общество образовалось. Покидать Францию можно только с разрешение собрания всех членов общества химиков. Я посчитал это тормозом прогресса, и уговорил двух молодых, подающих надежды парней, не отягощённых семьями, отправиться на просторы далёкой России, где им будут созданы все условия для плодотворной работы и исследований. В тайне я надеялся, что всех холостяков-французов покорят наши девушки и женщины, и они не захотят возвращаться во Францию.

Но больше всего от моих набегов «пострадала» Парижская академия наук. Дорвался до её необъятных архивов. Выгребал все, что касалось развития техники, военных наук, промышленного производства, сельского хозяйства и других сфер деятельности человека. Все прожекты, представленные на рассмотрение в академию за последние двадцать лет, мною были изъяты, систематизированы и разложены по темам. Вернусь в Россию, более внимательно просмотрю, уверен, найду много полезного. Даже беглый просмотр меня порадовал, имелись предложения от некоего Фултона, прародителя пароходов. А это значит, сможем изготовить и собрать русскую паровую машину. Помню, на Урале были какие-то умельцы, тоже паровоз ладили, но как там на самом деле обстояли дела, я не знаю. Помотавшись по окраинам Парижа, нашёл английскую паровую машину в сборе, она использовалась для подачи воды на сельхозугодия. Недолго думая нанял инженеров, и паровик в разобранном виде, в ящиках с подробнейшим описанием процесса сборки, хранился в расположении нашей армии.

Но самым значительным я считал случайное знакомство с Андре-Мари Ампером. В электричестве я не очень разбираюсь, но когда услышал фамилию Ампер, сразу вспомнил название прибора – амперметр. Применив все своё красноречие, смог убедить француза покинуть Парижскую академию наук и сам Париж, и отправиться на просторы неизведанной России, нести просвещение «тёмным и убогим». Думаю, знакомство со знаменитым человеком, принесёт мне и России пользу. Ничего, освоится в России, и начнёт творить. Может, я подкину какую-либо идею, память человеческая вещь своеобразная. Может я и заблуждался, но мне очень хотелось положить начало электрификации России. Вот так я замахнулся.

Моими коммерческими делами заинтересовался Петр Иванович.

- Не пойму я тебя Степан Иванович, офицеры армий выискивают, где бы прихватить что-то серьёзное, драгоценное, а ты книжки собираешь, да французов в Россию отправляешь, - недоуменно высказался Багратион. – Личные трофеи надо пополнять, чтобы с похода вернуться с прибытком.

- Смею вас заверить, ваше высокопревосходительство, что все нормально. Трофеи накоплены в нужном объёме, за этим мой Силантий присматривает строго. Любимой жене Софии, в местных ювелирных лавках прикупил три драгоценных гарнитура: колье, кольца, серьги и браслеты. Небольшую диадему с бриллиантами сторговал у одного неуступчивого еврея. Не хотел он мне уступать нисколечко. Постепенно, пришли к согласию, так как у него обнаружились родственники в Минске, ну, почти земляки мне. Что касается книг, и французских граждан-инженеров, вы не правы, деньги я трачу не на ветер, создаю задел на будущее.

Вернёмся мы домой, порадуем своих близких родственников подарками. Возьмём небольшой отпуск, чтобы с семьёй побыть. Пройдёт месяц, от силы два, загрустим мы без дела, сражаться пока не с кем. А я уже планирую, битву. Это будет битва, за создание оружейной монополии.

Если так посудить, то я не удивлюсь, если через положенные сроки у многих француженок появятся детки со славянскими чертами лица. В станицах и деревнях нашей Отчизны будут тикать французские часики. А деревенские и городские красавицы будут щеголять в драгоценностях с монограммами, ранее принадлежавших, известным французским аристократам.

Но это сегодня, а я думаю о дне завтрашнем, и даже послезавтрашнем. То, что мы достигли, придётся оборонять и не раз, а я хочу, чтобы у нас была самая лучшая в мире артиллерия, да и вооружение в целом. Вот потому, я тащу из Парижа книги и французских инженеров. Будут они трудиться, создавая мою промышленную монополию

- Ну, если начнёшь выделывать пушки, навроди С1, тогда твои дела пойдут в гору! Во многом ты прав, поживились наши солдатики на французской земле не слабо.

- Есть у меня задумки сделать пушки мощнее и точнее для пехоты, и не менее мощные для флота. Хочу построить на землях жены завод, чтобы он мог производить пушки, начиная с завоза руды, и заканчивать, вывозом готовых орудий. Снаряды и мины, тоже выпускать в одном месте, а не гонять по всей России, собирать по крупице.

- А кто моим штабом руководить будет?

- В словах нашего императора я уловил некоторые, не совсем понятные мне нотки. Кажется мне, ваши, Петр Иванович, ратные походы окончены, готовьтесь управлять какими-нибудь землями.

- Неужели Александр І хочет запереть меня в каком-нибудь кабинете?

- Скорей всего во дворце.

- Ты давай не подшучивай над командиром, если что-то знаешь, говори прямо.

- Ничего я не знаю, просто предчувствие имеется. Мир заключили, в Вене будут земли делить. Александр І, как победитель

Закладка:

- Польские.

- Совершенно верно. Добавьте еще немного прусских земель, которые еще Речи Посполитой принадлежали, тогда вырисуется очень неплохое приобретение.

- А зачем нам этот беспокойный народец? От него одни проблемы, больно бунтовать они любят, да свой гонор показывать.

- Твердая рука, меткий выстрел и хорошо намазанная мылом верёвка, всегда помогали в наведении порядка. Кому не понравится спокойно жить под рукой России у себя дома, тот будет строить себе новый дом среди глухой тайги в Сибири, места всем хватит. Там можно бунтовать и гонориться, сколько душе угодно, это если медведи слушать и говорить научатся.

- Ну, спасибо тебе. А еще другом называешься?! Мне такое счастье и даром не надо. С поляками жить, все равно, что палкой большой улей разворошить. Они то любят тебя со всей силы, то готовы ноги пооткусывать вместе с сапогами. Усмирял я их уже единожды, помню. А может, император кого другого на сей пост назначит?

- Не будем гадать. Придёт время, узнаем. Кстати команды на возвращение нашей армии домой не было?

- Нас Александр І держит здесь навроди пугала для союзников. В Париж начали стекаться со всех округ свидетели наших с тобой побед, такие подчас страсти рассказывают, что сам начинаю верить. Если в двух словах, то мы с тобой такие воины, после столкновения с которыми, остаются горы обгорелых трупов и выжженная земля. Солдаты наши, настоящие демоны, не знающие жалости к противнику. С такой славой не очень-то легко нам жить будет.

Спустя два месяца наша особая армия двинулась в направлении Вены. Во Франции оставалось двадцать тысяч оккупационных войск России под предводительством фельдмаршала Барклая да Толли. Если честно, то я не совсем понял императора, оставившего руководить войсками больного фельдмаршала. Как говорят, царственным особам виднее. Вся остальная русская армия возвращалась домой.

По согласованию с Багратионом, я намечал небольшие дневные переходы, вёрст двадцать пять - тридцать, спешить нам некуда.

На отдых останавливались вблизи городов, разворачивали полноценный лагерь, только не строили никаких укреплений, мир наступил. В города мы не заводили войска, во избежание возникновения у солдат соблазна немного пограбить местное население, или улучшить генофонд.

В очередной раз, разместились на отдых возле германского городка Эссен. Отдав необходимые приказания, решил прогуляться в городок, посмотреть, чем и как живут люди. Силантий естественно увязался за мной. Теперь он старался бывать со мной везде, проявлял любознательность.

Что сказать о Эссене. Да, собственно ничего я о нем толком не знаю. Вот мои офицеры штаба немного просветили, рассказали, что здесь уже четыре столетия добывают каменный уголь. Теперь хожу, смотрю. Обыкновенный провинциальный шахтёрский городок, в меру грязный, немного порушенный французами, правда, центральная площадь с собором в центре, сверкала исключительной чистотой.

Прогулялся на местный рынок. Торговали всем, и довольно бойко. Прошёлся в оружейные ряды. Посмотрел продукцию местных оружейников. Вернее сказать, посмотрел восстановленные образцы ружей и пистолетов, разных армий и народов. Как ни прискорбно, но ни за одну вещь взор не зацепился. Уже почти на выходе, услышал звон от падения на брусчатку железок с характерным звуком. Так обычно звенят изделия высокого качества, я бы сказал, изготовленные из легированной стали. Что-что, а подобный звук я умею различать, еще на уроках труда в школе запомнил, спасибо учителю Вадиму Афанасьевичу.

Повернулся на источник шума.

Молодой немец спешно поднимал с брусчатки, рассыпавшиеся столовые приборы: ложки, вилки и ножи, которые просто сверкали своей белизной.

- Что же вы так неаккуратно молодой человек, - помогал я поднимать с земли изделия. – Так можно весь свой товар растерять, а пока вы отвлекаетесь, кто-то позарится на ваши прекрасные столовые приборы.

- Да кому они нужны в это тяжёлое время? - в сердцах сказал немец. – Сейчас больше думают о хлебе, а кушать можно и руками.

- Но ложкой или вилкой с едой управляться удобней.

- Если есть пища, тогда да.

- А у вас с этим проблемы?

- Ой, господин военный, у меня сплошные проблемы. Французы мою маленькую фабрику разрушили, в том числе и плавильные печи. Все станки вывезли в неизвестном направлении. Один только кузнечный горн удалось восстановить, вот на нем и приходится делать ложки и вилки, используя качественный инструментальный материал.

- А вы раньше инструменты делали?

- Делал и очень хорошего качества. Сверла, резцы, напильники, да и много чего. Мои инструменты были лучшими в округе. Что об этом сейчас говорить, все уже в прошлом. Не восстановить мне фабрику, потому что денег нет совершенно. Плюс ко всему, у меня недавно родился сынишка - Альфред, ему надо хорошее питание. А мы с женой кроме пустого супа с корнеплодами, уже четвёртый месяц ничего не едим. Молока у моей Терезии Хелены для сына не хватает.

- А не пробовали заняться чем-нибудь другим? Сменить профессию.

- Я господин военный, по профессии инженер, много чего могу. Но сегодня моё образование и профессия никому не нужны, везде разруха. Многие люди находятся еще в более отчаянном положении. У нас хоть крыша над головой есть. А с работой нелегко, её нет совершенно. Крестьяне тоже в бедственном положении. Французы все зерно забрали, сеять нечего. Не удивлюсь, если скоро наступит голод.

- Большой долг у вас накопился?

- Зачем вам знать о моих проблемах?

- Странная у вас манера, отвечать вопросом на вопрос. Хочу помочь вам сменить место жительства и страну, покрыв ваш долг здесь.

- Вам-то, зачем понадобился нищий немец?

- Планирую предложить вам работу, достойное денежное содержание. Чтобы вы не беспокоились о хлебе насущном, а спокойно работали. Заключим с вами договор, лет на пять, а там видно будет. Понравится вам в России, живите и трудитесь сколько захотите.

- Вы меня совершенно не знаете!

- Ваши столовые приборы, увиденные мной, за вас сказали многое. Кстати, как вас величать?

- Фридрих Крупп.

Так-так, что-то знакомое проскочило в мыслях. Эта немецкая фамилия мне определённо известна, и, что самое интересное, она связана с оружием. Оп-па, а не основатель ли это знаменитой немецкой сталелитейной корпорации Круппа, обеспечивающей в будущем Германию оружием? Если это так, то мне определённо повезло. Надо обязательно его заполучить, такие кадры на дороге не валяются, и очень пригодятся мне.

- Ну, так как, гер Крупп, согласны

Закладка:

- В качестве кого? Чем я буду там заниматься?

- Тем чем и здесь. Но в тепле, в спокойствии и с хорошо накрытым столом.

- Заманчиво. Для блага жены и сына, я готов на все. Тем более я знаю, что в Россию уезжают немцы уже несколько столетий. Мне не приходилось слышать, чтобы кто-то оттуда возвращался недовольным. Но опять же возникают трудности. У нас нет денег для столь дальнего путешествия.

- Давайте так. Вы сейчас пойдёте домой, поговорите с Терезией. В случае согласия, найдёте меня в лагере русской армии. Спросите генерала Головко. Прошу вас, недолго думать, через два дня мы отбываем дальше.

Крупп быстро собрал весь свой нехитрый товар и убежал к своей Терезии на совет. Мне так кажется, что Фридрих сможет уговорить свою благоверную на переезд. Ведь от голодной жизни супругов, их сынишка не наберётся сил и не сможет нормально развиваться.

Ближе к вечеру Крупп разыскал меня, и подтвердил своё согласие.

Пришлось искать карету для жены и ребёнка Круппа, не хотелось их простудить. Немного подумав, я, на следующий день, отправил всех своих «завербованных» работников, в родовое поместье Бакуринских, расположенное в селе Игнатовка на Черниговщине. Для охраны снарядил десяток казаков с письмом к управляющему. Пускай пока поживут, отъедятся и освоятся на новом месте, а уже позже я их перевезу к месту постоянного жительства, когда для специалистов возведут жилье.

Наша особая армия, продвигаясь на родину, разместилась в пригородах Вены, где начал работу Венский конгресс. Величественная столица, огромного и довольно сильного государства, еще носила на себе следы сражений Наполеона с австрийскими войсками. Особых разрушений не наблюдалось, но кое-какие здания города и предместья, были превращены в груды кирпичей и щебня. С группой офицеров армии, интересующихся достопримечательностями Австрии, в сопровождении барона Хофера проехался по околицам Вены. Много, оказывается, сохранилось здесь средневековых замков, и в довольно приличном состоянии. Даже удивился немного, воюют же постоянно, а замки устояли.

Расширив свой кругозор, прикоснувшись к возвышенному, принялся за дела приземлённые

Я знал, что в началеXIX века, Австрия была одним из Европейских центров производства, и шлифовки оптического стекла. Мимо этого факта я пройти спокойно не мог. Мне нужны специалисты.

О-о-о, вы не представляете, как тяжело разговаривать с «метрами» оптических дел! Они, засев в Венской академии, знают истинную цену своим знаниям и своим изделиям. Меня откровенно не посылали в длительное и сложное путешествие, но и никто не выразил желания ехать в холодную Россию. Австрийцы готовы сотрудничать, то есть изготавливать подзорные трубы и монокли, и тому подобное, но только у себя дома, и за хорошие деньги. Неделю потратил впустую, не продвинулся в переговорах ни на один шаг. Ну не красть же мне специалистов под покровом ночи. Скандал мне не нужен.

Разрешить проблему помог случай. Командир дивизиона пушек С1, подполковник Васюта, невзначай уселся на свою подзорную трубу. Артиллеристу без приборов наблюдения никак нельзя обойтись. Как прикажите командовать? Результаты стрельбы не увидишь, коррективы не внесёшь Толку от «слепого» командира. Так вот Васюта, нашёл в пригороде Вены мастера по ремонту подзорных труб. За пару дней этот умелец, не только трубу восстановил, но и вдобавок отполировал стекла подзорной трубы, улучшив видимость.

Ушлым умельцем оказался представитель сионского народа, Михаэль Ротенберг. По его словам, он родился в Киеве, а потом родитель, по настоянию родни отбыл с семьёй в далёкий город Брюссель, трудиться в артели соплеменников. Занимался отец огранкой драгоценных каменьев. Подросший Михаэль пошёл по стопам отца, и добился неплохих успехов, стал одним из лучших огранщиков, получал очень солидное вознаграждение. Но, как говорят, хорошо жить не запретишь. Михаэль стал выполнять индивидуальные заказы, в обход артели. Через месяц его вычислили, и сделали серьёзное внушение. А через полгода, соплеменники изгнали Михаэля из Брюсселя, за выполнение «левых» заказов. Сейчас Ротенберг вынуждено перебивается разовыми заказами, в Вене о его брюссельских «художествах» стало известно. Пообещав своё покровительство и создание наилучших условий для работы, мне удалось уговорить Михаэля на переезд в Россию. Мой будущий оптический шлифовальщик сказал, что поедет в Россию не с пустыми руками. Ему удалось через соплеменников прикупить, не совсем новых, но в очень хорошем состоянии два шлифовальных станка. На них можно обрабатывать стекла для различных оптических устройств. Также Михаэль отметил, что большую часть времени будет посвящать производству, а свободные минуты отдыха, своему хобби – огранке. Собственно у Михаэля других вариантов не намечалось, влиятельные соплеменники обложили его со всех сторон, не давая возможности ему работать с драгоценностями. В России с этим вопросом будет проще.

Мои прогнозы в отношении результатов переговоров победителей Наполеона оправдались. Россия приросла землями, присоединила большую часть Герцогства Варшавского, ставшую автономным Царством Польским, сохранила Финляндию, отвоёванную у Швеции в 1809 году, получила наивысший приоритет в получении репараций от Франции, и значительно укрепила позиции в Европе.

Образованное Польское царство возглавил блистательный генерал от кавалерии Николай Николаевич Раевский. К большому неудовольствию императора, Багратиону удалось отбиться от этой высокой и беспокойной должности.

Глава 29

Возвращение в Санкт-Петербург, я ожидал с трепетом. Как меня встретит моя семья, в особенности дети? Соскучился я по ним.

Хорошо, однако, быть фельдмаршалом. Отдал распоряжение, и все закрутилось, как отлично отрегулированный хронометр, а мы с Багратионом отправились по домам.

Моя любимая София, вместе с детьми повисли на мне, обнимая и целуя. Скажу честно, еще немного и я расчувствовался бы до мокрых глаз. Так было приятно окунуться в тихую семейную атмосферу.

Для меня был преподнесён сюрприз. Отец с мамой приехали навестить внуков. Задержались в столице специально, информация о возвращении нашей армии уже обговаривалась на всех улицах.

Моё традиционное посещение бани в сопровождении жены, затянулось по времени, не могли мы оторваться друг от друга.

Затем закатили семейный пир. Я всем раздавал подарки, как бы там не говорили, но армия победитель, всегда что-то да прихватывает полезное в поверженной стране. Мой же денщик Силантий, превосходно справился с этой нелёгкой задачей, да и я, что там греха таить, чуточку пореквизировал в свой карман, золотые и серебряные полезности. Капитал мне очень нужен для реализации задуманного.

Отец, глядя на мой парадный мундир со всеми орденами, цокал языком и счастливо улыбался. Сказал мне наедине, что гордится мной. Его единственный родной сын, показал всем отвагу и смелость рода Головко. Всем соседям расскажет, кем стал его

Закладка:

- Любимый, чем теперь заниматься будешь? – смогла поинтересоваться моими планами София только под утро, потому что до этого времени мы были очень заняты.

- Заниматься тобой и детьми. Пару недель, или сколько нам даст отдохнуть император, проведу с семьёй Потом начну строить, нашу с тобой оружейную империю. Я нагнал в твою вотчину очень полезных специалистов из разных стран. У тебя есть какие-то планы?

- Родители на все лето хотят внуков заполучить. Отцу не терпится Константина посадить на лошадь, преподавать ему казацкую науку. Тимофей и Дмитрий, хоть и младше, но от брата не отстают, деревянными шпагами размахивают. И знаешь, мне кажется, если Насте одеть мужские одежды, то она с радостью присоединится к братьям в военных играх. У всех детей твой характер. Мальчики растут крепкими и подвижными. Учителя говорят, что в науках ребятня наша очень прилежна. Поскольку дети уедут, то от меня ты не отделаешься, буду следовать за тобой везде и всюду.

- И ты, надеешься, что я буду против, недождёшься милая, слишком долго я тебя не видел.

Мы предполагаем, а его императорское величество думает. Вот и надумал Александр I для Багратиона и меня серьёзное дело. Петр Иванович стал Военным министром, а меня назначил к нему заместителем – Главным инспектором по артиллерийскому вооружению. Так же мне высочайше повелели создать полноценное артиллерийское училище в Москве, чтобы его выпускники могли качественно использовать в боевых действиях, поступающие на вооружение русской армии минометы и семидесятимиллиметровые орудия.

Повелеть это одно, а создать с нуля, действительно стоящее училище это совсем другое. Да, я неплохо помню, то, чему меня учили в своё время, но многое к XIX веку адаптировать сложно. Особенно трудно написать правильную программу обучения курсантов, я академию Генерального штаба Российской Федерации не заканчивал, методист из меня плохой. Пришлось искать своего престарелого преподавателя баллистики полковника Браверманна. Этот уважаемый, преклонного возраста старик, согласился мне помочь, семьёй он не обременён, и переезд в Москву для него не составил трудности. Почти месяц, я денно и нощно вспоминал и записывал весь курс своего обучения в артучилище, разбивал по темам и направлениям. Потом отдавал писанину Браверманну, чтобы он её облёк в приемлемые для изучения формы.

Материальную часть миномета подробно описал и дополнил понятными чертежами Карл Иванович Юхансон, а конструктивные особенности орудия С 1 изложил и иллюстрировал Петрухин Василий Никифорович. Не удалось привлечь к работе корифея снарядного, минного и порохового дела полковника Селина Артемия Силыча, этот уважаемый и заслуженный человек умер. Но он успел воспитать квалифицированных преемников Один из них капитан Шаргородский Виктор Павлович. Собственно его я хотел назначить руководителем кафедры взрывчатых веществ училища. Однако в беседе капитан высказал просьбу, приставить его к группе специалистов, занимающихся производством и изобретением новых видов порохов. Скрепя зубами отправил его к французским химикам, пусть ищут, я уже примерно знаю, куда направлю их усилия, не зря шерстил кучу проектов, «одолженных» в Парижской академии наук.

Параллельно с созданием училища, я развернул грандиозное строительство на землях жены в деревне Хомутовка, стоящей на берегу Оки, недалеко от Коломны. У императора выпросил на время пятнадцать тысяч пленных французов, все равно казне их содержать было нелегко, а у меня они занимались полезным делом, за хорошее питание и крышу над головой. Копали и строили. Мостили дороги, валили лес. Как вы понимаете, пленным я не платил, но кормил достойно, обеспечивал медицинское обслуживание. Постепенно у меня вырастал мощный промышленный комплекс, а рядом велось строительство жилья для инженеров и простого работного люда. Жилье создавалось с максимальными комфортными условиями, с канализацией и другими благами цивилизации. Строился детский сад, школа, несколько продовольственных лавок Денег все это требовало больших, приходилось, как говориться, напрягаться.

Император Александр І реализовал своё право, и наградил меня пожизненным наследным титулом графа. Не поверите, но мне было очень приятно. Правда, об этом знаменательном событии я узнал с опозданием, вернувшись из поездки в Москву.

Герольдмейстерская палата Российской империи произвела разработку и утверждение моего личного герба, откровенно говоря, я в этой области совершеннейший профан. А получилось вот что.

Военный прямо стоящий надвое разделённый щит, на котором в верхней части, на зелёном фоне, изображены золотом два скрещённых «единорога». На второй нижней части, на красном поле серебром изображён скачущий на лошади запорожский казак с саблей наголо.

Между верхней и нижней частями виден серебряный меч, означенный остроконечием вниз. Щит увенчан обыкновенным Дворянским Шлемом с Дворянскою на нем Короною и тремя страусовыми перьями. Щитодержатели справа и слева, запорожские казаки при полном вооружении.

Не забыли творцы моего родового герба напомнить о происхождении, аж троих казаков на гербе разместили. Честно говоря, то я ни разу и не против, чтобы на гербе присутствовали казаки, я же казацкого роду, и не собираюсь от этого отказываться. Если хотите я горжусь своим происхождением. Много великих людей вышли из казацкой среды. В великие я конечно не вышел, но и не на последних позициях и должностях пребывал.

А вот скрещённые пушечки, создатели герба, «содрали» из эмблем моих артиллеристов и курсантов училища.

Теперь ко мне будут обращаться - «ваше сиятельство», милорд, а к жене миледи. Вот и засияли не только награды на моей груди, а все моё семейство засияло, до скончания века. А то, что мой род не прервётся по мужской линии, я был уверен на тысячу процентов.

Кстати, Багратион осуществил свою угрозу. Я стал крестным отцом его сына Степана. У нас с Софией семья тоже увеличилась, на свет появилась, вторая точная копия моей любимой жены, дочка Виктория. Имя новорождённой давала жена. Она сказала, что назвала малышку, в честь победы русского народа в войне. Честно сказать, не ожидал от Софии такого патриотического порыва.

Старших детей мы видели теперь редко, мои родители наотрез отказались возвращать их в сырой Санкт-Петербург, или в недостроенный дом в Хомутовке. Видишь ли, по мнению моего отца, воздух на казацких землях лучше, а пища значительно вкуснее и полезней. Поэтому наши дети всегда здоровы. Наняли родители им самых лучших учителей по наукам, а воинскую подготовку, вернее казацкую взял на себя отец. У каждого сына был свой конь и своя сабля, независимо от возраста. А как может обучать отец, я прекрасно помнил. Жена оказалась права, Настя тоже приобщилась

Закладка:

Много времени я проводил в дороге. Часто мотался между Санкт-Петербургом и Москвой, обязанности Главного инспектора артиллерийского вооружения с меня никто не снимал. Нужно было присутствовать на заседаниях, на испытаниях новых образцов орудий. Правда, новыми орудия назвать можно с большой натяжкой. Все представляемые в Инспекцию на рассмотрение образцы, были дульнозарядными, хотя всем производителям орудий были направлены технические условия и схемы по созданию современных казнозарядных орудий. Пока не удавалось победить инертность мышления многих инженеров. Упёрлись они в литые пушки, делают их крупнее калибром и тяжелее, но не заботятся об улучшении баллистических характеристик. Можно их отправлять на экспорт нашим союзникам, но вооружать русскую армию, морально устаревшим вооружением нельзя.

Петр Иванович с моим мнением был согласен, поэтому инициировал подписание императором циркуляра, обязывающего производителей орудий, предлагать свою продукцию иноземным партнёрам

- Что-то давно Головко ты нам не представлял новых орудий, - прохаживаясь по кабинету, сказал Александр I. – Идеи кончились или времени не хватает?

- В отношении времени, Ваше императорское величество, вы правы, его действительно мало. По пять часов в сутки сплю, а идеи имеются. На прежних заводах мы сейчас выпускаем известные вам минометы и пушки, делаем мины и снаряды. Но мощности заводов на пределе, больше они дать не смогут, и так там в три смены работают. Помимо орудий надо готовить нормальных артиллеристов. «Боевой устав артиллерии» внедрён, на базе Шестого егерского полка организованы полковые курсы для командиров орудий о обслуги. Подготовкой офицеров занимается Первое Московское артиллерийское училище. Но как вы понимаете, дело продвигается не быстро, уровень грамотности у народа невысок, не получается быстро освоить новые знания.

- Что офицеры нашей армии настолько тупы?

- Я бы сказал мягче. Не тупы, а ленивы. Усвоили два-три приёма, и полагают, что этого вполне достаточно.

- А разве в бою мало знать, как обороняться, и как наступать?

- Динамика боя, очень зависит от действий противника, и необходимо с учётом этого строить свои действия, а не действовать по шаблону. Обычно шаблонная тактика ведёт к поражению.

- С тактикой разберёмся А новые орудия у тебя скоро появятся?

- В набросках есть новый, более крупный по калибру и мощный миномет, а также гаубица.

- Ты не уходи от прямого вопроса. Когда сможешь показать готовые орудия?

- Я так, думаю, Ваше императорское величество, - пришёл мне на помощь Багратион, - ждать новые орудия можно после окончания строительства завода на землях жены Головко. – Я гостил у него в той деревне. Такого я не видел ни в одной стране Европы. Корпуса цехов высокие, каменные с большими окнами. Вокруг все вымощено камнем. Везде чистота и порядок. Для людей целый посёлок выстроил, и все в нем есть. В самой деревне церковь перестроили, почитай построили заново. И посёлок, и все заводы обнесены высокими заборами, везде охрана, и собаки вдоль заборов бегают здоровенные.

- Откуда капитал взял? Приворовываешь? – щуря глаз, спросил меня император.

- Личные средства использую, и дармовую силу пленных французов.

- Мне докладывали, что ты из Европы навёз прорву инженеров. Полезными стали, помогают ли они тебе?

- В основном все прижились, привыкли к нашим суровым погодным условиям. Большинство холостяков венчались с нашими русскими барышнями. Я, таким образом, привязываю иноземцев к России. Один только Андре-Мари Ампер, часто болеть стал. Отправил его назад во Францию, но не самого, а с учениками, пусть обучает их, хоть какую-то выгоду с этого поимею.

- Говорил я тебе ранее Головко, что ты пройдоха, и теперь от этих слов не откажусь. Казна не позволяет себе строить крупный завод, а ты, по словам Петра Ивановича, затеял большое строительство.

- Затеял я его после возвращения из Франции, а сейчас только завершаю.

- А знаешь ли ты Головко, что всех живых пленных французов мы в следующем году отпускаем? Истёк пятилетний срок. Австрийский монарх, например, отпустил свою часть французов через год. А мы пять лет французов у себя терпим.

- Вообще-то не терпим, а заставляем работать, - улыбнулся Багратион.

- Да-да, именно заставляем работать, от зари и до захода солнца, по рекомендации твоего Головко, - император повернулся к Петру Ивановичу.

- Ничего такого плохого в этом не вижу, - нахмурив брови, я посмотрел на Александра I. - Все улицы столицы, Москвы и крупных губернских городов вымощены камнем. На Волге, Оби и Днепре в нескольких местах построены плотины с мельницами. Кстати в моей деревне плотину тоже французы строили. Много вреда нанесли нашей земле французы, но, и полезного уже сделали немало.

- Знаю я об этих всех полезных делах! Просто, как-то долго мы заставляем французов заглаживать вину перед нами, не всем в Европе это нравится.

- Россия не красная девица, чтобы всем нравиться. Мы поступаем так, как нам это выгодно. Ведь, когда на нас Наполеон навалился, никто из Европы ему пальчиком не грозил, и нам не помогал. Сами его били, и пленили его войско сами. Нас как не любили в Европе, так и не любят сейчас.

- У нас половина монарших дворов Европы в союзниках! - воскликнул император.

- Пока они нас бояться, потому и дружить пытаются. А немного притупится страх, начнут плести интриги, вступать в различные коалиции, придут на наши земли с войной. Вот, к примеру, когда Петр Иванович командовал Дунайской армией, мы захватили английского полковника, он османов обучал. А король Великобритании в это время клялся вам в дружбе.

- Вот какой-то ты не такой Головко. Все пытаешься найти у наших союзников двойной дно. Не доверяешь им.

- Насмотрелся я на них с разных сторон, потому не доверяю. Теперь предпочитаю смотреть на таких союзников, через прицелы наших орудий.

- Теперь я начинаю понимать, почему Багратион убеждал меня подписать разрешение на продажу новых орудий с Демидовских заводов англичанам и немцам. Думаешь, они не

Закладка:

- За этим я слежу очень строго, нерадивых работников караю жестоко. Но рано или поздно сведения утекут на Запад, но пусть это случиться, как можно позднее. А пока они подберут соответствующие материалы, пока научатся варить хорошую орудийную сталь. Выделывать из этой стали стволы для орудий, замки, и другие элементы, намучаются с боеприпасами. Времени уйдёт очень много. Мы придумаем, новое, более совершенное оружие, будем опять впереди. Пусть они за нами гонятся, а не мы под них будем подстраиваться.

- Тогда решим так, Головко. Через два года, жду от тебя новые орудия.

- Пусть казна готовит денежку, орудия будут обязательно, более совершенные и с большей разрушительной силой.

- Не, ну ты посмотри Петр Иванович, на эту казацкую морду! Еще ничего не готово, а он уже с императором торгуется!

- Мы с Петром Ивановичем, вас Ваше императорское величество, никогда не обманывали и не подводили, и надеюсь, в этот раз поступим также.

- Все свободны, вам и так я много времени уделил, в приёмной, наверное, уже не протолкнуться от просителей.

Отпустил домой экипаж с Силантием, решил прогуляться пешком, погода располагала, да и двигаться надо больше, а то все то в карете, то в кабинете. Тренировки я не забросил, но частота их снизилась до двух раз в неделю. Шагая по вечерней улице столицы, я анализировал сегодняшнюю встречу с Александром I. Как я понял, император и далее доверяет нам с Багратионом, и надеется, что общими усилиями, мы сможем перевооружить армию государства, сделать её, по-настоящему грозной и боеспособной.

Размышляя, я не заметил, выскользнувшего из подворотни человека, не увидел, как он нанёс мне удар по голове. Мысли пропали, наступила темнота.

Пришёл в себя от холода. Голова просто раскалывалась, видно, кто-то приложился неслабо. Ну, зачем человека так сильно бить?

Темно было в помещении, хоть глаз выколи, и к тому же сыро. Тёплого плаща на мне не было, потому и подмёрз немного. Я валялся на какой-то лежанке со связанными за спиной руками. Напряг мышцы рук, проверил прочность пут. Некоторая свобода движения есть, но пока освободиться не могу. Принял вертикальное положение. В голове зазвенели настоящие колокола, такого состояния у меня не было с момента первого нокаута. Правда, как-то в Швейцарии меня француз прикладом ружья по голове приласкал, я даже блевал, от сотрясения мозга. А сейчас состояние немногим лучше. Став на колени, начал об торец доски, тереть, удерживающие меня верёвки Примерно час пришлось, мучатся, даже согрелся немного. Освободив руки, чуть не заорал, восстановление нормальной циркуляции крови в руках сопровождалось неприятными болевыми ощущениями. Встал, вытянул вперед руки, и несмотря на пошатывание сделал несколько шагов. Определённо подвал, небольшой, скорей всего, под небогатым домом. Интересно, кому я поперёк дороги встал? Если бы иноземцы захватили, то уже бы везли в каком-нибудь сундуке, а так непонятно. По сути, открытых врагов у меня нет, со всеми стараюсь находить компромисс.

Где-то вдали послышались шаги. Быстро плюхнулся на лежанку, заведя руки за спину, зачем кому-то знать, что я свободен и достаточно зол. Закрыл глаза.

Лязгнул с внешней стороны двери засов. Услышал шаги приближающегося к лежанке человека.

- Вставай сволочь, нечего разлёживаться, - услышал я не совсем внятный голос, и получил несильный удар в лицо. – Вставай, говорить я с тобой желаю.

Я, кряхтя, попытался подняться, имитируя связанные руки.

В дверях стоял человек с факелом, своими габаритами, полностью заполняя проем. Говорившего со мной я не разглядел пока нормально, глаза еще не привыкли к свету.

- Чего моргаешь? – последовал вопрос.

- Я вас плохо вижу, свет от факела слепит немного.

- Филя подай факел ближе, фельдмаршал не может меня рассмотреть.

Стоявший в дверях человек, поднёс факел ближе к лицу говорившего человека. Я увидел обезображенное, казалось собранное с лоскутов лицо человека. От шеи, и ближе к правой руке, тоже что-то было не в порядке, чего-то недоставало. Ключицы с плечом и рукой нет, осенило меня.

- Насмотрелся? – спросил визитер. - Узнал?

- Насмотрелся, но не узнал.

- А так? – человек сорвал с головы левой рукой шапку.

Жидкие красные волосы. Ну, конечно же, это бывший мой друг Калач, а по голосу его не узнал из-за ранения в лицо.

- Когда я учился в кадетском корпусе у однокашника Остапа Калача была такая шикарная красная шевелюра.

- Я и есть Остап. Теперь признал?

- Нет. Если вы Остап, то очень сильно изменились.

- Да, я изменился, благодаря тебе Степан. Это ты меня таким сделал.

- Если мне не изменяет память, то я с Остапом расстался перед Смоленским сражением, он к тому времени успел излечиться после ранения, был в добром здравии.

- Не изменяет тебе память. Только мы не расстались, а ты меня выкинул из своей армии, как нашкодившего кота. Солдат ты пожалел. А обо мне подумал?

- Остап подал рапорт о переводе, я его подписал.

- Ты не крути хвостом. Что страшно?

- Приятного мало.

- Правильно, бойся. Поговорю с тобой, а потом отдам Филе, он тебя по кускам рвать будет, а я смотреть стану. Хочу видеть, как ты будешь мучиться и страдать.

- А что с вами случилось?

- Беда случилась. Я у генерала Раевского батальоном командовал, и повёл гренадеров в штыковую атаку. С фланга по нам французы картечью врезали. Не знал я, что у них там пушки стоят, разведку не произвела Очнулся я через две седмицы в таком виде, в котором ты меня видишь. А останься я у тебя, может и не пострадал бы.

- От французов, может быть.

- А ты бы старинного друга пристрелил бы?

- Так мне кто-то сказал, что я не учился с Остапом Калачом, никогда с ним не встречался и не дружил.

- Я эти слова помню, говорил. Помню еще одну сволочь, подобную тебе, Владимиром Костецким, его зовут. Высоко взлетел, генерал, на высокой должности в Генеральном штабе. А где Остап Калач, я у тебя спрашиваю?

- Вот-вот. А где Остап Калач?

- Издеваешься! Да перед тобой, гад стоит то, что от Остапа осталось! Калека перед тобой! Калека, которого бросила жена. От которого, отказались дети, и которого в свет, уже никогда, не пустят. А ты с Владимиром, такие чистенькие, богатые и обласканы даже самим императором.

- Если вы действительно Остап, то вам никто не мешал продвигаться по службе,

Закладка:

- Ладно, я тогда на поле битвы почти сдох, а ты сейчас подыхать будешь. И заметь, когда я преставлюсь, у меня хоть плохонькая, но будет могилка, а тебя по кускам в Неву брошу, рыбам на корм.

- Это вряд ли, - произнёс я, пробивая с левой руки Остапу в голову.

Сразу же сорвался с места, прижал пылающий факел к лицу Фили. Он, не издавая ни звука, только невнятно мычал, так огорчился, закрывая лицо руками, пытался погасить, горящую бороду. С пояса Фили я сорвал приличного размера нож, и избавил его хозяина от мучений, перерезав горло. Также поступил с тем человеком, который называл себя Остапом.

Вытерев нож, об одежду покойника, начал тихо выбираться из подвала. Кто его знает, может в доме еще есть подручные Остапа. Их оказалось двое. Одному с ноги пробил в промежность, а второму воткнул нож в грудь по самую рукоятку. Скулящего на все лады мужичка поднял, и поинтересовался своим личным имуществом, плащом и шпагой. Нашёл все, в указанном бандитом месте, в целости и сохранности. Правда, бандит этого не узнал, живых я здесь никого не оставил. Постоял немного, постарался успокоиться. Только что, я собственной рукой отправил на тот свет, своего друга, пусть и бывшего. Потряхивало меня немного, неприятно стало. Мне даже показалось, что этим убийством я избавился от какого-то давящего чувства. Пусть Остап был не подарок, у которого голова работала не совсем правильно, но он был моим и Владимира другом. А я, спасая свою жизнь, забрал жизнь Остапа. Да, Степан Иванович, несмотря на то, что за много лет ты неоднократно вступал в смертельные схватки с врагом, тебе не приходилось убивать друзей. А этим вечером, такое несчастье случилось. Удивительное дело, совесть совсем не верещала. Где-то там, глубоко, что-то шевельнулось, и умолкло, наверное, это была жалость. Верх взял рационализм и чувство самосохранения.

Приведя себя в приличный вид, вышел из дома, сориентировался. Окраина Санкт-Петербурга, исключительно бандитский район. Хорошо, что возле дома стояла телега, запряжённая парой лошадей, на ней меня, по всей видимости, сюда доставили. Ничего мы не гордые, сами править лошадьми умеем.

Глава 30

За прошедшие годы, с момента окончания войны с Наполеоном, мне, ценой неимоверных усилий удалось построить и создать мощное орудийное производство. Не стал я распылять усилия, хотя можно было попробовать себя в производстве стрелкового оружия. Оружейный заводик месье Дюбуа я переправил в Тулу, и за хорошие деньги продал казне.

Я пообещал АлександруI предъявить новые орудия через два года. И это обязательство выполнил в 1821 году. Из ворот моих цехов, вышли 120 миллиметровый миномет – «Кувалда» и 122 миллиметровая гаубица – С 5. Я, конечно, же занимался плагиатом. Миномет срисовал с советского полкового миномета образца 1938 года, а гаубица, не что иное, как знаменитая дивизионная гаубица М-30, того же года.

Основываясь на опыте создания первых образцов орудий, я собрал на своём заводе проверенных специалистов. Им не надо было объяснять все с самого начала. Я дал основные направления, предоставил эскизы со всеми размерами, и работа закипела. Где-то, через полгода, миномет и гаубица в чертежах были готовы. Я предложил новую конструкцию дульного тормоза для гаубицы, в моем времени такая конструкция получила название «солонка». Новой она была в этом времени, а в моем времени она успешно использовалась на противотанковом орудии МТ-12 «Рапира». На утолщённом конце ствола гаубицы, по всей окружности в шахматном порядке, под углом в сорок пять градусов просверливали сто двадцать отверстий. Таким образом, при выстреле, часть энергии выстрела гасилась, а значит элементы конструкции гаубицы испытывали значительно меньшие нагрузки.

Не получилась бы нормальной гаубица, если бы Фридрих Крупп не научился варить и лить качественную оружейную сталь. Этот дотошный немец, неделями не покидал литейный цех завода, пока не достиг успеха.

Была попытка оснастить орудие пневмогидравлическим накатником. Однако пришлось от этого отказаться. Накатник получился громоздким и очень ненадёжным После одного - двух холостых выстрелов, накатник выходил из строя. Пришлось вернуться к проверенному способу, использованию пружинных элементов. Благо у Круппа умельцы их делали отменно.

Капитан, а сейчас уже полковник Шаргородский Виктор Павлович, на пороховом заводе, стоящем на удалении пяти вёрст от основного производства, изобрёл пироксилин. Естественно я немного подсуетился, подтолкнул мысли химиков в нужном направлении. Помогали полковнику химики-французы, но всю технологическую цепочку, производства пироксилина, знал только Шаргородский. Пироксилин значительно мощнее чёрного дымного пороха. Его использование позволяло увеличить дальность стрельбы, и снизить демаскирующие признаки орудия, дыма после выстрела, почти не наблюдалось. В качестве сырья для производства пироксилина использовали хлопок, а это очень дорого, закупать его приходилось у персов. Пытались найти аналоги в наших землях. Перепробовали многое, намаялись. А нашли отличное сырье, практически у себя под ногами. Обыкновенный речной камыш, стал отличной заменой хлопку. Хорошо, что изобретение пироксилина пришлось на период проектирования гаубицы и миномета, а то бы довелось все переделывать вновь. С учётом особенностей нового взрывчатого вещества, можно было значительно повысить дальность орудия, заложенный в конструкцию запас прочности позволял. Но отсутствие средств связи тормозил это намерение. Вести огонь с закрытых огневых позиций по противнику было невозможно, корректирование огня было очень затруднено, а подчас невозможно. Новые мины и снаряды, тоже были точными копиями из моего времени, под их производство довелось возводить новый цех. Гильзы для С5 и С1 изготавливали в новом кузнечно-штамповочном цехе, где были установлены три новых пресса, купленные в Великобритании.

Михаэль Ротенберг варил очень неплохое оптическое стекло. Делал отличные подзорные трубы. Сейчас он занимался изготовлением первых образцов бинокля. Производство подзорных труб и бинокля, это так сказать, хобби Ротенберга, в основном он был занят созданием полноценных прицелом для всех видов орудий, создаваемых и произведённых ранее. Скажу откровенно, гонял я этого молодого человека, не мог он полностью сконцентрироваться на основной цели. Все его тянуло «пошабашить» на стороне. Кому-нибудь камешек огранить, или ювелирное изделие отремонтировать. Собственно поэтому, я закрепил за ним ученика – Мирона Сытина, выпускника Санкт-Петербургского университета. Этого голодного, с одной копейкой в кармане, замерзшего выпускника, я подобрал на улице Москвы. Он безуспешно пытался найти работу гувернёра Привёз его в Хомутовку и приставил к Михаэлю. Тандем получился неплохой, один пытается увиливать, а другой просто фонтанирует идеями и энергией. Кстати, именно Мирону, я намерен поручить разработку дальномера. Встретил, понимаешь ли, во французских бумагах, что-то отдалённо его напоминающее. Самому разобраться не хватает знаний, да и других

Закладка:

Демонстрация нового вооружения императору прошла отлично. Шесть минометов закидывали тяжёлые мины на четыре версты, превращая в щепки установленные мишени, разнося временные полевые укрепления, блиндажи, землянки, а потом поджигая их зажигательными боеприпасами. Красиво смотрелось. Но батарея гаубиц Александру I понравилась больше. Мощность взрывов, куча земли летит высоко в небо, грохот стоит такой, что уши закладывает. В воронки от разрыва снаряда, свободно помещалась пятёрка солдат с полным снаряжением. Император выразил мне благодарность, которая сопровождалась обещанием по выплате солидной денежной премии. Багратиона император отметил орденом, но ему денег не дал.

Примеру императора, последовала вся его свита. Но дольше всех меня поздравлял Аракчеев, он понимает толк в артиллерии, когда-то сам был генералом от артиллерии, мне помогал организовывать производство орудий в Нижнем Новгороде. Сейчас, после недолгой опалы, Аракчеев вновь в фаворитах, он правая рука АлександраI.

Именно Аракчеев помог мне выкупить у государства заводик в Нижнем Новгороде, на котором я начинал клепать первые пушки. Перестроил завод полностью, провёл там глубокую модернизацию, закупил новые станки, нанял новых работников, и развернул массовое производство боеприпасов для всех видов вооружения, выпускаемого моими заводами. Попотеть и поездить пришлось немало, естественно не в ущерб основной деятельности.

За всеми этими заботами, я не замечал, как стремительно летит время.

Вернувшись в первых числах ноября 1825 году в Санкт-Петербург после очередной инспекторской поездки по заводам, доложил Багратиону о проделанной работе. Петр Иванович меня выслушал, но, как мне показалось, он был чем-то озабочен.

- Ваше высокопревосходительство, - обратился я к Багратиону, - у вас дома все хорошо, все здоровы?

- А с чего ты начал интересоваться здоровьем моей семьи, своей мало?- излишне резко ответил мне генерал.

- Просто в ходе моего доклада, вы не задали ни одного уточняющего вопроса, а на вас это не похоже. В столице что-то случилось?

- Как тебе сказать. Внешне все спокойно. Правда, император какой-то стал не такой. Болеть стал продолжительно. Моя Екатерина Павловна говорит, что брат стал часто посещать монастыри, подолгу молится. И вдобавок, брожения в высшем обществе начались. Похоже, как ты выражался «вирус революции», наши офицеры привезли из Франции в Россию. Ко мне табунами ходят представители разных «северных» и «южных» обществ, пытаются приобщить к своей правде.

- Гнать их всех надо, и не вступать ни в какие с ними отношения. Я мыслю так, где начинает давать ростки так называемая демократия, там начинается бардак и полная неразбериха. Ничего толкового у этих доморощенных «революционеров» не получится. Кто за ними пойдёт? Горстка студиозов из университета? Остальной же народ России не поймёт их, образования не хватит. Если у вас Петр Иванович, на данный момент есть какие-то отношения с такими людьми, мой вам совет, оборвите все связи. А если состоите в переписке, то предайте огню все письма. Так будет полезней для здоровья.

- Иногда в их речах есть очень неплохие мысли.

- Когда эти мысли «революционеры» попытаются воплотить в жизнь, то в России может начаться очередная смута, которая нам совершенно не нужна. Не удивлюсь, если узнаю, что иноземные представители входят в эти самые «общества» и «кружки». На прямую агрессию против России иноземные державы не пойдут, боятся, а расшатать наше общество изнутри, воздействуя на элиту, это завсегда, пожалуйста. Учтите, наибольших успехов в политических интригах, достигала Великобритания, а король и парламент этой страны у нас числится в друзьях. Британцам мы не нужны сильными, в военном отношении, им выгодней поддерживать отношения со слабой Россией, которой можно диктовать свою волю. Это больше относится к задачам Комитета общей безопасности, пусть у них голова болит, как избавить страну от неуместного вольнодумства, и пресечь недружественные действия наших «партнёров» и мнимых «друзей».

- Может, ты ошибаешься, так рассуждая?

- Вы знаете меня много лет. Я, прежде чем что-то сказать, рассматриваю ситуацию с разных сторон. Начитавшись трудов Руссо, Вольтера и Вейсса, просветители хотят ввергнуть страну в гражданскую войну. Пролить реки крови, ни в чем не повинных крестьян, которые толком не поймут, за что их будут убивать. Заявляю вам, Петр Иванович, откровенно. Если ко мне кто-то обратится с предложением вступить в «общество», то такого субъекта я вызову на дуэль, и обязательно убью, вы знаете, у меня рука не дрогнет.

- Кровожаден ты Степан Иванович.

- «Революционеры» хотят разрушить мою Россию, которой я служу верой и правдой, в которой живёт моя семья и близкие мне люди. А за родных я буду врать недругов даже зубами. Я на своих заводах ввёл жёсткую дисциплину, чуть послабее, чем в армии. Там нет даже намёка на какие-то «неправильные» разговоры. Не дай Бог, появятся, говоривший просто исчезнет.

- И что прикажешь мне делать со всеми этими князьями, графами, баронами и послами? Они просто осаждают меня, идут по делу и с разными, иногда провокационными предложениями.

- Кто приходит действительно по делу выслушать, остальных гнать, не взирая, на лица и положение в обществе. Поверьте, может наступить такое время, что принадлежность к какому-либо обществу, станет прямой дорогой на эшафот или в далёкую Сибирь.

- Ну, ты такое сказал, князей на эшафот!

- Все течёт, все меняется. Когда повесят десяток князей, то общество, поначалу ужаснётся, а потом поймёт, что с государством шутки плохи.

- Наш Александр I, вообще-то лояльный человек.

- На престол может взойти и другой император, российская история такие случаи знает. Да, и вы мне говорили, что Александр І,болеет в последнее время.

- Все-все, давай завершим обсуждать эту тему, а то договоримся, до непонятно чего. Чем планируешь заниматься в дальнейшем?

- Работать, император пока меня от обязанностей главного Инспектора не освобождал, и вы об этом не говорили. Естественно производить оружие на своих заводах, и продавать за хорошие деньги государству, перевооружать армию.

- А знаешь, я последнее время подумываю подать в отставку. Навоевался я уже, хочу пожить в спокойствии, заняться воспитанием деток. Устал я от всяких дворцовых и околодворцовых интриг. Капиталов у меня достаточно, всем детям хватит на жизнь. Тебя неволить я не могу, поступай, как тебе велит совесть. Мне кажется, скоро может наступить очень нехорошее время.

Двадцать пять лет мы с вами, Петр Иванович, вместе воевали и вместе созидали, знаем друг друга отлично. Если вы примите решение подать в отставку, то и мой рапорт ляжет на стол

Закладка:

Александр

І

заметил, что из нас двоих всегда получается надёжная команда, которой по плечу любая сложная военная задача, а если мы порознь, то успехи нашей деятельности относительно скромные. Вот посмотрите, и сейчас у нас неплохо получается проводить преобразования в армии, совершенствовать её организационную структуру и вести полное перевооружение.

– Спорить не буду, так оно и есть. Может тебе не торопиться с рапортом? Ты еще молод. Займёшь моё место.

– Вы прекрасно знаете, что я не люблю общаться с представителями высшего света, не смог себя за столько лет приучить. Нет лучше уеду к родителям, они у меня уже преклонного возраста, а хозяйство у них огромное. Отец никого стороннего привлекать не хочет, а сам сильно сдал.

– Надеешься стать сельским жителем? А как тогда твои заводы? Кто за ними присмотрит?

– Я эти годы занимался не только разработкой оружия, но готовил управляющих заводов, создавал техническую службу, артели конструкторов. Одним словом, я наладим производственный процесс на заводах таким образом, что мне остаётся только контролировать. А это я, смею вас заверить, умею довольно неплохо.

– Ладно, посоветуюсь с Екатериной Павловной, и тогда приму решение. О нем ты узнаешь первым. Кстати, твоя София Яковлевна согласится покинуть столицу и удалиться в степные просторы?

– Не только она. Я детей по окончании лета, всегда с трудом оттуда забирал. Им видите ли там нравится. А науки постигать где? Нет с женой и детьми проблем не будет.

Еще немного поговорив о разных мелочах, расстались, отправились домой, радовать или огорчать жен.

Принять решение нам помог новый император Николай І, взошедший на престол в декабре 1825 года. Не простой для Николая Ібыл день 14 декабря. И в этой реальности состоялось восстание декабристов на Сенатской площади. Это было первое, хорошо организованной восстание дворян в Российской империи, выступавших против укрепления власти самодержавия, и пытающихся заставить императора отменить крепостное право.

Вот после провала восстания, император железной рукой прошёлся по всем сословным уровням. Причастных к организации разных обществ и кружков, по всей России заключали в тюрьмы, где проходили скорые суды, и в основном выносились смертные приговоры. Лиц сочувствовавших, или оказавших финансовую помощь восставшим, отправляли в ссылку на Урал и в Сибирь. Более пятидесяти крупных чиновников и военных были отправлены на Дальний восток, искупать вину. Основательно император проредил дворян.

Николай І начал формировать двор и органы управления государством «под себя», расставлял на ключевые посты верных ему людей.

Я с Багратионом в число избранных не попал. Наши прошения об отставке императором были удовлетворены.

С весны 1826 года я живу в Хомутовке.

Сижу себе на веранде второго этажа своего особняка, любуюсь закатом. Мы пили чай на свежем воздухе, София только, что ушла в дом, её позвала наша младшенькая Виктория. А я остался сидеть в кресле.

Ну, что Степан Иванович, подведём промежуточный итог твоего попаданства?

Да, а ты хоть помнишь свою настоящую фамилию? Наверное за столько лет она из памяти вообще выветрилась? Шевельнул «серым веществом», и моментально вспомнил, я Викторов Сергей Владимирович. Собственно я и не забывал, просто перестал пользоваться своими настоящими установочными данными. Пойдем дальше, порассуждаем маленько.

Допустим, остался бы я живым в своём времени. Чего бы смог достичь? При самом отличном раскладе, мог бы я сталь командиром полка. И это в том случае, если бы мне улыбнулось окончить Артиллерийскую академию. Задача в принципе не из простых, «волосатой руки» у меня не было, да, и откуда она появится у сироты. То есть я был бы как все военные, тянул лямку до самой пенсии. Может повезло, и удачно бы женился.

А вот в новом для себя мире я развернулся. Старт, конечно, был неплох. Выйти в офицеры из казаков было непросто, но у меня получилось. А в дальнейшем, был упорный труд на стезе служения Отчизне, и удача. Плюс ко всему, мне повезло близко сойтись и подружиться с Багратионом. В итоге я стал генерал-фельдмаршалом, кавалером всех высших орденов России, имеются награды, Австрии, Пруссии, Франции и Великобритании. Отметилось в награждении меня Неаполитанское королевство.

Преуспел я и с прогрессорством. Минометы и пушки, конструкции которых, доблестно «позаимствованные» из моего времени, сейчас уникальны сами по себе, и поступают на вооружение моего государства. Производство оружия приносит мне копеечку и очень немалую.

И награды, и должности, и деньги, не идут ни в какое сравнение с тем, что я приобрёл здесь самое дорогое для меня — семью. В своём времени у меня семьи не было. А здесь у меня появился отец, мать и сестра. Со временем появилась любимая и очаровательная жена София, подарившая мне замечательных детей.

Я могу считать себя по-настоящему счастливым человеком у которого все в жизни сложилось хорошо, и даже отлично.

Эпилог

Апрель 1854 года. Я поднимаюсь на командный пункт Севастопольского укрепрайона. Командует здесь генерал-лейтенант Головко Константин Степанович, мой старший сын.

- Не усидел отец ты в гостях, решил посмотреть, справимся ли с противником? - улыбался мне сын. - Чего волновался, все хорошо. Сегодня император повелел развернуть одновременно боевые действия на Кавказе, в Дунайских княжествах, на Черном, Балтийском, Белом и Баренцевом морях. Не забыли о Камчатке и Курилах, им приказ направили еще зимой прошлого года.

– Я и не сомневаюсь. Хотелось глянуть своими глазами, как будут тонуть неприятельские суда. Знаешь, почти сорок лет, Франция с Англией не нападали на нас. Пытались попортить нам кровушку, провоцируя на войну с нами персов и турок, но сойтись в прямом столкновении, решились только сейчас. Можно сказать Венский конгресс 1815 года похоронен. Ну, я бы понял НаполеонаІІІ, он хочет вроде бы отомстить нам за разгром французской армии в 1812 году. А куда прутся австрийцы с англичанами, и совсем непонятна позиция Сардинского королевства.

– Отец, ко всем названным тобой государствам, пытаются примазаться пруссаки. Англичане со шведами ищут взаимопонимания. Короче, хотят наброситься на нас со всех сторон, как блохи на собаку. Только они серьёзно просчитались. Россия, далеко уже не та дремучая со слаборазвитой промышленностью. Мне кажется, мы сейчас в этом плане самая передовая держава.

– Ну, не самая передовая, а одна из передовых. А вот в производстве вооружения мы держим пальму первенства.

– Да, отец, никто до сегодняшнего дня не смог сделать пушки подобные нашим.

– Попыток было много. И секреты у нас хотели украсть,

Закладка:

– А как ты убедил императора воздержаться от продажи новых пушек нашим союзникам? Они его наверное обхаживали?

– Не просто обхаживали, они его почти облизывали. Перед уходом в отставку, у меня была очень длительная беседа с императором, в ходе которой, мне удалось его убедить о введении персональной ответственности за несанкционированное перемещение новых орудий за границы государства, и личной ответственности за порчу и утерю в мирное время. Ты знаешь, несмотря на молодость, император проникся. А когда я ему продемонстрировал все возможности нашего вооружения, то Николай Іпообещал полное мне содействие. И заметь слово держит до теперь.

– Можно подумать у тебя секреты красть не пытались?

– Пытались и много раз. Мне из Комитета общей безопасности специалистов подарили, из числа отставников, здорово помогли.

– А сколько всего было попыток?

– Трудно сказать, я все не помню.

– Задержанных отправлял в столицу?

– Мои специалисты проводили дознание по месту, выясняли все, что знал человек, и что он помнил. А потом, ловец секретов, превращался в ловца болотного железа. Только жёсткая охрана секретов привела к тому, что все орудия, от полевого орудия до орудия береговой батареи, производятся только на наших предприятиях, никто до сего дня не смог приблизится к боевой мощи наших пушек. Да, много работая, мне и в большей части Дмитрию, удалось создать мощный семейный военно-промышленный комплекс, в который входит триста десять предприятий. Мы производим все, что нужно для войны и для армии, за исключением ружей. Мы кое-что продаём за рубеж, и цены на нашу продукцию далеки от демократичных. Все снаряды для орудий производятся на наших предприятиях. Все наши семьи получают с них приличный доход.

– Отец, ты еще ничего не сказал о наших землях, - подначивал меня сын.

– Да, согласен, земли у нас богатые. Собираем хорошие урожаи. Адаптировали к нашим районам зерновые и бобовые культуры из разных континентов. Научились перерабатывать сельхозпродукцию, разработали методы и способы длительного хранения. На сельское хозяйство работает двадцать наших заводов. А пятьдесят человек колесят по всему миру, покупая, иногда воруя самые совершенные сельхозмашины и передовые методы земледелия. Заметь сын, последние двадцать лет, Россия не знает, что такое голод. За нашей пшеницей и рожью на мировых рынках очереди выстраиваются.

– Вот только лекции читать о развитии промышленности и сельского хозяйства пока не надо, видишь показался наш пароход. Он на разведку бегал. Вероятней всего, через пару часов появится объединенная эскадра врага.

– Жаль Тимофей не увидит этого, не побоюсь сказать знаменательного события.

– Твой вице-адмирал Головко, после прошлогоднего похода с Нахимовым в Синоп, попросил перевод на Балтику. Принял под начало эскадру, и сейчас режет на море всех, кто вошёл в коалицию против России. Не удивлюсь если через некоторое время он начнёт совершать набеги на побережье Великобритании, с его корсарскими наклонностями это запросто.

– Не наговаривай на брата. У вас у всех, я имею ввиду братьев и сестёр, в разной степени присутствует в характере авантюризм. Поднабрались от своих родителей, теперь терпите.

Хоть и ожидал, но неприятельские суда появились на траверзе Севастополя, для меня внезапно. В течение получаса, все пространство заполнили суда, разных классов и назначений. Я отошёл в угол командного пункта, зачем старику мельтешить под ногами командира укрепрайона.

– Отец, подойди пожалуйста, посмотри на море, - пригласил Константин к стационарному биноклю, - тебе будет интересно.

Посмотреть было на что. До самого горизонта, на небольшом расстоянии и с небольшим интервалом шли неприятельские суда. На палубах плечом к плечу стояли солдаты, готовились к десантной операции.

– Ну вот, корабли вошли в зону поражения, - тихо сказал Константин.

– А Черноморская эскадра не будет принимать участия в сражении?

– Уже принимает. Она пошла в сторону Проливов, будет отлавливать и топить тех, кого не утопим мы здесь.

– Полковник Гаврилов, прикажите начать пристрелку, - отдал распоряжение Константин.

Я вышел на открытое крыло командного пункта, и стал рассматривать море в свой морской бинокль, произведённый на одном из моих предприятий. Восьмидюймовые и десятидюймовые снаряды ложились очень близко к кораблям, поднимая высокие, многотонные фонтаны. Большая часть воды обрушивалась на палубы кораблей. Постепенно артиллеристы пристрелялись. Я отметил серию метких попаданий, несколько кораблей загорелось. Экипажи и десант пытались спастись на шлюпках, но не судьба. Снаряды, пролетающие мимо основных целей, безостановочно перемалывали людей, находившихся на воде. Прошло каких-то минут тридцать, и мне показалось, что все Чёрное море горит. Развернуться суда англо-французской эскадры не могли, слишком мало для этого места, да еще и замыкающие ордер турецкие суда уже пылают. С удивлением заметил, что темп стрельбы значительно возрос, и количество точных попаданий увеличилось. Отвлёкшийся на мгновение Константин объяснил мне, что задействовали новый дальномерный пост, у которого точность измерений расстояний, значительно выше, нежели у предыдущих моделей. Поэтому качество стрельбы улучшилось.

Прошло еще где-то два часа. Эскадра вторжения, как боевая единица перестала существовать. Кое-где еще догорали останки кораблей, а спасательные лодки, переполненные войском устремились в сторону берега. Береговые батареи обстреливали лодки до попадания их в мёртвую зону, а затем остатками десанта занялись полевые орудия и минометы. Я с недоумением посмотрел на Константина.

– Приказ был не брать пленных, - ровным голосом ответил сын. - Сам видел сколько гостей к нам спешило. Чёрное море в апреле такое непредсказуемое, штормы бывают сильные, вот эскадра и утонула, попав в непогоду.

– Ну да, ну да, - только и смог я сказать.

Больше мне здесь делать нечего. Я побыстрее убрался с командного пункта, чтобы не приведи Господи, не накликать на сына гнев начальства. Потом долго смеялся сидя коляске. Константин и есть то самое грозное сухопутное начальство на весь Севастополь.

В Алупку я прибыл к вечеру, любимая женя София, как всегда попеняла мне за мою неугомонность и неусидчивость.

С семейством Воронцовых мы породнились через нашу Викторию, она вышла замуж за одного из родственников генерал-губернатора Новороссийского края графа Воронцова. Михаил Семёнович всегда был рад гостя, и поэтому его Алупкинский дворец никогда не пустовал. Дочери очень нравилось жить в Крыму, в особенности ей нравилось здесь писать пейзажи. Скажу откровенно, я был очень удивлён, когда у Виктории в малолетстве обнаружились способности к изобразительному искусству, сами мы с Софией в этом не сильны совершенно. У нас в Дубраве есть огромное полотно кисти Виктории. На нем запечатлена вся наша семья, и полотно постоянно дописывается по мере появления

Закладка:

Если говорить об остальных детях, то я отмечу, что все состоялись как личности, нашли своё призвание в жизни, а также нашли верных спутников этой самой жизни. Мы породнились с представителями влиятельных фамилий государства. Константин взял в жены среднюю дочь моего друга Костецкого. Анастасия, связала судьбу с князем Борисом Юсуповым, сейчас опекается лечебницами для крестьян. Тимофей с детства бредил морем, окончил Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге, и породнил нас с родом Трубецких. Дмитрий у нас сугубо гражданский человек, очень хорошо давалась ему математика, вот и пошел он по торгово-экономической линии, взяв себе жену из рода Волконских. На сегодняшний день у нас с Софией двадцать шесть внуков, сорок два правнука, и я уверен, что с каждым годом правнуков будет еще больше.

Мой друг и соратник Багратион Петр Иванович покинул этот мир десять лет тому назад. Простудился на охоте, лечился плохо, начались осложнения в виде воспаления лёгких. Возраст тоже сказался, спасти моего друга не удалось. В один год с Багратионом я потерял маму.

Родитель мой прожил сто один год, ушёл из жизни в прошлом году. Его наказ, по расширению хозяйства я выполняю, прикупал новых земель в Новороссийской губернии. Если буду скупать земли такими темпами, то придётся ходатайствовать перед императором о переименовании губернии в фамильные земли семьи Головко.

Пока торопиться не буду. Будем живы, посмотрим.

Nicols Nicolson

Да, были люди в иное время!

Пролог

«Со вздохом витязь вкруг себя

Взирает грустными очами.

"О поле, поле, кто тебя

Усеял мертвыми костями?

Чей борзый конь тебя топтал

В последний час кровавой битвы?

Кто на тебе со славой пал?

Чьи небо слышало молитвы?»

А.С. Пушкин, «Руслан и Людмила»

Небо на восходе начинало робко светлеть. Пройдет совсем немного времени и ласковое солнце легко и уверенно, ярким, ослепляющим диском, выкатится на свое законное место на небосводе, раз и навсегда определенное ему Творцом на четвертый день сотворения мира.

Новый день начинался, но прохладная свежесть весенней ночи еще держала в цепких объятиях Морфея небольшое село Михайловку. Казалось, на сонную землю кто-то щедро высыпал обильные горсти жемчужин сверкающей росы.

Жалкие остатки клубящегося тумана, цепляясь за кроны древних грушевых садов, неспешно и вяло, без единого звука, сливались в глубокий обрывистый овраг на окраине этого селения.

Было слышно как из глубин стремительной речушки Ставчанка, сверкая чешуей золотистой кольчуги взметнулась вверх крупная рыбина и своим мощным телом обрушилась в мрачную воду заводи. За ней последовали и все послушные рыбки помельче этой небольшой стайки. По речному плесу разошлись широкие круги, окончательно разбудив вечно торопящуюся куда-то речку.

По неширокой дорожке, протоптанной всяким зверьем, к водопою на речушке величаво проследовала дикая коза. Ей наперерез, кося глазами по сторонам, бросился длинноухий заяц - явно спешил пощипать свежую травку на небольшой полянке.

Где-то в глубине грушевых садов ухал филин, извещая своих сородичей об удачной охоте, чем не могла похвастаться мышка-полевка, безжизненно повиснув в безжалостных когтях этого бесшумного мудреца леса.

Невесть откуда прилетевший ветерок в первые секунды своего неожиданного рождения с тихим шелестом пробежал по верхушкам деревьев. Запутавшись в изувеченных временем корявых ветвях, не затих, а начал стремительно крепнуть, все сильнее раскачивать уставшие от жизни стволы груш. За какие-то мгновения ветер достиг ураганной силы.

Завывая на все лады, ветер пронесся через грушевые сады, частично избавил их от красиво цветущего и одуряюще пахнущего весной убранства, молодой, еще не окрепшей листвы и белоснежных лепестков цветков, из которых могли народиться сочные и вкусные плоды — медовые груши.

Белое, с вкраплениями изумрудного цвета облако, подгоняемое ветром, устремилось ввысь, навстречу лучам восходящего солнца.

Эту смесь из ароматных лепестков и нежных зеленых молодых листиков, не успевших насладиться своей кратковременной жизнью и не доживших до восхода солнца , ветер вынес в сторону большого и ровного поля и внезапно стих.

Цветы и листья, еще сохраняя инерцию, переданную им злым ветром, вращаясь, начали разлетаться по всему полю, покрывая бело-зеленым саваном трупы, облаченные в фельдграу, глубокие и мелкие воронки от разрывов снарядов.

Вот наконец-то эта белая лепестковая стена достигла позиций ротного опорного пункта пятой роты второго батальона 137-го пехотного Нежинского Её Императорского Высочества Великой Княгини Марии Павловны полка.

Живых здесь не было. Снежинки лепестков тихо, словно боясь потревожить сон погибших солдат, упускались на окопы и покрывали ровным невесомым слоем разбитые позиции русских трехдюймовок.

В окопе стоит молодой прапорщик Тимофеев, устремив свой немигающий взгляд в сторону наступающего противника. Прапорщик мертв, но продолжает стоять - упасть ему мешал штык немецкого карабина, пронзивший грудь отважного русского воина и воткнувшийся затем в рыжеватого цвета глинистую стенку окопа.

У ног прапорщика валялся мертвый здоровенный рыжий детина в германской форме, с аккуратной дырочкой во лбу. Похоже, Тимофеев, прежде чем умереть, лишил жизни того, кто забрал жизнь у него самого.

Дальше лепестки цветов опускались на двух воинов, германца и русского. Казалось, что они просто обнялись и мирно спят, но это далеко не так. В левой части груди русского воина торчал большой нож, а все лицо было залито кровью. Кровью его врага, в горло которого он вцепился зубами.

И где бы на разорванные снарядами, осколками, пулями и штыками позиции ни упали эти, уже дрожащие от увиденного ужаса, лепестки - везде они накрывали солдат противоборствующих сторон, мертвых солдат. Все они отдали свои жизни, но остались верны присяге, которую давали своей Родине.

Вдали послышалось негромкое тарахтение автомобильного мотора. На окраину искалеченного войной поля, подпрыгивая на рытвинах, ухабах и воронках, выезжал германский грузовой автомобиль. В кузове грузовика тряслись солдаты похоронной команды.

По резко отданной команде вышедшего из кабины офицера солдаты выпрыгнули из кузова, быстро вытянулись в шеренгу и начали обследование поля боя, для погибших солдат– последнего боя.

Неспешно двигаясь, солдаты похоронной команды наклонялись над каждым трупом, внимательно и невозмутимо его осматривали, пытались отыскать живых. Согласно приказу офицера собирали документы и трофеи.

Без каких-либо эмоций германцы выворачивали карманы русских солдат. Кроме документов забирали все понравившиеся им вещи, в числе которых попадались и дорогие сердцам погибших подарки родных и близких им людей.

На позициях русской роты у германцев значительно прибавилось работы. Им предстояло разобрать настоящие завалы из тел своих «камрадов». Когда равнодушное к происходящему солнце было в зените, начался осмотр позиции разбитой артиллерийской батареи.

- Господин оберлейтенант,

Закладка:

Глава 1

«Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась – как наши груди;

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой…

Вот смерклось. Были все готовы

Заутра бой затеять новый

И до конца стоять…

Вот затрещали барабаны -

И отступили басурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать».

М.Ю. Лермонтов, « Бородино»

Очнулся я ночью. С трудом понял, что нахожусь в каком-то неизвестном помещении. По всей вероятности это была одна из палат госпиталя или больницы - об этом свидетельствовали соответствующие запахи. Попытался осмотреться, но не преуспел в этом – малейший поворот головы вызывал резкую боль, особенно, в затылочной части головы. У меня вообще болело абсолютно все – от кончиков ногтей до корней волос. Казалось, не было ни одного участка тела, который бы не испытывал боль. С большим трудом пытался вспомнить хоть что-то, но противная головная боль не позволила мне это сделать. Я непроизвольно дернулся и в тело мгновенно вонзились тысячи тысяч раскаленных игл. Это было последнее, о чем я подумал перед уходом в бессознательное состояние.

Сознание вернулось ко мне вместе с ужасной болью. Мне делали перевязку.

Немецкую речь я понял отлично, но сам говорить пока опасался. Почему-то пришла на ум старая восточная пословица: «Язык – это лестница, по которой беда входит в дом». Похоже, я угодил в плен к германцам и бед мне и без того хватало. Внятно я не ответил, что-то промычал маловразумительно и все. Уверен, германцам обо мне достаточно и такой информации. Пока осмотрюсь, освоюсь в необычном для себя качестве. Хотя почему необычном? Столько лет проживать в разных странах по документам, оформленным на неизвестного мне человека, с чужими установочными данными, с чужой судьбой, и не просто проживать.

Пока надо максимально быстро восстановить свою физическую форму, в создании которой принимали участие интереснейшие люди, у которых мне посчастливилось учиться, перенимать их богатый опыт. А опыт…Опыт, как известно, – лучший учитель. Стоит, правда, очень дорого, но зато объясняет доходчиво. Но, Боже, как же хочется пить. У меня, похоже, это написано на бледном и осунувшемся лице, ибо сквозь свои печальные и не очень стройные мысли я услышал следующие слова толстяка – доктора:

- Фрау Марта дайте, пожалуйста, оберлейтенанту попить, ему по характеру ранений и состоянию организма можно употреблять небольшой объем жидкости, для восполнения кровопотери, проследите за этим.

Высокая сухощавая женщина со строгим выражением лица, с серебряными часиками сестры милосердия в виде брошки на внушительном бюсте, облаченная в серое шерстяное платье и белый фартук с красным крестом на груди, с белой же косынкой, тоже с крестом, поднесла к моим губам прохладный керамический носик поильника. Я с жадностью припал к нему, мне очень-очень хотелось пить.

- Не спешите, господин оберлейтенант, - приятным голосом произнесла женщина. – Я понимаю, что после таких ранений с большой потерей крови очень хочется пить, но нужно потерпеть и не спешить, все наладится со временем.

- А теперь вы ответите на мой вопрос? – поинтересовался очкарик.

Я снова изобразил нечленораздельное мычание.

- Вы не можете говорить?

Я согласно кивнул.

- Не мудрено, у вас касательное ранение в голову, сильная контузия, а еще пробиты осколками правая нога и левая рука. Вы потеряли много крови. Я удивляюсь, как вы вообще выжили. Видел я ваши раны, полученные ранее, занимались вами хирурги берлинской школы, качественно работу делали. Я тоже постарался вам все красиво оформить, не стыжусь своей работы.

- Фрау Марта, - обратился доктор к медсестре, - вколите оберлейтенанту морфий, пусть он пока поспит.

Легкий укол и я начинаю медленно и сладко уплывать в небытие, где царствует абсолютная беззаботность и спокойствие.

Сознание вернулось ночью, вернее меня разбудили позывы мочевого пузыря - наружу просилась выпитая в ходе перевязки вода. Похоже, не всю ее усвоил мой израненный организм. Только шевельнулся - рядом появилась медсестра. Я, жестикулируя правой рукой, с трудом дал понять о своих намерениях отправить естественную надобность. Не с первой попытки сестра милосердия меня поняла. После выполненного действия испытал настоящее блаженство, даже тянущая боль ран отошла на второй план.

Медсестра, забрав утку, быстро покинула помещение. Пока был при памяти - начал ворочать головой, осматривать место своего пребывания или заточения. Небольшая комната на три кровати. Недалеко от входной двери имеется кривоногий столик с керосиновой лампой. Сейчас фитиль прикручен и в помещении густой полумрак. У стола стоит деревянный, покрашенный белой краской, стул и стеклянный шкаф с перевязочными материалами. Стены совершенно пустые - никаких картин и украшений. Две другие кровати были пусты, аккуратно заправлены одеялами серого цвета. Значит, все же госпиталь, и к тому же германский, если судить по персоналу. Ты, Станислав Владимирович, угодил в цепкие лапы своих врагов. Хорошенько подумай, как будешь выбираться!..

Поскольку боль в голове немного утихла - надо попробовать выстроить свою линию поведения с учетом обстоятельств, скажем, не очень приятных, и вспомнить все, что предшествовало дню моего осознания нахождения во вражеском госпитале.

Я, Головко Станислав Владимирович, штабс-капитан, офицер корпуса Генерального штаба – замкнутой, привилегированной касты внутри русского офицерского корпуса России. Состою при штабе 35-й пехотной дивизии 17 армейского корпуса 8-й армии, занимаюсь разведкой. Да-да, господа, я военный разведчик, хотя по штабным документам у меня другая должность - просто офицер штаба дивизии. Служебные дела привели меня на позиции пятой роты второго батальона 137-го пехотного Нежинского Её Императорского Высочества Великой Княгини Марии Павловны полка. Второй раз судьба свела меня с этим полком, первый раз - одиннадцатью годами ранее.

К селу Михайловка с венгерской стороны должен был выйти посланник от моего агента «Артура». В штабе армии имели информацию о противнике, но не знали, где точно будет нанесен очередной удар по нашим войскам. Посланник должен был доставить свежие разведданные, собранные с большим трудом группой.

Коротал я время, ожидая агента в компании командира пятой роты поручика Смирнова и командира батареи трехдюймовых орудий образца 1902 года поручика Ивлева. Я рассказывал, в пределах возможного, о делах в штабе, а господа офицеры сетовали на то, что им поставили задачу перекрыть и удерживать

Закладка:

Поручик Смирнов откровенно скучал, изредка выходил на позиции, рассматривал село Михайловку в видавший виды бинокль с потертым корпусом. Этот опустевший населенный пункт можно было пристально не разглядывать - все жители из-за приближающихся боевых действий покинули свои хаты. Для своевременного выявления противника на колокольне сельской церкви устроен наблюдательный пост. В случае опасности солдаты подадут сигнал, ударив в старый бронзовый колокол.

Третьи сутки начались, а посланник от агента пока не появлялся. Не будет его до вечера –придется возвращаться в штаб дивизии с пустыми руками. Жаль, конечно, если мой «Артур» попался сотрудникам второго бюро Австрии, с легкостью может загреметь на эшафот. Но, хорошо зная этого опытного, располагающего оперативными способностями и возможностями человека, я все же не сомневался в том, что он, как всегда, обойдет все ловушки противника, пришлет своего посланника и встреча состоится, а мое руководство своевременно получит полные, достоверные, объективные сведения о замыслах врага.

Только закончили завтрак - ударил колокол. А это значит - враг на подходе.

Моментально все солдаты заняли свои места. Я, не зная, куда себя приткнуть - ведь личного состава у меня нет, переместился по траншее ближе к позициям артиллеристов. Артиллерия - моя основная профессия, ведь я Михайловское артиллерийское училище окончил с отличием и успел повоевать в должности командира артиллерийской батареи.

Осмотрел со своего места позиции роты. В принципе, оборона построена грамотно, согласно «Наставлению для действия в бою отрядов из всех родов оружия», отрыто необходимое количество траншей, построено пять блиндажей. На небольшом удалении в тылу стоят две большие землянки. Одна - склад хранения боеприпасов роты, а вторая - пункт сбора и перевязки раненых. Артиллеристы свои позиции оборудовали в строгом соответствии с уставом, хорошо замаскировав. Расчеты заняли свои места. Подносчики снарядов уже принесли ящики к орудиям и готовы подавать их заряжающим, если такая команда поступит. Природа, кстати, нам помогает: слева ротный опорный пункт прикрывает болото, а справа - расположен широкий и глубокий овраг, по дну которого протекал ручей. Обойти позиции роты с флангов невозможно.

На всю роту имеется один единственный пулемет системы Максима, этот почти безотказный военный труженик. Но если будет много пехоты – его будет недостаточно. Эх, сюда бы еще два-три пулемета Мадсена, тогда наступающей пехоте противника было бы совсем кисло.

Так, взирая на позиции роты, я ощутил слабую дрожь в своих руках и ногах, почти такую же, как в своем первом бою с японцами. Я тогда первый раз командовал своими орудиями и мне было довольно страшно. Казалось бы, уже штабс-капитан, имею боевой опыт и награды, а дрожу как солдат- первогодок. Не хотелось бы, чтобы мое состояние увидел кто-то из солдат. Стыда не оберешься. Достал револьвер, проверил наличие патронов в барабане. Достал из ранца еще три пачки. Револьвер, конечно, хорош для ближнего боя, но на большом расстоянии он бесполезен.

Взглянул в бинокль на село. По открытой местности к нашим окопам бежали трое солдат. Решил сходить к командиру роты узнать свежие данные о противнике. Унтер-офицер Авдеев доложил, что к селу подошли германские войска, численностью до батальона пехоты с небольшим обозом. Орудий и бронированных автомобилей не замечено. Ага, - подумал я, - без средств усиления с пехотой мы как-нибудь справимся и сможем выполнить поставленную командованием задачу.

Я, в принципе, мог покинуть расположение роты еще до боя, однако мне стало совестно - не пристало офицеру корпуса Генерального штаба пасовать перед опасностью и бежать сломя голову. Еще господа пехотные офицеры посчитают меня трусом. Мне такая слава и даром не нужна. Да и появляться в штабе дивизии без свежих разведданных я счёл неприличным.

Поручик Смирнов выдал мне, по моей же просьбе, резервную винтовку Мосина с сорока патронами к ней. Неплохо я могу с ней обходиться - в Академии слыл метким стрелком. Вернулся на облюбованное мной место, дооборудовал стрелковую позицию - теперь пусть лезут, смогу внести свой посильный вклад в оборону.

Германцы атаковали наши позиции примерно через час. На поле вышли четыре атакующие цепи. Спокойным походным шагом противник ритмично приближался к нашим окопам. С расстояния трехсот метров по германцам ударил пулемет, а затем его дружно поддержали солдаты-пехотинцы, ведя стрельбу залпами по команде командиров взводов. Резко запахло сгоревшим порохом. Я, естественно, не отставал. Только вел огонь выборочно. Старался, несмотря на большое расстояние, в качестве приоритетных целей выбирать офицеров или активных воинов. С первым выстрелом ко мне вернулась уверенность в своих силах, дрожь из тела ушла. Первую цепь и часть второй перемололи быстро. Противник, дрогнув, повернул на исходные позиции. Германцы бежали, падали, поднимались и снова бежали, спотыкаясь.

Можно сказать, первую атаку мы уверенно отбили. В роте потерь не было, десяток легкораненых, не оставивших позиции, не в счет. На лицах солдат и офицеров были радостные улыбки. Они были довольны собой. Почему бы не радоваться!? Относительно легко свалили около полусотни вражеских солдат.

Неприятель атаки не возобновлял. Смирнов предположил, что германцы ждут подкрепления. Я со своей стороны высказал мнение, что они ожидают подхода артиллерии, чтобы под ее прикрытием выбить нас с позиции.

Как ни печально, но я оказался прав. На нас обрушился настоящий ливень снарядов противников. Вначале снаряды ложились с недолетом, а потом наводчики внесли поправки в прицелы и тяжелые смертоносные «гостинцы» накрыли окопы. Командир артиллерийской батареи Ивлев попытался вести контрбатарейную дуэль с германцами, посылая в их сторону фугасные снаряды. Эх, молодость, неугомонная молодость! Зря он обнаружил позиции батареи, германцы её не видели и не обстреливали. Могли бы артиллеристы оказаться тузом в рукаве при отбитии очередной атаки. А так сами начали ловить приветы от немецких артиллеристов. В калибре трехдюймовки проигрывали германцам. У них еще и наблюдатель, наверное, на брошенной нашими солдатами колокольне сидит, корректируя огонь.

Не успела осесть пыль от разрывов, немцы пошли в атаку густыми цепями - я не успел их сосчитать. Взахлеб бил пулемет, выкашивая небольшие прогалины в рядах атакующих. Наши пехотинцы тоже вели стрельбу, но уже не залпами, а вразнобой. Отобьем атаку, нужно будет сходить – посмотреть: может, потребуется заменить кого-то из офицеров.

Немецкая пехота не дошла до середины поля, повернула обратно. А за нас вновь принялись немецкие артиллеристы.

Пригибаясь, прошел на командный пункт роты. От него мало что осталось, прямое попадание. В большой воронке в

Закладка:

Пока разговаривал с Тимофеевым, к нам в окоп свалился унтер-офицер- артиллерист. Доложил, что командир батареи Ивлев убит, целыми остались только два орудия. Тимофеев вопросительно посмотрел на меня. Деваться некуда, пополз принимать командование батареей.

Отправил десяток человек в тыл пехотинцев для оборудования запасной огневой позиции - с прежней позиции нам немцы не дадут сделать ни одного выстрела. Сейчас батарея молчит, её посчитали уничтоженной. Собственно, оно так и есть. Два орудия малого калибра особой пользы на поле боя не принесут, но фугасными и шрапнельными снарядами, можем многих германских пехотинцев отправить на небеса.

Солнце было в зените, когда обстрел позиций роты прекратился. Неприятель изволит принимать пищу. Мы в отличие от противника, выносили убитых, поправляли окопы и пополняли боезапас. Кушали сухари на ходу, живых кашеваров у нас не наблюдалось.

Во второй половине дня отбили две атаки, с большими потерями для врага, но и нас снарядами немцы забросали.

Когда до заката оставалось около двух часов, немцы начали массированную атаку. Вражеские снаряды падали так густо, что казалось, на позиции роты никто не сможет остаться в живых. Однако стоило на поле появиться пехоте врага, как с наших позиций начиналась винтовочная стрельба, даже пулемет стрелял короткими очередями. Мои артиллеристы, работая четко и слаженно, отправляли снаряд за снарядом по врагу. Я наблюдал за результатами в бинокль, своевременно внося коррективы в наводку. До наших окопов немцы подошли почти вплотную, мы вели огонь с очень близкой дистанции.

Вот уже в некоторых местах вспыхнули рукопашные схватки. Я лично произвел выстрел из уцелевшего орудия и потерял опору с землей - рядом оглушительно взорвался вражеский снаряд, но свиста его осколков я уже не услышал.

Очнулся я от холода ночью, рядом с перевернутым и искореженным орудием. Начал себя ощупывать. Первая мысль была: пропало мое немецкое шелковое нательное белье, оно просто незаменимо для окопной жизни. Потом думать было некогда - нужно перевязаться, а то и так вокруг меня крови натекло достаточно.

Остатки штанов разорвал зубами на полосы, скрипя зубами, сдерживая стон, перемотал правую ногу и левую руку. С трудом соорудил на голове подобие тюрбана. Еще успел удивиться, куда подевался мой китель и мои новые сапоги. Неужели при взрыве снаряда я успел избавиться от этих элементов обмундирования? Прислушался. Вокруг была звенящая тишина. Осматриваясь по сторонам, заметил рядом с собой какую-то блестящую железку. Взял её в слабеющие руки и потерял сознание.

Очнулся уже в германском госпитале. Вот теперь буду изображать из себя немого, контуженного и по возможности ничего не помнящего германского офицера, раз меня таковым признал доктор. Не знаю, получится ли? Хотя специфического опыта для этого у меня было предостаточно. Разве что какая-то нелепая случайность, может мне в этом помешать. Всяко бывало в жизни, но до этого случая мне всегда удавалось с честью выходить их всяких трудных и, казалось бы, безвыходных ситуаций. Уверен в своих силах. Выкручусь!!!

Видно, запас моих наличных сил закончился и я погрузился в тревожный сон.

- Господин оберлейтенант, я вас буду кормить, - сообщила мне заботливая и очень внимательная фрау Марта после моего пробуждения. - Вы сами еще не сможете обращаться со столовыми приборами. Сейчас подложу вам под спину еще одну подушку, потерпите, пожалуйста, неудобства.

Неудобства начались в ходе кормления. Я пытался изобразить контуженного больного. Не сразу мог попасть ртом в ложку, часть не очень вкусного варева проливалось на серое одеяло. Фрау Марта хмурилась, но молчала. Выдержки и педантичности ей не занимать. Ни одного лишнего движения или слова. А каково было мне? Кушать хотел очень сильно, а виду подавать нельзя. Попытался жестами показать, что вполне могу самостоятельно держать ложку здоровой рукой. Вышло еще хуже, сильная дрожь в руке не позволила ни разу донести по назначению ложку с супом. Виновато улыбнулся и вернул ложку фрау Марте. Эта неулыбчивая женщина, воистину с ангельским терпением, скормила мне весь суп, периодически поглядывая на свои часы – порядок и точность во всем превыше всего! Я чувствовал, что она очень внимательно все время за мной наблюдает. Понимаю – у нее чисто медицинский ко мне интерес. Но кто знает, не имеет ли она еще каких-то поручений в военном госпитале? Я бы не удивился. Да так и надо организовывать работу среди военных, в военное время - особенно. Поэтому не буду расслабляться под ее неусыпным наблюдением, буду принимать для себя самый «провальный» вариант развития событий и действовать соответственно. Береженого Бог бережет! Очень правильная мысль! Но как же хочется расслабиться, силенок-то нет совсем… Подкосил меня вражеский снаряд совсем не ко времени. А как же связник моего агента? Не попал ли он под вражеские снаряды? Узнаю ли я когда-нибудь об этом?

Мысли мои были прерваны появлением хмурого и чем-то озабоченного доктора. Аккуратно произвел смену бинтов на голове и на ноге, а вот руку осматривал довольно долго.

- У вас, господин оберлейтенант, рана на руке воспалена, мне придется ее вскрыть и произвести чистку, - задумчиво произнес уставший доктор. – Предполагаю, что в ране что-то осталось и это вызвало воспаление. Не надо бояться, я все сделаю быстро. Будет немного больно, потерпите.

Пока говорил доктор, фрау Марта успела принести необходимые инструменты и препараты. Фукс приступил к экзекуции. Не передать, какие чувства испытывает человек, когда ему делают пусть и маленькую операцию, но по живому. Минут через двадцать доктор продемонстрировал мне крохотный кусочек металла – шипастый осколок, указав, что это он вызвал нездоровье в моем организме. Сил больше не осталось. Я откинулся на подушку весь в поту. Спасением от боли стал укол, сделанный фрау Мартой - я с радостью нырнул в забытье.

Очнулся ночью. Интересно получается, я стал вести в основном ночной образ жизни. Оно, в принципе, хорошо - никто не мешает разобраться в сложившейся ситуации и строить дальнейшие планы. На первом месте у меня было выздоровление. С имитацией дрожи в руках я перестарался, она была самой настоящей без доли притворства. Похоже, воспаление в руке способствовало возникновению озноба. Сейчас я ничего подобного не ощущаю. Есть немного саднящая боль в руке и не более. Далее мне надо определиться с местом,

Закладка:

Улыбающийся Фукс в сопровождении неизменного своего спутника - фрау Марты - зашел в палату.

- Я вижу, вы уже проснулись, - сказал военврач, присаживаясь на табурет рядом с кроватью. – Речь к вам еще не вернулась?

В подтверждение его слов покачал головой. Жестами изобразил желание написать.

Доктор достал из кармана блокнот и карандаш.

Страшно неровным почерком, на немецком языке написал два вопроса: - Где я? Кто я?

- Даже так, - удивленно произнес Фукс. – Вас доставили несколько дней назад. В сопроводительных документах указано, что вы командир роты, оберлейтенант Петер Вебер. К документам прилагался ваш личный офицерский жетон, и деревянный нательный крестик. При каких обстоятельствах вы получили ранение в карточке не указано. По моему опыту могу сказать, что вы попали под близкий разрыв снаряда, тип ранения тому свидетельство. Плюс к ранениям у вас контузия, вас два дня рвало одной желчью. Невозможность говорить я отношу к последствиям контузии, а вот потерю памяти я затрудняюсь объяснить - не мой профиль. Не волнуйтесь, Петер, хороший уход наших медицинских сестер, отличные лекарства помогут вам стать на ноги, все наладится. Да, наш госпиталь находится в пригороде Дрездена, здесь проходят лечение храбрые офицеры нашей доблестной армии.

«Спасибо, доктор», - написал я в блокноте.

- Вижу вам тяжело сейчас со мной говорить посредством блокнота, отдыхайте, - улыбнулся мне Фукс. – Я вас буду осматривать ежедневно.

Оставшись один, я начал думать, как поступить дальше. Собственно, что думать!? Я не ходячий больной, скрыться из госпиталя пока не могу. Тогда ставлю себе задачу: лечиться и лечиться. Постепенно мои размышления скатились к воспоминаниям о прожитых годах.

Глава 2

Вот почему, архивы роя,

Я разбирал в досужный час

Всю родословную героя,

О ком затеял свой рассказ».

А.С. Пушкин, «Родословная моего героя»

Родился я в семье потомственного графа Головко Владимира Михайловича, полковника артиллерии, 25 сентября 1885 года, пятым по счету ребенком и первым мальчиком. Первый голос я подал в городе Екатеринославе – столице одноименной губернии. Моя мама, Варвара Николаевна Головко, в девичестве баронесса Тихвинская, с большим трудом меня выносила и, наконец, смогла подарить отцу наследника, которого он так ждал. С первой минуты своей жизни я был окружен любовью и заботой огромного количества женщин - только родных среди них было пятеро, не считая женщин из дворни.

По рассказам мамы, за первые четыре года моего существования я успел переболеть всеми детскими болезнями, но мой организм с ними справлялся легко. Как тут не болеть, если в доме полно детей, нас по комнатам не разгонишь, играли - то все вместе.

Поскольку все мужчины нашей семьи посвящали свою жизнь военной службе во славу Отечества, отец решил с ранних лет приобщать меня к будущей профессии. Так, в возрасте четырех лет, мне был назначен в воспитатели отставной донской казак Прохор Нагаец.

Ох уж этот дядька Прохор, как я его называл! Он взял с места в карьер. Начали мы с ним бегать вокруг усадьбы по балкам и оврагам, цепляться на ветки деревьев, развивал он во мне выносливость и ловкость. В теплое время года купались в ручье, имевшем статус речки, с названием Мутная. Своему названию она не соответствовала, вода всегда была прозрачной и довольно холодной даже в летний зной. В пять лет я впервые оказался в седле на спокойной нравом кобыле Зорьке. С этого самого дня я по настоящему «заразился» верховой ездой. Саднили натертые до крови внутренние поверхности бедер, болела отбитая по неопытности попа, но радость начинающего наездника, переполняющая детское сердце, уменьшала телесные страдания. Помимо физкультуры родители уделяли большое внимание моему образованию, заблаговременно подготавливали к поступлению в гимназию.

Мой наставник Прохор был грамотным человеком, умел читать, писать и неплохо считать. Это был предел его образованности. В усадьбе появились учителя английского и немецкого языка, французский язык преподавала мне мама. Чуть я повзрослел и на тебе - начали учить счету и этикету. Сестры все разом хотели сделать из меня чуть ли не профессионального танцора. Все популярные к тому времени танцы я выучил, но наиболее любимым у меня был вальс.

Обнаружив у меня музыкальный слух, мама решила загрузить меня с головой. Вынужден был по часу в день посвящать музыке. Преподаватель музыки Михаил Соломонович учил игре на рояле, скрипке, а также, по моей просьбе - игре на гитаре. Так меня опекали все вместе до моего восьмилетия.

Осенью 1893 года я поступил в первый класс Екатеринославской восьмиклассной классической гимназии. Цель таких учебных заведений – подготовка к вступлению в университеты. В здании гимназии смогли легко разместиться триста учеников и пансион на пятьдесят человек.

В гимназию принимались мальчики в возрасте от 8 до 10 лет. К поступлению в первый класс гимназии дети должны, уметь читать и писать по-русски, знать главные молитвы, из арифметики – сложение, вычитание и таблицу умножения. Этим критериям я отвечал полностью. Умел читать и писать на четырех языках. Закон Божий в меня «вдохнул» настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы отец Василий. Арифметику, помимо учителя, мне преподавал отец. Скучновато мне было на уроках в первом классе. А поскольку я жил на полном пансионе, то в первые два месяца мне пришлось еще выдержать и выиграть «войну» у своих соучеников. Определяя меня в гимназию, отец переговорил с попечителем, чтобы мое дворянское происхождение не сильно выпячивали. Кто оказался не сдержанным на язык неизвестно, но мне пришлось выдержать «баталии» с представителями различных сословий. Самое гадкое - дворяне тоже поначалу приняли участие в моей травле, я был единственный в гимназии граф. Может я бы и сломался, но наука Прохора сидела во мне хорошо, да и кулаки у меня крепкие. Не думайте, что я был в гимназии былинным богатырем, доставалось мне не слабо. Иногда неделями хлюпал разбитым носом, и отсвечивал синяками под обоими глазами.

Отец порывался перевести меня в другую гимназию, но я отказался. Тогда нашли компромиссное решение. В Екатеринославе отец арендовал небольшой дом, куда поселил Прохора с женой, выполняющей роль кухарки. Отец надеялся, что облегчит мне жизнь. Как бы не так… Прохор, глядя на мою побитую физиономию, начал меня тренировать казацкому кулачному бою. Правда, это не совсем кулачный, а бой без оружия или с использованием разных подручных предметов: палок, камней, карандашей, тарелок и другой кухонной

Закладка:

К концу ноября меня уже никто не задирал. Меня начали сторониться, что, естественно, не способствовало приобретению друзей. Обидно, ну и ладно, буду учиться. Так и учился в жестком графике. С утра и до вечера занятия в гимназии, а вечером дома занятия музыкой и тренировки с Прохором.

После окончания второго класса гимназии, отец решил, что наступило время ознакомить меня с родом Головко более детально. Пригласив в свой кабинет в усадьбе, отец подробно рассказывал о происхождении нашего рода. Целую неделю длились наши беседы. Для меня стало открытием, что графский титул роду Головко был пожалован нашему родоначальнику - генерал-фельдмаршалу Головко Степану Ивановичу, потомку запорожских казаков, императором Александром I.

Меня поначалу удивило, что отец рассказывает только о мужской линии нашей семьи, а о маминой ветви - ни слова. Много лет спустя узнал, что мама вышла замуж за моего отца по любви, нарушив планы своего родителя. С того момента родня мамы как бы отстранилась от нее.

Вооружившись бумагой и карандашом, я вычерчивал все хитросплетения рода. Кто за кого вышел замуж, кто на ком женился, сколько было детей и так далее. Обширен род Головко, очень обширен. Я, после рассказа отца, нарисовал генеалогическое древо нашего рода. В качестве образца взял красочно оформленное древо императорской фамилии. Наша ветвь рода происходила от старшего сына Степана Ивановича – Константина, доводившегося мне прадедом. Хочу отметить: все мужчины нашего рода без исключения были офицерами - артиллеристами. Значит, я тоже в будущем стану артиллерийским офицером. Теперь мне понятен интерес отца к моим успехам в арифметике. Также я с прискорбием заметил, что некоторые ветви нашего рода пресеклись - у супругов рождались в основном девочки. Вот и в моей семье чуть осечка не произошла.

Я с отцом посетил нашу графскую родовую усыпальницу в селе Дубрава. Здесь, рядом с церковью Святого Александра Невского, покоились все представители семьи графа Головко, в том числе запорожский казак Головко Иван Григорьевич с женой Одаркой и первый граф Головко Степан Иванович с женой Софией, а также мои прадед и дед с женами.

В 1901 года я окончил полный курс гимназии с отличием. К своим неполным шестнадцати годам я вытянулся, раздался в плечах, и усвоил науку Прохора. Я мог теперь на равных с ним биться на армейских саблях и казацких шашках. Владел приемами и ухватками казацкого боя. Джигитовка на лошади - одно из любимых моих занятий. Обычно я и лошадь на время поездки или представления становились единым целым. За стрельбу по мишеням из кавалерийского карабина системы Мосина и пехотной винтовки этого же изобретателя я получал только похвалу от родителя и своего наставника.

- Выбора у тебя, сын, нет. Твое призвание: служить Отечеству, - наставлял меня отец, отправляя на учебу в артиллерийское училище. – Годами ты еще не вышел для поступления, но я переговорил с кем надо, на то, что тебе для поступления в училище не хватает одного года, закроют глаза. Не посрами нашу фамилию.

Не посрамил, вступительные испытания прошел, показав отменные результаты в науках. Стал юнкером первого курса обучения в Михайловском артиллерийском училище, расположенном в столице империи Санкт-Петербурге.

Глава 3

«Учиться и, когда придет время,

прикладывать усвоенное к делу – разве это не прекрасно!»

Конфуций

Днем рождения Михайловского артиллерийского училища было принято считать 25 ноября 1820 года. В этот день умный и деятельный великий князь Михаил Павлович, родной брат императора Александра I, подал на утверждение самодержцу России соответствующие документы. До этого в России, в отличие от других стран Европы, например, Франции и Великобритании, не существовало полноценной военной школы, которая могла бы дать офицерам и нижним чинам специальную артиллерийскую подготовку. Училище было сформировано как учебная бригада из трех рот для обучения фейерверкеров и офицеров артиллерии.

За многие годы училище развивалось, совершенствовалась учебная программа, улучшалась материальная база.

В нашем училище был введен обязательный двухгодичный курс, на котором училось сто девяносто юнкеров. Особо преуспевающие в науках юнкера могли подавать прошение о зачислении на дополнительный третий курс, который насчитывал не более шестидесяти человек.

Дополнительный курс давал преимущественное право на поступление в Михайловскую артиллерийскую академию или при отсутствии такового желания у выпускника, давал право на выход в гвардию империи.

Эту информацию нам довел на первом занятии наш ротный папа – капитан Глазунов.

Уже через месяц я мог сказать, что Михайловское артиллерийское училище производит впечатление настоящего храма науки, а все, что говорится о легкомысленности юнкеров - не правда.

С 1894 году по новому положению о военных академиях отнюдь не все выпускники артиллерийских училищ, в том числе Михайловского, становились слушателями артиллерийской академии. Для поступления в академию нужно учиться на отлично в училище, что я и старался делать.

Первое с чего началась учеба - это строевые занятия. Пеший строй без оружия, пеший строй с оружием, строевые приемы с оружием, прохождение парадным строем. Каблуки юнкерских сапог просто «горели», сапожникам училища работы было много. После таких занятий хотелось упасть и не шевелиться. Ан, нет! Извольте, господа юнкера, пожаловать на занятия по изучению материальной части артиллерийских систем. Изучали полевые, крепостные и морские системы. Преподаватели требовали все знать «назубок», никакие оправдания не принимались. К отстающим юнкерам прикрепляли отлично знающих предмет юнкеров, чтобы общая успеваемость в роте находилась на должном уровне.

Мне, как отлично успевающему юнкеру, в «ученики» достался юнкер Роман Бестужев из графского рода Бестужевых. О таких людях говорят – непроходимый тупица. Роман, в силу своей врожденной или приобретенной тупости не желал учиться, а просто отбывал тяжкую повинность. Этого бестолкового и ленивого юнкера отличало в высшей степени надменное выражение безбрового невыразительного лица с маленькими белесыми глазками между редкими рыжеватыми ресницами, лукаво глядящими абсолютно на всех, вне зависимости от чинов. Рыхловатое телосложение Бестужева, узкие немощные плечи, широкие полные бедра на фоне патологического самомнения создавали малоприятную картину. Мне было неприятно не то, что пытаться помочь освоить ему науки, а даже просто находиться с ним рядом. Другие юнкеры испытывали аналогичные брезгливые чувства к этому выскочке.

- Стас, не трать на меня время,- говорил Бестужев, когда мы оставались одни в библиотеке училища. – Вся наука, которой ты меня пичкаешь,

Закладка:

- Граф, но мы с вами обязаны служить Отечеству, - пытался я пробудить в Романе патриотизм. – Чтобы служить достойно, нужно хорошо усвоить науки.

- Ах, брось Стас. За меня уже все решили. Поболтаюсь в этих стенах пару лет, получу подпоручика, и прямиком в гвардию. Мой папенька уже все устроил, даже невесту, за которой дают хорошее приданное, мне нашел. А там глядишь, при дворе найду высокопоставленную любовницу, могут и ордена появиться.

- Ваша успеваемость граф, самая низкая в роте, вы подумайте о сослуживцах.

- Таких, как мы с тобой, потомственных дворян, в роте не больше двух десятков, остальные - трудно понять каким образом попали сюда. И гляди, тоже офицерами захотели стать. Им место у сохи, а не на плацу.

- Вас могут отчислить из училища.

- Не смеши меня Стас. Кто отчислит? Начальник училища мой дальний родственник. Отец занимается снабжением училища провиантом по льготным расценкам. Начальнику училища проще не замечать меня.

- Ваше нежелание, граф, постигать науку, ведет к тому, что я не выполню приказ ротного офицера.

- Ты уже его выполнил. Две недели не давал мне проходу, таскал в библиотеку. Чтобы ты не волновался, а вместе с тобой не волновался ротный Глазунов, сейчас пойду к начальнику училища и попрошу освободить меня от твоей опеки. Устал я от тебя, Стас.

- Другие юнкера Вас, граф, не уморили?

- Да, все вы мне хуже горькой редьки надоели. Хочу к девочкам, хочу сладкого и пьянящего вина.

- Тогда переведитесь в кавалерийское училище, я слышал там срок обучения всего один год. Устройство кобылы учить не надо.

- Статус Михайловского артиллерийского училища сейчас наивысший в обществе, я должен соответствовать.

На следующий день капитан Глазунов поставил меня в известность, что моя преподавательская деятельность окончена. Я был рад и одновременно опечален. Случись война, такие офицеры, как граф Роман Бестужев, никакой пользы не принесут, а наоборот - будут мешать, сидя в высоких штабах.

Потом разглагольствовать стало некогда. Верховая езда, конная езда с орудиями, учения при орудиях, изучение материальной части скорострельных и других типов орудий, уставов и правил стрельбы требовали особого внимания и уймы времени. А перемещение орудий силами юнкеров на учебном полигоне требовало еще и немалых сил. Этих сил мы набирались, усиленно тренируясь в гимнастическом зале.

В конце ноября случился первый самостоятельный выход в город. Я, молодой человек, выросший в хорошей семье, получивший не плохое образование на дому и в гимназии, был просто очарован столицей. Что не говорите, а Санкт-Петербург всегда будет Санкт-Петербургом, именно столицей государства. Губернский город Екатеринослав, где я учился и прожил восемь лет, так и останется провинцией. Хотя в свое время он мне казался очень большим и прекрасным. Все познается в сравнении и в данном случае сравнение в пользу столицы.

Я ходил по улицам столицы и удивлялся чудной архитектуре домов и улиц. Но самые неизгладимые впечатления оставили мосты. Такого количества прекрасных статуй мне видеть не доводилось. По возвращении в казарму, я, будучи под впечатлением увиденного, выказал свое восхищение коллегам по учебе. Большинство юнкеров, не разделяли мой восторг, поддержал меня лишь Василий Зверев. Кстати, Василий, сын отставного штабс-капитана, с большим трудом поступил в наше училище, знаниями не блистал, чувствовалась слабая гимназическая подготовка. У меня со Зверевым установились нормальные товарищеские отношения. Я ему регулярно помогал в освоении учебных программ. А вот на практических занятиях Василий преображался. Все строевые приемы, обращение с оружием и орудиями ему давались очень легко, на его круглом с румянцем лице отчетливо читался всепоглощающий интерес к военным наукам. Умные зеленоватые глаза Василия с большим интересом, пытливо осматривали изучаемую технику, с первого раза отмечая все ее особенности. Его руки непроизвольно тянулись к артиллерийским приборам, к которым некоторые юнкеры относились с опаской и к их изучению инициативы не проявляли. По словам Зверева, он с малых лет крутился рядом с солдатами, что естественным образом оказало влияние на формирование личности.

Что сказать об учебе на первом курсе. Собственно, особо и нечего, сплошные занятия, на всякие глупости отвлекаться некогда. Нельзя было ударить лицом в грязь.

Приехал на побывку к родителям после первого курса. Угодил с корабля на бал. Родители отдавали замуж самую младшую мою сестру - Анну, то есть ту, которая родилась передо мной. Я знал, что Анна уже помолвлена и скоро предстоит свадьба. Но не ожидал, что родители решат сие торжество провести в период моего отпуска. Подарки молодоженам я прикупил заранее в Санкт-Петербурге. Анне - серебряный гарнитур: сережки, колье и наручной браслет, а ее будущему супругу - серебряный портсигар с зажигалкой. Старшие сестры: Екатерина, Елизавета и Александра обзавелись семьями еще в мою бытность гимназистом. Их мужьями стали богатые промышленники, только у Анны избранник - морской офицер - лейтенант Александр Тальгрен, служит на Черном море.

Теперь я трижды дядя, есть два племянника и одна племянница. До сегодняшнего дня я их не видел, а теперь удостоен этой чести. Орущая и галдящая троица племянников никому не давала покоя. Они везде хотели поспеть, все посмотреть. А за этой троицей бегали няньки, по две на каждого. Вот такой табун проносился по коридорам усадьбы, подобно урагану. Мне кажется, я в их возрасте был немного спокойней или мне только так кажется.

Для приготовления угощений для будущих гостей родители наняли целую кучу поваров, кондитеров и пекарей. В кухонных флигелях нашей немаленькой усадьбы целыми днями что-то варилось, пеклось и жарилось. Я грешным делом начал опасаться, сможет ли наш, довольно объемный ледник вместить такое количество продуктов. Как отмечала мама, в леднике накапливаются только холодные закуски, а горячие блюда будут готовиться и подаваться на столы в день торжества.

Меня никакими работами не нагружали, я мог использовать свободное время по своему усмотрению. Этой возможностью я пользовался с удовольствием. Седлал молодого жеребца Ветерка, переодевался в простую крестьянскую одежду и днями скакал по округе. Любовался прекрасной природой на разном удалении от усадьбы.

Наша графская усадьба, а вернее сказать - родовое гнездо, располагалось в живописном месте на берегу реки Волчьей, в пятидесяти верстах на юго-восток от губернского города Екатеринослава.

Еще в начале XIX века это место облюбовали немецкие колонисты, взяв у моих предков в аренду приличную площадь земли. На невысоком взгорке, в окружении негустых перелесков, построили небольшой добротный

Закладка:

Дед решил построить новую усадьбу. В компании с молодым архитектором Григорием Колокольцевым внимательно обследовали местность под фундамент будущей усадьбы. Архитектор предложил оригинальный проект строительства нового дома, а также счел возможным использовать имеющийся фундамент, заложенный немецкими колонистами. Через десять лет на берегу Волчьей вырос образец архитектуры ампира, одного их самых представительных на юге и на востоке империи.

Как говорил мой отец, давая характеристику нашей усадьбе, прямоугольный в плане трехэтажный главный дом был украшен со стороны парадного подъезда выдвинутым вперед портиком, поставленным на аркады. Это позволяло гостям въезжать под своды аркад на экипажах и не страдать от возможных осадков. С террасы открывался изумительный вид на окрестности. Четыре одноэтажных флигеля, в которых жила прислуга и размещалась графская кухня, были соединены с главным домом переходами. Чуть поодаль находились хозяйственные постройки: каретная мастерская, конный двор с манежем для выгула лошадей и небольшая оранжерея.

Парк в усадьбе был небольшой. Произрастали в нем в основном деревья, которые хорошо переносили местный климат. Экзотических насаждений не было. Зато цветов всегда было очень много. Наш садовник Филиппыч с гордостью утверждал, что в саду высажено двадцать пять видов роз, шестнадцать видов сирени, а сколько видов однолетних цветов даже не упоминал. По периметру всей усадьбы в четыре ряда росли дубы.

Когда подъезжал, обратил внимание, что белые постройки усадьбы замечательно смотрятся на фоне сочной зелени дубов. Интересно, почему я раньше на это совершенно не обращал внимания? Объяснение у меня одно – взрослею.

И вот наступил день свадьбы.

Перед началом церемонии венчания отец, облаченный в парадный полковничий мундир, потребовал, чтобы я оделся соответственно, то есть предстал в парадном мундире юнкера Михайловского артиллерийского училища. Таким образом, отец хотел показать окружению, что в семье графа Головко, преемственность поколений присутствует и своей любви к артиллерии мы не изменяем.

Приказ высшего офицера, а тем более отца, я не посмел проигнорировать, пошел облачаться. Посмотрел на себя в зеркало после одевания, нормально выгляжу. Металлический прибор золотой. Двубортный мундир темно-зеленого сукна, с закругленным воротником. Вокруг воротника и обшлагов — красная выпушка. На мундире пуговицы красной меди. Алые погоны без выпушки с желтым вензелем великого князя Михаила Павловича в виде буквы «М». Погоны обшиты по краям узким золотым галуном. Черный кожаный ремень с бляхой красной меди. На бляхе и на пуговицах с этого года появился герб училища. Головной убор — фуражка без козырька с алой выпушкой и черным околышем. На околыше располагалась кокарда. Шаровары длинные без выпушки. На ногах обуты черные ботинки. Юнкер Головко к торжеству по случаю бракосочетания его сестры готов, осталось только доложить полковнику Головко.

Молодых венчали в местной, пусть и небольшой, но в очень уютной церкви Покрова Пресвятой Богородицы, возведенной в поселке на деньги моего деда. Невеста была одета в белое платье, украшенное маленькими розовыми цветочками. На шее, переливаясь всеми цветами радуги, было одето золотое колье с бриллиантами, а в уши вдеты серьги с бриллиантами. Видно, что эти драгоценности сделаны одним искусным мастером. Длинную фату придерживали с серьезным видом племянники Сергей и Никифор. Жених в парадном мундире морского офицера смотрелся отменно. Празднично одетых родственников и друзей родителей, молодоженов и просто зевак было много. Все в церковь не поместились.

Отец Пантелеимон проводил таинство венчания неспешно и со знанием дела. Его зычный голос слышали люди, стоящие за пределами церкви. Я даже удивился мощному голосу у такого некрупного телесами священника, ему впору командовать на артиллерийской позиции во время боя - даже глухой услышит. Каких-то полчаса и Анна - законная жена Александра Тальгрена.

Ближе к вечеру к нам в усадьбу начали съезжаться приглашенные гости. Большинство составляли родственники - я их с детских и юношеских лет помнил. Но были люди, которых я не знал. Знакомил меня с ними отец, выполнявший роль приветливого хозяина дома. Честно сказать, всех этих помещиков, промышленников и баронов я не запоминал, вряд ли придется с ними общаться в дальнейшем. В ближайшие лет десять точно. А за это время они изменятся и постареют, так зачем мне их сейчас запоминать? На лиц прекрасного пола, в смысле девушек, я обращал внимание. Были среди них и юные девы со смазливыми личиками.

В огромном бальном зале усадьбы столы для гостей были выставлены буквой «П» вдоль стен. Центральное свободное место предполагалось использовать для танцев. Зал освещался множеством свечей, зажженных в нескольких люстрах. Гости, сверкая драгоценностями, парадными мундирами и дорогими одеждами, занимали заранее отведенные им места.

Взглянул на столы. Свободного места не было, все уставлено салатами и закусками. Буженина нескольких видов, балыки: свиные, говяжьи и рыбные. Гуси и утки, жаренные и запеченные в тесте, молочные поросята. Рыба: осетр, судак, сом, приготовленная по разным рецептам - вяленная, копченая и жаренная. Овощи и фрукты. Кондитерские изделия привезены из Бельгии, гусиная печень и трюфели доставлены из Франции. Самые дорогие ликеры и редчайшие заграничные и отечественные вина в красивых бутылках стояли на столах небольшими островками. Если все перечислять - на это уйдет много времени. Скажу так: голодным и абсолютно трезвым никто не останется.

Обслуживанием гостей занимались предупредительные официанты. Их внешний вид соответствовал высокому уровню торжества и статусу хозяина дома. Они прислуживали в черных фраках, накрахмаленных манишках и в ослепительно белых перчатках. Руководил всеми официантами немолодой стройный мужчина итальянской внешности с сильно набриолиненными черными волнистыми волосами, одетый во фрачный костюм с полосатыми брюками. Он управлял официантами, словно дирижер оркестром — по его знаку сменяли блюда, наполняли вином бокалы гостей.

Первым здравицу молодым произнес отец, а следом за ним выступил отец Александра

Закладка:

Когда гости насытились достаточно, был объявлен первый танцевальный тур. Я успел ознакомиться с расписанием танцев и знал, что первым будет звучать вальс Иоганна Штрауса «Сказки Венского леса». Итак, я чертовски обаятелен и привлекателен, высок, строен, неплохо сложен и танцевать умею. Поэтому, не раздумывая направился к семье помещика Голованова - у него наличествовала симпатичная дочь Любочка, так мне представили девушку еще в ходе знакомства. Испросив разрешения у родителей, сделал поклон юной особе и подал руку. Девушка, вопросительно взглянув на родителей и, получив одобрительный кивок матери, ответила на мое приглашение. На антресолях зала оркестр настраивал инструменты, готовился порадовать гостей отменным умением исполнять ласкающие слух мелодии.

В центре зала расположилась пара молодоженов. Остальные пары образовали вокруг них несколько колец. С первыми аккордами вальса, Любочка, вначале несмело, пошла со мной в танце. Постепенно ее движения приобрели уверенность и я мог с удовольствием отметить, что девушка танцам обучена неплохо. Танцевал и любовался партнершей. На Любочке было одето светло-голубое платье, сшитое по последней моде, которое на ее стройной фигуре сидело отменно. Жемчужное ожерелье и жемчужные серьги гармонировали с нарядом. Юное и чистое личико, прям светилось от упоения танцем, её очаровательные голубые глазки блестели.

- Любочка, если вы не против, я хочу ангажировать вас на все танцы этого вечера, - тихо обратился я к девушке.

- Станислав Владимирович, я, право, не знаю, но мне не хочется вам отказывать, давайте получим разрешение у папеньки и маменьки, - ответила Любочка, залившись краской.

Родители девушки дали добро. Кадриль, краковяк, чардаш и мазурку мы отплясали на едином дыхании. А потом Любочка, сославшись на усталость, попросила её сопроводить на террасу проветриться. На террасе уже было довольно многолюдно, но мы нашли место, где можно было постоять. Поговорили о погоде, о свадьбе, о танцах. Мне приятно было с ней общаться.

Затем последовало очередное поглощение яств и снова объявлены танцы. Все восемь танцев для меня пролетели, как одна минута. Завершал вечер вальс Штрауса «На прекрасном голубом Дунае» и танцевали мы его в гордом одиночестве, под перекрестным обстрелом сотен глаз.

Отвел Любочку родителям, поцеловал ручку и поблагодарил за доставленное удовольствие. Петр Иванович Голованов пригласил меня на завтра в гости. Приглашение мной было принято с удовольствием.

Утром я сделал недолгую пробежку вокруг усадьбы, выполнил комплекс гимнастических упражнений, помахал саблей около получаса. Помылся и вышел к завтраку. О, а нас всего трое: отец, мама и я. Все остальные еще приходят в себя после торжества. Отец налил себе бокал вина - похоже, здоровье поправить требуется, хотя по лицу не скажешь.

- Стас, сынок, я заметила, что вчерашний вечер ты провел в обществе дочери помещика Голованова, - глядя внимательно на меня, сказала мама.

- Да мама, Любочка составила мне компанию в танцах. Она так свободно двигается и знает все фигуры.

- То-то вы так самозабвенно кружились в последнем вальсе, собрав все внимание гостей себе.

- Просто гости уже устали, а мы смогли правильно распределить свои силы.

- Не в силах дело сын, просто многие увидели свою ушедшую молодость в вашем лице, - как-то задумчиво произнес отец. – С грустью понимали, что ушедшего не вернуть. И хочу сказать, что отдельные мужчины тебе завидовали. Ты обнимал, хоть и в танце, но молодое и очаровательное создание. Только я бы просил тебя не терять свою голову и не задурить голову Любочке.

- Послушай отца, Стас, он плохие советы не дает.

- Дорогие родители, я не собираюсь никоим образом никому дурить голову. Мы с Любочкой только танцевали. У нас даже времени поговорить, не было. Надеюсь, сегодня я восполню этот пробел. Петр Иванович пригласил меня в гости.

- Ну, Голованов! Узнаю старого подпоручика, штык вперед и бегом на врага, - рассмеялся отец. – Любочка у него единственная дочь, он в ней души не чает. Самые лучшие учителя обучали ее на дому. Не вздумай ее обижать, - погрозил отец мне пальцем.

- Ты бы Стас не торопился с выездом - Головановым тоже нужно отдохнуть. Ехать то всего пятнадцать верст, подгадай время ближе к обеду, - наставляла мама.

- Хорошо, я выеду через час и пущу Ветерка шагом, к обеду доковыляем в Екатериновку.

Пошел в свою комнату, переоделся в костюм для верховой езды и отправился на конюшню седлать Ветерка. Многие удивятся: граф, а сам седлает лошадь. Для этого же есть конюхи. Отвечу так. Личное здоровье я берегу, а потому сам седлаю, тщательно проверяю сбрую, подпругу и седло. Не хочется на полном скаку слететь с лошади и свернуть себе шею.

Дорога к имению Головановых в селе Екатериновка пролегала между возделанными полями. Куда не глянь, везде колосилась пшеница и рожь. Пройдет совсем немного времени, и крестьяне приступят к уборке урожая. В одном из мест дорога спустилась в глубокий овраг. Склоны его кудрявились зеленым сочным листом вековых лип, а по самому дну оврага журчал ручей, спрятанный среди густой поросли гибкого ивняка. Если внимательно присмотреться, то одним концом овраг примыкал к небольшому перелеску, а второй терялся где-то в глубине бескрайней степной равнины. В том месте, где ручей выныривал из зарослей и примыкал к леску, он превращался в неглубокое озерцо с кристально-чистой водой, на поверхности которого плавала стайка диких уток. Чтобы там не говорили любители лесов, а лесостепь Российской империи прекрасна по-своему. Здесь чувствуется простор и мне кажется, что дышится здесь значительно легче.

Мое приближение к имению было замечено. Одиноко стоящий паренек, увидев меня, резко развернулся и побежал в сторону дома помещика, неся весть о приближении гостя.

Петр Иванович и Марфа Анатольевна встречали меня на крыльце дома, даря приветливые улыбки.

- Как добрались, Станислав Владимирович? – последовал вопрос помещика. – Не трудной была дорога?

- Все хорошо. Ехал и радовался хорошей погоде, а также любовался окружающими меня пейзажами.

- Да, у нас здесь красиво. Благословенные места в округе, только живи и радуйся. Давайте Станислав Владимирович пройдет в наш сад, там есть очень удобная беседка, нам туда подадут обед. Вы, наверное, проголодались с дороги.

Мы с Петром Ивановичем прошли в сад. По пути помещик успел мне рассказать о своем саде, который был его гордостью. Каждое фруктовое дерево, произраставшее в саду, посажено руками помещика. Некоторые саженцы он привозил

Закладка:

При появлении дам я поднялся, сделал Любочке небольшой поклон и поцеловал руку. Щеки девушки залились румянцем.

- Станислав Владимирович, на вас вчера был такой красивый мундир, вы в каком военном училище проходите обучение? – поинтересовалась Любочка, когда все расселись вокруг стола. – Вы нам расскажите о своей учебе?

Конечно, я рассказал, и довольно подробно, начиная с истории создания училища и заканчивая сложностями в изучении новых орудий.

- Что ваши орудия, а вот в турецкую войну мы в Болгарии пушки почти не видели, – начал весело говорить Петр Иванович и тут же замолчал, встретившись взглядом с женой.

- Опыт проведенных нашей страной войн способствовал развитию артиллерии, появились новые скорострельные пушки, - продолжил я рассуждать, как бы ни замечая замешательства помещика. – Время лихих штыковых атак давно ушло в прошлое, сейчас на поле боя господствует артиллерия. У кого она окажется лучше, тот и победит в сражении.

- Вам не страшно находиться рядом с орудиями, - спросила Любочка. – Они, наверное, издают сильный грохот.

- Нас пока обучают только способам обращения с орудиями. Боевые стрельбы ожидают меня на втором курсе. Мне кажется, офицер - артиллерист не должен бояться оружия, с которым ему предстоит воевать.

Беседа была прервана появлением работников ложки и поварешки, доставивших в беседку обед. В считанные минуты стол был накрыт белоснежной скатертью и сервирован. Вначале разлили по тарелкам наваристый борщ со сметаной, а вместо хлеба подали пампушки чесноком. Смена блюд - извольте откушать телятины в остром соусе. В качестве гарнира предлагалась гречневая, пшеничная каша и обжаренный в масле картофель, нарезанный кубиками. На десерт подали блины и несколько видов варений. Петр Иванович заявил, что все варенье готовилось из фруктов, выращенных в саду имения. Запивали блины и варенье ароматным чаем. По запаху, как мне показалось, в заварник добавили лепестки чайной розы. Вкусно и необычно.

Поблагодарил радушных хозяев за вкусный обед.

Помещик предложил мне выкурить послеобеденную папиросу. Отказался, отметив, что пока такой привычки не имею.

Затем Петр Иванович начал рассказ о видах на урожай зерновых культур, о прибыли, которую он предполагает получить после продажи зерна. Марфа Анатольевна, ласково улыбаясь, прервала «продовольственный доклад» мужа, предложила мне с Любочкой прогуляться к симпатичному озерцу в дальнем конце сада.

Небольшое озеро действительно оказалось симпатичным. По берегам росли высокие ивы, опуская свои ветви к воде. В нескольких местах под ивами были установлены удобные лавочки. Можно отдыхать в тени деревьев и даже в жаркие дни наслаждаться тишиной и прохладой.

- Устроить здесь озеро решил папенька, - просвещала меня Любочка. – Когда обустраивали имение, в этом месте обнаружились сильные родники. Папенька повелел выкопать озеро, глубиной в человеческий рост. Укрепили берега камнями и завезли песок, поэтому вода всегда чистая и прозрачная. Излишки воды утекают по проложенным каналам вглубь сада, там работники ее используют для полива деревьев и цветочных клумб под приглядом папеньки. Ой, я совсем заболтала вас нашими провинциальными новостями, вы привыкли жить в столице.

- Любочка, хоть я и учусь в Санкт-Петербурге, но совершенно не знаю город. Некогда бродить по улицам, все время уходит на учебу. Да и не часто первокурсникам дают разрешение на самостоятельный выход в город. Признаюсь вам, я в восторге от столичных мостов - они необычны по конструкции и украшены богато. Другие достопримечательности Санкт-Петербурга я не успел посетить.

- Все так строго у вас.

- Поступив на военную службу, мы себе уже не принадлежим, посвящаем жизнь служению Отечеству.

- А чем вы интересуетесь помимо учебы? Вы книги читаете?

- Если чем-то заинтересуюсь, тогда обязательно прочту. В настоящий момент читаю книги по специальности - все, что касается артиллерии.

- Романы вы игнорируете?

- Почему? Творение графа Толстого Льва Николаевича «Война и мир» на меня произвело сильное впечатление.

- Опять слово – война. Без нее никак нельзя? А иных авторов, как я поняла, вы не жалуете.

Потом девушка, настоящим образом окунула меня в мир романистики. Авторы романов Джейн Остин, Чарльз Диккенс, Герман Мелвилл, Джордж Элиот, Марк Твен, Гюстав Флобер, мне были совершенно неизвестны, не увлекался я этим жанром. Вот сейчас чувствовал некую свою ущербность рядом с начитанной Любочкой. Постараюсь, когда будет свободное время, ознакомится с произведениями знаменитых писателей.

С семейством Головановых я расстался под вечер, получив от них разрешение, бывать в имении в любое время.

Побывать в ближайшее время не получилось, отпуск закончился, я вернулся в училище.

Глава 4

«Нет более быстрого пути к овладению знаниями,

чем искренняя любовь к мудрому учителю»

Сунь-цзы

Отдохнул немного, сменив обстановку, а теперь надо засучив рукава и грызть гранит артиллерийской науки.

На втором курсе мы начали изучать в расширенном варианте точные науки: математику, аналитическую геометрию, дифференциальные и начало интегральных счислений. А сколько часов ушло на физику, химию, механику и черчение - я затрудняюсь сказать. Гимназическая база у меня была хорошая, но в училище эти предметы преподавали по университетской программе. С черчением вообще завал случился. Не мог я сперва представить тот или иной предмет в разрезе, а затем изобразить его на листе бумаги с указанием всех размеров. Бился долго, пока доцент Петербургского университета Савельев Игнат Иванович не провел со мной несколько индивидуальных занятий. Пришлось несколько ненужных деталей распилить ножовкой по металлу, для нормального понимания пространственности изделий и деталей. Усвоив сам принцип, я теперь мог изобразить, что угодно в нескольких проекциях.

Помимо общеобразовательных и специальных военных наук мы совершенствовали свои навыки в пешем и конном строю. Учили наизусть уставы, занимались гимнастикой, а также верховой ездой в манеже. Фехтованию на втором курсе нас начал обучать полковой есаул Дорохов.

Он был крепкого телосложения, среднего роста, светловолосый, очень подвижный. Не стоял на месте, даже при объяснении особенностей преподаваемого предмета. Находясь без движения, он должен был хотя бы притопывать носком вычищенных до блеска мягких сапог в такт звонко произносимых им слов или

Закладка:

Для начала он с каждым провел короткие схватки на саблях. Меня на первом занятии отвел в сторону для беседы.

- Юнкер, откуда знаете казацкий бой на саблях? – последовал вопрос.

- Ваше благородие, я что-то не так выполняю?

- Все так, но только вас учили не проводить учебные бои, а сразу рубить противника насмерть, это скрыть невозможно. И хочу сказать, очень неплохо научили. Вам бы поднять выносливость и тогда с вами справиться будет нелегко. Так все же, кто учил?

- С раннего детства у меня воспитателем был донской казак Прохор Нагаец, он научил.

- Слышал я о таком человеке. Где он сейчас?

- Живет в усадьбе моего отца вместе с женой, лет ему уже порядочно.

- Больше ничему Нагаец не учил?

- Казацкому бою без оружия.

- Все-таки решился Прохор передать свой семейный секрет. Цените это, юнкер. Нагаец заслуженный казак. Он много лет воевал на Кавказе, там погибли в неравных боях три его сына. Очень мало казаков знают бой без оружия, а стиль Прохора никто. Вот говорите, он вас обучил. Доставите мне удовольствие сразиться без оружия во внеурочное время?

- Разрешение у капитана Глазунова надо получить.

- Это моя забота. Сегодня за час до ужина жду вас в гимнастическом зале.

Встретились с Дороховым в оговоренное время. Договорились сильные удары друг другу не наносить, а обозначать их. Со стороны наши прыжки, приседания, взмахи руками и ногами, кувырки, смотрелись странно, я бы даже сказал, некрасиво. Однако каждое движение ориентировано на нанесение ущерба здоровью противника. Примерно через полчаса поединка, Дорохов примиряюще поднял руки.

- Да, юнкер, вы меня за весь поединок раз десять убили, - улыбался, довольный Дорохов. – Крепко вас учил Нагаец. У меня есть предложение. Я вас подтягиваю по сабельному бою, а вы меня по бою без оружия. Согласны?

- Не могу отказать вам, ваше благородие.

- Тогда я с вашим ротным офицером переговорю, чтобы он не возражал против ваших дополнительных занятий.

Мало мне предметов, так еще на саблях и на кулаках ежедневно биться. Собственно, чего я возмущаюсь, сам же согласился, отступать поздно, слово сказано.

За три недели перед днем образования училища начался настоящий переполох. Нас решил поздравить Его Величество Николай II.

Все занятия были заброшены, осталась только строевая подготовка и верховая езда. После строевых занятий ноги гудели, а после верховой езды, филейная часть горела. Начальник училища генерал-майор Новадомский хотел показать Николаю II все, на что способны юнкера Михайловского артиллерийского училища. Помимо ходьбы и езды по вечерам под оркестр всем училищем пели «Боже царя храни».

Николай II прибыл в училище с многочисленной свитой. Многих генералов и адмиралов мы знали, их фотокарточки висели в коридорах. После всех положенных рапортов спели хором «Боже царя храни». Самодержец обратился к юнкерам с короткой речью. Поздравил с днем образования училища и высказал надежду, что выпускники, получив отменные знания, вольются в ряды защитников России. Затем мы прошли перед Государем парадным маршем. Верховая езда, похоже, не вошла в программу. Всего час пробыл у нас в гостях Николай II, а готовились три недели, изводя себя на тренировках. Как мне показалось, августейшему лицу наше училище понравилось. Еще неделю юнкера обсуждали это знаменательное событие. Потом оно немного забылось, надо было навёрстывать. Упущенное в программе обучения.

После Рождества выехали на полигонные учения. Это вам не в теплой казарме жить и не в светлых классах учиться. Настоящие полевые условия. Установка палаток, оборудование печек для обогрева. Несение караулов в зимнее время требовало ответственного подхода. Наш ротный офицер и преподаватели училища строго следили за соблюдением требований уставов и мер предосторожности. Особо ротный Глазунов отметил юнкера Зверева, который очень хорошо и грамотно помогал товарищам в установке палаток. Я и сам заметил, что Василий все делает со знанием дела. Казалось, он палатки устанавливал каждый день и по несколько раз.

Топографические съемки и решение тактических задач - предметы не из легких, а в зимнее время года становятся очень сложными. Когда начинает сыпать мелкий снег и поднимается несильный ветер при умеренном морозе, руки стынут, совершенно вас не слушаются, а приборы покрываются слоем снега. Мучения, да и только.

Так я думал до того момента, пока не начались практические занятия с орудиями. Вот тогда мы поняли, что такое артиллерия и особенности её использования в зимний период.

Запряженная шестерка лошадей бодро тянула передок с закрепленным к нему орудием. Весь расчет в семь-девять человек с полным вооружением бежал рядом, стараясь не отстать. Наводчику было тяжелее всех - он нес в руках ящик с прицелом, оберегая его от ударов и сотрясений. Потом следовала команда, и мы занимали огневую позицию, переводили орудие из походного положения в боевое. Долбили мерзлую землю кирками и ломами для установки сошника станины - занятие, скажу Вам, тяжкое. Поступала новая вводная команда на смену позиции. Орудие снова переводилось в походное положение, впрягались лошади и, поднимая снежную пыль, под звонкий цокот копыт по мерзлой земле, расчет несся к обозначенной точке. Чтобы жизнь нам не казалась медом, офицеры училища усложняли задачу. Условно у нас погибали лошади. Вначале пара, затем четверка, а на закуску перемещение орудия обеспечивалось только силами к этому времени смертельно уставшего расчета. Юнкера на самом деле мечтали только о горячих щах с ломтем свежеиспеченного хлеба, да о теплой, казавшейся роднее, отчего дома казарме, пропахшей всеми солдатскими запахами. Обычно к обеденному времени юнкера изматывались до такой степени, что держать в руках ложку было невозможно, тряслись руки. Тем не менее, после двух недель тренировок все втянулись в процесс обучения, привыкли к тяжелым нагрузкам, которые постепенно даже стали нравиться.

Наступил день стрельб. Орудия выставили на заранее подготовленных позициях. Расчетам указали основные ориентиры и цели. Осталось только подготовить снаряды. Вы не пробовали снимать смазку со снарядов на морозе? Нет - тогда вы не артиллерист. В ход пошло все, палочки, веточки и тряпки. Наш ротный глядел на наши мучения и счастливо улыбался – он радовался тому, что молодое артиллерийское поколение активно приобщалось к тяготам воинской службы. Преподаватель артиллерийской подготовки полковник Извеков, добрая душа в огромном двухметровом теле с не менее впечатляющими,

Закладка:

Этот офицер был сплошным парадоксом: угрожающие пудовые кулаки и заботливый, несколько флегматичный склад характера, хищно топорщащиеся усы и добродушный взгляд усталых глаз. Несмотря на внушительные габариты, полковник Извеков почти у всех нас вызывал исключительно положительные эмоции, желание досконально изучить преподаваемую им науку.

А когда дело дошло до реального заряжания орудия и производства выстрела, то только немногие юнкера смогли с первой попытки выполнить все заученные на учебных боеприпасах приемы. У кого-то дрожали руки, кто-то не мог дослать снаряд в ствол орудия, а кое-кто стоял возле открытого ящика со снарядами, раскачивался из стороны в сторону и неистово крестился. Конечно, все делалось под неусыпным контролем господ офицеров, их командный рев, приводил в чувство юнкеров, впавших в ступор.

Я отработал нормально на должностях всех номеров расчета орудия. Будучи наводчиком, вторым снарядом попал в цель. Правда, оглох немного, не всегда вовремя открывал рот при выстреле. И, признаюсь, первый в моей жизни выстрел произвел на меня странное впечатление: будто оглушительный, резкий звук выстрела в мгновение ока материализовался, обрел вес и лег на мои плечи тяжестью пудовой гири, на секунду даже пригнув меня к земле. До самого заката над полигоном разносилась артиллерийская канонада. Каждый юнкер училища выпустил по пять снарядов.

Чистку орудий проводили на следующий день. Ствол чистить банником не сложно, просто утомительно и тяжело. А вот затвор надлежало снять с орудия, разобрать и тщательно очистить все мелкие детали. Контроль качества выполнения работ осуществляли офицеры училища, одев белые перчатки. При обнаружении малейших признаков нагара орудие приходилось чистить вновь.

Возвращение в стены училища стало для нас праздником. Юнкеров отправили в баню, а обмундирование отдали в стирку. Как отметил в своей басовитой и неспешной «окающей» речи на общем построении начальник училища, ничем внешне не примечательный, результаты первых стрельб показали хорошую выучку юнкеров и он рад, что в ходе учений никто не пострадал. Высказал надежду, что в дальнейшем мы будем совершенствовать свои навыки.

Возможность совершенствоваться нам была предоставлена. Неделю учились, а затем две недели проводили на полигоне. Отрабатывали приемы до автоматизма. Наступившая весна с распутицей, подвергла нас новым испытаниям. По колено в жидкой, вязкой и чавкающей грязи толкали с каждым шагом все более тяжелеющие орудия, с трудом помогая выбившимся из сил лошадям. Пот лился ручьями, пропитывая до последней нитки не только наше исподнее, но, казалось, и абсолютно все обмундирование, которое приобретало специфический запах, на который ни у кого из юнкеров уже не оставалось сил реагировать. После, весело шутя, отмоемся, отстираемся, отчистимся.

Однажды, с неимоверным усилием вытянув из грязи ногу и сделав очередной мучительный шаг, я не сразу заметил, что мой одинокий сапог остался позади и в него, как в воронку вливалась малоприятная субстанция. Надолго останавливаться у нас возможности не было, поэтому извлеченный из липкой грязи сапог был просто быстро надет на ногу в портянке, с которой тягучими каплями стекала малоприятная жижа. Чертыхнувшись, продолжил, издавая чавкающие звуки, движение вперед с орудием, лошадьми и своими друзьями, на изможденных лицах которых эта ситуация все-таки родила подобие улыбок. Удивительно, как быстро человек привыкает к грязи и всяким бытовым неудобствам. Очень скоро мы просто перестали обращать внимание на подобные ситуации и воспринимали происходящее с нами как нечто само собой разумеющееся. На особо трудных участках полигона, одно орудие приходилось перемещать силами двух-трех уставших расчетов, впрягаясь в специальные лямки, словно бурлаки на Волге. Иногда на огневую позицию прибывала огромная, странно и хаотично копошащаяся грязная с ног до голов юнкерская масса, в которой трудно было распознать людей и лошадей. Но перед началом стрельбы орудие должно было сверкать исключительной чистотой.

С началом теплых и сухих дней все училище выехало на весенне-летний сезон в Красное село. Существенных изменений в нашем расписании занятий не произошло. Добавилось утреннее омовение в водах глубокого ручья, но были исключены боевые стрельбы из орудий. Практика же стрельбы из револьверов и винтовок проводилась ежедневно.

В конце мая в училище был выпуск юнкеров, прошедших двухгодичное обучение. На третий курс обучения зачислили пятьдесят два юнкера, показавших отличные и хорошие результаты в учебе. Я был в их числе. Мой товарищ Василий Зверев покидал училище. По его словам, дальше учиться не имеет смысла, остальную науку он будет постигать на практике непосредственно в войсках.

На торжественный выпуск собралось большое количество народа. Родные и близкие выпускников составляли большинство. Основную массу юнкеров аттестовали прапорщиками, лишь пятерых выпустили в звании подпоручика. Офицерские погоны вручал великий князь Михаил Александрович. Он же зачитал приветственное послание от Николая II. Строй, теперь уже господ офицеров, последний раз прошел перед командованием училища в парадном строю. Кстати, мой бывший «ученик» Бестужев, выпущен прапорщиком.

С одной стороны - я завидовал своим сослуживцам. После месяца отпуска они, согласно полученным предписаниям, отбудут к местам службы и начнут передавать в войсках знания, полученные в стенах нашего славного училища. С другой стороны - ознакомившись с программой обучения на третьем курсе, я увидел, что за этот год получу более углубленные знания по системе управления артиллерийскими подразделениями. Также у меня будет приоритетное право на поступление в артиллерийскую академию.

Все это в перспективе, а сейчас я отбываю в заслуженный отпуск, родители уже заждались в Шпреньгринштадте.

Глава 5

«Прощайте, прелестный ангел.

Целую кончики ваших крыльев,

как говаривал Вольтер людям,

которые вас не стоили»

Из письма А.С. Пушкина Н.Н. Гончаровой

- Повернись, сын, посмотрю на тебя, каким ты стал за год, - вертел меня во все стороны отец. – Вымахал, на голову выше меня и в плечах раздался.

- Твои реплики, отец, напоминают мне произведение Гоголя «Тарас Бульба», там описывается встреча отца с сыновьями, приехавшими из семинарии, - ответил родителю с улыбкой.

- Ну, допустим, длинных усов у меня нет и в шаровары я не одет, но аналогия принимается. Если вспомнить о наших родовых корнях, то запорожские казаки в роду были.

Мама мягко отстранила от меня отца, обняла и поцеловала. Я заметил у нее на глазах слезы.

- Мама, все же хорошо, я живой и здоровый, вот приехал к вам в гости, - поглаживая по спине, успокаивал маму.

- Вот именно сынок, что ты приехал в гости, а не домой, - всхлипывала мама.

Закладка:

- За месяц моего пребывания у Вас успею надоесть.

- Можно подумать, ты все дни сиднем просидишь в усадьбе. Оседлаешь Ветерка и поскачешь к Любочке в Екатериновку.

- Естественно, нанесу визит вежливости. Мы с Любочкой весь год состояли в переписке. Сразу говорю, о каких-либо чувствах мы не писали, просто делились новостями.

- Стас, девушки в семнадцать лет романтичны. Если Любочка ничего не писала о чувствах, то это еще ничего не говорит о том, что их нет. Петр Иванович в свой приезд к нам в гости взял с собой Любочку. Девушка очень интересовалась тобой, прямо ничего не спрашивала, а исподволь выспросила у меня о тебе все.

- В прошлую нашу встречу Любочка меня поставила в тупик своим знакомством с творчеством писателей-романистов. Я чувствовал себя не лучшим образом, так как совершенно был незнаком с подобным творчеством. И за этот год не восполнил пробел, почел всего два романа Чарльза Диккенса – «Тяжелые времена» и «Большие надежды». Честно сказать, некогда было читать художественную литературу.

- Правильно сын, вначале овладей профессией, а потом, если найдется свободное время, занимайся самообразованием, - сказал отец, приглашая за накрытый стол. – Отобедаем, отдохнем немного и пойдем с тобой в нашу новую баню, её три месяца как построили. Парок там знатный и бассейн внутри есть. Оценишь мои старания.

Обед был вкусным и сытным. Мама все время хотела мне положить в тарелку лишний кусочек хорошо прожаренной свинины, пододвинуть ближе блюдо с мясной нарезкой. Беспокоилась мама, думала, что её дите на казенных харчах отощало. Заблуждалась, я не отощал, просто я уже наелся, а от такого обилия съестного можно лопнуть.

Во второй половине дня, прихватив чистое нательное белье, отправились с отцом в баню. Проходя по двору, заметил рядом с флигелем своего воспитателя Прохора. Пошел передать поклон от есаула Дорохова.

- Значит, Тимошка в есаулы вышел, - степенно отметил Прохор, - вас обучать поставлен. – Высоко взлетел. А помнится, я его хворостиной по голой заднице охаживал, так он орал на всю станицу Петровскую. И многому он вас ваше сиятельство научил?

- Прохор, зачем сиятельством меня называешь, - удивился я, - раньше за тобой такого не замечалось.

- Так, когда зачал учить, кем вы были? Малым постреленком, сыном графа Головко, и тогда я вас, на ты называл наедине. А сейчас вы уже офицер, вот и обращаюсь к вам согласно уставу. Меня не переделаешь, въелась глубоко служба. За поклон от Тимошки спасибо. Увидите, передайте, что темляк на шашку надо плести из волос гривы лошади.

- Дорохов поймет, о чем идет речь?

- Поймет. У него отметина есть над правой бровью, он ее обязательно почесать должен. Так польза от обучения есаула есть?

- Дорохов на первом же занятии опознал мой казацкий сабельный бой. Сказал, что учил меня умелый человек. А когда я назвал твое имя, то он несказанно обрадовался, назвал тебя мастером боя на шашках и саблях. Весь год я с ним проводил тренировки. Есаул мне рассказывал, что казацкий бой без оружия, это твой семейный секрет. Это так?

- И так и не так. Мой батя много воевал, знал бой на кулачках хорошо. С терскими казаками он сдружился, те ему несколько интересных ухваток показали. А потом отец начал выискивать среди казаков умельцев, у них стал перенимать ухватки. Вот с миру по нитке и насобирал. Когда я впервые сел на коня, отец начал мое обучение, где словом, а где и нагайкой. Усвоил науку крепко, сынам своим передал. Только Господь прибрал моих сыночков раньше времени, потомство они оставить не успели. Потому я все вам, ваше сиятельство, мастерство свое семейное передал. Если сподобитесь, намните бока Тимошке, но научите, тому, что сами можете. Пускай моя наука достанется многим, может кому-то жизнь спасет.

- Обязательно.

- Бегите в баню, граф заждался уже.

Скромничал отец, называя это сооружение баней. Это настоящий дворец чистоты. Открыв входную дверь, попадаю в небольшой предбанник еще с одной дверью. Дальше расположена небольшая гардеробная, где оставляют верхнюю одежду. За гардеробной большая комната отдыха с широкими лавками и огромным столом, в центре которого возвышался двухведерный самовар с трубой, выведенной в форточку окна. На лавках стопкой сложены белые чистые простыни. Перехожу далее и оказываюсь в комнате с душевыми кабинками, а вот за душевой расположен бассейн впечатляющих размеров. И наконец, сердце так называемой бани – парная. Отец сидел на верхнем полке.

- Удивлен, сын? – поинтересовался отец, поправляя войлочную шапку на голове.

- Признаюсь, не ожидал, - ответил я, ежась от высокой температуры пара, пахнущего травами.

- Был в гостях у своего сослуживца, баню посещали, там и подсмотрел. Кое-чего сам додумал. Ты присаживайся, погрейся, а потом сиганешь в бассейн, там водичка само то, из Мутной самотеком попадает.

- Нет, мне хватит, тут свариться можно, - ответил на приглашение отца и выбежал из парной.

Продолжая движение, нырнул в бассейн. Да, вода точно из Мутной, холоднющая. Постоял немного под душем и отправился в комнату отдыха. Вот сижу, замотавшись в простыню, пью чай. Отец, повторив мой путь, присоединился к чаепитию.

- Видишь сын, все стены и перестенки бани срублены из дубового бруса. Три нижних венца из мореного, - вещал отец. – Стены парной обшиты в два слоя осиновой доской. Печку сложили из камня, добытого на днепровских порогах. Он быстро прогревается и быстро отдает тепло. Чистую воду подвели медными трубами. Как по мне, так баня получилась славной. Маме твоей она тоже пришлась по душе.

- Мне тоже понравилась, но жарковато с непривычки.

- Пошли еще погреемся, а потом будем мыться. Долго засиживаться не стоит, скоро ужин, да и мама по тебе соскучилась.

Вымытые и довольные вернулись в дом. Решил переодеться в свою прежнюю одежду и потерпел неудачу. Все мне было мало и коротко. Пришлось одевать юнкерский мундир.

- Считаешь мундир второй кожей, - засмеялся отец.

- Из всего, что есть, я уже вырос.

- Тогда, дорогие мои мужчины, завтра отправляемся в Екатеринослав, пора тебе, Стас, обновить гардероб, - безапелляционно заявила мама. – Никакие возражения не принимаются.

Потом мы ужинали. Я рассказывал родителям об учебе. Отцу было интересно слушать о боевых качествах новой трехдюймовки, о новых тактических приемах применения

Закладка:

Рассвет еще не вступил в полную силу, а мы уже заканчивали завтрак. Мама хотела, чтобы мы попали в Екатеринослав в первой половине дня, пока не так жарко. По относительно ровной дороге, пара резвых лошадей доставила нашу открытую коляску в город быстро.

Город не сильно изменился. Все такой же зеленый, тихий и спокойный. Правда, на центральных улицах движение стало более оживленным, кое-где попадались автомобили, пугая своими клаксонами лошадей и прохожих.

Одеть меня решили в торговом доме Трофименко. Там, говорят, всегда предлагают дорогой и качественный товар. По качеству товар действительно отменный, но на мою не совсем стандартную фигуру подобрать одежду было трудно. Рост у меня высокий, плечи широкие, талия узкая. С трудом подобрал костюм для верховой езды. Представительный костюм из английской шерсти, английского производителя, в какой хотела облачить меня мама, не подошел, хотя примерял больше десятка. Приказчик торгового дома рекомендовал посетить мастерскую по пошиву одежды. Она расположена на пересечении улиц Соборной и Проездной. По словам приказчика, портной Равикович - отменный мастер. Услышав фамилию Равикович, мой отец заявил, что лично знаком с этим человеком, неоднократно шил у него мундиры. Берет за свою работу мастер немало но работу делает хорошо.

- Ваше сиятельство, вы привели ко мне этого, с позволения сказать Геркулеса, чтобы старый Моисей ему построил приличный костюм? – поправляя на носу круглые очки, спросил немолодой еврей. – Вам понравилась моя работа, да так, что завели сюда сына?

- Моисей, ты меня помнишь? – удивился отец.

- И не только вас. Я помню даже цвет подкладки, поставленной на ваш полковничий мундир. Вы хорошо платили, и хорошо отзывались о старом Моисее. Чем могу помочь?

- Нужен костюм из хорошего сукна.

- У Моисея всегда самые лучшие материалы. Молодому графу, к его серым глазам и светло-русым волосам подойдет английская шерсть, снова-таки серого цвета. Забудем о всяких там цилиндрах и котелках, оденем на голову красивое соломенное канотье. Ноги обуем во французские туфли из тонкой телячьей кожи. Тогда от этого молодого человека нельзя будет отвести взгляд. Поверьте старому Моисею, я знаю, что говорю.

- Сколько времени займет пошив костюма? – справился отец.

- Я беру дорого, но и работаю очень быстро. Для вас сделаю к сегодняшнему вечеру, если мы не будем развлекать друг друга разговорами и я начну снимать мерки. Да, еще рекомендую одевать белую рубаху с бабочкой. Их я тоже вам приготовлю. К шести пополудни приходите за готовым костюмом.

Моисей снял с шеи портняжный метр и стал быстро снимать мерки. Результаты своих манипуляций он диктовал молодому парню, по внешнему виду- своему соплеменнику. Каких-то десять минут и мы покинули мастерскую.

Посетили еще несколько магазинов, где мама совершала покупки для себя. Потом обедали в ресторане «Вернисаж», остались довольны кухней и обслуживанием. Потом мы с мамой гуляли в городском парке, а отец отправился с визитом к своему сослуживцу. Мама от поездки отказалась. Сказала, что жена сослуживца - очень не сдержанная на язык дама, любит собирать и пересказывать городские сплетни, в основном скабрёзного содержания. Я, естественно, не мог оставить маму в одиночестве. Мама в ходе общения неоднократно пыталась выяснить мое отношение к Любочке. Что мне сказать маме? Девушка мне нравилась, умная и симпатичная. Да, есть у меня к ней какие-то чувства, а вот какие именно - я еще не разобрался.

Вернулся отец, и мы полдничали в летнем саду на берегу Днепра, угощались кофе со свежими круасанами. К назначенному времени направились в мастерскую.

Не зря о Моисее хорошо отзывался мой отец. Костюм, рубаха и обувь действительно были готовы к нашему приходу. В примерочной комнате переоделся и вышел на всеобщее обозрение.

- Ваше молодое сиятельство, вы такой неотразимый кавалер, что я бы отдал за вас свою доченьку Риву, но, увы, она замужем и у нее уже есть дети. Получите офицерский чин - приходите и у вас будет самый лучший мундир и все, что положено господину офицеру.

- Спасибо, - с трудом произнес я, рассматривая себя в зеркале.

Гражданская одежда меняет человека. Костюм на мне сидел, как влитой, нигде не морщилось и не тянуло, и по цвету материал совпадал с цветом моих глаз. Посмотрел на родителей. Можно и не спрашивать, им понравилось. Портной порекомендовал костюм не снимать, обносить его немного, чтобы привыкнуть. Юнкерский мундир мы упаковали в мастерской, на некоторое время он мне не понадобиться. Прикупили мне еще пару рубашек - мама решила, что на отпуск их достаточно, а к следующему приезду моя фигура может измениться.

В усадьбу вернулись в сумерках. Честно сказать, эта поездка с примерками и хождением по магазинам меня немного измотала. Попил чаю и отправился отдыхать.

- Стас, я распорядилась, Филиппыч нарежет тебе большой букет роз, как раз зацвели ярко красные, - сказала мама за завтраком. – Думаю, Любочке будет приятно получить от тебя букет.

- А я приготовил для Петра Ивановича и Марфы Анатольевны корзину с провиантом, - присоединился к беседе отец. – Ничего особенного. Там несколько бутылок «Шато Монтросе» и пару десятков копченых балыков из сома. Вино так понравилось Петру Ивановичу, что я не удержался и решил ему направить пять бутылок, пусть порадуется. Тебе в общих чертах могу сказать, что вино очень вкусное. Виноград, собранный на юге Франции смешивают с малыми порциями ежевики, черной смородины и добавляют чуточку синих слив. После созревания, вино получается очень приятным на вкус. Храниться в подвалах может до пятидесяти лет без ущерба качеству.

- Я бы просила тебя, Стас, одеть костюм и не скакать верхом на Ветерке, а отправиться в гости в коляске, - предложила мама. – Ты же граф, а все время щеголять в гостях в костюме для верховой езды, мне кажется, моветон.

- Мама, я еду просто повидаться, передать от вас подарки и от себя цветы. Неужели нужно наряжаться?

- Мне кажется, сын, мама права, - окинув меня пристальным взглядом, произнес отец. - Несуразно будет смотреться молодой человек с букетом роз, верхом на лошади.

- Все-все, сдаюсь, иду переодеваться.

Коляска, запряженная парой резвых лошадей, мягко покачивалась на неровностях дороги. Мне ничто и никто не мешал думать. А думал я о Любочке. В прошлом году я с ней общался всего два раза, она мне показалась очень приятной девушкой. Симпатичная и, я бы сказал, даже очень

Закладка:

Любочка совсем другая. Мне с ней было общаться легко, пусть это общение ограничилась всего двумя встречами. Поймал себя на мысли, что я неосознанно ищу способ понравиться Любочке. Даже улыбаться начал. Да, мы переписывались, сообщая друг другу о своем житье. Но ни разу, ни одной строчкой, ни я, ни Любочка не написали о своих чувствах. Собственно, и чувства зародиться не могли - ведь мы мало знакомы. А может, я ошибаюсь? Может еще год назад я утонул в голубых глазах Любочки, и до сегодняшнего дня боюсь в этом себе признаться? Что-то там, глубоко в душе, шевелилось и говорило мне, что я действительно влюблен в девушку.

Коляска подкатила к центральному входу дома. Я схватил корзину и охапку роз. На крыльцо вышел Петр Иванович и Любочка, их внимание привлек шум подъехавшего экипажа.

- Петр Иванович, разрешите засвидетельствовать свое почтение и передать поклон от родителей, - сказал я хозяину дома и вручил корзину с презентом.

– А вас, Любовь Петровна, прошу принять цветы в знак уважения, - я поцеловал девушке руку и вручил розы.

О, это надо было видеть! Петр Иванович непонимающе хлопал глазами, а Любочкино лицо покраснело так, что слилось оттенком с цветом подаренных роз.

- Чего мы стоим на крыльце? – нашелся после затянувшейся паузы Петр Иванович. – Проходите в дом, Станислав Владимирович, мы всегда рады вам. Давненько вы нас не навещали.

- Так я и не приезжал к родителям в гости. Вот только представилась возможность, решил вам нанести визит. Если я не вовремя, то прошу меня извинить.

- Что вы, что вы, мы всегда вас ждем, - скороговоркой произнесла Любочка несколько смущенно. – Прошу простить, я оставлю вас ненадолго, нужно поставить в вазу эти замечательные цветы. А как вы угадали, что розы - мои любимые цветы?

- Я подумал, что такой симпатичной девушке, как вы, обязательно должны нравиться розы. И как видите, угадал.

Говорил, а сам от души благодарил маму, которая распорядилась приготовить мне букет.

С Марфой Анатольевной я встретился в гостиной, где приложился к ее руке.

Затем Головановы устроили обильный обед по случаю моего прибытия. За обедом обсуждались различные вопросы, в том числе касающиеся моей учебы.

- Вы, Станислав Владимирович, уже вышли в офицеры? – поинтересовалась Марфа Анатольевна.

- Пока решил остаться на третий курс, чтобы получить право учиться в академии.

- Не иначе как в генералы метите? – улыбался Петр Иванович. – Вас после училища сразу аттестуют поручиком?

- Нет, этот чин я смогу выслужить в войсках.

- А куда обычно направляют выпускников вашего училища? – тихо спросила Любочка.

- Всех, выпущенных в этом году офицеров, направили в части, расположенные в европейской части России. Только двое изъявили желание проходить службу на Кавказе, откуда они родом.

- Снабжение продуктами в училище хорошее? – справился Петр Иванович.

- Котловое довольствие соответствует нормам. Есть проблемы с поеданием сала.

- Сделайте милость, просветите на сей счет, - удивился помещик.

- Вот представьте. Вы почистили пару зубков чеснока, порезали кружочками лук, достали из маленького бочонка хрустящие огурчики, нарезали ломтями еще теплый ноздреватый ржаной хлеб. Открываете шкафчик, в котором обычно храниться сало. Смотрите, а сала там нет.

После двух-трех секунд до слушателей дошел смысл сказанного. Все Головановы залились смехом, особенно Петр Иванович.

- Представляю, столько готовиться, а сала нет! - продолжал хохотать Петр Иванович, промокая салфеткой выступившие от этого слезы. – А вы шутник, Станислав Иванович.

Я был доволен, мне удалось развеселить семейство, а то, как мне показалось, Головановы вели себя несколько напряженно. После чаепития, мы с Любочкой прогулялись к озерцу в парке. Ну, наконец-то, мы без присмотра ее родителей и я могу, не скрывая своего интереса, разглядывать девушку.

За год Любочка изменилась. Она и так была симпатичной, а сейчас стала просто неотразимо очаровательной. Русые вьющиеся волосы собраны в интересную прическу. На лбу кудряшки заколоты по-особому, придавая чистому лицу девушки неповторимое очарование. Фигура особых изменений не претерпела, такая же стройная, может, немножко увеличилась грудь. А глаза, чарующие глаза, также светятся неповторимой голубой красотой.

- Что вы меня так рассматриваете, Станислав Владимирович? – спросила Любочка.

- Давно вас не видел. Не примите мои слова превратно, я скажу вам честно. Пролетел год, а я все время хранил в сознании ваш образ и взгляд, который вы мне впервые подарили. Любочка, ваши голубые глаза такие, что их совершенно нельзя забыть никогда. Я их не забывал. Я о них и о вас помнил все время.

- Вы меня смутили до глубины души, - тяжело дыша, ответила Любочка. – Я не ожидала услышать подобные слова из ваших уст.

- Любочка, если вас невольно обидели мои слова - прошу прощения.

- Вы не дослушали. Я не ожидала получить от вас букет роз и услышать ваши слова. Но очень надеялась, что вы их скажете, если я вам не безразлична.

- Любочка, я не мастер говорить красивые слова девушкам, никому таких слов не говорил, а вам скажу: я вами очарован и влюбился в вас со второго взгляда.

- Почему со второго? - удивленно хлопая глазками, поинтересовалась девушка.

- Второй взгляд подтвердил то, в чем я убедился при первом взгляде.

- Ой, право, Станислав Владимирович, вы меня совершенно обескуражили. Мы провинциальные девушки, такие впечатлительные, что готовы принять на веру те пылкие слова, звучащие из уст приятных кавалеров, даже если они не совсем правдивы.

- Неужели я дал повод сомневаться в правдивости сказанного? То, что вы очаровательны, привлекательны и прекрасны - неоспоримый факт! Разве это неправда?

- Нет-нет я не сомневаюсь в том, что вы говорите правду. Просто, как-то неожиданно все у нас с вами происходит. Вы в письмах ни единого слова не написали о своих чувствах ко мне. А сегодня открылись мне полностью.

- Я решил не доверять свои чувства бумаге. Решил, что

Закладка:

- Не пожалели?

- Нет. Знаете, я где-то вычитал, что когда между двумя молодыми людьми возникает чувство, то над ними начинает парить ангел. Молодые люди его не видят, но он рядом с ними. Мне в прошлом году показалось, что такой ангел коснулся нас с вами своим крылом. А сегодня я увидел другого ангела, вас, Любочка, и вашего сородича, тоже ангела, который нас обнимал своими крыльями. Я могу заблуждаться, но мне кажется - этот ангел пробудил у нас взаимные чувства.

- Вы так красиво все сказали Станислав Владимирович, что я даже растерялась, и не знаю, что вам ответить, - со слезами на глазах, сказала Любочка. – Все так неожиданно. Вы так откровенны.

- Любочка, я произнес те слова, которые подсказало мое сердце.

- Станислав Владимирович, после последней нашей встречи я ожидала, что в своих письмах вы хоть как-то обозначите свое отношение ко мне. Однако вы были всего лишь подчеркнуто, вежливы и доброжелательны. Сколько слез я пролила над вашими письмами, знает только подушка в моей спальне. Я ждала и надеялась. Вот сегодня для меня взошло настоящее и ласкающее солнце, вы открылись. По вашим глазам я вижу, что вы искренны. Признаюсь, вы мне понравились еще на свадьбе. А поняла, что мне без вас тяжело жить с минуты нашего расставания. Я не находила себе места, не знала чем себя занять. Каждый день я думала о вас и только о вас. Когда папенька решился поехать к вашим родителям в гости, я напросилась с ним. Мне очень хотелось побывать там, где вы были, подышать тем воздухом, которым вы дышали. Втайне от папеньки, я побывала в вашей спальне, посмотрела, где вы почивали, коснулась вашей кровати. Не скажу, что меня совсем отпустило, но стало значительно легче, у меня появились силы ждать. И вот, наконец, я дождалась. Мой ответ – да-да-да. Я люблю вас Станислав Владимирович, - сказала Любочка, уткнувшись лицом в мою грудь.

- Милая Любочка, не надо плакать, - успокаивал девушку.

- Это слезы радости, их не надо скрывать и стыдиться.

- Ага, у вас покраснеют глазки, немного распухнет носик, и ваши родители могут неправильно истолковать ваш внешний вид.

- Ой, а что скажем папеньке и маменьке?

- Давайте скажем правду. Мы полюбили друг друга, хотим прожить в мире и согласии всю жизнь. Это правда, вы согласны со мной?

- Правда, я такая счастливая! – улыбалась Любочка глядя на меня.

Признаюсь, не сдержался, сгреб девушку в объятия и неумело поцеловал в губы. Откуда у меня опыт? Никакого сопротивления Любочка не оказала, она также неумело попыталась мне ответить поцелуем. Затем мы отпрянули в разные стороны, как нашкодившие котята.

Решили с Любочкой, что пока ничего ее родителям говорить не будем. Послезавтра приеду к ним в имение с родителями и официально попрошу ее руки у родителей. Мне нужно было время для приобретения колечка для Любочки, которое планировал вручить в знак нашей помолвки.

Домой уехал второпях, отказавшись от предложенного Головановыми ужина, чем сильно их озадачил.

Утром за завтраком я успел только поздороваться, а отец сразу «взял быка за рога».

- Я так понимаю, сын, нам предстоит визит к Головановым, получить, так сказать, их согласие на твой брак с Любочкой, - улыбаясь, спросил отец.

- Для начала отец не на брак, а на помолвку, но и заключение брака не за горами, - ответил я спокойно. – Ты не разделяешь мой выбор?

- Ни в коем случае! Пары создаются Господом нашим. Кто я такой, чтобы противиться его воле? Просто твоя мама вчера сказала, что наш сын вырос. Скоро у тебя появится вторая половина и твой выбор - Любочка Голованова. Я рад, что ты выбрал себе хорошую девушку, воспитанную достойными родителями.

- Варвара Николаевна, душечка моя, - обратился отец к маме, - признаю твою правоту. – Твое материнское сердце тебя не подвело.

- Стас, мальчик мой, выбор, который ты делаешь, это на всю оставшуюся жизнь, - смотрела мне в глаза мама. – Жена, это не перчатки, ее нельзя менять по своему усмотрению. За несколько лет жена как бы врастает в своего мужа и, если ее отрывать, то все рвется по живому, это нестерпимо больно. А если супруги становятся по-настоящему единым целым, разлучить их невозможно никак. Ты окончательно определился в своих чувствах, жалеть не станешь?

- Да, мои любимые родители, я окончательно определился в своем выборе, и прошу вас поддержать меня в этом. Вам может показаться, что я принял спонтанное решение, но смею вас уверить, я над этим думал год и только сегодня, получив подтверждение взаимности, открылся Любочке.

- А я тебе, душечка, говорил, что сын подойдет к браку взвешенно, - с некоторым превосходством посмотрел на маму отец. – Ты же уверяла, что будут преобладать эмоции.

- Владимир Михайлович, не забывай, Стас, наш общий сын, у него есть твои и мои черты характера. Я очень рада, что у него всего поровну: и эмоций, и здравого смысла.

- Все, мама, отец, давайте закончим дискуссию, мне надо успеть в Екатеринослав, купить колечко Любочке.

- Сын, покупай колечко с бриллиантом, - напутствовал отец, - бриллианты всегда всем девушкам к лицу.

Ветерок донес меня в Екатеринослав быстро. Два часа потратил на посещение ювелирных лавок. Нужного размера и нужного качества кольцо нашел в магазине Лазаря Шверника.

Помолвка прошла нормально. Собрались в тесном семейном кругу. Родители Любочки были не против породниться с семьей графа Головко. Все пришли к общему согласию. Свадьбу решили сыграть на следующий год, после моего выпуска из училища. Пока родители вели различные разговоры, мы с Любочкой уединились в саду. Учились целоваться. Да так рьяно, что губы опухли.

Глава 6

«Скажи мне – и я забуду,

покажи мне – и, может быть,

я запомню,

вовлеки меня – и тогда я постигну»

Конфуций

Третий курс обучения в училище состоял в основном из практических занятий с орудиями в полевых условиях. Единственное, что у нас начали преподавать в расширенном варианте - это государственное устройство и мировую политическую систему. На предыдущих курсах мы тоже знакомились с текущими делами в стране и в мире, но это так, для общего понимания ситуации. А сейчас эта тема была актуальна. Мы должны

Закладка:

Есаулу Дорохову я передал привет от моего наставника Прохора, напомнил о плетении темляка. Дорохов непроизвольно почесал отметину над правой бровью. Стесняясь, есаул рассказал, что он по молодости лет решил сплести темляк для своей учебной шашки. В качестве материала намеревался использовать хвост отцовского жеребца. Норовистым оказался жеребец, лягнул, оставив на память отметину. Как и прежде, я проводил тренировки с есаулом. Только теперь больше показывал я, выполняя просьбу наставника о передаче умения биться без оружия. Итогом тренировок были синяки по всему телу у меня и у есаула.

Очередному набору юнкеров в наше училище объявлено о введении с 1903 года трехгодичного курса обучения, а также о потере приоритетного права поступления в артиллерийскую академию или выхода в гвардейские части. Возмущений среди юнкеров было много, но никто не решился покинуть стены училища, все уже приняли присягу и находились на действительной службе.

В ноябре появились слухи, что наш третий курс досрочно выпустят, самое позднее, в январе 1904 года - того требует международная обстановка.

По всей вероятности, весь наш выпуск отправится на Дальний Восток. Ведь на курсе собраны лучшие из лучших. А кому, как не нам, обогащенным навыками и умениями, укреплять артиллерийские подразделения в местах со сложной политической обстановкой.

Любочке я писал письма ежедневно. От нее приходило иногда по два письма кряду. Роман в письмах, да и только. Клялись в любви друг к другу, описывали свою тоску из-за временной разлуки. Выражали надежду на скорую встречу.

Встреча состоялась значительно раньше ожиданий. После Рождества 1904 года я досрочно, с отличием, был выпущен из училища. Аттестован подпоручиком. Получил за казенный кошт полное вещевое довольствие офицера. Отпуск на две недели и предписание - прибыть во Владивосток, в распоряжение командования 35-й артиллерийской бригады.

В Екатеринослав прибыл на поезде утром. Сразу же отправился в мастерскую портного Равиковича подогнать по фигуре все обмундирование, в том числе парадный мундир. Очень постарался старый портной, к концу дня все было сделано. Несмотря на надвигающиеся сумерки, нанял извозчика на парных санях, который за хорошие деньги довез меня до Шпреньгринштадта.

Мое появление дома в офицерском мундире раньше положенного срока было подобно разрыву снаряда. Все одновременно начали беспокоиться и волноваться. Отец поступил мудро - отправил маму отдыхать, а меня увлек в кабинет для беседы.

- Куда тебя направили? – ровным, без эмоций голосом спросил отец.

- Пока во Владивосток, а потом в 35-ю артиллерийскую бригаду.

- Как решил поступить с Любочкой?

- А с Любочкой мы поступим так, - послышался голос мамы от двери, - завтра же едим к Головановым. – Назначаем венчание. Рассылаем приглашение на свадьбу Стаса и Любочки только самым близким родственникам. Дальше требуем от молодых обязательно обзавестись потомством.

- Мама, а может не стоит так торопиться?

- Стас, сынок, война это война. Там всякое может случиться. Ты должен позаботься о продолжении нашего рода. Да, мои слова звучать сейчас чудовищно, со временем ты поймешь, что я была права.

Ранним утром мы были в имении Головановых. Родители объяснили своим будущим родственникам ситуацию, занялись согласованием вопросов по приготовлению к свадьбе. А мы с Любочкой тем временем проводили тренировку поцелуев в ее комнате.

Венчание проходило в церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Шпреньгринштадте. Любочка прибыла в церковь вся в белом. Белая шубка, белая шапочка, белая муфта в руках и, естественно, белое подвенечное платье. Моя Любочка основательно подготовилась к будущему венчанию – заблаговременно пошила платье. Девушка не боялась, что не влезет в него в самый ответственный момент, невеста не склонная к полноте, как и ее мать – моя будущая теща. Сейчас, глядя на Любочку, я не мог отвести взгляда от нее. Хороша, ой, как хороша моя невеста! Мне, в принципе, принаряжаться особенно не нужно. Одел парадный мундир подпоручика и готов идти под венец. Обряд бракосочетания не занял много времени, все строго в соответствии с церковными канонами. Из церкви мы вышли законными супругами.

Я думал, что на нашей свадьбе будет меньше гостей, нежели на свадьбе сестры Анны. Ошибся. Родственники и друзья родителей и Головановых нашли возможность и время посетить наше торжество. Для обслуживания гостей и приготовления блюд мама наняла проверенную на прошлой свадьбе команду профессиональных официантов. Все было по наивысшему разряду, в том числе еда и напитки.

Мы с женой не отказали себе в удовольствии сплясать несколько танцев. Естественно, полюбившийся нам вальс был включен в программу.

О первой брачной ночи рассказывать практически нечего. Неискушенные мы в любовных утехах. Но наше неумение компенсировалась молодостью и страстью. Несмотря на неопытность, мы смогли подарить друг другу безграничную любовь и удовлетворение. И последующие несколько ночей мы не могли насытиться нашей близостью, окунулись в безумный омут любви. Как ни печально, но счастливые дни пролетели как миг.

Настал день моего отъезда.

Любочка и мама проливали слезы, теща в этом им оказывала посильную помощь. Отец и тесть давали наставления по способам выживания на войне. Был у них боевой опыт, хоть и прошлых войн. Слушал мужчин, а у самого сердце разрывалась на части. Только обрел свою половинку и на тебе - надо ее оставлять неизвестно на какое время. Любочка будет жить в доме моих родителей, вернее сказать в нашем доме, ведь я наследник, как-никак.

Непосредственно в день отъезда отец увлек меня в свой кабинет. Из сейфа достал маленький деревянный крестик на тонкой серебряной цепочке.

- Этому крестику где-то сто пятьдесят лет, может больше - не знаю - сказал отец. – Он всегда переходил по наследству старшему сыну в нашем роду. По преданиям, этот крест освящен в Иерусалиме и является семейным оберегом. Все мужчины, носившие его, прошли через жестокие сражения и остались живы. Да, были ранения, но смертельных никто не получил. Я тоже носил его в период Балканской войны. Зацепил меня несильно осколок османского снаряда в плечо. В лазарете перевязали, я даже боевых позиций не оставлял. Носи его вместе с крестильным крестиком. Надеюсь, Господь наш убережет тебя. Мы будем все ждать тебя живым и здоровым.

Отец одел мне на шею цепочку. Крепко обнял и

Закладка:

В Москве у военного коменданта города сделал отметку в своем предписании. Получил билет в купированный вагон поезда сообщением Москва-Владивосток. На московском вокзале я впервые столкнулся с огромным количеством людей в военной форме. Нижние чины, офицеры всех родов войск и званий, носильщики с тележками и чемоданами, дамы и девушки разных сословий заполонили все пространство вокзала и перрона. Вся эта оруще-галдящая масса народа двигалась в известном только им направлении. Сталкиваясь по пути с пассажирами, я с трудом наконец-то нашел свой пятый вагон.

В купе уже присутствовали офицеры - пехотный прапорщик Горячев Сергей Вадимович и пехотный штабс-капитан Терехов Александр Петрович. Представился.

- Господа офицеры, поскольку нам, по всей вероятности, предстоит совместное дальнее путешествие, - заговорил Терехов, - то в пределах купе предлагаю общаться без чинов. – Возражений не имеете?

Мы с прапорщиком Горячевым поочередно согласно кивнули головами.

- В таком случае, предлагаю отметить начало путешествия скромной трапезой с маленькой дозой благородных напитков - неуместно напиваться до непотребного состояния.

- Александр Петрович, давайте начнем с моих запасов, - предложил я. – Мне в дорогу отец презентовал несколько бутылок хорошего вина - «Шато Монтросе». Если честно, то я его толком не пробовал. Вот все вместе и отведаем.

- Предложение принимается. Выставляйте для начала одну бутылку, а потом посмотрим.

Не сговариваясь, начали мы выгружать на стол закуски. Появились соления, копчености, пару сортов твердых сыров и многое другое. Я выложил гуся, запеченного еще в усадьбе. Хорошо зима на дворе - не пропал.

Терехов, оценив богатство стола, произвел его сортировку, подчеркнув, что в первую очередь подлежат уничтожению продукты, имеющие малый срок хранения, гусь, например. Возражать не стали, штабс-капитан выше нас по чину, старше по возрасту, да и, похоже, опыта в организации застолий ему не занимать. У Терехова в саквояже обнаружились небольшие серебряные стаканчики, очень оригинальной работы. Разлили в них вино. Терехов произнес короткий тост – «за успешное начало путешествия».

- Станислав Владимирович, где это ваш батюшка разжился настоящей амброзией, - произнес Терехов с довольным лицом. – Мне уже лет пять не доводилось дегустировать сей прекрасный напиток.

- Где отец прикупил вино, я не знаю, а вот как он доставал его из подвала в нашей усадьбе видел своими глазами.

- Запасливый ваш батюшка, наверное, ранее состоял на военной службе.

- Да. Полковник артиллерии в отставке.

- У вас семейная традиция служить в артиллерии?

- Все мужчины нашего рода, начиная с прапрадеда, посвятили всю жизнь этому роду войск.

- Похвально. А скажите, господа офицеры, что вам известно о нашем будущем противнике? Только прошу, не пересказывайте газетных статей.

По большому счету мы знали немного. Я еще смог что-то рассказать о древней Японии, не зря копался в библиотеке. Горячев просто скромно промолчал.

- Прошлое неразрывно связано с настоящим, господа офицеры, - серьезно произнес Терехов. – Это утверждение естественно относится и к Японии. Эта страна богата своей историей. Долгое время она была совершенно закрыта для европейцев. Японцы очень тщательно охраняли свои устои, традиции и отношение к окружающему миру. Отмечались случаи, когда жертв кораблекрушения, выбравшихся на японские острова, просто убивали.

- Это против всех правил, - возмутился прапорщик, - так обычно поступают варвары.

- Кстати, варварами японцы считают нас с вами и другие народы, - невесело улыбнулся Терехов. – Если верить историческим хроникам, то первыми европейцами, проникшим на японские острова, были португальцы, а чуть позже к ним присоединились испанцы. Им удалось договориться с удельными князьками - сёгунами и центральной властью о взаимном обмене товарами. Надо сказать, что португальцы длительное время имели исключительное право на торговлю с Японией, никого на этот рынок не допускали. О прибрежной торговле японцев с китайскими и корейскими народами я не говорю, потому как объем таких операций мизерный. Помощь в продвижении на японский рынок европейских товаров оказывали проповедники - иезуиты.

Постепенно португальцы утратили свою ведущую роль, их место не пустовало, его заняли голландцы, англичане с американцами. Первые шаги по реформированию японской армии были предприняты этими странами.

На сегодняшний день армия в Японии занимает ведущее место, опережая морской флот. Казалось бы, Великобритания и Америка могут стать первыми строителями новой японской армии, но по неизвестным причинам на строительство армии и разработку военного искусства Японии оказала влияние немецкая военная система. Японцы решили полностью скопировать немецкую систему с учетом национальных особенностей. Они пригласили к себе профессора Берлинской военной академии – Меккеля, провозгласив его первым учителем «новой войны». Меккель провел полную реорганизацию японской армии. Его перу принадлежат уставы и наставления для всех родов войск. Опять же Меккель является создателем японской военной академии в Токио.

- Но ведь японцы значительно мельче европейцев телосложением, - высказал я мнение. – Видел я в Санкт-Петербурге представителей их посольства. Как они могут соответствовать жестким немецким требованиям?

- Вы правы, Станислав Владимирович. Я и говорю, что переняли они немецкую систему на свой японский лад. Еще в 1873 году японцы ввели всеобщую воинскую повинность, установив срок службы в армии три года. После службы бывшие солдаты находились в военном запасе до десяти лет. Разделили всю страну на округа. Организовали подготовку мужского населения военному делу, зачисляя их в гражданский резерв.

В мирное время армия Японии небольшая, где-то сто пятьдесят тысяч штыков. А вот в военное время армия возрастает многократно, объявляется всеобщая мобилизация. Тогда в армию идут все поголовно, даже хромые и косые служат во вспомогательных войсках.

Если посмотреть на обмундированного японского солдата, то вы безошибочно определите, что он одет в мундир прусского образца, а кепи и гамаши – французские.

- Карикатурно они выглядят, наверное, - подал голос прапорщик.

- Карикатурно, но практично. Японцы старались у всех стран перенять все самое новое и полезное. Вот взять артиллерию. Орудия закупают у французов и у немцев. Для флота новейшие корабли строят на верфях в Великобритании и САСШ. В этих же странах покупают пулеметы. Денег тратят очень много, беря кредиты, где только возможно, торгуются за каждый патрон.

Хочу отметить, что боевая подготовка подразделений японской армии проводится в наступательном духе. В ходе ведения наступательных военных действий, командование разрабатывает операции по стремительному охвату противника. Как вы понимаете, при наличии противника на флангах и в тылу не очень-то навоюешь.

- Если сосредоточенным огнем артиллерийского дивизиона ударить по атакующей японской пехоте, то можно сорвать наступление, - пытался я возразить Терехову.

- Несомненно,

Закладка:

- Серьезный противник - Япония, - согласился я.

- Вы еще не знаете о кодексе самураев – бусидо. Почти весь офицерский корпус японской армии состоит из потомков самураев. Была в свое время в феодальной Японии такая привилегированная воинская каста. Вот сейчас эти потомки самураев, следуя традиции «доблести и чести», заняли все ключевые посты в войсках и на флоте, играют видную роль в политике страны. Кстати, своих подчиненных офицеры воспитывают в подобном духе. Скажу вам даже больше. По всей Японии на базе обычных школ развернуты военно-воспитательные центры для детей и молодежи. С малых лет каждому японцу внушается, что Япония - лучшая страна в мире, являясь его центром. Для ее процветания необходимо расширять территории за счет соседей, в частности Китая и России, владеющих землями не по праву. Каждый японец ради государственных завоевательных идеалов обязан пожертвовать собой.

- Да, неужто русский солдат не совладает с японцем? – возмущенно сказал Горячев.

- Побить японца можно, но бить его надо грамотно. Японского солдата готовят хорошо. Вырабатывают у него выносливость, стойкость и храбрость. Но самое главное, в подготовке японских солдат уделяется серьезно внимание выработке инициативы. Чтобы каждый солдат мог самостоятельно оценить обстановку вокруг себя и действовать в соответствии с ней и с учетом ее изменений. Этот навык, я вам скажу господа офицеры, много стоит.

На протяжении всего нашего долгого путешествия, Терехов нам рассказывал о Японии. Мне он показался настоящей ходячей библиотекой. Познания штабс-капитана о стране противника были обширны. Я думаю, что такую информацию можно было получить только прожив в Японии длительное время. Я пытался выяснить у Терехова сей факт, но он искусно переводил беседу на другие темы. Раз таится человек, то нечего лезть к нему с расспросами, так я решил для себя.

- Наша страна, господа офицеры, очень большая, - начал нас просвещать в очередной раз Терехов. – Это замечательно, у нас много лесов, полей и рек, много полезного храниться в недрах. На том же Дальнем Востоке мы ловим много рыбы, которой успешно торговали с Японией, Китаем и Кореей. Но эти районы слабо заселены людьми. Войск там тоже мало. Японцы живут на своих островах, могут быстро собрать большую армию, превосходящую нашу по численности. У японцев новый и современный флот, построенный на лучших верфях Европы и Америки, рассредоточен в удобных незамерзающих гаванях и портах. Наша Тихоокеанская эскадра сконцентрирована в Порт-Артуре, а небольшая часть кораблей находится во Владивостоке. Когда я посещал Порт-Артур в прошлом году, то отметил, что основная база флота слабо укреплена. Везде и всего не хватает. Например, по плану, в крепости должно быть около шестисот орудий, а в действительности их всего триста семьдесят. Для использования в боевых действиях, на тот момент, пригодна только треть.

- Так, в Порт-Артуре находится много кораблей, вы же сами сказали, а у них орудий много, - удивленно сказал Горячев. – Неужели моряки не поддержат стрельбой крепостную артиллерию.

- Порт-Артур хорошо защищен с моря от природных явлений, штормов и ураганов. Но, на мой взгляд, узкий и мелководный пролив не позволит нашим кораблям беспрепятственно выйти в море, если вблизи появится японская эскадра кораблей. Любой боевой корабль ценен, находясь на морских просторах. Если он стоит у причала, то превращается в мишень для упражнения японских комендоров.

- Александр Петрович, у нас армия значительно больше японской, - пытался я возражать доводам Терехова. – Сможем выставить достаточное количество пехоты и артиллерии.

- Армия у нас действительно большая. Скажите, где сейчас дислоцируется основная ее часть?

- Пока не воюем, в разных местах.

- Правильно. Заметьте, большая часть войск у нас размещена до Уральских гор, ориентирована на Европейский театр боевых действий, так как максимальная угроза России всегда исходила оттуда. Сейчас нам грозят на Дальнем Востоке, где войск «кот наплакал». Если скажите, что можно провести мобилизацию населения в Сибири и на Дальнем Востоке, будете правы. Но пока мобилизованных оденут, обуют, дадут оружие и обучат, наш противник может прошагать с победами очень далеко. Чтобы не допустить этого, надо срочно передислоцировать на опасный участок большую массу войск. Сейчас это происходит. Однако огромные расстояния и недостроенный участок Сибирской железной дороги не позволяет своевременно перебрасывать войска. Пропускная способность дороги низкая. Если отправить войска пешим порядком, то они достигнут театра военных действий через семь-восемь месяцев, потеряв не менее трети личного состава из-за болезней. Из всего сказанного я могу сделать вывод: на сегодняшний день на Дальнем Востоке японцы превосходят нас в живой силе и артиллерии. Не буду утверждать, просто не располагаю сведениями, но, похоже, на море у японцев явное превосходство перед нами.

- Будем воевать, как учил бессметный военный гений фельдмаршал Суворов – не числом, а умением, - вскочил с места Горячев. – Я уверен, русский солдат стоек в бою и сможет одолеть японцев.

- В стойкости русского солдата у меня сомнений нет. Только вот среди командования на Дальнем Востоке фамилии Суворов тоже не слышно. Надо, господа, готовиться к жестоким схваткам с сильным врагом.

Во время остановок поезда мы покидали вагон, чтобы немного пройтись, разогнать кровь в теле и пополнять продовольственные запасы на привокзальных базарчиках. Я на каждой остановке через почтовые отделения отправлял послание своей Любочке. Подробно описывал свое путешествие на Дальний Восток, писал о любви к ней.

Наш поезд прибыл на станцию Чита. С Горячевым основательно запаслись продуктами, а Терехов отправился на вокзал за свежими газетами. Встретились в купе. Штабс-капитан был темнее грозовой тучи.

- Господа, я переговорил с местными военными, - чеканя каждое слово, говорил Терехов. – 27 января сего года японский флот атаковал наши корабли, находившиеся в Порт-Артуре. Одновременно с этим в корейском порту Чемульпо подверглись атаке канонерская лодка «Кореец» и крейсер «Варяг». В ходе неравного боя «Кореец» взорван, а сильно поврежденный крейсер затоплен силами оставшегося в живых экипажа. Война, господа офицеры, началась.

Хотя и

Закладка:

Терехов молча достал из саквояжа бутылку коньяка и наполнил рюмки.

- Упокой, Господи, души новопреставленных русских моряков, - тихо произнес штабс-капитан и мигом осушил свою емкость.

Мы с Горяевым выпили свои рюмки медленно, опыта потребления спиртного единым махом не имели.

Штабс-капитан на некоторое время замолчал, уперев свой неподвижный взор в одну точку.

Дальнейший путь от Читы до Владивостока мы с Горячевым провели в учебе. Учил нас штабс-капитан Терехов. Теперь мы с уверенностью могли отличить японца от корейца и китайца - Александр Петрович досконально объяснил нам особенности лиц каждой нации. Для тренировок выходили на станциях и всматривались в лица людей на перронах. Разыгрывали различные тактические задачи на уровне - взвод, рота и батарея. Каждый случай успеха или неудачи Терехов подробно объяснял. Данные о вооружении японской пехоты и артиллерии мы выучили «на отлично». Александр Петрович мог в ходе приема пищи невзначай спросить о прицельной дальности японской винтовки образца 1897 года, о скорострельности орудия Арисака. К прибытию к месту назначения мы знали все, чему посчитал необходимым обучить нас Терехов.

В штаб Приамурского округа прибыли втроем, а потом разбежались каждый по своему направлению, при этом тепло распрощались.

Глава 7

«Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.

Все это обеспечивает вождю победу; однако наперед преподать ничего нельзя».

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Штаб Приамурского округа в настоящий момент напоминал мне растревоженный пчелиный улей. Временно он разместился в городской гимназии, мест для всех офицеров не хватало, они сидели, образно говоря, друг у друга на головах. С большим трудом удалось выяснить место расположения штаба 35-й артиллерийского бригады. Оказалось, он находится в пригороде Владивостока. Пришлось нанимать извозчика.

Доложил в штабе о прибытии в распоряжение командира бригады. Естественно, никто мне аудиенцию с командиром бригады, генерал-майором Терпиловским, не предоставлял. Начальник штаба бригады, подполковник Лещинский, ознакомившись с моими документами и отменной аттестацией, определил меня в четвертую батарею второго дивизиона. Дал краткую характеристику моему командиру батареи поручику Седых, указал место расквартирования личного состава – хутор Засека в трех верстах от Владивостока. Затем Лещинский познакомил меня с командиром второго дивизиона подполковником Григоровичем, который почти слово в слово повторил сказанное начальником штаба бригады. Пожелал мне успешной службы и на этом аудиенция закончилась.

Поручик Седых Иван Иванович – долговязый человек с мелкими чертами тщательно выбритого лица и острым взглядом карих глаз, встретил меня радушно. Тоже внимательно ознакомился с моими бумагами.

- В Михайловском училище вам дали отменную аттестацию, - с некоторой иронией сказал Седых, - они это могут. – А знания, необходимые на поле боя, вы за три года обучения получили?

- Все науки, входящие в программу обучения, я освоил на «отлично», в документах отмечено, - спокойно ответил командиру.

- Бумага все стерпит. Реально что-то можете?

- Испытайте, задавайте вопросы.

Седых засыпал меня вопросами со знанием дела. Начал с устройства полевых видов артиллерии и закончил крепостными и осадными. И все ему расскажи подробно, не упусти ни одной детали. Потом прошлись по правилам стрельбы и способам исчисления. Короче, больше часа я держал своеобразный экзамен.

- Смотрю, михайловцы по уровню подготовки выпускников приблизились к уровню знаний выпускников Константиновского артиллерийского училища, - с удовлетворением отметил Седых. – Кстати, именно Константиновское я окончил пятью годами ранее.

- О соперничестве между нашими училищами наслышан.

- Квартировать вас определю в дом тетки Лукерьи. Там уже проживает прапорщик Тараторкин, он прибыл в батарею неделю назад, мой однокашник по училищу. Неплохой офицер, но дружит со спиртным тесно. Вы поосторожней с ним, не теряйте человеческого достоинства, употребляя вино. Где он его берет, не знаю, до Владивостока путь не близкий, а у него каждый день вина в достатке.

- Вас понял. От вина я не отказываюсь, но меру знаю.

- Ладно, сегодня отдыхайте. Завтра представлю вас солдатам. Получите вторую полубатарею, орудия с четвертого по восьмое ваши. Тренируйтесь. Убедительно прошу передать солдатам знания, полученные вами в училище.

Денщик командира батареи – солдат небольшого росточка, но широкоплеч и крепок внешне, в отлично подогнанном по фигуре обмундировании помог перенести мои немногочисленные вещи в дом тетки Лукерьи.

Хозяйка дома встретила меня с недовольным лицом. Немолодая, около пятидесяти лет, крупная телосложением женщина, гневным взглядом карих очей, оглядела меня с ног до головы. Чем вызвано такое отношение - мне неизвестно, но стало как-то неприятно, после краткого общения с ней почувствовал будто уже что-то ей должен. Дом Лукерьи был большим, состоял из пяти комнат. Мне досталась одна из них. Меблировка скромная. Узкая, аккуратно застеленная зеленым клетчатым одеялом деревянная кровать, маленький овальный стол, один крепкий, судя по весу – дубовый, табурет и сундук для хранения одежды, украшенный всякими накладными коваными завитушками.

Тетка Лукерья, уже более доброжелательно, сказала, что столоваться могу у нее, плату при этом попросила на удивление умеренную. Не успел разложить свои вещи по местам, а ко мне уже в гости, без стука, заявился сослуживец, изрядно на подпитии и в расстегнутом мундире.

Его лицо, «уставшее» от регулярных чрезмерных возлияний, было какое-то помятое, несимметричное – один уголок рта, с вяло висевшей потухшей папироской, опущен, одно ухо казалось чуть ниже другого, да и брови по своей форме имели ту же тенденцию. Вобщем, нескладный какой-то, не внушавший доверия. Было видно, что он «лыка не вяжет». Я только успел подумать о том, что это не лучший вариант сослуживца, тем более в преддверии военных действий, как явившийся предпринял не очень удачную попытку представиться, заикаясь, глотая звуки и не к месту преувеличенно грассируя, явно испытывая трудности во владении такой частью своего тела, как язык.

- Имею чччесть пред - ставиться, - с

Закладка:

- Командир второй полубатареи или третьего и четвертого взводов четвертой батареи второго дивизиона 35-й артиллерийской бригады подпоручик Головко Станислав Владимирович.

- Ч-Что изволили оканчивать?

- Михайловское артиллерийское училище с отличием.

- Можете-те-те мне это доказать?

- Не вижу смысла вам что-то доказывать. Знания, полученные мной в училище при мне.

- Не горячитесь, подпоручччик, я и так знаю, что ваше училище слабее нашего по всем статьям.

- Если так, то почему вас аттестовали прапорщиком? А я заметьте в чине подпоручика.

- Ладно, посмотрим в бою, кто и чему научился. Предлагаю отметить начало нашей совместной службы. У меня осталось неплохое вино – крымская мадера. Удивляюсь, как оно попало в эту глушь?

- Если вы дадите мне полчаса, я приведу себя в порядок с дороги, а потом приду к вам в гости.

- Удаляюсь.

У хозяйки справился, где можно умыться. К моим услугам представлен чистый рукомойник и дочиста выскобленная деревянная бадья. А чтобы помыться хорошо, то нужно топить баню, расположенную на заднем дворе. Только чаны для воды, по словам Лукерьи, совершенно пусты, придется самому таскать - здоровье у женщины уже не то, чтобы заниматься этим самостоятельно. Баню готовить и топить я умею, отец научил. А натаскать воды для молодого и здорового офицера раз плюнуть. Сказано - сделано. Баня топится, теперь можно зайти в гости к Тараторкину. Прихватив оставшуюся пару свиных балыков, постучал в дверь прапорщика. Получив разрешения вошел. Пока я занимался баней, Тараторкин, наверное, не терял времени даром, активно прикладываясь к вину. Его помутневший взгляд об этом свидетельствовал.

- Аааа, подпорууучик, пррроходите, - пьяно растягивая слова произнес прапорщик с еще большими усилиями, - разделите со мной трапезу и чарку вина.

- Посижу с вами недолго, я там баню затопил, хочу с дороги попариться.

- Прииивыкли жить с комфортом?

- Привык ходить чистым и опрятным.

- Да-да, чистота нужна. Только когда познакомитесь со своими солдатами, не замарайте руки. Эти скоты не привыкли к чистоте, ходят грязные и вонючие.

- Вот мы офицеры и должны приводить солдат к должному внешнему виду.

- Никому я ничего не должен. Я офффицеррр, а не нянька этим лапотникам, - агрессивно продолжал с той же дикцией Тараторкин.

- Вы приняли под команду людей, а Устав велит проявлять усердие в обучении и воспитании солдат в духе служения Отечеству.

- Кого учить? Кого воспитывать? Этих дураков и недоумков? Они в руках ничего сложнее косы и грабель не держали, а я из них должен делать артиллеристов. Смею вас заверить, это дело совершенно невозможное и бесполезное. Давайте лучше выпьем! Неизвестно, когда еще нам представится такая возможность. Может, в Маньчжурии нам предстоит сложить головы.

- Выпить можно, но только за наше здравие.

- Вы оптимист подпоручик.

После выпитого вина Тараторкин начал нести откровенную и бессвязную чепуху, на мои реплики не реагировал. Я понял, что прапорщик разговаривает сам собой, а поэтому ушел в свою комнату, зачем вмешиваться в содержательную беседу. Слушать пьяный бред сослуживца мне не хотелось. Еще больше захотелось пойти в баньку и хорошенько отмыться от общения с этим защитником Отечества.

Пока топилась баня, написал письмо Любочке, поведал о своем назначении, сообщил о моей сильной любви к ней. Свой временный адрес я не сообщал, так как не знаю, где мы будем дислоцироваться.

В бане я отлично попарился, нашелся свежий березовый веник и тщательно вымылся. Затем перестирал все свое исподнее белье. Представляю ухмылки господ офицеров - граф собственноручно изволит стирать исподнее. Ну, во-первых, о моем титуле я не распространялся, а во-вторых - нет на хуторе портомойки, поэтому стирал сам. Уснул моментально, только голова коснулась подушки.

Ранним утром, с удовольствием съев немного ароматной пшеничной каши щедро сдобренной вкусным, свежевзбитым сливочным маслом, приготовленной хозяйкой и запив чашкой непонятного мутного напитка, называемого Лукерьей чаем, убежал к дому командира батареи. Предстояло знакомство с солдатами моих взводов.

Поручик Седых надевал шинель, когда я вошел в дом.

- Вы пунктуальны, подпоручик, это похвально, - приветствовал меня командир, пожав руку. – Сейчас познакомитесь с вверенными вам взводами.

Знакомство заняло не более десяти минут. Неровными четырьмя шеренгами застыли воины моей полубатареи. Командир представил меня солдатам, наказал любить меня и жаловать. По вопросам вещевого довольствия рекомендовал обращаться к батарейному каптенармусу – унтер-офицеру Цегойко, а по фуражному и котловому - к вольнонаемному Аристархову Василию Васильевичу. Выполнив ответственную миссию, командир ретировался в свой дом, февральский легкий ветерок давал о себе знать, уверенно забираясь погреться под серые шинели.

- Первая шеренга три шага, вторая два, третья один, четвертая на месте, марш, - подал я команду.

Что сказать? Без смеха на это безобразие смотреть нельзя. Не все правильно выполнили команду, кое-кто путался, кое-кому помогли правильно определиться товарищи толчками.

Я с грустью, медленно, прошелся взглядом по пытающимся стоять «смирно» солдатам. Посмотрел и опечалился. Неряшливо выглядели мои воины. Шинели и башлыки - грязные, лица у солдат - серые, видно, давно воды не видели. Все неприятно попахивают немытыми телами. У многих сапоги сильно изношены. Карабины держат в руках, как Бог на душу положит, хорошо хоть на одном плече. Сабли свисали своеобразными селедками на боках. Удручающее зрелище. По списку у меня числится унтер-офицеров пять, нижних чинов тридцать шесть, ездовых восемь человек, плюсом идет кашевар. Все унтер-офицеры при орудиях, за исключением возрастного унтер-офицера Томилина, я его сразу выделил среди солдат полубатареи.

- Вольно, - последовала команда, - разойтись, можно оправиться. – Через десять минут построение. Унтер-офицер Томилин ко мне.

Строй моментально рассыпался, хорошо понимают команду – разойтись, молодцы.

Томилину, по внешнему виду, слегка за сорок. Ростом немного ниже меня, но крепкого телосложения. На висках и в усах уже пробивается серебро седины. Карие глаза изучающе смотрят на меня. Обмундирование чистое и опрятное, ладно подогнано по фигуре унтер-офицера.

- Как вас величать по батюшке? – поинтересовался я у Томилина.

- Витольд Архипыч, - молодцевато поднеся к виску руку, отрапортовал унтер, - но лучше просто Архипыч, не люблю я имя, на собачью кличку похоже, нежели на имя.

- А по какому случаю оно вам досталось?

- Помещика нашего так звали.

- В честь него назвали?

- Лично он и назвал, а чести мою мать

Закладка:

- Извините.

- Да, что там, ваше благородие, я привычный.

- Почему вам не досталось орудие? Вы не грамотный?

- Грамоте обучен. Я, почитай, в артиллерии с первого дня службы. Начинал служить рядовым канониром, а вышел во взвод-фейерверкеры. К орудию не приставляют по возрасту, говорят, старый я стал. Так, при батарее и остался, помогал его благородию подпоручику Семенову.

- А куда подевался подпоручик Семенов?

- Остался в Рязани, он неудачно с лошади свалился, ногу сломал.

- Тогда поступим так. Вы остаетесь при полубатарее помощником командира, с поручиком Седых я все улажу, если возникнут трудности. Где расквартированы наши люди?

- На окраине хутора в избах живут по-расчетно. Там же во дворах укрыты орудия, снаряды, в конюшнях стоят лошади.

- А почему у наших солдат такой вид неопрятный? Обмундирование и обувь у многих пришли в негодность.

- Все сроки носки вышли еще в Рязани. Перед отправлением сюда мы должны были получить новую обувку, мундиры, по два комплекта нательного белья, да и много другого, чего солдату положено. Однако батарейный каптенармус наотрез отказался выдавать, хотя у меня есть бумага, подписанная его благородием поручиком Седых. Поверите, кое-кто из солдат уже голым задом светит, нательное белье попрело. А мыться можно, бани есть в каждом доме, только в чистое переодеться не можем.

- Отправляйте взводы по избам, пусть начинают топить бани. Бумагу передайте мне и сопроводите к каптенармусу.

Томилин отдал соответствующие распоряжения и мы направились к обнаглевшему хранителю обмундирования.

В хорошо протопленной избе за широким столом восседал щеголеватый унтер-офицер с лукавыми, чуть прищуренными карими глазами, громко отхлебывая чай из большого расписного блюдца. При моем появлении вскочил, громко щелкнув каблуками до зеркального блеска надраенных сапог, в которых отражался пузатый, горевший медью, самовар.

- Каптенармус четвертой батареи второго дивизиона 35-й артиллерийской бригады унтер-офицер Цегойко, - последовал доклад. - Чего изволите, ваше благородие? Вы, наверное, новый командир второй полубатареи?

- Мы с вами унтер-офицер Цегойко не в трактире, это, во-первых. Во-вторых, вам знакомо содержание этого документа? – я передал письменное требование на обмундирование.

- Что Архипыч, нажаловался?

- В-третьих, унтер-офицер Томилин не жаловался, а доложил по команде. Повторяю вопрос. Известно вам содержание документа?

- Да.

- Не понял? Вы не знаете устав? Как обязан отвечать унтер-офицер?

- Так точно ваше благородие, содержание мне известно.

- Уже лучше. Если известно, то почему до сих пор требование не удовлетворено?

- Понимаете ли. Все дело в том, что не совсем я согласен.

- Унтер-офицер Томилин, прошу вас выйти за дверь, - приказал я своему помощнику, поняв, что каптенармус сейчас начнет «вилять хвостом». О художествах интендантов меня очень хорошо просветил отец. Рассказал, где и как можно найди недочеты в их работе. Также отец объяснил стиль беседы с подобной категорией лиц.

Томилина будто ветром сдуло.

- А теперь слушай меня сюда, - подойдя вплотную к мелкому Цегойко, навис своей немалой фигурой над ним. – Даю тебе час времени, чтобы все, что положено взводам было выдано. В противном случае, рэбэ будет читать по тебе заупокойную молитву. Правда, я сомневаюсь, что на хуторе есть синагога. Учти, я проверю и не дай Бог, чего-то не достанет.

- Ваше благородие, вы так убедительны, что я не смею вам возразить.

- И не смей. А то попрошу командира батареи провести полную ревизию твоих владений и будь уверен, недостача будет обнаружена. Тогда одним разговором дело не закончится, можно оказаться среди густого леса в компании с медведями и волками, только они лес валить не умеют, зато жрать человечину охочи.

- Не губите ваше благородие, бес попутал, - упал на колени Цегойко. - Все, что нужно выдам и даже больше.

- Выдай, что положено. Возникнет потребность, знаю к кому обратиться. Надеюсь, ты понял, что разговор между нами. Где-то откроешь рот, я сделаю тебе повторное обрезание и на этот раз очень коротко.

- Я все очень хорошо понял.

На следующий день полубатарея была обеспечена обмундированием в полном объеме. С Аристарховым сложностей не возникло. Кашевар Мухин был обеспечен всеми продуктами по норме. Приготовление пищи осуществлялось в избах взводов. Жалоб от подчиненных по этой части не поступало.

Поскольку жалоб нет, тогда начнем учиться.

Глава 8

«Если солдаты еще не расположены к тебе, а ты станешь их наказывать, они не будут тебе подчиняться; а если они не станут подчиняться, ими трудно будет пользоваться. Если солдаты уже расположены к тебе, а наказания производиться не будут, ими совсем нельзя будет пользоваться»

Сунь – цзы, «Искусство войны»

Моей полубатарее достались совершенно новенькие трехдюймовые орудия образца 1902 года, произведенные Обуховским заводом, а также слабообученные солдаты за исключением командиров орудий.

Как говориться, засучив рукава, взялся обучать взвода. Написал программу обучения, утвердил ее у командира батареи. Потряс Цегойко, обеспечив полубатарею кирками, ломами и лопатами. А потом начал сколачивать нормальную боевую полубатарею, в училище, слава Богу, знания дали хорошие.

Утренняя пробежка вокруг хутора для моих солдат стала шоком. Никто так, кроме меня, не «издевался» над подчиненными. После пробежки недолгая зарядка из пяти упражнений. Затем умывание, завтрак, и, извольте прибыть на строевые занятия с оружием. Пару часов топтания февральского снега по кривой улочке способствовало вырабатыванию у солдат «чувства локтя». А дальше занятия по специальности. Выкатывание вручную на околицу орудий, перевод их в боевое положение. Бомбардиры-наводчики колдуют с прицелами, выискивая указанные командирами орудий ориентиры. Канониры-подносчики таскают ящики со снарядами. Канониры-замковые выполняют все необходимые манипуляции с затвором орудия. Требовал крепкого усвоения навыков. Если возникали трудности, спокойно и доходчиво объяснял.

Когда достигли нормальных результатов, начали занимать огневую позицию с использованием лошадей, но, опять же, я не дал солдатам расслабиться, орудия начали окапывать, готовить укрытия в соответствии с наставлениями. Вот когда пригодился шанцевый инструмент, добытый у Цегойко.

В первые дни солдаты пытались ворчать. Но Томилин им все доходчиво объяснил с использованием не совсем печатных слов. Если перевести высказывание Томилина на нормальный язык, то получится, что обучение способствует сохранению жизни на поле боя.

Единожды мои занятия посетил командир батареи поручик Седых. Попенял мне, что я чрезмерно нагружаю солдат тренировками с орудиями на свежем воздухе, требую от них построения полноценных огневых позиций. Видите ли, солдатам тяжело копать мерзлую землю кирками и ломами, устают они от этого. Я сказал командиру одну фразу – тяжело в учении

Закладка:

В один из дней, когда проводил очередные занятия по боевой подготовке и распекал командира орудия унтер-офицера Селиванова за неправильное оборудование огневой позиции, заметил приближающихся к месту занятий офицеров. Поручика Седых опознал без проблем, а вот подполковника узнал не зразу. Терехова Александра Петровича мне привычней было видеть в мундире пехотного штабс-капитана.

- Здравствуйте, подпоручик, - обратился ко мне Терехов, - вижу, трудитесь.

- Здравия желаю, ваше высокоблагородие, вверенная мне полубатарея, согласно с программой, утвержденной командиром батареи проводит занятия в полевых условиях, - отдав честь, отрапортовал.

- Успехи наметились?

- Так точно. Личный состав взводов успешно осваивает новые орудия, приобретает навыки, необходимые для нанесения максимального поражения противнику.

- Просьбы или предложения у вас есть?

- Совместно с командиром батареи поручиком Седых планировали в ближайшие дни подать рапорт командиру дивизиона об устройстве временного полигона для обучения солдат боевой стрельбе из орудий. Также вызывает у меня беспокойство некомплект полубатареи офицерами, унтер-офицерами, бомбардирами и канонирами. Лошадей тоже не достает, общая укомплектованность полубатареи достает всего пятьдесят процентов.

- Знаю, с укомплектованностью проблемы во всей армии. Место, надеюсь, для полигона присмотрели.

- Так точно. В пяти верстах имеется глухое место на старой вырубке леса, длиной в две версты. Дальности прямого выстрела орудий достаточно для тренировки.

- Господин поручик, - обратился Терехов к командиру батареи, - если это действительно вам необходимо, подготовьте рапорт. Завтра я отбываю в корпус, могу передать рапорт вашему командиру дивизиона, а он пусть дальше передает по команде.

- Проводите занятия подпоручик, - предложил мне Терехов, - а мы с командиром батареи понаблюдаем с вашего позволения.

Ага, можно подумать я мог им запретить присутствовать на занятиях. Никакой бравады и показательных выступлений от своих подчиненных я не требовал, просто обязал хорошо выполнять работу и все. Около часа Седых и Терехов провели на позиции полубатареи, смогли ознакомиться с уровнем подготовки. Мне было, что показать.

Вечером после ужина, сидел в своей комнате, писал любимой очередное послание. Стук в дверь меня отвлек от приятного занятия. Обычно, мой сосед Тараторкин входил ко мне без стука. Пошел открывать дверь. На пороге стоял Терехов.

- Разрешите войти, Станислав Владимирович? – тихо произнес подполковник.

- Милости прошу, проходите, ваше высокоблагородие, рад вас видеть в добром здравии, - посторонился я, пропуская гостя, - извините за тесноту. - Присаживайтесь прямо на кровать, табурет всего один.

- Да, не в хоромах проживает любитель делать хорошим людям обрезание, - обведя взглядом комнату, сказал Александр Петрович. – Удивлены моим появлением?

- Хочу поздравить вас с повышением в чине и пожелать дальнейшего роста. Если честно, не ожидал с вами встретиться.

- Спасибо. Я с недавних пор в штабе корпуса состою на службе. Вот, объезжаю с инспекцией войска, готовящиеся вступить в Маньчжурию. К вам приехал не случайно. Среди моих знакомых есть несколько жандармских офицеров. Так вот один из них ознакомил меня с прелюбопытной бумагой. Некий подпоручик Головко занимается хищением казенного имущества с целью перепродажи гражданскому населению, чем наносит ущерб боеспособности армии. Людям, ответственным за хранение казенного имущества, угрожает оружием и нанесением физических увечий путем обрезания детородных органов. Что на это скажите, Станислав Владимирович?

- Информация к жандармам могла поступить только от одного человека - унтер-офицера Цегойко. Разговор с ним вел один на один, мой помощник, унтер-офицер Томилин находился за дверью. Подслушать он не мог, потому что я говорил тихо. А на счет хищений скажу так. Обычно: держите вора - кричит настоящий вор. В данном случае, по моему мнению, Цегойко таковым является. Вероятней всего, в пути следования, для повышения своего личного благосостояния унтер-офицер продавал обмундирование и другое имущество батареи в местах остановки воинского эшелона. Удобно было выполнять такие сделки. Запомнить его никто не успевал, он деньги взял и был таков. Предполагаю, Цегойко надеялся с началом боевых действий недостачу списать. Потому он и не хотел удовлетворять заявку моих взводов, хотя она была подписана командиром еще в старом месте дислокации. Делаю вывод, унтер-офицер готовился к совершению краж заблаговременно. Кстати, оружием я ему не грозил, а теперь думаю сделать ему отрезание языка с отрубанием рук.

- Заметил я, что ваши солдаты обмундированы хорошо и работают с орудиями отменно - вы мои россказни в поезде восприняли всерьез.

- А как иначе. Не сегодня-завтра, нам выступать, а моя полубатарея не была готова к бою. Погубить людей в первом же бою, не принеся пользы общему делу, на мой взгляд, преступно.

- Батарея сможет выполнить поставленные перед ней задачи?

- Я - командир полубатареи, и за всю батарею отвечать не могу. Несмотря на некомплект офицеров и солдат, моя полубатарея сможет достойно воевать с противником.

- Вы, конечно, дипломат, Станислав Владимирович, но сейчас нам не до дипломатии. Сам видел, что батарея находится в плачевном состоянии, за исключением ваших взводов. Поручик Седых устранился от командования, целыми днями романы почитывает. Прапорщик Тараторкин напивается до чертиков. В целом ваша батарея как боевая единица не сможет эффективно действовать на поле боя.

- Вы, как представитель штаба корпуса, можете принять меры? Не подумайте, что я о себе беспокоюсь, мне бояться нечего, а вот за общее дело переживаю.

- Не только могу, но уже и предпринял кое-что, я приехал к вам не в одно лицо. На складе Цегойко проведена полная ревизия, обнаружена очень серьезная недостача. Он сейчас под арестом, пишет показания. Вашего соседа два часа назад заперли в пустой холодной избе, он вел себя агрессивно, никого не узнавал. В остальном могу сказать, что буду ходатайствовать перед командованием 35-ой артиллерийской бригады, о назначении вас командиром четвертой батареи.

- Неужели в бригаде не найдутся офицеры с боевым опытом, могущие заменить поручика Седых? У меня опыта командования батареей нет совершенно, только-только с полубатареей разобрался.

Закладка:

- Никого я не вербовал.

- Я же и говорю. Вы даже не заметили, как это сделали, у вас оно получилось само собой. Закончится эта компания - обязательно вернемся к этому разговору. Сейчас попрошу вас с завтрашнего дня заняться обучением батареи в целом, сроку вам не более недели. Японцы в течение всей зимы в разных портах Кореи высадили большой десант, примерно тысяч тридцать-тридцать пять, может больше. Сейчас эти войска собраны в единую армию под командованием генерала Куроки и готовы войти на территорию Маньчжурии. Части японской армии медленно продвигаются по направлению к реке Ялу. Казачьи разъезды неоднократно фиксировали появление небольших групп японских солдат в данной местности. По всей видимости, ведется разведка. В ближайшие дни следует ожидать начала боевых действий. Значительных сил у нас в том направлении не имеется, так, незначительные разрозненные отряды. Самодержец Всероссийский назначил командующим армией на настоящем театре военных действий военного министра - генерала Куропаткина. Его прибытие в войска ожидается со дня на день.

- Через семь суток вся батарея не достигнет нужного уровня подготовки.

- Вы, подпоручик, начинайте работу. Пока будете выдвигаться к местам боев, успеете поднять уровень готовности. Приказ о вашем назначении, я думаю, доставят завтра к вечеру. И еще, Станислав Владимирович, угостите старого знакомца вашим чудесным вином?

Я быстро достал из тумбочки последнюю бутылку «Шато Монтросе» и пару кружек. Разлил по емкостям напиток.

- Давайте, Головко, выпьем за здоровье, оно нам понадобится для борьбы с неприятелем, - подняв кружку, предложил Терехов. – Очень надеюсь, что вы уцелеете в этой мясорубке.

- Куда я денусь?

Затем мы немного поговорили о состоянии всей армии. Терехов рассказал о низких темпах прибытия в Приамурский округ войск и грузов. Сказал, что недели через две нужно ожидать наступления в этих краях оттепели, а за ней - быстрого таяния снега, что может осложнить передвижение войск к боевым позициям.

- Спасибо за угощение, - сказал подполковник, поднимаясь, - позвольте откланяться, мои планы несколько изменились, уезжаю в ночь. - С собой заберу Седых, Тараторкина и Цегойко, ни о чем вам беспокоиться не стоит, я представлю кому надо правильный доклад. До свидания, Станислав Владимирович.

Подполковник обнял меня на прощание.

Терехов ушел, а у меня из головы не выходил вопрос. Это, какое положение при штабе занимает подполковник и какими полномочиями наделен, если с легкостью снимает с должности командира батареи, ставя перед фактом командира дивизиона!? Не прост подполковник Терехов, очень не прост.

Утро началось с общего построения батареи. Опекаться второй полубатареей я назначил унтер-офицера Томилина. Архипычу, как опытному унтер-офицеру, предстояло гонять мои бывшие взвода. Как это делается, старый вояка видел, ни на шаг не отходил от меня на занятиях, присматривался и «мотал на ус», да и послужил он достаточно, опыт общения с солдатами имеет преизрядный. А первой полубатареей пришлось заниматься мне. Честно сказать, первая полубатарея выглядела сборищем оборванцев, значительно хуже, чем моя, когда я её принял. Снова пришлось вещевые запасы перетрясать. Всех приодеть не получилось, хорошо «потрудился» Цегойко. Пришлось нового каптенармуса, рядового Трифонова отправлять на бригадные склады за обмундированием.

Затем началась собственно учеба, вернее подобие учебы. Командиры орудий имели неплохое представление об артиллерии вообще и о трехдюймовках в частности. А остальная масса народа, именно народа, а не солдат, только числились артиллеристами и носили соответствующие, пусть и рваные мундиры. Устроил бесконечное обучение с раннего утра до сумерек. Полубатарея в натуральном смысле слова взвыла от моих требований, один бомбардир, такой себе деревенский детинушка, даже попытался мне угрожать. Но когда я на глазах всего первого взвода ударом кулака сломал на весу черенок лопаты, все недовольные разговоры прекратились.

Днем гонял подчиненных, а по вечерам разбирался с хозяйством батареи. Интересно получилось. Батарею определили на хутор, дали самый минимум провизии и фуража, а дальше крутитесь, как можете. Принял решение сделать «набег» на склады дивизиона. Пусть поделятся имуществом и продовольствием. Если повезет, попытаюсь выпросить себе в помощь хоть одного офицера. Работая в сегодняшнем темпе, я не смогу за всем усмотреть. И так пришлось на должность командира второй полубатареи определять Архипыча. Он с обязанностями справляется, но это сейчас. А когда начнутся боевые действия, вопрос.

Прибыв во Владивосток в штаб 2-го дивизиона, с удивлением отметил, что весь дивизион приказом по Маньчжурской армии с конца февраля 1904 года прикомандирован ко 2-му Сибирскому армейскому корпусу. Все подразделения, получив приказ, пополнили запасы продовольствия и фуража, и начали выдвижение к Ляояну. У меня сложилось впечатление, что в неразберихе о моей батарее попросту забыли. Удивленный начальник штаба дивизиона штабс-капитан Обрезов, отправил меня на склады, где я с большими трудностями, из остатков, смог пополнить запасы обмундирования и провизии. Вернувшись в штаб, хотел выпросить себе офицеров. Никого предложить мне не смогли, ввиду отсутствия. Кстати, здесь мне Обрезов вручил приказ о назначении меня командиром батареи, так сказать, узаконил мое «самозванство».

Полной неожиданностью стала для меня щедрость командира дивизиона подполковника Григоровича, выделившего для нужд батарея тридцать армейских повозок, груженных снарядами к моим орудиям, с возницами, и пятьдесят человек рекрутского набора из числа местных жителей. К большому сожалению, призванные солдаты ничему не были обучены, мне предстояло из них что-то лепить.

Мне было приказано сняться с места базирования и через два дня прибыть к деревне Протасовка, где к тому времени сконцентрируется весь дивизион.

Вернувшись на хутор Засека, в срочном порядке стал готовить батарею к маршу. Попытался максимально утрясти организационно-штатное расписание. В безвыходной ситуации, командирами артиллерийских взводов назначал унтер-офицеров, не освобождая от обязанностей командования орудиями. Командиром хозяйственного взвода назначил бомбардира Шишкина, который в гражданской жизни работал в каретной мастерской и хоть отдаленно имел представление о подобных обязанностях. Командирами отделений гужевой тяги и боепитания тоже назначил рядовых солдат. Поначалу я злился. Как так, хотим победить, а всего не хватает? А потом немного успокоился, вспомнил слова подполковника Терехова, который говорил, что к театру военных действий ежедневно подходит пополнение. Надеюсь, что к моменту

Закладка:

Весь март потратили на выдвижение к Ляояну. Пригревшее, еще совсем робкое, солнце быстро растопило снег, превратив дороги в непролазные грязевые лохани. Орудия вязли в липкой грязекаменной каше по самые ступицы, лошади не могли самостоятельно их буксировать, поэтому им на помощь приходили люди. Скорость на марше упала значительно. Относительно беспроблемно продвигались только казачьи части, осуществляющие разведку впереди, по ходу движения армии, потому что шли на удалении от дорог по более-менее твердому грунту. Пересеченная местность, невысокие сопки и неглубокие распадки, добавляли трудностей в передвижение войск.

Да, было тяжело, но в то же время я был горд за своих подчиненных. Никто не отстал и не потерялся, даже солдаты из недавнего пополнения. В этом не столько моя заслуга, сколько просто унтер-офицеры, видя, что я один пытаюсь охватить неподъемный объем работ по мере сил и умений помогали. Общими усилиями нам удалось установить жесткую дисциплину. Для организации своевременного горячего питания солдат батареи я отправлял вперед хозяйственника - бомбардира Шишкина. Двигаясь с передовыми отрядами Забайкальской казачьей бригады, Шишкин успевал вместе с кашеварами приготовить горячую пищу в местах организации привалов. С какой завистью смотрели проходившие мимо воины на моих батарейцев, хлебавших густую и наваристую пищу - что-то среднее между щами и кашей. Пусть пища выглядела не очень привлекательно, но зато была питательной и помогала солдатам сохранять силы.

В конце марта моя батарея прибыла к Ляояну и сразу же включилась в строительство оборонительных сооружений. На дальних подступах к Ляояну были отрыты траншея, построены блиндажи и иные укрытия для пехоты. Инженерные части в основном строили укрепления для пехоты - предполагалось, что готовые позиции в скором времени займут прибывающие в Маньчжурскую армию войска.

Вот артиллерийских позиций было оборудовано мало. Этот недостаток пришлось восполнять нам, работая в две смены.

В одни из вечеров, через посыльного, меня вызвали в штаб дивизиона. Штабс-капитан Обрезов представил мне молодых прапорщиков – Агаркова Константина Викторовича и Митрохина Александра Савельевича. Они назначались в мою батарею командирами полубатарей. Честно сказать, я образовался. Пусть они молоды и не имеют опыта, как и я, но это офицеры, обучены артиллерийскому делу.

В расположении батареи прошло более тесное знакомство с новыми офицерами. Прапорщик Агарков - выпускник Константиновского артиллерийского училища, а прапорщик Митрохин – Михайловского артиллерийского училища. Оказывается Митрохин, знает меня в лицо, видел несколько раз в стенах училища. Александр и еще десяток юнкеров досрочно выдержали выпускные экзамены, аттестованы прапорщиками. Естественно, все пожелали отправиться в Маньчжурию бить японцев. В нашу 35-ю бригаду Митрохин попал один, остальных разбросали по другим артиллерийским соединениям - нехватка специалистов большая. В ходе беседы я поведал прапорщикам о выпускнике Константиновского училища, прапорщике Тараторкине, который за короткое время спился. Агарков, улыбаясь, сказал мне, что еще в училище Тараторкина дважды отправляли в дом для душевнобольных, из-за пристрастия к алкоголю у него случались нервные расстройства. Не выгоняли из училища из уважения к его дяде, занимающего пост в военном министерстве.

Довел новым командирам разработанную мной программу обучения батареи. Ознакомившись с ней, у прапорщиков замечаний не возникло. Так и трудились. С утра и до обеда боевой работой занималась первая полубатарея, а на возведении боевых позиций старалась вторая полубатарея. После сытного обеда и короткого отдыха полубатареи менялись местами. Я, естественно, присутствовал на всех занятиях, когда не был занят решением вопросов материального обеспечения батареи.

Жилья для всех офицеров армии в Ляояне не хватало, поэтому большую часть времени я с офицерами проводил на позициях. Архипыч, с привлечением хозяйственного взвода, на одной позиции построил нам приличных размеров землянку. Стены обшили досками, кровати, стол и табуреты смастерили тоже из досок. Кровлю сделали из нескольких накатов тонких бревен, затянув всю конструкцию брезентом. Не гостиничный номер, но можно было отдохнуть нормально.

В середине апреля наш дивизион в составе бригады неожиданно перевели в восточный сектор обороны Ляояна. Представляете, как нам было тяжело бросать хорошо оборудованные и обжитые позиции? Ничего не поделаешь приказ, есть приказ.

На новом месте расположения все начали сначала. Правда, грунт здесь был тяжелее, много камней. Лопаты тупились быстро, солдаты сильно уставали. Как бы там ни было, но с поставленными задачами справились. Уже на этих позициях я мог с удовлетворением отметить, что моя батарея может дать врагу достойный бой, выучка выросла значительно. Личным составом батарею пополнил, но все равно до штатной численности она не дотягивала.

Мне довелось вновь встретиться с Тереховым. Подполковник неожиданно заглянул в гости к нам. После знакомства с моими офицерами и осмотра огневых позиций батареи уединился с Александром Петровичем в своем шатре.

- Смотрю вы, Станислав Владимирович, развернулись во всю ширь славянской души, - улыбался подполковник. – Такой молодой подпоручик, а обустраиваете позиции похлеще некоторых бывалых вояк. Я заметил, у вас даже баня возведена. Смею заметить, бани никто не строит, излишеством считают.

- Подполковник Григорович мне на сей счет уже замечание сделал, - разведя руки в сторону, ответил я Терехову. – Сказал, что я балую нижние чины и унтер-офицеров. Не все офицеры позволяют себе посещать бани в Ляояне, а у меня в полевых условиях есть. Солдаты у меня регулярно моются и меняют белье. С насекомыми борьбу тоже ведем.

- Может он в чем-то и прав, заигрывать с нижними чинами не следует.

- Даже мысли не было заигрывать. У меня суровая дисциплина и чистота всех и везде. Потому больных в батарее нет.

- Слышали последние новости?

- В штабе дивизиона кратко довели, что наши войска столкнулись с японцами. Через Ляоян по железной дороге отправляли в тыл раненых. Побеседовать ни с кем не удалось, занят, в основном, боевой работой и оборудованием запасных позиций.

- Столкнулись мы с японцами и довольно сильно. Командующий Маньчжурской армией приказал генералу Засулич затруднить японцам переправу через реку Ялу. По возможности разведать силы противниками, воспрепятствовать его наступлению через Фейшунлинский горный хребет. Генералу предлагалось действовать таким образом, чтобы избежать решительного сражения, ведь соотношение в численности на стороне японцев. В случае угрозы разгрома, уходить на соединение с главными силами армии у Ляояна.

- Генерал Засулич должен был вести маневренные бои?

- Да. Он собственно этим способом и отбивался от японцев. Самый жестокий бой случился у поселка Тюренчен. Японцы к этому поселку оттеснили все наши охотничьи команды с Хушаньских высот, выйдя к берегам реки Айхэ. 17 апреля 1904 года прикрываясь массированным артиллерийским огнем, японцы заняли ряд островов на реке Яла,

Закладка:

На следующий день японские войска во многих местах начали переправляться через реки Яла и Айхэ. Наши артиллеристы нанесли наступающим полкам большой урон, кое-где удалось разрушить переправы. Говорят, вода в реках стала красной от крови погибших врагов.

Главный удар врага на себя приняли 12-й и 22-й Восточно-Сибирские стрелковые полки. Поскольку японцев на этом участке было больше наших воинов впятеро и существовала угроза охвата левого фланга обороняющихся, было принято решение на отвод полков. Для прикрытия отступления этих полков из резерва выдвинули 11-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Прикрыть получилось, но сами угодили в полное окружение. Неоднократно полк ходил в штыковую атаку на японцев, но те, не принимая боя, отходили на свои позиции, откуда при помощи артиллерии и ружейного огня, наносили 11-му полку значительные потери. В одной из атак был смертельно ранен командир полка полковник Лайминг. Оставшимся в живых офицерам и солдатам он приказал выносить полковое знамя, выходить на соединение с основными силами. Место расположения временного штаба полка накрыла японская артиллерия, смешав людей с землей, уцелел только полковой священник отец Стефан.

- А знамя спасли?

- Знамя вынес унтер-офицер Минзарев, его к награде представили. А вот от 11-го полка осталась в боевом состоянии только треть. Когда, по договоренности с японцами, занялись сбором убитых, тело полковника Лайминга не нашли. Удалось обнаружить небольшой клочок от его мундира с полковым жетоном.

- Значит и нам скоро предстоит с врагом схлестнуться.

- Может и очень скоро. У противника есть большая головная боль это Порт-Артур. С моря сходу взять базу флота не получилось. Предполагаю, что в скором времени японцы организуют высадку десанта недалеко от Порт-Артура. Вот тогда нашей Маньчжурской армии станет сложнее воевать многократно. Точных данных по месту высадки нет, это пока так, рассуждения. Могу точно сказать, что наши морские силы не смогут воспрепятствовать прибытию японских транспортов с десантом. После гибели адмирала Макарова, наместник адмирал Алексеев, запретил выход кораблей на патрулирование внешнего рейда у Порт-Артура. Японская эскадра господствует на море

- Спасибо вам, Александр Петрович, просветили по обстановке на местах боев, а то мое руководство молчит.

- Хотел спросить, вас интересует судьба ваших бывших сослуживцев – Седых и Тараторкина?

- Надеюсь, они не вернуться в четвертую батарею?

- Тараторкин, неведомо как добыл себе револьвер и пустил пулю в лоб. Седых – приказом командующего, понижен в звании до подпоручика и переведен в пехоту.

- Александр Петрович, вы же посетили позиции нашего сектора с определенной целью, я так понимаю, для этого имелись основания.

- Я лишний раз убеждаюсь, что подпоручик Головко умеет отслеживать вокруг себя обстановку и делать правильные выводы, - улыбнулся подполковник. – Да, я посетил этот участок обороны с определенной целью. Вам могу сказать, знаю, дальше ваших ушей информация не уйдет. К японским позициям направлена тройка умелых офицеров, хорошо знающих язык противника. Они должны провести разведку на всю глубину территории, занятой неприятелем, получить исчерпывающую информацию. По возможности захватить высокопоставленного офицера штаба 1-й японской армии генерала Куроки Тамэмото. Выйти офицеры должны к Ляояну.

- Насколько я понимаю, вы сами уже не принимаете участие в таких вылазках, но хорошо зная сильные и слабые стороны противника, обучаете офицеров способам работы. Не удивлюсь, если узнаю, что вы неплохо владеете японским языком.

- Почему вы так решили, Станислав Владимирович?

- В пути следования вы нам с Горячевым преподавали способы и методы борьбы с сухопутными частями японцев. Со знанием дела рассказывали о вооружении противника. Отдельно остановились на культуре, традициях и верованиях островных жителей. По моему мнению, изложенная вами информация, свидетельствует о ваших глубоких познаниях страны противника. Этого можно достичь, проживая долгое время в Японии.

- Вы молодец, Головко, ваши рассуждения и выводы не далеки от истины, но пока о них говорить не будем. Всему свое время. У меня есть предложение отметить встречу, принять по маленькой рюмочке коньяка, кстати, настоящий Шустов.

Подполковник извлек из небольшого саквояжа плоскую металлическую флягу и совсем крохотные рюмки, разлил в них коньяк.

- Предлагаю, подпоручик, выпить за победу над супостатом, - отсалютовал рюмкой Терехов.

- Всецело поддерживаю.

Потом мы еще около часа поговорили на общие темы. По просьбе подполковника, я немного рассказал о моей семье. Не обошел вниманием мою любовь к жене. Посетовал на то, что почта нерегулярно поступает в Ляоян, я с нетерпением жду писем от Любочки. Терехов отметил, что со временем все наладится, ведь прибытие войск и поступление боеприпасов уже налажены. Ближе к полуночи подполковник покинул расположение батареи. Где и когда Терехов встретился со своими офицерами - осталось для меня тайной.

Глава 9

«Если при сражении на колесницах захватят десять и более колесниц, раздай их в награду тем, кто первый их захватил, и перемени на них знамена. Перемешай эти колесницы со своими и поезжай на них».

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Сегодня в срочном порядке командование второго дивизиона вызвало всех командиров батарей на совещание. Прибыв в Ляоян, я впервые смог увидеть большинство офицеров дивизиона собранных вместе, познакомиться с командирами пятой и шестой батареи. Пятой батареей командовал молодой поручик Николаев, а шестой - капитан Шестернев, возрастом около тридцати пяти лет. В ходе знакомства я чуть не дернулся, увидев иссеченное лицо Шестернева, оно выглядело таким ужасным. Капитан, наверное, уже привык к той реакции, которую вызывает его внешний вид, поэтому никак не отреагировал на мой удивленный взгляд.

- Господа офицеры, хочу начать наше совещание с трагического сообщения, - нервно одернув мундир, произнес подполковник Григорович. – Вчера, в ходе проведения рекогносцировки передовых рубежей обороны на дальних подступах к Ляояну, штаб командующего Маньчжурской армией подвергся артиллерийскому обстрелу со стороны противника. В результате, многие офицеры штаба ранены, а генерал Куропаткин погиб. Раненых и погибшего смогли эвакуировать в тыл. Новым командующим Маньчжурской армией Монаршим указом назначен генерал-лейтенант Линевич.

Офицеры начали негромко переговариваться между собой.

- Прошу внимания, - продолжил Григорович. – Мы все знаем генерал-лейтенанта Линевича, как героя многих войн, а также как покорителя Пекина, разбившего мятежные войска Китая.

- А еще мы знаем, что генерал-лейтенант Линевич большой любитель быстрых и точных ударов по противнику, - сказал капитан Шестернев, не поднимаясь с места.

- Вы совершенно правы, Иван Модестович, - согласился Григорович. – Только я бы попросил вас капитан больше не перебивать меня. В конце совещания всем будет предоставлена возможность высказаться.

Шестернев, примиряюще поднял руки.

- Тогда

Закладка:

- Ваше высокоблагородие, - обратился к Григоровичу Шестернев, - а нам разрешено самим проводить разведку ближайшей местности?

- Господин капитан, от вашей батареи до укреплений передовых полков не более тридцати верст. Эта местность вами уже изучена. Дальше работают конные разведчики, они более подвижны. Я не вижу смысла толпами соваться к японским позициям. Предлагаю сосредоточить внимание на подготовке к маршу и проверке людей и орудий.

- Будет исполнено, ваше высокоблагородие, - ответил Шестернев, встав со стула. – У меня есть вопрос. Где затерялись инструкции по использованию фугасной гранаты для трехдюймовок? Снаряды поступили, а в сопроводительных к ним документах разъяснений нет.

- Ничем не помогу вам, капитан. Штаб бригады телеграфировал на завод, обещали исправить свое упущение.

- А как нам использовать эти снаряды? Какова дальность выстрела?

- Мне ли вас учить, господин капитан!? Определитесь производством пробных выстрелов. Еще вопросы есть? Предваряя просьбы о пополнении батарей офицерами и нижними чинами, отвечаю сразу, резервов в настоящий момент нет. Ожидается прибытие пополнения ориентировочно через месяц.

По прибытии в батарею собрал своих офицеров и унтер-офицеров, довел информацию, полученную в штабе дивизиона. Прапорщики Агарков и Митрохин встретили новость улыбками, а унтера нахмурились. Оно и понятно. Молодым прапорщикам представляется возможность отличиться на поле боя, они рвутся в сражение, а умудренные опытом унтер-офицеры понимают, что война неизбежна без потерь.

Затем был двухдневный марш на сорок пять верст в юго-восточном направлении. Я посмел даже предположить, что мы будем воевать с японской армией генерала Куроки. Наверное, наше командование решило разгромить войска генерала, сильно потрепавшего отряды генерала Засулич. Своими мыслями я ни с кем не делился. Продвижение батареи по пересеченной местности было нелегким. Проходимых дорог мало, а передвигаться по местности, изрезанной оврагами холмам и невысоким сопкам затруднительно. После трудного марша прибыли к намеченной точке. Согласно приказу командира дивизиона, развернули строительство позиций батареи.

К вечеру следующего дня перед нашими позициями начала разворачиваться 35-я пехотная дивизия. Непосредственно к позициям батареи подошел 137-й пехотный Нежинский Её Императорского Высочества Великой Княгини Марии Павловны полк под командованием полковника Истомина.

Для согласования и координации действий полка и моей батареи прибыл штабс-капитан Корде – командир второго батальона. Из беседы со штабс-капитаном я узнал, что завтра весь полк снимается и выходит на позиции 3-го Сибирского корпуса для последующего совместного удара. По словам Корде, на этом направлении будут накапливаться все силы дивизии, наш дивизион будет обеспечивать пехоте артиллерийское прикрытие. Сказанное очень удивило меня. Подполковник Григорович сегодня утром говорил только о примерном плане ведения боевых действий, а Корде уже знает направление предполагаемого удара. Я заверил штабс-капитана, что постараемся выполнить надежное прикрытие полка, но пока на сей счет мне никаких указаний не поступало.

Приказ командира дивизиона я получил к полуночи, заодно встретился с полуночным гостем подполковником Тереховым. Беседа была короткой. Александр Петрович кратко проинформировал меня о состоянии японских войск на нашем участке и подарил подробнейшую карту Ляодунского полуострова. Я чуть ли не плясал от радости, обладание подробной картой - большая удача. Карта, по словам подполковника, принадлежала ранее японскому офицеру, чем свидетельствовала обозначенная расстановка сил противоборствующих сторон. Названия рек и крупных населенных пунктов кто-то перевел на русский язык. Подозреваю, Терехов выполнил это лично. Пожелав мне удачи и беречь себя, Терехов ушел. Интересно получается. Перед какими-либо важными событиями я обязательно встречаюсь с Тереховым, он стал в моем понимании гонцом добрых вестей. Неужели я действительно так приглянулся подполковнику, что он тратит столько времени, опекая меня. В беседах он ни единого раза не обмолвился, что знаком с моими родными, значит, просьба отца исключается. Тогда почему ко мне такое внимание? Ладно, побьем японцев, спрошу прямо.

Утром все пришло в движение. Полки 35-й дивизии походными колонами шагали впереди, а батареи второго артиллерийского дивизиона двигались следом, глотая пыль. Через пару часов, пройдя порядка десяти верст, были на месте. Стали занимать позиции, указанные офицерами штаба Сибирского корпуса. Полностью оборудовать огневые позиции и провести тщательную маскировку смогли только с наступлением сумерек.

Мне не давал покоя факт занятия позиций почти на глазах у противника. Мы как бы ему демонстрировали места расположения пехоты и артиллерии. Японцы - не глупые воины, быстро должны сообразить, что затевается наступление и наши позиции взять на заметку. Если они так поступили, то вероятней всего офицеры- артиллеристы уже нанесли на карты наши позиции, произвели необходимые вычисления. Вероятность поражения позиций батареи многократно возрастает. Еще днем я присматривался к одной маленькой сопке, расположенной в трехстах метрах от занятой позиции. Заняв ее можно было наблюдать неприятельские позиции на всю глубину и организовать прицельную артиллерийскую стрельбу по противнику. Решил поделиться своими соображениями с подполковником Григоровичем.

- Подпоручик, пожалейте своих солдат, - выслушав меня, взывал к моей совести командир дивизиона, - они за день подготовили отличные позиции, я лично их осматривал. – Вы хотите на сопке построить новые позиции, да еще ночью. Утром ваши люди будут похожи на сонных мух. Как прикажите им воевать?

- Ваше высокоблагородие, занятые нами позиции противник видел и может утром обрушить на них массу снарядов, выбив расчеты и уничтожив орудия. А сопку мы займем ночью, оборудуем новые позиции, надежно укроем. В нужный момент откроем губительный для противника огонь. Для японцев наша батарея на сопке станет полной неожиданностью. Стреляя с сопки фугасными гранатами, мы сможем точнее и надежней поражать вражеские артиллерийские батареи, ведь сопка на наших позициях - господствующая высота.

- Поначалу так будет, а потом японцы определят место вашей батареи и перенесут огонь на нее. Вас могут стереть в порошок.

- Чтобы не стерли, мы будем хорошо целиться и быстро стрелять, за счет этого сможем опередить японцев.

- Генерал Куроки сторонник наступательной войны, он может с самого утра бросить против наших войск значительные силы. Фугасными гранатами не очень эффективно бороться с пехотой.

- С учетом развития обстановки, батарея будет своевременно

Закладка:

- Откуда вы на мою голову взялись такой беспокойный? - в сердцах сказал Григорович.

- Окончил с отличием Михайловское артиллерийское училище.

- Это мне ведомо. Раз не сидится на месте, разрешаю занять сопку. Но только смотрите, чтобы к утру все было готово.

- Так точно, ваше высокоблагородие, к утру батарея будет готова к ведению огня.

Имея приличный опыт, позиции на сопке были готовы быстро. Отрыли окопы для укрытия расчетов во время обстрелов, места хранения боеприпасов. Даже дали возможность солдатам отдохнуть пару часов. На старых позициях вместо орудий оставили бревна. Об этом фокусе мне рассказывал отец, они так в русско-турецкую войну обманывали противника.

Восходящее солнце осветило бескрайнее море свежей изумрудной зелени. Запели песни ранние птахи. Им петь не мешает присутствие большого количества изготовившихся к бою воинов. Сегодня мой первый бой. И как ни стыдно признаться, но мне страшно. Так страшно, что у меня подрагивают руки и ноги. Сегодня по моей команде канониры и бомбардиры начнут выпускать снаряды по врагу, убивая его. Японцы тоже ответят нам, тогда будут гибнуть мои подчиненные. А если погибну я, что будет тогда? Наверное, ничего не будет. Я не увижу свою Любочку, не увижу родителей, не смогу насладиться красотой природы в родовом гнезде Шпреньгринштадт. Отец мне говорил, что перед боем всегда становится страшно и что этот страх надо обязательно побороть, загнать его куда-то глубоко-глубоко в себя, заняться чем-то полезным и важным. Значит, надо еще раз обойти все позиции ободрить расчеты, проверить готовность. Рецепт оказался правильным, дрожь ушла, но не полностью. Занял место на вершине сопки. Поднес к глазам бинокль, стал в рассеивающемся рассветном мареве рассматривать неприятельскую сторону.

Грянул первый выстрел с японской стороны. Снаряд взорвался с большим недолетом до наших окопов.

- Господи спаси и сохрани, - произнес я вслух, перекрестившись.

Японцы внесли коррективы в наводку орудия и второй снаряд разорвался ближе. Я успел зафиксировать место расположения вражеской батареи, поставив отметку на карте, и начал производить вычисления, делая записи в блокноте.

Разом ударили орудия пятой и шестой батареи по вражеским окопам шрапнельными снарядами. Укрытой в окопах вражеской пехоте такие снаряды не нанесут большого ущерба, это имеет пользу только при прямом попадании в окоп. Надо начинать изводить пехоту фугасными снарядами.

Определив точное место вражеской батареи по третьему выстрелу, я, указав прицел и угломер, отдал приказ начать пристрелку фугасными снарядами. Второй снаряд, выпущенный третьим орудием первой полубатареи, разорвался на позициях японцев. Приказал вести беглый огонь, чередуя фугасные и шрапнельные снаряды. Наблюдая за разрывами, я определил, что шрапнельные снаряды ложатся с недолетом в сотню метров. Приказал вести огонь шрапнельными снарядами с измененным прицелом. Орудия выпустили по десять-пятнадцать снарядов, японская батарея замолчала. Надолго ли?

Как вы понимаете у японцев в полосе нашей обороны, была не одна батарея, а значительно больше, да и у нас, с учетом Сибирского корпуса, артиллерии было достаточно.

Японцы, обработав артиллерией передний край нашей обороны, пошли в атаку силами до полка. Моя батарея работала только по своему направлению, прореживая пехоту шрапнельными выстрелами. Двести шестьдесят шариков, уложенных в каждом снаряде, находили себе жертвы. В наступающих цепях образовывались настоящие прорехи, но они очень быстро заполнялись воинами из тыловых цепей.

Примерно с трехсот метров по пехоте ударили пулеметы. Их очень мало, зато польза налицо. Вернее пользу видно в виде уложенных на поле мертвецов.

Максимально уменьшив угол возвышения и установив минимальную задержку шрапнельных снарядов, батарея ведет огонь по японцам практически в упор. Последняя группа японских солдат окутана дымом от шрапнельных разрывов. Стрелять больше не по кому. Над полем боя разносятся крики раненых и умирающих японцев.

Проверил своих. Все нормально, никто не пострадал, по нашей позиции артиллерия японцев не стреляла.

Канониры-подносчики быстро восполнили израсходованные снаряды.

Посыльный от командира дивизиона принес приказание начать обстрел вражеских позиций через тридцать минут, ожидается атака наших войск. Эту новость я уже знал, связь с командиром батальона штабс-капитаном Корде у меня налажена.

Пока было время, наблюдал за вражескими войсками, выявлял наиболее важные цели. Обнаружил большое скопление пехоты и одну вновь разворачиваемую артбатарею. Вдалеке заметил столбы пыли - предположил, что к переднему краю выдвигается конница. Вызвал к себе прапорщика Митрохина. Показал ему предполагаемое место разворачивания конницы. Приказал с началом общей артподготовки пристрелять это место двумя орудиями, чтобы конница не смогла ударить нашей пехоте во фланг.

В назначенное время вся артиллерия нашего участка ударила по позициям врага. Неприятельские окопы практически утонули в фонтанах поднятой вверх земли. Моя батарея била по разведанным мной целям. Конницы пока не видно, но Митрохин молодец, пристрелял точку.

На поле быстрым шагом вышла наша пехота, артиллерия перенесла огонь вглубь вражеской обороны.

Ага, вот и долгожданная конница, накапливается в трех сотнях метров от пристрелянной точки.

Отправил к Тимохину своего посыльного с приказом сосредоточить на коннице огонь всей полубатареи.

Японская конница начала разгон. Конники обнажили сабли и приготовились сносить головы нашим пехотинцам из 137-го Нежинского полка. Такого мы позволить не могли, и не позволили. Прапорщик Тимохин сосредоточенным огнем всей полубатареи не позволил. Шрапнельные снаряды рвались в середине скачущей конницы, разрывая в клочья всадников и животных. Лошади шарахались от разрывов в разные стороны, сбрасывая всадников под копыта. Передние ряды конников, превратившись в мертвецов, затормозили разгон всей конной лавины На месте гибели передних рядов образовался завал из трупов людей и животных. Замешательством Митрохин воспользовался в полной мере, увеличив темп стрельбы орудий до предельного. В бинокль было хорошо видно, как при удачном попадании, лошадь вместе с всадником лопалась подобно большому спелому арбузу. В итоге атаку конницы мы сорвали, почти всю уничтожив.

Передовые подразделения 137-го полка уже захватили окопы японцев. В глубине вражеских позиций что-то горит. Внимательно посмотрел по флангам, везде вижу только наступающие русские роты. Похоже, нам скоро сниматься с такой замечательной позиции. Помня наставления отца о полезности трофеев, позвал Архипыча.

- Архипыч мы скоро сменим позиции, - сказал я унтер-офицеру. - Вы берете под команду всех хозяйственников и тщательно потрудитесь на занятых позициях. Ловите лошадей, а все исправные японские орудия, вместе с передками свозите в тыл нашей батареи. Туда же везите обнаруженные снаряды к орудиям. Постарайтесь, чтобы японские орудия были одного калибра.

- Ваше благородие, а сколько везти орудий? – удивленно смотрел на меня Архипыч. – Мы почитай две батареи накрыли, сам глядел.

- Все, которые исправны. Найдете продовольствие, подберите. Любое оружие и патроны, сабли, тесаки и ножи

Закладка:

- Высокоблагородие, вас не заругают?

- Разберусь как-нибудь. Главное, орудий целых поболее найдите, берите даже те, которые можно исправить за короткое время.

- Все понял. Разрешите выполнять?

- Приступите когда получим приказ на смену позиций.

Приказ поступил. Передвигаться по полю боя, изрытому воронками тяжело. Мой мерин, по кличке Пень, смешно перебирая ногами, старался обходить погибших врагов. Рядом со мной на низкорослой лохматой кобыле ехал прапорщик Агарков. За нами двигались все остальная батарея. На бывших японских позициях стали попадаться тела погибших русских солдат. Раненым санитары оказывали помощь. Примерно в ста метрах от неприятельских окопов наткнулись на сплошной завал из тел японцев и наших воинов. Похоже, здесь произошла жестокая рукопашная схватка. Неожиданно справа появился японский солдат, вооруженный винтовкой с примкнутым штыком. С криком он бросился в мою сторону. Я непроизвольно натянул поводья и мой Пень взвился на дыбы. Не могу сказать, каким образом у меня в руке оказалась сабля. Взмах и вражеский солдат валится с прорубленной головой, а следом за ним на передние ноги оседает мой мерин. В груди лошади торчала винтовка, вошедшая в тело животного на всю глубину штыка. Этот удар предназначался мне.

- Прапорщик Агарков, ко мне, - подал я команду, стоя на земле, сжимая в побелевших пальцах эфес сабли.

Агарков появился мгновенно, глядел на меня широко раскрытыми глазами.

- Прапорщик, передайте дальше по колонне мой приказ, всех врагов, которые шевелятся – колоть, которые ходят - стрелять и рубить, - спокойно произнес я, вытирая платком клинок сабли.

- Пленных брать не будем? – удивился Агарков.

- Нам их девать некуда, а оставлять в своем тылу живых врагов опасно, вы видели, на что они способны. Архипыч останется здесь, будет орудия и снаряды искать, так пусть будет внимательным.

- Я распоряжусь, - ответил прапорщик и повернул лошадь.

Остальной путь я проделал пешком. Да, устроили мы японцам кровавую баню, но и наших солдат полегло немало. Основные потери приходились на Сибирский корпус, судя по погонам погибших.

Новую позицию заняли где-то в пяти верстах от прежней. Я не выбирал место для батареи, где указали, там и развернулся. Действуя заведенным порядком, занялись инженерным оборудованием позиции. Кашевары батареи успели приготовить обед и покормить солдат. Чтобы не прекращать строительные работы кормили солдат в несколько приемов.

Утром мы с удивлением обнаружили, что японцы, не принимая боя, отошли. Снова формирование походной колонны и марш. Четверо суток двигались на юго-восток, не встречая упорного сопротивления врага. Нет, японцы не все ушли, они организовали небольшие подвижные конные группы, которые постоянно обстреливали наши колонны, заставляя пехотные полки разворачиваться для обороны. Своими действиями японцы замедляли наше движение, а больше - вели разведку наших сил. Предполагаю, они хотели выиграть время для строительства новых оборонительных рубежей. Наши казачьи сотни постоянно гонялись за японскими конниками, иногда доставляли пленников. Какую информацию от них получало командование, мне не известно. Китайские деревушки и городки, попадающиеся нам на пути, были разграблены японцами, местные жители разбежались. Я обратил внимание на бедность жилищ китайцев.

К исходу четвертых суток вышли к намеченной командованием точке. Опять окапываем орудия и строим все, что предписано «Наставлением». Наступивший день изменений в обстановке не принес. Я осуществил проверку позиций. Все в полном порядке. Солдаты и унтер-офицеры прекрасно понимали, что на хорошо оборудованной в инженерном отношении позиции можно успешно драться с врагом и сохранить свои жизни. А враг был недалеко, в пределах видимости.

Во второй половине дня в тылы батареи наконец-то прибыл Архипыч с трофеями. Целыми удалось найти шесть японских орудий Арисака с приличным запасом снарядов к ним. Еще два орудия погрузили на телеги, не удалось разыскать к поврежденным орудиям колеса. Хозяйственный Архипыч с разбитых пушек снял прицелы, все как один, производства Великобритании. Я со своими офицерами внимательно осмотрел трофейные орудия. На первый взгляд они не сильно отличаются от наших трехдюймовок, потренировать расчеты день-два и можно уверенно применять по врагу. Весь вопрос в том, где взять эти расчеты? Неожиданно мои размышления прервал подошедший прапорщик Митрохин.

- Если мы из расчетов орудий возьмем по два-три человека, то сможем укомплектовать расчетами японские пушки, - разглядывая трофейное орудие, произнес Митрохин. – Подносить снаряды смогут ездовые.

- Ваше предложение прапорщик дельное, но вы упускаете важный момент. Кто будет командовать третьей полубатареей? Нас троих на все не хватит, мы не сможем одновременно сопровождать все орудия и вовремя вносить коррективы в стрельбу.

- А вы назначьте командовать Архипыча, он у нас самый опытный унтер-офицер.

Продолжить беседу нам помешал приказ на открытие огня по японским позициям, готовился очередной удар. После тридцатиминутной обработки вражеского переднего края наша пехота пошла в атаку, а мы вновь перенесли огонь вглубь обороны неприятеля. Похоже, оборона противника была слабо подготовленной, пехота смогла вынудить японцев спешно отступать. Я направил в боевые порядки батальона штабс-капитана Корде полубатарею Митрохина для осуществления постоянной огневой поддержки. К исходу дня японские войска были отброшены за реку Яла. Уходя, японцы сожгли за собой все построенные переправы. Мы не имели возможности начать преследование отступающего врага, как это было накануне.

Перед заходом солнца меня вызвали в штаб дивизиона.

- Проведенные бои показали, что дивизион в общем способен решать поставленные перед ним задачи, - констатировал факт подполковник Григорович. – Все батареи вели стрельбу дружно и в большинстве случаев прицельно. Хочу отметить подпоручика Головко. Он в первый день наступления убедил меня в необходимости занятия новой позиции на сопке. Это помогло выявить опасность удара японской конницы во фланг наступающей пехоте, а именно по 137-му Нежинскому полку. Точными выстрелами его батареи японская конница почти полностью уничтожена. Кстати, подпоручик, ваша хитрость с оборудованием ложной батареи принесла пользу. Японцы забросали снарядами ваши бывшие позиции, да так, что в разные стороны только бревна летели. Отвлечение японцев на уничтожение несуществующей батареи, позволило капитану Шестерневу провести успешную контрбатарейную стрельбу и заставить замолчать японцев. Спасибо за выдумку, подпоручик.

- Рад стараться, ваше высокоблагородие, - гаркнул я во все горло.

- Отмечу также хорошую подготовку и совершение маршей всем дивизионом. Орудия и обозы не утеряны. Имевшие место поломки устранялись быстро. Общие потери дивизиона по сравнению с потерями пехотных полков незначительные. Погибло два офицера, ранен один, унтер-офицеров погибло семь, ранено семнадцать, нижних чинов погибло сорок девять, ранено сто тридцать шесть. Восполнить потери пока не можем.

Войска нашего участка преодолели линию обороны японцев на участке Киндятунь-Суйю-Сычаню и вышли на берег реки Яла. Противник уничтожил

Закладка:

Офицеры начали покидать палатку. Я отправился к коновязи, где меня окликнул капитан Шестернев.

- Подпоручик, скажите, какие у вас потери? – поинтересовался Шестернев.

- У меня нет потерь.

- Никто даже не ранен?

- Все целы и невредимы.

- Как удалось?

- Вы слышали слова подполковника Григоровича. Я, ночью, перед первым боем, приготовил новую позицию на господствующей высоте и перевел туда всю батарею, а на прежнем месте оставил бревна вместо орудий. Мне отец о таком способе обмана противника рассказал, он у меня тоже артиллерист.

- Повезло. А у меня два орудия в дребезги, расчеты не пострадали, успели укрыться, нижним чинам досталось, есть убитые и раненые. Сильно пострадала наша пятая батарея Николаева. Он чудом жив остался. Получил ранение, но остался в батарее, отказался отправляться в лазарет. У него погибло два офицера, но, слава Богу, все орудия остались в целостности.

- Печально. Если не побрезгуете, могу дать взаймы пару орудий, правда, это японские Арисаки.

- Откуда они у вас?

- На поле боя подобрал.

- Боеприпасами тоже поделитесь?

- И боеприпасами и лошадьми. Орудия получите в полной боевой готовности.

- А сколько себе оставите?

- Четыре штуки исправных, и два орудия без колес.

- Зачем вам столько? По штату не положено.

- Не положено, - согласился я. – Не выбрасывать же их? Планирую из своих солдат сформировать расчеты, обучить и начать громить врага его же оружием.

- Смотрю я на вас, подпоручик, и удивляюсь. Обычный безусый молодой человек, недавний выпускник училища, а начали воевать, как умудренный опытом офицер. Откуда это у вас?

- Все мужчины в моей семье были артиллеристами. С раннего детства отец меня обучал премудростям, а в училище я шлифовал свои знания и осваивал новую технику и тактику. Как оно ладно получается, объяснить не могу. Просто помню наставление отца, что нужно беречь людей и орудия.

- Я вас понял, Головко. От предложенных орудий не откажусь, пришлю к вам кого-то из офицеров. Что хотите взамен?

- Не думал над этим. Нам вместе воевать еще долго, сочтемся.

В расположении батареи царил порядок. Все солдаты накормлены и спят. Караулы выставлены. Дежурный расчет отдыхал рядом с орудием. Прошел в свою палатку. Не успел зажечь свечу, услышал рядом с палаткой покашливание Архипыча.

- Архипыч, заходите если есть нужда, не топчитесь зря, - пригласил унтер-офицера.

- Ваше благородие, я чего-то пришел, - неуверенно заговорил Архипыч. – Мы тут, когда на японские позиции ездили, возле кучи дохлых японцев стон услыхали, думали кто-то из желтых остался живой. Раскидали в стороны тела, глядь, а там его благородие подпоручик Седых лежит. Мы его в телегу и давай везти к нам на батарею. Поранетый поручик в голову. На месте вас не оказалось, ушли уже далече. В пехотном полку, что шел подкреплением к нам, фершала сыскали, он рану его благородию заштопал. Фершал говорил, крови много потерял, может не выжить. Подпоручик без памяти так и лежит, мы его сюда привезли, на тюках с мундирами лежал, боялись растрясти. Поэтому подзадержались малость.

- Обяжите наших санитаров за Седых внимательно присматривать. Но это не все. Вам Архипыч придется вступить в командование полубатареей японских пушек. Утром из расчетов наберем вам обслугу пушек. Будете обучать, а мы с прапорщиками поможем.

- Где это видано, чтобы в батарее было три полубатареи?

- Мы будем первые. И не будем кричать об этом. Да, скоро прибудут гонцы из шестой батареи, передадите им два орудия со всем, что к ним положено. У капитана Шестернева японцы две трехдюймовки дребезги разнесли.

- А давайте им еще и поломатые пушки отдадим. Колеса мы не нашли.

- Отдавайте.

Закончился очередной день на войне. Я остался жив и здоров. Но самое главное: мне посчастливилось победить страх, одолевавший меня в начале боя. Да, мне удалось полностью выполнить все приказы вышестоящего командования и разумную инициативу проявить. Сохраненные жизни моих солдат тому пример. Если так дальше все будет успешно складываться, то я невредимым вернусь в объятия любимой жены. Как мне хочется ее увидеть!

Поел немного остывшей гречневой каши с мясом и улегся спать. Сон пришел моментально, изрядно вымотался я за последние дни.

Глава 10

«Действий в сражении всего только два – правильный бой и маневр, но изменений в правильном бое и маневре всех и исчислить невозможно. Правильный бой и маневр взаимно порождают друг друга и это подобно круговращению, у которого нет конца…»

Сунь-цзы, «Искусство войны»

- Подпоручик, почему вы своевольничаете? – распекал меня командир дивизиона. – Кто вам позволил переправляться на противоположный берег реки? Вы подвергали опасности солдат и могли потерять орудия.

- Ваше высокоблагородие, я выполнял ваш приказ по прикрытию строительных работ, - пытался я оправдываться. – Совместно с командиром батальона 137-го Нежинского полка штабс-капитаном Корде разработали план по занятию господствующей высоты в двухстах метрах от места наведения переправы. Туда посредством парома, построенного саперами, переправили японские пушки с боеприпасами. Организовали оборону, отрыли окопы, построили позиции для орудий. Ведя круглосуточное наблюдение, мы могли нанести урон противнику, если бы он приблизился на дальность выстрела. Кстати, пользуясь нашим способом, полковник Истомин переправил к нам два батальона своего полка, развернув фронтом в сторону японцев.

- Вы могли потерять орудия, - не унимался Григорович, - их у нас не очень много.

- Так орудия трофейные.

- Что значит трофейные? Вы позволили себе пользовать японские пушки?

- Так точно.

- Позвольте поинтересоваться, где вы их взяли?

- Что в бою взято, то свято. На поле боя давно подобрал, на них никто внимания не обращал, а мне они пригодились.

- Неужто научились с ними обращаться?

Закладка:

- Это я понял, но потом вы переправили туда всю батарею!

- Да, переправил. Две полубатареи тоже разместил на высотках. В результате у нас получилась прочная оборона.

Полог палатки откинулся и вошел полковник Истомин.

- Воспитываете бравого подпоручика, Иван Александрович? – как-то по-домашнему поинтересовался полковник.

- Да вот приходится поддерживать дисциплину, ваше высокоблагородие, - ответил Григорович. – Уж больно по-своему истолковал мой приказ подпоручик Головко.

- Вот по поводу этого подпоручика я к вам пожаловал. Хотел просить вас представить его к награде.

- К награде? За что?

- По совокупности его действий. Подпоручик, расстреляв японскую конницу, спас мой третий батальон от разгрома. Мои офицеры увлеклись атакой вражеских позиций и не заметили, что фланг оголили. А Головко заметил угрозу и своевременно на нее откликнулся. И на переправе они со штабс-капитаном хорошо сработали. Быстро и слажено переправили вначале роту, а потом и весь батальон Корде. Вы видели, как они наладили паромную переправу?

- Не довелось.

- Эти два молодца, немного подумав, приспособили две пары лошадей для ускорений хода парома через реку. Паром достигает противоположного берега за несколько минут. На том берегу артиллерийские позиции выстроены очень грамотно. Я там был с проверкой - так не сразу смог обнаружить, маскировка отменная. Вот поэтому обращаюсь к вам с просьбой о представлении к награде подпоручика Головко. Примите, пожалуйста, от меня рапорт на имя командира вашей бригады, я в нем изложил свои соображения, касаемо Головко.

- Ну, я не знаю, как мне теперь поступить.

- Поручик приказ выполнил, проявив смекалку, значит, нужно поощрить.

- А вы, Головко, почему молчите? – спросил меня Истомин.

- Мне нечего добавить, ваше высокоблагородие, но в уничтожении японской конницы принимал участие прапорщик Митрохин.

- Ладно, Головко, можете быть свободны, - отпустил меня Григорович, - но о дисциплине не забывайте.

Покидал я палатку командира дивизиона совершенно мокрый - переволновался, хотя окончательно не понял, за что меня взгрел Григорович.

Двое суток на нашем участке инженерные части наводили переправу, использовали остатки сожженных японцами мостов. Поскольку все готово, надо ожидать приказа выступать.

На третьи сутки к вечеру очнулся подпоручик Седых. Поначалу он толком не понял, где находится. Немного оклемавшись, начал узнавать солдат бывшей его батареи. Я навестил раненого.

- Иван Иванович, вам лучше? – справился я о самочувствии подпоручика.

- Как я у вас оказался?

- Это благодарите Архипыча, он на японских позициях трофеи собирал, там вас обнаружил. Что с вами случилось?

- Я к 11-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку приписан командиром роты. В бой вступил. Преодолели первую траншею. Я еще сделал несколько шагов, потом удар в голову и полная темнота. Чем попало в голову, не знаю.

- Вам медицинскую помощь оказали вовремя. Промедлили немного - померли бы от потери крови. В общей сложности без сознания вы провалялись больше семи дней. Опасались за вашу жизнь, откровенно говоря, вы очень плохи были. Мы вас отправим завтра в тыл для выздоровления.

- Многих вы потеряли в том бою? – скривился, пытаясь поменять положение своего тела Седых.

- Ни в первом, ни в последующих боях никого не потерял, хотя вели по врагу интенсивную и успешную стрельбу.

- Как удалось?

- Менял позиции, хорошо маскировался.

- Вы молодец, Станислав Владимирович. Спасибо, что спасли меня. Сейчас извините, мне что-то становится нехорошо, я еще слаб, посплю немного.

Покинув подпоручика, отправился в свою палатку - надо написать своей любимой очередное письмо. Я уже отправил их великое множество, но ответа до сих пор не получил, а так хочется прочесть, что меня, далеко отсюда любят и ждут.

Как я и предполагал, утро началось с приказа о наступлении. К моменту начала движения орудия и обоз были подготовлены, солдаты накормлены. Пристраиваясь в хвост колонны второго батальона 137-го Нежинского полка, я оглядел наши бывшие позиции. На границе видимости в нашу сторону направлялось несколько походных колонн пехоты. Похоже, темп наступления будет возрастать, раз подходят новые подкрепления. Что там задумало командование армией мне неизвестно, я обеспечиваю прикрытие одного пехотного полка и обязан это делать хорошо.

Одно меня удивляло. Почему японцы не использовали реку Ялу, мощное естественное препятствие для организации прочной обороны? Создав здесь укрепления, противник мог нам устроить очень нехорошую встречу. Переправа под огнем привела бы к огромным потерям в живой силе и артиллерии. По счастливому стечению обстоятельств этого не случилось и слава Богу.

По мере продвижения вперед чувствовалось, что мы приближаемся к морю. Своеобразный запах воздуха и наличие чаек подтвердили мои предположения. К обеду вышли на исходные рубежи. Дальше все как обычно: рытье позиций и укрытий, размещение обоза, проверка всех и всего. В завершение - прибытие в штаб дивизиона для личного доклада.

Надо отметить, что подполковник Григорович не отобрал у меня трофейные орудия. Мало того, он снарядил целую экспедицию по местам боев во главе с офицером штаба дивизиона, включив в состав пару орудийных мастеров для ремонта пушек в полевых условиях. Пустых повозок приготовили около пятидесяти штук. Снарядов у нас хватало, но и запас лишним не будет. Успешным ли будет этот вояж - неизвестно, может, уже ушлые наши коллеги прибрали орудия к рукам. Время покажет.

Я в очередной раз поднес к глазам бинокль, наблюдая закат. Красиво. На западе солнце коснулось гряды невысоких сопок, подсветив зелень желтоватым светом. Растительность враз окрасилась разноцветной радужной палитрой. Это явление длилось короткое время, но и его хватило, чтобы насладиться зрелищем, радующим взгляд. Невольно сравнил закат в этих широтах с закатом в моем родном Шпреньгринштадте. Хоть здесь неимоверно красиво, но как мне кажется, закат на юго-востоке европейской части России ярче и насыщенней.

- Подпоручик, может, достаточно на сегодня службы? – услышал я голос капитана Шестернева, - уделите нам немного своего времени. – Мы со штабс-капитаном Корде к вам в гости. Не прогоните?

- Господа, я всегда рад встрече с вами. Прошу в мою палатку.

- Станислав Владимирович, давайте пообщаемся без официоза, - предложил Корде. – Вот, Иван Модестович, со мной согласен.

- Сергей Петрович, у меня нет возражений.

- В таком случае, предлагаю воспользоваться предложением Станислава Владимировича, - взял инициативу на себя Шестернев. – Мы прибыли к вам, Станислав Владимирович, не одни, а в компании с бутылочкой отменного Шустовского коньяка. Если вы пригласите в палатку остальных офицеров батареи, мы возражать не станем.

Отдал

Закладка:

- Константин Викторович, Александр Савельевич, мы решили пообщаться сегодня без чинов, так что не робейте и подходите ближе к столу, - сделал приглашающий жест Шестернев. – Я хочу поднять бокал, хотя эта рюмка на бокал в прямом смысле слова не похожа, за вашего командира. Выручил он меня и мою батарею в трудный час, поделился орудиями и снарядами, не позволил мне снизить уровень поддержки пехоты, чем много жизней спас.

- Присоединяюсь к сказанному, - произнес штабс-капитан Корде. – Взаимодействуя с вашей батареей, мы несем меньшие потери, нежели пехота Сибирского корпуса. Нет, там тоже грамотные и умелые артиллеристы, но они так тонко не чувствуют все изменения обстановки на поле боя, как это делает Головко. Ваш командир замечает все и своевременно принимает правильные решения. Ваше здоровье, Станислав Владимирович!

Все дружно выпили.

- Право господа, мне как-то неудобно, вы захвалили меня, - немного краснея, ответил я на речи офицеров. – Стараюсь по мере сил.

- Скромность - дело хорошее, - улыбнулся Шестернев. – Вы, небось, своим офицерам не рассказали, что носите графский титул?

- Не рассказал. А это важно?

- Станислав Владимирович, вы вправду граф? – удивился Митрохин.

- В графское достоинство мой предок возведен императором Александром I за успехи в войне с Наполеоном, а род происходит из казацкой старшины Войска запорожского Низового. Титул я стараюсь не афишировать, считаю это излишним.

- Когда я был юным подпрапорщиком, командиром дивизиона, у меня был граф подполковник Головко Владимир Михайлович, - поведал Шестернев. – Кстати, день вашего рождения, Станислав Владимирович, я помню точно, 25 сентября. Эта дата звучала за столом, когда старшие офицеры праздновали ваше рождение. Я тогда был назначен дежурным офицером.

- Нет, господа, у меня не укладывается в голове, - несколько обескураженно смотрел на присутствующих Митрохин. – Я уже порядочно служу вместе со Станиславом Владимировичем, а он ни разу не заявил о своем происхождении. Более того, он не завел себе денщика, сам все делает и себя обслуживает. Удивительно.

- Но согласитесь, господа, несмотря на происхождение и титул, ваш командир отлично подготовлен и хорошо бьет японцев, - сказал Шестернев, разливая очередную порцию коньяка по рюмкам. - И умелый, и хозяйственный, и самое главное - не жадный. Я, когда услышал фамилию Станислава Владимировича, пытался найти внешнее сходство. Как ни странно - не нашел. А присмотревшись внимательней, заметил знакомые мне с юности жесты, походку, даже интонации в разговоре похожие уловил. Правда, телосложением вы, Станислав Владимирович, крупнее своего отца.

- Это не от меня зависит. Отец говорит, что статью я пошел в прадеда, а лицом схож с основателем нашего рода – первым графом Головко.

- Тогда господа, есть предложение выпить повторно за здоровье командира четвертой батареи, - предложил Шестернев. – Ему и всем нам здоровье потребуется, скоро возобновится наступление, а японцы будут драться отчаянно.

Никто спорить с капитаном не стал. Молча смаковали отменный коньяк. Затем, обсудив предстоящие бои с японцами, перевели разговор на женщин, а именно говорили о женах. Корде и Шестернев достали фотокарточки детей и жен. Фото пошли по рукам. Я тоже не удержался, показал фото моей Любочки. Все офицеры единодушно сошлись во мнении, что Любочка очаровательное и восхитительное создание. Агарков и Митрохин сказали, что не успели обзавестись ни женами, ни девушками - времени не хватило. Но уверенно заверили, что после окончания кампании обязательно устранят сей недостаток. Расстались с гостями ближе к полуночи, засиживаться не стоило, мы в действующей армии, приказ на выступление может последовать в любую минуту.

Через два дня начались ожесточенные бои с японской армией. Наше продвижение в направлении городка Тюренчена почти застопорилось. Японцы все мало-мальски пригодные для обороны складки местности использовали для строительства окопов и укреплений. Выбить их стало непросто, противник буквально зубами вцепился в свои позиции, ведь именно в этих местах японцы сильно потрепали русские полки в начале кампании. Теперь наступило время японцам отхватить по морде.

Ежедневное продвижение вперед не превышало одной-двух верст. Моя батарея понесла первые потери. Пострадали в основном нижние чины и обозники. Как ни печально, но проявился серьезный недостаток наших трехдюймовок. Защиты расчета и прицельных приспособлений не было совершенно. Если расчеты еще успевали укрыться во время обстрелов, то прицелы быстро снять со всех орудий не успевали. Я пытался приспособить для защиты расчетов деревянные щиты. Дерево есть дерево, осколки и шрапнель, в большинстве случаев пробивали щиты, незначительно теряя скорость, повреждая орудия, хоть и незначительно.

Канонада не стихала целыми днями по всей линии соприкосновения противоборствующих сторон. Наши полки атаковали японцев при поддержке артиллерии. Японцы, отбив атаки русских войск, яростно контратаковали и дрались с отчаянностью обреченных. Пехотные офицеры рассказывали, что даже лежащие раненные японцы пытаются пырнуть штыком пробегающих рядом русских воинов. Как бы стойко не сражался противник, но я стал замечать, что в численном отношении наших войск стало больше и численность эта возрастает с каждым днем. Это позволяло нам бить неприятеля и оттеснять его к морю.

В круговерти боев я потерял счет дням. Еще бы не потерять, когда за день открываешь огонь по заявкам пехоты каждые полчаса. Затем пополнение боезапаса, решение вопросов питания солдат на огневых позициях. Да, что там говорить- командир батареи весь день трудится, не отвлекаясь. Время ночного отдыха пролетает как одна минута. А если учесть, что температура воздуха начала неуклонно расти, то воевать становится сложнее и это несмотря на близость моря. Вечером очередного дня мы занимали отвоеванные у японцев позиции. Окапывали орудия. Я посмотрел в направлении моря. Оно виднелось огромным синим пятном, по которому разбросаны маленькие серые точки. В разных местах эти серые точки ярко сверкнули. Интересное природное явление вызвало у меня удивление. Нарастающий вой и свист развеяли мою иллюзию - такие звуки издают только падающие снаряды крупного калибра.

- Батарея, в укрытие! - во всю мощь своего голоса подал команду, и упал в небольшой окопчик, вырытый на моем наблюдательном пункте.

Земля вздрогнула, сильно ударив меня в живот и грудь. Непроизвольно успел сосчитать разрывы. Их было двенадцать.

Закладка:

- Станислав Владимирович, ну как же так получилось? – еле слышным голосом спросил очнувшийся Агарков.

- Потерпи Константин, я сейчас найду врача, он тебе окажет помощь.

- Как я без руки жить буду? За калеку ни одна девушка замуж не пойдет, а я даже целоваться толком не умею.

- Научишься. Полежи, я сейчас позову солдат с носилками.

Сделав пару шагов, я столкнулся с Архипычем.

- Ваше благородие, вы целы? – поинтересовался унтер-офицер.

- О, Архипыч, берите пару солдат и несите прапорщика Агаркова в пехотный лазарет, там есть врач. Прапорщику срочно надо делать операцию, ему руку почти полностью оторвало.

- Все понял. Вы тут осторожней, ваше благородие, мы за вас переживаем. У меня в расчете бывший матрос есть, так он сказал, что выстрелы будут не частые, но это бьют корабельные орудия крупного калибра. Заметите огонек на море, знайте, к нам летит снаряд, укрывайтесь.

Агаркова унесли, а я стал обходить батарею. Досталось нам сильно. Третьего орудия, как не бывало - его снарядом разнесло вдребезги, а расчет порвало на куски. Остальные орудия первой полубатареи взрывной волной опрокинуло, расчеты сейчас возвращают орудия на прежние места. Убитых нет, но есть несколько легкораненых. Досталось обозу, лошадей побило много. Нам еще повезло, вражеские снаряды не угодили в наши временные склады боеприпасов. Получив доклады о потерях, передернулся. Пятнадцать человек насмерть, двадцать один человек ранен, шестеро из них тяжело. Приказал всем находиться в укрытиях до моего распоряжения, на батарее оставить только наблюдателей. Возвращаясь на наблюдательный пункт, проходил мимо воронки, где раньше стояло третье орудие. Мне показалось, что земля на скате воронки шевельнулась. Я подумал, что от пережитого мне начало мерещиться. Присмотрелся, шевелится. Позвал двоих солдат. Общими усилиями откопали живым унтер-офицера Селезнева. Весь в грязи, в потеках крови, сочившейся из носа и ушей, но живой Селезнев жадно пил воду из поднесенной ему кружки. На вопросы не реагировал, похоже, унтер-офицер оглох. Отправили бедолагу в лазарет.

Японские корабли ударили по нам еще дважды. На этот раз снаряды легли на позициях пехоты. Для себя я сделал вывод, что японские корабли бьют не прицельно, а по площадям, на удачу, авось в кого-то попадут. Надо сказать, попали они хорошо, людей набили много. Самое обидное, что мы ответить ничем не сможем. Трехдюймовкой не добьем, а осадных орудий я у нас не наблюдал. Если японские корабельные комендоры пристреляются к нашим позициям, то превратят здесь все в месиво из человеческих останков и разбитых укреплений с орудиями, уцелеть будет невозможно. А где же наши корабли? Почему российское морское начальство дает возможность японцам безнаказанно нас убивать?

- Досталось вам, Станислав Владимирович? - отвлек меня от размышлений голос Шестернева. – Видел разрывы на ваших позициях, поэтому пришел справиться о делах.

- Вам хоть повезло, Иван Модестович?

- Японские снаряды легли с недолетом, никого не зацепило. А вот поручик Николаев ранен вторично, увели в лазарет. Орудия его батареи не пострадали и людей раненых мало. Все вам досталось и пехоте.

- Вы доложили командиру дивизиона о случившемся?

- Да написал, как обычно вечернее донесение.

- Я тоже донес о понесенных потерях. Знаете, Иван Модестович, я себя чувствую голым, поскольку ничего не могу противопоставить корабельной артиллерии.

- Нам еще повезло, что обстрел ведут только крейсера. А если бы подошли эскадренные броненосцы, то нам бы зразу нужно бы готовить большое количество могил. Если вас это утешит, то скажу, что огонь велся по всем нашим войсками, в центре и в западном секторе. О чем это говорит? О том, что японцы в скором времени подгонят транспортные суда и начнут эвакуацию остатков своего воинства. Мы здорово потрепали армию Куроки. Разговаривал я сегодня со знакомцем, он в штабе138-го пехотного Болховскогополка служит. Он мне поведал, что общие потери японцев оцениваются в двадцать-двадцать пять тысяч погибших. К нам в плен попало около трех тысяч. Сколько раненых свезли к Дунгань - трудно сказать, но думаю, не мало. По всему выходит, что обороняются японцы из последних сил. Если мы завтра стремительно атакуем, то можем захватить Дунгань и пленить много солдат неприятеля. По своим солдатам вражеские корабли стрелять не станут.

- Мне один знакомый сказал, что каждый японец, ради государственных завоевательных идеалов, обязан пожертвовать собой. Знаете, столкнувшись в боях с японцами, я поверил в это изречение. Если японским морякам будет поставлена задача уничтожить как можно больше нашей пехоты и артиллерии, то они откроют стрельбу, не обращая внимания на своих соотечественников, попавших к нам в плен.

- Ладно, покойной вам ночи, Станислав Владимирович, завтра все увидим.

Увидели мы все ночью. Поступил приказ о наступлении за три час до рассвета. Стараясь соблюдать тишину, наши войска приблизились к японским позициям на дальность прямого выстрела орудия. Развернув орудия на открытых позициях, начали артиллерийскую подготовку. Били вслепую, ориентируясь по фонарям, зажженным японцами на берегу моря. С трудом удалось рассмотреть баржи и какие-то пароходы, принимающие на борт японские войска. Отстреляв по три-четыре десятка снарядов, снимались с позиций и следовали за пехотой ушедшей вперед. Радовало, что неприятельские корабли по нам не стреляли. Либо они ушли, что маловероятно, либо не поступил приказ на открытие огня.

Рассвет я встретил в версте от моря, почти в пригороде Дунгань. Этот маленький городок расположен в дельте реки Ялу. Картина перед глазами открылась ужасная. Куда не кинешь взгляд: везде трупы, наши и японские. В небольшом порту Дунгань горел какой-то транспортный корабль, с него за борт прыгали солдаты. Выплыть с оружием и амуницией почти невозможно, но многие пытались. Большие боевые корабли заходить в порт не могут - мелко, а разные баржи и пароходы- вполне. Моя

Закладка:

Когда японские суда скрылись за горизонтом, русская армия начала входить в городок Дунгань и занимать все пригороды. То, что я увидел собственными глазами, забыть и понять невозможно. Во всех домах и на подворьях ровными рядами и в беспорядке лежали раненые японские солдаты, все они были убиты. Убивали раненых ударом штыка в область сердца и сделали это не русские солдаты. Возле большого богатого дома, в центре Дунгань, наткнулся на целую гору трупов японских офицеров со вскрытой брюшной полостью и обезглавленных. Даже мои старослужащие солдаты не выдерживали этого ужасного зрелища, то одного, то другого воина выворачивало наизнанку. Мой организм тоже отреагировал подобным образом. Везде была смерть и очень жуткая.

- Страшное зрелище? – спросил меня, непонятно откуда взявшийся подполковник Терехов. – Выходит, мест для всех на судах не хватало, поэтому от раненых избавились таким образом, чтобы в плен к нам не попали, - задумчиво произнес Александр Петрович.

- А головы офицерам, зачем рубили? – спросил я, еле ворочая языком в пересохшем рту. – Это же настоящая дикость!

- Вы не совсем правы Станислав Владимирович. Раненные японские офицеры совершали ритуальное самоубийство – сэппуку, а их близкие друзья, отрубали им головы, облегчая переход в иной мир. Это ритуал воинов-самураев.

- Многих раненых, наверное, можно было выходить?

- Японцы вывозили здоровых солдат, ведь раненные занимают на судах много места, да и ухода требуют. Вот и решил генерал Куроки избавиться от проблем. По словам уцелевших местных жителей, японцы еще вчера днем начали готовиться к эвакуации.

- Боевых кораблей я в бухте не заметил, они ушли?

- С наступлением сумерек ушли в направлении Порт-Артура. Предполагаю, японцы хотят потрепать, запертый в гавани базы наш флот. Не удивлюсь, если неприятель осмелится еще на одну дерзкую десантную операцию, но уже ближе к базе нашего флота.

- Так мы еще не успели оправиться от боев на этом участке и, выходит, снова придется сражаться.

- Пехотные подкрепления подходят регулярно. По железной дороге войска доставляют почти к Порт-Артуру. Правда, артиллерии поступает, на мой взгляд, маловато. Вам в скорости подвезут боеприпасы, восполните расстрелянные, и после короткого отдыха выступите, куда прикажут.

- Боеприпасы - это хорошо. А людей дадут? У меня командир полубатареи Агарков в бою пострадал, без руки остался, еле спасти удалось. Не знаю, выжил ли он в тылу.

- На счет пополнения потрепанных артиллерийских подразделений ничего сказать не могу, не располагаю информацией. Готовьтесь, Станислав Владимирович, воевать с теми, кто у вас есть в наличии. Еще я очень рад, что вам, подпоручик, удалось выжить в этой кровавой бане. Постарайтесь в будущем уцелеть.

Подполковник распрощался со мной и быстро покинул место нашей встречи. Мне показалось, что Терехов просто растворился в воздухе. Вот он только что был рядом, не успел моргнуть глазами - а подполковник исчез. Похоже, Александр Петрович мастер появляться и исчезать внезапно.

Я вернулся к своей батарее, надо было налаживать службу и быт.

Меня разыскал капитан Шестернев и заговорчески поведал о своей находке. В порту его солдаты обнаружили пять осадных пушек японцев в полном снаряжении. Есть прицелы и передки с боеприпасами. Осталось запрячь лошадей и увезти орудия в свое расположение. Сейчас находку охраняют солдаты Шестернева. Честно сказать, я обрадовался. Дальнобойные орудия лишними не будут. Можно тогда и кораблям жизнь испортить, если таковые появятся поблизости.

Не откладывая дело на потом, отправились осматривать орудия. Нас ждало полнейшее разочарование. В месте складирования осадных орудий распоряжался начальник штаба нашей бригады, подполковник Лещинский. Он выразил благодарность капитану Шестерневу за своевременное обнаружение орудий и за организацию надежной охраны. Лещинский отметил, что орудия передаются во вновь сформированную батарею крупнокалиберных орудий, которая должна наносить удары по глубоким тылам противника. Нам ничего не оставалось делать, лишь облизнуться на ускользнувшие из наших рук орудия. С одной стороны жаль, что орудия нам не достались, а с другой - неплохо, не будет неразберихи с доставкой боеприпасов. Мы и так гоняем по местам боев, выискивая снаряды для трофейных Арисак.

По возвращении в батарею меня ждал приятный сюрприз. Доставили наконец-то почту. От Любочки пришло восемь писем и от родителей два. Я разложил их по датам написания, буду знакомиться с новостями постепенно. Письма, написанные в разное время, пришли все одновременно. Последние датированы второй половиной марта.

Любочка описывала все. Погоду, природу, книги, прочитанные за последнее время. Большую часть информации в письмах жены занимало повествование о ее любви ко мне, и о том, как ей тяжко пребывать вдали от меня. Я читал и душа моя разрывалась на части, я люблю свою ненаглядную Любочку, я хочу быть с ней рядом, хочу обнять и расцеловать ее. Пока это невозможно, а жаль.

Родительские письма были менее эмоциональными. Отец писал о подготовке к весенне-полевым работам, об удачных сделках с зерном, о прибылях, полученных на семейных предприятиях по производству сельскохозяйственных машин и инвентаря. В одном письме, рукой мамы была приписка. Мама сообщала, что наши с Любочкой усилия по обзаведению потомством дали положительный результат. Любочка непраздна. Срок пока небольшой, но моя жена очень страдает, ее постоянно тошнит. Ох, уж Любочка, женушка моя любимая, мне ни слова в письме о своем состоянии не написала. Если бы не мама, то и не узнал бы о беременности жены. Откровенно говоря, я обрадовался, у меня поздней осенью намечается прибавление в семье. Я стану не просто женатым молодым человеком, я стану отцом, хорошим или не очень - время покажет.

Прочел все письма по нескольку раз, даже возникло чувство, будто бы я побывал дома, увидел родных мне людей. Ответные послания писал до поздней ночи.

Утром нас вывели за пределы городка Дунгань на отдых. Правда, это так называлось, а на самом деле мы обслуживали орудия, пополняли боезапас, ремонтировали повозки, а также приводили в порядок обмундирование солдат, сильно истрепавшееся за период боев.

Глава 11

«Все пять разрядов шпионов работают, и нельзя знать их путей.

Закладка:

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Среди густого гаоляна мелькнула тень, и на крохотную поляну, бесшумно ступая, вышел мужчина, одетый в одежду, типичную для данных мест. Его глубоко посаженные быстрые, раскосые глазки были почти не видны на фоне буйной растительности. Длинные, давно не мытые волосы на голове, заплетены в тонкую косу. В руках человек сжимал небольшой лук, а на тонкой веревке, заменявшей ему пояс, висел длинный нож с узким лезвием в деревянных ножнах. Человек походил внешним обликом на китайца-охотника. Местным жителям запрещено иметь огнестрельное оружие, поэтому охотник с луком в руках выглядел обыденно. Понюхав воздух по-собачьи, человек сделал один шаг, затем другой – и вдруг неподвижно застыл, подобно идолу, внимательно глядя себе под ноги.

Затем человек медленно опустился на четвереньки, ощупал вокруг себя землю шершавой ладонью – и стремительно нырнул в заросли гаоляна. Человек, сидевший в зарослях поблизости, выругался про себя и опустил револьвер. Он понял, что разглядел китаец, и осознал причину его внезапного исчезновения. Несколько сломанных травинок и неглубокие вмятины в земле, которые ощупывал китаец, были следами подполковника Терехова. Трижды прокричав филином, подполковник подал сигнал китайцу о готовности к встрече.

Китаец тихо подошел к подполковнику. Они, уединившись в зарослях гаоляна, долго вели беседу. После разговора китаец, со всеми предосторожностями двинулся в обратный путь.

Об этой встрече подполковника Терехова и о многом ином, я узнал значительно позже.

Его агент принес ценную информацию о расположении японских войск, высадившихся в ста десяти верстах от Порт-Артура и о примерных планах наступления на русские позиции.

Информация, полученная от китайца, была таковой.

Японцы, эвакуировав остатки своих войск из Дунгань, через неделю осуществили новую высадку десанта, более многочисленного, под мощным артиллерийским прикрытием корабельных орудий. Остатки Первой армии генерала Куроки и Вторая армия генерала Оку, имея в своем составе тридцать пять тысяч солдат и около двухсот орудий, высадились на Ляодунском полуострове вблизи города Бицзыво.

Их основной целью была южная ветвь Китайско-Восточной железной дороги, связывающая Порт-Артур с Ляояном и другими регионами России.

В середине мая японцы вступили в сражение с 5-м Восточно-Сибирским полком на перешейке в районе Цзиньчжоу. Русский полк прикрывал дальние подходы к Порт-Артуру. Японские войска яростно атаковали позиции русских, неся огромные потери. Казалось, еще одно усилие и русские войска будут отброшены с занимаемых позиций, после чего путь к крепости будет совершенно открыт. Вовремя подошедший Первый Сибирский армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Штакельберга помог не только удержать позиции, но и отбросить неприятеля на исходные позиции. Японцы не достигли цели, им не удалось перерезать железнодорожную ветку, снабжение основной базы русского флота не прекратилось. И русские, и японские войска спешно окапывались, строили оборонительные укрепления.

В оставленном без боя порту Дальнем высадилась Третья армия генерала Ноги, а в порту Такушан стала высаживаться Четвертая армия генерала Нодзу. Общая численность неприятельских войск в двух местах высадки составляла семьдесят пять тысяч штыков и сабель при трехстах двадцати орудиях.

Армия генерала Ноги должна была прийти на помощь генералу Оку на перешейке Цзиньчжоу, ударить во фланг Первому Сибирскому корпусу. Генерал Нодзу силами своей армии обязан был воспрепятствовать русскими войскам в оказании помощи сражающимся полкам и дивизиям, то есть направить свои дивизии наступать в северном направлении.

Казалось бы, все учли японские стратеги, но не учли они фактор генерал-лейтенанта Линевича. Этот уважаемый, убеленный сединами, с огромным боевым опытом генерал со своим штабом разработал неплохую наступательную диспозицию, целью которой являлось полное уничтожение всего неприятельского десанта.

Линевич Маньчжурскую армию разделил на три группировки. Западная группировка, самая многочисленная, под командованием генерала Зарубаева, действовала против генералов Куроки и Оку, закрывая путь на Порт-Артур. Центральную группировку возглавил генерал Бильдельринг. Ее задачей был разгром Третьей армии Ноги и возвращение порта Дальнего, в котором японцы развернули временную флотскую базу. А Восточная группировка под началом генерала Засулича развернула фронт наступления по направлению к городу Такушан, против армии генерала Нодзу. Генерал Линевич мог теперь организовывать наступательные операции. В его распоряжении находилось более ста шестидесяти тысяч войск и подкрепления поступали регулярно. Впоследствии наши группировки были пополнены личным составом, вооружением и развернуты в полноценные армии: 1-ю, 2-ю и 3-ю.

Естественно, всего вышесказанного я не знал - уже после окончания войны мне подробнейшим образом это объяснил тогда уже полковник Терехов.

Сейчас же я во главе своей батареи в составе бригады двигался в направлении населенного пункта Тзянзынтао, где нам предстояло занять оборону. Жара стояла уже неимоверная, люди и животные страдали от недостатка хорошей питьевой воды. Если попадались какие-либо ручьи и речушки, то это становилось настоящим праздником. Почему рубежом организации обороны избран именно Тзянзынтао, я понял по прибытии на место и после тщательного изучения карты. Наша группировка заняла все господствующие высоты на холмистой гряде. Имелось всего две боле-менее пригодные для передвижения войск дороги. Чтобы воспользоваться излюбленным японцами способом охвата войск противоборствующей стороны, неприятелю нужно было увести часть войск на северо-запад, а часть - на северо-восток, значительно ослабив центр войск. Генерал Нодзу решил по-другому: он ударил основными силами по Семнадцатому армейскому корпусу, в который входила 35-я пехотная дивизия и наша артиллерийская бригада.

Противник сосредоточил против наших позиций большое количество артиллерии, которая с началом японского наступления обрушила на окопы пехоты настоящий ливень снарядов. Артподготовка длилась около получаса. Естественно, и наши батареи вели контрбатарейную борьбу, пытались выбить орудия противника. Где-то это удавалась, а где-то была пустая трата боеприпасов.

Моя батарея, как обычно, прикрывала 137-й Нежинский полк. Японские артиллеристы повредили у меня два трофейных орудия, расстрощили им колеса. Благодаря запасливости Архипыча, своевременно нашедшего несколько орудийных колес, поломки удалось исправить. Вот раненых заменить некем, расчеты вели стрельбу меньшей численностью. Первую атаку японцев мы отбили. Сейчас я в полной мере ощутил нехватку офицеров в батарее. Мне пришлось большую часть времени проводить на позициях первой полубатареи. Хоть и хорошо у меня обучены унтер-офицеры, умеют отлично наводить орудия и метко стрелять, но они еще теряются в принятии самостоятельных решений, постоянно ищут глазами офицера. Я же не могу одновременно находиться в разных местах. И так бегаю по всей позиции под обстрелом. Прапорщик Митрохин мне пытается помогать, но у него самого забот море.

Вторая атака неприятеля готовилась дольше. К тявкающему голосу семидесятипятимиллиметровых Арисак примешался звук выстрелов калибром крупнее. Собственно, это можно было заметить по высоте земельных фонтанов от разрывов. Достать эти пушки наши трехдюймовки могли, как-никак восемь верст это расстояние достаточное, а

Закладка:

Орудия били по японцам шрапнелью, с близкого расстояния, пулеметы стрекотали взахлеб длинными очередями, солдаты вели стрельбу из винтовок в разнобой, а противник не останавливался, приближался к нашим окопам. Даже подумал, что рукопашной схватки пехотинцам не избежать. В такой сутолоке я не смогу поддержать огнем полк. Видно Неженцы поняли это сами, в бой включился еще один пулемет. Противник не выдержал, залег. Потом отстреливаясь, ползком начал отходить. Я им по мере сил помог в принятии правильного решения, обильно укладывая шрапнельные и фугасные снаряды в порядках японцев. Атака противника захлебнулась в крови его собственных солдат.

В минуты затишья пробежался по батарее, проверил наличие боеприпасов, справился о потерях. Убитых было четверо, все нижние чины, а раненым оказался Архипыч, ему маленький осколок попал в правое плечо. К моему приходу осколок Архипыч извлек из раны сам, сейчас промывал рану водкой, санитар стоял рядом сокрушенно мотал головой и готовился наложить повязку. Архипыч категорически отказался покидать позицию, сказал, что с такой царапиной в лазарете делать нечего.

На своем наблюдательном пункте встретил капитана Шестернева.

- Станислав Владимирович, добрый вам день, поделитесь способом, которым вы смогли достать полевые мортиры японцев, - попросил улыбающийся капитан.

- И вам здравствовать, Иван Модестович. А с чего вы решили, что я достал, да еще и полевые мортиры врага?

- По калибру прилетевших снарядов определился. Воронки уж больно приметные. Если бы били осадные орудия такого же калибра, воронки имели другую форму и глубину. У осадных орудий снаряд тяжелее. На моих позициях эти поросята падали на протяжении всего боя, а у вас всего несколько воронок. Поэтому предположил, что вы нашли способ борьбы.

Взял свои заметки на листах бумаги и начал объяснять Шестерневу, как проводил вычисления прицела и угломера, зная предельную дальность стрельбы полевых мортир японцев. Рассказал, как проводил стрельбу, постоянно меняя прицел без смены направления.

- Ну, вы, подпоручик, голова, на пустом месте изобрели новый метод контрбатарейной борьбы, - радостно произнес капитан. – Надо всему дивизиону рассказать об этом, будет японцам неприятный сюрприз.

- Я не против. Только когда это сделать? Мы из боя не выходим, и до вечера еще атака будет. К своим вычислениям я бы добавил наблюдателя корректировщика в порядках пехоты. Не знаю, как организовать передачу результатов и данных на стрельбу.

- Помогли бы нам, Станислав Владимирович флотские офицеры, есть у них система передачи сведений и сигналов флажками, но у нас таких сигнальщиков, к сожалению нет. Вот в вечернем рапорте я обязательно донесу командиру дивизиона о ваших соображениях и потребую к нам на позиции матросов-сигнальщиков. До Порт-Артура по железной дороге рукой подать и на лошадях полста верст потерпят. Тогда до встречи на вечернем совещании.

Шестернев, пожав мне руку, убежал к себе на батарею. Неприятель изготовился к очередной атаке.

Третью за сегодня атаку отбили относительно легко. Японцы погнали на поле боя, на участке нашей обороны, не больше батальона. Приложили их из всех видов оружия. Очень многие солдаты неприятеля не увидят своих любимых островов, превратившись в бездыханные трупы.

На вечернем совещании у командования дивизионом Шестернев, как и обещал, рассказал о моем методе борьбы с неприятельскими полевыми мортирами. Он так и назвал – метод Головко. Умные высокоблагородия, записали здравые мысли, обещали все тщательно проработать и выдать к утру рекомендации. Просьбу о привлечении к делу флотских сигнальщиков сочли здравой, Григорович обещал подать командиру бригады соответствующий рапорт. В конце совещания Григорович отчитал меня за внешний вид солдат моей батареи.

Мои батарейцы, как и вся русская армия, были одеты в белые гимнастерки и светлые шаровары, представляя собой отличную мишень на фоне зелени. Я же хотел сделать снаряжение солдат менее приметным в данной местности. Этот способ я подсмотрел у пехотинцев. Проще говоря, обмундирование я заставил окрашивать, проваривая гимнастерки и шаровары вместе с зелеными стеблями местной травы. Окрашивание было неравномерным, с непонятными пятнами, какое-то зелено-желтое получалось. Тем не менее, мои солдаты стали не так заметны на позициях. Но высшему начальству такой внешний вид моих солдат не понравился. Не смолчал я, огрызнулся. Предложил командиру дивизиона раздобыть фабричную краску, как это делают пехотинцы 137-го Неженского полка. Чуть ли не скрепя зубами Григорович пообещал изучить этот вопрос. К моему счастью подполковник не приказал выстирать обмундирование.

Уставший и измотанный я прибыл на батарею. Меня ожидал остывший ужин и теплая от жары кружка с вином.

Утром в порядках противника я отметил подозрительную активность. В бинокль хорошо были видны столбы пыли в тылу неприятеля, поднятые по всей видимости, множеством ног солдат. Вероятно, ночью генерал Нодзу получил подкрепления, ведь японские корабли курсируют в этой части Желтого моря беспрепятственно.

Вступивший в командование морскими силами после гибели вице-адмирала Макарова контр-адмирал Витгефт, похоже, отказался от борьбы за господство русского флота на море, а направил все свои усилия на укрепление обороны крепости Порт-Артур. Вот и получается, что японцы в любое удобное для них время могут снабжать свой десант живой силой, боеприпасами и продовольствием. А если выпустить в море несколько наших кораблей, да оседлать линии снабжения, то японцам несдобровать. Без патронов, снарядов и с пустыми желудками японские войска долго не протянут. Местных китайцев солдаты генерала Нодзу, я думаю, уже ограбили, забрав съестные припасы. Это я так рассуждал с позиции командира батареи, не владея полной информацией обо всех сражениях на театре военных действий. Ладно, рассуждать будем в мирное время, сейчас нужно провести тщательный осмотр батареи, проверить ее готовность к ведению боя.

Первая линия окопов 137-го Неженского полка покрылась сплошными разрывами. Японцы били по пехоте орудиями разных калибров. Я включился в контрбатарейную перестрелку, но пока не достиг существенных результатов. Японских орудий на нашем участке было значительно больше. И что примечательно, особенно много снарядов сыпалось на стыке двух батальонов полка. Видимо нащупали японцы слабое место в обороне пехоты. Затем в атаку пошла японская пехота. Такого количества противника мне не приходилось видеть. Все поле покрыли

Закладка:

Около полусотни солдат неприятеля, перевалив через опустевшие русские окопы, не бросились на пехоту с тыла, а направились бегом к моей батарее. Мои батарейцы хорошие солдаты, могут отлично стрелять из орудий, но в пехотном бою они слабоваты. Быстро развернули два орудия в сторону надвигающейся угрозы. Дали всего по три выстрела шрапнелью, больше не успели, расстояние японцы быстро сократили.

По моей команде расчеты первой полубатареи открыли огонь из карабинов. Я взял в левую руку револьвер, а в правой руке сжимал эфес сабли. Пришел черед сойтись с врагом лицом к лицу, надеюсь, уроки Прохора и Дорохова помогут мне выжить. Дальше думать стало некогда. Набегающих врагов поражал из револьвера, рубил саблей. Старался уклоняться от колющих ударов штыками винтовок. Один маленький, но юркий японский солдат подобрался ко мне сбоку и нанес удар штыком. Я непроизвольно немного сместился, услышал треск разрываемой материи мундира и ощутил жжение в левой части груди. Сделав полшага в сторону, наотмашь нанес удар по врагу. Успел заметить, что удар пришелся по рукам японца. Острая сабля отсекла солдату кисти, они так и продолжали сжимать винтовку, которая разорвав мой мундир, упала на землю. Японец в диком крике взмахнул обрубками рук, забрызгал меня своей кровью с головы до ног. Не могу объяснить, но какое-то чувство заставило меня присесть и в этот момент над головой свистнула сабля японского офицера. Не поднимаясь, нанес удар своей саблей на уровне ног противника. Попал удачно, одна нога врага подломилась в коленном суставе. Привставая, нанес падающему противнику удар в область шеи. Все, этот офицер мне не соперник, надо с остальными японцами разбираться. Оглянулся вокруг себя и увидел только русские пехотные мундиры, все японские солдаты уже расстались с жизнью. Оказалось, нам на выручку пришел взвод резервной роты Нежинского полка. Не будь их, еще неизвестно чем закончилась бы схватка на позиции полубатареи.

- Ваше благородие, у вас весь мундир разорван, я вижу, вы ранены, - тряс меня за плечо пехотный санитар. – Вам надо срочно в лазарет.

- Потом солдат, мне надо посмотреть, кто из моих пушкарей остался живым.

- Как знаете, ваше благородие, я с вами не могу долго находиться, другим раненым помощь требуется.

Я начал осматриваться. Прореху в обороне пехота ликвидировала, подведя резервы. Позиция полубатареи была завалена телами врагов и моих солдат. Быстро организовал разбор человеческих завалов, старались спасать живых. Боже, как их мало уцелело! Командиры моих полубатарей прислали помощь. Архипыч лично прибежал. Не обращая внимания на мои протесты, отвел меня к снарядным ящикам, начал обмывать меня и обрабатывать рану.

- Повезло вам, ваше благородие, - ворчливо заметил Архипыч, - штык скользнул по ребру, но глубоко кожу вам попортил. – Неужто нельзя было уйти с полубатареи?

- Уйти и бросить своих солдат? Вы, Архипыч, бросили бы?

- Так то же наше дело солдатское биться с врагом и погибать, если доведется. А вам, офицерам, надо нами командовать.

- Уходить и уводить батарейцев было нельзя. Японцы бы взорвали все наши орудия и снаряды. Глядишь и к лазарету бы добрались, могли погибнуть все раненные. Вы лучше скажите мне, мы успешно отбились?

- Побили нас сильно, я имею в виду пехоту. У меня только двое раненых, у прапорщика Митрохина один канонир-подносчик убит. А вот в первой полубатарее всего десятка полтора живых наберется, остальные убиты и ранены Вот и вы, ваше благородие, японцем отмечены. Как теперича воевать будем?

- Посмотрим, кто уцелел, хорошо бы командиры орудий не пострадали, а остальных наберем из других полубатарей, придется воевать неполным составом.

- Можно из обозников кого-то забрать, тех, у кого что-то в голове есть, окромя овса и сена. А еще лучше у командира дивизиона людей выпросить.

- Последний раз подполковник Григорович говорил, что резервов у него пока нет.

- А вы направьте ему рапорт после сегодняшнего боя, может, найдет кого-нибудь. Я перевязку вам закончил. Хорошо бы, ваше благородие, вам полежать, отдохнуть. Но вы не согласитесь. Я сейчас сбегаю к вам в палатку, принесу вам другой мундир, а то в этом тряпье вы страшно выглядите.

Унтер-офицер ушел, а я стал себя рассматривать. Шаровары целые, сапоги на месте, а всего остального нет, валяются какие-то окровавленные тряпки. Перевязку мне Архипыч сделал хорошо, не мешала движению. Только сейчас я начал ощущать рану, она отзывалась тупой и ноющей болью. В бою, я на нее не обращал внимания, потому-что сконцентрировал все свое внимание на желании выжить. На сей раз мне удалось, а дальше видно будет.

Переодевшись, начал заниматься комплектованием первой полубатареи, ведь уцелел только один унтер-офицер и три наводчика, остальные - подносчики, всего двенадцать человек. Один командир орудия убит, а двое ранены, правда, я питаю надежду, что через пару дней они смогут командовать. Еще семь человек раненых в лазарете, остальные погибли, их в строй не вернешь.

Полностью закончить перестановку в батарее мне помешали японцы, вновь пойдя в атаку. Вот неугомонные создания, вновь нацелились на прежнее место прорыва. Не угадали, теперь я прикрою это место всеми орудиями полубатареи. Конечно, точность огня в первой полубатарее пострадала, ну, нельзя требовать прицельной стрельбы от не притертого друг к другу расчета, к тому же неполного. С горем пополам, мы смогли достичь неплохого темпа стрельбы. Я лично вносил коррективы в наводку орудий, если наводчики не успевали. До роты пехоты мы успели выкосить, прежде чем японцы опомнились и начали отступление.

Нелегко далась мне эта атака врага, дурно стало в самом конце, все вокруг зашаталось почему-то. Все оказалось просто. Рана открылась, пропитав мой мундир насквозь кровью, вот и сейчас она маленькими каплями скатывалась на шаровары. Отдал команду прапорщику Митрохину заменить меня, пока буду ходить в лазарет.

Санитары помогли мне

Закладка:

- Подпоручик, - услышал я голос штабс-капитана Корде, - обождите меня, пожалуйста. – Эскулапы закончат бинтовать мне руку, вернемся на позиции вместе.

- Хорошо, я постою на свежем воздухе.

Свежим воздух можно назвать относительно. Стояла жара, солнце палило нещадно. Но оставаться в палатке лазарета было выше моих сил. Со всех сторон доносились стоны и крики раненых. Кто-то молился, а кто-то выл на одной ноте, а кто-то матерился на все лады. Наших врачей нужно награждать регулярно, они сколько мук и страданий через себя пропускают.

- Вы к себе на батарею? – осведомился Корде.

- Да.

- Зацепило сильно?

- Рана глубокая и длинная. Японец штыком достал.

- На батарее рукопашная схватка была или в атаку ходили?

- Японцы прорвались на первую полубатарею, пришлось отбиваться. Пехотинцы помогли, а так не знаю, удалось бы отбиться. А вы, похоже, пулю поймали?

- Как это приключилось, ума не приложу, не заметил. Врач сказал, пуля прошла навылет, кость не задета. В лазарете задерживаться не могу, офицеров в моем батальоне повыбили много. Да и солдат осталась половина. Усилит неприятель атаки - можем не устоять, все поляжем, а по нашим трупам японцы пойдут дальше.

- Я утром заметил, что к противнику подошло подкрепление.

- Точно подошло. Я осматривал несколько трупов японцев. Они обмундированы и вооружены лучше прежних. У всех новая амуниция и винтовки, возраст до двадцати пяти лет. Смею предположить, мы столкнулись со свежими хорошо обученными вражескими силами.

- А что ваше начальство говорит?

- Полковник Истомин пытается у начальника дивизии - генерал-лейтенанта Смирнского выпросить резервы, пока безуспешно.

- У меня тоже проблем с комплектованием расчетов много. Командир орудия погиб, другие ранены, пришлось наводчиков на командование назначать. Так, что за точность огня не обессудьте, Сергей Петрович, буду делать все, что смогу.

До вечера нас противник не беспокоил, впрочем, как и мы его.

Наутро перед нашими пехотными позициями появились японцы под белым флагом с красным крестом. Через переводчика они объяснили нашим пехотным офицерам, что хотят собрать и захоронить своих солдат, опасаются эпидемий, могущих вспыхнуть от жары. В принципе, враги правы, пусть убирают своих воинов, попахивать они стали и очень сильно. Своих павших солдат и офицеров мы захоронили еще вчера вечером. Около полусотни японцев собрали в наших тылах и тоже схоронили в общей могиле. Весь день боевые действия не велись на всем протяжении фронта. У меня было время позаниматься с вновь укомплектованными расчетами.

Вечером состоялось совещание у командира дивизиона. Подполковник Григорович отметил, что сегодня ночью к нам прибудет пехотное подкрепление из семи маршевых рот. К утру следует ожидать прибытие двух Сибирских корпусов с артиллерией и конницей. Наш XVII корпус завтра на неделю выведут в тыл на отдых и пополнение, затем по очереди будут отводить другие подразделения. Это делается с той целью, чтобы к середине июля корпусы, дивизии, бригады и полки были укомплектованы до штатной численности. Как будут развиваться события после озвученной даты, Григорович не знает, но предполагает, что предстоит наступление. Кратко командир дивизиона сообщил о действиях других наших армий. 1-я армия потеснила японцев, но отбросить к городу Бицзыво не удалось, противник упорно сражается. 2-я армия несет большие потери от корабельного огня, город Дальний - сейчас временная база части японского флота. О каком-либо наступлении на врага речи нет. Наши войска закапываются в землю основательно. Вне зоны досягаемости корабельной артиллерии накапливаются резервы, чтобы в нужный момент организовать наступление.

Еще Григорович обрадовал информацией о действиях нашего флота, вернее о части флота, базирующейся во Владивостоке. Этот немногочисленный отряд крейсеров начал действовать на морских коммуникациях противника. Отряду удалось потопить пятнадцать пароходов с боеприпасами и двенадцать транспортов с живой силой. Эта информация очень меня обрадовала. Ну, наконец-то, флот начал активно противодействовать японцам. Главным силам тоже не помешало бы пройтись по морю попугать японских адмиралов.

Глава 12

«…кто не знает обстановки – гор, лесов, круч, оврагов, топей и болот, тот не может вести войско; кто не обращается к местным проводникам, тот не может воспользоваться выгодами местности».

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Долгожданный отдых, как это заманчиво звучит и как это происходит на самом деле в армии, может понять только тот человек, который хоть на короткое время окунулся в армейскую жизнь.

От передовых позиций мы удалились на пять верст, развернули огромный палаточный город. Никакого частокола и колючей проволоки не строили и не натягивали. Но караулов назначили множество по причине наплыва большого количества представителей местного населения. Китайцы хотели нам что-то продать, а что-то купить. Устраивать базары командование запретило. Казаки при помощи крепкого слова и нагаек разогнали непрошеных гостей на удаление более версты.

Пополнение мы действительно получили. Я впервые смог укомплектовать батарею офицерами, унтер-офицерами и нижними чинами согласно штатному расписанию. С позволения командира бригады моя батарея в качестве эксперимента формировалась из трех взводов трехорудийного состава. Один взвод комплектовался трофейными орудиями. Унтер-офицеры достались мне обученные, в смысле знали, что такое артиллерия и для чего она предназначена. На должности командиров взводов назначили офицеров из пополнения. Взводами командовали: первым - прапорщик Переметов, вторым - прапорщик Иванов, третьим - прапорщик Улыбин. Всех их призвали из запаса, до этого по разным причинам они были отставлены от военной службы. Немолодые, имеющие приличный жизненный опыт, новые офицеры включились в работу с подчиненными. Прапорщика Митрохина я перевел старшим офицером батареи, на него возлагалась координация действий всех взводов в бою, разведка новых целей. Архипыч стал у меня помощником по вопросам тылового обеспечения, то есть под его руку отошли все хозяйственные и транспортные роты. А потом я начал тренировать батарею. Все же хорошо, когда с пополнением приходят настоящие артиллеристы.

Закладка:

Глядя на мои занятия, учебой «заразился» весь дивизион. И никто из господ офицеров не пришел ко мне с предъявлением претензий об излишнем служебном рвении. Понимали, что с обученными солдатами воевать легче.

По вечерам я писал письма любимой жене. Боже, как я соскучился по ней! У нас все так быстро произошло. Я в полной мере не успел насладился нежностью и красотой своей Любочки. Кажется, я и сейчас ощущаю на своих губах ее страстные и неумелые поцелуи. Да, были у нас несколько ночей безумства любви. Двое молодых и здоровых людей любили друг друга до потери сознания. Вспомнил и сердце сжалось от тоски по жене. Как там сейчас она? Беременность хоть и носит временный характер, но длительна по времени и тяжело переносится многими женщинами. В последнем письме Любочка написала о своем положении, но сообщила, как мне показалось, как-то стыдливо. А чего стыдиться, замужняя женщина имеет полное право рожать детей от законного супруга. Это внебрачные связи и дети могут навредить репутации, но у нас с этим все в порядке.

- Вы дадите мне возможность присесть в вашей палатке, Станислав Владимирович? – спросил разрешения подполковник Терехов. – Я к вам обращаюсь, а у вас такое умиротворенное лицо и вы меня совершенно не слышали.

- Извините, ваше высокоблагородие, жене письмо писал, о ней думал.

- Жена это хорошо, даже замечательно. А молодая и красивая жена, замечательно вдвойне. Наладилась у вас переписка?

- Да, письма поступают регулярно.

- Вот и славно. А чего это вы на меня так пристально смотрите, Станислав Владимирович?

- Обычно вы внезапно появляетесь. Вы словно предвестник каких-то важных событий. Я, честно сказать, никак не привыкну к этому. И не могу взять в толк, за какие такие заслуги я удостоен чести общаться с вами.

- Я вам уже говорил, что вы мне симпатичны как грамотный и думающий офицер. Вы склонны к проведению анализа обстановки, умеете ориентироваться в сложной ситуации. Принимаете верные решения. О вашей храбрости я наслышан. Вступить в рукопашную с превосходящими силами противника на батареи не каждый сможет. К тому же вы не болтливы.

- Отступать было поздно и я не хотел, чтобы моя батарея потеряла вооружение. Так я не ошибся в своих предположениях?

- Не ошиблись. Я уже вторую неделю состою при штабе генерал-лейтенанта Линевича, занимаюсь той же работой. Сбор, анализ и передача высшему командованию информации о противнике, о возможных его действиях и замыслах. Недавно присутствовал на совещании в ставке главнокомандующего. Много там собралось генералов и адмиралов, наместник адмирал Алексеев присутствовал. Основной вопрос, поднимаемый на совещании - способы ведения войны с японцами. Генерал Линевич предлагает нанести по японцам удар всеми тремя армиями одновременно. Сконцентрировать на небольшом участке артиллерию. С ее помощью пробить брешь в оборонительных порядках противника. В прорыв ввести конницу, дав ей возможность посеять панику в тылах. Тем временем пехотные части устремятся за конницей в прорыв, постепенно его расширяя и расчленяя оборону врага на несколько частей. Затем разбитые части окружать и принуждать к сдаче в плен или уничтожать.

- Пока будут поступать подкрепления к японцам морем, мы их не сможем быстро опрокинуть и сбросить в море. Насколько я осведомлен, правда, мои сведения уже устарели, японцы на море чувствуют себя вольготно.

- Вы совершенно правы. До этого совещания о событиях на море я также думал. Однако контр-адмирал Витгефт, командующий военно-морским флотом, доложил, что нашим морским силам удалось существенно проредить японский флот. В мае удалось загнать на мины два мощных эскадренных броненосца японцев «Хацусэ» и «Ясима». Эти два судна, получив серьезные повреждения, затонули. Наш флот занял пассивную позицию, не предпринимал никаких серьезных действий до создания группировки подводных лодок. Оказалось, контр-адмирал Витгефт очень давно занимался вопросами освоения подводного флота. Сейчас в его распоряжении девять лодок, создалась эдакая стая акул.

Японцы, блокируя Порт-Артур, расположили группировку кораблей вне досягаемости крепостной артиллерии, встав на якоря. Наши моряки все судоходные фарватеры засыпали минами. Траление мин японцами предпринимается, но наши миноносцы успевают вовремя пресечь их действия. Получается, что японцы не могут приблизиться к Порт-Артуру для обстрела внутреннего рейда, а мы не можем выйти в открытое море всей эскадрой, так как можем попасть под огонь неприятельских кораблей.

Пока японцы отвлекались на мины, контр-адмирал Витгефт приказал подводным лодкам скрытно зайти японской группировке в тыл и нанести удар. Подводники - молодцы. Потопили эскадренный броненосец «Микаса» двумя торпедами, а броненосные крейсера «Касуга», «Ниссин» взорвались от попадания торпед в район артиллерийских погребов. Через пару дней остатки группировки ушли на временную базу в порт Дальний. Естественно их там никто в покое не оставил. Вся акватория бухты, имеется в виду глубокие места, была заминирована. Подводные лодки продолжив скрытно наносить удары, утопили эскадренный броненосец «Асахи». Сейчас его кормовая часть, по словам адмирала, торчит посреди бухты.

Надводные корабли нашей эскадры броненосцы: «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет» и броненосные крейсеры: «Баян», «Рюрик» и «Россия» в сопровождении нескольких бронепалубных крейсеров и эскадренных миноносцев несколько раз подходили на дальность уверенного поражения противника. Пользуясь данными корректировщиков, скрытно высаженных на побережье, сильно повредили броненосные крейсеры «Идзумо», «Ивате», «Асама». Кстати, крейсер «Идзумо», получив повреждения, спасаясь от затопления, попытался выйти на мелководье. Выйти удалось, но по неизвестной причине он завалился на левый борт. От падения взорвались котлы, образовав огромную пробоину в кормовой части.

Минные транспорты «Енисей» и «Амур» произвели дополнительное минирование подходов к Дальнему со стороны открытого моря. Точных данных нет, но, по словам контр-адмирала Витгефта, японцы потеряли на минах несколько миноносцев и сильно поврежден бронепалубный крейсер «Такасаго».

Посильный вклад в борьбу на море вносит Владивостокская эскадра. Она учиняет настоящий террор вблизи японских берегов, отправляя на дно большинство транспортов, которые не успели укрыться в портах. Были случаи, когда под горячую руку наших моряков попадали транспорты иностранных государств. Досмотровые команды такие суда осматривали и если там находился военный груз, экипажи интернировали, а транспорты отправляли на дно.

- А у японцев нет подводных лодок?

- По утверждениям контр-адмирала Витгефта японцы делают ставку на надводный флот. У них новые и мощные корабли, построенные с использованием передового опыта и новых технологий на верфях Великобритании и САСШ. Скажу откровенно, море не моя парафия, я больше по сухопутным делам.

- Хорошие новости, очень хорошие.

Закладка:

- Александр Петрович, а вы думаете это все реально, о чем вы мне поведали?

- Одновременная атака противника с суши и с моря это очень хорошо. Японцы не будут знать, куда им больше направить сил. Атаковать мы на суше сможем, через пару недель общая численность войск трех армий достигнет двухсот пятидесяти тысяч. Сколько стволов артиллерии прибудет, не знаю, ее выгребают везде. Если все пойдет нормально, то, думаю, одолеем японцев.

- У меня на родине есть поговорка – дай, Боже, нашему теленку волка съесть. Полагаю, бои будут очень тяжелыми и кровопролитными.

- Войны без крови не бывает. Я очень прошу вас, Станислав Владимирович, уцелейте обязательно.

- Сам этого хочу. Ждем с женой прибавления в семействе.

- Поздравляю. Вы хорошо воюете и на семейном фронте не отстаете, молодец.

Подполковник пожал мне руку и покинул палатку.

Два дня мы нормально отдыхали и готовились. Мне сняли швы. В зеркало рассмотрел на рубец. Ничего так, ровный и аккуратный получился шов, правда, пока еще розовый. Думаю, к моему возвращению домой он станет менее заметным.

Вернувшись на позиции, начали вновь строить укрепления для орудий. Наши прежние- заняты другими артиллеристами.

Каждый день прибывали свежие пехотные части. Они в основном располагались в нашем тылу, развернув палаточные городки. Вместе с пехотой подходили артиллерийские части. Такого разнообразия конструкций и калибров орудий мне ранее не приходилось видеть. Были даже дульнозарядные старые бронзовые пушки, стреляющие ядрами. Где их интересно нашли?

Как-то возвращаясь из штаба дивизиона, обратил внимание на разворачивающийся в нашем тылу дивизион пушек неизвестной мне конструкции. Среднего размера орудия, калибром пять-шесть дюймов, с довольно длинным стволом, имели какую-то непонятную конструкцию на конце ствола, и самое главное, были снабжены металлическими щитами для защиты расчета. Любопытство взяло верх. Решил подойти поинтересоваться. Командовал этими орудиями немолодой подполковник.

- Ваше высокоблагородие, подпоручик Головко, разрешите обратиться? – представился я подполковнику.

- Подполковник Лебедев, слушаю вас подпоручик, - уставшим голосом ответил подполковник.

- Я командую батареей, которая перед вами занимает позиции. Вот, увидел орудия незнакомой конструкции и решил посмотреть. Разрешите? А лучше расскажите, если не затруднительно.

- Это, молодой человек, гаубица модели С 5 калибром почти в пять дюймов. Выпускалась до середины прошлого века. Неплохая, хочу сказать, гаубица. Довольно мощный фугасный снаряд, есть к ней и зажигательный боеприпас. Дальность почти десять с половиной верст. В общем мощная и надежная гаубица.

- Я таких раньше не видел и в училище с такой конструкцией нас не знакомили.

- Её сняли с вооружения более сорока лет назад. Много ушло в переплавку, а много поставили на длительное хранение. По моему мнению, предание забвению этой гаубицы ошибочно.

- Если сняли с вооружения, значит, есть недостатки.

- Существенный недостаток этой гаубицы - малый ресурс ствола, всего до тысячи выстрелов. В остальном, гаубица превосходная. Лафетная часть хорошо продумана, прицельные приспособления, хоть и примитивны, но надежны. Противооткатные устройства пружинного типа просты, имеют хорошую ремонтопригодность. Как по мне, эту гаубицу надо было модернизировать немного, и она бы показала все свои отличные качества. Если есть интерес, приходите ко мне в гости, чуть позже, когда мы обустроимся.

- С вашего разрешения, ваше высокоблагородие, я могу поверхностно осмотреть орудия?

- Смотрите. За просмотр денег не берем, - усмехнулся подполковник.

Не мешая расчетам, я стал осматривать орудия. Отличная, по моему мнению, конструкция. Все продумано и рационально. Надо будет у подполковника попросить описание сего чуда. Странно, почему такую красавицу сняли с вооружения? Еще раз осмотрел орудие. Невольно потряс головой. На затворе гаубицы красовался герб графа Головко. Вначале я подумал, что ошибся. Присмотрелся внимательней, ошибки нет, это герб моей семьи. Загадка, однако, и кто мне поможет ее разгадать? Простившись с подполковником, побрел в свою палатку. Всю ночь ворочался, думал о гаубице и о гербе семьи на ней. Завтра, если получится, схожу к Лебедеву, расспрошу более подробно.

С утра началась сплошная круговерть. Поступил приказ о наступлении. В полосе нашей обороны развернули несколько артиллерийских дивизионов. Орудия стояли друг от друга на удалении четырех-пяти метров. Сколько орудий приходилось на сто шагов фронта затрудняюсь ответить, но думаю, очень много. И вот по общей команде орудия открыли огонь одновременно. Моя батарея обрабатывала передовую линию окопов, выпуская снаряды с максимальной скорострельностью. Дивизион гаубиц С 5 стрелял реже, но звук выстрела был громким и хлестким. Перед позициями поднимались клубы пыли. У нас пыль тоже была, но у гаубичников её значительно больше.

Наблюдал в бинокль результаты стрельбы. Честно сказать, рассмотреть что-либо тяжело, везде сплошной стеной встают разрывы. На вражеских позициях видны ярко оранжевые вспышки, похоже, что-то загорелась. Вносить коррективы в стрельбу моих орудий было трудно.

После часовой канонады вперед устремилась кавалерия, а за ней следом двинулись пехотные полки. Мне поступил приказ осуществлять прикрытие нашего старого знакомого - 137-го Нежинского полка.

Продвигаться по перепаханным снарядами вражеским позициям было практически невозможно. Повсюду зияли разной глубины воронки, валялись ошметки человеческих тел, земля казалось, горела. Примерно три версты преодолевали около двух часов. Третью линию обороны японцы оборудовали, похоже, давно. Наших пехотинцев они встретили плотным пулеметным и артиллерийским огнем. Раздумывать некогда. Орудия привели в боевое положения, и начали вести огонь по противнику. За нами подтянулся дивизион гаубиц С 5, также включились в борьбу с артиллерийскими батареями. А спустя полчаса вновь позиции японцев стали походить на вспаханное поле, где уцелеть чему-либо живому - не дано.

К исходу дня вышли к поселку Футдзяо. Сам поселок и его окрестности японцы превратили в мощный узел обороны. В несколько линий вырыты окопы, на господствующих высотах расположены артиллерийские батареи. Большое количество пехоты противника заняли пустующие траншеи.

От командования XVII корпуса поступил приказ временно стать в оборону. Ожидали сведений о боях на флангах. По моим прикидкам, мы вклинились во вражескую оборону верст на десять. Врежут японцы нам по флангам, окажемся в окружении. Чуть погодя, в двухстах мерах в тылу моей батареи начал окапываться дивизион подполковника Лебедева.

Архипыч дело знал хорошо. На батарею вовремя были доставлены снаряды и питание,

Закладка:

До наступления темноты поступили сведения, что фронт врага прорван по всей линии соприкосновения. Противник спешно отводит войска и закрепляется на новых рубежах. Нам приказано не допустить контрнаступления всеми доступными средствами.

Получил доклады от командиров взводов. Ранеными в общей сложности потеряли шестнадцать человек, тяжелораненых и убитых, слава Богу, нет. Всех раненых отправили в тыл.

Прапорщика Митрохина царапнул вражеский осколок по правой руке. В лазарете рану обработали и перевязали. Мой старший офицер батареи службу нести способен. Всем офицерам батареи приказал усилить бдительность на позициях. Японцев мы разозлили сильно, могут рискнуть провести ночную атаку.

Уже в сумерках я отправился на позиции 137-го Нежинского полка, для уточнения обстановки и дальнейших планов действий. Из дивизиона приказы запаздывали прилично. В палатке штабс-капитана Корде встретился с командиром полка Истоминым.

- Здравия желаю, выше высокоблагородие, подпоручик Головко, прибыл к штабс-капитану Корде для координации дальнейших совместных действий, - четко отрапортовал полковнику.

- С памятью и со зрением у меня, Головко, все в порядке, - улыбнулся Истомин. – Хорошо ты сегодня японцев поджарил, горели отлично.

- Извините, ваше высокоблагородие, жег не я, нет у меня зажигательных снарядов, это дивизион подполковника Лебедева постарался.

- Юрия Васильевича дивизион?

- Имя отчество подполковника я не знаю, не успел, как следует познакомиться, началось наступление.

- Ну, такой, с пшеничными усами, примерно моего возраста, на голову вас подпоручик ниже, глаза темно карие.

- Похож подполковник по вашему описанию.

- Вот свезло, свояка встретил. Проводите меня, Головко, к нему в дивизион. Когда еще доведется свидеться?

Я, Корде, полковник и адъютант командира полка гуськом отправились к позициям гаубиц. Способ передвижения диктовала наступившая ночь. Пришлось выступать в качестве проводника. Встреча родственников прошла в теплой обстановке. Мы с Корде, чтобы не мешать общаться Истомину с Лебедевым, ушли в мою палатку.

Штабс-капитан рассказал, что по сведениям, полученным из штаба дивизии, завтра ожидается наступление. Мы должны утром овладеть Футдзяо и закрепиться на этих позициях. Через этот поселок проходят три главные дороги провинции. Одна из них ведет к морю, к городу Такушан. По этим дорогам, предположительно будут отступать японцы, разбитые у нас на флангах. По словам Сергея Петровича, нам может завтра достаться и очень сильно. Неизвестно, сколько войск японцев бросится в сторону Футдзяо, а потом на Такушан.

Проводив Корде, пришлось поднимать Архипыча и отправлять на дивизионные склады за снарядами. Пусть лучше будет два комплекта, чем остаться без снарядов вообще.

Спал я плохо, часто просыпался и прислушивался. Мне почему то казалось, что японцы, пройдя окопы пехоты, приближаются к нашим позициям. Не выспался толком, и рассвет встретил на ногах. Архипыч контролировал выдачу завтрака личному составу батареи. Я ограничился чашкой горячего чая и галетами.

Пожаловал подполковник Лебедев, я ему предложил чаю.

- Как, подпоручик, планируете организовать поддержку пехотного полка? – поинтересовался подполковник, отхлебывая из чашки чай. – Японцев в поселке многовато.

- Думаю, главное сбить японскую артиллерию на высотах, чтобы они не смогли наносить по нашим пехотинцам удары. Затем переключиться всей батареей на поселок. Там в основном глиняные дома, крытые камышовыми матами, что-то обязательно загорится.

- Давайте я займусь батареями на сопках, есть у меня в достатке зажигательных снарядов. Затем переключусь на поселок. Вы тем временем в максимальном темпе накрываете позиции пехоты.

- Ваше высокоблагородие, а если одну вашу батарею сразу нацелить на поселок и пожечь все, что может гореть. Думаю, японцам такой расклад не понравится.

- Тогда первая и вторая мои батареи бьют по сопкам, а третья накроет поселок. Окопы, молодой человек на вашей совести. Истомин подготовится к атаке и даст нам знать.

- А другие полки 35-й пехотной дивизии далеко от нас?

- Связь налажена только с 139-м пехотным Моршанским полком, он в пяти верстах справа от нас вышел к деревушке Чутантау. Где остальные неизвестно. Посланные Истоминым гонцы еще не вернулись или сгинули, или не нашли свои полки. Будем воевать, как договорились с полковником. У вас связи со своим дивизионом нет?

- Вчера вечером мой унтер-офицер побывал на складах. В последний момент вырвал снаряды. Штаб дивизиона снимался с места, направляясь на юг. Никаких приказов я до сегодняшнего утра не получал.

- Тогда открываем огонь в восемь тридцать и кидаем снаряды полчаса. По результатам, если кого не добьем, вновь бить начнем. Смотрите свою пехоту не бейте.

Быстро собрал своих офицеров, распределил между взводами основные цели. Приказал беречь людей и вести прицельный огонь.

В назначенное время начали обстрел вражеских позиций. Фугасные снаряды моих трехдюймовок ложились кучно по окопам японцев, а одна батарея Лебедева жгла поселок. Наблюдал в бинокль мощные оранжево-красные взрывы среди строений поселка. Видел множество людей, пытающихся спастись от пламени, некоторые убегающие пылали. Гражданские это люди или японские солдаты- разобрать было трудно из-за большого расстояния.

Затем в атаку пошел 137-й Нежинский полк. Японцы встретили наступающих пехотинцев слабым огнем, похоже, противнику здорово досталось от нашей артиллерии.

Оставил третий взвод Улыбина прикрывать, а взводы Переметова и Иванова отправил ближе к захваченным японским окопам - вдруг японцы где-то окопались и усиленно обороняются. Свой наблюдательный пункт перенес в первый взвод, а Митрохин обосновался во взводе Иванова.

Дома в Футдзяо прогорели быстро, дым от них нам не мешал, его сносило к югу северным ветром. Пока перемещались, по нам ни разу не выстрелили японские артиллеристы с сопок. Лебедев их видно сжег основательно. Жаль, конечно, могли бы обзавестись еще несколькими орудиями. Если нам предстоит отбиваться от бегущих японцев, то лишними орудия не будут.

Спустя час остатки поселка были заняты пехотой. Слабое сопротивление отдельных групп японских солдат было жестко подавлено. Пленных никто не брал, за исключением двух офицеров, доставленных на допрос к полковнику Истомину.

Меня и подполковника Лебедева пригласили на совещание в штаб 137-го Нежинского полка.

- По сведениям, полученным от пленных японцев, мы знаем, что сегодня ночью японская пехота, численностью до полка с обозами и артиллерией, покинула поселок Футдзяо, - доносил нам информацию Истомин. – Отступление прикрывали три роты пехоты и четыре орудия. Вот потому мы так легко взяли позиции. Но японцы утверждают, что ближе к полудню следует ожидать подхода с северо-западного направления не менее двух полков пехоты. Сколько будет с ними артиллерии, японские офицеры не знают. Предполагается, что с пехотой будет большой обоз с ранеными и имуществом. Наша задача не изменилась. Необходимо закрепиться на отвоеванных позициях и не дать противнику уйти без боя к порту Такушан.

Закладка:

С Лебедевым мы решили вопросы быстро. На сопках разместили каждый по одной батарее. С 5 будут громить середину колон противника, а мои взводы- головную часть. В поселке тоже разместили по взводу, это уже непосредственная поддержка пехоты.

Меня не оставляла мысль о нашей коннице. Ведь я отчетливо видел, как в прорыв входили кавалеристы. Не могли их всех выбить японцы, слишком подвижные подразделения. Наверное и на других участках кавалерия ушла в прорыв. Тогда где эти мужественные воины? Больше чем уверен, что в массе кавалерии были казачьи части из Приамурья. Вот они к этой местности привычны и должны знать, как выходить из сложной ситуации. Мыслительный процесс не мешал мне обойти все позиции батареи и проконтролировать качество подготовки огневых рубежей.

В поселке прапорщик Улыбин предложил укрыть трехдюймовки в разрушенных зданиях в центре. А затем, в случае возникновения опасности на каком-то участке, перекатывать в том направлении орудия. В принципе мысль здравая, не сразу можно будет обнаружить, откуда японцам прилетают гостинцы. Дал разрешение.

Архипыч, как всегда, своевременно организовал питание батарейцев. Он мне доложил, что продовольствия у нас припасено всего на пять суток, если кормить солдат согласно нормам. Я приказал кормить людей, как следует, не экономить, надеялся, что в скором времени соединимся с основными силами.

К полудню основной объем работ по оборудованию позиций закончили, сейчас занимались маскировкой. Солнце уже в зените, а противник не появился, даже не видно пылевых столбов, поднимаемых тысячами ног и копыт. Неужели японские офицеры соврали?

В три часа по полудню с северо-запада появились японские войска. Мне показалось, что к нам ползет очень большая и толстая серо-зеленая змея, а на самом деле, по узкой дороге шла неприятельская пехота плечо к плечу. На подходах к Футдзяо дорогу стискивали в объятиях гряды сопок, не позволяя пехоте маневрировать. Другого нормального пути в округе не было. Тропы, конечно, были, но протащить по ним артиллерию и обозы невозможно, пехота и та с трудом пройдет. По этой причине противник использовал единственно доступный путь. Сколько же этих гадских японцев идет к нам в гости, задал я себе мысленно вопрос? А сколько бы ни было, воевать придется, также мысленно ответил себе.

Улетел в сторону противника первый пристрелочный снаряд гаубицы С 5. Я невольно посмотрел в направлении предполагаемого разрыва снаряда. Разрыв был. Но в небо поднялось какое-то красно-зеленое облако и немного земли. О Боже! Облако, это же останки человеческих тел! Снаряд не успевает достичь земли, взрывается в строю японских солдат, разбрасывая в разные стороны их останки. Эмоции в сторону. Отдал приказ взводам открыть огонь по голове колоны. Поднес бинокль к глазам. Результаты разрывов шрапнельных снарядов в плотном строю японских солдат выглядели еще страшнее. Обезображенные шрапнелью солдаты валились под ноги своих товарищей. Их никто не поднимал, их просто перешагивали, строй вновь становился монолитным. Два взвода трехдюймовок вели огонь с предельность скорострельностью. Канониры-подносчики с трудом успевали подносить снаряды. Японцы нам отвечали только стрельбой из винтовок. Но расстояние не позволяло уверено поражать наших солдат. Мы уже закупорили дорогу между сопками, японцам приходилось перелезать через завалы из человеческих тел, но они продолжали медленное продвижение к нашим позициям.

Гаубичники положили серию из десяти-двенадцати зажигательных снарядов в голову колоны. Пылающие солдаты, сжимая в руках винтовки, продолжили наступление. Через несколько шагов они падали, обмундирование продолжало гореть.

Теперь по передовым шеренгам били все орудия моей батареи и дивизиона Лебедева, смешивая то, что было солдатами Японии с землей.

На некоторое время нам удалось остановить передовые шеренги, перенесли огонь дальше вглубь колоны.

Наблюдая в бинокль, я видел, как вражеские солдаты пытались спастись, карабкаясь по крутым склонам сопок вверх. Успеха достигали единицы, остальные катились к подножью, попадая под ноги своих сослуживцев или под наши снаряды.

Японцам удалось на правую возвышенность вытащить пару орудий и открыть огонь по русским войскам, в том числе по позициям моей батареи. Гаубицы подполковника Лебедева заставили замолчать японские орудия в считанные минуты. После этой попытки пехота вновь пошла в наступление. Около получаса стреляли со всех стволов. А потом ко мне на наблюдательный пункт прибежал посыльный от полковника Истомина с приказом о прекращении огня, так как с тыла колонну противника атаковали части нашей кавалерии. Одновременно со мной, стрельбу закончил дивизион Лебедева.

Интересно, где конники нашли среди сопок лазейку, чтобы атаковать японцев? Позже я узнал, что кавалеристы, взяв местных проводников, по тропам вышли во фланг японской колоны и сходу атаковали. Да так рьяно, что чуть не попали под наши снаряды. Поэтому поспешили послать гонца к нам с просьбой прекратить огонь. Примерно через час колонна японцев была полностью уничтожена. В плен взяли три сотни живых и здоровых солдат и офицеров. Захвачен обоз с имуществом, боеприпасами и провизией.

Я прошелся по вражескому обозу, выискивал исправные орудия и снаряды. Всего одно исправное орудие удалось найти. А со снарядами повезло - семь сотен снарядов переправил на позиции батареи. Надо сказать, что добраться до обоза и вернуться обратно на батарею было непросто. С близкого расстояния я увидел результаты стрельбы трехдюймовок и гаубиц. Страшное зрелище. Я повидал многое, но такого видеть не приходилось. Море человеческой крови и горы человеческого мяса, одним словом - жуть. Какой-то адский, дьявольский фарш. Захоронением погибших солдат противника занимались плененные сослуживцы.

Мою батарею тоже не минули скорбные события. Хоть японские пушкари сделали всего несколько выстрелов, но один снаряд все же разорвался на позициях взвода прапорщика Иванова. Материальная часть не пострадала, а прапорщик погиб, тяжело ранен командир орудия и наводчик, легко посекло осколками двух канониров. Я понимаю, что война не бывает без потерь. Но когда гибнут люди, к которым уже привык и которым доверяешь, всегда становится не по себе и больно. Второй взвод возглавил прапорщик Митрохин.

На следующее утро нашу группу разыскал посыльный из штаба корпуса. Доставил приказ о наступлении по направлению к порту Такушан.

Две недели, вступая в ежедневные стычки с отступающими японскими войсками, пробивались к порту. У японцев уже не хватало сил на создание сплошной линии фронта, поэтому организовывали отдельные опорные пункты. Мы, за счет большей численности пехоты и превосходства в артиллерии, били противника нещадно. Но как говорят, раненый зверь всегда опасен, нам тоже

Закладка:

Остался один бросок и мы скинем японцев в море. Это тех, которые не захотят сдаваться. Что примечательно, японцы сдаются с большой неохотой, предпочитают драться и умереть. Мы им предоставляем возможность умереть, снарядов не жалеем.

На подступах к Такушану мое дивизионное начальство почтило меня своим присутствием. Подполковник Григорович лично осматривал позиции батареи, остался доволен. Моя просьба о пополнении была отклонена. Я обратил внимание на перевязанную бинтами голову командира, но спросить постеснялся, зачем беспокоить человека, может у него рана сильно болит. Вот вечером, в узком кругу, по секрету, Шестернев поведал, что Григоровичу разбила голову китайская девчонка, с которой этот немолодой ловелас попытался развлечься.

Наступление началось утром следующего дня. Как обычно первую скрипку играла артиллерия. Ох, постреляли мы от всей души. Высшее командование приказало беречь пехоту, поэтому артподготовка длилась почти час. Нашу пехоту, атаковавшую первую линию окопов, встретил довольно плотный ружейный огонь. Где эти желтолицые воины прятались? Наверное, закопались в землю по самые ноздри. Стрелять мы не могли, была опасность зацепить своих. До второй линии неприятельских окопов русские пехотинцы добежали вместе с японцами. Началась кровавая рукопашная схватка. За счет большей численности японцев размазали по окопам тонким слоем. С третьей линией пришлось повозиться. Это у японцев был последний рубеж обороны. Они его построили и укрепили на совесть. Попытался своими трехдюймовками выковырять противника из укреплений, но существенных результатов не достиг. Маловат калибр против укрепленного противника.

Подполковник Лебедев со своими гаубицами находился в резерве, поэтому командир 137-го Нежинского полка обратился к вышестоящему командованию и затребовал на свои позиции крупнокалиберные гаубицы. Вот это мощь, вот это я понимаю стрельба, вот это настоящий результат! Я мог бы еще долго восхищаться гаубицами, они в щепки разносили блиндажи, позиции батарей и другие земляные укрепления противника. И это снятые с вооружения орудия творят такие чудеса! Дивизион выпустил по врагу не менее четырех десятков снарядов на орудие, в том числе зажигательных. Что могло, горело, а что не горело, уже умерло. Пехота прорвала третью линию обороны и погнала неприятеля к порту. Артиллерия двинулась следом.

Выйдя к окраине города, вся артиллерия заняла открытые позиции и начала обстрел судов, эвакуирующих вражеские войска. Я для себя отметил, что в порту Дунгань, который мы брали ранее, порядка и судов для солдат было больше. Сейчас же отходящие пароходы напоминали виноградную лозу, обильно увешанную гроздьями. Гроздьями на пароходах были неприятельские солдаты. Мы, артиллеристы, подобно сборщикам винограда, точными выстрелами, срезали висевшие гроздья в большую чашу моря. Вдалеке раздался мощный взрыв, наверное, ушедший ранее пароход нарвался на русскую мину. Пусть теперь японцы с Посейдоном общаются. Пушкари Лебедева удачно подожгли большой пароход, а я туда отправил с десяток шрапнельных снарядов для общей суматохи. Пароход некому тушить, солдаты и матросы сами горят.

Тем временем пехота добивала остатки сил неприятеля, пытающихся оказать организованное сопротивление в городе и в порту. Русские солдаты действовали быстро и слажено. Оставив позиции, уцелевшие японские воины в беспорядке отступали к морю, в надежде успеть на отходящие суда или найти какие-либо плавсредства, чтобы покинуть негостеприимный Такушан, где их ждала только смерть. Единицам удавалось попасть на борт парохода, остальные со слезами на глазах, оставались на берегу и гибли от шрапнельных выстрелов или от русских штыков. Сдаваться не желал никто.

Когда пароходы вышли из зоны поражения, мы прекратили стрельбу. Поступил приказ отойти от города на пять верст, оборудовать временный лагерь и заняться обслуживанием орудий. Я отдал необходимые распоряжения, оставил старшим на батарее прапорщика Митрохина. Сам же в компании с капитаном Шестерневым, отправился осматривать город Такушан.

Разоренный город не произвел на меня впечатления. Большинство зданий были разрушены, насладиться архитектурой китайского города не удалось. Величественный буддистский храм в центре города наполовину выгорел, его обитатели исчезли. Вполне вероятно, что японцы в период оккупации разогнали всех монахов, а может они сами покинули опасное место - спросить не у кого. Местное население было мобилизовано для уборки улиц от тел погибших японцев. Рикши свозили трупы за город, где пленные копали огромные могилы. Погибших русских солдат собирали наши похоронные команды, это я так для себя их окрестил. В реалии, сбором занимались санитары. Побродив по городу около часа и набравшись только отрицательных эмоций, вернулся в расположение батареи.

Неделю занимались приведением в порядок вооружения, пополняли боезапас. Мне удалось у командира дивизиона «вырвать» себе пополнение из двадцати человек и одного офицера - прапорщика Парамонова Викентия Венедиктовича. Парамонов - мой ровесник, только в июне окончил Константиновское артиллерийское училище. Впечатлительным оказался прапорщик, на все смотрел широко открытыми глазами. Для ознакомления с уровнем его знаний в своей палатке погонял по специальности. В целом, багаж знаний достаточен, но практики нет совершенно, просто в училище не успели полноценно готовить офицеров, армия требовала все больше кадров, сокращая сроки на учебу. Ничего страшного, общими усилиями организуем Викентию Венедиктовичу претворение в практику теоретических знаний.

Внезапно от командования дивизиона поступил приказ подготовиться к длительному маршу на Ляоян для погрузки на железнодорожные платформы. Куда нас повезут - никто сообщать не стал. Я переговорил с капитаном Шестерневым. Он тоже терялся в догадках. Наш коллега - поручик Николаев – командир пятой батареи, после выздоровления как-то дистанционировался от нас и от своих офицеров, больше времени проводил у себя в палатке, очень часто в компании горячительных напитков. Вот сейчас не была бы лишней встреча с Тереховым, но, к сожалению, его поблизости не наблюдается.

Покидал пригород Такушана со смешанным чувством. Я уже в полной мере овладел искусством командования артиллерийской батареей. Умею быстро и безошибочно производить необходимые расчеты, вносить коррективы в стрельбу орудий в ходе боя. Научился по звуку различать калибр вражеских орудий. Обучил качественно свои расчеты, что помогало избегать лишних потерь. Без потерь естественно не обошлось. За время командования батареей я в общей сложности потерял до половины личного состава. Много это или мало? Сказать сложно. Если сравнивать с другими батареями дивизиона, то не очень много. А если посмотреть с другой стороны, то смерть отца, мужа, брата или сына, очень больно отзовется в далеких семьях. Мы все, присягнувшие Государю, выполняли приказ, бились с сильным и жестоким врагом. Правда, вели бои вдали от родной

Закладка:

По прибытии в Ляоян нас снова удивили. Мы не отправились к Порт-Артуру, вся 3-я армия направлялась во Владивосток. И снова никакой ясности, одни лишь предположения. Переправить такую массу войск удалось только через три недели. Наша 35-я артиллерийская бригада размещалась в десяти верстах от Владивостока. Естественно налаживание быта и снабжения батареи пришлось начинать с нуля. Интендантская служба всей группировки русских войск на Дальнем Востоке работала медленно, а интенданты дивизиона, выйдя из зоны боевых действий, откровенно расслабились. Подполковник Григорович проявил недюжинную активность в комплектовании дивизиона личным составом. Я заполнил все вакансии в батарее и, не дав солдатам возможности разгильдяйничать, начал учебу. Естественно, проводил занятия с офицерами, чтобы значительно поднять их профессиональный уровень, а прапорщика Парамонова - обучить настоящей боевой работе.

Что-либо узнать о действиях 1-й, 2-й армии и флота не представлялось возможным, ставка главнокомандующего генерала Линевича располагалась в Мукдене. Доходили разрозненные слухи об успехах, но насколько они правдивы, судить было трудно. Я рассуждал так. Если нас, имеется в виду 3-ю армию, отправили во Владивосток, то, значит, ситуацию в театре военных действий России удалось склонить в свою сторону. Следует ожидать в скором времени каких-то изменений во всей кампании. Загадывать не стоит, поживем - увидим.

В последнюю субботу сентября вместе с капитаном Шестерневым выбрались во Владивосток, решили немного развеяться, посетить ресторан, откушать местных разносолов.

Город был наполнен множеством войск. Честно сказать, у меня устала рука, постоянно отдавать приветствия. Ничего не поделаешь, устав требует.

Пришлось поколесить по городу в поисках свободных мест в ресторанах. Свободные места нашли в ресторане «Золотой рог». Интерьер заведения, конечно, золотым не был, но выглядел очень приличным. Желтые обои на стенах с цветочным орнаментом, нежно зеленые занавески на окнах, вся мебель из темных пород дерева, бронзовые подсвечники на столах. Я заметил несколько картин с изображением животных и птиц. На самой большой картине была изображена золотая жар-птица. Никакого намека на «золотой рог» не видно, да и от бухты с таким названием ресторан находится на приличном расстоянии. Это дело хозяина, захотел такое название, пусть такое носит.

Столик на двоих официант нам определил возле большой кадки с экзотической пальмой в дальнем углу помещения. На маленькой сцене стоял черный рояль, на котором играл молодой человек во фраке. Какое музыкальное произведение он исполнял, я не определил, поскольку не очень прислушивался. Ознакомившись с меню, сделали заказ. На горячительные напитки решили не налегать, а вот отведать по порции жареного индюка и фаршированной кеты не отказались. Запивать еду решили «Миланским мускатом».

Публика в ресторане веселилась, казалось, что Россия не ведет тяжелую войну с Японией, здесь все было мирно и спокойно. Нам, офицерам, видевшим смерть очень близко, эта мирная жизнь была в диковинку.

- Стас, я смотрю, ты сподобился выбраться в люди, - услышал я знакомый голос графа Бестужева.

Перед нашим столиком стоял прапорщик в мундире лейб-гвардии Семеновского полка граф Бестужев, а за его спиной маячил прапорщик его же полка, но в разговоре не участвовал и не представлялся. Я познакомил Шестернева с моим бывшим соучеником по училищу. Предложил графу отобедать вместе. На лице Романа появилась пренебрежительная гримаса.

- Знаешь Стас, гвардия ест, когда хочет, где хочет и с кем хочет, - небрежно сказал прапорщик.

- Вам, граф, не подходит наша компания?

- От тебя за версту несет окопами и внешний вид соответствующий. Ты с быдлом постоянно общался и, похоже, набрался у них всякой заразы. Да и твой товарищ не лучше.

- Я бы вас прапорщик попросил, - переменившись в лице, начал подниматься Шестернев.

Но я удержал его за рукав. Капитан опустился на стул.

- Меня, командир быдла, да еще такой уродливый, ни о чем просить не может, - с апломбом ответил Бестужев, - мы - гвардия, и этим все сказано.

Шестернев вновь дернулся, однако вырвать рукав мундира из моей руки не смог. Просто зло посмотрел на Бестужева. Казалось, из глаз капитана сейчас полетят искры.

- Да, граф, вы во время учебы не могли адекватно оценивать реальную действительность, имея мизерные познания о жизни и сейчас, я заметил, умом и тактом не блещите, - сказал я, глядя в глаза Бестужеву. – Очень жаль.

- Ты хочешь сказать, что я дурак и невежда?

- Заметьте, граф, эти слова произнесли вы.

- Стас, ты меня очень сильно оскорбил. Я, как гвардейский офицер, не прощаю обид никому. Вызываю тебя на дуэль. Оружие, так уж и быть, я позволю тебе выбрать.

- Я как вызываемая сторона, выбираю саблю. Укажите, граф, место и время поединка. Надеюсь, вам первой крови хватит?

- Что, струсил? За нанесенную мне обиду, будем биться до смерти одного из поединщиков.

- Не струсил, просто уточнил, в какой степени серьезно вы оскорбились. Мой секундант - капитан Шестернев.

- Антипчик, - обратился Бестужев к своему спутнику, - согласуй с этой окопной швалью время и место, неуместно мне с ними вести дальнейшую беседу.

- Граф, послушайте моего совета, - обратился я к Бестужеву, - доложите о поединке своему командиру - генерал-майору барону Лангофу, озаботьтесь местом на местном кладбище и договоритесь со священником, раз уж решили биться насмерть.

Произнеся несколько ругательных фраз, Бестужев покинул ресторан. Шестернев и Антипчик обсудили условия поединка.

Пока происходила перебранка с Бестужевым, два официанта, стоя по стойке смирно, держали в руках подносы с заказом, боялись приблизиться к нашему столику. По моему кивку закуски и вино моментально оказалось на положенном месте.

- Станислав Владимирович, неужели нужно было все так обострять? – озабоченно спросил капитан Шестернев, когда мы немного утолили голод. – Прапорщик специально искал ссоры, ему совершенно без разницы, с кем. Вы подвернулись ему под руку, и он, несмотря на то, что вы – соученики, бросил вам вызов.

- Я этого графа знаю давно и пытался даже подтянуть по наукам в училище. Однако к учебе он не способен, туп, как бревно. Не думаю, что за год он смог научиться обращаться с саблей, ранее успехов у него не наблюдалось.

- В своем мастерстве вы уверены?

- Есаул Дорохов, обучавший

Закладка:

- Так, то учебные поединки, а это бой до смерти.

- Мой первый наставник по сабельному бою Прохор, кстати, тоже из донских казаков, учил меня биться сразу насмерть, а не потехи ради. В училище с есаулом я оттачивал и совершенствовал свое мастерство. Смею вас заверить, Иван Модестович, легкой добычей для Бестужева я не стану.

- Он же граф, в гвардии состоит! Могут возникнуть недоразумения.

- У нас конфликт не служебный, а бытовой, и хочу заметить, я тоже граф. Поединок будет равного против равного.

Вернувшись в расположение батареи я качественно побрился, проверил заточку сабли. Пошел к командиру дивизиона с докладом о предстоящей дуэли. Подполковник меня естественно отчитал. Если бы я сказал командиру всю правду о поединке, то вероятней всего, он бы орал в три раза дольше и громче. В своей палатке попил чаю и улегся спать. Удивительно, но я совершенно не волновался перед дуэлью. Наверное, за период боев чувство страха притупилось. Завтрашний поединок я воспринимал, как обычный ратный труд, который я должен сделать хорошо.

К десяти утра следующего дня я с Шестерневым на извозчике прибыл к месту поединка, в березовую рощу на окраине Владивостока. Осень уже вступила в свои права, окрасив листья берез желтым цветом. Солнце светило ярко, но с каждым днем грело все меньше и меньше. Хорошо, что ветра не было, а то в одной белой рубахе было не очень тепло.

Бестужев появился в сопровождении своего секунданта и полкового врача. Разделся подобно мне, до нательной рубахи.

На формальное предложение о примирении обе стороны ответили отказом.

- Стас, посмотри в последний раз на эту замечательную природу, какая прекрасная осень наступила, - скалился Бестужев, обводя вокруг руками, - больше ты ее не увидишь. – Ты хоть бабу успел попробовать?

- Граф, я вас расстрою, я даже успел жениться.

- Взял в жены какую-то зачуханную провинциалку, подобную себе?

- Прапорщик, вам не удастся меня спровоцировать на гнев, не трудитесь. Вы меня уже вызвали на поединок. Что вы еще хотите? Просто поговорить или все же решились принести мне извинения? Если так, то я ваши извинения отвергаю.

- Не дождешься от гвардейца извинений. Прощайся с жизнью.

- Прощайте, граф, вы действительно полный дурак.

Секундант Бестужева дал команду к началу поединка.

Бестужев нанес удар саблей сверху, справа налево. Я не стал принимать этот удар на клинок сабли, просто отвел его в сторону, немного сместился назад, приглашая противника к атаке. Прапорщик показал все, на что был способен. Удары посыпались на разных уровнях, но они какие-то не четкие, вялые, смазанные, без акцентированного завершения. Видно Роман прогулял большинство занятий у Дорохова. Каких-то пару минут поединка, а лицо Бестужева уже покрыто капельками пота и дышит он как загнанная лошадь. Отведя очередной выпад противника, я перешел в контратаку и через пару ударов нанес сокрушительный косой удар в основание шеи слева. Клинок, круша кости, связки и сухожилия, проник в тело Бестужева примерно до середины груди. Я выдернул саблю и разорвал дистанцию, мне не хотелось отстирывать кровь графа со своей рубахи. Отсалютовал саблей противнику.

- Как это? – были последние слова прапорщика.

Бестужев упал на спину, широко раскинув в стороны руки. Саблю он выпустил сразу же после моего удара.

Полковой врач констатировал смерть Бестужева, а капитан Шестернев и секундант прапорщика уладили все формальности. Ко мне претензий не было.

По возвращении доложил Григоровичу о результатах поединка. По словам командира, драться на дуэли с гвардейскими офицерами не желательно, они почти все принадлежат к высшим сословиям. Убив графа Бестужева, я накликал на свою голову беду. Пришлось напомнить Григоровичу, что я тоже ношу графский титул. Эти мои слова несколько успокоили командира дивизиона. Он сказал, что два графских сынка выяснили кто их двоих отважней и у кого сабля лучше, а рука тверже. Григорович заверил, что рад моей удаче.

Вечером меня навестил Шестернев. Капитан молча поставил на стол бутылку коньяка. Достал из небольшой кожаной сумки хлеб, мясной балык, небольшой колобок твердого сыра и начал все нарезать тонкими ломтиками. Я не мешал капитану заниматься приготовлением стола, просто молча выставил на стол две кружки. Иван Модестович разлил по кружкам немного коньяка.

- Я только сегодня после поединка осознал, от какой беды вы меня удержали в ресторане, Станислав Владимирович, - грустно сказал капитан. – Я мог не совладать со своими эмоциями и врезать кулаком по лицу, царство ему небесное, графу Бестужеву.

- Он сам провоцировал нас на скандал, Иван Модестович. А то, что случилось, уже вспять не повернешь. О какой беде вы говорите?

- У вас состоялся поединок равных, вы из одного сословия. Я же выходец из помещичьей семьи. У нас ранее в роду военных не было, я первый. Был в моей биографии один очень неприятный случай, когда я пустил в ход кулаки и внес изменения в физиономию некоего барона.

- О! Так вы, Иван Модестович, любитель французского бокса?

- Положим, я боксом не очень увлекался, но около года брал уроки у француза, во время англо-бурской войны. Кстати там я получил украшения на свое лицо.

- Так, Россия вроде бы не принимала участия в этой войне.

- Официально не принимала, но наши офицеры там были в качестве консультантов. Я обучал артиллеристов. Не хочется мне вспоминать те времена, тяжело. По возвращении я был назначен в одну артиллерийскую бригаду командиром дивизиона. Номер бригады и место дислокации не называю умышленно, там еще остался служить мой недруг. Опыт, полученный в англо-бурскую войну, я перенес на свой дивизион. Мои пушкари стали показывать отличные результаты в стрельбе и в общей выучке. В ходе проверки готовности бригады вышестоящим начальством мой дивизион занял первое место, а мой коллега был посрамлен. У него даже одно орудие развалилось после выстрела. Меня похвалили в присутствии всех офицеров бригады. И вот мой коллега, барон, уязвлённый неудачей, позволил бестактное высказывание в адрес меня и моей жены. Барон сказал, что мне следует больше смотреть за женой, а не мотаться по миру. По его словам, от такого урода, как я, жена не захотела рожать ребенка, а завела его от другого. Не сдержался я, нанес несколько ударов барону в голову, да так удачно, что переломал

Закладка:

- Барон вам завидовал?

- В том то и дело, что завидовал. Он пытался в прошлом ухаживать за моей Оленькой, но она отвергла его внимание, отдав мне руку и сердце. Мы были счастливы. Перед моим отъездом в командировку Оленька мне сказала, что находится в тягости. Представляете мою радость!? Я настоял, чтобы она уехала к моим родителям в Ярославль. Когда я вернулся домой израненный, жена меня приняла таким, каким я есть, ни разу не упрекнула. Доченька подрастала настоящим ангелочком, вся в свою маму. Красавица, одним словом. И вдруг такое высказывание барона…

- Нужно было вызвать этого барона на дуэль.

- Вызов от меня последовал, но только после работы кулаков.

- Неужели никто не возмутился словам барона?

- Возмутились моими действиями. Среди проверяющих и наших сослуживцев были графья и бароны. Они-то сразу же встали на сторону пострадавшего. Решением офицерского собрания бригады в дуэли мне было отказано, ввиду беспомощного состояния оппонента. На меня быстро состряпали документы на увольнение из армии. Не могу сказать, в каком из штабов рассматривали мои бумаги, но решение получилось неожиданным. Меня понизили в звании и должности, отправили служить командиром батареи в 35-ю артиллерийскую бригаду. Такая вот у меня история. В ресторане, после слов Бестужева, во мне все закипело, я был готов растерзать графа. Мы с вами под пулями и осколками ходим, а этот франт позволил себе нас и наших солдат обозвать быдлом.

- Покойный прапорщик еще в училище не блистал умом.

- Хотелось мне его поставить на место, но ваша железная хватка меня остановила. Я не подозревал, что у вас такая силища, хотя, глядя на вашу фигуру, можно было это допустить. Ваше спокойствие в некоторой степени передалось и мне. А от поединка, вернее от его результата, я до сих пор нахожусь под впечатлением. Мне не приходилось видеть такой уровень фехтования саблей, который вы продемонстрировали. Создалось впечатление, что со своим противником вы забавлялись, дали ему возможность продемонстрировать свое умение, а потом, когда вам наскучило, вы завершили дуэль точным, мощным и хорошо отработанным ударом. Я прав?

- За период учебы я неплохо изучил Бестужева. Нерадивый, заносчивый и чванливый субъект. Господи прости, что так говорю о новопреставленном. Знал, что Бестужев почти не посещает занятия по фехтованию. Риска получить ранение, не совместимое с жизнью, у меня не было, я с малых лет не расстаюсь с саблей и казацкой шашкой, учителя у меня были отменные. Открою вам секрет. Когда только Роман заговорил с нами, я имел намерение его спровоцировать на скандал, с последующим вызовом на дуэль. Предполагал, что заносчивость Бестужева сыграет мне на руку. Как видите, не прогадал. То, что он решился драться до смерти, было для меня неожиданностью. Поединок прошел по моему плану. Мог я, конечно, поразить противника в первые секунды схватки, мне не составляло труда, но тогда бы секундант графа мог высказать претензии. Можно подумать, что я совершил убийство. Это будет категорически неверно, я избавил нашу армию от ненужного балласта, который прорвавшись к высоким постам, мог нанести ущерб войскам, как высокопарно это ни звучит.

- Понял я вас, Станислав Владимирович. Хочу вас поблагодарить за все, вы спасли мою карьеру. Если бы я надавал Бестужеву по лицу, мне повторного проступка не простили. Лишился бы погон. Спасибо вам и примите мою дружбу, Станислав Владимирович.

- Дружбу вашу, Иван Модестович, я принимаю, - поднял я кружку с коньяком.

До позднего вечера мы сидели в моей палатке. Капитан рассказывал о своей Оленьке, о дочке Наталье, показывал фотокарточки. Я видел, как этот человек любит свою семью. Старался не перебивать капитана, похоже, ему нужно было выговориться, так сказать излить душу. О своей любви к Любочке я тоже рассказал капитану, отметил, что ожидаю в ноябре рождение ребенка. Шестернев заверил меня, что все будет хорошо. Дай-то Бог.

Глава 13

«Если будешь видеть, что с твоими солдатами напасть на противника можно, но не будешь видеть, что на противника нападать нельзя, победа будет обеспечена тебе только наполовину. Если будешь видеть, что на противника напасть можно, но не будешь видеть, что с твоими солдатами нападать на него нельзя, победа будет обеспечена тебе только наполовину. Если будешь видеть, что на противника напасть можно, будешь видеть, что с твоими солдатами напасть на него можно, но не будешь видеть, что по условиям местности нападать на него нельзя, победа будет обеспечена тебе только наполовину.

Поэтому тот, кто знает войну, двинувшись – не ошибется, поднявшись – не попадет в беду»

Сунь-цзы, «Искусство войны»

- Вы своим поединком, Станислав Владимирович, весь штаб главнокомандующего на уши поставили, - радостно сообщил мне подполковник Терехов, появившись в гостях. – Не успел я прибыть во Владивосток, а в каждом кабинете штаба обсуждают вашу с Бестужевым дуэль, восхищаются вашим сильным ударом. Я даже с командиром лейб-гвардейского Семеновского полка генерал-майором бароном Лангофом имел честь беседовать. О своем подчиненном отзывался командир не лестно. Избежать дуэли нельзя было?

- Покойный прапорщик нанес мне оскорбление, за что поплатился. Он искал смерти, а то, что пал от моей руки, чистейшая случайность. Рано или поздно кто-то бы прекратил его земной путь.

- Рад, что вы целы и невредимы. Мне было бы обидно и тяжко вас терять. Вы прошли через такие битвы с японцами и выжили.

- Не многим это удается, но нашему дивизиону относительно повезло. Все командиры батарей в строю с самого начала кампании. В первом дивизионе, я слышал, есть потери.

- Да, во всех трех армиях есть потери, и довольно существенные. Флот тоже японцы потрепали.

- Расскажите?

- Только в общих чертах, времени у меня мало. Заскочил к вам на минутку повидаться и убедиться в вашем добром здравии. Вкратце информация такова. Ваша армия скинула в море армию генерала Нодзу. В порту Дальнем вторая русская армия раскатала армию генерала Ноги. А первая армия дольше всех возилась с объединенными армиями генералов Оки и Куроки, много там было солдат и артиллерии, да и основная часть подкреплений доставалась им. Понятно, они должны были взять Порт-Артур. Слава Богу, все наземные войска японцев разбиты и изгнаны.

Контр-адмирал Витгефт, получив в помощь Балтийскую эскадру, организовал борьбу с японским флотом. Они гоняли японские корабли по всему Желтому морю.

Закладка:

По приказу главнокомандующего, контр-адмирал Витгефт собрал все гражданские суда, которые могут держаться на плаву, погрузил на них части второй армии, часть войск первой армии приняли на борт наши военные корабли. Сейчас вся эта смешанная эскадра должна подходить к японским берегам. Оставшиеся не у дел части возвращаются во Владивосток по железной дороге. Их потом перевезут в Японию корабли контр-адмирала Иесенна. Как видите, мы начинаем десантную операцию.

- А наша армия не пойдет в Японию?

- Вам будет поставлена задача очистить Корею от присутствия японцев.

- Пока нам такой приказ не доводили.

- Его и вправду нет даже на бумаге. Только вчера удалось договориться с корейской стороной о вступлении наших войск на ее территорию. Через пару дней готовьтесь выступать. В общих чертах я вам все поведал, теперь с вашего позволения откланяюсь, дел еще много. Помните, после завершения кампании, у меня на вас виды Станислав Владимирович.

- Когда, по вашему мнению, Александр Петрович, закончится война?

- Все зависит от успехов десантной операции. Если все пойдет как надо и не вступят в войну страны, поддерживающий нейтралитет, то к наступлению 1905 года войне конец.

- Было бы неплохо. Соскучился я по своим родным.

- Помню-помню, вы ждете вестей о рождении ребенка. Победим супостата, обязательно получите отпуск, проведаете семью.

Спустя два дня после визита Терехова, командир дивизиона зачитал нам приказ о наступлении. Основным направлением определена столица Кореи - Сеул.

Перед выступлением я написал Любочке длинное письмо, в котором описал свою безграничную к ней любовь. Подбодрил ее перед предстоящими родами. Запечатав конверт, передал его дивизионному почтальону. Затем, в очередной раз, приложился губами к фотокарточке жены и лег спать. Завтра мне понадобятся силы. Впереди ждала неизвестная мне страна Корея.

Еще до пересечения русскими войсками корейской границы на ее территории активно вел разведку 2-й Уссурийский казачий полк. Казаки, выросшие в тайге, очень хорошо ориентировались на местности, знали, пусть и не в совершенстве, местные языки. Благодаря усилиям казаков, удалось собрать важные сведения о местах расположения японских гарнизонов, которых в Корее было больше чем блох на собаке.

Перед выступлением, подполковник Григорович говорил, что ориентировочное количество японских войск в Корее составляет около пятидесяти тысяч солдат. Войска японцев разобщены. Они заняли все города, городки и поселки, расположенные на пересечении главных дорог страны, разместив гарнизоны с артиллерией. Сколько таких гарнизонов и где они расположены, подполковник не знал, сказал, что в ходе наступления мы такую информацию будем получать.

Спустя пару дней командующий армией генерал Засулич принял решение раздробить нашу армию на группы. Всему многотысячному войску двигаться вместе было сложно и проверить сведения, доставленные казаками, становилось проблематично. Как правило, группа состояла из пехотного полка, артиллерийской батареи, сотни казаков, роты саперов и роты интендантов. Руководил группой командир пехотного полка, ему был дан соответствующий приказ и обозначены основные населенные пункты, подлежащие взятию. Мне повезло, я остался со старыми знакомыми, с 137-м Нежинским полком, привык я уже к ним, а они ко мне. В ходе деления армии я из общих запасов артиллерийской бригады присвоил десять лишних повозок со снарядами. Архипыч поначалу ворчал, а когда я объяснил ему, что снабжение снарядами, патронами и продовольствием может стать не регулярным, то старый вояка одобрил мои действия.

Осень, она и в Корее осень. Похолодало, зарядили затяжные дожди, подул противный ветер. И так дороги были не очень хорошими, а после дождей стали почти непроходимыми. Пехоте еще, куда ни шло, а нам с орудиями одно мучение. На привалах артиллеристы от усталости просто валились с ног. Обсушиться и погреться было негде, костер развести из сырых дров невозможно. К погодным проблемам добавились проблемы неприятельские. Японцы малыми группами, с разных направлений обстреливали наши походные колоны. Казаки не везде поспевали, да и не очень-то поскачешь на лошади в лесу. С местными жителями у нас был нейтралитет, мы их не трогаем, они нам не мешают. Казаки несколько раз захватывали корейцев, осуществляющих наблюдение за нашей группой войск. Сегодня захватили двоих, бедно одетых мужчин. Аборигены клялись и заверяли, что ничего против нас не умышляли, они простые мирные граждане, собиравшие в лесу грибы. Однако казаки умели развязывать языки, даже самым молчаливым. Выяснилось, что в десяти верстах расположен городок Пхунтен с японским гарнизоном почти в тысячу штыков при семи орудиях. Корейцы признались, что за плату они согласились разведать силы русских и направление их движения.

Полковник Истомин собрал всех офицеров группы на совещание вечером.

- Наши казачки прогулялись к Пхунтен, - сказал полковник, повернув голову в сторону сотника казаков. – Городок находится на вершине сопки. Оборонительные сооружения возведены основательные, в основном из камня и земли. Обнаружены позиции пулеметов и орудий. Японцы могут контролировать подходы к городку с любой стороны. Какие у японцев пушки и дальность стрельбы казаки установить не смогли.

- Подпоручик, - обратился ко мне Истомин, - вам надлежит с казаками поехать к городку. Провести наблюдение и, по возможности, опознать тип и калибр неприятельских орудий. После вашего возвращения и доклада продолжим совещание. Вам понятна задача, подпоручик?

- Так точно, ваше высокоблагородие.

Прихватив с собой Архипыча, с десятком казаков отправился к городку. Наблюдая в бинокль, я понял, казаки наши ошиблись, и здорово ошиблись. Пхунтен действительно располагался на невысокой сопке и представлял собой настоящий оборонительный форт, почти круглой формы. Вокруг городка был вырыт неглубокий, но широкий ров. Сейчас он был наполнен до краёв дождевой водой. Вход в городок пролегал по одному узкому мосту - одна телега сможет проехать, не больше. Для пулеметов и орудий построено несколько позиций, которые обеспечивали городку круговую оборону. Я насчитал двадцать восемь таких позиций. Все будущие огневые точки надежно укрыты в капонирах с несколькими накатами бревен, завалены сверху землей и камнями. В одной из амбразур удалось рассмотреть ствол японской Арисаки. Неприятный сюрприз, я надеялся, что здесь гарнизон вооружен более старыми моделями орудий. Также мной были обнаружены несколько линий окопов, в которых четко просматривались индивидуальные для каждого солдата стрелковые позиции. С наскока городок не взять, надо думать, как оттуда выковыривать японцев. За два часа мы обошли вокруг городка. На лист бумаги я

Закладка:

О полученной информации доложил полковнику Истомину.

- Почему замолчали, господин подпоручик? - удивленно смотрел на меня полковник. - Неужели никаких предложений не возникло? Вы у нас артиллерия, к сожалению, не осадная. Если есть идеи, поделитесь, обдумаем.

- Городок хорошо укреплен в инженерном отношении. При возникновении опасности на любом из участков обороны противник сможет успешно маневрировать огневыми средствами и пехотой, причиняя наступающим войскам существенный вред. До рва с водой открытая местность в двести метров с любого направления. Если повести в атаку пехоту, будут значительные потери. Калибр вверенных мне орудий всего три дюйма, нанести существенные разрушения неприятельским укреплениям сложно. Поджечь строения города тоже трудно, зажигательных снарядов в боекомплекте не имеется. В сложившихся обстоятельствах вижу возможность атаки городка следующим образом. Силами саперной роты заготовить шесть неполных срубов из толстых деревьев, они должны послужить защитой для орудийных расчетов от вражеского огня. Эти срубы под покровом ночи переместить к городку к дороге с северного направления, надежно укрыв и замаскировав на опушке леса. Туда же выдвинуть взвод, а лучше роту хороших стрелков, и тоже укрыть от возможных наблюдателей. Задача стрелков вести прицельную стрельбу по амбразурам врага, пытаться вывести из строя обслугу орудий и пулеметов, а также отстреливать японских офицеров, если таковые будут обнаружены.

С рассветом по северной дороге обозначить наступление при поддержке одного орудия батареи. Предполагаю, японцы переведут на это направление все орудия и пулеметы. Мы дадим им немного времени пострелять по нашим войскам, а потом точным огнем укрытых в срубах орудий, будем бить по амбразурам. Нам главное вывести из строя вражеские средства усиления, с пехотой потом поработаем шрапнельными и фугасными снарядами.

- Подпоручик, это очень опасно. Может, издалека накидаете японцам снарядов, а мои пехотинцы по-молодецки атакуют городок?

- И полягут все, не добежав до рва с водой. Я же говорю, открытая местность. Там даже кочек нет, спрятаться негде.

- А эти ваши срубы долго делать? И какой высоты?

- Это саперов надо спрашивать. По высоте срубы, в человеческий рост, чтобы расчетам было сподручней снаряды ворочать.

- Ненадежная конструкция эти ваши срубы.

- Соглашусь с вами, ненадежная защита, может разлететься от прямого попадания снаряда. Поскольку капониры расположены на середине сопки, то у вражеских орудий мертвая зона не менее трехсот метров. Надеюсь, мы не должны попасть под губительный огонь орудий, а от пулеметов будут бревна защищать. Свои орудия надежно укроем и замаскируем, а мои наводчики будут точно бить по капонирам. В противном случае нам достанется на орехи.

Трое суток саперная рота готовила срубы из бревен. Готовые конструкции собрали в нашем лагере, проверили скорость сборки, прочность и удобство использования. В принципе нормально получилось, хоть немного обезопасим моих пушкарей.

После наступления темноты начали переносить бревна срубов на будущую артиллерийскую позицию. Орудия я рассредоточил таким образом, чтобы противнику было сложнее их обнаружить при выстреле. Всех солдат, привлеченных к ночным работам, я инструктировал лично, обращал особое внимание на скрытность и соблюдение тишины в ходе сборки срубов.

Командовать орудием, которое должно было поддержать атаку пехоты на городок по северной дороге, назначил прапорщика Митрохина. Александр Савельевич уже приобрел достаточный опыт и сможет обеспечить ведение огня орудием с максимальной скорострельностью. В ходе постановки задачи попросил Митрохина не геройствовать. Если противник пристреляется к позиции орудия, необходимо оставить ее и укрыться.

За пару часов до рассвета мы находились на исходных рубежах, необходимое количество снарядов было доставлено. Рота пехоты прикрывала наши позиции. Остальные силы пехотного полка окружили городок на удалении версты, чтобы смогли, в случае необходимости перехватить отступающих японцев или предотвратить подход подкреплений.

Утро выдалось пасмурным. С низко висящих туч периодически срывался мелкий дождь. Хорошо хоть ветра нет, а то вообще задубели бы.

Митрохин открыл огонь точно в назначенное время. Пристрелялся третьим снарядом и начал осыпать снарядами вражеские укрепления. Из укрытия я заметил, что японцам такое пожелание доброго утра не понравилось, они начали спешно перемещать орудия в сторону северной дороги. Я не давал команды на открытие огня, выжидал. Мне нужно было засечь новые позиции японских орудий. Все амбразуры северной стороны форта между моими расчетами я распределил, обязал командиров взводов стрелять только по своим целям. Что творилось на дороге, я не видел, но поскольку стрельба трехдюймовки не прекращалась, значит, Митрохин еще не заметил серьезной опасности для расчета.

Удалось зафиксировать шесть выстрелов неприятельских орудий. Теперь можно и нам начать работу. Первый залп лег с недолетом, подняв столбы воды во рву. Затем изменили прицел и снаряды начали разрываться в нужном месте. Я не удержался и лично навел орудие на амбразуру. Со второго снаряда мне удалось поразить цель. Кто-то из моих пушкарей удачно вогнал снаряд в капонир, прозвучал мощный взрыв, вверх полетели обломки бревен, камни и комья земли. За первым удачным попаданием последовало еще три. С такого убийственного расстояния промахнуться было трудно, но и амбразуры не очень велики. Я был уверен в мастерстве своих подчиненных, поэтому в дальнейшую стрельбу не вмешивался, а только корректировал огонь. Японцы, имеется в виду пехота, наши позиции обнаружили, накрыв плотным ружейным и пулеметным огнем. По толстым бревнам срубов с противным звуком ударяли неприятельские пули. Появились у нас первые раненые, их своевременно уносили с позиций санитары, надеюсь, тяжелораненых не будет. Пехотная рота также не зевала, вела огонь по неприятелю из винтовок. За результатами стрельбы я не следил, у них свой офицер имеется и соответствующая задача поставлена.

Спустя полчаса японские орудия замолчали окончательно, я приказал вести огонь по окопам фугасными и шрапнельными снарядами, потому что три пулеметных точки еще не были уничтожены.

В городке наблюдал два очага пожаров, но здания разгорались слабо, если бы была сухая погода да еще с ветром, то можно рассчитывать на помощь пожара.

Ко мне прибежал посыльный от командира 137-го Нежинского полка. Истомин приказал перебросить пару орудий на восточную сторону городка, там нашу пехоту прижали огнем двух пулеметов. Приказать одно, а переместить орудия скрытно по лесу не просто. Отправил прапорщика Переметова с двумя орудиями.

Прислушался. Орудие Митрохина продолжало стрелять. Я теперь пытался определить места разрывов его снарядов. Увидел. Митрохин укладывал снаряды с большим разлетом по всему городку, бил не по конкретной цели, а просто накрывал всю площадь вражеского укрепления. Молодец, разумно поступил.

За нашими позициями стали накапливаться две роты пехоты. По словам поручика Степанова,

Закладка:

Сняв с позиций два орудия и взяв с собой прапорщика Парамонова, отправился в Пхунтен. Кто этих японцев знает, вдруг запрутся в каком-нибудь доме и окажут упорное сопротивление. Преодолев мост, начали продвигаться к месту частой стрельбы наших пехотинцев. По дороге попадались тела погибших русских солдат. Немного, но все равно плохо.

Японцы, заняв большой каменный дом, вели плотный ружейный огонь по нашим солдатам. Быстро переведя орудия в боевое положение, приказал открыть огонь. Крепким оказалось здание, пробить стену снарядом не так просто. Приказал вести огонь по окнам. Результат сразу же появился. А после десятка попаданий здание загорелось. Теперь японцы заботились о спасении своих жизней, выпрыгивали в окна, на некоторых горело обмундирование. Наши солдаты не зевали, отстреливали всех. Выскочившая из дверей здания тройка японских солдат произвела выстрелы в нашу сторону и бросилась наутек. Рядом с собой услышал звук падения тела. Обернувшись, увидел распростертое на земле тело прапорщика Парамонова, в верхней части левого плеча расплывалось красное пятно. Вот незадача, стрельнул японец абы как и попал в прапорщика! Санитары унесли раненого Парамонова к врачу, теперь все зависит от его искусства. Прапорщик только-только начал понимать, что такое служба и на тебе, ранение.

Дважды приходилось помогать пехоте, выгонять японцев из укрепленных домов, не хотели эти желтолицые воины сдаваться.

Ближе к полудню городок Пхунтен был захвачен и очищен от японских солдат, в прямом смысле слова. Пленных не удалось захватить, похоже, наши солдаты по пути добивали раненых японцев, чтобы не возиться с ними. Лично не видел таких действий, но, предполагаю, что именно так и было. Подошедший прапорщик Митрохин сиял, как начищенный самовар, ему удалось выполнить приказ и не потерять ни одного человека. Он же доложил мне о потерях всей батареи. Убито пять канониров-подносчиков, раненых девять человек, один из них Архипыч. По словам Митрохина, старый вояка получил сквозное ранение в правую ногу выше колена, пуля прошла по касательной. Рана не опасная, но крови натекло много. Пехотный врач уже обработал рану Архипычу.

Собрав всех офицеров батареи, повел их осматривать результаты нашей стрельбы.

Японцы построили мощные укрепления: стены капониров доходили до полутора метров в толщину, а сверху имелось укрытие из трех накатов бревен, уплотненных землей и камнями. Как мне показалось, укрепления построены совсем недавно, бревна не потемнели, земля порядком не слежалась, им не более месяца. Несмотря на толщину стен, капониры имели существенный недостаток. Огневые позиции орудий не были разделены между собой стенками, просто все орудия размещались по общей галерее капонира. Вот это сыграло нам на руку. Удачное попадание снарядов в амбразуру, приводило к детонации находящихся рядом с вражеским орудием боеприпасов, и, как следствие, поражались соседние позиции. Всего я насчитал девять мест подрыва снарядов. Обследовав орудия противника, пришли к выводу, что к дальнейшему использованию они не пригодны, смогли снять только один целый прицел. От пулеметов остались только искореженные железки. Тяжело будет работать похоронной команде на этих позициях, везде разбросаны останки японских солдат и обрывки обмундирования.

Полковник Истомин приказал подготовить место для захоронения погибших русских солдат и офицеров. В общей сложности погибло двести девять человек. Мой знакомец штабс-капитан Корде в этом бою не пострадал.

Японскими солдатами занялись местные жители. Оказалось, они успели в начале нашей атаки попрятаться в подвалах и ямах. Сколько корейцев попало под наши снаряды - трудно сказать, мы не знали численность населения городка, а у японцев не спросишь, они все умерли.

Утром отправляли в тыл обоз раненых под прикрытием десятка казаков. Мой прапорщик Парамонов рыдал в прямом смысле слова. Сокрушался, что не смог быть полезным. Мне кажется, ему сейчас главное добраться до госпиталя, чтобы рана не воспалилась и не потерять руку. Архипыч ехать в госпиталь категорически отказался, не может он, видите ли, оставить батарейное хозяйство без присмотра.

Дважды на нашем пути попадались укрепленные городки, но там не было серьезных фортификаций, да и орудий Арисака тоже не было. К моему удивлению, в городке Юнь-Тень обнаружились на странных станках орудия, в которых мне с трудом удалось опознать морские французские пушки Густава Канэ, калибром в три дюйма, но в ужасном состоянии. Стволы были сильно расстреляны, нарезы почти стерлись, прицельные приспособления поломаны, механизмы вертикальной и горизонтальной наводки имели значительные люфты. Я удивляюсь, как из таких орудий можно стрелять, это очень опасно для жизни расчета. Снарядов к этим орудиям не наблюдалось, похоже, последние были выпущены по русским войскам.

На подходе к Сеулу в конце ноября наша группа соединилась с группой 140-го Зарайского пехотного полка, вернее сказать с тем, что от нее осталось. В наличии имелось шестьсот активных штыков, двести семьдесят раненых. Командир Зарайского пехотного полка погиб, его обязанности исполнял штабс-капитан Гомельский - единственный уцелевший старший офицер полка. В начале похода в состав группы входила полноценная вторая батарея первого дивизиона 35-й артиллерийской бригады. Сейчас же от батареи осталось три орудия, двадцать человек во главе с унтер-офицером. В живых казаков осталось четыре десятка. Получается, две третьих группы японцы уничтожили, а батарею - почти полностью.

На вечернем совещании полковник Истомин рассказал о трагедии, постигшей 140-й Зарайский пехотный полк.

Продвижение полка по намеченному маршруту было легким. Зарайцы только один раз столкнулись с организованным сопротивлением, а так пару выстрелов из пушек и поселок чист, неприятель оставлял населенные пункты без боя. Получилась не война, а настоящая прогулка, это сильно расслабило всю группу. Два дня назад в тридцати верстах от Сеула 140-й полк подошел к городку Туаньтунь и, как делали ранее, стали лагерем на виду у противника. Никто даже не подумал подготовить элементарные ограждения, о каких-либо оборонительных сооружениях и говорить не приходится. Хорошо хоть караулы выставили.

К утру японцы сориентировались моментально. Побудку русским войскам организовали вражеские артиллеристы, накрывая весь лагерь градом снарядом на протяжении часа. В лагере началась настоящая паника, никакого сопротивления противнику организовать не удалось. Русские солдаты бежали, бросая оружие и амуницию. Японцы не стали атаковать разгромленный лагерь. Они, взорвав орудия, построились в походную колону и отправились на побережье, где их ожидали несколько барж. Выяснить это удалось уцелевшим казакам.

Похоронив погибших, собрав неповрежденное вооружение

Закладка:

На следующее утро полковник отправил к Сеулу несколько усиленных разъездов казаков, необходимо было прояснить обстановку и выявить позиции японцев.

Я провел с офицерами занятия по отражению внезапного нападения противника, при нахождении батареи на отдыхе и на марше. Затем, в составе батареи, отработали приемы занятия обороны. После трех часов тренировок что-то начало получаться.

В полдень возвратилась разведка с доброй вестью - Сеул занят русскими войсками. Командующий 3-й армией генерал Засулич приказал нашей группе выйти на окраину Сеула и стать лагерем. Такая информация обрадовала всех, не придется воевать, и это замечательно.

По прибытии к Сеулу, я отправился разыскивать свое непосредственное начальство. Выяснилось, что к столице Кореи вышли восемь полковых групп, остальные продолжили наступать в юго-восточном направлении. Мое начальство находится среди наступающих войск. Передовые русские части, вступавшие в Сеул, не встретили сопротивления противника, японцы к этому времени город покинули, эвакуировав войска.

Вернулся в расположение батареи.

Полковник Истомин извлек урок из разгрома 140-го пехотного полка. Лагерь группы представлял собой образец полевых укреплений полка. Отрыты окопы, построены блиндажи, оборудованы огневые позиции батареи, весь периметр обнесен рогатками. Караульная служба организована согласно уставу. Можем, когда припечет.

Потянулись однообразные дни. В боевых действиях мы участия не принимали, но и не отводили нас назад в Россию. Полковник Истомин тоже не владел информацией. Приказано ждать, вот мы и ждем чего-то. Помня наставление отца, я постоянно тренировал батарею, потому что солдат без работы обычно начинает искать приключения, а мне это не надо.

Пока маялись относительным бездельем наладилось поступление почты из России. Я получил письма от Любочки и родителей датированные началом октября, а потом как обрезало, никто не присылал письма, терялся в догадках. Я писал каждый день, отправляя свои сообщение при первой же возможности.

К концу декабря с юга начали подходить остальные наши войска. Появилось наконец-то мое начальство. Прибыл к подполковнику Григоровичу с докладом.

- Похвально подпоручик, похвально, - изучив мой письменный рапорт, сказал Григорович. – Повоевали знатно и людей постарались сохранить. А мы, знаете ли, тоже неплохо прошлись по японцам. Да, батенька, пришлось пострелять вдоволь. Потери у нас были. Поручик Николаев, царство ему небесное, погиб от вражеского снаряда. Его батарею сильно потрепали. Всего шесть орудий в целостности сохранилось. Ваш знакомец капитан Шестернев не пострадал, хотя был всегда в гуще событий. Поскольку никаких новых приказов не поступало, оставайтесь пока в подчинении полковника Истомина. Бог даст - ситуация скоро прояснится, тогда решим, как поступать дальше.

- Ваше высокоблагородие, а не слышно, как обстоят дела у нашего десанта в Японии?

- Я не бывал в штабе командующего армией, а слухи самые противоречивые. Скажу только одно, наступление наших войск на островах развивается успешно.

Вечером встретился с Шестерневым. Неплохо посидели у меня в палатке всем офицерским составом батареи. Иван Модестович принес неизменный коньяк. Удивляюсь, где он его берет? Неужели все запасы возит в своем багаже. Хотя, вряд ли, при такой тряске на дорогах давно бы бутылки стали битым стеклом. Стол у нас выглядел богато. Мой подраненный Архипыч, достал для господ офицеров небольшого поросенка. Сам забил и сам зажарил на костре. Угоститься своим же блюдом Архипыч по неизвестной причине отказался. Местные овощи тоже заняли подобающее место на столе.

Капитан рассказал о своем походе. Большей части нашей армии пришлось гоняться за японцами. Они, оставляя небольшие группы прикрытия, уходили основными силами полков к побережью моря, грузились на ожидавшие их судна и отплывали в Японию. Подловить какой-либо японский полк в момент погрузки не получилось ни разу. Захваченные казаками японские солдаты говорили без умолку и в основном неправду. А если учесть тот факт, что в русских войсках знатоков японского языка были единицы, то своевременность получения информации серьезно хромала. Как бы ни было, японцы оставили Корею в покое. Местные власти сформировали несколько хорошо вооруженных отрядов, которые должны вылавливать прячущихся в лесах японцев. За каждую голову назначена неплохая плата, поэтому к поимке неприятельских солдат подключились все слои населения. В принципе правильно решили, нам работы меньше.

Погода постепенно начала ухудшаться. Температура воздуха снижалась каждый день, временами валил снег с дождем. В палатках теперь не обогреешься нормально. Приказал строить полуземлянки, из расчета одну на взвод. Неделю занимались строительством и оборудованием новых помещений. У меня в батарее печник нашелся. Полноценные русские печи выложить не получилось из-за отсутствия хорошего материала, а для обогрева и просушки обмундирования, сработанные из камня печурки подходили отлично. Для меня и офицеров батареи была построена большая полуземлянка. Саперы соорудили некое подобие кроватей, сколотили страшненький стол.

Примеру батареи последовали пехотинцы, тоже начали возводить себе теплые укрытия от непогоды.

В относительно комфортных условиях мы встретили Рождество. Стол, как и полагается, накрыли богатый. Все мои офицеры присутствовали. Прапорщик Митрохин взял на себя обязанности распорядителя. Естественно, подняли кружки за победу над японцами, потом за императора, а затем помянули погибших в боях. Далеко за полночь, с дружественным визитом в нашу землянку наведался штабс-капитан Корде, будучи прилично навеселе. От нашего угощения не отказался. Приняв немного горячительного, Сергей Петрович тихо уснул за столом. Видно, хорошо погуляли пехотинцы. Своим батарейцам я разрешил в честь Рождества выдать по лишней кружке вина. Исключение составлял только караул. Ничего страшного, сменятся - тогда и примут причитающуюся порцию вина. Утром Корде маялся головной болью, от предложенного вина отказался напрочь, сказал, что лучше прогуляется на свежем воздухе.

В канун нового 1905 года среди ночи всех офицеров дивизиона срочно собрали в штабе. Никто толком ничего не знал, предполагали, что где-то высадился японский десант и нас срочно отправят его уничтожать.

Командир дивизиона подполковник Григорович внес ясность.

- Господа офицеры, - обведя взглядом собравшихся, начал речь командир, - только, что поступило сообщение из штаба командующего армией. – По дипломатическим каналам получена информация о заключении мира между Россией и Японией при посредничестве европейских держав: Великобритании, Франции и Германии. Победителем признана Россия, японцы обязаны нам выплатить приличные репарации. Кроме того, все японские гарнизоны, где бы они ни базировались, будут выведены на острова. С победой нас, господа!

Закладка:

Громогласный рев нескольких десятков офицеров был таков, что даже стекла в окнах завибрировали. Меня переполняли эмоции. Наконец-то закончились наши мытарства, перестанут гибнуть мои солдаты, мы сможем вернуться к мирной жизни. Я бы полетел птицей в свое родовое гнездо, посмотреть, что там случилось. Почему нет писем от родных? Пока это мечты, надо выслушать командира, он уже готов сообщить очередную новость.

- Прошу внимания господа, - снова заговорил Григорович, - по распоряжению командира бригады нам надлежит готовиться к возвращению в Россию. – Дается нам не более недели. Необходимо проверить людей, технику и гужевой транспорт. Все, что необходимо вы сможете получить на складах дивизиона. Обратите внимание на наличие зимнего обмундирования у солдат. Поговаривают у нас на родине стоят морозные погоды, возможны случаи обморожения.

Вернувшись в батарею, я приказал построить весь личный состав, довел им весть об окончании войны. Солдаты не сдерживали эмоций. Вверх полетели папахи, солдаты обнимались, кричали трудно разбираемые слова, одним словом, ликовали. По случаю победы разрешил на завтрак выдать всем по кружке вина. Пусть сейчас выпьют, а то заморозим продукт в дороге, тогда придется выбросить.

Командирам взводом приказал начать тщательную подготовку к маршу. Все не нужное для боевой работы необходимо сдать на дивизионные склады, а там пополнить запасы продовольствия и фуража. Конечно, на весь переход продуктами не запасешься, интенданты выдадут только то, что положено, но попытаться не грех. В связи с этим поставил задачу Архипычу, пусть пошустрит среди своих связей, авось несколько лишних мешков крупы и сухарей заимеем.

Вечером, немного смущаясь, Архипыч доложил, что его отделению удалось обнаружить бесхозный продовольственный склад, который ранее принадлежал японцам. О его существовании наши армейские интенданты или забыли, или не знали, но унтер-офицеру удалось там хорошо разжиться продуктами. По плутоватому взгляду Архипыча я понял, что унтер-офицер не все мне говорит.

- Архипыч, я ничего не имею против накопления запасов продовольствия, - со вздохом сказал я, - но мне не очень нравится ваш доклад о неучтенном складе. – Не верится мне, чтобы ушлые интенданты не заметили золотые залежи. Если ваши подчиненные занялись воровством, то это очень не хорошо, могут быть серьезные последствия.

- Никто не ворует ваше благородие, вот вам крест, - унтер-офицер размашисто перекрестился. - Это, значится, когда мы стали здеся лагерем, я обшарил округу, искал материалы для позиций и железо для печек. Случайно наткнулись на полуразрушенный дом. А когда спустились в подвал, да посветили факелом, обомлели сразу. Подвал забит мешками с рисом, ящиками с галетами и свиной тушенкой. Там еще банки с вареньем каким-то есть, с каким - не разобрали.

- Как вы опознали свиную тушенку? Вы читать по-японски и по-корейски научились?

- Незачем читать, открывай и пробуй. Точно вам говорю, ваше благородие, тушенка из свиней делана. А галеты не японские, там писано по-другому, один мой солдат сказал, немецкие галеты. Ну, мы, значится, и привезли в батарею маленько, не пропадать же добру.

- Маленько - это сколько?

- Посчитал я, сколько деньков нам топать до дома и вышло у меня не менее сорока. Вот на весь срок запасы и сделал. Вы, ваше благородие, не думайте, что это много, после марша, да по морозцу у людей жор проснется такой, что мама не горюй.

- Ладно, Архипыч, запасайте, об остатках продуктов сообщите потом кому-то.

- Шепнул я нашим соседям, пехотинцам из 137-го полка, они вмиг вынесли весь подвал, пусто теперь там.

Третья армия покидала Сеул частями с интервалом в сутки, чтобы не создавать сложностей и заторов на дорогах. Наш XVII армейский корпус двинулся в путь третьим. Передвигаться было относительно легко, дорога утоптана ногами тысяч солдат. Дневные переходы составляли тридцать-сорок верст. Ночевать приходилось в палатках и готовить пищу на кострах. Я первый день ехал на лошади верхом и, признаюсь честно, промерз основательно. Потом отказался от верховой езды, шел пешком наравне со всеми. Тяжело, но не так холодно.

По мере приближения к границам России снежный покров становился глубже, а морозы крепче. Очень переживал, чтобы никто из батарейцев не обморозился и не отстал. На каждом привале проводил перекличку. От офицеров требовал осмотра личного состава на предмет выявления обмороженных и уставших. Бог миловал, больных не было. С питанием тоже отлично, солдаты сыты. Вот с фуражом с каждым днем ситуация ухудшалась. Если затянется наш поход на три-четыре дня больше расчетного, лошадей будет нечем кормить. А взять негде, впередиидущие русские части вычищали под метелку у местного населения все запасы сена и фуражного зерна. Пытались, для пробы, кормить лошадей рисом, но что-то животные не очень охотно его жевали. Думаю, когда припечет, будут есть все, что предложим.

На тридцать восьмой день похода, я, согласно приказу командира дивизиона, отправился на хутор Засека, где ранее квартировала моя батарея. К моему удивлению хутор не был занят, поэтому нам повезло устроиться очень даже хорошо. Ну, вот мы и дома. Год здесь не был, и, кажется, ничего не изменилось, все те же хозяева изб, все те же недовольные взгляды на моих солдат. Приказал топить бани, приводить себя в порядок. Я с господами офицерами тоже отправился в баню смывать грязь, накопившуюся в походе.

Баня для русского человека - это не просто место для мытья, это, я бы сказал: храм чистоты и духовного очищения. Валяясь на верхнем полке небольшой бани, я чувствовал, что мое тело покидает усталость, сознание проясняется еще больше, и естественно очищается тело.

Разрешил всем отдыхать до обеда следующего дня. Нужно дать хорошо отдохнуть солдатам после длительного похода. Устали они, перемерзли, пусть лишних несколько часов поспят.

Мне поспать не удалось. Ранним утром меня с постели поднял посыльный из штаба главнокомандующего.

Глава 14

«…только просвещенные государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого разума и этим способом непременно совершают великие делаю Пользование шпионами – самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия»

Сунь-цзы, «Искусство войны»

- Ваше высокоблагородие, подпоручик Головко по вашему приказанию прибыл, - рапортовал я Терехову, стоя по стойке смирно.

- Вижу подпоручик, что вы прибыли, и очень рад этому, - сказал полковник Терехов, обнимая меня. – Смотритесь молодцом, Станислав Владимирович, просто ослепляете меня блеском своих глаз.

- Просто я удивляюсь. За год знакомства с вами, вы очень быстро выросли в чинах. Встретил вас штабс-капитаном, а сегодня вы уже полковник.

- Ну,

Закладка:

- Даже не могу предположить. Мое начальство определило место дислокации и приказало ждать дальнейших распоряжений. Я только начал приводить в порядок батарею после похода. Работы много.

- Давайте поговорим с вами, как обычно без чинов. Позвал я вас, молодой человек, для очень серьезного разговора.

- Внимательно слушаю вас, Александр Петрович.

- Когда вы зашли в купе в Москве, я не поверил своим глазам. У вас поразительное внешнее сходство с моим младшим братом, погибшим четырьмя годами ранее, царство ему небесное. Поначалу я подумал, что это наваждение какое-то. Присмотревшись внимательней, обнаружил только отдельную схожесть. Но, тем не менее, вы мне понравились своей непосредственностью и серьезным отношением к предстоящей службе. Чувствовалось, что вы гордитесь офицерским званием. Уже в ходе бесед я обнаружил у вас хорошую теоретическую подготовку.

- В Михайловском артиллерийском училище хорошо учат.

- Не спорю, учат хорошо, но не все усваивают программу обучения. Общаясь с вами в ходе путешествия, я обратил внимание, что у вас все отлично с логикой, вы достаточно эрудированы. Умеете из общей информации вычленить главное, умеете отстаивать свою точку зрения, подкрепляя высказывания аргументами. Вы довольно уверенно высказали предположение о моей поездке в Японию. Я действительно провел там три года. Язык изучил недостаточно, но для бытового общения хватало. Там же я прикоснулся к японской культуре. Правда, для разговора на эту тему мы с вами выберем другое время. После вашего назначения я продолжил за вами наблюдать. Молодой, извините за откровенность, зеленый подпоручик, за считанные дни подмял под себя полубатарею солдат, послуживших не один год. И солдаты вас приняли, они вас зауважали. А дальше- больше. Не буду перечислять все ваши достижения и заслуги, скажу так, вы стали настоящим «отцом» солдатам, являясь, по сути, юнцом. Ваш прапорщик Митрохин на вас по-настоящему молится, и готов последовать за вами куда угодно. И у остальных офицеров батареи вы неоспоримый авторитет. Я, несколько раз бывая в вашей батарее, всегда отмечал порядок и рациональность выбранной позиции. Мне иногда казалось, что вы наперед знаете, где противник начнет атаку.

- Вы же бывали у меня в гостях с определенной целью.

- Говорил я вам ранее, что опекаюсь вопросами разведки сил противника. А теперь скажу, я начальник разведки при штабе главнокомандующего. Все посещения передовых позиций были связаны именно с разведкой. И под Ляояном и в других местах, где мы с вами виделись, я встречался со своими людьми, которые сообщали мне информацию. На основании достоверных данных, намечались основные направления и разрабатывались планы наступлений.

- Неужели у вас нет подчиненных офицеров, которых можно было послать на позиции?

- Конечно, есть и, смею вас заверить, весьма грамотные. Но протяженность фронтов велика, поэтому приходилось совершать вояжи лично. Отдельных людей, работающих в стане противника, знал только я. О, я в ваших глазах заметил вопрос. Чего это полковник здесь соловьем заливается? Что он от меня хочет? Так ведь?

- Второй вопрос близок к истине.

- Тогда не буду морочить вам голову, скажу прямо. С учетом ваших личных, служебных и деловых качеств, я предлагаю вам, Станислав Владимирович, перейти на службу в разведку, стать офицером Генерального штаба России.

- Неожиданное предложение. Я немного теряюсь даже. Я совершенно ничего не знаю о разведке, нам в училище ничего об этом не говорили и не преподавали.

- Незачем о разведке говорить на каждом углу. Работа у нас особенная, многое скрыто от окружения и даже от сослуживцев. Чего вы не знаете сегодня, вы постигнете Академии Генерального штаба.

- Для поступления в Академию, разве не нужно выслужить определенный ценз?

- В мирное время обязательно. Но вы пойдете в Академию с войны, а это существенно. Тем более вы окончили училище с отличием. Император издал Указ, согласно которому в мае будет произведен дополнительный набор офицеров-фронтовиков для обучения в Академии.

- Экзамены тоже сдавать необходимо?

- Вы, Станислав Владимирович, мне еще не дали своего согласия, а уже экзаменами интересуетесь.

- Александр Петрович, вы мне дадите время на обдумывание предложения?

- Конечно, дам. Одну минуту, не больше.

- Это мало, а мне нужно сделать правильный выбор.

- Вы сделали выбор став офицером. А стать офицером Генерального штаба честь и очень тяжелый труд. К трудностям вам не привыкать, вы их успешно преодолевали на поле боя, демонстрируя умение и личную храбрость. Пока я говорил, ваша минута раздумий истекла.

- Я даю вам согласие.

- Замечательно. В течение недели подготовлю на вас необходимые документы. Кстати, завтра вам снова придется появиться в штабе, вас произвели в поручики. Да-да, батенька, приказ зачитают завтра и вручать новые погоны. О наградах пока известий нет, на вас ушло представление на «Анну» и на «Станислава», что дадут и когда, то Военное министерство ведает. Попрошу вас о нашем разговоре никому не рассказывать. В приказе о вашем переводе будет сказано – в распоряжение главнокомандующего, а дальнейшее - моя забота. Присмотритесь, кому сдавать батарею.

- Однозначно, прапорщику Митрохину, если начальство не решит по-иному.

- Тогда так и решим, с Григоровичем я смогу договориться. Всего доброго, подпоручик, выше нос, готовьтесь, у вас через неделю будет экзамен у главнокомандующего.

- А тема экзамена, какая?

- Полковники и генералы будут вам задавать вопросы, а вы на них отвечать станете. Не робейте, вы же с отличием училище закончили, боевого опыта набрались. Что вам какие-то вопросы?

- Неожиданно все как-то.

- Все-все, ступайте, вам завтра перед генерал-лейтенантом Линевичем по стойке смирно стоять придется.

Вышел из кабинета на ватных ногах. Такое впечатление, что пробежал верст двадцать, ухватившись за хвост лошади. Вот попал, никогда не думал, что пойду в разведку, о которой совершенно ничего не знаю и не смыслю. Однако, если Терехов верит в меня, то значит, я чем-то буду полезен для Отечества. А получение погон из рук главнокомандующего меня вообще в шок повергло.

После сдачи экзамена, вымотавшего меня до предела, решил навестить своего офицера - прапорщика Парамонова, проходившего излечение в госпитале. В лавке купил баранок, немного конфет, запастись свежими фруктами не удалось, их разбирали очень быстро.

Зайдя в офицерскую палату, отыскал Парамонова. Рассказал ему о нашем походе, обрадовал тем, что представил его к награде, командир бригады утвердил мое прошение, теперь только ждать осталось. Сказал прапорщику, что у

Закладка:

- А мне выздоровления, Стас, пожелаешь? – услышал я смутно знакомый голос. – Надеюсь, однокашника не забыл?

Я повернулся и пошел на голос звавшего меня человека. Подойдя к кровати, невольно ужаснулся, от человека остался обрубок туловища и голова. Этим обрубком являлся товарищ по училищу Василий Зверев.

- Не узнал ты меня Стас, и не мудрено, - невесело произнес Василий. – В таком виде ты меня представить не мог. Заметил я твои расширенные от увиденного ужаса глаза. Я, Стас, в этом ужасе живу с апреля прошлого года.

- Где это тебя так? – еле смог произнести я.

- В первом же бою под Тюренчен. Японский снаряд угодил в ящик наших боеприпасов при орудии, вызвав детонацию. Два расчета на куски, а у меня поотрывало куски тела, чудом выжил. Теперь жалею, лучше бы тогда вместе со всеми в клочья. Как жить с коротким обрубком левой руки? Поесть сам не могу, помыться и помочиться, только с помощью санитаров. Разве это жизнь? А за тебя я рад, невольно подслушал твой разговор. Учись. И если полезут к нам враги, врежь им от души, и за меня отправь пару снарядов. Все, уходи, не жалей меня и прощай.

- Прощай, Василий, - торопливо сказал я, и быстро покинул палату.

Мне очень не хотелось оставаться в помещении, пропитанном болью и безысходностью тяжелораненого офицера. Не думал, что с Василием доведется встретиться при таких обстоятельствах.

Глава 15

«Единственное, чему учит нас смерть: спешите любить»

Эрик-Эммануэль Шмитт, «Евангелие от Пилата»

Наконец-то я сижу в купированном вагоне поезда, уносящего меня в Москву. Получить место в вагоне было большой проблемой. Владивосток был просто наводнен народом. Мне казалось, что людей в погонах значительно больше, нежели гражданского населения. И вот всем этим военным срочно требовалась отбыть в европейскую часть России, и обязательно в то же время, когда и мне также необходимо ехать . Помог с билетом мой куратор и благодетель полковник Терехов. С кем он там общался, мне неизвестно, но билет у меня появился.

В попутчики мне досталась семья пожилого купца Ивана Иннокентьевича Галышева. Сам купец, его супруга Аглая Сидоровна, располневшая до неимоверных размеров сварливая женщина, а также их худой и прыщавый сын Арсений, студент Московского университета. Соседство скажем так, не очень спокойное. Не было ни одной спокойной минуты днем, чтобы Аглая Сидоровна кого-то из родственников не отчитывала, то мужа, то сына. А ночью все семейство хором выдавало арии храпа. Создавалось впечатление, что от этих звуков окно в моем и соседнем купе сотрясалось. Хорошо, что со мной непосредственно соседствовал Арсений, представляю, какое рулады выдавал бы кто-то из его родителей.

Иван Иннокентьевич рассказывал, что посещал Владивосток по делам коммерции, а семья за ним увязалась с целью расширения кругозора и получения положительных впечатлений. Кругозор, может, жена и сын расширили, но купцу настроение портили каждый день и основательно.

Я старался не вступать с попутчиками в пространные беседы. Был подчеркнуто вежлив. В основном я изучал специальную литературу, которой снабдил меня на дорогу Терехов. В Москве, по словам Александра Петровича, его знакомый передаст мне кучу литературы, необходимой для подготовки к сдаче экзаменов в Николаевскую академию генерального штаба. Терехов сообщил мне адрес своего знакомого, проживающего в Москве.

Читать - то я читал, но больше думал о своих родных. Почему они молчат сколько времени? Что там такое случилось? Одни вопросы. Ответов я не находил, а строил предположения, одно страшнее другого. Я хотел, как можно скорей попасть в Шпреньгринштадт, чтобы выяснить все на месте. На время моего прибытия домой влияла скорость движения поезда. Иногда казалось, он двигался не быстрее пешехода, даже возникало желание выйти и подтолкнуть его.

В Иркутске состав загнали в тупик и отцепили паровоз. Вагоновожатый причину толком объяснить не мог.

Одевшись, я отправился к зданию вокзала в попытке прояснить обстановку. Вся территория вокзала была оцеплена войсками. По главному пути на запад уходили воинские эшелоны. На перроне и в здании вокзала большое количество жандармов. К одному из них, ротмистру, я обратился за разъяснениями, но он меня переадресовал к военному коменданту.

От информации, услышанной из уст коменданта я чуть ли не сел на задницу. Оказывается, несколько дней назад в разных городах европейской части России, в том числе в столице, в одночасье произошло большое количество террористических актов. По словам коменданта, император НиколайII, его жена Александра Федоровна и наследник престола цесаревич Алексей погибли от разрыва брошенной в автомобиль бомбы. В общей сложности погибло пятеро Великих князей, а других высокопоставленных чиновников и государственных деятелей более двух десятков. Оставшиеся в живых представители императорской фамилии присягнули на верность Михаилу Александровичу. Сейчас к столице и в другие города стягиваются верные императору войска для наведения порядка и противодействия новым террористическим актам. В связи с этим наш поезд будет отправлен по назначению через сутки.

Да, вот и поехал поступать в академию, а столицу сотрясают взрывы, от которых гибнет император с семьей. Куда смотрели соответствующие службы? Неужели нельзя было защитить августейших особ? Вопросы я задаю сам себе и сам же на них пытаюсь найти ответ. Найти не получается. Не владею я информацией, провел много времени в отрыве от жизни центральных областей страны. Ладно, попаду в Москву, попытаюсь выяснить подробней.

Купцу Галышеву с семейством, я ничего не сказал, сослался на большое количество жандармов.

К вечеру сходил в станционный ресторан поужинать. Кормили сносно. Официант подал наваристые щи с мясом, вкусный белый хлеб. Затем я скушал хорошо прожаренную отбивную из телятины. Запил трапезу бокалом неплохого красного вина. Официант утверждал, что вино итальянское. Потом я прогулялся к маленькому базарчику, рядом с вокзалом, прикупил приличный шмат соленого сала, пару свиных балыков, три кольца колбас домашнего приготовления и большой ржаной каравай. Провизию запас на случай длительного пребывания в Иркутске. Неизвестно сколько мы здесь простоим, а следует ожидать появления в тупиках других пассажирских составов. Может случиться переполнение пассажирами вокзала. Все захотят кушать и, как следствие, возникнет недостаток продуктов. Очень мне не хочется быть голодным. Чаем, который предлагает наш вагоновожатый, сыт не будешь. Сложив покупки в кожаную сумку, вернулся в купе и застал Аглаю Сидоровну за поглощением пищи. Женщина не кушала - она натурально жрала. На небольшом столике купе

Закладка:

Вернулся в купе через час и опешил - Аглая Сидоровна продолжала трапезничать с не меньшей скоростью. Не, такую жену лучше убить, чем прокормить, подумал я.

В Иркутске мы простояли трое суток, а потом отправились по назначению. Слава Богу, больше никаких приключений в дороге не случилось.

В Москве на вокзале взял извозчика и отправился по адресу знакомого Терехова. Небольшой двухэтажный особнячок на окраине города впечатлял. Интересно, а кто живет в этом шикарном теремке? Встретил меня лакей. Я представился и сказал, что у меня дело к Изварину Петру Сергеевичу. Лакей удивленно посмотрел на меня, но в гостиную проводил, приняв мою шинель. Минут через десять тот же лакей провел меня в кабинет хозяина дома.

- Ваше высокопревосходительство, поручик Головко, - представился я немолодому генерал-лейтенанту, встретившего меня в кабинете.

- Не тянитесь, голубчик, не надо, давайте по-простому, без чинов поговорим, - приятным голосом ответил Петр Сергеевич. – Как добрались? Я вас ожидал немного раньше. Как здоровье Александра Петровича?

- Добрался нормально, в Иркутске нас задержали из-за взрывов. Александр Петрович в добром здравии, передает вам поклон.

- Вы уже обедали?

- Я к вам приехал прямо с вокзала.

- Тогда не откажитесь разделить со мной трапезу.

Естественно я не отказался. За обедом генерал расспрашивал меня об участии в войне, о моих впечатлениях и о выводах, которые я сделал в ходе боевых действий. Я старался отделаться общими фразами, ведь я вижу Петра Сергеевича впервые, и высказывать свое личное мнение не решился. Кофе с коньяком нам подали в библиотеку.

- Александр Петрович мне писал о вас, о вашем желании поступить в Академию. Вы, Станислав Владимирович, должны понимать, что не каждый может прикоснуться к наукам, преподаваемым в этом учебном заведении. Там проходят обучение лучшие офицеры из лучших. Но поскольку на вас обратил внимание Терехов, а я его мнению очень доверяю, то уверен, вы станете отличным офицером Генерального штаба. Предварительные экзамены в округе вы сдавали?

- Так точно. Председателем комиссии был генерал-лейтенант Кондратенко. Все документы у меня с собой, могу их вам предоставить.

- Знающий и многоопытный генерал вас экзаменовал. Смею вас заверить, в Академии вас будут проверять не менее компетентные генералы, я, кстати, вхожу в их число.

- Честно сказать, я удивлен.

- Еще больше вас удивит генерал-майор Мешков Виктор Александрович вопросами интендантского обеспечения разных родов войск. Несмотря на возраст, у него очень светлая голова, и он точно помнит, сколько золотников чая должен получать нижний чин в пехоте, и сколько фуража нужно запасти для одной лошади в расчете на два-три дня похода. Остерегайтесь его каверзных вопросов о снарядах, вы же артиллерист, а он любит ставить в тупик офицеров-артиллеристов. Особенно его интересует количество зажигательных бомб на боевой позиции «единорогов».

- Так, «единороги» сняты с вооружения в середине прошлого столетия и нигде не используются.

- Все правильно вы говорите, но Мешков полагает, что такая информация помогает будущим генштабистам в тренировке памяти. Отчасти, я с ним согласен. Я вам собрал неплохую библиотеку, смею заверить, изучив все материалы, вы сдадите экзамены без проблем. Вы где остановились?

- Нигде. Я ночным поездом планирую выехать в Екатеринослав.

- Домой торопитесь?

- Да. Уже длительное время от родных нет известий.

- Тогда примите литературу, и с Богом, учитесь. Жду от вас только блестящих знаний поручик. Вопросами фортификации засыпать буду я.

Сутки ехал в поезде, и вот я в Екатеринославе, поздняя ночь на дворе. Пока ехал, все прокручивал в памяти встречу с генералом Извариным. Этот в летах генерал своим обликом кого-то мне напоминал. Знакомый цвет и разрез глаз, знакомые черты лица, да и фигура вроде бы как знакома. И тут я неожиданно сделал открытие. Генерал Изварин очень похож на полковника Терехова, или наоборот. Это не столь важно, кто на кого. Главное - эти люди определенно родственники. Если сопоставить возраст, то генерал в полной мере может быть отцом Александра Петровича. Отчество, между прочим, совпадает. Вот это да! Чудеса, да и только - мысленно восклицал я. Представится возможность, при личной встрече поинтересуюсь у Терехова.

Добраться в Шпреньгринштадт оказалось нелегким делом. Извозчики, ссылаясь на поздний час, не высказывали желания везти. Уговорил молодого парня отвезти меня домой за хорошие деньги.

Мое появление в родовом гнезде вызвало переполох. Привратник, пропустив коляску во двор, побежал в дом с докладом. В холле дома меня встретил отец. Когда я уезжал на войну, отец выглядел цветущим мужчиной в летах, полным энергии и сил. А сейчас мне навстречу шел с полностью белыми волосами на голове, ссутулившийся и плачущий старик.

- Прости, сынок, - обняв, рыдал на груди у меня отец, - не уберегли мы Любочку.

- Отец, как такое могло произойти? – только и смог я выдавить я из себя, от волнения у меня пересохло во рту.

- Родами Любочка умерла, - услышал я за спиной голос рыдающей мамы. – Она первой родила девочку, а через несколько минут мальчика. Приподняла голову, посмотрела на детей, сказала, что хорошенькие детки родились, потом откинулась на подушку и ушла. У нас при Любочке все время был доктор Мартов Зиновий Яковлевич. Так вот, он говорил, что не выдержало сердце, какой-то важный сосуд разорвался. 17 ноября все произошло.

Меня словно кто-то сильно огрел чем-то тяжелым по голове. Я не мог осознать, как это моя Любочка, и вдруг ушла, оставив меня одного. Пусть я не говорил ей много слов о любви, пусть я мало времени с ней провел, но я ее любил всей душой, всем своим сердцем. А сейчас у меня внутри развивается жгучая боль, сродни ранению штыком на поле боя, и накатывает звенящая пустота. Родители что-то говорили, я их не слышал, я их не понимал, я пребывал в полной прострации. Чувствую, как по моим щекам текут слезы, а я стою, не шевелясь, у меня нет сил, сказать хоть что-то. Отец взял меня за руку и как маленького ребенка отвел в столовую. Вижу, как он наполнил до краев коньяком большой фужер. Я выпил напиток в один

Закладка:

Утро, а вернее обеденное время, я встретил с больной головой. Мой мундир был аккуратно сложен на прикроватном стуле. Я не помню, как раздевался. Но я четко понимаю, что потерял свою любимую Любочку, накатила такая тоска, что не передать словами. Лежал на кровати и смотрел в потолок. Пытался разобраться в себе, совладать с чувствами. Да, жену уже не вернуть, она ушла навсегда. Но она оставила мне наших детей, в них есть частичка моей любимой и, значит, Любочка присутствует здесь. Эта мысль подорвала меня с постели. Быстро привел себя в порядок, помылся и побрился. Облачившись в мундир, отправился на поиски родителей, я хотел, чтобы они провели меня к детям.

- Стас, сынок, как ты себя чувствуешь? – были первые слова мамы, когда мы встретились в гостиной. – Мы с отцом сильно за тебя переживаем.

- Все хорошо, мои дорогие, я в полном порядке, если вы имеете в виду мое физическое здоровье. На душе тяжело. Мама, отец, проводите меня к детям.

Мама быстро подошла ко мне, и, взяв под руку, повела на второй этаж, там у нас всегда располагалась детская.

Зайдя в комнату, я встретил там немолодую неизвестную мне женщину. Тихим голосом мама сказала, что это одна из нянь, присматривает за спящими малышами. Почти на негнущихся ногах я подошел к первой колыбели. Она была украшена розовым бантом.

- Это, сынок, твоя дочь София, - шепотом сказала мама. – Посмотри, она так похожа на Любочку.

Внимательно всматривался в лицо ребенка, пытался найти знакомые черты. Может, мама права, дочка похожа на Любочку, но я сходства пока не увидел. Наверное, рано искать сходства малышки со своей мамой. Ну, если мама так считает, то пусть так и будет. Перечить я даже не думал.

- В этой колыбели почивать изволит твой сын Степан, - также шепотом информировала мама. – Поверь мне, он вылитый ты в таком возрасте, такой же требовательный и любитель покушать.

- Мама, кто кормит детей?

- Мы наняли двух кормилиц. Одной оказалось мало, у Степы хороший аппетит.

- Давай уйдем, пусть поспят, а когда проснуться, я попытаюсь с ними поговорить.

- Поговори с ними, Стас, обязательно поговори. Они еще не слышали голоса своих родителей.

Мы ушли в столовую, где нас ожидал накрытый стол и отец с полными рюмками коньяка.

Отец молча подошел ко мне и протянул рюмку.

- Давай, сынок, помянем нашу Любочку, царство ей небесное, - с дрожью в голосе сказал отец. – Она была прекрасной женой и невесткой, мы ее любили.

Выпив коньяк, принялись за обед. Я почувствовал в желудке некое потепление, в голове наступило просветление.

- Вижу, сынок, ты начал немного оживать, у тебя даже цвет лица стал лучше, - заметил отец. – Вчерашняя доза коньяка тебя свалила с ног, но мозги не прочистила. Надеюсь, сегодня ты можешь с нами говорить.

- Отец, я же тебе сказал, что со мной все хорошо. Душа болит, там зияющая рана. Она, я думаю, зарастет со временем. Скажи, где упокоили Любочку?

- В родовой усыпальнице в Дубраве.

- Надо туда съездить обязательно. Цветов надо купить.

- Цветы уже приготовлены, в нашей оранжерее выращены.

- Тогда давайте побыстрее туда поедем.

- Конечно, поедем, покушаем и в путь. Коляску уже заложили.

В усыпальницу я вошел один. Мама и отец остались молиться в церкви. Девять абсолютно одинаковых саркофагов стояли в ряд. На каждом были указаны фамилии, имена, отчества и годы жизни усопших. Я подошел к саркофагу Любочки, возложил цветы, и, опустившись на колени, прикоснулся лбом к холодному мрамору. Слезы потекли сами. Мысленно разговаривал со своей женой, попросил у нее прощения за долгое свое отсутствие, за то, что не смог помочь ей в тяжелые минуты жизни. Благодарил Любочку за чудных деток, которых она выносила и ценой своей жизни пустила в мир. Рассказал жене обо всех событиях, случившиеся со мной с момента нашего расставания. Не знаю, сколько времени я провел в усыпальнице, но покидая ее, мне казалось, что Любочка мои слова услышала и одобрила мое намерение поступить в Академию.

Обратный путь в Шпреньгринштадт проделали молча. Родители меня не беспокоили разговорами, понимая, что мне нужно обрести душевное равновесие после посещения усыпальницы.

После ужина пили кофе в гостиной.

- Родители, а кто давал имена детям? – поинтересовался я, глядя на огонь в камине.

- Эту ответственность я взял на себя, - пристально посмотрев на меня, сказал отец. – Мы как-то не обговаривали эту тему с покойной Любочкой. Думалось, родит, пусть сама и называет. О том, что будет двойня, мы узнали в середине ее беременности. Так вот, когда Любочка ушла и схлынули первые эмоции от невосполнимой утраты, встал вопрос об именах. Тогда я своим решением дал имена основателей нашего рода Степана и Софии. Они были достойными людьми, прожили в любви и согласии долгую, не побоюсь сказать, счастливую жизнь. Да и негоже деткам оставаться без имен, их крестить нужно было. Тебе не нравятся эти имена?

- Все хорошо. Ты правильно поступил.

- Ты, сынок, не обижайся на меня, пожалуйста. Это я запретил писать тебе письма, когда Любочки не стало. Ты был на войне. Полученная из дома дурная весть могла бы сильно сказаться на твоем состоянии и привести к

непредсказуемым последствиям. Лучше отсутствие переписки, нежели плохие вести. Если бы мы потеряли тебя, то точно в усыпальнице добавилось бы еще два саркофага.

- А Головановы как перенесли потерю дочери?

- Не перенесли. Когда я вместе с доктором Мартовым приехал и сообщил о рождении внуков и смерти Любочки, у Петра Ивановича случился сердечный приступ, от которого он к вечеру скончался. У Марфы Анатольевны помутился рассудок. Ее доставили в специальную лечебницу Екатеринослава. Там она впала в забытье и через две недели скончалась. Для сведения, все имущество Головановых теперь принадлежит тебе и ты волен им распоряжаться по своему усмотрению. Если хочешь, я принесу тебе все документы.

- Отец, пока документы мне не нужны. Жаль. Все Головановы и бывшая Любочка Голованова, в замужестве

Закладка:

- Сходи завтра, сынок, в храм, - подала голос мама. – Исповедуйся и причастись. Ты воевал, пережил утерю жены, очисти свою душу. Отец Пантелеймон тебе знаком. Он уже стар и слаб телом, но в духовном плане он силен, умеет врачевать раны душевные.

- Схожу завтра. Мама, в усыпальнице я заметил, что мои дед и бабушка умерли в один день. Их убили?

- Нет, сынок их не убили. Они замерзли зимой. Михаил Константинович и Мария Владимировна под вечер возвращались из Екатеринослава, где гостили у губернатора. В пути застала метель. Не доехав пяти верст до Шпреньгринштадта, возок перевернулся. Кучер погиб сразу. Мария Владимировна сломала ногу и руку, а Михаил Константинович обе ноги. Возок частично разрушился. Поскольку время было позднее и свирепствовала метель, в направлении Шпреньгринштадта никто не ехал и помощь оказать не могли. Спустя сутки начались поиски. Графа и его жену обнаружили чисто случайно. Из снега выглядывал лишь уголок возка. Когда раскопали снег, то обнаружили тела Михаила Константиновича и Марии Владимировны - они смерзлись воедино. Михаил Константинович был в одном мундире, а все теплые вещи и его шинель были одеты на Марию Владимировну. Граф до последнего вздоха заботился о своей жене, отдавал ей свое тепло - он, по всей видимости, надеялся, что помощь придет. В церковь обнявшихся супругов так и привезли. Двое суток ожидали, когда оттают, чтобы можно разделить по отдельным домовинам. После похорон родителей твой отец подал в отставку.

- Виктор Константинович и Дарья Константиновна как реагировали на этот случай?

- Опечалились, когда получили от нас письма. У них у самих забот хватало. Виктор Константинович далекий Урал осваивал, вернее сказать, его северную часть. Дарья Константиновна напрягала все усилия свои и мужа в столице, скупала дома, а после ремонта продавала. Некогда было им попасть на похороны отца. За столько лет они ни разу не посетили семейную усыпальницу.

- Дядя и тетя не ладят с моим отцом?

- Почему не ладят? Все нормально, состоят в переписке, но сам понимаешь, у каждого своя жизнь, свои проблемы. Вот на свадьбе Анны и твоей с Любочкой их не было, хотя приглашения направляли. Они прислали вам подарки. По моему мнению, в семье нет такой сильной фигуры или дела, которое могло бы все ветви рода Головко собрать воедино. Как не печально, но факт. Посмотри на нашу семью. Все твои сестры вышли замуж, обзавелись детьми и хозяйством. Им некогда по гостям разъезжать. Поначалу девочки писали нам часто, а теперь три-четыре письма в год в лучшем случае. Мы с отцом очень надеемся, что остаток дней проведем в твоей семье, сынок. Сможем помочь растить тебе детей.

- Мама, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. А моих детей и ваших внуков воспитывать вам, потому что служба будет занимать у меня большую часть жизни.

Говоря это маме, я не предполагал, что видеть детей я буду очень редко, а все тяготы их воспитания лягут на плечи родителей.

Глава 16

«Провидящим говорят: «перестаньте провидеть», и пророкам: «не пророчествуйте нам правды, говорите нам лестное, предсказывайте приятное»

Исайя, 30,10

Скоро истечет месяц моего нахождения в Шпреньгринштадте. Грызу гранит науки подобно одержимому. Все минуты отдыха посвящаю детям. Степушка меня признал, что и говорить, мужчина своего родителя почувствовал сразу, а Софийка немного покрутила носиком. Но это поначалу, а сейчас они мне вместе улыбаются, когда я их укладываю рядом на кровати. Мама через приоткрытую дверь наблюдает за моими играми с детишками, думает, я не вижу ее счастливой улыбки. Мне показалось, а может оно так и есть, отец тоже ожил. Расправил плечи, в глазах появился прежний блеск. Седина, правда, никуда не делась. Боль утраты очень медленно начала притупляться.

Каждый вечер, после окончания моих занятий и ужина, отец с пристрастием допрашивает меня о боях с японцами. Расскажи ему все подробно, чуть ли не по минутам изложи каждое свое действие и обоснуй решение. Кстати, я отцу в качестве подарка привез японский офицерский меч, его еще самурайским называют. Родитель остался доволен. В один из вечеров я вспомнил об орудии С 5, увиденном на позициях.

- Отец, а знаешь, в ходе боев мне довелось встретиться с командиром дивизиона подполковником Лебедевым. У него на вооружении состояли гаубицы С 5, по крайней мере он их так называл. Но не сами гаубицы меня впечатлили, хотя они очень хороши и мощны, а наличие на них нашего родового герба. Я, когда впервые увидел, своим глазам не поверил, думал, привиделось. А потом осмотрел орудия внимательней. Нашел герб на стволе, станинах и на щите, защищающем расчет. Ты можешь что-либо сказать по этому поводу?

- Сынок, может ты ошибся, спутал наш герб с каким-то другим? – усомнился моим словам отец.

- Не скажу, что я дока в геральдике России, но наш родовой герб я знаю наизусть, он очень своеобразный и привлекает внимание.

- Сохранились, значит, красавицы где-то, - задумчиво произнес отец. – Не все пошли в переплавку. Понравились тебе гаубицы?

- Лебедев стрельбой из этих орудий давал японцам прикурить. Особенно зажигательные снаряды меня впечатлили.

- Гаубица С 5 вообще красива и неповторима. Она могла использоваться для решения самых трудных артиллерийских задач на поле боя.

- Так и было. Противнику наносился существенный урон. Но ты не ответил на мой вопрос. Каким все же образом на орудиях, произведенных примерно в середине прошлого века, появился наш герб? Я чего-то не знаю?

- Не знаешь и очень многого. Хотел я посвятить тебя в родовую тайну позже, но случилось то, что случилось, ты сам встретился с артиллерийской легендой семьи Головко.

- Отец, ты говоришь загадками. Может, пора перейти от слов к делу, и развеять мое недопонимание.

- Если терпит время, завтра отложи, будь добр, свою учебу. Я займу весь твой день. Нам о многом нужно поговорить, прочесть и посмотреть документы.

- Хорошо, завтра я полностью в твоем распоряжении. Ты меня заинтриговал.

На следующий день после завтрака мы с отцом уединились в библиотеке. Отец попросил маму не беспокоить нас до обеда - мы сами придем, когда освободимся. Подвел меня отец к дальнему стеллажу. После недолгой манипуляции, стеллаж мягко отъехал в сторону, явив моему взору тяжелую, окованную медными полосами дубовую дверь. Приличных размеров ключ был помещен

Закладка:

- Не подозревал, что у нас имеется такая тайная комната, - сказал я, удивленно глядя на родителя.

- О ней знает твоя мама, я. Теперь и ты впервые перешагнул порог. Это хранилище построил твой дед. Сюда перевез все материалы, которые хранились в подвале крымского поместья Головко Константина Степановича. Разложил дед документы по годам и темам, создал каталог. Я время от времени прихожу сюда, когда хочу освежить в памяти воспоминания о нашей семье. Здесь собраны тысячи документов. Есть очень давние бумаги. Например, древняя грамота императрицы ЕкатериныII о внесении куренного атамана Кущевского куреня войска Запорожского Низового Головко Ивана Григорьевича в разрядные книги, дающая право его потомкам учиться в учебных заведениях наравне с дворянами. Вот посмотри, в рамке висит копия Указа императора Александра I, о пожаловании графского титула генерал-фельдмаршалу Головко Степану Ивановичу. Ну, и много-много интересных документов. Что найдешь интересным, смотри и читай. Для начала, прочти обращение основателя нашего рода к потомкам. После ознакомления с ним у тебя будет меньше вопросов, или наоборот возникнет больше. Все от тебя зависит.

- Да, отец, ты смог меня удивить. Открыл своеобразную пещеру знаний и информации о семье. Давай уже обращение, буду приобщаться к древности.

На стол легла кожаная папка. С трепетом я ее открыл. В папке находились пожелтевшие от времени листы, исписанные красивым почерком.

Начал читать.

« Здравствуй мой потомок. Обращается к тебе граф генерал-фельдмаршал Головко Степан Иванович. Не знаю, к какому поколению ты принадлежишь, но надеюсь, мое послание ты прочтешь внимательно, и сделаешь правильные выводы. Я родом из семьи запорожского казака, которому повезло ухватить за хвост удачу и получить возможность пробиться в дворянское сословие. Собственно, Иван Григорьевич - мой отец, это не сделал, а приложил все усилия, чтобы этого достиг я. Он меня определил на учебу в Артиллерийский и инженерный шляхетный кадетский корпус. Претерпел я в корпусе много. Дворянам было тяжело смириться с той мыслью, что с ними рядом учится сын какого-то казака. Пытались притеснять. Помахал кулаками изрядно. Колотил обидчиков, и сам частенько получал по зубам, когда их собиралось много. На гауптвахте побывал не единожды.

После окончания корпуса с отличием начал служить в Александровской крепости, а потом участвовал в Итальянском и Швейцарском походе генералиссимуса Суворова. Довелось мне хлебнуть тяжкой воинской службы и искупаться во вражеской крови по самую макушку, неоднократно смерть пыталась заглянуть мне в глаза. Был неоднократно отмечен наградами, довольно быстро вырос в чине.

Еще в Швейцарии задумывался о создании скорострельного, легкого и маневренного артиллерийского орудия. Плодом моих умственных размышлений стало рождение миномета калибром более трех дюймов. Не буду вдаваться в описание и трудности производства. Скажу так, миномет удался, и помогал в решении сложных задач в обороне и наступлении. В этом я полной мере убедился лично, убедил и своего друга - генерала Багратиона Петра Ивановича, в ходе войн в Австрии и Пруссии. Своим детищем смог заинтересовать императора Александра I.

Уже к началу наступления Наполеона на Россию на вооружение «особой армии» генерала Багратиона, в которой я имел честь служить начальником штаба, помимо минометов, поступили новые, мною изобретенные, нарезные трехдюймовые орудия С 1. На тот период им аналогов в мире не было, как по конструкции всех элементов орудия, так и по конструкции боеприпасов. Собственно, с использованием этих орудий нам с Багратионом удалось прихлопнуть Наполеона в ходе грандиозной битвы под Смоленском.

Затем были иные походы, например, взятия Тулона, Марселя и Парижа. Возвращение в Россию было триумфальным.

Я, реально оценивая некую отсталость России в технике, немного по разоренной Европе «пошустрил». Собрал все документы в Парижской академии наук, навербовал великое множество инженеров, техников и слесарей, уговорив их переехать на жительство к нам. Всех обеспечил жильем и работой. Ни одна область науки, имеющая отношение к производству вооружения не была обделена моим вниманием.

После войны я целенаправленно создавал оружейную империю графа Головко, используя самые передовые технические наработки. Относительно за короткое время, используя исключительно личные средства, мне удалось построить и запустить десятки завод и мануфактур. Все, что необходимо было для армии, производилось на предприятиях семьи, принося неплохие прибыли. За пять лет, поставляя вооружение казне, я смог вернуть все вложенные средства, и это при условии, что я вкладывал средства в развитие и модернизацию производств. Как Главный Инспектор всей артиллерии империи, я создал в Москве Первое Московское артиллерийское училище, где обучали всех - и офицеров, и нижних чинов. Неплохой подобрался там профессорско-преподавательский состав, многих я вытащил из университетов страны.

С развитием технологий мне удалось запустить в производство более мощный миномет «Кувалда», почти в пять дюймов и гаубицу С 5, такого же калибра. Мне иногда кажется, что все изобретенные мной орудия и минометы, несколько опередили то время. Несмотря на обучение, офицеры-артиллеристы всех уровней применяли новые орудия по-старинке, не используя их возможности в полной мере. Да, орудия, из-за применения оружейной стали не очень высокого качества, имели ограниченный ресурс по количеству выстрелов, но они значительно превосходили любые типы дульнозарядных орудий.

Со скрипом и преодолевая сопротивление чиновников, засевших в Военном министерстве, по всей России удалось настроить восьмидюймовых стационарных батарей, имеющих огромный потенциал для модернизации. Особо уделяли внимание Черному и Балтийскому морю, где помимо батарей переоснастили все корабли гаубицами С 5 в морском исполнении.

Войну 1853 года Россия встретила с хорошо оснащенной и вооруженной армией. Десант, который планировали высадить англо-французско-турецкие союзники в Крыму и в Одессе, был уничтожен полностью, в плен не взяли никого. Знаменитые проливы Босфор и Дарданеллы не пересек ни один военный корабль союзников. Если бы кто-то попытался, их ожидала наша Черноморская эскадра с мощной корабельной артиллерией. Боевые действия Россия вела успешно на всех направлениях до 1855 года, то есть до дня смерти императора Николая I. Пришедший ему на смену Александр II растерял все достижения предыдущего монарха за считанные месяцы. Мирный договор, заключенный в Париже, только поражением и можно назвать.

А с 1856 года я со своей оружейной империей попал в немилость к императору АлександруII, вернее не к нему, а к его окружению. Зависть - очень сильная штука, особенно зависть лиц, приближенных к трону. Это и понятно, какой-то граф лопатой гребет деньгу, поставляя орудия и амуницию императорской армии, имея долгосрочный

Закладка:

Поскольку я не последний человек в государстве, и довольно заслуженный, то добился аудиенции императора. Император и Великие князья открытым текстом мне сказали, что намерены установить полную государственную монополию на производство вооружения. Мне было предложено продать все предприятия казне, и названа смехотворная сумма. Ага, не на того напали. Намекнув переговорщикам, между прочим, что мне легче и выгодней взорвать и сжечь всю свою собственность, нежели отдавать за копейки. Вот после такой постановки вопроса, торг начали с реальных сумм. Оказалась казна у императора тощей, денег не хватало. Решили недостающие средства отдать мне землями. Так я обзавелся огромными земельными площадями в Екатеринославской, Херсонской и Таврической губернии.

По договоренности с императорской семьей все производство на бывших моих заводах сворачивалось, документация по производимой продукции мной изымалась. Как я понял, на этих заводах планировалось производить что-то иное. В собственность себе я оставил заводы сельскохозяйственного профиля. Как ни смешно это выглядело, но никто мне не перечил, предложение проглотили.

Видя негативное развитие ситуации, с заводов начали уезжать иностранцы. Первой покинула Россию семья немца Круппа, потом поехали французы с австрийцами. А через год начался массовый исход иностранных специалистов из России во всех отраслях, и никто и ничем этот процесс остановить не мог, и не пытался.

Великий князь Константин закупал вооружение для российской армии во Франции, Австрии и Великобритании. Российская школа разработки и производства орудийных систем, созданная мной, была развалена. Мне было очень обидно. Я, уже далеко не молодой человек, рыдал, как ребенок. Вдобавок ко всему приближенные императора решили частично разрушить систему подготовки артиллеристов, закрыли Первое Московское артиллерийское училище.

Спустя пять лет меня особенно потрясло снятие с вооружения хорошо зарекомендовавших себя минометов, орудия С 1 и гаубицы С 5, замены их французскими орудиями с дерьмовыми характеристиками. Чудом уцелели восьмидюймовки береговых и крепостных батарей.

Естественно, образцы минометов, орудий и боеприпасов попали за рубеж. Пытались их повторить, но не получались качественные образцы. Видел я эти новые орудия, в частности жалкое подобие гаубицы С 5. Внешне одно и то же, а вот боевые характеристики, хуже некуда, и этим хламом вооружали российскую армию.

В самом начале я хранил в секрете всю рецептуру производства оружейной стали и взрывчатых веществ. Иностранные специалисты знали только общую информацию, а точными данными о соотношении ингредиентов владели русские работники. Долго в секрете все сохранить не получится, наука развивается, придумают иностранцы что-то более совершенное, а наши останутся у разбитого корыта. Обидно, черт возьми.

В общем итоге, из-за жадности окружения императора Россия в разработке и производстве артиллерии была отброшена назад на несколько десятилетий. Сможет ли она восстановить свои ведущие позиции в производстве оружия неизвестно. Если не измениться отношение на верхах, то это не случится никогда.

Глядя на все это безобразие, я вывел все денежные средства из России в Швейцарию, где открыл на каждую семью детей счета. Естественно, максимум средств собрано на счете графа Головко, они перейдут по наследству старшему сыну. Все мои личные средства, поступающие от сельскохозяйственной деятельности, производства сельскохозяйственного инвентаря, также переводились в Швейцарию, в России я оставлял минимум, оплачивая текущие расходы и налоги. Детям я рекомендовал поступать аналогично.

Все мои достижения не случились бы, не будь у меня поддержки со стороны жены. Я встретил и полюбил ненаглядную Софию, с которой живем в мире и согласии много лет. От нашей любви родили пятерых детей. Вырастили их и выучили, дали путь в жизнь, снабдив достаточными финансами. Сейчас радуемся внукам и правнукам.

Теперь же я поведаю вам о необычном.

В 1805 году под Аустерлицем я получил серьезное ранение, картечью разнесло в клочья мою лошадь, и мне досталось порядочно. Когда я балансировал между жизнью и смертью, мне явился неизвестный седовласый, длиннобородый, одетый в длинную до земли белую рубаху старец. Казалось, этот старец реально находился рядом со мной. Я как-бы наблюдал за старцем и собой со стороны. Страшно стало, вдруг моя душа уже покинула бренное тело и улетит куда-то, а я не смогу очнуться. Заговорив, старец успокоил меня, сказал, что время моей смерти еще не наступило, я еще много должен свершить, и только тогда уйду. Так вот этот убеленный сединой дед начал рассказывать мне о предстоящих событиях, называя даты. К моменту написания этого послания, все его пророчества сбылись, я их упоминать не буду, остановлюсь на будущих событиях.

В 1877 году будет война с Турцией за проливы. Ослабевшую Османскую империю не позволят нам победить Великобритания и Франция, извечные наши союзники и недоброжелатели.

1904 год начнется с войны с Японией, в ходе которой нам предстоит испытать горечь поражений.

На фоне войны с Японией, с 1905 года в России начнут поднимать голову разного рода и толка революционеры. Во многих местах произойдут кровавые стычки правительственных войск с революционерами.

Война с Германией начнется в 1914 году, в нее втянется половина мировых держав, перерастет она в мировую войну. Потери с обеих воюющих сторон будут огромными. Великобритания и Франция в данной войне будут нашими союзниками. Впервые Германия применит отравляющие газы против французских и русских войск.

В результате мировой войны в России произойдет две революции: буржуазная и пролетарская. Следствием этих революций станет Гражданская война, которая продлится более четырех лет. Императорская семья будет вся уничтожена. В стране начнется разруха, будет свирепствовать голод и болезни. Некоторые губернии потеряют больше половины населения.

На обломках империи с трудом создадут государство рабочих и крестьян. Ценой огромных усилий это государство начнет развиваться и пытаться построить светлое будущее. Помешает этому опять Германия в 1941 году. Русские люди победят через четыре года, положив на алтарь победы почти двадцать миллионов жизней своих граждан.

Затем начнется восстановление разрушенного хозяйства. Будет развиваться наука и техника, люди смогут долететь до Луны. Но, как известно все империи распадаются – эта, пролетарская, тоже распадется - в 1991 году.

Затем собирание земель русских начнется вновь.

После рассказа старец исчез, а я пришел в себя. Пока свежи были в памяти слова этого удивительного человека, а может духа, я приказал денщику подать мне бумагу. Несмотря на плохое самочувствие, я все записал подробнейшим образом, несколько раз перечитал. Эту записку я храню и сейчас.

Когда свершились первые пророчества, я удивился, а потом воспринимал уже спокойно, как должное.

Не знаю, сколько времени я еще буду топтать эту

Закладка:

Граф Головко. Писано в сентябре 1865 года.»

Закрыл и отодвинул от себя папку. Я пребывал в настоящем шоке. По словам первого графа Головко, император со своими приближенными хотел разорить человека, который верой и правдой служил государству. Семью генерала-фельдмаршала, кавалера практически всех орденов империи того времени, который помог одержать победу в наполеоновской войне, который создал оружие, помогающее России укрепиться на политической арене Европы. И только благодаря неуемной энергии и силе воли Степана Ивановича, удалось свести к минимуму возникшие проблемы, и вновь подняться с колен, достигнув успехов в сельском хозяйстве. Представляю, как тяжело было немолодому графу бороться с государственным аппаратом!

Я посмотрел на отца.

- Ну, что, сынок, ознакомился? – спросил спокойно отец. – Появились вопросы или все понятно?

- Если мне не изменяет память, Степан Иванович после написания этого обращения прожил еще пять лет.

- Не изменяет. Летом 1870 года умерла София Яковлевна, а в ноябре этого же года покинул мир Степан Иванович. Я графа и его жену живыми в детстве не видел, не довелось. Возьми, посмотри портрет графа, написанный в начале XIX века. Никого не напоминает?

- Молодой и симпатичный капитан в егерском мундире при орденах. А кого он должен мне напомнить?

- Тогда бери зеркало и сравнивай. Ты лицом очень схож со Степаном Ивановичем, и фигура у тебя такая же атлетическая. Твоя мама, между прочим, это сходство отметила давно. Говорит, что в тебе точно проснулась порода первого графа Головко.

Улыбаясь, я взял портрет и вышел в библиотеку, где висело небольшое зеркало. Начал рассматривать. Да, граф, тогда еще просто капитан, на портрете выглядит старше меня на пару лет, но цвет волос, разрез и цвет глаз, строение лба и подбородка схожи. Если мне облачиться в подобный мундир, то однозначно степень похожести сильно возрастет.

- Ну, убедился? – поинтересовался отец после моего возвращения в хранилище.

- Все-все, согласен, похож я на Степана Ивановича. Меня беспокоят пророчества. Ты как к ним относишься?

- А как прикажешь к ним относиться? Они сбываются. Твое участие в войне с Японией тому подтверждение. Гибель императора Николая II с супругой и цесаревичем не упоминается, и для меня это событие было подобно грому среди ясного неба. Я перелопатил здесь много документов в надежде найти какую-то связь, но тщетно. Еще что-то читать будешь?

- Предлагай на твое усмотрение.

- Почитай «Журнал боевых действий особой армии за 1812 год», познавательно. Там подробно изложен весь боевой путь этой армии от западных границ России и до столицы Франции – Парижа. Описанные тактические приемы очень поучительны, неплохо бы нашим штабным офицерам взять кое-что на вооружение. Тебе, кстати, должно пригодиться, ты поступаешь в Академию генерального штаба.

- Если есть, то еще приложи описание «единорога», среди моих экзаменаторов есть большой почитатель этого орудия.

Отец приготовил мне документы. Я сразу же приступил к чтению, отказался от обеда, так меня увлекли документы.

Поздним вечером меня из хранилища в прямом смысле вытолкал отец. К его приходу я заканчивал изучение «единорога».

После ужина пили кофе в гостиной.

- Мы с мамой решили, что в Санкт-Петербурге ты будешь жить в особняке, - отпивая кофе из чашки, сказал отец. – Он не большой и уютный.

- И когда этот особняк у нас появился? В период моей учебы в Михайловском училище никто не говорил, что у нас имеется в столице особняк.

- Он всегда там был. Это подарок императора Александра I Степану Ивановичу и Софии Яковлевны в честь свадьбы. Особняком владели потомки Головко Тимофея Степановича. Последним владельцем был Головко Роман Григорьевич, капитан второго ранга, служивший на Балтийском флоте. Служил не важно, так сказать, спустя рукава. Правда, очень любил играть в карты и драться на дуэлях. На последней, три года назад, погиб. Роман Григорьевич был не женат, ни наследников, ни бастардов не нажил. Для обеспечения карточного долга ему пришлось заложить особняк. Когда я узнал об этом, то через поверенного выкупил особняк. При осмотре я убедился, что строение крепкое, но запущенное. Пришлось нанимать строителей для проведения ремонтных работ. Вот в декабре прошлого года все работы были завершены, можно вселяться. По словам моего поверенного, из особняка ничего не пропало, даже все картины сохранились.

- Отец, а, может, я не буду выделяться из общей массы слушателей Академии своим происхождением? Жить одному в пустом огромном доме не очень хочется.

- Ты там будешь не один. Там живет прислуга, повар, истопник и кучер. Все содержание особняка буду оплачивать я. Можешь предложить кому-то из своих товарищей пожить у тебя, ведь наем жилья в столице не дешев, а жалование младших офицеров небольшое.

- Я еще не поступил, а ты уже мне товарищей и жилье приготовил.

- Ты обязательно поступишь, Стас, - подала голос мама, - я вижу, с каким усердием ты готовишься. – Мне очень нравится твоя целеустремленность. Ты точно знаешь, что тебе нужно и как достичь положительного результата.

- Да-да, мама права, - сказал отец. - Тебе же легче будет постигать науки, если ты не будешь отвлекаться на проблему жилья и питания. Ты у нас человек порядочный и серьезный, глупостями заниматься не станешь.

- Не буду.

- Тогда договорились, адрес особняка я тебе запишу. А что ты намерен делать с имением Головановых?

- Отец, сам решай, ты в этих делах уже поднаторел.

- Завтра приедет к нам в гости нотариус – Леонид Порфирьевич Волков, напишешь доверенность на мое имя, а я потом соображу, что лучше предпринять.

Лежа в постели, я в очередной раз мысленно проанализировал обращение первого графа к потомкам. Сто лет назад он знал, какие события грядут в стране. Это такая неимоверная тяжесть! Знал и никому об этом не говорил. Вообще-то правильно, что молчал. Могли бы принять за умалишенного и упечь в дом для душевнобольных. Видно, все же груз этого знания на Степана Ивановича очень давил, и поэтому он написал обращение на закате своей жизни. А семейка у

Закладка:

Глава 17

«Мы имеем врагов внутренних. Мы имеем врагов внешних. Об этом нельзя забывать, товарищи, ни на одну минуту»

И.В. Сталин

Вот я и стал слушателем первого курса Николаевской Академии генерального штаба Российской империи. Сегодня нам в парадном строю из сорока пяти слушателей зачитали приказ.

Но сначала хочу рассказать о событиях предшествующих этому знаменательному событию.

В Санкт-Петербург я приехал за неделю до назначенного срока подачи документов в Академию. Поселился, как и требовали родители, в особняке. Приятное впечатление, кстати, от этого получил. Особняк, не особо большой по размерам, радовал своим внешним видом и внутренним удобством. Строители кардинально модернизировали ванные и туалетные комнаты, перебрали и переложили все печи, теперь камин в гостиной выполнял только декоративную функцию. Во всех комнатах произведен ремонт, обновлена отделка стен шелком, а мебель отполирована и покрыта свежим слоем лака. Также во всем особняке очищен паркетный пол, и тоже вскрыт новым лаком. В нескольких помещениях заменены окна. Если бы не знал, что особняку более ста лет, то его можно было принять за новое здание. Одним словом, условия для проживания у меня были идеальными.

С обслугой тоже не возникло проблем. Правда, пришлось немного позаниматься организационными вопросами. Не было в моем особняке управляющего, который бы мог контролировать и управлять всеми людьми и решать текущие задачи. Когда я задал кухарке вопрос об управляющем, то с удивлением узнал, что ныне покойный Роман Григорьевич выгнал взашей управляющего Виктора Аристарховича, прослужившего семье почти сорок лет. По мнению кухарки, претензии к управляющему со стороны хозяина были несправедливыми. Попросил найти Виктора Аристарховича и пригласить ко мне для беседы - я был намерен возобновить его на прежней должности. Ну, не самому же вникать во все особенности управления особняком, свободного времени у меня будет, по всей вероятности, не очень много.

Немолодой, лет под шестьдесят, мужчина сидел передо мной в кресле, держа идеально ровно спину, нервно теребя в руках головной убор. Его серые глаза внимательно смотрели на меня. Казалось, взглядом Виктор Аристархович пытается выяснить, с кем ему предстоит беседовать. Не стал его долго держать в неизвестности, просто предложил ему прежнее место на тех же условиях. Отметил, что дома буду бывать в основном по вечерам, то есть своим присутствием никого сильно обременять не намерен. Мое предложение вышибло слезу у пожилого человека, разволновался управляющий.

В положенный срок я сдал свои документы в строевую часть Академии. Принимавший их полковник Сташевский очень внимательно просмотрел бумаги, выданные мне во Владивостоке, он их чуть на зуб не пробовал. Особенно полковника заинтересовала персона председателя комиссии, которой я сдавал экзамены, и отсутствие моих письменных ответов. Но потом, махнув рукой, полковник не стал дальше меня расспрашивать, выдал мне кусок картона, на котором указан был порядковый номер и дата сдачи экзамена. Таким образом, руководство Академии организовало очередность, чтобы избежать лишней толчеи в коридорах и аудиториях. С удивлением узнал от полковника, что предстоит набрать три группы слушателей по пятнадцать человек в каждой, а соискателей будет более двух сотен. От полученных сведений о приличной конкуренции немного разволновался. Отберут для учебы самых достойных и грамотных, хотя я читал, что в Академию не допускаются офицеры косноязычные, заикающиеся, страдающие глухотой, с серьезными физическими недостатками и не умеющие ездить верхом. Ничем из перечисленного я не страдал, а ездил верхом вообще преотлично, и, естественно, качественно готовился к поступлению. У меня из головы еще не выветрились знания, полученные в училище, да и опыт войны кое-чему научил.

Стою я в огромной аудитории перед авторитетной комиссией из двадцати пяти генералов и полковников по стойке смирно. Нашел знакомое лицо генерал-лейтенанта Изварина, он мне даже слегка улыбнулся. Мне предстоит устно отвечать по многим предметам, например, основными являются: строевые уставы, артиллерия, фортификация, алгебра, геометрия. А вот предметы: военная администрация, политическая история, топографическое черчение, русский и иностранный язык, тоже обязательны к сдаче, и на них обращают не меньшее внимание. В принципе, багаж знаний у меня достаточен. Надеюсь, не ударю лицом в грязь, а вернее физиономией в пол. Даже если я не попаду в число слушателей, то могу вернуться в свою артиллерийскую бригаду.

Полковник Сташевский зачитал выдержки из протокола экзаменационной комиссии Амурского округа, рекомендовавшей меня к поступлению. Среди генералитета прокатился одобрительный гул, я заметил несколько благожелательных взглядов и кивков. Затем мне некогда было заниматься созерцанием, начались испытания. Я не оговорился, испытания в прямом смысле этого слова. Уже после первого десятка вопросов, я понял, что экзамены во Владивостоке больше походили на дружескую беседу за чашкой чая. Здесь же преподаватели Академии кандидата и его мозги выворачивали наизнанку, требуя правильного, полного и быстрого ответа на поставленные вопросы. Генерал-лейтенант Изварин меня просто засыпал вопросами по фортификации. В помощь ему подключился генерал-майор Мешков с вопросами по военной администрации и, естественно, поинтересовался любимыми «единорогами». Я подробно рассказал о конструкции этого орудия, о способах его выделки, типах боеприпасов к нему, и о тактических приемах применения данного вида артиллерийского вооружения. Мои ответы, похоже, понравились Мешкову - заметил на его лице довольную улыбку.

- Откуда у вас, поручик, такие познания о «единорогах»? – осведомился генерал-майор, - в Михайловском училище, которое вы изволили окончить, сей вид артиллерии не преподают.

- Я, ваше высокопревосходительство, из семьи потомственных артиллеристов, поэтому изучал развитие артиллерии нашего Отечества с помощью отца и самостоятельно.

- Похвально. У меня к вам больше вопросов нет.

- Ну, поскольку у генерал-майора Мешкова к кандидату вопросы иссякли, - сказал поднявшийся с места генерал-лейтенант, как я позже узнал, это был начальник Академии Михневич, - хочу высказать общее мнение комиссии. - Поручик Головко показал отличную подготовку и продемонстрировал отменные знания. Таким образом, поручик Головко успешно прошел испытания и подлежит зачислению в Николаевскую Академию генерального штаба в качестве слушателя. Приказ о вашем зачислении, поручик, будет зачитан после прохождения испытаний всеми кандидатами. Оставьте в строевой части адрес своего проживания в столице, вас известят о дне прибытия в Академию. Можете быть свободны.

- Так точно, - выдавил из себя эти два слова, так как меня откровенно переполняла радость.

Повернувшись через левое плечо, строевым шагом покинул аудиторию.

В коридоре достал свои карманные часы, подаренные мне отцом еще в первый год обучения в училище, и не поверил своим глазам. Меня пытали без малого два часа. Вот это да! Если всех так

Закладка:

- Вас, поручик, можно поздравить? – услышал знакомый голос полковника Терехова, идущего ко мне на встречу в фойе первого этажа Академии. – Вижу ваше довольное лицо и делаю вывод: вы поступили.

- Здравия желаю, ваше высокоблагородие, рад вас видеть и сообщить, что комиссия представила меня к зачислению в Академию слушателем.

- Примите мои искренние поздравления, Станислав Владимирович. Так может, найдем уютное местечко и отметим это событие.

- Возражения по этому поводу нет, но есть предложение место не искать, а поехать в мое жилище, предварительно закупив напитки. Моя кухарка, знаете ли, очень недурственно готовит, да и в кладовых продукты найдутся.

- Вы обзавелись своим жильем в столице?

- Не я, а мой отец.

Откладывать не стали, взяли извозчика. Заехали в бакалейную лавку, прикупили коньяка, круг голландского сыра, несколько свиных балыков и десяток лимонов.

Прибыв домой, приказал подать нам обед в столовую. Прислуга быстро начала сервировать стол на две персоны.

- И откуда у вас такой роскошный особняк? – улыбаясь, поинтересовался Александр Петрович.

- Он принадлежал самому первому графу Головко, это подарок ему от императора Александра I. Вот можете посмотреть на семейный портрет того времени, - сказал я, подведя Терехова к картине, на которой был изображен Степан Иванович и София Яковлевна.

Терехов некоторое время смотрел на портрет, потом на меня, потом снова на портрет.

- Я не большой знаток живописи, но могу сказать, что это полотно писано давно, - задумчиво произнес полковник. – Ваше поразительное сходство со своим предком просто изумительное. Да, кстати, а как поживает ваша супруга, вас можно поздравить с пополнением в семействе?

- С ноября прошлого года я, Александр Петрович, вдовец. Моя Любочка умерла родами, подарив мне очаровательных детей, сына и дочку.

- Простите меня великодушно, я не знал и не хотел причинить вам боль. От всей души соболезную.

- Спасибо. Понемногу свыкаюсь с потерей. Уж если мы заговорили о сходстве, то простите меня за бестактный вопрос. Генерал Изварин вам кто?

- А вы как думаете?

- Полагаю, генерал-лейтенант Изварин доводится вам батюшкой. У вас волосы, глаза одного с ним цвета, черты лица и жесты. Фигурой вы немного крупней, я бы сказал в кости вы немного шире. Я прав?

- Не ошибся я в вас, Станислав Владимирович. Вы, оказывается, неплохой физиономист. Запомнили мое лицо и сравнили с другим, впервые увиденным вами человеком. И хочу вас обрадовать, если пользоваться артиллерийской терминологией, у вас стопроцентное попадание. Изварин Петр Сергеевич - мой родной отец. Сразу отвечаю на возможно возникший вопрос. Фамилию ношу по маме, так требовали интересы службы.

- Какими судьбами в столице?

- Привез аналитический отчет по итогам войны. Завтра предстоит доклад начальнику Генерального штаба, так что примем понемногу для порядка. Сколько у вас свободного времени до издания приказа?

- Приказали оставить адрес и ожидать. Меня, например, два часа пытали. Ваш батюшка фортификацией очень интересовался, а генерал Мешков «единорогами».

- Ха-ха-ха, эти два друга не упустили случая покуражиться, - смеялся Терехов. – Они дружны с детства, вместе воевали, жен взяли из одной семьи. Соревнуются часто, кто задаст вопрос кандидату или слушателю позаковыристей. Если вы в полной мере ответили по «единорогам», то Виктор Александрович будет теперь ломать голову придумывать новый сложный вопрос. Мой папенька тоже постарается найти необычную тему в фортификации. Примечательно то, что ставя в тупик слушателей своими вопросами, эти двое друзей не снижают общей оценки.

- Кстати проработать тему «единорога» мне порекомендовал ваш батюшка. Я только не совсем понял с местом жительства вашего родителя. Встречался с ним в Москве, а на испытаниях, ваш родитель присутствовал в столице.

- В Санкт-Петербурге у отца небольшая квартира, он теперь здесь проводит большую часть жизни, преподавая в Академии. В Москве монументальное строение вы видели, оно досталось отцу по наследству, там проживает мама, и под Тверью у нас имеется довольно большое имение. Есть откуда получать капиталы и продовольствие. О другом можете не спрашивать, правдиво я вам ответить не смогу, интересы службы не позволят, а врать не хочется.

Затем мы приступили к обеду. Терехов поздравил меня с поступлением, за что мы выпили по рюмке коньяка. Нам налили в тарелки наваристый борщ, я даже удивился этому факту, потому как считал, что это блюдо готовят в основном на юге империи и у меня дома. После перемены блюд на столе появились маринованные грибочки, соленые огурцы и квашеная капуста. Да, не изысканные блюда, но питательны и полезны. Говяжье и свиное мясо, приготовленное под разными соусами и подливами, можно было испробовать с гречневой кашей и тушеным картофелем. Под такую закуску можно выпить не одну бутылку коньяка, хотя пить коньяк и заедать грибами - не каждый аристократ поймет такое издевательство над благородным напитком. Мы тоже не сильно издевались, вначале заедали лимонами, не зря ведь покупали. Завершили обед распитием кофе с теплыми булками.

Терехов уехал, а я занялся написанием подробного письма родителям. Составил, так сказать, полный отчет о периоде моего пребывания в столице и о результатах сдачи экзамена.

Ждал вызова в Академию две недели. За это время я постарался досконально изучить столицу, ознакомиться со всеми достопримечательностями. Чтобы не стеснять себя, прикупил гражданскую одежду. В этом одеянии мне не нужно было приветствовать старших офицеров, которых в Санкт-Петербурге было великое множество. К концу второй недели я мог с уверенностью сказать, что знаю все закоулки города, даже самые бедные районы. Зачем мне это понадобилось, я себе не мог объяснить.

И вот прозвучала последняя фраза из уст начальника Академии генерал-лейтенанта Михневича. Нас разделили на три группы. Я попал во вторую. Куратором нашей группы назначен преподаватель тактики полковник Данилов Николай Александрович, ординарный профессор.

В небольшой аудитории, рассадив нас за партами по три человека, полковник Данилов отметил, что нам в таком составе предстоит учиться два года. За это время мы получим основательную военно-теоретическую и практическую подготовку, совершенствуем свои знания в области военного управления, досконально изучим историю Отечества и вооруженных сил. Естественно, будем углубленно изучать иностранные языки - знание хотя бы одного обязательно. Данилов довел нам расписание занятий, объяснил, где находится столовая, библиотека и читальный зал Академии. Обратил внимание на недопустимость опозданий на занятия, а также появление в

Закладка:

После речи нашего куратора началась учеба, и первым нас ознакомил с основами стратегии начальник одноименной кафедры генерал-майор Христиане Григорий Григорьевич.

Дальше пошло - поехало. Начинали мы учебу в девять утра и заканчивали в семь часов вечера. Нам предоставлялся один час на обед. Питаться мы могли в столовой Академии или в других местах по своему усмотрению. Столовая Академии была разделена на два отделения. Одно - для слушателей, второе - для преподавателей. Кормили в столовой сносно, без особых изысков, но сытно. Если кому-то не подходила пища в столовой, то расположенный рядом ресторан всегда открыт.

На всех занятиях мы рассаживались тройками. В мою входил подпоручик Соснин Александр Павлович - пехотинец и Вильчур Вадим Вацлавович – сапер. У Соснина, казалось, рот никогда не закрывался. Мы узнали, что отец Соснина владелец двух сахарных заводов на Черниговщине. Его младшая сестра Валентина вышла замуж за французского подданного и укатила на жительство во Францию. Рассказал нам о наличии дамы сердца из очень богатой и влиятельной в стране семьи, но фамилию почему-то не называл. Но особенно любил рассказывать Александр Павлович о своей службе в 5-м Восточно-Сибирском полку и о боевых действиях, в которых полк принимал участие. Если послушать Соснина, то получалось, полком командовал лично он, и самые ответственные решения командование полка принимало после согласования с ним. Разубеждать подпоручика в его заблуждениях я не старался, зачем, пусть человек потешит свое самолюбие.

Полной противоположностью Соснину был подпоручик Вильчур. Спокойный и немногословный поляк родом из Вроцлава. Его семья переехала в Казань пару лет назад, где отец получил место ведущего хирурга в губернской больнице. О службе Вильчур говорил мало. Сказал, что занимался совершенствованием крепостных укреплений в Порт-Артуре и не больше. Я также не стал распространяться о своей службе, сказал только, что служил в 35-й артиллерийской бригаде.

Программу обучения я усваивал нормально. Тактика, военная история, военная администрация, статистика и геодезия давались мне легко, а вот со стратегией были определенные проблемы. Не так, чтобы совсем ничего я в ней не смыслил, а вот выработать исключительно верное решение, у меня получалось не сразу. Пришлось обращаться к заведующему кафедрой стратегии за консультациями и обосноваться в читальном зале библиотеки, засиживался до позднего времени. Иногда недовольный заведующий библиотекой полковник Христич выгонял меня в девять или в десять часов вечера. Благодаря приложенным усилиям, по словам преподавателей, к декабрю у меня выработалось устойчивое стратегическое мышление.

В середине октября меня наконец-то нашли награды. В торжественной обстановке на общем построении Академии на плацу генерал-лейтенант Михневич зачитал приказы о моем награждении: мне вручили «Анну» III степени и «Станислава» III степени с мечами. Надо было видеть удивленные глаза моего однокашника Соснина, они были размером с блюдце. Он рассказывал о своих подвигах, и не отмечен наградами, а я молчал о службе, и удостоен боевых орденов. В компании с Вильчуром и Сосниным отметили мое награждение в ближайшем ресторане.

Помимо теоретических занятий у нас естественно были занятия в полевых условиях. Мы осуществляли верховые глазомерные съемки в окрестностях столицы. На местности отрабатывали решения тех или иных задач. Ориентировались на местности при помощи приборов и без таковых. Чертили от руки карты. С наступлением осени проводить занятия на природе стало не очень комфортно: слякоть, дождь с ветром. Вспомнились мне занятия на полигоне артиллерийского училища, сейчас хоть орудие таскать не доводится.

Часто писал письма домой, интересовался детьми. Им в ноябре исполнился год. Отправил посылку с подарками для малышей - в основном игрушки. Всякие кофточки и штанишки им покупали мои родители, я в размерах детской одежды не разбирался. Главное, что мои детки подрастали здоровыми.

Начальство Академии распорядилось предоставить слушателям отпуск на неделю в канун Рождества. Отлично, думал я, поеду, проведаю детей и родителей. Мои намерения, так и остались намерениями. Домой, в Шпреньгринштадт, я не попал, валялся в госпитале с ранением. Получил его не на поле брани, а почти рядом со своим домом. А дело было так.

Возвращался пешком из Академии около восьми часов вечера - решил развеяться, а то от занятий голова немного разболелась. Иду, дышу свежим воздухом. Погода замечательная, легкий морозец, мелкий снежок ложится на тротуар, и, самое главное, полное отсутствие ветра. Настроение нормальное, головная боль уже прошла.

Подходя к зданию полицейского участка, я заметил сани. Два человека, одетые в полушубки, вынимали из них ящики и укладывали под крыльцо. Может, я прошел бы мимо и не обратил внимания на этих людей. Но при свете фонаря заметил, что ящики имеют окраску, аналогичную окраске снарядных ящиков. Меня заинтересовало, зачем это снарядные ящики складывают под крыльцо полицейского участка, и притом эту работу выполняют гражданские лица. Я подошел и задал беспокоящий меня вопрос. Ответом мне был выстрел из нагана. Сразу же острой болью обожгло левое предплечье. Немного отпрянул назад. На полном инстинкте я начал действовать, так как понимал, что следующий выстрел может быть более точным. Сабля словно сама прыгнула мне в руку. Первым ударом я попал по руке стрелявшего в меня субъекта. Наган с кистью упал на тротуар, остро наточенная сабля не подвела. Человек от боли заорал на высокой ноте Я, продолжая движение, присел, чтобы уйти с линии возможного прицеливания, нанес колющий удар в область шеи второму, пытающемуся направить в мою сторону револьвер, извлеченный из недр одежды. Неожиданно, из-под крыльца, выскочил третий человек, с кинжалом устрашающих размеров и бросился на меня. Что его «ковырялка» против моей «Аннушки»!? Я без затей и со всей силы рубанул нападавшего человека по голове, глубоко вогнав его шапку в рубленую рану. Пока я размахивал саблей на звук выстрела и на крик выбежали из участка полицейские. Я им вкратце объяснил, что произошло, сильно удивив их рассказом. Потом я почувствовал, что с левого рукава шинели обильно течет кровь - похоже, мне пуля повредила какой-то крупный сосуд. Не хватало еще умереть от потери крови. Сказал об этом полицейским. Меня быстро загрузили в стоящие сани и отвезли в госпиталь.

В госпитале меня раздели до исподнего. Рубашку пришлось выбросить - она была сильно залита кровью. Уложили на операционный стол и дежурный врач приступил к осмотру.

- Вас, молодой человек, уже пользовал хороший хирург, - продолжая ощупывать руку вокруг раны, констатировал доктор. – Я сужу по тому, как качественно и ровно у вас ушита довольно

Закладка:

- Зашивал рану в полевых условиях русский армейский доктор. Но, по его словам, он проходил обучение в Германии. Тогда было больно, шили по живому, да и сейчас не сахар, жжет рану.

- А как вы хотели? Пуля, пройдя навылет, разорвала вам мышцы и кожу. Хорошо, что не попала в кость. Я сейчас вам буду чистить рану, терпите. Потом заштопаю, так уж и быть немецким швом, чтобы не нарушать, так сказать композицию. Может, примите стопку спирта для обезболивания?

- Спасибо доктор, предпочитаю находиться в трезвом уме.

- Как знаете.

Примерно полчаса доктор занимался моей раной, причиняя мне сильную боль. Я терпел, хотя хотелось орать во все горло. Затем мне помогли добраться в палату и уложили в кровать. Через несколько минут я уснул, а может, потерял сознание - не суть важно.

Утро я встретил с повышенной температурой и жаждой. Кое-как поднялся, и, подойдя к тумбочке, на которой стоял графин с водой, стал жадно поглощать влагу прямо из горлышка. За этим занятием меня застала немолодая санитарка.

- Вам еще рано вставать, доктор не велел, - шепотом сказала женщина, хотя в палате я был один. – Рана у вас, крови много вытекло. Ложитесь в кровать, сейчас доктор пожалует с осмотром.

Повинуясь приказу санитарки, я занял горизонтальное положение. Буквально через пару минут появился доктор.

- Ну-с, поручик, как ваше самочувствие? – поинтересовался доктор.

- Чувствую повышение температуры, рана побаливает.

- Это нормально в вашем состоянии, так и должно быть. Сейчас сделаю вам перевязку. Выпьете порошки и отдыхайте, вам нужен покой, минимум недели две.

- Раньше никак?

- Эх, молодежь, куда вы торопитесь? Вон там, в коридоре, - доктор кивнул на дверь, - к вам рвется жандармский ротмистр, тоже молодой и горячий.

- Доктор, я ведь не настолько плох, чтобы не уделить время визитеру.

- Я дам ротмистру не более получаса на беседу с вами, у вас по расписанию завтрак и покой.

Доктор ушел, а ему на смену в накинутом на шинель халате прибыл жандарм.

- Ротмистр Отдельного корпуса жандармов Снегирев Павел Иванович, - отрекомендовался вошедший.

- Поручик Головко Станислав Владимирович, слушатель Николаевской академии генерального штаба, - ответил я жандарму. – Прошу меня простить, что представляюсь лежа.

- Ничего страшного, Станислав Владимирович. Вы не возражаете, если будем общаться без чинов?

- Какие возражения могут быть?

- Если вас не затруднит, расскажите, что с вами случилось?

- Шел домой после занятий. Возле полицейского участка увидел странных людей, выгружающих под крыльцо снарядные ящики. Спросил. В ответ получил пулю. Пришлось защищаться и спасать свою жизнь. Потом доставлен в госпиталь, где был прооперирован.

- Значит, те люди, с ящиками, вам совершенно незнакомы?

- Я недавно в столице и круг знакомых у меня ограничивается сослуживцами по Академии.

- То есть вы заметили ящики и решили вмешаться?

- Я окончил Михайловское артиллерийское училище и принимал участие в войне с Японией, потому мне показалось странным наличие снарядных ящиков у гражданских лиц.

- Фамилия Бронштейн вам знакома?

- Нет.

- С Лейбой Давидовичем Бронштейном вы никогда не встречались и не ссорились?

- Не доводилось встречаться, я эту фамилию от вас услышал.

- После выстрела вы что предприняли?

- Выхватил наградную саблю и защищался. Сначала нанес удар по стрелку, а потом поразил второго человека, извлекшего из кармана наган, а третий кинулся на меня с длинным кинжалом.

- Защитились вы на славу. Два холодных трупа, в том числе Бронштейн, и один безрукий, - как-то задумчиво сказал ротмистр. – Но ничего, мы раненого разговорим.

- Павел Иванович, а кто эти люди?

- Революционеры. По всей видимости, они принадлежат к недавно образованной партии РСДРП(б). Ящики, которые вы заметили, действительно снарядные, только загружены были динамитом. Такого количества взрывчатки хватило бы для разрушения не только полицейского участка, но и для пары домов, стоящих рядом. Вы спугнули террористов-взрывников в момент подготовки, они еще не успели привести в боевое состояние свою адскую машинку. Вы, Станислав Владимирович, невольно оказали помощь Отдельному корпусу жандармов, за что вам огромное спасибо. Я сообщу вашему начальнику Академии о вашем поступке. Выздоравливайте. Если возникнет необходимость, я вас еще навещу. Всего вам доброго.

Посещение ротмистра активировало мою мыслительную деятельность. Вернее, во мне бушевало возмущение. После прокатившихся по России террористических актов, я думал, что соответствующие службы возьмут под присмотр оборот взрывчатых веществ в государстве. А здесь какие-то революционеры свободно перемещают по столице несколько пудов динамита. Если бы я попал под взрыв такого количества взрывчатки, то от меня в лучшем случае осталась бы покореженные сабля и револьвер. Для себя сделал неутешительный вывод. Я среагировал на опасность вроде бы правильно, но недостаточно быстро. Да и саблей защищаться против револьвера проблематично, мне повезло, что революционеры оказались не очень опытными стрелками. Тогда ставлю себе задачу: после выздоровления обязательно возобновить тренировки в стрелковом тире. Неплохо научиться стрелять с неудобных положений и в движении, от этого может зависеть моя жизнь. С появлением санитарки, доставившей мне завтрак, все мысли отложил на будущее.

На третий день пребывания в госпитале я чувствовал себя хорошо. Тупая боль в ране не вызывала у меня негативных ощущений. Доктору тоже понравился процесс ее заживления.

Вечером меня проведали Соснин и Вильчур.

- Поручик, вы не представляете, что творится в Академии!!! – выдал тираду Соснин. – Все говорят, что вы предотвратили покушение на представителя императорской фамилии. Вас обязательно должны наградить. Еще говорят, что вы изрубили в капусты пятерых террористов.

- Не пятерых, а только двоих. А на кого покушались террористы мне неизвестно.

- Дыма без огня не бывает. Если в Академии говорят о представителях августейшей фамилии, то так оно и есть. Поверьте мне. Вы нас извините, поручик, мы забежали на минутку, спешим на вокзал, отпуск короткий, хотим успеть домой к Рождеству.

Вильчур молча кивнул, пожал мне руку. Мои однокашники убежали.

Оставшись один, я немного загрустил. Сослуживцы сейчас разъезжаются по домам, встретят своих родных и близких, а я валяюсь в госпитале в одиночестве. Ведь мог же пройти мимо и не заметить этих ящиков, посетила меня мысль. Но тут же прогнал ее. Далеко бы я ушел, если бы террористы взорвали свой груз? Меня однозначно достала бы взрывная волна, размазав по тротуару, и кирпичи разрушенных домов прилетели, причинив телу повреждения, несовместимые

Закладка:

О-о, детки, как я по ним соскучился! Им уже годик. Мама писала, что Софийка уже уверенно топает самостоятельно, а Степан пока передвигается, держась за чью-то руку или за мебель. А говорить толком дети еще не умеют, правда, Степан четко говорит слово «дед». Сейчас, спустя время, я пытаюсь анализировать нашу с Любочкой семейную жизнь. Ее, как таковой и не было вовсе. Мне кажется, что я просто наглым образом вскружил девчонке голову, завертел ее в вихре вальса и влюбил ее в себя. Может, я льщу себе, но у меня складывается именно такое впечатление. Я подобно разрыву снаряда ворвался в мир тихой, спокойной и начитанной провинциальной девушки и завоевал ее внимание, и, как потом оказалось, поселился в ее сердце. Взаимное чувство у меня вспыхнуло через год, наверное, сказалась моя молодость и неопытность в общении с представителями противоположного пола. Мы были счастливы, пусть и непродолжительное время. Если честно, то я все время пытался понять, почему я полюбил Любочку. Чем дольше думал над этим, тем больше понимал, что полюбил не только образ, а еще полюбил ее чистую душу. И вот теперь никого из семьи Головановых нет в живых. От этой мысли я подскочил на кровати. Если Любочка и ее отец умерли от проблем с сердцем, а ее мать потеряла рассудок, то не передались ли эти болячки моим детям по наследству. Нет-нет, такого не может быть, такое не должно случиться! Все представители рода Головко отличались отменным здоровьем. Не было в семье никого, страдавшего и страдающего серьезными недугами. Да и, по мнению доктора Мартова, мои дети совершенно здоровы, развиваются нормально. Надо будет детей, когда немного подрастут, привезти в столицу и показать местным светилам медицины, чтобы развеять мое беспокойство. Расслабился, успокоился и уснул.

Мои вечерние размышления навеяли сон. Снилась мне Любочка. На ней было белое подвенечное платье, в котором она стояла перед алтарем в церкви рядом со мной. Ее лицо было спокойным, Любочка улыбалась. Я пытался сказать жене о своей любви к ней, рассказать о детях, но на мои слова Любочка никак не реагировала, наверное, не слышала, она продолжала улыбаться.

А потом Любочка внезапно заговорила:

«- Стас, я ушла навсегда, оттуда возврата нет. Все, что смогла сделать для тебя, любимого - это подарить здоровых детей, на большее сил у меня не хватило. Да, мой земной путь был недолгим, но я успела испытать твою любовь и выполнила свое женское предназначение. Береги и люби детей, несмотря на невзгоды, которые могут случиться в твоей жизни. Обязательно женись повторно, найди себе достойную спутницу, которая сможет полюбить наших с тобой деток, заменить меня, стать им настоящей мамой. Прости и прощай.»

Любочка повернулась ко мне спиной и пошла по длинному и светлому коридору, ее образ стал постепенно таять.

« - Не уходи, пожалуйста, - кричал я во сне. – Поговори еще!».

Жена остановилась на мгновение, оглянулась, подарила свою неповторимую улыбку, и, помахав рукой, исчезла.

«Нет! – заорал я во все горло.»

- Да чего ты, милок, так кричишь? – услышал я обеспокоенный голос санитарки. – Сон плохой привиделся? На вот, испей водицы свяченой, помогает.

Я пил воду из чашки и непонимающе смотрел на немолодую санитарку.

- А что случилось? – спросил я женщину.

- Я когда заглянула к вам в палату, то заметила, как вы, мечетесь в постели, думала, вам худо стало от раны. Попробовала лоб. Холодный. А вы все стоните и говорите непонятно. Значит, снится вам что-то. Сходила за святой водой, немного покропила. Потом вы сильно закричали и проснулись. Глотните еще водицы, вам пользительно, все плохое и сон уйдет.

- Спасибо, уже все прошло и ушло безвозвратно.

- Ну-ну, ложитесь, до утра еще далеко, вам набираться сил надо.

Спокойная речь санитарки меня успокоила и убаюкала, я погрузился в глубокий сон, слава Богу, без сновидений.

Утром ко мне в гости прибыл неизвестный генерал-адъютант. Я к тому времени только закончил умываться, поэтому встретил визитера и сопровождающих его лиц, в госпитальном халате. Несмотря на такой вид, я принял стойку смирно.

- Полноте голубчик, не тянитесь, я понимаю, что вам сейчас нелегко, да еще я пришел незваным гостем, - пробасил генерал. – Разрешите отрекомендоваться, я до недавних пор пребывал в должности градоначальника Санкт-Петербурга, Дедюлин Владимир Александрович.

- Поручик Головко Станислав Владимирович, - был мой ответ генералу.

- Знаю-знаю, о вашем подвиге наслышан. Я не оговорился, именно о подвиге. Это же надо, вступить в схватку с вооруженными револьверами бандитами посредством сабли. Вступили вы, надо сказать знатно, нанеся террористам полное поражение. Борясь с ними, вы невольно спасли меня от погибели.

- Я не знал.

- Повелением императора Михаила I я на прошлой неделе назначен начальником Отдельного корпуса жандармов, а в полицейском участке оказался, знакомя своего преемника с городским хозяйством. Благодаря вашим усилиям, мы оба остались живы и здоровы. О вас доложено императору и он распорядился представить вас к награде. Теперь это уже моя забота. Мы еще о вас в газете пропечатаем.

- Ваше высокопревосходительство, не надо в газету. Я лицо не публичное, мне излишняя известность не нужна.

- Да-да, понимаю, вы слушатель Николаевской Академии, не хотите афишировать свой подвиг, как говорится, скромность - не порок. А знаете, мы с вами однокашники. Двадцать пять лет тому назад я тоже окончил Николаевскую академию генерального штаба, штаб-ротмистра удостоился.

- До таких высот я еще не дорос. У меня семейная традиция быть артиллеристом.

- Как я понял, вы неплохой артиллерист, раз вас отметили наградами за участие в войне с Японией. Но и в столице вы не спасовали, дай вам Бог здоровья. Хочу сказать, что по любым вопросам вы можете обращаться ко мне лично, запросто. Фамилию своего спасителя я никогда не забуду и детям накажу. За сим прошу прощения, вынужден вас оставить, дела службы, знаете ли.

Генерал пожал мне руку и вышел. Бывший в свите генерала ротмистр Снегирев, жестами показал мне, что через некоторое время нанесет мне визит. Час от часу не легче, неужели еще не все выяснил? Я, что знал и видел, сообщил Павлу Ивановичу при первой встрече.

Снегирев появился в моей палате

Закладка:

На прощание Павел Иванович сообщил мне, что убиенный мной Бронштейн состоял в руководстве РСДРП(б), и руководству этой партии доподлинно известно, кто виновник гибели Лейбы Давыдовича. Снегирев рекомендовал мне быть осмотрительным на улице и пополнить свой арсенал чем-то посущественней сабли. В тот момент я не представлял, насколько оказался прав Снегирев.

Поскольку мой мундир и шинель были испорчены, отстирать вовремя кровь в госпитале не догадались, мне пришлось вызывать в палату портного. К окончанию излечения я красовался в новеньком обмундировании.

Встретил и отвез меня домой полковник Терехов. Он почти месяц отсутствовал в столице – ездил по делам в Польшу.

Пришлось рассказывать о своем приключении.

Вместе с Тереховым разработали примерный график моей учебы, посещения стрелкового тира и особняка. Скажу сразу, он был очень необычным. Каждый день недели я заканчивал учебу в разное время, в разное время появлялся в тире, и уже ближе к десяти часам вечера, а иногда и позже, прибывал домой. Первую неделю я сбивался, а потом втянулся.

Чтобы повысить общий уровень своих знаний, я с разрешения начальника Академии стал факультативно посещать занятия геодезического отделения. Изучал теоретическую и практическую астрономию, картографию, совершенствовал свои навыки в черчении.

Теперь с уверенностью могу сказать, что неплохо владею личным стрелковым оружием. Снегирев, спасибо ему, познакомил меня с ротмистром Воробьевым Сергеем Анатольевичем, наставником по стрельбе корпуса жандармов. Хорошо иметь дело с настоящим профессионалом. На первом занятии Сергей Анатольевич проверил мои стрелковые способности. Нашел их неплохими, но далекими от совершенства. Под его руководством я начал постигать «науку стрельбы». Поначалу я стрелял на скорость и на точность. По мере закрепления навыков, Воробьев усложнял условия стрельбы. Поэтому приходилось переодеваться в гимнастический костюм - в мундире валяться на полу неприлично. Верхом тренировок стала стрельба на звук и на вспышку, были у Сергея Анатольевича такой конструкции мишени. В общей сложности за пять месяцев мне удалось освоить двенадцать упражнений по стрельбе, хотя для офицеров корпуса жандармов, по словам Воробьева, достаточно три-четыре упражнения.

В июне мы в Академии сдавали переводные экзамены по изученным предметам. Для перехода на второй год обучения нужно по каждому предмету получить средний бал не ниже семи по двенадцатибальной системе оценок. Этот показатель у меня был выше. Все оценки «отлично» и «весьма хорошо» - это двенадцать-одиннадцать балов. По итогам экзаменов был издан приказ по Академии о переводе на второй год обучения. Из всего курса потеряли троих, не вытянули на общий средний бал. Наша группа потерь не имела.

Все экзамены позади, впереди целый месяц отпуска. Скорей в Шпреньгринштадт, там ждут меня дети и родители!!!

Глава 18

«То, кто не может убивать, становится добычей тех, кто может»

Орсон Скотт Кард

Две недели с раннего утра и до позднего вечера я занимался детьми. Мне это было в радость, вот они мои родные кровиночки к папе тянуться. Слово «папа» в скудном словарном запасе детей имелось. Мама моя постаралась. Она постоянно подносила Софийку и Степу к моему портрету, и показывала им папу. Ко мне дети пошли буквально через час после моего появления в доме. И теперь мы не расстаемся. Просыпаемся с папой, умываемся с папой, кормит нас папа и на прогулку ведет папа. Без меня дети не хотят и шагу ступить, цепляются за меня своими ручонками. Ежедневно катаю их верхом на лошади по двору. Детишки довольно смеются, похоже, по нраву им такие поездки.

За моей возней с детьми внимательно наблюдал мой наставник Прохор.

- Вы, ваше сиятельство, больно к себе детишков привязываете, - подойдя ко мне, тихо сказал Прохор. – Сплывет чуток времени, поедите в столицу, родителю вашему и матушке тяжко с ними доведется. Вы малышам не объясните ничего, потому, как несмышленыши. Не обижайтесь на мои слова, у меня тоже дети были, и ростила их жонка моя, а я больше воевал. Вот у вас жонка померла, царствие ей небесное, - перекрестился Прохор, - теперь граф с графиней детям заместо мамки, а вы дома человек временный, так как есть офицер, слуга императору и защитник народу.

- Все правильно говоришь, Прохор. Еще две недели проведу с семьей, а потом снова в столицу, постигать науки. Но понимаешь, ну не могу я не тискать этих очаровательных детишек! Это мои детки, мое будущее.

- Каким бы не был любящим и ласковым папка, но он никогда, запомните это, ваше сиятельство, никогда папка не заменит детям мамку. Без мамки воспитать деток трудно. Вона графиня, вкладывает в них всю свою душу, дарит любовь от всего сердца, но она - бабушка, и бабушкой останется навсегда. Про мамку детям надо вам думать ваше сиятельство.

- Ладно, Прохор, давай поговорим о тебе.

- Чего говорить-то. Живу, как у Христа за пазухой, хлеб жую из графской кухни. Крыша над головой хорошая. Бабка рядом, часто зудит, как надоедливая муха. Иногда возьму шашку и машу за конюшней, но не больше часа, силы уже не те. Про ручной бой вообще забыл. Давеча пару раз кувырнулся, чуть дверь в курятник головой не вынес. Шишка на лбу была большая. Здоровье пока есть. Батюшка ваш ко мне со всем уважением, помогает, если в чем трудность испытаю. Обо мне поговорили, а теперь давайте поговорим о непонятных людях, которые в нашем поселке появились, поселившись в доме у хромого Фильки.

- Ничего о них не знаю и не видел.

- Дык, как вы что-то увидите, когда все время тетешкаетесь с дитями? Злые эти людишки, глазами сверкают аки варнаки, но не воинского сословия они, простаки. Пару раз проезжали на пролетке мимо, внимательно во двор смотрели. Потом выехали на пригорок и в биноклю глазели во двор. Я по ночам стал обходить усадьбу. Так, вчера заметил шевеление со стороны речушки. Хотят незваные гости пролезти к нам, думаю, эту ночь используют. Без разрешения графа я со стороны реки капканов наставил больше десятка, авось кто-то угодит туды.

- На зверя капканы поставил?

- Они звери и есть, раз что-то тайно умышляют нехорошее. Надо вам, ваше сиятельство, с

Закладка:

- Ни с кем не ссорился, на дуэль не вызывал, некогда было. Правда, в декабре прошлого года порубил саблей троих бомбистов.

- Нашлась - таки причина. Когда бились, не пострадали?

- Пальнули из револьвера, в левую руку попали. Ну, я им саблей ответил.

- Значит, шкуру вам попортили. Ага, а револьвером чего не пальнули?

- Времени было мало. Пока достал бы из кобуры револьвер, меня б могли убить, а так саблей отбился.

- Из карабина и винтовки я вас научил стрелять хорошо, а из револьвера - нет, мое упущение.

- Успокойся Прохор, научился я стрелять из револьвера очень хорошо. В полной темноте на шорох в цель попадаю, и по малой вспышке в темноте бью без промаха.

- Стрельба нам в усадьбе не нужна. Надо тихо все делать. Зачнется вечер, приходите, приготовлю все.

- Договорились. Встречаемся в сумерках возле конюшни.

- Вы, это, пистоли не берите, я пару хороших кистеней сделал, ими сработаем. И еще, вашему батюшке скажите, пусть хорошо вооружиться, и закроется с графиней и детьми в их спаленке, да дверь чем-то подопрет, вдруг кого-то мы не заметим.

Неприятную информацию сообщил Прохор. Я вспомнил слова Снегирева о возможной мне мести террористами. Плохо дело. Получается, эти бомбисты-террористы решили отомстить мне тяжко, посягнув на святое, на моих детей и родителей. Спасибо Прохору, заметил опасность, а я ослепленный любовью и заботой о детях, расслабился, все предупреждения ротмистра забыл напрочь.

Обрисовал отцу всю серьезность ситуации. Полковник Головко лишних вопросов не задавал. В комнату Софийки и Степана перенесли настоящий арсенал. Три револьвера, пистолет «маузер К-96», два мосинских кавалерийских карабина, саблю и сотни три патронов ко всему оружию, разместили в непростреливаемой зоне. Думаю, такого количества оружия хватит отцу выдержать небольшую осаду. Маму посвятили в проблему в общих чертах. Она лишних вопросов тоже не задавала, сказала, что ее мужчины знают, что делают.

Облаченный в темные одежды, с вымазанной сажей физиономией и руками сижу в засаде. Ночь теплая я не замерз, но комары решили меня съесть. Отмахиваться не получается, надо сидеть тихо, чтобы не выдать своего присутствия и не вспугнуть ночных гостей.

Посмотрел на звездное небо. По положению звезд, спасибо изученной практической астрономии, определил примерное время, наступила полночь. Ушлые, выходит, революционеры, если решат прийти, то хотят застать нас в период самого сладкого сна. Пусть так думают, а мы с Прохором уже на страже.

Услышал приглушенный стук копыт. Похоже, подъехала пролетка или телега. Не любят революционеры ходить пешком, а может, транспорт им нужен, чтобы быстрее покинуть место акции. Ладно, зачем строить предположения, когда поймаем, тогда все узнаем.

Через забор перемахнули две тени и тихо, мелкими шагами, двинулись в моем направлении. Я весь напрягся в ожидании схватки, крепко сжимая в руке гирьку кистеня. Наблюдая за гостями, я знал, что еще пару метров и они должны попасть на «поле» капканов. После лязга наших железных союзников и замешательства противника, в дело вступаю я с дробяще-травмирующим оружием. Одновременно сработали два капкана, один из визитеров не удержался на ногах и упал, угодив какой-то частью тела, предположительно рукой еще в один капкан. Тихий вой и матерщину бандитов, а по-другому их назвать не могу, я прервал точными ударами кистеня в область головы, сдерживая силу ударов. Быстро освободил одного мужчину из объятий капканов, затолкал ему в рот кляп и надежно связал за спиной руки. Аналогично поступил с другим гостем. Веревки и кляпы мы с Прохором заготовили еще с вечера. Прохор сообщил об успешном завершении охоты, прокричав филином.

Я перенес бандитов в подвал под флигелем, он большой, с кладовыми. Каждого забросил в отдельное помещение. Вышел во двор. Возле флигеля Прохор разворачивал пролетку, в которой в бессознательном положении лежал третий бандит. Это я, молодой и здоровый, легко перетащил на себе нежелательных гостей, а Прохор уже мужчина в возрасте, вынужден был использовать транспорт.

- Трое их было всего, - сказал Прохор, когда мы спустили в подвал последнего гостя. – Вы сходите к графу, скажите, пусть разоружается, все сладилось. Займусь пока подготовкой к разговору.

Условным сигналом постучал в дверь спальни детей. Отец ответил мне. Сообщил ему о захвате. Попросил оставаться в доме, так как буду занят беседой. Отец понимающе кивнул.

- Ну, мил человек, что скажешь? – почти ласково спросил Прохор голого мужика, привязанного к столбу. – Зачем залез в усадьбу? Я тряпку выйму, а ты не кричи, а говори спокойно, не надо будить людей, ночь еще на дворе.

- Кто вы такие и чего на меня напали? – громко сказал мужчина, когда ему вынули кляп. – Вы не понимаете на кого руку подняли. Я о вас в полицию сообщу. Взяли моду на граждан нападать темной ночью.

- А тебя никто в гости не звал, это ты приехал к нам непрошенным, - улыбнулся Прохор.

Правда, улыбка моего пожилого наставника в свете керосиновой лампы, больше была похожа на оскал матерого волка.

- Вот я и хочу узнать, кто ты и куда ехал? - таким же ровным голосом продолжил беседу наставник.

- Ничего не скажу. И верните мне одежду здесь холодно, - пытался требовать мужчина.

- Холодно, господин хороший, тебе будет в могиле, а пока ты теплый, то говори по правде. Я человек уже немолодой, мне отдых требуется, а я с тобой здеся разговоры развожу.

- Развяжите, тогда и поговорю с вами.

- Обязательно развяжу, но позже, - сказал Прохор, и нанес бандиту два быстрых удара, первый – кулаком в грудь, второй - ногой по причинному месту.

Или собеседник оказался хлипким, или удары Прохора были слишком сильными, но ночной гость потерял сознание. Наставник не дал ему возможности долго пребывать в таком состоянии, побрызгал в лицо водой из кружки.

Бандит очнулся и завыл от боли. Понимаю, получить по детородному органу сапогом - это не мед.

- Понял уже, что с тобой никто шутковать не будет? – также бесстрастно поинтересовался наставник. – Говори, пока не увечный, у меня много веревочек и палочек заготовлено. Сперва пальцы на ногах кувалдой поровняю, а затем по локтям да по

Закладка:

Прохор сделал резкое движение кинжалом перед лицом привязанного бандита.

- Не надо, - заорал мужчина, - я все скажу!

И мужчина заговорил. Зовут его «товарищ Иван», а по-настоящему, Иван Назарович Приходько, член Екатеринославской ячейки РСДРП(б). Вместе с ним пробрались в усадьбу «товарищ Григорий», в миру - Григорий Савельевич Дорошенко, и «товарищ Игнат», он же Игнат Петрович Строгов, из той же партийной ячейки. Оказывается, постановлением подпольного столичного центрального комитета РСДРП(б), мне вынесен смертный приговор за убийство одного из троих руководителей РСДРП(б) России – Бронштейна. Из Санкт-Петербурга для приведения в исполнения приговора в Екатеринослав прибыло две тройки революционеров. Поскольку столичные гости не знают местных особенностей, в качестве непосредственных исполнителей отправили пойманных нами «товарищей». На всю операцию отведена неделя. Предполагалось уничтожить только меня, а если таковая возможность будет исключена, то исполнителям предписывалось расстрелять всех членов моей семьи. По завершении акции усадьбу необходимо было поджечь. В настоящее время, гости из столицы поселились на окраине Екатеринослава в доме члена городской ячейки «товарища Тихона», живущего бобылем. «Товарищ Иван» подробно рассказал обо всех гостях, указал адрес, по которому они остановились, и описал расположение дома в целом и внутреннее расположение комнат. Отметил, что собак во дворе дома не держат.

От сказанного «товарищем Иваном» у меня зашевелились волосы на голове. Революционеры вынесли смертный приговор не только мне, но всей моей семье, проживающей в усадьбе. Не справился я с эмоциями, нанес несколько точных и сильных ударов кулаками в голову допрашиваемому. Он повис на веревках. Прохор ничего не сказал мне, только покачал головой. Потом снова полил бандита водой и задал повторно те же вопросы. Мужик почти слово в слово повторил рассказ.

Связав первого, и поместив его в кладовку, занялись «товарищем Григорием». В общем, он подтвердил ранее полученные сведения. Правда, я более подробно его опросил по расквартированию столичных революционеров в Екатеринославе. А вот третий революционер – «товарищ Игнат» оказался упертым, так как был руководителем этой тройки, выл от боли и молчал. Больше часа потратили на приведение «товарища Игната» в говорящее состояние. Оказалось, «товарищ Игнат» знает все адреса «надежных товарищей» в Санкт-Петербурге, мне даже пришлось сбегать в дом за бумагой, чтобы записать их, если представится такая возможность, нанесу им визит. «Товарища Игната» я тоже опросил о Екатеринославской ячейке. Выяснилось, что она находится в стадии формирования, а все наши ночные визитеры должны стать костяком будущего подпольного комитета.

- Ваше сиятельство, этих «товарищей» отпускать живыми из усадьбы не следует, - глядя мне в глаза, сказал Прохор. – Не удалось первый раз, приедут вновь и большим числом, тогда без стрельбы не обойдется. Вы пока думайте, а я схожу Фильку приволоку.

- Давай, я с тобой поеду.

- С тем говнюком я сам справлюсь. Незачем нам вместе по поселку шастать.

Наставник отсутствовал около часа. Услышал топот копыт во дворе, значит, Прохор прибыл. Пошел ему помогать.

Тщедушного мужичка, связанного по рукам и ногам, я принес в подвал. Разговор с ним был недолгим. Семьи у Фильки не было, не женился он из-за дефекта ноги, коим страдал с детства. Сильно пьющий селянин не мог найти достойную работу, так, перебивался временными заработками. Вот у него за пару бутылок вина и обосновались на жительство «товарищи». О цели визита в поселок бандитов, Филька не знал, но несколько раз слышал в разговорах «товарищей» интерес к усадьбе.

- Вижу, вы еще не решились, ваше сиятельство, - тронул за плечо меня наставник. – Трудно вам.

- Да, нелегко. Но с тобой согласен, жить такие нелюди не должны. Не могу придумать, где их прикопать.

- Копать это долго и муторно. Повезем в лесок к Ивановке, там знатное глубокое болотце есть. Скинем их туда и коляску притопим, а животин отпустим, чего им страдать. Вы пока седлайте себе Ветерка, а мне кобылу, не пешком же от Ивановки домой топать. А пока вы будете заняты, я приберусь здесь. Да не смотрите вы так на меня, кровью тута ничего не залью, я им тихо шеи скручу, как курам.

- Поступай, как знаешь, - махнул я рукой и ушел седлать лошадей.

От трупов и коляски избавились, лошадей отпустили, и с первыми лучами восходящего солнца въехали во двор усадьбы. Всю дорогу крутили головами, повезло, не встретили никого.

- Вам надо помыться и хорошо поспать, - наставлял меня Прохор, - думаю, этой ночью вы спать не будете. Я прав?

- Все думаю о гостях из Санкт-Петербурга.

- Что о них думать, они угроза вам нешутошная.

- Может полицию или жандармов на них натравить?

- Нам же говорили «товарищи», что гости ведут себя тихо, бражничают да закусывают, никуда не ходят и никому кривды не чинят. Полиции до них дела нет.

- Тогда что делать?

- Науку мою вспомнить. Я вас учил, тихо зайти, сделать дело, и тихо уйти. Думаете, я зря на вас время тратил? Вот посмотрел вчера, как вы ходите, и понял, труды мои не пропали. Дам я вам один черкесский кинжал. Он тонкий, длинный и очень острый. Им очень удобно бить врага. Рана получается смертельная, а крови вытекает мало. Понимаю, что тяжко по-тихому резать людей как свиней, но за свою семью можно вырезать не один десяток таких вот «товарищей».

- Решиться тяжело, это же убийство. Я нарушу закон.

- Вы не убиваете, а защищаетесь. А эти не нарушили закон, решив вас и вашу семью убить?

- Убедил.

- Только возьмите лошадь простую, Ветерок больно приметный. Оставите лошадь где-то в лесочке или в балочке и к нужному дому подбирайтесь пешком. Осмотритесь, дождитесь пока там угомоняться все, а потом приступайте к делу. Когда все сладите, дом не жгите. Если там и вправду бобыль жил, то никто к нему долго не заглянет. На дворе лето, убиенные быстро испортятся и растекутся. А когда их найдут, то выяснить причину смерти станет невозможно, от одного запаха люди шарахаться будут.

- А ты такой вариант продумал давно?

- Когда рассказали о Екатеринославе, тогда и подумал. Сам бы сладил, но боюсь, здоровья может не хватить, там шесть голов, однако. Вы молодой и сильный, сможете.

Ушел мыться. В беседе отцом и мамой отделывался общими фразами, сказал, что угроза устранена, я сильно устал и хочу спать.

Валялся в постели, а сон не шел, размышлял. Я - офицер,

Закладка:

Получается, я по молодости лет вляпался в очень неприятную историю, подвергнув семью опасности. И как бы я сейчас ни искал, оправдание своим действиям, виноват я сам. А поскольку сам набедокурил, то самому нужно и принимать решение об устранении опасности. Все, решено, ради детей и родителей я пойду на убийство, пусть даже в ущерб своей совести и чести. Очень надеюсь, что у меня получится все провернуть тихо и без последствий. Какое-то время семья будет в безопасности, а потом все вместе, с отцом и мамой, подумаем, что предпринять.

В небольшом леске на окраине Екатеринослава я обосновался в сумерках. Привязал лошадь длинным поводом к дереву, давая ей, таким образом, возможность пощипать траву в мое отсутствие.

По адресу бирюка отправился в полной темноте.

Дом опознал сразу. Крепкая изба пятистенка и двухэтажный амбар обнесен крепким и высоким забором. Незаметно подобрался к забору, прячась в высокой траве. Через щель в нем пытался наблюдать за домом. Наличие высокой травы внутри двора исключало такую возможность. Немного поколебавшись, я перелез во двор. Мое появление никем замечено не было. Я улегся в траве. Хозяин дома, похоже, не очень заботиться о внутреннем состоянии двора, он основательно зарос травой и сорняками.

Из распахнутых окон дома, доносились мужские голоса, какой-то песней хрипел граммофон. Небедный домик, однако, не каждая семья может позволить себе это чудо техники. Видно, люди культурно отдыхают и, если верить словам «товарищей», балуются вином и водочкой. Атаковать сейчас я не собираюсь, обожду, пока все угомонятся. До полуночи гульба не прекращалась. Несколько раз в уборную выходили мужчины, меня так и подмывало кого-то придушить, поймав со спущенными штанами, но я опасался, вдруг собутыльники начнут разыскивать человека, покинувшего их общество. Терпение и еще раз терпение. Решился, значит, прочь все сомнения, настраивайся на боевой лад. Так я себя взбадривал.

В дом проник через одно из раскрытых окон. Стойкий запах спиртных напитков, закусок и перегара мой нос уловил, и я невольно поморщился. Участники застолья, вероятно, не ограничивали себя в приеме горячительного. Темнота в доме мне помогала и в то же время затрудняла выполнить задуманное. Ориентировался по храпу спящих людей. Работал только кинжалом, хотя в кармане на всякий случай лежал револьвер.

Когда я управился с этим отвратительным делом, еще раз обошел все помещения дома, заглянул в чулан и в кладовки. Живых не осталось. Непроизвольно пересчитал трупы. Их оказалось одиннадцать. Ох ты, Господи, здесь лишние оказались! Но остатки моей совести, меня же и успокоили, подсказав, что «товарищи» абы кого сюда не позовут, скорей всего пришли к ним идейно близкие. Уходя, плотно закрыл все окна и двери, чтобы не сразу прохожие уловили трупный запах.

Было ли мне страшно? Не просто страшно, а очень страшно - я впервые вот так лишал жизни людей, хотя они и пребывали в бессознательном состоянии от выпитого спиртного. Даже не знаю, что помогло мне справиться с сильным волнением, и моя рука не дрогнула в самый неподходящий момент.

В усадьбе я появился с рассветом. Меня встретил Прохор и по выражению моего лица понял, что все свершилось успешно. Я ему протянул черкесский кинжал, предварительно отмытый в попавшемся на пути озерце. Кстати, я там искупался, представляя себе, что я отмываюсь от совершенного убийства.

- Оставьте себе этот кинжал на память, а может, еще пригодится, - подмигнул мне наставник. – Вы сейчас примите хорошую рюмку водки, поможет избавиться от неприятных дум.

Ничего не говоря Прохору, ушел в дом и завалился на постель, не раздеваясь.

Уже несколько часов кряду беседую с отцом в его кабинете. Вернее, не беседую, а пытаюсь его убедить покинуть вместе с внуками пределы Российской империи для сохранения жизни. Мои аргументы отец, мягко говоря, игнорирует, считает, что я сильно преувеличиваю агрессивность и мстительность революционеров. Не убедило его в этом и вчерашнее нападение. После обеда, покормив детей, к нам присоединилась мама.

- Ты уверен Стас, что нас не оставят в покое? – осторожно спросила мама. – Может, получив по зубам, они забудут о нас.

- Мама, давай не будем обольщаться на сей счет. Не удалось один раз, найдут более удачливых бандитов. Я, находясь вдали от вас, не смогу вас защитить.

- У меня в доме достаточно патронов, чтобы уничтожить роту бандитов, - недовольно сказал отец.

- Допустим роту ты, отец, не перебьешь, они тебя числом задавят, - не успокаивался я. – Не надо думать, что последующую акцию будут планировать дураки, уже раз на нашей семье они обожглись, придумают какую-то действенную каверзу.

- Ты слишком хорошего мнения о революционерах сын.

- Отец, если верить «Обращению» Степана Ивановича, то через двенадцать лет наша страна погрузится в пучину гражданской войны. Жизнь человека, а тем более графа и его отпрысков, гроша ломанного не будет стоить для победившего пролетариата. Они в охотку пустят нам пулю в лоб, чтобы доказать справедливость своей идеи.

- Где ты такого набрался, Стас? – изумилась мама.

- В Академии,

Закладка:

- Учеба учебой, сын, но не надо подвергать сомнению силу государства, - с вызовом сказал отец.

- Где было государство со всеми министерствами и ведомствами, когда революционеры взрывали Александра II и Николая II? - поинтересовался я, глядя на родителей. – Ничего толком не сделано за двадцать лет для обеспечения надежной защиты августейших особ. Молчите? Но мы не монаршая семья, нам по статусу защита не положена.

- Планида у монархов быть на виду и страдать за народ.

- Отец, ты веришь в то, что ты сейчас сказал? Или ты просто никак не можешь согласиться с серьезностью ситуации? Еще раз говорю, все, что наша семья и наш род нажил за много лет, может пойти прахом, опять же если верить «Обращению». А не верить ему у меня нет оснований. Мама, отец, вы сами не один раз читали его и все, что там прописано сбылось. Неужели вам этого мало? За себя я не переживаю, выкручусь и постараюсь уцелеть. Но здесь остаетесь вы, здесь остаются мои дети. Я обязан беспокоиться о наследнике нашего рода.

- А я тебе, мой любимый Владимир Михайлович, говорила, что у Стаса характер твоего отца, - покачала головой мама, глядя на отца. – Такой же жесткий и непримиримый.

- Да, Варвара Николаевна, подарила ты мне сына, - с улыбкой ответил отец, поглаживая мамину руку. – Думал, из Стаса вырастет отличный артиллерист. Он и стал артиллеристом, неплохо повоевал, но сейчас он больше мне напоминает Оракула.

- Никакой я не Оракул, отец, просто хочу, чтобы вы и дети были живы, - пытался я снова уговорить отца. – Мне будет очень тяжело учиться, зная, какой опасности вы подвергаетесь ежедневно.

- Тогда слушай меня внимательно, сын, - расхаживая по кабинету, сказал примирительно отец. – Твой дед, а мой отец, ознакомившись с содержанием «Обращения», так проникся вопросами безопасности, что тоже решил подготовить для семьи укрытие за границей России. Скажу честно, это ему удалось. Не знаю точно, через кого он собирал информацию, но нашел очень выгодный вариант. Приобрел за тысячу швейцарских франков замок Тарасп на юго-востоке Швейцарии. Этот замок был заложен еще в XI веке и где-то триста лет принадлежал одной семье. Потом часть территории Швейцарии досталась Австрии. Замком владели родственники и приближенные Габсбургов. Там одно время было крошечное герцогство с одной деревней. За четыреста лет Тарасп превратился почти в руины, владельцы замка не уделяли ему должного внимания, все деревянные конструкции местные крестьяне растащили в качестве дров для печей. Вот такой, полуразрушенный замок прикупил твой дед и целых десять лет приводил его в божеский вид. Надо сказать, что место расположения Тараспа очень живописное. Сам замок расположен на высокой скале, около ста метров, на склонах растут красивые сосны и ели. К нему ведет одна – единственная дорога. Рядом протекает небольшая река Инн, впадающая в красивое озеро, на берегу которого раскинулась деревня с одноименным названием. За всю историю своего существования, замок ни разу не был взят приступом.

Тарасп удалось восстановить полностью. Нанятые строители отремонтировали и нарастили стены вокруг замка, привели в порядок все, без исключения строения, а также расширили и вымостили камнем дорогу. Сейчас внешне замок выглядит образцом зодчества начала эпохи средневековья, только выкрашен весь краской на клеевой основе с добавлением стекольной пыли желтого цвета, а вот внутри созданы современные условия для жизни. Все гостиные, столовые, залы для приема гостей и балов, жилые комнаты отделаны редкими породами дерева. Мебель изготовлена из мореного дуба, такая века не испортится. Появились в замке туалетные и ванные комнаты со всем необходимым. Так сказать, прошлое и настоящее соединено воедино. Из реки насосом по трубопроводу подается вода в замок. В трех каменных цистернах внутри замка хранится необходимый запас воды на случай непредвиденных ситуаций. Все замковые подземелья приведены в порядок, прорублен новый отдельный выход за пределы цитадели на случай эвакуации. Я в замке был дважды, последний раз в 1900 году, когда к нашей собственности проявил интерес немец из Дрездена. Предложенная им цена меня не устроила, она не покрывала даже трети суммы, потраченной на восстановление замка. Да и, откровенно говоря, продавать Тарасп у меня не было никакого желания. На содержание я выделяю приличную сумму. Ежемесячно управляющий присылает мне подробный отчет. Приехать и комфортно жить там вполне возможно.

- С каждым днем для меня все больше открывается загадок семьи Головко, - покачал я головой. – Так почему вы с мамой упираетесь? Берите детей и поезжайте в Тарасп, если там все хорошо.

- Там, сын, действительно хорошо. Вокруг горы, леса, а воздух чистый-чистый, благодать, одним словом.

- За оставшееся время подготовьте необходимые документы, отдайте распоряжения и, с Богом, в дорогу. Граф Головко может позволить себе путешествие по Европе.

Из отпуска я возвращался со спокойной душей, родители с детьми уехали в Швейцарию, одной проблемой меньше.

Глава 19

«Есть четыре типа офицеров. Первый – глупые и ленивые. Они никому не навредят. Второй – трудолюбивые и умные. Из них получаются отличные офицеры генштаба, и есть гарантия, что они все сделают правильно. Третий – трудолюбивые и глупые. Они представляют собой угрозу и их следует сразу уволить: из-за них много ненужной работы всем остальным. Наконец, есть умные и ленивые. Они подходят для самых ответственных должностей»

Эрих фон Манштейн

По прибытии в Санкт-Петербург с головой окунулся в учебу. Теперь преподаватели давали нам материал в более расширенном варианте. Очень много было полевых выездов, для работы на местности с использованием реальных карт. Когда зарядили осенние дожди, занятия в поле временно прекратились, а проводились командно-штабные игры в аудитории.

Наши убеленные сединами полковники и генералы любили разыгрывать сражения русско-турецкой войны 1877 года, так как они сами в ней принимали участие, и знали хорошо театр военных действий. Нашему групповому куратору полковнику Данилову я предложил поработать с данными по последней войне с Японией, а по возможности изучить предполагаемый театр возможных боевых действий в Европе. Если с дальневосточным театром еще скрепя зубами согласились, то игры в Европейском театре отвергли напрочь, утверждая, что подобное невозможно из-за отсутствия реальных угроз извне.

Родители из Швейцарии сообщали, что у них все замечательно. София и Степан чувствуют себя хорошо, каждое утро пьют свежее коровье молоко, едят твердые породы сыров. Много времени проводят на свежем воздухе - отец каждый день вывозит все семейство на расположенный

Закладка:

В конце августа, в один из воскресных дней, меня дома навестил ротмистр Снигирев.

- Прошу простить меня за вторжение и отвлечение от отдыха, но поверьте, дела службы требуют, - извинялся Павел Иванович.

- Всегда рад гостям, - ответил я, пожав руку ротмистра. - Предлагаю вам отобедать со мной, кухарка приготовила вкуснятину, суп из свинины и утку, запеченную в духовке.

- Вы так вкусно рассказываете, что у меня чуть слюнки не потекли, пожалуй, соглашусь, еще не знаю, когда домой попаду, работы очень много.

- Все сотрудники Отдельного корпуса жандармов так ревностно служат, подобно вам?

- По - разному. У меня много дел накопилось, и все срочные.

- Давайте откушаем, а потом обсудим ваши срочные дела, наверное, одно из них вас привело в мой дом.

Ротмистр кивнул и я распорядился подавать кушанья на стол. Моя кухарка – Лидия Порфирьевна - расстаралась. Помимо супа на столе появились тарелка пирогов с мясом и с капустой, тарелка с аккуратно нарезанным свежим ржаным хлебом, и запотевший графин с водкой. Налил в рюмки водку гостю и себе, хотя вначале ротмистр пытался протестовать против спиртного, а потом только рукой махнул. Его жест я принял, как согласие. Честно сказать, я водку не люблю, мне больше коньяк нравится, просто решил поддержать Снигирева. Потом вкушали запеченную утку. С золотистой корочкой, хорошо прожаренная, птица с гарниром из пшеничной каши ушла быстро. За обедом мы не разговаривали, неудобно, знаете ли, говорить с полным ртом, да и не культурно. Родители мне всегда в детстве втолковывали: «Когда я ем – я глух и нем».

В гостиной пили кофе со свежим печеньем.

- Станислав Владимирович, вы хорошо знаете ножевой бой? – внезапно спросил ротмистр.

- Павел Иванович, я неплохо владею личным стрелковым оружием, вы же знаете, у кого и где я упражняюсь, а также в совершенстве могу пользоваться саблей и казацкой шашкой. Вот ножами и кинжалами работать не умею, не было у меня наставников по этому виду оружия. А почему возник такой вопрос?

- А скажите, вам в последние месяцев пять-шесть никто не угрожал, например, представители какой-либо партии?

- Я веду замкнутый образ жизни. Много времени провожу в Академии, упражняюсь в стрелковом тире. На улицах столицы бываю редко, в основном по воскресеньям. Даже с дальними родственниками, проживающими в столице, вижусь редко. Пассии в настоящее время не имею. За указанный вами период, да и до этого, мне никто не угрожал, если не считать того, прошлогоднего происшествия.

- Все дело в том, что до нас дошла достоверная информация. Некие революционеры кулуарно приняли решение о вашем серьезном наказании, вплоть до устранения, за смерть Бронштейна. Подготовили группу и направили ее по месту вашего отпуска. Для контроля акции и проведения работы в среде рабочих и крестьян в Екатеринослав выехала довольно представительная делегация, в том числе пять членов центрального комитета РСДРП (б). С тех пор об этих людях не было никакой информации. Неделю назад из Екатеринославского отделения поступили сведения об обнаружении страшной находки на окраине города. В частном домовладении выявлены трупы по крайней мере одиннадцати человек. Установить личности не представилось возможным, тела сильно разложились и пострадали от полчищ крыс. Собственно, Екатеринославским коллегам достались почти обглоданные грызунами кости. По предположению привлеченного специалиста-доктора, все люди были убиты с использованием колющего оружия примерно за два месяца до обнаружения, о чем свидетельствовали характерные порезы на остатках одежды. В доме имеются признаки тщательного обыска, вся обстановка перевернута, ценные вещи вынесены, в одежде трупов вывернуты карманы одежды.

- А вы не исключаете возможности нападения разбойников?

- Такой вариант рассматривается, если бы не одно «но». На одежде всех трупов очень характерный разрез, предполагают, что убивал один и тот же человек. Если бы присутствовала целая банда, то применялось бы разное оружие.

- Какое отношение имеет ко мне это происшествие, Павел Иванович?

- Вы отдыхаете в усадьбе родителей недалеко от Екатеринослава. Вас хотят устранить революционеры. Внезапно все исполнители и члены центрального комитета куда-то пропадают. Спустя некоторое время ваши родители с вашими детьми выезжают за границу. Вам не кажется это странным?

- Отнюдь. Мне проживание в родовой усадьбе никем не запрещено. Я всецело посвятил отпуск детям, ведь я их вижу очень редко, поэтому пытался окружить их любовью и заботой, в некоторой степени они этого лишены после смерти моей жены. Что происходит в губернском городе мне неинтересно - я, слава Богу, ни в каких организациях и партиях не состою, и вступать не собираюсь. Если где-то кто-то умер, то эти вопросы вы, Павел Иванович, задаете не тому лицу. Что касается отъезда родителей за границу, то скажу вам, что отец планировал поездку давно, еще до рождения моих детей. Мы планировали отправиться путешествовать всей семьей. Только трагические события не позволили это осуществить. Поскольку на юге России сейчас стоит довольно засушливое лето, родители решили выехать на отдых в места с более мягким климатом, естественно с ними отбыли дети. Хочу добавить - для отражения возможного нападения на свою семью я бы воспользовался револьвером, а я им хорошо владею, или саблей, да и у отца хороший арсенал стрелкового оружия. Брать в руки неизвестное оружие, с которым обращаться не умею было бы верхом безумства. Да и как вы себе представляете? Обычный артиллерийский офицер мог ли убить одиннадцать человек в одиночку? Они что, не оказали никакого сопротивления?

- Установить весь ход событий не представляется возможным, время упущено. К тому же вы, Станислав Владимирович, не простой офицер, а слушатель Академии Генерального штаба. Это, знаете ли, величина. Вас обучают знающие и умелые высшие офицеры.

- У нас на первом месте стратегия и тактика, а не способы лишения жизни каких-то революционеров. В программе не предусмотрены занятия с личным оружием, им офицеры обязаны владеть априори. Подчеркиваю, владение личным оружием, разные ножи и кинжалы к таковым не относятся.

- Об этом я осведомлен. Но в связи со смертью влиятельных людей из руководства РСДРП (б), начались недоразумения между партиями, они обвиняют друг друга в экстремизме и радикализме. В отдельных городах, и в столице в том числе, дошло до вооруженного противостояния. На сегодняшний день мы имеем уже шестнадцать трупов.

- Так пусть и дальше режутся между собой, вам же работы меньше

Закладка:

- Может, и так, но мы не везде поспеваем предотвратить нежелательное смертоубийство. Да и свидетелей найти не получается.

- В этом вопросе я вам не помощник, у меня нет познаний в этой области.

- Прошу меня извинить за доставленные вам неудобства своими вопросами, но я обязан был для себя выяснить некоторые обстоятельства.

- Надеюсь, моими ответами вы удовлетворены?

- Вполне.

Ротмистр ушел, а на душе остался неприятный осадок. Четко и логично он выстроил всю цепочку событий. Знай он о моем умении обращаться с коротко- клинковым оружием, вцепился бы подобно клещу. Отвертеться было бы очень сложно. Хотя, свидетелей нет, улики отсутствуют, попробуй, докажи, что я в доме отметился. Но на всякий случай с этим умным ротмистром ухо нужно держать востро, а черкесский кинжал - надежно спрятать, от греха подальше. Также я нашел способ переправить столичным жандармам адреса и фамилии активных членов РСДРП (б), проживающих в Санкт-Петербурге и в окрестных деревнях. Пока переписывал список, изменяя свой почерк, извел много листов бумаги, хотел даже бросить это занятие, но потом пересилил себя.

Через две недели у меня состоялся разговор с Тереховым на эту же тему. Я использовал примерно такой же стиль беседы, как со Снигиревым, то есть, не видел, не знаю, и тому подобное. Александр Петрович это далеко не Снигирев, он подходил к проблеме основательно с разных сторон, задавал по нескольку раз одни и те же вопросы, изучал мимику моего лица. В конце концов, полковник сдался.

- Ну, чувствую я, что выпускаю из внимания какую-то очень важную деталь в своих умозаключениях, а вот какую - понять не могу. Уверен, что с революционерами вы разобрались, а вот полностью выстроить логическую цепочку событий не могу.

- Оно вам надо, Александр Петрович?

- Понимаете, Станислав Владимирович, эту акцию провел хладнокровный, уравновешенный, расчетливый и хорошо подготовленный профессионал. Он сделал дело, нигде не засветился и не оставил улик, что может говорить о значительной практике. У вас с практикой нестыковка, а всему остальному вы соответствуете. Не подумайте, что я переживаю за революционеров. Они - враги государства, пытающиеся расшатать и повалить существующий строй, им этого позволить никак нельзя. Хочу понять, где я недорабатываю по отношению к вам.

- Вам виднее, ваше высокоблагородие. Я, что смог - рассказал.

- А что не смогли?

- То не рассказал.

- Ладно, оставим эту тему. Как у вас продвигается учеба?

- Нормально. Предполагаю, к окончанию второго курса смогу вытянуть на золотую медаль.

- Вот этого Станислав Владимирович делать не стоит, даже не тянитесь на серебряную медаль. При наличии какой-либо медали ваше фото обязательно попадет на первые страницы столичных газет вместе со статьей, а это нам не надо. Вас и еще несколько человек из вашего выпуска прикомандируют ко второму Главному управлению Генерального штаба, где вы в течение полугода, может, немного больше, будете осваивать специфические навыки и умения.

- В Генеральном штабе появилось Главное управление?

- Да. Несколько дней назад подписан указ о реорганизации.

- И чем я там буду заниматься?

- Со временем узнаете, а сейчас учитесь, набирайтесь опыта. Просьба, не шокируйте преподавателей войной в Европе, их здоровье подвести может.

- Рано или поздно война начнется и к ней надо подготовиться.

- Может, и противника мне назовете?

- Австро-Венгерская и Германская империя, плюс Османская империя.

- Из каких соображений такие выводы сделали?

- Статистика - интересная и довольно скучная наука, но, только зарывшись в этот ворох бумаг, можно найти дорогу, невидимую иными людьми. Внимательно просматриваю экономические бюллетени по этим странам. Имеется устойчивая тенденция роста производства всего, что можно использовать в военных целях. Не быстро, но неуклонно растут армии этих стран. Да и еще масса признаков, пусть даже косвенных. На наших границах с Турцией не всегда спокойно.

- И как, по вашему мнению, могут развиваться события?

- Германия будет наступать в восточном и северо-восточном направлении, Австро-Венгрия в восточном и юго-восточном, а османы попытаются нам испортить жизнь на Кавказе. Только не требуйте от меня Александр Петрович, выкладок с прорисовкой всех операций на картах, все эти мысли только в моей голове.

- Ох, уж эта ваша голова, много в ней разных мыслей, иногда не совсем понятных. Рекомендую вам их пока держать при себе.

После совместного ужина Терехов покинул мой дом.

Подобного рода беседы в некоторой степени сказывались на моем общем состоянии, требовали большой сосредоточенности, четкого отслеживания всего произнесенного и, естественно, отнимали много сил. В дальнейшем нужно выработать какой-то определенный стиль общения на скользкие темы, а то, не ровен час, сболтну лишнего.

До Рождества учился, не поднимая головы и не вылезая из библиотеки Академии. Я прекрасно помнил просьбу Терехова не гнаться за медалью, а я и не гнался, но хотел накопить необходимый багаж знаний, их за плечами не носить. Мое стремление к знаниям привело к тому, что однокашник Соснин стал звать меня ходячей энциклопедией. По-моему мнению на таковую я еще не тянул, но знал значительно больше, нежели мои сокурсники.

С родителями я состоял в активной переписке. Мне хотелось знать, как подрастают мои дети, чему они успели научиться. Наиболее подробные сведения сообщала мама, дописывая сухие отцовские письма. Прислали мне отличное фото, семья снята на фоне гор. Жаль, что фото черно-белое, оно не передает всю палитру красок лугов и лесов, а также красоту той местности.

С февраля 1907 года в Академии началась так называемая гонка. Слушатели усиленно готовились к сдаче выпускных испытаний. С удивлением я узнал, что на подготовку одного офицера Генерального штаба государство расходует около сорока тысяч рублей. Это такие огромные деньжищи! Для себя решил, что буду стараться сдать все предметы с оценкой не ниже одиннадцати-двенадцати балов, чтобы окончить Академию по первому разряду, если понадобиться получить вакансию в Петербургском военном округе и право на четырехмесячный отпуск.

Я также взялся за разработку доклада на тему: «Тактические особенности применения артиллерийских соединений для прорыва обороны противника». Как бы мне ни хотелось в этой работе отразить свои собственные мысли и наблюдения, но пришлось учитывать взгляды и предпочтения преподавателей Академии, а они часто отличались от существующих реалий. Надо сказать, что преподаватели поощряли конкуренцию между слушателями, выдавая нескольким офицерам одинаковые темы, чтобы при заслушивании докладов выбрать понравившуюся им работу. Консультировал меня преподаватель Академии профессор полковник Головин. Профессор занимался поиском новых форм обучения, внесением корректив в учебные планы, и приближением их к нуждам армии и задачам, которые

Закладка:

В марте авторитетная комиссия заслушала мой доклад. Вопросов задавали очень много, особенно артиллеристы старой школы. До этих дедушек с трудом доходила мысль о развитии артиллерии у нас в стране и за рубежом. Собрав волю в кулак, объяснял суть моей работы и тактические приемы, которые целесообразно применять в ходе наступательной операции. Довелось выслушать много историй членов комиссии о прошлых сражениях, в которых им довелось участвовать. В итоге мой труд оценен, как весьма успешный. Я не в обиде, потому что иные слушатели показали по этой теме посредственные знания.

Спустя месяц сдавали выпускные экзамены. Преподаватели издевались над слушателями на все лады. Некоторые усердствовали особенно, требуя воспроизводить слово в слово устаревшие формулировки, называемые нами «рыбьими словами». Весь апрель провел в напряжении, готовясь и сдавая экзамены, немного даже похудел. Результатом остался доволен, все оценки отлично и весьма успешно. Полагаю, этого достаточно для выпуска по первому разряду. Однако радость оказалась преждевременной.

Руководство Академии приняло решение провести дополнительное испытание выпускников, так называемым прикладным методом в решении тактических и стратегических задач на картах. Наши группы разделили на две части, обозвав их отрядами, которые должны вести между собой военную игру. Преподаватели ставили нам задачи по наступлению, обороне, преследованию противника и по организованному отступлению под ударами, превосходящих нас сил противника. Мы занимались организацией разведки, связи и снабжения. В каждом отряде назначались командиры, начальники штабов, руководители разведки и тыловики.

Работая за «начальника штаба», я составлял необходимые документы, подавал их на рассмотрение «командиру отряда», своевременно вносил коррективы согласно новым вводным. Естественно, в отрядах присутствовали наблюдатели из числа преподавателей Академии. Они в нашу работу не вмешивались, а лишь занимались фиксацией принятых решений. Как я полагаю, таким образом предпринималась попытка отработки реального взаимодействия коллектива штаба отряда в боевой обстановке. Целый день корпели над приказами, распоряжениями и черчением карт с обстановкой. По окончании военной игры преподаватели произвели тщательный разбор. Наш отряд вышел победителем, чему мы несказанно обрадовались. Подпоручик Соснин предложил отпраздновать нашу викторию в ресторане, и весь отряд дружно последовал его предложению.

Все экзамены в Академии я сдал успешно, по первому разряду, даже наградили похвальным листом. Как и говорил Терехов, двенадцать выпускников из нашего курса, том числе я, прикомандированы ко второму Главному управлению Генерального штаба. Из моих соучеников в число счастливчиков попал Вильчур. Соснин, по неизвестным мне причинам, не прошел. Нам выдали отпускные документы и денежное содержание вперед за четыре месяца. Мне осталось только сменить мундир на гражданское платье и отправляться прямиком в Швейцарию, к семье. Билетами на поезд я озаботился заранее.

Глава 20

«Чтобы быть хорошим разведчиком, надо много знать, то есть каждодневно работать над собой в той области, которая в разведке стала вашей специальностью. Изучить несколько языков. Вербовщик должен быть не только умнее и хитрее вербуемого, он обязан еще и видеть дальше, понимать общее положение яснее и глубже…. Это первое и самое маленькое. Теперь второе, потруднее: разведчик должен быть актером, но не таким, как в наших лучших театрах, а в тысячу раз более совершенным, более знающим тип человека, каким он хочет представиться своим зрителям»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Четыре месяца, проведенные с семьей, пролетели, как один день. Казалось, только приехал, а уже наступило время отбытия назад в Россию. За все время я не выпускал детишек из рук, постоянно с ними возился, играл, ездил на альпийские луга, по вечерам читал сказки. София и Степан уже хорошо говорят, но больше используют немецкий язык, ведь няньками родители наняли местных женщин. Мама естественно занимается с детьми русским языком, хочет, чтобы дети знали оба. Когда подрастут, мама планирует осваивать с внуками французский и английский язык. Если честно, то я не против, пусть учатся, жизнь штука своеобразная, все может пригодиться.

С отцом ездил в Берн. В Центральном банке Швейцарии отец открыл мне личные счета, на общую сумму в четыреста тысяч в валюте Швейцарии, Великобритании, САСШ и России. Я пытался отговорить отца от этого, но родитель был непреклонен, от своего решения не отказался. В дальнейшем, ежемесячно на мои счета будут поступать пять процентов прибыли от всех семейных предприятий. По словам отца, за год сумма возрастет значительно.

По вечерам, уложив детей спать, устраивались на открытой террасе замка, пили чай и с превеликим удовольствием ели мамино печенье. Вели неспешные беседы.

Мама часто затрагивала тему моего одиночества, в том смысле, что у меня нет какой-то постоянной женщины. Она отмечала, что отсутствие постоянного партнера, не лучшим образом может сказаться на моем мужском здоровье. В принципе, она совершенно права, когда от желания зубы сводит, посещение доступных девиц в салоне мадам Нины в Санкт-Петербурге - не лучший способ решения проблемы, оно приносит только временное облегчение. Но я пока не готов к кардинальным шагам, еще не заросла на сердце рана от потери Любочки. Да, боль значительно притупилась, ведь времени прошло достаточно, но я еще морально не могу заняться поиском новой спутницы жизни, страшновато мне.

В один из вечеров отец мне признался, что очень тяготиться временным бездельем в Тараспе. Он привык постоянно находиться в гуще событий, лично контролировать работу предприятий, общаться с коллегами, со своими бывшими сослуживцами. В замке он этого всего лишен. Обмен письмами имеет место быть, но не может заменить живое общение, бумага не передает всех эмоций.

- Вот я, сын, что думаю, - сказал отец, глядя на склон горы, за которую зацепилось заходящее солнце, - поскольку наша семья лишена возможности напрямую заниматься производством вооружения, то логичным будет создание какого-то акционерного общества с иностранным капиталом. Взять в аренду у Российского государства небольшой, пусть и убыточный заводик, заняться изготовлением, на нем чего-то необходимого для нашей армии.

- Отец, ты хочешь производить модернизированные орудия типа С 5 и минометы?

- Это делать мне никто не позволит. Склепать хотя бы один работоспособный образец и боеприпасы к нему займет много времени и сил. Пробиться со своими орудиями на государственные испытания - практически неосуществимая мечта. Однозначно начнут затирать. Ведь на сегодняшний день Путиловский и Обуховский завод, основные поставщики артиллерийского вооружения для армии и флота, их хозяева, не захотят делиться рынком и капиталом. Я

Закладка:

- Отец, ты же знаешь, офицерам запрещено заниматься коммерцией, и офицерам Генерального штаба в том числе.

- Тебе не надо будет заниматься, все беру на себя. Мне нужен твой критический взгляд на мои потуги конструктора.

Отец разложил на столе несколько листов чертежей ручной гранаты. Внимательно посмотрел на творение отца. Довольно необычная у нее форма корпуса, больше похожа на куриное яйцо - переросток. В описании отец указал, что ребристый корпус гранаты, толщиной пять миллиметров, изготавливается из чугуна, способом отливки в металлическую форму. В качестве взрывчатого вещества предполагается использовать тринитротолуол-тротил, изобретенный немецким химиком Юлиусом Вильбрантом. Детонацию тротила должен вызывать терочный запал, который размещался в трубке, привинченной к корпусу гранаты, время его горения четыре-пять секунд.

- Мне кажется, конструкция гранаты довольно проста и производство ее можно организовать, - сказал я отцу, отодвинув в сторону чертежи. – Но я бы изменил форму корпуса. Изготовить яйцевидную форму для отливки, будет сложно. На мой взгляд, простой цилиндрический ребристый корпус будет более технологичным. А где ты возьмешь этот новомодный тротил? Его уже производят в России?

- Я знаю, что на Охотинском заводе проводят отработку немецкой технологии по производству тротила. Есть уже положительные результаты. К концу этого года там планируется развернуть промышленное производство тротила. Заметь, Стас, тротил в корпуса гранат можно заливать, как манную кашу. Представь, какое количество гранат можно получить!?

- А где корпуса отливать планируешь?

- Правильный вопрос. В Юзовке есть мощности. Я тут недавно встречался со старым знакомым, бывшим российским немцем – Гансом Бергером, так он поведал, что на паях владеет небольшими металлургическим заводом в Юзовке. За небольшие деньги готов изготавливать корпуса. Дорабатывать корпуса, выделывать взрыватели буду на наших заводах. Пока не определился, где буду заливать тротил, надо выбрать заводик в слабо населенном месте, не ровен час, рванет, а жертвы мне не нужны.

- Допустим, сделаешь ты гранату, испытаешь, увидишь ее надежность, простоту в обращении и эффективность. Как представишь ее военному ведомству и господину военному министру Редигеру?

- Вот для этого я и хочу организовать акционерное общество с иностранцами. Как это не прискорбно, но наши военные чиновники очень любят, когда новинки им показывают иноземцы. Того же Бергера возьму в партнеры и думаю выйти на рынок гранат.

- Для реализации задуманного тебе придется помотаться по Европе и в Россию неоднократно заглянуть. Не боишься оставлять маму с детьми одну?

- В Шпреньгринштадте побоялся бы, а здесь не страшно. О появлении в деревне нового человека я узнаю через десять минут. Ты же видел, какую охрану в замке я организовал, и собак завел самых лучших. Да и не беспокоят нас твои революционеры, видно, потеряли к тебе и к нам всякий интерес.

- Ну, я могу только пожелать тебе, отец, успеха на этом нелегком поприще изобретательства. Если все получится, то наша армия получит «карманную» артиллерию. Просьба, не продавай готовые гранаты нашим вероятным противникам, ты знаешь, кто это будет. Всех денег не заработаешь, а вооружать врага не стоит.

- Не беспокойся, не буду продавать. Бергер - мужик нормальный, не станет мне вредить, я ему из прибыли выделю долю, он будет рад. В акционерном обществе ему дам десяток процентов, и хватит с него. В технологию производства гранат посвящать немца не намерен.

Прощальный перед отъездом ужин был для меня тяжелым. Дети словно знали, что я уезжаю. Не хотели ложиться спать, капризничали. София уснула только после прочитанной мной сказки. Мама, старалась быть веселой, но каждый раз, взглянув на меня, ее глаза увлажнялись. Я тоже чувствовал себя не лучшим образом, за четыре месяца прирос душой к детям. И вот завтра я буду трястись в поезде, с каждой минутой удаляться от своих детишек.

К положенному сроку я прибыл во Второе Главное управление Генерального штаба. Мне выдали адрес места проведения занятий и рекомендовали прибыть туда в гражданском платье с запасом белья и других необходимых вещей из расчета на неделю пребывания.

Наняв извозчика, отправился в имение, расположенное в деревне Фоминово, в двадцати верстах от столицы. Большое трехэтажное здание с колоннадой на главном входе, окрашенное в светло-голубой цвет, обнесено каменным забором высотой около трех метров. Казалось, здание парило над зеленой травой, а на земле его удерживал только массивный забор. Оконные рамы и крыша здания выкрашены в зеленый цвет, как мне показалось, именно поэтому весь дом гармонировал с окружающей природой, вписывался в местный ландшафт.

Войдя во двор, у ворот меня встретил привратник. Я обратил внимание на гимнастическую площадку, оснащенную множеством различных приспособлений и гимнастических снарядов. Также заметил несколько капитальных каменных строений, назначение которых мне пока неизвестны, но что-то подсказывает мне, что все будет использовано в ходе учебы.

К моему приезду в имении присутствовали шестеро моих коллег. По указанию мажордома Григория Ивановича слуги всех размещали в отдельных комнатах. Надо сказать, комнаты были очень комфортабельны. Большая площадь. Отличная мебель: шкаф платяной, стол письменный двухтумбовый, шесть мягких стульев, огромная кровать с прикроватными тумбочками с обеих сторон. Стены комнаты окрашены светло-зеленой краской, по углам нанесены цветочные орнаменты. Имелась туалетная комната, в которой присутствовала ванная, душ и, естественно, унитаз - как я смог убедиться, испанского производства. Если у каждого офицера подобное жилище, то я представляю, в какую копеечку влетело оборудование всего имения. Уверен, я буду удивлен еще чем-то. Моим соседом справа оказался Вильчур, а слева комната пока пустовала.

Не сговариваясь, все собрались в гостиной. Начали делиться впечатлениями об устройстве на новом месте. Затем каждый рассказал о проведенном отпуске. Я не был исключением. Только откровенно соврал, что отдыхал с родителями и детьми во Франции, не могу сказать почему, но решил не афишировать истинное место нахождения семьи.

В обед присутствующие были приглашены в столовую, где мажордом Григорий Иванович рассказал нам об устройстве имения, где находится библиотека, бильярдная, о расположении всех строений. Григорий Иванович отметил, что имеющийся в имении парк заканчивается на берегу речки Веснянки. Там оборудованы места для купания и ужения рыбы. Если у кого возникнет желание покататься по реке на лодке,

Закладка:

Затем нас кормили. Естественно, меню никто не предоставлял, но отличные щи с приличным куском мяса, гречневая каша с говяжьими котлетами и несколько видов овощных салатов в представлении не нуждались. Нарезка буженины, копченого мяса и сала занимала большую тарелку, и была доступна каждому едоку. Запить обед мы могли чаем или кофе с пирогами. Одним словом, обед оказался вкусным и питательным.

После обеда все разбрелись по комнатам вздремнуть. Я решил не отпугивать ночной сон, отправился в библиотеку. Походил между стеллажами, посмотрел литературу. В основном представлена художественная литература: романы, рассказы и эссе авторов со всего мира. Непонятно, неужели у нас будет время все это читать?

Потом я прогулялся по аллеям парка, сходил на берег речки. Купаться не стал, не захватил с собой купальные принадлежности и полотенце. Завтра утром пробегусь по парку, а потом можно в реке окунуться, смыть пот. Это пока в планах, завтрашний день покажет, каков у меня будет распорядок дня.

К ужину в имение прибыли все двенадцать офицеров. Знакомиться вновь не пришлось, мы знали друг друга еще по учебе в Академии, пусть и не в одной группе учились, но в стенах учебного учреждения встречались.

На ужин подали жареного судака с овощами, порции не ограничивали. Если так и дальше кормить будут, обрастем и заплывем жиром однозначно, отметил я про себя, но вслух ничего не сказал.

Утро началось с общей побудки в шесть часов - это я зафиксировал по своему хронометру. Не полностью избавившись от объятий Морфея, я вышел в общий коридор, хотел узнать, кто это наглым образом нарушил мой покой в такую рань. За период отпуска расслабился немного, раньше восьми утра я не покидал постель.

Возмутителем спокойствия оказался полковник Терехов. Вот, явился собственной персоной и улыбается на все тридцать два зуба. Весело ему. Потом задумался. Если он нас поднял в шесть утра, то сам должен был выехать из Санкт-Петербурга самое позднее в четыре часа, а подняться еще раньше. Ну, ваше высокоблагородие, вы даете! Сами не спите и другим не даете.

- Так, господа офицеры, - прохаживаясь вдоль не совсем ровного строя, заговорил Терехов, - довожу распорядок дня. - Подъем, как вы догадались, будет в шесть часов утра. Тридцать минут вам на туалет. Затем час отводится для занятий гимнастикой. Для начала пробежите три раза вокруг имения, это около трех верст выйдет. Занятия на гимнастических снарядах на площадке, Григорий Иванович надеюсь, показал это место. Тридцать минут на умывание и приведение себя в подобающий вид. В восемь часов завтрак. Собственно занятия начнутся в девять часов. Обед в час пополудни. Далее еще два часа занятий с преподавателями. До ужина, который состоится в семь часов, самоподготовка. Общий отбой в десять часов вечера. Таким образом, занимаемся шесть дней в неделю. В субботу по сокращенному графику - до обеда. Для успевающих офицеров в субботу и воскресенье предусмотрено посещение столицы для отдыха и решения насущных вопросов. На этом все, прошу переодеться в гимнастические костюмы и отправиться на пробежку.

Первый круг я пробежал без проблем, сил хватало, а вот на втором почувствовал, что отсутствие регулярных тренировок в период отпуска сказалось на общем состоянии организма не лучшим образом. Скорость бега снизилась, ноги налились неимоверной тяжестью, казалось, к каждой ноге кто-то привязал гири в пуд весом. Посмотрел на своих сослуживцев. Оказывается, не я один такой уставший. Вильчур, например, дышал подобно загнанной лошади, жадно хватая ртом утренний воздух. Да, Станислав Владимирович, расслабились вы, надо восстанавливать утерянные навыки и выносливость, рассуждал я на последнем круге. Когда появился в гимнастическом городке, ноги мои предательски дрожали, дыхание восстановилось не сразу. Сделал пару подходов к турнику, подтянулся по десятку раз. Не стал нагружать организм, буду постепенно это делать. С гирями тоже не усердствовал, толкнул по десятку раз пудовую гирю каждой рукой и посчитал это достаточным. На бревне размял мышцы живота, оказалось, они тоже есть и могут напомнить о своем простое.

Умывание, приведение себя в порядок, быстрый завтрак. И вот мы все собрались в небольшой уютной аудитории.

Меблирована аудитория была по минимуму. Стояли четыре трехместные ученические парты, изобретенные русским офтальмологом и гигиенистом Федором Эрисманом. Эти дубовые изваяния не выглядели чем-то монументальным. На партах лежали тетради и карандаши, наверное, предназначены каждому из нас. Двухтумбовый стол, установленный на небольшой возвышенности, удобная кафедра и большая по площади черная доска с мелом.

Точно в девять часов полковник Терехов занял кафедру, а за стол уселся невысокий худой мужчина, лет шестидесяти. Его седая всклокоченная шевелюра вызвала у меня улыбку. А вот лицо этого старичка меня не привлекло ничем, оно мне казалось каким-то размытым.

- Я - полковник Терехов Александр Петрович, начальник оперативного отделения Второго главного Управления Генерального штаба. По совместительству, на время учебы, являюсь вашим куратором. На эти шесть, а может и девять месяцев, вы забываете о своих чинах. С этого момента, вы просто курсанты. Обращаетесь между собой исключительно по имени отчеству, носите гражданское платье.

Предстоит вам изучать различные предметы, поэтому придется писать конспекты по лекциям, которые прочтут преподаватели. Прошу обратить внимание, что после каждого раздела лекций будут проводиться семинарские и практические занятия, а также ежемесячная аттестация по предметам.

По понедельникам изучаете основы разведки и агентурное дело, во вторник особенности контрразведки, по средам криминалистика, четверг посвящаете наружному наблюдению, пятница у вас будет занята гимнастикой и разными видами борьбы с оружием и без такового, в субботу занятия по этикету. Смею заверить, что преподавательский состав подобран опытный, с большим багажом знаний.

Все вопросы, касающиеся организации учебного процесса рассматриваю я. Если среди вас появится неуспевающие, то смею вас заверить, с такими курсантами расстанемся, отправив служить в войска.

По мере приобретения навыков, каждому из вас будет определена специализация, разработан соответствующий стиль поведения, да и многое другое, о чем узнаете позже.

Сейчас, поскольку вопросов не поступило, разрешите вам представить Анатолия Николаевича. Научит он вас премудростям работы с агентурой.

Терехов покинул кафедру, а его место занял Анатолий Николаевич.

- Ну-с, господа, как меня зовут, вы услышали, - тихо произнес Анатолий Николаевич, -

Закладка:

Дальше Анатолий Николаевич, заливаясь соловьем, поведал нам о способах получения и оценки информации. Дал характеристику тотальной, текущей - оперативной, конкретной, косвенной и оценочной информации. Мы еле успевали за ним записывать, даже просили говорить медленнее. На конкретных примерах, преподаватель привел краткую характеристику источникам информации, указал, кто является главными носителями открытой, конфиденциальной и секретной информации. Новые термины поначалу шокировали, а перед обедом уже не казались такими необычными.

После обеда Анатолий Николаевич продолжил нам рассказывать о способах обработки информации, полученной из официальных документов, деловых бумаг, архивов и личных бумаг. Обратил наше внимание на обнародованные сведения, которые имеются в публикациях газет, журналов, лекциях и выступлениях при большом скоплении народа.

Также разведчик, как я его для себя окрестил, отметил, что в последнее время на просторах России появилось много, так называемых «подметных писем» и листовок, изданных и написанных тайно. Такого рода информация используется с целью опорочить какое-то должностное лицо, или вызвать возмущение определенной части общества, или зародить сомнения в правомерности существующего строя.

- К следующей нашей встрече, - не повышая голоса, наставлял Анатолий Николаевич, - прошу самостоятельно проработать античный трактат «Троя», он в вашей библиотеке имеется, в свете тех сведений, которые вы получили сегодня. Спрашивать буду каждого, готовьтесь. Сегодняшний конспект надлежит выучить на самоподготовке.

Особенности контрразведки нам читал Андрей Андреевич, мужчина в летах, гренадерского телосложения, с усами, торчащими в разные стороны. Ловили каждое его слово и своевременно записывали в тетради. Мне показалось, что контрразведка, это та же разведка, только наоборот. Мы должны найти среди огромной массы людей, тех недругов, которые интересуются нашими секретами или хотят склонить российских граждан к продаже этих секретов. Для меня стало открытием, что под крышей посольств многих, а надо думать, всех стран, работают шпионы и агенты. Если посол той или иной страны проявляет к нашему государству лояльность и заверяет в дружбе, то это никоим образом не мешает шпионам вести на нашей территории разведывательную и подрывную деятельность. Для реализации всего комплекса мероприятий по борьбе с разведками иностранных государств, контрразведка использует аналогичные с разведкой формы и способы работы, а также средства для получения информации.

За день общения с Андреем Андреевичем я предположил, что ранее он принадлежал к Отдельному корпусу жандармов, имеется своеобразный способ подачи информации. Я не большой знаток жандармов, а просто общения с ротмистром Снигиревым мне было достаточно, чтобы сделать такой вывод.

Криминалистика, честно сказать, не впечатлила. Минимум работы, зато писанины море. Протоколы осмотра места происшествия, осмотра предмета, осмотра помещения и так далее. Разного назначения акты и ведомости. Правда, на мой взгляд, очень полезной была информация по установлению причин смерти потерпевших. Вениамин Исаакович подробно остановился на случаях отравлений людей популярными в Европе ядами, указал внешние признаки этих преступлений. Также научил нас пользоваться приспособлениями и материалами для снятия отпечатков пальцев. Обещал, что к концу обучения мы станем чуть ли не профессиональными криминалистами и фотографами. Единственное, что понравилось нам всем – криминалистическое оружиеведение, включающее в себя судебную баллистику, изучающую огнестрельное оружие, боеприпасы, а также взрывотехнику, криминалистическое исследование холодного оружия и многое другое, правда, в обзорном порядке. И хотя здесь тоже приходилось исписывать горы бумаги, но сердце радовалось, когда в аудиторию заносили большие ящики со всевозможными револьверами, пистолетами и самым разнообразным холодным оружием (был среди него и хорошо известный мне тип кинжала).

- Для организации наблюдения за домом, назовем его объектом, устанавливается неподвижный стационарный наблюдательный пост или пункт наблюдения - монотонным голосом, ввергающим курсантов в сон, вещал преподаватель по наружному наблюдению Иван Всеволодович. – Для более плотного перекрытия объекта целесообразно организовать несколько стационарных постов и выставить один-два подвижных парных пеших поста. На каждом посту ведутся записи с описанием внешности, одежды и особых примет всех лиц, посетивших объект. Фиксация точного времени обязательна.

И дальше в том же духе Иван Всеволодович учил нас премудростям наружного наблюдения. Рассказал о способах быстрого переодевания сотрудников наружного наблюдения. Оказалось, что есть пальто или плащи двусторонние. Зашел в подворотню, вывернул наизнанку плащ, одел, и все, по улице вышагивает совсем другой человек.

Рассказал Иван Всеволодович о способах обнаружения наблюдения за собой, и о приемах ухода от наблюдения. Короче делился он своим богатым опытом, который почерпнул, не сидя в кабинете, а исходив не одну тысячу верст пешком. Все бы хорошо, но его монотонный голос навевал дремотное состояние. Практические занятия нам обещал провести после месяца занятий.

В пятницу я был несказанно удивлен. Занятия вести к нам прибыл мой старый знакомый есаул Дорохов, правда, сейчас у него чин войскового старшины. По старой привычке потискали друг друга в объятиях, на что естественно обратил внимание Терехов, приехавших утром.

- Вы, господин войсковой старшина, давно знакомы с господином Головко? – подойдя к нам, после приветствия, поинтересовался полковник. – Он не говорил, что у него есть знакомые среди донских казаков.

- Давно знакомство водим, еще с Михайловского училища, я у них клинковую подготовку вел, - спокойно ответил Дорохов, - очень способным юнкером был Головко. – Все схватывал налету. К окончанию училища, у меня на саблях и шашках, выигрывал пять из десяти схваток. Среди юнкеров, ему равных не было.

- Надеюсь, и в способах борьбы, которым вы будете обучать курсантов, Головко тоже преуспеет.

- Кому преподавать? Головко? Да, он кого хотите сам обучит! Если бы вы видели, как он меня раньше в гимнастическом зале по полу катал. За все время знакомства я у него выиграл не более двух десятков поединков, и то за счет разницы в весе, а сейчас, думаю, и такое невозможно, возмужал курсант.

- А какие способы борьбы знает Головко?

- Бой без оружия, с холодным оружием всех видов, борьбу с использованием подручных предметов. Штыковым боем с винтовкой Мосина владеет в совершенстве. Хорошо поставлены удары руками и ногами. В училище Головко на спор ломал черенки лопат ударом кулака. Силушкой его Бог не обидел, смотрите, как он вырос и плечах раздался.

- Да, вырос и раздался, - задумчиво произнес Терехов. – Ну, допустим, работать с саблей и шашкой мог его

Закладка:

- У них в усадьбе живет донской казак Прохор Нагаец, великий мастер казацкого боя. Он Головко учил еще мальцом, чтобы не утерялись секреты боя без оружия и с оным. Потом Прохор разрешил Станиславу Владимировичу передать умение мне, за что я ему благодарен, и должен до самой гробовой доски поить коньяком. Если бы не эти приемы, сложил бы я голову под Порт-Артуром.

- То есть, вы хотите сказать, что Головко является отменным бойцом, в том числе и ножевого боя.

- Он еще ножи, кинжалы и обыкновенные плотницкие топоры может метать на точность. С двадцати шагов втыкал их в грудную мишень, любо дорого посмотреть. Из карабина и винтовки стрелял отменно.

- Спасибо вам, господин войсковой старшина, за столь содержательную беседу. Если вы не возражаете, то на некоторое время заберу у вас курсанта Головко, нам надо переговорить, а потом он присоединится к общей группе.

Мы с Тереховым ушли в парк имения.

- Вот и обнаружилось недостающее звено в моих умозаключениях, - глядя на меня, сказал полковник. – У меня к вам, Станислав Владимирович, два вопроса. Почему? И как?

- Центральный комитет РСДРП(б) приговорил меня и мою семью к смерти, это мы выяснили в ходе допроса исполнителей приговора. А как? Незаметно пришел и все сделал.

- Лучшие криминалисты в Екатеринославе работали, ничего не обнаружили, ни следов, ни улик.

- Кожаные перчатки на руках, бесформенные чуни мехом наружу на ногах, и темная ночь. Было ли мне страшно? Отвечу. Очень страшно, намного страшнее, нежели в Маньчжурских сопках. Там враг далеко, и оружие иное, а в том случае, враг рядом, и в руках только кинжал. Вы, Александр Петрович, должны меня понять, я не просто так вступил на путь уничтожения террористов, я защищал свою семью. У вас тоже есть родственники, и вы приложите все усилия для обеспечения их безопасности. Или я не прав?

- Правы. Но у меня в голове не укладывается. Молодой, образованный офицер, хладнокровно вырезал больше десятка людей, нигде не засветившись. Такое впечатление, что там действовал матерый профессионал. Я думал, что знаю вас достаточно хорошо, а сейчас открыл вас для себя с другой стороны. Неужели ваш наставник Прохор настолько хорош, как учитель?

- Сколько я себя помню, рядом всегда был Прохор. Он учил меня постоянно. Вначале это подавалось как детская игра, а дальше все сложнее и сложнее. К моменту поступления в Михайловское училище, я был хорошо подготовленным бойцом.

- И в училище никто не поинтересовался, откуда у молодого юнкера познания в казацком бое, - покачал головой Терехов. – Один Дорохов вас раскусил и попросил научить.

- Прохор сам наказал мне обучать Дорохова.

- Для себя я все прояснил. Этот разговор останется только между нами. Только вот я думаю, что получив специальные навыки, обучившись здесь, и с учетом ваших умений, приобретенных ранее, вы становитесь сильным и опасным противником для разведок иностранных государств. Вы не будете долго колебаться, если возникнет нужда в ликвидации вражеского разведчика или агента. Ладно, идите на занятия, а я буду прикидывать, какую вам специализацию придумать для последующей работы.

И еще хочу попросить вас, Станислав Владимирович, умерьте свои аппетиты в карточных играх, вам все обитатели Фоминово должны и, что удивительно, никто не пытается вас уличить в шулерстве, хотя я уверен, вы не совсем честны по отношению к коллегам.

- Обязательно учту ваши рекомендации и замечания, а в отношении долгов, так никто господ офицеров силком за стол не сажал, сами предлагали играть, я ни разу с подобной инициативой не выступал. А в отношении шулерства скажу, никто не уличил, значит, все честно.

– А как же совесть и офицерская честь. Вы - граф, в конце-концов!

- Совесть, честь и титул - все остается при мне, я стараюсь действовать таким образом, чтобы не было урона моей репутации.

- Ох, не доведут вас карты до добра! Хотя играть нужно уметь, иногда в оперативных интересах сей навык бывает полезным.

- Вот видите, Александр Петрович, даже в плохом, как вы говорите, можно найти что-то полезное, давайте, будем к моему увлечению подходить с философской точки зрения.

Дорохов поставил меня в пару с Вильчуром, мы отрабатывали приемы сабельного боя. Я старался не выделяться из общей массы курсантов, выполнял все наставления войскового старшины. Пусть для всех своих соучеников я буду таким же, как они. Позаниматься в полную силу со мной, да еще с боевым оружием Дорохов точно найдет такую возможность.

После обеда войсковой старшина преподавал нам основы казацкого боя. Отрабатывали кувырки, падения и элементарные стойки. По окончанию занятий, Дорохов рекомендовал к следующему разу разучить показанные приемы.

В субботу в имении случился переполох. Оказалось, занятия по этикету с нами будет проводить молодая девушка. Все курсанты стали наводить лоск, крутились возле ростовых зеркал, наверное, планировали произвести впечатление на преподавателя.

Впечатление учительница произвела. Примерно моя ровесница, может на год-два старше. Миловидное личико, стройная фигурка. Незамысловатая прическа из копны русых волос, покрытая маленькой шляпкой. Темно синее платье до пола, с длинными, скрывающими руки рукавами, с множеством пуговиц, наглухо застегивалось на шее и гармонировало с цветом голубых глаз дамы.

Марта Генриховна, так девушка представилась, обещала научить нас этикету основных стран Европы, а также способам получения информации с привлечением женщин. Посмотрел на своих сослуживцев, все сидели чуть ли не с открытыми ртами, внимательно ловили каждое слово Марты Генриховны, даже забывали писать конспекты, залюбовавшись хорошенькой представительницей женского пола. Откровенно говоря, Марта Генриховна мне тоже очень понравилась, услышав ее приятный голос, почувствовал, как по всему телу побежали «мурашки». Но я, в отличие, от своих коллег сидел с закрытым ртом.

Преподаватель вкратце рассказала нам об истории возникновения стран: Франции, Великобритании, Германии и Австрии. Рассказала о монархах возглавляющих эти империи. Посвятила много времени культуре этих стран, рассказала о живописи и музыке этих стран. Обратил внимание, что Марта Генриховна не использовала никаких письменных тезисов в ходе занятия, похоже, все ее знания помещаются в прекрасной голове.

В конце занятий нам были обещаны практические занятия, а именно посещение через месяц благотворительного бала у губернатора. Эта информация вызвала настоящую бурю в аудитории. Курсанты были готовы начать подготовку к балу незамедлительно.

Глава 21

«Готовясь к войне …..в Германии было организовано несколько центров, откуда и начала развертываться разведывательная работа.

Закладка:

Клясться в любви и падать на колени тут было бессмысленно….И я начал издалека…..»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Месяц, проведенный в стенах этого своеобразного специального учебного заведения, для меня не прошел даром, багаж специфических знаний увеличился. Много времени приходилось уделять самоподготовке и чтению разноплановой литературы.

Взять хотя бы античный трактат «Троя». На занятии мы подробно разобрали действия греков и троянцев, применительно к нашей будущей деятельности. Оказалось, что если правильно читать открытые источники, то можно совершенствовать свои познания. Те же греки, используя отдельные верования троянцев, приготовили им «троянского коня», отведя из зоны видимости большую часть своих кораблей. Потом малым числом воинов провели тайную операцию по захвату ворот, и организовали их оборону до подхода основных сил. Подводя итог можно сказать, что отлично сработала разведка греков, и из рук вон плохо обстояло дело с контрразведкой у троянцев. Не было у троянцев надежной агентуры в лагере греков. Троянцы не удосужились вести постоянное наблюдение за противником, и не проверили «коня», прежде чем доставить в свой город, за что и поплатились своими жизнями.

Иван Всеволодович гонял нас по способам и формам ведения наблюдения за пешим человеком. Мы разучивали специальные визуальные коды, чтобы своевременно передавать своим коллегам информацию о перемещении объекта наблюдения. От этих размахиваний руками «объект повернул направо», «объект повернул налево», «объект пересекает улицу», с непривычки голова шла кругом, а после двух-трех занятий все пришло в норму.

Пока работали в аудитории, все было понятно, а когда начали работать на местности, в небольшой деревне Фоминово, из головы вылетели знания и наставления. Объект теряли, не могли отследить все его контакты. Короче, не один блин оказался комом. А Иван Всеволодович, вновь и вновь гнал пары на работу. Помимо топанья в деревне, мы составляли отчеты. Преподаватель хотел нам вбить в головы, что любой объект наблюдения - опытный разведчик или начинающий агент, излишне насторожены. Они будут предпринимать попытки ускользнуть от наблюдателей. Зачастую для этого используются изученные нами приемы: изменение ритма и направления движения, создание различных естественных барьеров между объектом и наблюдателями, усыпление бдительности сопровождающих объект лиц. Да, не завидую я людям, которые всю жизнь посвящают службе в подразделениях наружного наблюдения. Днем и ночью, в холод и в зной нужно качественно выполнять порученное задание, замечать малейшие отклонения в поведении объекта, терпеливо и тщательно фиксировать его контакты, выявлять возможные места закладки тайников или получение через них материалов, выявлять факты передачи оружия, взрывчатки и многое другое, имеющее значение для оперативных разработок. И все это на фоне постоянной чисто бытовой неустроенности стационарных постов наблюдения, которые приходится оборудовать исключительно из оперативных, а не чисто человеческих соображений, когда подчас проблематично справить малую нужду, не говоря о большем, а также нерегулярного, подчас отвратительного, всухомятку, питания. По рассказам преподавателя у многих филеров разбиты семьи, многочисленные хронические заболевания желудочно-кишечного тракта. Не позавидуешь такой службе…

Понятно, что мы научимся выполнению этой работы, но квалифицированными специалистами можем стать, только накопив многолетний практический опыт. Ничего, не святые горшки лепят, научимся.

- Для ведения активной разведывательной игры с противником, - диктовал нам Анатолий Николаевич, - необходимо иметь в его стане своих людей. Ими могут быть внедренные ранее помощники, или завербованные лица из членов группы, организации или вражеского штаба. Вам нужно точно знать, какой уровень занимает кандидат на вербовку. Люди высшего уровня, это руководящее звено - они разрабатывают и принимают важные для организации решения. Лица среднего уровня - имеют доступ к устной и письменной секретной информации. Сотрудники низшего уровня могут общаться с представителями среднего уровня, но к серьезным документам допуска не имеют.

- Анатолий Николаевич, а секретари и писари к какой категории лиц относятся? - спросил курсант Смирнов, поднявшись со своего места. – Они могут вести записи важных бесед, им, наверное, дают поручения по составлению секретных бумаг.

- Вы совершенно правы, молодой человек. Иногда писари обладают большим объемом информации в отличие от чиновника или офицера, сидящего высоко. Такую категорию лиц, целесообразно рассматривать, в качестве перспективных кандидатов на вербовку.

- Я так понимаю, что писарь, сидящий сейчас в оперативном отделе Второго Главного управления Генерального штаба, обладает всей информацией о курсантах, которые обучаются в этом имении? Насколько я понял, информация о наших личностях держится в секрете.

- Это не совсем так. По документам вы были прикомандированы к оперативному отделению, а потом, за ненадобностью, вы все отбыли проходить службу в штабах, кто в Сибирь, кто на Камчатку, отдельные на Дальний восток. Соответствующие документы на вас выправлены. А то, что вы не прибыли по месту службы, то это не ваша беда, в штаб пришла бумага, в которой прописано, что такой-то офицер перенаправлен в другой штаб. Отследить сегодняшнее ваше местонахождение трудно. Все ваши личные дела собраны у одного человека, у полковника Терехова, а где он их хранит, не знает никто. Со стороны Терехова, утечка информации о вас исключена. Если вы не начнете кричать на каждом углу о своей причастности к разведке, то противник о вас информацию получит не скоро. Например, вам организовали приглашения на благотворительный бал. Хочу сказать, что это своего рода проверка. Каждому из вас будет разработана легенда, с которой выйдете в свет. Вы должны сохранить в тайне место своей теперешней службы. Ладно, пока оставим эту тему, нам еще надо разобраться с вербовкой.

И, смею вас заверить, с вербовкой мы разбирались основательно. Как я правильно понял, вербовка полезного для работы человека проходит в несколько этапов. Вначале нужно выявить того человека, который обладает нужной нам информацией, и располагает ли он возможностями и способностями для проведения секретной деятельности. Затем начинаем его тщательно изучать. Выясняем, с кем он дружен, какими обладает достоинствами и недостатками, каковы особенности характера, к кому ходит в гости, какие у него политические взгляды, наличие недвижимого имущества, долгов и многое другое, вплоть до различных увлечений, кулинарных предпочтений и регулярности увлечения женским полом. Всю полученную информацию накапливаем в письменном виде.

Изучив заочно

Закладка:

Не нужно отказываться от способов закрепления знакомства. Можно случайно встретиться на улице, в каком-нибудь общественном месте. Если кандидат на вербовку заядлый охотник или рыбак, обязательно туда пригласить его. Таким образом, мы в какой-то степени разжигаем у кандидата интерес и постепенно привязываем к себе. А если мы окажем ему помощь в каком-либо сложном деле (которое при необходимости сами и организовываем) или выручим из беды (угрозу которой сами и создадим искусственно), тогда предполагаемый объект вербовки становится нашим однозначно.

Досконально изучив человека и оценив его возможности, способности, устремления и желания, мы можем установить мотивы, по которым у нас получиться склонить кандидата к плодотворному сотрудничеству. Для полной привязки человека к себе целесообразно отбирать у него письменное согласие на сотрудничество.

Глава 22

«Бал. Как много людей наивно считают, что это красивый праздник. На самом деле это одно из самых трудных испытаний. Блеск, алкоголь, музыка, танцы, смех… интриги, сплетни, шантажи, убийства, дуэли, договоры, политика. Только наивные девочки не задумываются, что бал – это место, где решаются судьбы»

Галина Долгова, «Под маской долга»

Завтра у нас сложный и ответственный день - курсанты отправляются на бал. Наш преподаватель Марта Генриховна тоже будет присутствовать на балу, с целью осуществления контроля нашего поведения. Каждый из курсантов был готов сопроводить Марту Генриховну, но не тут-то было. Преподаватель устроила лотерею, и победитель сопроводит девушку на бал. Повезло Вильчуру. Для Вадима Вацлавовича не нужно было прорабатывать какую-либо легенду. Сын провинциального врача, приехал с кузиной на бал. Надо сказать, что у Вильчура, напрочь отсутствовала офицерская выправка, заподозрить его в причастности к армии не представлялось возможным.

У меня была легенда тоже не сильно заумная. Я очень дальний родственник сибирского промышленника Миронова – Андрей Федоскин, который год назад оставил военную службу по состоянию здоровья, и работал у родственника в Екатеринбурге. Правда, для вживания в образ, пришлось перелопатить много литературы о Екатеринбурге и о господине Миронове. Липовая легенда должна быть несокрушимой, как дуб. Соответственно образу, приобрел классический английский костюм с плащом и котелком, уже прохладные погоды наступили. Дополнил костюм роскошной рубахой и щегольской бабочкой. Выглядел, таким из себя прожигателем жизни. В бумажник положил около трехсот рублей, купюрами разного достоинства, бал благотворительный, а значит, надо что-то пожертвовать.

Бал проходил в бывшем конногвардейском манеже, построенном в стиле классицизма по проекту итальянца Джакомо Кваренги в 1804-1807 годах. Парады конных выездов Лейб-гвардии Конного полка перенесли в другие места, а манеж стали использовать для устройства выставок и балов.

Народу собралось море. Присутствовали почти все сословия, за исключением крестьян и рабочих - им пригласительные не выдавались. С учетом названия бала, дворяне постарались соблюсти некоторую скромность, не увешивали своих спутниц драгоценностями с головы до ног. Я думаю, это не скромность, а опасения. Ведь при таком скоплении народа легко незаметно лишиться колье или серег с бриллиантами. Проходимцы всегда найдут возможность проникнуть даже на закрытое для свободного посещения мероприятие.

Разыскивать своих соучеников я не стал, нам категорически это запрещено. Стал рядом с троицей молодых девушек, выпускниц Смольного института - это я узнал, подслушав их беседу. Вот вам налицо один из способов сбора информации. Еще раз, осмотрев группу девушек, выбрал одну из них в качестве пары для вальса, объявленного концертмейстером.

Представившись, пригласил девушку на танец. Молодую особу звали Ольга, и она с радостью приняла мое предложение. Надо сказать, в зале заметен дефицит представителей мужского пола.

Несколько минут вальсировали с Ольгой, и я убедился, что в Смольном танцы не на последнем месте. После танца я не покинул эту стайку девушек, да, собственно они сами попросили меня остаться с ними, в качестве кавалера на весь бал. Танцевал со всеми по очереди, слава Богу, слух у меня музыкальный, и танцую я недурно. Правда, с новомодными танцами у меня не очень, но их здесь пока не исполняют. Приятно было общаться с девушками. Я согласно легенде поведал им о службе. Рассказал о своей работе на предприятии дальнего родственника. Короче, старался удовлетворить любопытство девушек. Естественно сам вел незаметно опрос девушек, выяснял, кто есть кто, и чем изволят заниматься в настоящее время.

В перерыве Ольга предложила пройти в салон, где мой слух будут услаждать песнопением в исполнении смолянок. Пели девушки замечательно, хорошо поставленными голосами! Поддавшись общему настроению, не удержался, сел за рояль и спел несколько романсов. Прозвучали: «Белой акации гроздья душистые», «Гори, гори, моя звезда» и «Лебединая песня». Не профессиональный я певец, но голос у меня ничего, я его разработал, командуя батареей на войне. Как сказала Ольга, я своим бархатистым баритоном очаровал всех девушек и поэтому они требовали еще романсов. Сказав, что сегодня я не в голосе, предложил девушкам пройти в зал, там начиналось второе отделение танцевального вечера. Уже покидая салон, заметил Марту Генриховну, удивленно взирающую на меня. Контроль и здесь меня обнаружил.

К завершению бала, применив на практике полученные теоретические знания, я узнал о своих знакомых очень много интересного, будет, что отразить в отчете.

Как галантный кавалер, я доставил девушек по указанному адресу на извозчике. По их словам, девушки вместе снимали одну большую квартиру, на жалование гувернанток отдельные апартаменты не снимешь.

В понедельник писали отчеты о посещении бала. Все курсанты интересовались, понравилось ли Вильчуру общество нашего преподавателя Марты Генриховны. Вадим Вацлавович, сама скромность, сказал, что ему не удалось завоевать внимание такой эффектной дамы. Поскольку, согласно легенде, она его кузина, то на балу ее наглым образом увели. Марта Генриховна провела большую часть времени в компании иных мужчин, чем Вадим сильно расстроен. Вильчуру не удалось собрать хоть какой-то значимой информации, то есть его выход в свет подобен холостому выстрелу из орудия. Расстроился Вильчур сильно. Анатолий Николаевич провел с ним индивидуальное занятие, объяснил, какие допущены им ошибки и указал способы их устранения.

В конце декабря, когда мы набрались более-менее достаточных знаний и опыта, нам предстояло провести учебную вербовку агента. Каждому выдали письменное досье, в котором были собраны данные предварительного изучения кандидата на вербовку.

Согласно легенде, мне достался инженер, занимающийся разработкой новых видов взрывчатых веществ для снаряжения артиллерийских боеприпасов. Я должен тщательно изучить досье и, если посчитаю информацию полной, принять решение о проведении учебной вербовки. Надо

Закладка:

Неделю я лопатил и изучал досье, пытался по полочкам разложить предоставленную информацию. Обратил внимание, что мой объект, страстный любитель русской бани, ему очень нравится использовать для топки бани березовые поленья, а также хлестать себя в парной березовыми вениками. Этим пристрастием я решил воспользоваться. Просто так, открыто, прийти в дом к объекту было невозможно. По легенде, нужно соблюсти условия секретности контакта. За домом объекта будет вестись постоянное наблюдение силами трех пар наших курсантов, они в таком случае отработают навыки наружного наблюдения.

Скрытно отправился изучать подходы к большому бревенчатому дому моего объекта, расположенному на окраине Санкт-Петербурга. Да, задачка еще та! Дом находился на перекрестке двух улиц, обнесенный высоким глухим забором, как и другие рядом стоящие строения. Совершенно открытое место, в какую сторону ни посмотри. Каких-либо трактиров или питейных заведений, где бы можно уйти от наблюдения, не имелось. Удружил Анатолий Николаевич, мог бы и полегче мне задачку подкинуть. Возвращаясь домой, столкнулся по дороге с торговцем дровами, он предлагал всем желающим целый воз дров. Решение пришло сразу. С мужиком договорился, что через два дня он привозит полные сани березовых поленьев и ворох березовых веников. Я на время беру в пользование его лошадку с грузом. Эту услугу щедро оплачиваю, в качестве задатка дал мужику рубль.

В назначенный день с утра восседал я на санях, загруженных березовыми чурками и вениками. Для маскировки водрузил на голову парик с седыми волосами, такого же цвета наклеил бороду, оделся в потертый армяк. Как по мне, то опознать в таком облике курсанта трудно, если не трясти за душу.

Постучал настойчиво в запертые ворота. На стук отозвалась лаем собака внутри двора и, как мне показалось, по голосу - размеров немалых.

- Чего надо? – спросил у меня мужчина, отворив калитку.

- Хозяин, продаю чурки и веники березовые первостатейные, - весело сказал я, немного меняя голос, чтобы он хоть немного совпадал с возрастом представляемого мной человека.

- Мне обычно Трифон привозит.

- Приболел он нынче. Сказывал мне везти дрова к вам, хорошую цену даете.

Мужчина обошел сани, внимательно осмотрел дрова, веники потрепал.

- Уговорил, товар действительно хороший, - заключил хозяин дома, - завози во двор.

В распахнутые настежь ворота завел лошадь.

- Куды прикажите сгружать? – поинтересовался я.

- В дальнем углу двора дровяной сарай видишь? Вот туда и переноси дрова, а веники я сам в баньку снесу.

В течение получаса я разгрузил сани.

Когда хозяин производил со мной расчет, я произнес пароль. Иван Иванович, назовем его так, где-то минуту открывал беззвучно рот, удивленно взирая на меня.

- Ну, проходи в дом, любитель маскарада, поговорим, - после затянувшейся паузы сказал хозяин дома.

Войдя в сени, я избавился от армяка, очистил валенки от налипшего снега, а затем проследовал в комнаты. Возле двери снял валенки, перекрестился на иконы в красном углу. В доме хозяин был один, я знал, что в это время его жена уходит на рынок, и у нас есть в запасе около двух часов для беседы.

- Рассказывай, зачем пожаловал? – спросил Иван Иванович.

- Слух до нашей артели дошел, что уж больно вы любите париться с березовыми вениками, а мы завсегда готовы помочь хорошему человеку. Вот я к вам хорошие, не порченые веники и доставил. А то если поглядеть в округе, то березовые рощи изводятся людьми и гибнут по неизвестным причинам. Говорят, что завод новый, который недавно отстроили, шибко вредный для людей, живности разной и леса. Вы сказывают, на этом заводе трудитесь.

Дальше наша беседа проходила согласно доведенной до Ивана Ивановича легенде. В итоге, мне удалось его убедить в необходимости сотрудничества с разведкой, с целью предотвращения утечки к врагу секретной информации о новом взрывчатом веществе и исключения нанесения вреда окружающей природе. Иван Иванович написал учебную подписку о сотрудничестве. Просто гора с плеч упала, когда я спрятал во внутренний карман своего одеяния вожделенную бумагу.

- Ладно, с основной работой закончили, - улыбнулся Иван Иванович. – Теперь объясни свои действия. К чему нужно было прибегать к такому карнавалу?

- Ваш дом расположен не очень удобно для скрытого подхода, улица просматривается хорошо. Мои коллеги ведут за домом наблюдение, одну пешую пару я обнаружил, а еще четверо, по всей вероятности где-то образовали стационарный пост. Выполнить задание я должен в срок, не допустив провала, и не засветить вас перед наблюдением. Поэтому решил сыграть роль торговца дровами.

- Молодец, хорошо сработал, и так натурально. Я поначалу поверил тебе, а когда ты назвал пароль, то на время дара речи лишился. Какой-то крестьянин, и вдруг пароль мне говорит. Когда ты связал производство взрывчатки и вред лесным насаждением воедино, то признаюсь, озадачил меня. Я под таким углом зрения не рассматривал данную проблему. Видно, готовился ты к нашей встрече основательно. А засели твои дружки в доме напротив, я их заметил два дня назад. Соседний дом уже пару лет сдается внаем, только никто не селится, нехорошим его считают, там смертоубийство произошло всей семьи. Как предполагаешь ретироваться?

- Также как и приехал, на санях. Отвешу вам несколько поклонов, громко поблагодарю за поднесенную чарку, за щедрость и поеду за город, там передам лошадь владельцу. Там же переоденусь в обычное для себя платье.

- Продумал, значит, пути отхода. Хорошо, передай Анатолию Николаевичу от меня поклон, скажи, отчет представлю в срок. Успехов тебе в тяжелой работе.

Поступил я, как и наметил. Долго кланялся Иван Ивановичу, хвалил его водку и радовался его щедрой оплате. Пока длилось мое представление, мимо двора прошли мои однокурсники, Вильчур и Игнатьев. Мазнули взглядом по нам, и направились дальше, ведя неспешную беседу. Вильчур и Игнатьев ничем не выдали своего интереса к нам, но сами бросались в глаза своей одеждой. Не учли они рекомендации Ивана Всеволодовича: облачаться в одежды, в которых ходит основная масса народа. В своих недешевых пальто, курсанты в этом районе смотрелись необычно и, естественно, могли привлечь внимание.

На следующий день в усадьбе Фоминово я составил рапорт о состоявшейся учебной вербовке, и приложил к нему подписку.

Разбор моего задания в присутствии всех курсантов, проводил Анатолий Николаевич. После прочтения моего рапорта по аудитории прокатилась волна возмущенных

Закладка:

- Все, закончили возмущаться и произносить обидные речи, а то договоритесь до драки, - поднял руку, Анатолий Николаевич. – Я всегда вам говорил, и буду говорить, что нужно в каждом случае подходить к решению задания творчески. Вы же организовали наблюдение за домом по известной вам схеме, и успокоились. Все направления вами перекрыты, мышь не проскочит. А у вас целый курсант Головко проскочил, и вы его не зафиксировали. Мне еще вчера вечером доставили отчет учебного объекта, там все подробно изложено. Вот Морозов, вы больше всех кричали, обвиняя Головко в обмане, найдите в своих записях, что-то такое, которое показалось бы вам необычным.

Курсант Морозов встал и начал зачитывать журнал визуального наблюдения за домом. Все четко и поминутно. Мой приезд тоже там отмечен, составлен словесный портрет, указано, что я хорошо угостился водкой у хозяина дома.

- Что вам кажется необычным в ваших записях Павел Артемьевич? - спросил Морозова преподаватель.

- Все здесь обычное. Мы не видели курсанта Головко, и он не мог попасть незаметно в дом к объекту.

- Смею вам заметить, он там побывал, провел вербовочную беседу, получил подписку и успешно дом покинул.

- Такое невозможно, Анатолий Николаевич, все нами перекрыто было. Пешая пара постоянно курсировала по улице. Скрытно Головко не мог пройти.

- Он и не скрывался. Открыто вошел во двор, выполнил задание, и также открыто, на глазах у всех наблюдателей, покинул дом. Ну, теперь догадались, как он это провернул?

- Еще скажите, что Головко подземный ход прорыл за пару дней, - обиженно сказал Игнатьев.

- Да, очевидного факта, вы, к большому сожалению, не заметили. Крестьянин с дровами - это был курсант Головко.

- Не может быть, - только и смог сказать Вильчур, - там был откровенный пьяница, да и голос другой.

- Переиграл вас Головко, господа курсанты вчистую, - резюмировал Анатолий Николаевич.

- Головко, расскажите курсантам о подготовке и о мотивах, побудивших вас прибегнуть к подобной маскировке, - предложил преподаватель.

Кратко рассказал об анализе имеющейся информации о кандидате на вербовку. Остановился на исследовании путей подхода к его дому, указав примерные места расположения постов наблюдения. Немного подсластил пилюлю коллегам, сказав, что они грамотно организовали прикрытие объекта. И естественно по совокупности этих всех факторов, решил импровизировать с переодеванием и гримом. Предложил всем желающим показать способы маскировки, и оказать помощь будущим вербовщикам в ее разработке. Вильчуру и Морозову рекомендовал выходить на дежурство в одежде, соответствующей окружающей обстановке, в модных пальто они смотрелись «белыми воронами».

В перерыве курсанты: Игнатьев, Морозов и Вильчур принесли мне свои извинения за необоснованное оскорбление. Вадим заметил, что во мне умер ведущий актер императорских театров.

Надежды на Рождественские каникулы, о которых шепотом говорили между собой курсанты, растаяли, учились, как обычно.

Глава 23

«Комплимент – это поцелуй сквозь вуаль»

Виктор Гюго

Марта Генриховна наконец-то соизволили провести анализ посещения бала. В общем, получилось нормально, никто ничего лишнего не болтал, но трое курсантов не смогли завести хоть какой-то контакт среди присутствующих на балу. Кстати меня преподаватель отметила - подчеркнула, что я своими романсами очаровал молоденьких и глупеньких девиц, если не рассматривать сей факт по-другому. Оказалось, что скромная девушка Ольга работает гувернанткой у работника посольства Франции. Эту девушку, по мнению Марты Генриховны, можно рассматривать в качестве потенциального кандидата для привлечения к сотрудничеству. Затем преподаватель нам рассказала об особенностях женского характера, о причинах частой смены настроения у женщин, даже вкратце просветила о физиологических проблемах лиц женского пола. Марта Генриховна отметила, что доведенные нам знания лишними не будут.

- Вы все, господа курсанты, знаете, что женщины, красивые и не очень, любят комплименты, - с улыбкой произнесла Марта Генриховна. – Высказав правильный и своевременный комплимент, вы привлекаете к себе внимание женщины или девушки, побуждаете их к дальнейшему общению с вами. Как говорят: мужчины любят глазами, а женщины – ушами. Чем чаще вы говорите даме приятные слова, тем больше вероятность того, что она станет вашей помощницей в работе. Женщины подчас обладают очень важной информацией. Сейчас мы с вами начнем учиться говорить комплименты. Курсант Вильчур, вам слово, начинайте осыпать меня комплиментами.

Это нужно было видеть! Красный лицом, как вареный рак, Вадим Вацлавович встал из-за парты. Все его лицо моментально покрылось каплями пота. Казалось еще минута, и Вадим грохнется в обморок, как какая-то девица. Вильчур собрал всю свою волю в кулак, и произнес всего пару слов о красоте преподавателя. Марта Генриховна одобрительно кивнула Вадиму и предложила присесть.

Потом Марта Генриховна поднимала курсантов по очереди, но, похоже, полноценных комплиментов не услышала. Я невольно улыбнулся и покрутил головой.

- А почему это у нас отмалчивается курсант Головко, помнится, на балу, в окружении девушек он был красноречив, - с некоторой подначкой сказала преподаватель. – Если вам есть что сказать всем нам - послушаем внимательно.

Я встал, расправил все складки на костюме, проверил на месте ли бабочка. Уперев свой взгляд в прекрасные очи Марты Генриховны, заговорил.

- Прекрасная пери, - справившись с первым волнением, начал я, - когда вы вошли в эту аудиторию, солнце, зацепившись за ваши прекрасные русые волосы, заиграло всеми цветами радуги, осветило и согрело всех присутствующих здесь курсантов. - Ваши несравненные голубые глаза, чисты и глубоки, как воды самого прозрачного в мире озера Байкал. Губы ваши красивы и сочны, подобно спелой вишне, а вкусны, я думаю, как свежий сладкий щербет.

Созерцание вашего несравненного облика, о самая прекраснейшая из женщин, живущих на земле, и чарующий звук вашего, не побоюсь сказать, ангельского голоса, достойное вознаграждение за возможность находиться в одном с вами помещении. О таком я не смел мечтать, даже в самых дерзких фантазиях, Всевышний - свидетель в правдивости произнесенных мной слов. И то, что нас разделяет некоторое расстояние и кафедра, благо для меня, иначе я безвозвратно утонул бы в бездонном омуте ваших очаровательных глаз. Вы само совершенство, о наша солнцеликая!

Все курсанты на меня смотрели ошарашено, а Марта Генриховна удивленно.

- Объяснитесь Головко, - спокойно сказала преподаватель.

Закладка:

- Не так давно в нашей библиотеке я прочел несколько произведений восточного поэта Омара Хаяма в переводе на русский. Мне понравилось его восхищение женщиной, ее восхваление. Поэтому решил использовать его стиль. И смею заметить, в своей речи, я не погрешил против истины и правды.

- Ставлю вам зачет по комплиментам, - немного покраснев лицом, произнесла Марта Генриховна. – А как бы выразил свою мысль, например, житель Швеции?

- Я ярл Хёвдинг, беру в свидетели Одина, и заявляю, эта женщина самая лучшая, ее синие глаза прекрасны, как наше студеное море летом. Стан её гибкий, как линь на моем самом быстром дракаре, и эта женщина крепкая, как рулевое весло. Соединив наши тела вместе, мы получим хорошее потомство.

- Ну, вы меня удивили, - смеялась Марта Генриховна вместе с остальными курсантами. – Так может заявлять только настоящий викинг, эра их, к сожалению, уже ушла в прошлое. Я так понимаю, вы много читаете, и потому так легко изъясняетесь. Поэтому я вам выставляю отличную оценку по месячной аттестации.

Одобрительный гул голосов курсантом не заставил себя ждать.

Занятие закончилось, сегодня суббота, и можно отправиться в столицу домой. Мы дружной толпой покидаем аудиторию.

- Головко, я прошу вас поставить подпись на своем отчете, вы почему-то этого не сделали, - заявила Марта Генриховна.

Я остановился в недоумении. Точно помню, что везде мои подписи стоят.

Подошел к столу и протянул руку к писчим принадлежностям. Марта Генриховна, отодвинула немного в сторону чистый лист бумаги, явив мне на короткое время послание: «20.00 жду, адрес…». Продолжая непонятную мне игру, преподаватель покопалась в стопке наших отчетов, и протянула мне мой. Макнув перо в чернила, я поставил еще одну подпись под отчетом. Укладывая ручку на место, взглянул на Марту Генриховну и кивнул головой. Очень надеялся, что она приняла мой кивок в качестве согласия.

Собирался на свидание в бешеном темпе, времени было очень мало. Помылся, побрился, сменил белье и облачился в свой лучший гражданский костюм и дорогое пальто с меховой шапкой. На извозчике заехал в лавку, купил шоколадных конфет, шампанского и фруктов. В городской оранжерее обзавелся пятью красными розами, которые очень тщательно упаковали в несколько бумажных пакетов, чтобы они не померзли. Уже хотел назвать извозчику заветный адрес, но вдруг резко передумал это делать и указал место за два квартала.

Ну, ты, Станислав Владимирович, даешь, ругал я себе последними словами, топая по тротуару. Женщина написала тебе адрес, а ты словно обезумевший от желания бизон, несешься вперед без оглядки. А вдруг это очередная проверка? И ты во всей красе, с напитками и с букетом, попадаешь под наблюдение коллег. Вот смеху потом будет! Что мы делаем в таком случае? Правильно: идем к заветной цели к назначенному времени, но не забываем те уроки, которые получили в усадьбе Фоминово.

Сделав дополнительный контрольный круг перед заходом в адрес, и убедившись в отсутствии хвоста, я быстро прошел в парадное. Вот она - дверь нужной мне квартиры. Достал часы, взглянул. Ровно 20.00. Три раза легонько стукнул в дверь. Она моментально открылась. Казалось, Марта Генриховна уже стояла возле нее. Не мешкая, я сделал два быстрых шага в прихожую, повинуясь приглашающему жесту женщины. Вручив Марте Генриховне корзинку и букет, я быстро снят пальто и разулся. А потом…

Потом, я не знаю, что на меня нашло. Подобно голодному зверю я набросился на девушку с поцелуями, и, что интересно, она также пылко ответила мне. Продолжая целоваться, мы продвигались вглубь квартиры, теряя по дороге часть одежды. Два совершенно обнаженных тела коснулись кровати меньше чем через минуту, и сплелись в плотный, вертящийся во все стороны клубок.

- Вы считаете меня распутной, - тяжело дыша, спросила девушка.

- Случилось то, чего желала ваша душа и сердце, против чего не бунтовал ваш разум и ваша совесть, - последовал мой ответ.

Потом говорить нам стало некогда, снова окунулись в круговерть любовной схватки.

- Лицом вы молоды и прекрасны, - положив мне голову на грудь, заговорила Марта Генриховна, когда мы пришли немного в себя после поистине звериной близости - сложены, как древнегреческий бог Апполон. - Вашей атлетической фигурой залюбуется любая женщина. Во взгляде все время блуждает что-то неуловимое, непонятное…. Но, встретившись с вашими серыми глазами, обязательно возникают грешные мысли. Вы - улыбчив, но у врагов ваша улыбка, по всей видимости, вызывает серьезное беспокойство, вплоть до бессонницы. Вы не вспыльчивы, но можете быть страстным и неудержимым. Станислав Владимирович, вы скромны, почтительны и обаятельны, никакая женщина не смеет вам перечить или в чем-то отказать. Ведете вы себя просто, стараетесь не привлекать к себе внимания, но мне кажется, многие женщины согласились бы стать вашими рабынями. Не удивлюсь, если среди них могут оказаться особы августейших фамилий. При всех ваших достоинствах имеется существенный недостаток: вы совершенно не умеете обращаться с женщинами. Не искушены в искусстве любви, нет опыта.

- Вы меня захвалили. Откуда у меня может появиться опыт, если я нормально познал только одну женщину, свою жену.

- Вы женаты?

- Я уже три года вдовец.

- Сочувствую вам.

- Уже смирился с потерей, рана зарубцевалась. А можно спросить?

- Спрашивайте.

- Почему свой выбор вы остановили на мне?

- Я внимательно за вами наблюдала. Знакомилась с вашими отчетами там, в усадьбе. Вы единственный из всех курсантов, кто не признался мне в любви в первый день нашего знакомства. К тому же вы чертовски хороши собой, об этом я вам говорила. Чувствуется в вас необузданная мужская мощь и сила, я бы сказала дикая, сродни звериной. Это, во-первых, а во-вторых, вы единственный, кто открыто восхитился мной, не побоявшись насмешек со стороны товарищей, что говорит о вашей смелости и твердости характера. Поскольку вы выбрали себе такой путь служения Отечеству, то будем использовать все ваши сильные стороны. Сделаем из вас такого себе красавца, перед которым все дамы будут приседать в благоговейном реверансе, и сообщать нужные вам сведения. Для достижения этого вам придется много учиться под моим руководством.

- Такому преподавателю я буду очень рад.

- Не думайте, что учиться со мной вам будет легко, я учительница строгая, требовательная, а подчас и деспотичная. Прямо сейчас начнем первый урок. Слушать меня внимательно и выполнять все указания беспрекословно.

Ох, каким сладким был мой первый полноценный и осознанный урок. Я никогда в жизни не испытывал подобного наслаждения.

Закладка:

Занятие временно прекратилось, когда наши силы иссякли. Марта Генриховна предложила восполнить их посредством чаепития на кухне. Накинув на плечи только легкий платок, девушка проскользнула на кухню и начала колдовать со спиртовкой, разогревая маленький чайник. Облачившись в нательное белье, я последовал за Мартой Генриховной.

В свете керосиновой лампы, я смог наконец-то рассмотреть свою учительницу более детально. Несмотря на то, что девушку я видел очень близко, сейчас она воспринималась мной по-другому.

Довольно высокая и стройная. Густые русые волосы, подобно волнам пшеничного поля спадали на плечи. Миловидное личико, чуть припухшие от поцелуев губы, сверкающие голубые глаза. Все тело цветущее, пленительные округлости небольших грудей. Тонкая талия и прекрасные бедра средней ширины, упругие идеальные ягодицы и длинные ноги. Даже поймал себя на мысли, что такое совершенство, нужно показывать людям в виде мраморной статуи. Мой восхищенный взгляд Марта Генриховна заметила.

- Что вы меня так внимательно рассматриваете, Станислав Владимирович, - улыбнувшись, спросила Марта. – Обнаружили какой-то изъян?

- Просто сожалению, что Господь не пробудил во мне способностей к творчеству, в частности к скульптуре. Я бы обязательно вас попросил стать моей музой, запечатлев вас в мраморе.

- Согласитесь, прикасаться и обладать живой и теплой женщиной значительно лучше, нежели созерцать, пусть и совершенное, но холодное каменной творение. Запомните, Станислав Владимирович, мужчина в этой жизни смелый охотник, а женщина добрая и сладкая добыча. Улыбнулась удача - имеете добычу в руках, а не сумели ухватить добычу - рыдаете во все горло. Правда, бывает наоборот, в добычу превращается мужчина, тогда действия женщины предсказать невозможно.

- Не смею возражать своей мудрой учительнице.

Подкрепившись, занятия были продолжены. Угомонились мы, когда солнце уже поднялось довольно высоко. Так и уснули в объятиях друг друга.

Пробуждение было приятным. Я чувствовал себя заново родившимся. Из тела ушло некоторое напряжение. Рядом спала красивая девушка. Лежал и думал. Даже удивился выбору Марты. Что она нашла во мне такого особенного? Да, я молод. Бог здоровьем не обидел и внешностью тоже. Но я будущий рядовой сотрудник разведки, еще не достигший вершины служебной лестницы. Мое происхождение, скорей всего, не интересует Марту. Тогда что? Как мне показалось, Марта Генриховна, неплохо овладела искусством поцелуев, а вот в иной области, имеются в виду способы и приемы удовлетворения плоти, здесь знания у девушки исключительно теоретические. Откуда у Марты мог появиться опыт плотской любви, если на простыне присутствуют следы ее невинности. Ну, ты, Станислав Владимирович, и даешь!? Совратил свою учительницу, да еще невинную девушку! Как теперь тебе быть, ты же порядочный человек? Что говорит об этом твоя совесть? Совесть пока предательски молчала. Нравится ли мне Марта Генриховна? Нравится с первого дня, когда увидел в аудитории. Но я, зажав волю в тиски, не позволил себе показать свое обожание. Только сегодня дал волю чувствам, и то, прикрывая их якобы учебным процессом. А Марта Генриховна меня раскусила давно, и внимательно за мной присматривала.

Размышления были прерваны ласковым поцелуем, я даже не заметил, когда проснулась Марта Генриховна. Быть совершенно спокойным рядом с такой девушкой невозможно, и я таковым не был, естественно ответил на ласки.

- Давайте, Станислав Владимирович, с вами договоримся, - начала говорить Марта, после закрепления всего пройденного материала, преподанного мне этой ночью, - несмотря на возникшие между нами отношения, мы не должны нигде и никому не давать малейшего повода заподозрить нас в любовной связи. – Поддерживаем в стенах имения Фоминово ровные отношения «преподаватель – курсант». Очень надеюсь на вашу порядочность. Через некоторое время вы покинете мой дом, и я вас очень прошу, припомните все, чему вас научил Иван Всеволодович. Не исключаю, что мой дом находится под наблюдением. Вы же не хотите меня компрометировать?

- Очень не хочу, и если в доме есть запасной выход, то я бы им воспользовался.

- Воспользуетесь, только ходом через подвал. Выход расположен на другой улице, дом ведь длинный. Теперь дальше. Каждую субботу вы будете приходить ко мне в гости, соблюдая все меры предосторожности и конспирации. Одевайтесь, как обычный горожанин. Для прохода через подвал я дам вам ключ от входной двери. Ко мне в квартиру будете стучать – два удара, пауза и еще три удара. На этом все, прощайте.

Подарив на прощание жаркий поцелуй, Марта провела меня в подвал, вручила ключ и показала направление выхода.

Мне повезло, подвал был пуст и входная дверь не была закрыта на замок. Осмотрев пустынную улицу в приоткрытую дверь, я выбрался. Пройдя около тридцати шагов, я зашел в проходной двор. Меняя направление движения несколько раз, пешком добрался до своего особняка. Приняв душ, сменив белье и одежду, отправился приобретать одеяния, которые носят простые горожане и мастеровые. Не скажу, что сразу все получилось, не могли приказчики магазинов готовой одежды взять в толк, зачем прилично одетому аристократу понадобились откровенные тряпки. Озаботился осенней и зимней одеждой для соответствующего сословия.

Весь период моего обучения наша связь с Мартой держалась в строжайшей тайне. По мере приобретения навыков в искусстве наблюдения и маскировки, я вносил коррективы в свой внешний облик. Часто подсматривал, как одеваются извозчики, рабочие заводов, коробейники. Все эти наблюдения пригодились в будущем. Для гримирования использовалась накладная борода, бакенбарды, очки и парик. Иногда, появившись в квартире Марты в гриме, я вызывал у своей девушки приступ почти истерического смеха.

Марта Генриховна научила меня очень многому, особенно правильности манипулирования женским вниманием и способам использования женских слабостей себе во благо. Иногда я ловил себя на мысли, что начал воспринимать женщин, не как объект поклонения и вожделения, а как источник полезной информации. К Марте это не относилось, я всегда ее желал, и как мне казалось, она мне отвечала искренней взаимностью.

В одну из встреч в середине апреля Марта была неукротимой, с такой страстью и неудержимостью отдавалась мне. Казалось, что она хочет запастись нашей близостью впрок. Естественно, я не отказывал девушке в этом чудном стремлении, а отдавал все силы и прилагая полученные при помощи Марты умения. Ближе к полуночи Марта немного успокоилась, больше уделяла внимания предварительным ласкам, а уже потом мы

Закладка:

- Вас что-то сильно беспокоит?- поинтересовался я в момент затишья в любовной схватке. – Я могу быть полезным?

- Беспокоит, но ни вы, ни я, ничего изменить не сможем, - со слезами на глазах сказала Марта. – У меня задание. Я скоро покину столицу. Мне очень-очень жаль, но сегодняшняя встреча у нас с вами последняя. Поэтому я хочу быть с вами вновь и вновь, чтобы на все времена оставить приятные воспоминания о вас, как о моем единственном, очень прилежном ученике и любимом человеке. Вы были не просто учеником, вы стали частью меня. Без вас, Станислав Владимирович, мне свет не мил. Честно скажу, я влюбилась в вас с первой нашей встречи, и ничего с собой поделать не могу. А тут еще ехать надо. Я прекрасно понимала, что наша с вами профессия, не предусматривает такие понятия, как любовь и привязанность, но не смогла справиться с собой. Ради вас, Станислав Владимирович, я пожертвовала своим целомудрием, поступилась честью. Вот теперь имею проблему.

- Марта, дорогая моя, а нельзя отложить поездку, или вообще отказаться? Нам надо до конца разобраться в наших отношениях. Я решительно не хочу вас терять.

- Вы сможете переступить через такое понятие, как долг? Такое вам и в дурном сне не привидится, вот и я, следуя долгу, отправлюсь туда, где я нужна России. Не спрашивайте, я вам не открою место.

- И мы с вами не сможем встретиться позже, где-то в Европе?

- Станислав Владимирович, не надо меня потихоньку раскачивать и выпытывать, я знаю о ваших способностях достаточно. Вы везде преуспели, хороший из вас выйдет специалист.

- И не собирался ничего выпытывать, я пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации. Вы мне далеко не безразличны, я вас люблю всем своим сердцем. Не представляю, как мне дальше жить без вас.

- Выход простой, мы расстаемся, и не потому, что кто-то кого-то оставляет, просто обстоятельства оказались сильнее наших желаний. Дайте мне слово, Станислав Владимирович, что вы не станете впредь меня разыскивать.

- Даю слово офицера.

- А теперь давайте будем любить друг друга, времени у нас мало осталось.

Покинул я квартиру Марты Генриховны поздно вечером на подгибающихся ногах, отдав все мужские силы. Бывшая моя учительница, тоже была не в лучшем состоянии. Проводила до двери, подарила жаркий поцелуй, и обессилено уселась на стул, обливаясь слезами. Выйдя, я постоял несколько минут на площадке, пока не услышал щелчок дверного замка. Все хорошее осталось позади, а жаль. Если быть честным перед собой до конца, то я надеялся, что наши тайные отношения со временем могут перерасти во что-то другое. Я уже готовился предложить Марте стать моей женой. Вот мне очередной урок преподали в искусстве разведки, жертвовать личными привязанностями в интересах Отечества.

В следующую субботу занятия по этикету вела некая Леокадия Францевна. Пусть меня посчитают циником, но я выражу несогласие с высказыванием, что не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки. В данном случае, чтобы Леокадия Францевна начала нравится хоть чуточку, надо выпить столько, сколько не выпьет полк гусар. Может, я просто необъективен, поскольку на протяжении длительного времени общался с прекрасной и дорогой мне Мартой, и ее образ постоянно стоит у меня перед глазами.

Глава 24

«Я получил задание – под видом голландца выехать с женой в Нидерландскую Индию, купить там плантацию и вступить в голландскую профашистскую партию, затем перебраться в Южную Америку и вступить там в местную организацию гитлеровской партии, а затем, как фанатичный последователь фюрера, явиться в Европу, где на случай войны с Германией меня свяжут с очень важным источником в генштабе вермахта».(я думаю, с Брайтенбахом планировали)

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Учеба в Фоминово была завершена в мае. Помимо основных дисциплин, освоили формы и методы обеспечения разведывательной деятельности, такие как: организация тайников, ведение кодированной и шифрованной переписки, тайнопись, использование ядов и иных фармацевтических препаратов. Профессионалы своего дела обучили вскрытию сейфов и металлических ящиков с замками различной сложности и конструкции. Теперь я с уверенностью мог распознать жесты, знаки и специфические слова, используемые в криминальной среде. То есть базу знаний накопили достаточную, осталось все это применить на практике.

Компетентная комиссия, в состав которой вошли все наши преподаватели и полковник Терехов, экзаменовала по одному курсанту в день. После ответов на вопросы профессиональной подготовки, каждый курсант удостаивался продолжительной индивидуальной беседы с Александром Петровичем. По ее окончании, курсант отправлялся в свою комнату, собирал пожитки, и на извозчике уезжал из имения, ни с кем не прощаясь. Какое бывшему курсанту, а теперь разведчику, Тереховым выдавалось задание, никто не знал.

Усадьба полностью опустела, даже поговорить не с кем, тоска одним словом. Да еще воспоминания о Марте терзали мою душу. Не могу я ее выбросить из головы. Сколько раз судьбе меня испытывать? Жену потерял, только-только смирился с потерей, немного успокоился. Встретил и полюбил Марту. И вот новый удар, любимая девушка уехала, затерявшись на просторах Европы.

Я сдавал экзамен последним.

- Ну, как вам Станислав Владимирович, учеба? – глядя на меня с прищуром, спросил Терехов. – Не показалась тяжелой?

- Полученные знания необычные, но я понимаю, что они нужны для дальнейшей службы Отечеству.

- Правильно понимаете. Слушал ваши ответы, и ловил себя на мысли, что говорит не курсант, а опытный преподаватель, не один год отдавший работе в разведке. У вас хорошая память, Станислав Владимирович, и это отметили все преподаватели. Все написали очень лестные о вас рапорты. Как думаете, куда вас отправим набираться практического опыта?

- С учетом моих хороших знаний европейских языков, на какой-то другой континент я вряд ли поеду. Поскольку специализировался на вопросах с техническим уклоном, то по всей вероятности этим мне предстоит заниматься в дальнейшем. Не исключаю, что в круг моих интересов, могут входить армии нескольких государств Европы. Добывание политической информации в стране пребывания будут носить в моей деятельности второстепенный характер.

- Да, спасибо Господу, что он свел нас в одном купе. Анализ своих возможностей и предполагаемого направления работы вы провели точный. Для вас выбрана страна - Австрия. Будете трудиться в компании «Леманн и сыновья», которую более десяти лет тому назад основали наши люди. В компании сыновей нет, как вы понимаете, но есть настоящий профессионал своего дела, преданный Отчизне - Герт Леманн. У

Закладка:

- А почему мне звериную фамилию подобрали?

- Все дело в том, что семья Вольфов давно дружна с семьей Леманна. Скажу больше, девичья фамилия жены Герта Леманна - Гертруда Вольф.

В середине прошлого века почти вся семья Вольфов в надежде на хороший заработок выехала на свободные земли в Республику Трансвааль. Генрих Вольф родился в Африке и ни разу не был в Европе. Он ваш одногодка. Война 1899-1902 года прошлась смертельной косой по семье Вольфов, в которой погиб Генрих, его родители и большая часть близких родственников. С огромным трудом остаткам семьи удалось на португальском судне перебраться в Аргентину, и вывезти большую часть накопленных ценностей в виде золотых слитков и необработанных алмазов. Эти финансы позволили семье начать жизнь на новой родине, приобрести достаточно земли, чтобы стать латифундистами средней руки. Франц Вольф, ваш дядя, никогда не верил в вашу гибель, так как тело настоящего Генриха не было обнаружено на поле боя. Франц считал, что вас захватили в плен британские солдаты, и вы томитесь в каком-то лагере. Неоднократно организовывал поиски, но безрезультатно. Живых свидетелей того памятного боя не осталось.

- Ну, раз кто-то из Вольфов уцелел, то они хорошо помнят своего племянника и брата.

- Истину глаголете молодой человек, - усмехнулся Терехов,- у вас есть неплохое сходство с настоящим, ныне покойным Генрихом. – В том, что Генрих действительно погиб, сомнений нет. Наш русский волонтер подробно рассказал о нем и о семье Вольф.

- Этому русскому волонтеру доверять можно?

- Вполне, этим волонтером был мой погибший родной брат, я вам о нем вкратце рассказывал. Так вот, Генрих, не по годам повзрослевший, и Виктор, мой брат, как это ни парадоксально, внешне походили на братьев двойняшек. Некоторые жители поселка так и думали, и только отец Генриха знал об этом заблуждении. В 1900 году отряд, в котором находился Виктор с семьей Вольфов, попал в хорошо организованную засаду британских войск. Солдаты пленных не брали, расстреливали даже раненых. Моему брату, раненому в плечо, удалось погрузить на лошадь тяжелораненого Генриха, и вырваться из страшной мясорубки. Друг Виктора прожил не более суток, скончался, и был похоронен братом. Сам Виктор нелегально перешел через границу в Мозамбик, где в течение месяца лечился. Окрепнув, Виктор отправился в Суэц за оружием для бойцов Трансвааль и Оранжевой республики, где я с ним виделся в последний раз, следуя в командировку в Японию.

- Как-то все неимоверно переплетено и завязано в непонятный узел, - покачал я головой. – Как я смогу объяснить родственникам разительные перемены в своем облике, поведении и фигуре? Мое нехрупкое телосложение не спрячешь. Все выглядит не совсем правдоподобно, и основывается на некой схожести нас всех. Как такое может быть? Молодые люди живут в разных странах, в разных условиях, и вдруг имеют сходство. Вам не кажется это слабым местом в моей легенде?

- В чем-то вы правы. Но время прошло, Генрих вырос, возмужал, вырвался из лагеря военнопленных и, получив известия о возможно живых родственниках, решил их разыскать, перебравшись в Аргентину. Кстати, ваш отец - Мартин Вольф, имел впечатляющую фигуру.

- О них я ничего не знаю.

- Для этого вам предоставлены фотокарточки и полное описание всех членов семьи. Наши люди хорошо потрудились, готовя вам легенду, все данные соответствуют действительности, и выдержат самую скрупулёзную проверку. Наибольшая сложность будет в общении с вашим дядей Францем. Он любил Генриха потому, что сыновей у него не было - одни только дочки, а он хотел иметь наследника.

- А мои сестры меня не раскусят?

- В принципе, не должны раскусить. Генрих большую часть времени проводил с отцом на руднике и с сестрами общался мало.

- Тогда мне нужна информация о роде деятельности всей семьи.

- У вас будет две недели на подготовку, всю литературу по Трансваалю и Оранжевой республике я привезу вам в особняк.

- Хорошо, я нашел Вольфов, они, скрепя душой, меня приняли, пристроили к делу. Как я потом буду мотивировать свой отъезд в Европу?

- Я рассматривал два варианта. Первый – вы совращаете одну из дочерей Франца. Это становится ему известным, и он вероятней всего потребует вашей женитьбы, от которой вы естественно отказываетесь, сославшись на близкородственную связь. Поругавшись, рвете отношения с семьей, уезжаете в Австрию. Второй – вы не можете успокоиться, снести обиды, причиненные вам в плену, горите желанием отомстить британцам за смерть родных, опять же едете в Европу.

- Второй вариант предпочтительней, не хочется обижать людей, уже переживших трагедию. Но мне нужно обладать информацией из какого-то лагеря британцев, где содержали подобных мне.

- Есть подробный отчет нашего офицера, прошедшего через британский ад лагеря «Африканская роза» и удачно совершившего побег. Внимательно с ним ознакомьтесь, там упоминаются многие имена и фамилии. Особо обратите внимание на способ побега, он довольно оригинальный и рискованный. О судьбе русского офицера британцы ничего не знают, считают погибшим. Правда, я думаю, к сегодняшнему дню мало кто выжил, условия содержания пленных в том лагере нечеловеческие.

Хочу вам напомнить, что с 1898 году в Аргентине наступила эра правления президента генерала Рока и кабинета консерваторов. Это правление, поддерживаемое крупными латифундистами, ознаменовалось бурным ростом экономики, превратившее Аргентину в одного из крупнейших в мире производителей мяса и зерна. Быстро выросло население страны, развилось образование и культура. Аргентина стала передовой державой в Южной Америке, с высоким доходом на душу населения.

К чему я это вам говорю? Да к тому, что в 1902 году после падения Республики Трансвааль и Оранжевой республики в Аргентину устремилось большое количество переселенцев, среди которых, как мы полагаем, много пособников британских секретных служб, будьте всегда настороже. Вам главное за месяц-два наработать акцент, характерный для выходцев из Африки.

- Акцентом я буду выделяться среди немцев в Австрии. Да, как до меня дошли сведения о нахождении дяди Франца в Аргентине?

- Слухами земля полнится, Станислав Владимирович. Вы ими воспользовались. Товарищи по несчастью в лагере говорили, что многим жителям разгромленных республик удалось бежать в Аргентину. Вы предположили, что уцелевшие родственники поступили так же. Пробрались на пароход до Буэнос-Айреса, пересекли Атлантический океан. Потолкавшись в городе, узнали о латифундии Вольфов, расположенной всего в двухстах верстах от столицы. Подумали, что там может проживать ваш дядюшка, поскольку

Закладка:

- На месте разберусь. Маршрут вы разработали?

- Поедите через Швецию, Великобританию, все морским путем. Вас не укачивает?

- Бог миловал.

- Тогда давайте на сегодня закончим. За несколько дней перед выездом, я вас навещу, передам необходимые документы и контакты в Швеции и Великобритании.

- Александр Петрович, мы с вами рассмотрели вариант моего признания семьей Франца Вольфа. А если дядя, взглянув на меня, заметит подмену, и укажет на ворота? Куда мне деваться и что делать?

- Такая вероятность развития событий мною рассматривалась. Вам нужно будет срочно оттуда уехать, желательно не оставлять после себя трупов. Правда, я очень надеюсь, что все будет хорошо. На всякий случай я дам вам адрес русского купца, ведущего свои дела в Аргентине. Выходить на связь с ним только при крайней необходимости.

В свой особняк я приехал к вечеру, и был приятно удивлен, встретив там отца. Оказалось он уже неделю обивает пороги военного министерства, пытаясь добиться от министра Редигера проведения полигонных испытаний ручной гранаты Головко, как он ее назвал РГГ 1.

- Заешь, Стас, проблем с организацией акционерного общества не возникло, - объяснял все перипетии своей бурной деятельности отец, - только замаячил в организаторах иностранец, бумаги подписывались и заверялись в течение часа-двух. В Юзовке Ганс Бергер отливает по пять тысяч корпусов в день. Правда, пришлось немного изменить конструкцию корпуса гранаты, увеличив толщину стенок. Корпуса снаряжаем тротилом в мастерских села Ольховка, недалеко от Тулы. Раньше там сеялки ремонтировали, а сейчас гранаты выделываем. Полностью снаряженная граната с запалом весит около двух фунтов. Убойная штукенция, скажу тебе, получилась. На пятьдесят-шестьдесят шагов осколки сохраняют поражающую силу. Мы на свиньях испытания проводили, отменный результат.

- Рад, что у тебя все складывается успешно. А как там дети?

- Когда уезжал, все было хорошо. Подрастают, слава Богу, здоровы. Кушают отлично. Степка вообще вырос на голову выше Софии. Начинают учить буквы. Твоя мама старается не сильно их нагружать. Я в особняке уже больше недели, а ты только сегодня удосужился наведаться домой. Где пропадаешь?

- На этот вопрос я тебе не отвечу, права не имею. Учился, одними словом.

- Когда поедешь с детьми повидаться? Начальство отпуск дает?

- С этим как раз проблема. Уеду я далеко и надолго. Ты лучше скажи, отец, есть перспектива принятия твоей гранаты на вооружение?

- Комиссию уже создали. Через пару недель предполагается провести проверку гранат на полигоне.

- В надежности уверен?

- РГГ 1 проста в пользовании. Из ста гранат бывает одна-две осечки, по причине запала, терочная конструкция имеет недостатки. Если никто откровенно препятствовать продвижению моей гранаты не будет, то имеется перспектива принятия ее на вооружение к концу текущего года. Открою тайну, я уже некоторым генералам подарки раздал.

- Ох, Владимир Михайлович, поощряете вы мздоимство!

- Потрачу долю малую, но получу выгоду большую для себя и для страны.

Затем был поздний ужин. Отец потчевал меня своим любимым вином - «Шато Монтросе». Отличный напиток.

Глава 25

«За внутренней …перестройкой следует внешняя. Она физически опаснее, но психологически легче. Я расскажу несколько эпизодов, в которых мне пришлось выступать в роли наглого гангстера из Сингапура и японского шпиона, веселого добряка, венгерского графа и надменного психопата, английского лорда….. Все бумаги графа мне купили, и единственное, что от меня требовалось, это внимательно проштудировать книг пятьдесят по истории, литературе и искусству Венгрии, сфотографироваться на венгерских курортах и тщательно изучить внешние приметы местного быта, а также понаблюдать за характерными особенностями поведения местных аристократов на скачках, в театрах и в церкви»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Утром разбежались по своим делам. Отец в министерство, а я по дорогим магазинам, пополнять гардероб молодого и обеспеченного человека. Эта одежда мне понадобиться пока я доберусь до Аргентины, а там куплю себе что-то попроще.

Терехов доставил мне целую кипу литературы, которую мне предстояло изучить. В отдельной папке была подробнейшая информация по семейству Вольф. Пришлось воспользоваться сейфом особняка, таская с собой ключ, чтобы отец случайно в этот железный ящик не заглянул.

Через две недели я уезжал из Санкт-Петербурга. Проститься с отцом не получилось - он укатил на испытания. Терехов привез мне адреса наших помощников за рубежом и пароли для связи, предложив выучить их. На прощание, учитывая важность вопросов связи в разведке, принял у меня своеобразный экзамен на знание этой информации. Очень дотошно, более строго, чем на выпускных экзаменах. Ибо организация надежной связи с оперативными источниками, с разведцентром - зачастую вопрос жизни и смерти разведчика, или, по меньшей мере, вопрос эффективности выполнения им задания.

Российский гражданин Сидоров Андрей взошел на борт небольшого парохода «Вымпел», выполняющего рейс Санкт-Петербург – Стокгольм. В столице Швеции Андрей Сидоров куда-то исчез, а каюту второго класса на пароходе «Синяя чайка» занял гражданин Германии Людвиг Фишер, которому очень нужно было попасть в порт Глазго. По прибытии в Великобританию Фишер отбыл в Ливерпуль. На конспиративной квартире меня в очередной раз «перекрестили». Выдали настоящие документы на имя француза Жана Леруа. Я отправлялся в Аргентину по приглашению своего дядюшки Франсуа Моро. Представляю, какой объем работы выполнили работники российской резидентуры в Великобритании, готовя мне вполне легальные документы.

Ранним утром на борт грузопассажирского парохода «Георг ІІ» взошел улыбающийся во все тридцать два зуба молодой и обеспеченный повеса Жан. Мне предстоял дальний путь по маршруту: Великобритания – Португалия – Куба - Мексика - Бразилия, и наконец, Аргентина.

Одноместная каюта первого класса мне понравилась. Она располагалась в средней части судна. Внутреннее убранство соответствовало классу. Большая кровать. Вместительный шкаф, куда вошли все мои наряды и вещи. Вокруг большого круглого стола расставлены мягкие и удобные стулья. Осматривая каюту, я с удивлением обнаружил, что вся мебель надежно прикреплена к полу. Это на случай шторма, сделал я заключение. Но больше всего меня порадовало наличие в каюте ванной комнаты с душем и туалетом. Принимать пищу можно у себя в каюте, предварительно предупредив стюарда, или в ресторане на второй палубе. По словам стюарда, основная масса пассажиров предпочитает посещать ресторан, в каютах кушают пожилые пассажиры, которым тяжело ходить по трапам. От нечего делать занялся изучением судна,

Закладка:

Когда я поднимался на палубу из каюты, мне навстречу попалось несколько дам, некоторые из которых были весьма недурны собой. Надо будет вечером прогуляться в ресторан, где по вечерам собирается так называемое корабельное общество, завести знакомство с какой-нибудь смазливой путешественницей, которая скрасит мое пребывание на корабле. Должен же я следовать легенде, да и навыки покорения женских сердец, приобретенные в ходе обучения у Марты, совершенствовать не помешает.

Во второй вечер я познакомился с симпатичной девушкой-британкой по имени Мари. Невысокая, стройная брюнетка с карими глазами, неплохой фигурой, просто замечательно двигалась в танце, на который я ее пригласил. Применив весь арсенал своего обаяния и напористость, мне удалось пригласить Мари к себе в гости отведать неплохого вина и шоколада.

Поеданием шоколада и питьем вина вечер естественно не закончился. Двое молодых людей по обоюдному согласию предавались любовным утехам. Мари, как я заметил, в искусстве любви недостаточно опытна. Ближе с полуночи, я пошел в душ освежиться, а по возвращении, наши любовные схватки вспыхнули с новой силой. Мне показалось, что у Мари сил даже прибавилось, она безуспешно старалась занять доминирующее положение в нашем любовном безумии. Пришлось выкладываться от души, поддерживать реноме неутомимого любовника. Во второй половине ночи освежалась в душе Мари, а я немного задремал. Разбудили меня ласковые поцелуи, которыми осыпала меня девушка. Вот неугомонная девчонка, пришла первая мысль мне в голову, и тут же ушла, так как думать стало некогда. Казалось, в Мари вселился настоящий демон, она снова и снова желала меня, а я, если честно, уже начал немного сомневаться в своих возможностях. Так и оконфузиться можно - пригласил на свидание девушку, а выкажу свою несостоятельность, как мужчина. Собрав всю волю в кулак, продемонстрировал этой зажигательной британке, что французы, урожденные русаками, могут многое. Мари и так довольно громко стонала, но сейчас по-настоящему выла. Девушку я измотал да крайности, да и сам растратил силы до предела. Не сговариваясь, мы, обессиленные, уснули. Слышал сквозь сон, как Мари пыталась меня разбудить поцелуями, но принял решение не просыпаться, а накопить силы для утреннего наступления.

Пробуждение утром, если таковым можно назвать время, ближе к обеду, было приятным. Мое тело за несколько часов сна отдохнуло, и было готово к новым подвигам. Я лежал на правом боку. Открыв глаза, имел удовольствие наблюдать спящую девушку. Мари, сложив вместе обе ладошки, подложив их себе под щеку мирно и тихо посапывала. Умаялась, бедняжка, посочувствовал я девушке. Со стороны спины я уловил прикосновение чего-то теплого. Странно, ночью в каюте мы были только вдвоем. Придется посмотреть, кто это там мне спину греет. Тихо, чтобы не побеспокоить Мари, переворачиваюсь на левый бок. И, что я вижу! С этой стороны тоже спит Мари! Невероятно! Наверное, я чересчур много сил вчера потратил, и теперь мне мерещится такое. Усевшись на кровати, невольно потряс головой, пытаясь избавиться от видения. Несмотря ни на что, видение не пропадало. Справа и слева меня окружала Мари.

- Как это понимать, Мари? – растолкал я девушку справа.

- Как хочешь, так и понимай, только я не Мари, а Мери, - сонно мне ответила девушка. – Не будь извергом, дай поспать.

Пришлось толкать девушку слева.

- Ну, может, ты мне объяснишь, Мари, что все это значит? – негодуя, спросил я.

- А тебе не понравилось? – подарила мне улыбку, надеюсь, Мари. – Ночью кто есть кто не задумывался, а утром хочешь внести ясность. Давай поспим, а потом я отвечу на все твои вопросы.

Сказав это, Мари улеглась на кровать, обняла спящую свою копию, и моментально уснула. Я так и остался сидеть с недоумевающим взглядом, уставившись на сестер-близнецов, не зная, что дальше делать.

Спустя некоторое время, я окончательно избавился от остатков сна, встал с кровати, не побеспокоив девушек, и направился в ванную комнату, где привел себя в порядок, побрился. Затем одевшись, вышел на палубу проветриться. Мне нужно было прийти в себя, еще ни разу в жизни я не попадал в такое щекотливое положение.

Кушать хотелось неимоверно, надо восполнить утраченные в ночном приключении силы. Поскольку время завтрака уже прошло, а время обеда еще не наступило, пришлось довольствоваться бутербродами с беконом и несколькими чашками кофе. Уже уходя, подумал о ночных феях, надо что-то взять с собой, покормить этих проказниц. Десяток булочек и полный кофейник мне упаковали в ажурную деревянную корзину.

К моему появлению девушки успели умыться, причесаться, одеться и застелить кровать. От предложенного угощения никто отказываться не собирался. Булки и кофе исчезли в считанные секунды. После короткой трапезы девушки рассказали о себе.

Мари и Мери Стентон, девятнадцатилетние сестры - близнецы. Родились в семье управляющего банка города Йорк. Когда малышкам было пять лет, от горячки умерла их мать. Отец женился повторно. Мачеха оказалась страшная на внешность и деспотичная по характеру. Девушек держали, что называется в черном теле, иногда в воспитательных целях, мачеха не гнушалась рукоприкладством. В десятилетнем возрасте Мари и Мери отправили учиться в школу при монастыре святого Петра города Бристоль. Когда девушки вернулись в отчий дом, то мачеха опешила: из гадких утят выросли довольно симпатичные девушки. Такого страшилка стерпеть не смогла, старалась любыми путями выпихнуть девушек из дома, чтобы самой властвовать в немаленьком и довольно богатом жилище. Пыталась каждой девушке найти приличную, по мнению мачехи, партию, чтобы они могли устроить себе жизнь и не мозолить глаза. В качестве жениха для Мари был приглашен молодой офицер флота ее Величества, дальний родственник мачехи, некрасивый и долговязый Джон. Мари и Мери с ним провернули шутку, аналогичную той, которую разыграли со мной. Перепуганный неуемной страстью девушки, офицер сбежал, и больше не появлялся. Кто, когда и как преподавал Мари и Мери науку любви, девушки скромно умолчали, только вскользь заметили, что в школе нравы были строгими не для всех.

Через шесть месяцев относительного затишья, для девушек грянул гром. Мачеха договорилась об их замужестве с двумя далеко не молодыми британцами, служащими в филиале Банка Британии в Буэнос-Айресе. Вот так девушки оказались на борту парохода «Георг ІІ». В дальнейшем им предстоит связать свои судьбы с пожилыми мужчинами, которых ранее в глаза не видели. Встретив меня, сестры решили позабавиться, приятно провести время в моем обществе и предаться любовным утехам, которых им так недоставало. Также они стремились обогатить личный опыт и испытать новые ощущения.

Как вы понимаете,

Закладка:

Глава 26

«Когда у полковника К. возникли трудности с проверкой некоторых моментов в его легенде, он вступил в переписку со своими легендированными родственниками. Учитывался длительный промежуток времени отсутствия его в родном ауле, что было заложено в легенду, а также невероятная внешняя схожесть нелегала и его умершего прототипа. За это время мать ослепла. Весь горный аул вышел встречать отлично одетого господина, прибывшего на шикарной машине с подарками для всех многочисленных родственников. Разведчика торжественно повели к матери. На скамье у родного дома в чадрах сидели женщины. Пока нелегал мучительно размышлял, как узнать мать, признавшие его соседи сами подвели ее, поддерживая под руки. Мать встала перед К. на колени, всего его ощупала, произнесла молитву во славу Аллаха и назвала нелегала К. сыном»

Н.М. Долгополов, «Легендарные разведчики»

В столице Аргентины, на ее западной окраине, я поселился в скоромной гостинице «Рио-Мадеро». Номер был нормальный, никакой роскоши, главное- насекомых в постели нет, а то, что места общего пользования в конце коридора- для меня не проблема. Долго здесь задерживаться я не планировал. Запасусь необходимой одеждой по сезону и по местной моде, и отправлюсь на свидание с «родственниками». Надо будет еще какие-то нехитрые гостинцы купить, для сестер, дядюшку с тетей тоже не след обижать. Дорогие подарки подбирать не буду, ведь я по легенде с трудом вырвался из британского плена, претерпел тяготы и лишения, а значит, с деньгами у меня не очень хорошо.

Когда с приготовлениями закончил, арендовал на полгода в гостинице большой шкаф, в котором оставил свои вещи, привезенные из Великобритании. При любом исходе встречи с «родственниками», вещи и одежда мне пригодятся.

В костюме перегонщика крупного рогатого скота, в накинутом на плечи длиннополом плаще, я восседал на невысокой кобыле гнедой масти. Это животное, медленно перебирая копытами, с каждым днем приближало меня к латифундии дяди Франца, или, как называют ее местные жители, к «логову волка». Почему гуляет такое название латифундии, мне толком никто объяснить не мог, говорили, что порядки там очень строгие, и хозяин очень ревностно охраняет свою собственность. Все правильно, немецкая основательность и строгий порядок.

Мне предстояло преодолеть двести верст на северо-запад от столицы, к городку Ла Сильва. Погода радовала. Днем было относительно тепло, а по вечерам воздух свежел, и я вынужден искать надежное место для ночлега. Придорожные гостиницы как нельзя лучше способствовали этому. Правда, ассортимент блюд в кабачках гостиниц, на мой взгляд, бедноват, поэтому я ограничивался поглощением хорошо прожаренной говяжьей отбивной с яичницей.

Один раз меня поймал в пути дождь. Скажу вам, дождь в этих широтах - настоящая стихия. Потоки воды низвергаются на землю сплошным потоком несколько часов кряду, превращая дорогу в подобие широкой и полноводной реки. Ехать становится невозможно, велика вероятность быть смытым вместе с лошадью и поклажей. Пришлось свернуть с дороги в небольшую заброшенную деревушку из трех строений, пережидать непогоду.

Неделя пути, и я стою перед крепкими воротами довольно большой асьенды, обнесенной высоким каменным забором. Выглянувшему на мой стук в калитку представителю местного населения, велел доложить хозяину, что к нему приехал племянник. Я спешился и стал ждать. Конечно, волновался, а как иначе, ведь от первой встречи с дядей зависит успех моей дальнейшей работы. Вроде бы в легенде предусмотрели все, но может вмешаться его величество случай, и самая хорошая легенда может рассыпаться в прах.

В распахнутые настежь ворота вышел такой из себя толстячок. Возраст мужчины под пятьдесят лет, ростом на голову ниже меня, быстрый взгляд карих очей, пышная шевелюра совершенно белых волос. Это точно мой дядя Франц, я его лицо хорошо изучил по фото.

- Ну, здравствуй, дядя Франц, - сказал я, снимая шляпу.

- Генрих, сынок, - только и успел произнести мужчина, кинувшись ко мне в объятия, залившись слезами, которых ни капельки не стеснялся.

Мне, если честно, стало, как-то не по себе. Я, надев личину его погибшего племянника, втираюсь в доверие к хорошему человеку. Эту пролетевшую за секунду в голове мысль отогнал, как назойливую муху. Может, своим появлением я возвратил дядю Франца к нормальной жизни, и развею его печаль от потери племянника. В асьенде начался настоящий переполох. Слуги носились, как перепуганные, накрывали стол. Меня отправили помыться с дороги, и переодеться в чистые одежды. Короче, от указаний дяди Франца всем было мало места.

Спустя час семейство Вольф собралось в столовой, где был дан праздничный обед по случаю моего приезда. Дядя Франц, заметил, что племянник за период долгого отсутствия мог позабыть родственников, поэтому он представил мне жену Кристен, моих сестер: Грету, Элизу, Анну и Агнет. Я невольно сравнивал оригинал с ранее просмотренными фотокарточками. Вживую девчонки выглядели куда лучше - эдакие немецкие красотки, светловолосые с маленькими конопушками, выращенные на вкусных продуктах любящими родителями. Брат Курт, так мне его представили, степенно пожал мне руку. А это новый человек в семье Вольф, о нем нигде не было упоминания, и наши помощники его фото не прислали. Недоработка, однако.

Стол ломился от угощений. В центре этого пищевого великолепия возлежал на блюде запеченный поросенок внушительных размеров. Тарелки с мясной нарезкой, помидорами и огурцами, составляли прекрасный натюрморт. Картофель был представлен в нескольких видах: варенный, жареный и запеченный с овощами. Вся пища была изрядно приправлена разными сортами перца, видно семейство Вольф уже оценило его вкусовые качества. Напитков также было в достатке. Мужчины угощались вкусным вином, местного производства, а женщины соками и морсами из фруктов.

Дядя Франц предложил выпить за мое удачное освобождение из британского плена. Все его поддержали. Когда утолили первый голод, начались расспросы, касающиеся моих приключений. Я повторил слово в слово разработанную легенду. В ходе моего рассказа глаза девчонок и жены дяди увлажнились. Правда, брат Курт, посматривал на меня с некоторой долей недоверия. Мне это не очень нравилось. Похоже, Курт - парень сам себе на уме, хлебну я с ним неприятностей, а не хотелось бы. Обострять отношения с дядей и его родней не входило в мои планы.

После торжественного обеда дядя провел мне экскурсию по асьенде. По словам Франца, асьенда несколько столетий принадлежала испанской семье Гонсалес. Во второй половине XIX века хозяин асьенды Родриго Гонсалес был

Закладка:

Сама асьенда, по моему мнению, больше напоминала небольшую, хорошо укрепленную крепость, с шестью башнями по периметру стен. Все хозяйственные постройки: конюшни, птичники и кладовые, вплотную примыкали к стенам, крыши покрыты красной черепицей. В центре двора находился колодец с вкусной и холодной водой, в этом я успел убедиться, утоляя жар во рту после острых блюд. Хозяйский дом выглядел незыблемой скалой, толщина стен на двух этажах достигала примерно двух локтей. Дом был выкрашен в белый цвет, что придавало ему торжественно-парадный вид. Особенно бросилась мне в глаза небольшая церковь. По стилю архитектуры я бы ее отнес кXVI-XVII веку. Франц подтвердил мои предположения, отметив, что церковь построена в честь святого Павла в XVII веке, сейчас ее посещает вся семья и нанятые работники. Дядя подчеркнул, что Аргентина, наверное, единственная страна в Южной Америке, куда не завозились рабы из Африки, по этой причине чернокожие работники во владениях дяди отсутствуют. Здесь селились в основном испанцы, итальянцы и немцы, все вместе составляющие на сегодняшний день основную массу населения страны. Естественно имеются представители других национальностей, но их количество незначительное.

Также дядя Франц рассказал, что в городке Ла Сильва у него есть небольшой заводик по производству консервов. Продажа готовой продукции идет слабо, местное население предпочитает использовать в пищу свежее мясо, получить заказы для снабжения аргентинской армии чрезвычайно трудно. Франц подумывает продать заводик за ненадобностью.

На завтра дядя Франц планирует показать мне поля и пастбища скота. Отказываться я, естественно, не стал.

Вечером на веранде дома я сидел в обществе дяди, попивал вкусный и ароматный кофе.

- Ты так вырос Генрих, настоящим гигантом стал, - констатировал очевидный факт дядя, - был бы жив твой отец, обрадовался. В своем рассказе ты не говорил, как тебе удалось бежать из лагеря.

- Как я уже говорил, лагерь «Африканская роза» располагался на золотом руднике. Британцам золото требовалось в больших объемах, поэтому пленные трудились по шестнадцать часов, не поднимаясь на поверхность. Кормили плохо, порции были очень маленькие. Люди умирали от истощения и гибли под обвалами породы, которые случались часто. При очередном обвале в нашем забое, мне удалось укрыться в нише, что позволило спасти жизнь. Спасать пленных никто не спешил, я слышал крики о помощи, которые через непродолжительное время прекратились. Просидел я в нише довольно долго, ведь под землей, в кромешной темноте отследить течение времени тяжело. Выбираться на поверхность я не торопился, опасался повторного обвала. Меня даже посетила мысль, что останусь в этой проклятой шахте навсегда, скоро умру без еды и воды. Но Господь, видно, решил мне помочь, я почувствовал приток свежего прохладного воздуха, а значит, где-то разобрали завал. Переползая навстречу свежему воздуху, осторожно передвигаясь, добрался до основного штрека. Везде было тихо, похоже, всех пленных, оставшихся в живых, подняли на поверхность. С трудом разыскал подъемный ствол. Меня ожидала неудача, подняться невозможно, стальные тросы обильно смазаны мастикой, у меня не было никаких приспособлений, а спустить подъемную люльку можно только с поверхности. Если бы я стал звать на помощь, то меня могли сразу обнаружить, а это в мои планы не входило.

- Представляю твое отчаянное положение, Генрих, - заметил дядя Франц. – казалось бы, выжил, в нескольких шагах от желанной свободы, и на тебе, выйти нельзя.

- Ты прав, дядя, я немного запаниковал, но потом взял себя в руки, вспомнил науку отца, когда с ним работал на похожем руднике. Ты же помнишь нашу «Звезду»?

- Такое, Генрих, забыть невозможно. Мы тогда были счастливы и все живы.

- Вот я и нашел ствол вентиляции. Он оказался довольно узким, но мое тощее тело в него пролезло. Найдя обломок черенка лопаты, использовал его в качестве перекладины. Подтягиваясь на руках, постепенно поднимался вверх. Если бы черенок сломался, то я мог улететь с большой высоты вниз, где ждала меня верная смерть от падения на камни. Сколько я лез, сказать не могу. Сил у меня не так много было, приходилось часто останавливаться для отдыха. Когда я выбрался на поверхность, то сил отползти от ствола у меня не осталось. Провалялся обессиленный долго, благо на улице была ночь, и ствол выходил за пределы забора из колючей проволоки, которым, в несколько рядов был обнесен лагерь. Кое-как переставляя ноги, и шатаясь от голода и усталости, до рассвета ушел не далее пяти миль от рудника. Забрался в густой кустарник на дне пересохшего ручья, забылся тяжелым и беспокойным сном. Я не знал точного местонахождения лагеря пленных, меня туда доставили раненного в полубредовом состоянии. Удивляюсь, как я не помер в первые дни своего пребывания. Два дня брел на восток, стараясь не попадаться на глаза людям. Повезло убить крупного песчаного питона. Поскольку костер разводить я опасался, пришлось, есть питона сырым. На седьмые сутки пути я добрался до какой-то фермы. Зарылся в остатки старой соломы и уснул. Утром меня случайно обнаружил хозяин фермы. Я думал, что пришел мой последний день на свободе, да и вообще в жизни. Сообщит хозяин британцам, а те с беглецами не церемонились, удар штыком в живот, и умирай в муках. Но голландец Ван дер Гуттен, оказался хорошим человеком. Он укрыл меня в домике на дальнем пастбище, снабдил одеждой и продуктами. Прожил я там почти месяц, окончательно окреп и немного отъелся.

- Пусть Господь помогает этому хорошему человеку, - произнес дядя Франц, - голландцы всегда к нам были добры, и воевали они отлично.

- Ван дер Гуттен на прощание снабдил меня продуктами и дал старую клячу, указав безопасный путь к португальским территориям. Еще до пересечения границы старая лошадь пала, довелось всю поклажу нести на своих плечах. Страдая от недостатка продуктов и от жары, добрался в порта Бейра. У меня было намерение побыстрее перебраться в Аргентину.

Закладка:

- Помотало тебя, Генрих, изрядно, - покачал головой Франц, - врагу не пожелаешь таких испытаний. – Чем намерен заняться?

- Если позволишь, немного отдохну, а затем попробую тебе наладить работу консервного завода.

- Я же тебе говорил, что мясные консервы идут здесь плохо.

- А мы будем переправлять их в Европу.

- И кто, по-твоему, будет их продавать?

- Твой племянник Генрих.

- Тешил я себя надеждой, что ты останешься с нами.

- Остался бы с радостью, но у меня очень большой счет к представителям некоторых государств, очень хочется вернуть им долги.

- Понимаю и удерживать не стану, ты уже взрослый. А документы у тебя есть?

- С документами проблема.

- Но только не для Франца Вольфа, - улыбнулся дядя. – Мне удалось спасти все бумаги твоих родителей. Завтра поедем в Кордову, там у меня есть хороший приятель, он оформит тебе паспорт, станешь настоящим гражданином Аргентины.

- Не затратное дело это будет? Твоей репутации это не навредит?

- Тратить ты ничего не будешь. Зайдешь, покажешься моему приятелю, и сиди, пей сок или кофе в тени, остальное мои заботы. Кстати, как ты намерен распорядиться своей долей ценностей?

- У меня есть доля?

- Конечно, есть. Мы всей семьей ценности собирали и сберегали, очень печально, что твой отец Мартин не смог ими воспользоваться. Я разделил все ценности на две части. Одну себе, вторую на твою семью. Поскольку ты остался один, то эта часть твоя. Скажу так. В банке столице хранятся ценности на триста тысяч североамериканских долларов.

- Мне такие деньги и не снились! Зачем мне столько? Ты из них возьми сколько надо, и вложи в надежное дело, чего они пылятся в банке.

- Спасибо, Генрих. Поскольку даешь разрешение, я прикуплю еще земли и скота для разведения. Посмотрю, может, прислушавшись к твоим словам, модернизирую консервный завод.

Время было позднее. Я попрощался с Францем - пора было отправляться спать, завтра у нас ответственная поездка в Кордову.

Утром после плотного завтрака и дежурной чашки кофе выехали на коляске с открытым верхом, запряженной парой резвых лошадей вороной масти. На облучке восседал братец Курт.

Дядя пустился в воспоминая. Очень скользкая тема, о прошлом Генриха Вольфа у меня информации очень мало. Надо попытаться сменить тему разговора.

- Дядя, прошлое оставило в моей душе незаживающую рану, я до сегодняшнего дня скорблю по родителям и сестрам, мне очень неприятны эти воспоминания, - как можно убедительней сказал я. – Стараюсь время, в котором я испытал много неприятностей, изгнать из своего сознания, начать жизнь сначала. Пожалуйста, не тереби мою душу.

- Хорошо, Генрих, я понял, тебя нужно много времени, чтобы успокоиться.

Весь дальнейший путь Франц развлекал меня рассказами о новых способах разведения элитных быков, которые очень ценятся в стране, о сортах пшеницы, завезенных из Северной Америки, о новых сельскохозяйственных машинах. До самой Кордовы рот Франца не закрывался. Курт в разговорах не принимал участия, изредка поворачивал голову, и внимательно меня рассматривал.

В городке мы провели чуть более двух часов, я не успел даже прогуляться на рынок. Улыбающийся Франц, усевшись в коляске, вручил мне новенький паспорт гражданина Аргентины. Все произошло буднично и просто. Признаюсь, я боялся этого скользкого момента. Сейчас же откровенно радовался. Очередной этап моей легализации прошел успешно, теперь можно подумать об отбытии в Австрию, но пока не буду торопить события, проведу здесь месяц, или два. Постараюсь в некотором роде врасти в местное общество, присмотрюсь к людям, попытаюсь завести знакомства на перспективу.

Вечером получение паспорта отметили обильным ужином с вином.

Асьенда мне понравилась, за небольшим исключением - полностью отсутствовали ванные комнаты, и отхожее место находилось в дальнем конце двора. Ночью для отправления естественных надобностей использовались большие горшки. Ну, не привык я к таким запахам в своей спальне, поэтому, если прижимало, бежал в уборную на улице.

В одну из ночей, при возвращении в дом, меня перехватил братец Курт.

- Что, не научился пользоваться горшком? – с кривой усмешкой на лице, освещенном светом луны, поинтересовался Курт. – Может, ты еще и в постель мочишься?

- Курт, иди спать, пожалуйста, и не говори глупостей. Иногда несказанное слово стоит дорого, а за сказанное можно поплатиться.

- Уж не ты ли с меня плату возьмешь?

- Могу, конечно, но не стремлюсь к этому.

- Ага, не стремишься. Вылез из преисподней, уселся нам на шею. Я же вижу, как перед тобой забегал дядя Франц, меня он словно не замечает. До твоего появления у меня все было хорошо. Дядя обещал отдать мне в жены Грету, мы любим друг друга. Ты точно хочешь разрушить все.

- Успокойся Курт, я не посягаю на твою подругу Грету, да, собственно, и на остальных моих сестер. Ты должен понимать, что близкородственные браки приводят к кровосмешению, вырождению рода и появлению на свет уродцев. Вспомни, вы с дядей, для получения хорошего и здорового приплода у коров, приводите быка из дальних селений. Вот так и у людей. Поверь мне, я на твоем пути становиться не собираюсь. К тому же, через месяц-два уеду в Европу.

- Не врешь?

- Не вижу смысла тебя обманывать.

- Тогда извини меня за подозрения, я думал, ты хочешь здесь установить свои порядки, а меня выгнать из асьенды, несмотря на то, что меня усыновил дядя Франц.

- Никого я выгонять не собираюсь, здесь властвует дядя Франц. Все останется, как было, а может даже лучше, если у меня получится

Закладка:

- Тогда прими еще раз мои извинения и заверение в братской дружбе.

- Принимаю, и не обижаюсь.

Вернувшись в комнату, с облегчением вздохнул - успешно разрешились наконец-то непонятные взгляды Курта. Парень просто почувствовал во мне конкурента, а я подумал, что он меня подозревает в присвоении образа Генриха.

От посещения консервного завода в городке Ла Сильва у меня остались положительные впечатления. Территория огорожена, ухожена и надежно охраняется. Помимо двадцати наемных рабочих, обслуживают, налаживают и ремонтируют оборудование трое слесарей, один механик, под руководством инженера Эрнеста Фуше. Переговорив с Фуше, я узнал, что на складах в столице страны пылится новое оборудование, купленное для консервного завода соседом моего дяди. По причине смерти соседа, от строительства завода его сын отказался, и уже год не может продать ставшее ненужным оборудование. Для модернизации нашего завода это оборудование вполне подойдет, надо только хорошо поторговаться. Этим нелегким вопросом занялся дядя Франц, он человек многоопытный и знает людей хорошо.

В итоге, за месяц инженер Фуше со своими подчиненным слесарями, произвел монтаж и опробование нового оборудования. Результаты впечатлили, все работало отлично. Я тоже внес посильную лепту. Поделился рецептом изготовления русской говяжьей тушенки, правда, слово «русская» я естественно не произносил. Откуда у меня познания в кулинарии? Из Академии, а точнее из дисциплины под названием – военная администрация. В очень умных учебниках много интересных рецептов приготовления пищи для солдат армии собрано, а память у меня хорошая. Планировалось выпускать однофунтовые банки тушенки, что соответствовало суточному рациону солдат во многих армиях Европы.

Ну вот, программу минимум я выполнил, теперь пора выбираться к месту моей предстоящей службы. Расстроится дядя Франц, но я его готовил к своему отбытию заранее.

Ночь на дворе, лежу в постели, перебираю варианты отплытия из Буэнос-Айреса. Думаю, на пароходе какой страны мне лучше это сделать, чтобы не сильно привлекать внимание.

Еле слышно скрипнула входная дверь. Я непроизвольно прикрыл глаза, но не полностью, оставил узкие щелочки, чтобы можно было наблюдать за визитером, и на всякий случай приготовился к отражению нападения. Однако нападение не последовало. Белое пятно сместилось в сторону моего ложа. Рассмотреть лицо я не смог, из-за полузакрытых глаз. Прошуршавшая рядом с кроватью ткань, упала на пол, я ощутил под боком горячее тело. Что-то новенькое. Обычно меня открыто посещала служанка Ийя – то ли индианка, то ли метиска, я не интересовался. Дядя решил, что мне нужна женщина в постели, значит, так тому и быть. Повернулся, и чуть не выпрыгнул из кровати. Рядом со мной, нагой, лежала сестренка Элиза. Ну, учудила эта семнадцатилетняя непоседа!

- Сестра, как это понимать? – шепотом спросил девушку.

- Сделай меня женщиной, ты же умеешь, - дрожащим голосом произнесла Элиза. – Ийя рассказывала, что ты очень хорош в постели.

- Для Ийи да, а тебя сейчас отхожу ремнем по попе так, что неделю не сможешь сидеть. Быстро встала, оделась, и бегом в свою комнату. Тебя здесь не было, я ничего не видел и не слышал. Произнесешь еще хоть слово, я свою угрозу приведу в исполнение. Представляешь, как над тобой вся семья будет смеяться, увидев с голой попкой, исполосованной ремнем.

Я не успел сосчитать до десяти, след Элизы уже простыл. Все, уезжать нужно быстрее, чтобы не вводить сестер в искушение. А всему виной длинный язык служанки. Ну, доставлял я тебе удовольствие, так зачем трепаться на каждом углу?

Утром объявил Францу о своем отъезде в Европу. Дядя расстроился, но развернул кипучую деятельность. Приказал собирать мне походный запас продуктов, чтобы их хватило до окончания путешествия. Я на всякий случай, в качестве образцов, решил взять с собой сотню банок говяжьей тушенки. Неизвестно, как у меня пойдут дела в Австрии, может, получится кому-то предложить этот продукт длительного хранения. Пробовал я тушенку, она вкусная и сытная. На следующий день из асьенды выезжали две повозки - в открытой коляске я с дядей и Куртом, а на второй - угрюмый немец Ганс вез два деревянных ящика приличных размеров. В Аргентину я приехал с двумя небольшими чемоданами, оставленными в гостинице, а уезжаю с грузом, что, естественно, добавит мне лишних хлопот.

В Буэнос-Айресе Франц решил поселиться в самой дорогой гостинице, хотел показать мне, что для племянника ему не жалко расстаться с приличной суммой наличных. С трудом мне удалось его отговорить и предложить гостиницу «Рио-Мадеро», где хранился мой багаж. Оставив Курта и Ганса в гостинице, сами на коляске отправились в порт в поисках подходящего судна. Нам повезло, на завтра запланировано отплытие французского грузопассажирского парохода «Республика», порт прибытия – Марсель. Меня это устраивало. Франц оплатил мне каюту первого класса и перевозку груза, я не тратил ни копейки.

Вечером в ресторане гостиницы Франц устроил что-то наподобие прощального ужина на троих.

- Очень жаль Генрих, что ты уезжаешь, пробыл ты у нас всего пару месяцев, - покачал головой Франц, - не посмотрел страну, как следует. – Я надеялся, что с твоим возвращением мы расширим наши владения. Вы с Куртом обзавелись бы семьями, и мы смогли бы возродить силу семейство Вольфов. Нет-нет, я на тебя Генрих не обижаюсь, и не упрекаю, ты все делаешь правильно. Сейчас большая часть денежных людей живет в Европе и в Северной Америке, а мы здесь как бы подбираем крошки с господского стола. Да, у меня крепкое хозяйство, приличный доход, но, как говорят, много денег не бывает. Я, собирая для тебя багаж, приказал положить в ящик несколько видов окороков, говяжьих и свиных, угостишь кого-то, может, заинтересуешь европейцев нашими продуктами. Надо искать новые рынки сбыта продукции, а то вариться в собственном соку долго невозможно. Цены упадут, следовательно, понизиться благосостояние семьи. Надеюсь, ты нам будешь регулярно писать о твоих делах, не забудешь старого дядю Франца.

- Как я могу вас забыть!? Вы у меня единственные родственники.

- Тогда знай, мы всегда готовы тебя встретить и поддержать в трудную минуту.

Братец Курт в подтверждение дядиных слов покивал головой.

Пароход выдал протяжный гудок, и отвалил от причальной стенки, мое путешествие началось.

Надо сказать, что маршрут «Республики» не совпадал с маршрутом парохода «ГеоргІІ», на котором я прибыл в Аргентину, а значит, мне придется болтаться на просторах мирового океана около месяца или чуть больше. Посмотрев на всех пассажиров судна, собравшихся вечером в ресторане на ужин, я опечалился - ни одной дамы, могущей скрасить мое одиночество в плавании не выявил. Буду читать книги,

Закладка:

Сидя в каюте, подводил предварительный итог своей деятельности. Поставленную задачу по легализации я выполнил, обзавелся надежными документами гражданина Аргентины. Правда, я не совсем понимал, зачем нужно было придумывать такой длинный и сложный способ. Все могло рухнуть. Вдруг дядя Франц не признал бы во мне своего племянника. Да, расстались они, когда настоящему Генриху было всего-то пятнадцать лет, а в асьенду приехал уже значительно повзрослевший молодой человек. Особенно сложным было общение с дядей Францем на темы прошлой жизни Генриха, о которой я мало знал. Только мое мнимое нежелание вдаваться в тяжелые воспоминания прошлого, позволило избежать недоразумений. Откровенно говоря, мне крупно повезло. Теперь можно со спокойной душой приступать к следующему этапу в моей новой жизни. Похоже, не скоро появится в России Станислав Владимирович. Как бы оглядываясь назад, думал, а правильно ли я поступил, решив связать свою жизнь с разведкой? Отказался бы, и спокойно служил командиром батареи, может, дорос до командира дивизиона. Смог бы чаще видеть родителей и детей. Вот вспомнил о детях, и на душе стало так тоскливо. Безумно соскучился по Степану и Софии. Как там они? Когда я смогу их обнять? Помнят ли они своего отца? Вопросы и вопросы. Видно такова судьба всех разведчиков жить вдали от родины и не видеть семью годами. А может взять, и, наплевав на все предупреждения Терехова, тайно посетить Тарасп, увидеться с детьми? Допустим, я побывал в замке. А вдруг замок под наблюдением моих коллег, а еще хуже - за ним присматривают мои личные недруги революционеры? Накликать беду на свою семью мне не хочется, тогда стиснув зубы от этой идеи нужно отказаться. Также думал о Марте. Где эта прекрасная девушка сейчас? Очень хочу ее увидеть, обнять и приласкать. Наверное, я действительно в нее влюбился.

В сутках хода от Пуэрто-Рико нас застал жесточайший шторм с настоящим тропическим ливнем. Глядя в иллюминатор каюты я с ужасом наблюдал огромные волны. Казалось, воды океана почернели от непогоды. Пароход, взбираясь на гребень очередной волны, скрипел и трясся, как бы говоря пассажирам, что еще чуть-чуть, и я могу не выдержать удар стихии. Выйти на палубу было подобно изощренному самоубийству, поэтому все пассажиры сидели в каютах. Целые сутки наш пароход, подобно щепке мотало среди волн. А потом стихия внезапно стихла, появилось солнце, и только высокая зыбь на поверхности воды еще напоминала о пережитых неприятных часах шторма. Признаюсь, страшно было. Потерпел бы пароход кораблекрушение, неизвестно, удалось бы выжить и добраться до берега. Я плаваю неплохо, но в условиях стихии, плавать не приходилось, и, слава Богу.

В порт Сан-Хуан зашли под вечер. Везде были видны следы разгула стихии. Помощник капитана, немногословный месье Жерар, предположил, что Сан-Хуан посетил один из тайфунов, частых в этих широтах. Подойти к причалу мы не смогли, в разных местах бухты были видны полузатопленные суда. Берег, что называется, усыпал обломками деревянных лодок. Выгрузка доставленного груза и прием нового производился на якорной стоянке, где для нашего парохода нашлось место. К борту парохода подходили небольшие суда, и при помощи Г-образного ручного крана осуществлялась перегрузка. Намаялись матросы парохода. Думал, пароход уйдет дальше в ночь, однако, ошибся. К борту подошел грязный угольщик, наш пароход пополнял запасы угля, видно поистратились они в период борьбы со штормом.

Покидали Сан-Хуана утром. Море было абсолютно спокойным. Практически все путешественники высыпали на палубу, радовались теплому солнцу и прекрасной погоде. Некоторые кормили чаек, бросая за борт кусочки хлеба, как по мне, это настоящее расточительство, чайки неплохо могут себя прокормить мелкой рыбой, благо ее возле берега в изобилии. Проведя на палубе около часа, решил пойти в каюту почитать свежие газеты, доставленные с берега вчера.

Подойдя к каюте, заметил слегка приоткрытую дверь. Странно, я хорошо помню, что дверь закрывал на ключ. Присмотрелся - имеются повреждения в районе замка. Похоже, кто-то проявил интерес ко мне или к моим вещам. Кого это заинтересовал простой путешественник? Я даже насильно врученные мне дядей Францем десять тысяч североамериканских долларов спрятал в вентиляции, а других ценных вещей у меня нет. Разве только костюмы, рубашки и обувь кого-то привлекли. Чего гадать, нужно входить и смотреть.

Несильно толкнул дверь каюты. Она открылась бесшумно. Из-за угла туалетной комнаты появилась чернокожая морда с копной черных курчавых волос. К этой отвратительной роже прилагалось тело – худое, длинное, в обрывках одежды. Это мерзкое тело в руке держало нож огромных размеров, который сразу же пустило в ход, попытавшись ударить меня в грудь. Я ушел с линии атаки, и сходу нанес сильный удар в челюсть противнику, а пока он оседал, от души врезал левой ногой в область печени. Негр завалился на пол каюты, смешно хрюкнув. Не тратя ни секунды даром, шнуром шторы связал непрошеного гостя. И что прикажете делать? Выкинуть за борт? Не получится, несмотря на худобу, негр в иллюминатор не пролезет. Ждать темноты, тоже не хочется, воняет этот черный отвратительно. И не уверен я, что мои действия не будут замечены командой. Похоже, этот чернокожий проник на судно в порту Сан-Хуан, ведь до этого все было спокойно.

Внимательно осмотрел карманы негра, пошарил в его рванье. У меня он успел поживиться бритвенными принадлежностями и зубной щеткой. Пришлось осмотреть все свои вещи, которые негр разбросал по всей каюте в ходе поисков. Все на месте, ничего не пропало. Решено, иду к капитану парохода.

Ко мне в каюту капитан месье Пьер Ланье отправился в компании двух вахтенных матросов. Я предъявил им негра, и показал изъятый у него мой бритвенный прибор, отметил, что собрать все мои вещи я помешал вору своим появлением. Матросы не церемонились с негром, развязали ноги, и пинками погнали в сторону кормы. На прощание капитан заверил меня, что проведет тщательное разбирательство по этому случаю, сообщит мне результаты. Только на подходе к Марселю, капитан соизволил сообщить мне о внезапной смерти негра, какой-либо информации от него получить не удалось. От тела избавились по морскому обычаю. Капитан рекомендовал мне не создавать себе лишних проблем обращением в полицию по этому поводу. Собственно, я это делать и не собирался, лишний раз привлекать к себе внимание я не намерен. Тем более я приближаюсь к месту моей активной работы. В порту Марселя я оплатил отправку моих ящиков на железнодорожный вокзал Вены, а сам, опережая груз, вечерним поездом отправился в столицу Австрии.

Глава 27

«…Но чего стоила эта

Закладка:

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Осень, октябрь. Столица Австрии встретила меня сухой погодой, но по-осеннему прохладной. Ветер уже оборвал с деревьев все яркие лоскуты разноцветных листьев и теперь шумел в голых ветвях, напоминая о приближающейся зиме. В ярко-синем безоблачном небе пролетел большой клин гусей, улетающих зимовать в теплые края.

Солнце уже не печет по-летнему, только слегка пригревает, приятно лаская кожу лица, как бы прощаясь до весны. У меня возникло чувство, что это последние тихие, теплые и чистые деньки в Вене, скоро зарядят дожди и так будет до самого первого снега.

Наблюдая это осеннее великолепие, я чувствовал, что вернулся в привычный для себя климат, все здесь почти как у нас в России. Но вертеть головой некогда, надо искать гостиницу. Усевшись в экипаж, приказал извозчику отвезти меня в приличную и недорогую гостиницу. Такой оказалась гостиница «Дунай».

Вполне приличный номер за небольшие деньги. Наполнил ванну горячей водой и с превеликим удовольствием понежился, смывая усталость от путешествия и очищая тело от грязи длительных и небезопасных, щекочущих нервы, странствий. Эх, сейчас бы в русскую баньку, какая в нашем родовом гнезде грустит без меня да хорошенько пройтись по телу березовым веничком, заставить кожу подышать всеми уставшими от заморской пыли порами. Но чего нет, того нет, приходится довольствоваться тем, что есть. Тщательно помывшись и переодевшись, спустился со второго этажа в ресторан, время ужина наступило, кушать хочется так, что в животе соскучившиеся по еде пустые мои кишки пищат и урчат. Попросил портье поискать информацию о сдаче внаем на длительное время недорогого жилья.

На ужин заказал себе стейк из телятины, салат из морепродуктов, бокал красного вина «Солнце Сицилии», а на десерт - чашку кофе и кусок сладкого пирога. Ужин поглощал в гордом одиночестве. Надо отдать должное поварам ресторана, блюда приготовлены хорошо, в меру приправлены специями. А вот вино мне не очень понравилось, оно мне показалось слишком терпким, а может, это я привередничаю.

После посещения ресторана, возвращаясь в номер, получил от портье несколько адресов, которые, по его мнению, отвечают моим требованиям. Поблагодарив работника гостиницы, ушел отдыхать.

Утром на извозчике отправился осматривать предлагаемое жилье. Сразу подобрать не смог: там не устраивала цена, здесь - условия проживания. В одном адресе я опоздал, дом сдали. Жилье я подбирал не просто так, а с умыслом. В первую очередь оно должно быть удобным для моей негласной работы, чтобы при малейшей опасности я мог беспрепятственно исчезнуть с места жительства, и затеряться среди большого скопления людей. Учили нас правильно выбирать себе местожительства, вот и мучаюсь теперь, перебирая варианты.

Последним был адрес на улице со странным названием – улица Желтой акации. Под номером семь меня встретил небольшой аккуратный одноэтажный домик, по самую крышу оплетенный густым плющом, правда, сейчас плющ утратил всю свою привлекательность. На стук маленького молоточка, в виде причудливо изогнутого дракончика, по чуть позеленевшей от времени медной пластинке овальной формы, привинченной к тяжелой входной двери из мореного дуба, украшенной геометрическим узором из толстых кованных заклепок, появилась седая круглолицая женщина лет пятидесяти в темно-сером платье с белым воротником из брюссельских кружев, тихим голосом представившаяся фрау Терезой. От нее я узнал, что жилье сдается на длительный срок, и она готова показать мне расположение комнат в домике. Не отказался.

Большая гостиная, немаленькая кухня, она же столовая со столом в окружении шести стульев (успел сосчитать). Также имелись ванная и туалетные комнаты. Правда, горячую воду получить можно лишь предварительно растопив небольшую чугунную печку, нагревающую специальный бак. Маленькая комната-библиотека. Приличных размеров кабинет с массивным, двухтумбовым столом с красивыми резными ножками в центре этой светлой квадратной комнаты. В завершение осмотрели две спальни. В одной из них кровать была с балдахином. Подумалось: наверное, в ней раньше проживала женщина. Имелась в доме и понравившаяся мне очень полезная особенность - запасной выход, ведущий в притягивающий мой взгляд своей ухоженностью небольшой и уютный сад, примыкающий одной стороной к соседней улице. Обслуживанием дома занимаются фрау Тереза и ее муж Клаус, проживающие в доме на соседней улице. В общем, меня все устраивало, и цена приемлемая, часть которой составляла плата за работу фрау Терезы и Клауса. Я согласился снять домик на год, с возможностью продления срока найма, внес небольшой задаток. Фрау Тереза сказала, что завтра к обеду я могу переезжать, она к этому времени наведет идеальный порядок в доме и подготовит договор. Возражать не имело смысла. Напоследок я поинтересовался у фрау Терезы странным названием улицы. Оказалось, примерно пятьдесят лет назад, на этой улице действительно росли большие и красивые желтые акации. Но в одну из зим стояли сильные морозы, от которых все акации погибли. Деревья убрали, посадили липы, но название улицы не меняли.

Два дня обживался на новом месте, а затем отправился в компанию «Леманн и сыновья», пора уже приступать к активной работе. Наверное, уже заждались меня.

Нужную мне компанию разыскал на улице Марияделштрассе в доме под номер пятнадцать. Хорошее место, удобный подход с разных сторон, довольно оживленная улица, да еще находится почти в центре австрийской столицы. На всякий случай сделал круг вокруг квартала прогулочным шагом, тщательно проверяясь, чем черт не шутит, вдруг за домом ведется наблюдение. Не обнаружив ничего подозрительного, вошел в парадное, над которым располагалась, красиво оформленная вывеска компании.

Преодолев небольшой тамбур, я попал в приемную внушительных размеров. Стены комнаты отделаны до потолка светло-коричневыми лакированными деревянными панелями, вдоль которых стояли удобные стулья. За большим монументальным столом, центральная часть столешницы которого была обтянута темно-зеленым сукном, восседал молодой человек примерно моего возраста, с прилизанными светлыми волосами. Подумалось, что он нанес на волосы специальную смазку для укладки. Тонкие щегольские усы, слегка закрученные вверх, торчали в разные стороны, придавая его лицу некоторую комичность. Молодой человек, удивленно приподняв белесые густые брови, вопросительно посмотрел на меня своими светло серыми, почти бесцветными глазами.

- Добрый день, меня зовут Генрих Вольф, - представился я странному молодому человеку, успев подумать о нем: ни рыба, ни мясо. - Могу я видеть гера Леманна?

- Все, что вы пожелаете, я передам

Закладка:

- Тогда передайте ему пять тысяч швейцарских франков мелкими купюрами, - последовало мое предложение.

- У меня, у меня, нет таких денег, - тут же заикаясь, захлопал глазами странный молодой человек, - я не знаю, где их взять.

- Тогда я вас очень попрошу пойти к геру Леманну и доложить о моем визите.

Через пару минут я прошел в кабинет гера Леманна.

За столом сидел мужчина под пятьдесят лет, одетый с иголочки: в двубортном отличном дорогом сером костюме, в чуть заметную тонкую светлую полоску. Костюм на Леманне сидел как влитой, безупречно – ни морщинки, ни складочки, ни единой болтающейся ниточки. Седые, слегка волнистые волосы гера Леманна были аккуратно пострижены явно очень хорошим парикмахером. Небольшая бородка и усы уместно смотрелись на его круглом лице с узкими, упрямо сжатыми губами. Быстрым взглядом внимательных карих глаз, хозяин кабинета цепко оглядел меня с ног до головы. Ажурное пенсне Герт Леманн держал в правой руке, слегка постукивая им по столу. В общем и целом, хозяин кабинета соответствовал словесному портрету, который мне сообщил полковник Терехов.

- Добрый день, я - Генрих Вольф, долго пришлось искать ваш адрес, - произнес я условленный пароль, глядя в глаза хозяина кабинета.

- Вена - столица крупного государства Европы, - прозвучал отзыв из уст Герта Леманна.

Обмен паролями прошел успешно, значит, пока я все делал верно.

–Прошу, присаживайтесь, - предложил Леманн. - А вы, оказывается, шутник, Генрих, так моего секретаря Шульца озадачили швейцарскими франками.

- Просто я хотел быстрее попасть к вам в кабинет, потому и решился на шутку.

- Я ваше появление ожидал не раньше декабря.

- Опередил я события?

- Никоим образом. У вас с документами все нормально? А впрочем, зачем я спрашиваю, были бы проблемы, в страну бы вас не пустили.

- Я имею паспорт и подданство Аргентины. Франц Вольф помог мне в этом, принял хорошо, проявил заботу и снабдил деньгами на первое время.

- Где остановились?

- Я снял на год жилье на улице Желтых акаций.

- Далековато. Придется тратиться на извозчика.

- Буду больше ходить пешком. Сегодня, кстати я это сделал. Всего сорок три минуты неспешной ходьбы, и я у вас.

- Тогда поступим так. Сейчас едем ко мне домой, я вас представлю моей дражайшей супруге Гертруде. Должна же она обрадоваться приезду своего дальнего родственника. Затем обедаем и переходим к обсуждению насущных вопросов. Дома я вам вручу письмо от вашего знакомого. Ни слова больше, все вопросы после обеда.

Честно говоря, обедать мне еще не очень хотелось. Фрау Тереза накормила меня отличным завтраком, состоящим из яичницы с колбасками, свежих булочек и большой чашки превосходного кофе. Но и отказываться от угощения в доме гера Леманна будет неприлично - это же мое первое знакомство с очень дальними родственниками! Пусть это просто часть моей легенды, но все же.

Небедно живет гер Леманн. Небольшой ухоженный двухэтажный домик, окруженный высокими елями, располагался на окраине Вены. Я заметил, что большинство находящихся здесь домов, построенные в едином архитектурном стиле, смотрелись как близнецы. Везде царил идеальный порядок, нигде не видно ни единого опавшего листа. Улица была совершенно пустынной. Интересно, а кто здесь живет вдали от городской толчеи?

- Здесь тихое и спокойное место, Генрих, - сказал Герт, как бы уловив мои мысли. – Эти дома построили в прошлом веке для чиновников страны и для иностранцев, полезных Австрии. Мне тоже посчастливилось купить здесь домик. Дышать чистым и целебным воздухом, напоенным свежим запахом хвои полезно для здоровья.

- Вы не только по этой причине выбрали себе жилище.

- Не только. Мне ли вам рассказывать? Ладно, проходите в дом, фрау Гертруда нас заждалась.

Действительно. В прихожей нас встретила супруга гера Леманна, стройная, одетая в строгое темно-синее платье с юбкой до пола, с длинным рукавом, застегнутое на все пуговицы, с жестким воротником. Талия подчеркивалась темно зеленой лентой. Похоже, фрау Гертруда была ровесницей гера Леманна, ее лицо имело едва заметные морщины и румянец. Темно русые волосы женщины были собраны в сложную прическу, увенчанную заколкой с несколькими жемчужинами. Жемчужные серьги гармонировали с заколкой. Ярко-голубые глаза изучающе и с интересом смотрели на меня. На губах еле проступала почти неразличимая улыбка.

- Познакомься, дорогая, - тихо произнес гер Леманн, - Генрих Вольф, собственной персоной. – На днях прибыл из Аргентины.

Я поклонился фрау Гертруде, приложился к ручке, и вручил небольшой букет цветов, купленный в цветочной лавке по пути.

- Вы так галантны, Генрих! – воскликнула фрау Гертруда, - заставили меня немного покраснеть. – Давно мне не дарили цветы молодые мужчины, однако приятно. Давайте, пока оставим разговоры на потом, а сейчас к столу, наша кухарка Грета уже все приготовила.

Суп из копченых ребрышек, свиная рулька в собственном соку с добавлением пряностей, говяжья отбивная в томатном соусе с чесноком, гарниры из круп и картофеля, салаты из грибов, квашеной капусты, появились на столе очень быстро. В дополнение к блюдам предлагалось итальянское красное и белое вино. Все это изобилие предстояло съесть, ну если не съесть, тогда все надо попробовать, уважить старания хлебосольной хозяйки и ее кухарки. Немного удивился: обычно немцы, имеется ввиду коренные жители Германии и Австрии, не являлись сторонниками излишнего чревоугодия. Наверное, хозяева решили в честь моего появления накрыть богатый стол. Возникает вопрос. Откуда они знали о моем приезде? Я никому об этом не сообщал.

- Не удивляйтесь, Генрих, мы так обычно обедаем, - сказала фрау Гертруда, - ведь поутру Герт ограничивается только чашкой чая с молоком. – Обедает плотно, а от ужина часто отказывается, заменяя его чаем с булочками. Под его влиянием и я перешла на такой же режим питания, только вместо чая, предпочитаю кофе. Вам нравится, как готовят кофе в Вене?

- Об этом мне судить еще рано, я пробовал его только в ресторане гостиницы «Дунай», да еще моя хозяйка фрау Тереза готовит вкусный кофе.

- Давайте, пока отложим разговоры, - нетерпеливо произнес явно голодный, истосковавшийся с утра по еде гер Леманн, хищно и нетерпеливо поглядывая на заставленный снедью стол - обед стынет.

Примерно минут сорок никто ни о чем не говорил, был слышен стук ложек по тарелкам и легкий звон других столовых приборов. Мы насыщались. С этим надо что-то делать, если такая

Закладка:

Затем мы втроем переместились в кабинет Леманна.

- Если кого-то интересует мое мнение, то я готова его высказать, - с некоторой ленцой произнесла фрау Гертруда. – Генрих мне понравился, как человек. Воспитан хорошо, я бы сказала даже отлично. Одет безукоризненно, рубашка, костюм, пальто и шляпа подобраны со знанием дела. Обувь тоже в тон костюму и по погоде. Умеет уверенно пользоваться всеми столовыми приборами, значит, в повседневной жизни ими пользовался постоянно. Наличие небольшого, едва уловимого диалекта выдает в нем приезжего из Богом забытой провинции. Загорелое лицо может все же навести на мысль, что Генрих и вправду приехал из Аргентины. Симпатичный, я бы сказала красивый молодой человек, опасный покоритель девичьих сердец. Или я не права, Герт?

- Дорогая, зачем гадать, давай дадим слово нашему родственнику, пусть он расскажет о себе, - предложил гер Леманн.

Примерно полчаса я пересказывал свою легенду, рассказал о пребывании в Аргентине. Супруги внимательно меня слушали не перебивая.

- Я все время находился на открытом воздухе и не прятал лицо от солнца, вот мое лицо и приобрело такой своеобразный оттенок, - завершил я свой рассказ.

- На первый взгляд, - подвел итог Герт, - легенда хороша, изъянов мы в ней не обнаружили. – Есть слабые места: детство, юношество и период нахождения в плену. Я поработаю над этими моментами, снабжу нужными сведениями. Рекомендую вам, Генрих, эти темы в разговорах обходить, напускайте больше тумана, говорите двусмысленно, пусть ваши собеседники ломают голову, как понимать ваши слова. Думаю, образ молодого человека приехавшего из неизвестных мест, и стремящегося врасти в общество вам к лицу.

- Дорогой, а не лучше ли Генриха начать вводить в общество ненавязчиво и постепенно, - подала голос фрау Гертруда. – Поведем его в Венскую оперу, там дают «Дон Жуана». Наверняка кто-то из наших знакомых там будет. Такой красавчик бросится в глаза, им заинтересуются, а он постепенно начнет знакомство с людьми. Как у вас, Генрих, обстоит дело с женщинами?

- В смысле? – не понял я вопрос фрау Гертруды.

- Не боитесь ли вы женщин? Вот о чем я хотела узнать.

- Не боюсь.

- А если придется с кем-то соревноваться за внимание женщины, не спасуете перед себе подобным? – осведомился гер Герт.

- Я умею неплохо пользоваться различным оружием, да, и без оружия смогу легко сломать противнику руку или ногу.

- Хорошо, принимается, - удовлетворенно произнес Герт. – Теперь о работе. Завтра, как дальнего родственника, вас представлю Ульриху Миллеру. Он у нас специалист по коммерческим делам, будете у него учиться. Наша компания занимается поставкой всего, что можно продать и купить, начиная от коробок зубочисток, и заканчивая вагонами с чугуном и сталью. Клиенты у нас по всей Европе. Вам будет поручена работа с покупкой и продажей металлорежущих станков. Совместно с Ульрихом постарайтесь найти еще несколько партнеров в Великобритании и Германии. Попытайтесь найти выходы на страны Северной и Южной Америки.

- Гер Леманн, а мясная тушенка и копченые окорока нашу компанию интересуют?

- Конечно, это продовольствие длительного хранения, его обычно закупают для войск, и для создания государственных резервов на случай стихийных бедствий и войны. Вы можете что-то предложить?

- Дядя Франц в Аргентине имеет завод по выпуску консервов. В его асьенде готовят хорошие окорока. Кстати он меня в дорогу снабдил этими продуктами, груз должен на следующей неделе прибыть в Вену. Сможем лично убедиться в качестве продукта.

- А каковы мощности производства у Франца?

- Этого я не знаю. Могу сказать, что если появится уверенный сбыт его продукции, то дядя Франц легко может увеличить свое производство, в средствах он пока не стеснен.

- Удивительно слышать, скряга Франц готов торговать с Европой, - усмехнулась фрау Гертруда. – Он в молодости не страдал излишней щедростью, трясся над каждым талером или гульденом.

- И, тем не менее, фрау Гертруда, дядя Франц выделил мне причитающуюся моему отцу долю, открыл мне счет в банке Буэнос-Айреса, снабдил деньгами на дорогу, - ответил я на высказывания женщины. – Может, раньше он был прижимистым, но время меняет многих людей.

- Скажите, Генрих, Франц не заметил подмену племянника вами?

- За те два месяца, что я провел рядом с ним, я не почувствовал какой-то враждебности. Дядя Франц общался со мной, как с родным племянником. Говорил, что я похож на своего отца - Мартина. Правда это или нет, сказать не могу, в душу и в мозги Франца влезть невозможно.

- Ладно, дорогая, Генрих у нас будет частым гостем, еще наговоришься о своей родне, - вклинился в наш разговор Герт. – Я Генриху дам письмо от его знакомого, ему нужно прочесть его в полной тишине и наедине с собой.

Небольшой конверт из плотной бумаги лег на стол, я не заметил, откуда Герт его достал. Супруги оставили меня одного в кабинете.

«Здравствуй, Крестник. Надеюсь, ты смог уже приехать к родственникам, с чем тебя поздравляю. Тетя с дядей - люди хорошие. Они тебя научат умным вещам, прислушивайся к ним. Ты оказался прав в отношении А и Г, эти ветреные дамы начали плести далеко идущие интриги, которые Р могут испортить жизнь. Они еще к себе пригласили И, Т и В, чтобы вместе придаваться развлечениям и другим гнусностям. Пока они ведут себя тихо, но их друзья пытают пролезть в окружение к М, и просто ломятся в Р. Присмотри за А и Г, а то их развязность мне не нравится, да и шатание из одного места в другое мне не по душе. Еще хочу сообщить, что твои друзья в полном порядке. Пиши, не забывай Крестного.»

Я еще раз перечитал завуалированное послание от Терехова и, в соответствии с инструкциями, сжег в камине, горевшем в углу, лениво постреливая искрами и плавно наполняя кабинет ароматным и уютным домашним теплом. Домой потянуло с непреодолимой силой, ностальгия до реальной боли сжала мое сердце своей когтистой лапой, но я усилием воли в очередной раз безжалостно вырвал из головы все мысли о доме, детях, родителях и друзьях …Нет у меня живых родителей как нет и детей, как

Закладка:

Глава 28

«Продолжай осваивать Берлин…Улицы, кафе, рестораны, ночные кабаки – вот твои производственные помещения. Фрак – твоя спецодежда»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Вторую неделю я подобно тени следую за Ульрихом Миллером. Этот уважаемый сорокалетний мужчина с копной огненно-красных непослушных волос на голове и узким лицом с отвисающими, как у бульдога, не по возрасту дряблыми щеками, покрытым крупными веснушками, с писклявым голосом, что не соотносилось с тучноватым телосложением истинного любителя пива, замучил меня окончательно. То составь письмо в Париж, то напиши письмо во Франкфурт, ответь на послание из Брно, и так далее. С письмами еще куда ни шло, но Ульрих начал учить меня моделям и маркам оборудования. От этих сверлильных, токарных и фрезерных станков у меня скоро лопнет голова, а есть еще шлифовальные и заточные, и Бог весть еще какие станки. Признаюсь, многие названия я вообще не слышал, а пришлось столкнуться. Сыграть роль недалекого уроженца забитой страны не получилось. Миллеру плевать, где ты родился и вырос, ему главное, чтобы человек делал хорошо свою работу. Вот он от меня этого и добивается. Скрипя сердцем признаю: за такую науку я вообще-то должен благодарить этого рыжего человека за его невольный вклад в организацию моей более эффективной работы. И не просто благодарить, а и как-то на досуге угостить его - пропустить по рюмочке-другой.

На следующей неделе Миллер грозился взять меня с собой в деловую поездку в Мюнхен. Чувствую, он из меня все соки выжмет, подумал я малодушно. Чем я недоволен? Я что, нахожусь в чужой стране, прикрываясь чужими документами и судьбой неизвестного мне лично человека ради собственного удовольствия? Я – офицер генштаба, задание мое простое: обеспечивать безопасность своего Отечества. Задание-то простое, да не просто его выполнить. Для этого надо очень много и тяжело работать умственно и физически, и никакая усталость, появление которой я начал чувствовать, меня не свернет с тернистого пути разведчика, - жестко пресекаю я упаднические настроения внутри себя.

Это я так, брюзжу понемногу от усталости, ведь и выходные дни мои на самом деле таковыми не являются. А реально - продолжаю для своего руководства составлять перечень заводов и мастерских, куда поставляется оборудование, могущее использоваться в военных целях. Проводя ненавязчивые беседы с Миллером, составил географию его поездок по Австрии, Венгрии и Германии. Ульрих посещал в основном промышленно развитые районы этих стран. В Германии Ульрих зачастил на заводы господина Круппа в Эссене, который, по словам моего учителя исправно платит за поставленные станки, и с каждым днем расширяет производство. На его предприятиях сейчас трудится не менее сорока тысяч работников. В Северную Рейн-Вестфалию мы поставляли какие-то редукторы на угольные шахты. Ульрих похвастал, что сделка принесла ему неплохие премиальные, кое-что и мне перепало.

В Мюнхене я познакомился с нашим партнером Вилли Штаунбахом, оказалось, ему помимо металлорежущего оборудования срочно потребовались швейные машинки производства Северо-Американских соединенных штатов, для шитья толстой кожи. В Мюнхене планируется открытие фабрики по пошиву конской сбруи и кавалерийских седел. Это нам по-дружески рассказал Вилли за кружкой пива. Как немцы могут пить это пойло!? Мне лучше принять рюмку хорошего коньяка, на худой конец, рюмку водки с хорошей закуской. А они смакуют светлое нечто, и на все лады его нахваливают. Пока я вкус пива и его ценность не понял, но, чтобы не обидеть своих новых знакомцев и не потерять в них источников нужной мне информации, активно и с деланным удовольствием пью пенистый напиток и только нахваливаю, замечая при этом довольные улыбки собеседников. Чего не сделаешь ради дела… Пусть это будет самым трудным в моей негласной работе!

Первое свое сообщение «Крестному» отправил через гера Леманна. У меня есть свои каналы связи, но пока, по согласованию с Гертом, решили их не использовать.

Гертруда Леманн все же вывезла нас в оперу, выкупив три билета в ложу. Поскольку оперу давали вечером, пришлось покупать фрак, он же - вечерний мужской костюм для торжественных мероприятий. А поход в оперу фрау Гертруда объявила торжеством. Еще на занятиях по этикету Марта Генриховна нам четко объяснила, куда,когда и как нужно одеваться, чтобы не выделяться из людской массы и соответствовать обществу, в котором оказались. Правда, я не думал, что мне доведется ходить в оперу и в театры. Видно ошибся.

Поколесил я по Вене, пока нашел фрак по фигуре. Какое-то несуразное одеяние этот фрак. Пиджак спереди короткий, сзади длинные фалды, а брюки с атласными лампасами, как у генералов. Под это строение надевается белая сорочка с накрахмаленной манишкой, стоячим воротником с загнутыми к земле концами и запонками. На шею обязательно надо завязать шелковый галстук-бабочку. Поверх сорочки нужно одеть пикейный жилет, застегнув на все три пуговицы. В нагрудный карман пиджака вкладывался ослепительно белый носовой платок, и куда-то приходилось определять пару белых перчаток. С фраком обязательно надо носить карманные часы, благо они у меня уже были, тратиться не пришлось. Зато на черные лаковые туфли и специальные черные носки раскошелился. Казалось бы, все обмундирован полностью, но не тут-то было. Извольте соответствовать, обязательно купите черное пальто с белым шарфом и черной шляпой-цилиндром.

Одевшись у себя дома во фрак, повертелся перед зеркалом. Кого-то я себе напоминаю в этом одеянии. Пингвин! Ну, точно пингвин, я видел картинки этих птиц в одном журнале о живой природе! Только я выглядел пингвином - переростком. Что поделать, фигура у меня такая. Еще раз, оглядев себя критически в зеркале, отправился к супругам Леманн.

- Герт, дорогой, ты посмотри на нашего Генриха! – воскликнула фрау Гертруда, увидев меня в гостиной. – Как людей преображает одежда! Генрих у нас настоящий светский щеголь гренадерской стати.

Я немного покраснел, и продолжил теребить в руках злосчастный цилиндр.

- Ну, Генрих, не смущайтесь, - продолжала весело улыбаться фрау Гертруда. – Выглядите очень хорошо. Сегодня в опере вы произведете фурор. Уверена, вам придется сегодня находиться в центре внимания. Не упустите свой шанс. Помимо малозначительных знакомств, может подвернуться стоящий контакт, полезный для вашей работы. Мы с Гертом вас опекать не станем, представим только своим знакомым, а дальше

Закладка:

- Спасибо вам, фрау Гертруда, на добром слове, но в этом фраке, я себя чувствую несколько неуютно.

- Привыкайте. Вам часто доведется менять внешний облик, чтобы решать сложные задачи.

Герт Леманн обошел меня вокруг, придирчиво осмотрел фрак, туфли и обратил внимание на часы.

- Надеюсь, ваши часы, Генрих, не имеют никаких дарственных надписей на русском языке? – поинтересовался Герт. – Часто мы не обращаем внимания на детали, и часто эти детали, играют с нами плохую шутку.

- Часы торгового дома «Павел Буре» серебряные с позолотой, никаких надписей не имеют, в моем пользовании находятся давно.

- Вы, на всякий случай, взяли с собой немного денег?

- Пятьсот немецких марок мелкими купюрами.

- Это даже много. Просто бывают ситуации, когда требуется угостить дам чем-то необычным, чего нет в буфете оперы.

Я уже успел осмотреть здание Венской оперы снаружи, прогуливаясь по улицам столицы в свободное время. Это величественное и монументальное архитектурное творение я не мог оставить без внимания. Великий австрийский архитектор Август Закирда фон Закардсбург, совместно с другом, тоже архитектором - Эдуардом ван дер Нюллем, возводя шедевр, вложили в него частички своих душ. За восемь лет возвести сложное в инженерном отношении здание непросто, но друзья решили эту проблему. Однако взыскательная венская и европейская общественность подвергла жесткой критике сооружение друзей. Не остался в стороне император Франц Иосиф І, признавший здание оперы полнейшей безвкусицей. Эдуард ван дер Нюлль не выдержал травли, развернутой в прессе, наложил на себя руки, а спустя несколько недель от туберкулеза скончался Закардсбург. Таким образом, создатели здания оперы не дожили до того времени, когда их труд был признан европейским обществом.

На мой взгляд, внутри опера радовала глаз даже самого взыскательного критика. Интерьер вестибюля и основного зала выполнен замечательно. Лепнина с позолотой соседствовала с изящными светильниками, портьеры на окнах гармонировали с цветовой гаммой стен. Кресла в партере и в ложах были очень удобны и оббиты превосходным атласом. Зрители могли получить удовольствие только от одного пребывания в здании оперы. Я чувствовал себя, как в каком-то прекрасном музее. Ловил себя неоднократно на том, что у меня от восторга и удивления непроизвольно начинает открываться рот, что было недопустимо и пресекалось мной в зародыше. Это, однако, не означало, что я ходил, вертя головой, ожесточенно сжимая рот до синевы губ, до хруста зубов. Нет, я вальяжно, вежливо улыбаясь уголками губ, прохаживался и в основном приглядывался. Да, нужное слово в нужный момент – дорогого стоит и может принести мне специфические дивиденды разведывательного характера, но, все же, нужно, как и охотнику или рыболову, больше прислушиваться и присматриваться. Особенно в незнакомом месте среди незнакомых людей. Особенно понимая, что среди этого большого числа незнакомцев и прекрасных незнакомок может, да, что там может – точно находится, - тот единственный человек, которого мечтает, которого любой мой коллега страстно желает найти и…. и завербовать, в конце концов, черт возьми! И эта мысль, открою страшную тайну, является постоянной и всепоглощающей для любого человека моей профессии, как, впрочем и его ловца – контрразведчика. Поэтому я сам себе в эти минуты напоминал сеттера, готового унюхать, услышать, узреть свою жертву и мысленно сделать перед ней охотничью стойку, также мысленно хищно и сладострастно улыбаясь ничего не подозревающей добыче. Это потом мы станем единомышленниками, установим и разовьем хорошие личные, оперативные и деловые, доверительные отношения, в которых нет места обману, подлости и другим часто встречающимся исключительно человеческим поступкам, а есть честность, обязательность, исполнительность, преданность, а также постоянная забота о взаимной безопасности и готовность к самопожертвованию. Может быть даже станем друзьями, родственными душами, а пока… Пока я неспеша прохаживаюсь среди красиво и богато одетых людей высшего сословия, мило и доброжелательно улыбаюсь, демонстрируя свои исключительно мирные намерения, касающиеся исключительно искусства. Искусства разведки, - добавил, подумав я, раскланиваясь, пропуская очередную сверкающую бриллиантами солидную даму, гордо проплывшую мимо в легком облачке тонких духов. Хм… (мысленно хмыкнул я), если разобраться, ведь мои намерения, цели, задачи, определенные руководством в процессе подготовки и в последнем письме «Крестного», действительно являются исключительно мирными. Здесь я не погрешил против истины. Мир для моей Отчизны – вот, кратко, моя цель. И для достижения этой цели я буду и с улыбкой на выбритом лице ходить во фраке с галстуком-бабочкой и в лакированных туфлях, и со свирепым выражением на заросшей клочками грязных волос помятой, извините, морде, в рванье бездомного с драным вонючим шарфом на шее и залатанных башмаках, если этого потребует оперативная обстановка. Для мирной жизни своего народа я сделаю все. Ну, что ж, продолжаю работать в опере, но не оперным певцом. Хотя, если понадобится…

Сегодня в опере намечался аншлаг. Весь вестибюль был заполнен снующими в разных направлениях зрителями и слушателями. Надо отметить, что все мужчины были одеты во фраки, и в некоторой степени были похожи друг на друга. Вот дамы, это совсем другое дело. Под влиянием моды, диктуемой ведущими модельерами Франции, одежды женщин претерпевали существенные изменения. Юбки платьев становились короче, уже не увидите даму, дефилирующую в длинном платье со шлейфом, волочащимся по полу. Материалы нарядов подбирались более ярких цветов. Рукава платьев становились короче, а декольте глубже, открывая на показ окружению привлекательные части женского тела. Неизменным оставалось количество драгоценностей, в которых щеголяли дамы. Ничего не поделаешь, чем больше драгоценностей, тем выше статус их носителя и особы, сопровождающей даму.

Шел я за четой Леманн, что называется след в след. Раскланивался с теми, кого удостоили внимания супруги. Не покидал моих родственников ни на секунду, потому-что я здесь никому неизвестен, и в приличном обществе не принято приставать с разговорами к незнакомым людям.

После второго звонка направились в ложу. Возле входа встретили стройную и нарядную женщину лет пятидесяти. Фрау Гертруда представила меня даме. Эта немолодая дама оказалась главой торгового дома Колетти - Франческой Колетти. Франческа как-то озадаченно рассматривала меня, но не произнесла ни слова. Непосредственно в ложе Герт представил меня полковнику австрийской армии Отто Майеру и его жене.

Медленно погасло освещение зала, и моментально вспыхнули прожектора, освещающие сцену. Заиграл оркестр, медленно ушел в стороны занавес, открыв взору прекрасные декорации. Сюжет «Дон Жуана» я знал неплохо, потому, вооружившись театральным биноклем, рассматривал певцов, исполняющих главные партии. Созерцание вызвало у меня улыбку. Далеко не юные певцы и певицы, изображали молодых людей, нанеся на свои лица толстый слой грима. Как бы не маскировалось лицо, но фигуру взрослого человека

Закладка:

В антракте Франческа Колетти попросила меня быть ее кавалером на этот вечер. Я заметил одобряющий кивок головы Герта.

Говорили с Колетти о погоде, о предстоящем Рождестве, об опере. В ходе бесед меня не покидало чувство, что Франческа хочет меня о чем-то спросить, но пока не выбрала подходящего момента. Я набрался смелости и предложил даме посетить буфет оперы. Франческа не отказалась. И никакой это не буфет, а самый настоящий ресторан. Угощались белым французским вином и виноградом.

- Вот смотрю на вас, Генрих, и мне кажется, что я вас где-то видела, - поставив на стол бокал, сказала Франческа. – Пока не могу вспомнить, но смею заверить, обязательно вспомню, память на лица у меня хорошая.

- К моему большому сожалению, я не имел чести быть ранее с вами знакомым, и не вел никаких сделок с вашим торговым домом.

- Да-да, «Леманн и сыновья» среди наших клиентов пока не числятся. А вы Герту сын? Я что-то не слышала о похождениях этого уважаемого человека.

- Нет, я очень дальний родственник его жены, фрау Гертруды.

- И где они скрывали вас до этого времени?

- Я жил далеко отсюда, сначала в Африке, а потом в Аргентине.

- Потом решили, что хватит вам прозябать в разных там пампасах, приехали в Европу. Не прогадали, сейчас здесь можно занять достойное место в обществе, добившись успехов в коммерции или удачно женившись. Вам определенно нужно выбрать себе достойную пару.

- Не задумывался я пока об этом.

- Надо молодой человек всегда думать о выборе спутницы в жизни. Пока мы с вами разговариваем, вас скоро испепелят заинтересованными взглядами молодые и не очень молодые дамы. Женщины - хуже хищников, если не смогут схватить добычу сразу, то организуют загонную охоту. Такой способ часто приводит к успеху. Не успели оглянуться, а вы уже в чьих-то сетях. Потом начнутся разные непонятные выяснения отношений с мужьями и возлюбленными. Вам такой вариант определенно не подходит.

- В Австрии я провел мало времени, не успел обзавестись знакомствами, занят в делах компании.

- Поправим ваши дела в этой части. В следующую субботу у себя в доме я устраиваю званый ужин в пять часов по полудню. Вы официально мной приглашены. Одеваться во фрак не нужно, достаточно прийти в костюме. Адрес моего дома Герт Леманн знает. Сейчас давайте пройдем в зал, прозвучал третий звонок.

Второй акт оперы я почти не слушал, анализировал беседу с Франческой Колетти. Интересная особа. Герт давал мне информацию обо всех крупных торговых организациях, представленных в столице Австрии, торговый дом Колетти среди них присутствовал. Почтенная итальянка раскинула свои щупальца по всему континенту, даже в Северной Америке есть представительство. А вот о полном перечне товара, которым занимается Колетти, Леманн не знал. Ладно, с этим разберусь. Надо будет с Гертом обсудить свою линию поведения на ужине у Колетти, чтобы случайно не навредить себе и компании. Я, конечно, понимаю, чем больше сейчас завяжу контактов, тем легче станет мне выполнять свою скрытую от общего внимания работу. Но есть и обратная сторона этой медали. Больше буду на виду и, следовательно, стану привлекать к себе внимание, где уверенность, что среди внимательных не будет агентов или сотрудников контрразведки Австрии или Германии, да любой другой страны – страна моего нынешнего пребывания во все времена кишела людьми от шпионажа. Да, разведка – всегда дело рискованное. Думать и еще раз думать.

Я вызвался проводить домой фрау Колетти. Взял извозчика, хотя было не просто, и за каких-то десять минут доставил Франческу по адресу. Не только галантность и внимание я проявил к даме, еще попытался провести предварительное изучение подходов к дому, в дальнейшем не помешает.

Глава 29

«Я твердо верю в удачу. И я заметил: чем я больше работаю, тем я удачливее»

Томас Джефферсон

Неделя выдалась суматошная. Поступила информация, что Североамериканская компания «Зингер» не могла нам поставить швейные машинки, у них на несколько месяцев вперед расписаны заказы. На Ульриха Миллера было страшно смотреть, он не просто негодовал, он по-настоящему злился. Немного успокоившись, Ульрих сказал, что выход он нашел. По его словам в России с 1902 года по лицензии выпускаются швейные машинки «Зингер», которые по договоренности с держателями лицензии, продаются в Азии, Китае и немного поставляют в Японию. Ульрих решил ехать в Подольск за нужными изделиями, меня хотел с собой прихватить, но Герт меня, по моей же просьбе не отпустил. Мне ехать в Россию, под именем Генриха, было опасно. Кто его знает, вдруг встречу знакомых. Как прикажите с ними общаться? По-немецки или по-русски? Что в первом, что во втором случае провал мне будет обеспечен.

Не забыл я о предстоящем ужине у фрау Колетти. Послал ей пару аргентинских говяжьих и свиных окороков - подать их на ужин вполне уместно. Остальные запасы копченостей Герт раздал своим знакомым, чтобы они могли насладиться и оценить качество продукта. Мы с Гертом надеялись, что заказы в скором времени последуют, сначала в небольших объемах, а когда распробуют, тогда развернем поставки крупными партиями.

Перед отъездом на ужин к фрау Колетти семейство Леманн провело мне обстоятельный инструктаж. Если в двух словах, то мне позволялось все, за исключением содомских отношений с мужчинами и раскрытие своей истинной личности. Фрау Гертруда внимательно изучила подобранный мной гардероб, и нашла его приемлемым для выхода в люди. Заехал по пути в городскую оранжерею, потратился на покупку девяти прекрасных роз для хозяйки дома.

С букетом роз и с корзиной шампанского в руках предстал я перед очами фрау Колетти в гостиной. Благосклонно приняв мои подношения и целование руки, фрау Колетти представила меня собравшимся гостям. Их было немного, человек двадцать. Увидел несколько молодых особ, наверное, Колетти специально пригласила влиятельных знакомых, имеющих симпатичных дочерей. Пока девушками заниматься нет времени, надо сосредоточиться на правильном поведении за столом, ведь фрау Колетти усадила меня слева от себя. Как говорил в свое время, мой соученик по Академии, главное на званом ужине, не есть жидкие блюда вилкой, не накалывать мясные продукты ложкой, не вылизывать тарелки, а все остальное приложится. Да, Франческа посадила меня с умыслом, я постоянно следил за содержимым ее бокала, подавал заинтересовавшие даму блюда и развлекал разговорами.

Перед очередной сменой блюд несколько мужчин отправились в курительную комнату. Мне пришлось сопровождать туда фрау Колетти.

Закладка:

- Фрау Колетти, откройте секрет, кто вам поставляет к столу такую вкусную копченую говядину? – обратился к Франческе слегка полноватый мужчина.

- Дорогой Людвиг, какие могут быть секреты. Мне говядину любезно прислал вот этот молодой человек, Генрих, родственник гера Леманна.

Мужчина пристально посмотрел на меня и потянул руку.

- Барон Людвиг фон Ротшильд, глава банка «Кредит-Анштальт», к вашим услугам, молодой человек, - представился мужчина.

- Генрих Вольф, сотрудник компании «Леманн и сыновья», - последовал мой ответ.

- Поделитесь сведениями, откуда у вас появились такие замечательные продукты?

- Мой дядя в Аргентине имеет асьенду с прилегающими к ней обширными землями. Там он разводит и выращивает скот. Животные питаются сочными и полезными травами, поэтому мясо у них получается нежное. А приготовление окороков с добавлением при копчении веточек лимонных деревьев приводит к получению ароматного и неповторимого вкусного продукта.

- Вы хотите сказать, что привезли говядину из далекой Аргентины? И, наверное, сами принимали участие в ее приготовлении, поскольку знаете процесс.

- Да, привез с собой. В Аргентине довольно большая немецкая община, в которой состоит мой дядя Франц Вольф. Они много чего производят, но основными являются: мясная продукция в копченном и консервированном виде, кожи и зерновые культуры.

- Так-так, молодой человек, вы меня заинтриговали. А сколько приготовленных по таким же рецептам говяжьих туш может поставить ваш дядя и община, в общем? Сколько дней вы потратили на дорогу в Европу?

- Какой объем продукции производит дядя и община, точно сказать не могу, не задавался этой целью. Могу отметить, что трудятся там люди от зари и до заката солнца. Да и путь туда долгий, на грузопассажирском судне более тридцати суток ходу.

- Если снарядить судно по прямому маршруту, не заходя в каждый порт, а только бункероваться углем по необходимости, то этот срок сократится на пять-семь дней. Неделя на сбор груза, неделя на доставку в порт, обратная дорога, в итоге получим первую партию продукта через два с половиной - три месяца, - рассуждал вслух Ротшильд, как бы никого не замечая вокруг. – Вот что, Генрих, давайте с вами заключим соглашение. Я беру на себя всю финансовую часть операции, вы отправляетесь к дяде и организуете первую поставку, параллельно договариваетесь о регулярных поставках. Судно подберете сами.

- С судном я помогу, - предложила фрау Колетти, - у меня есть собственный надежный и быстрый пароход. Если вы, Людвиг, не против, то я приму участие в вашем деле.

- Чувствуется отменный нюх на прибыль несравненной Франчески, - рассмеялся Ротшильд. – Чем скорее мы опередим конкурентов, тем лучше. Ну, что, Генрих, вы согласны?

- Конечно, соглашусь с вами, деньги никогда лишними не бывают, но я должен согласовать свои действия с Гертом Леманном.

- Тогда завтра к десяти утра прошу ко мне в банк приехать со своим дядей, и вас фрау Франческа прошу нанести мне визит. Уладим все формальности, и отправим этого молодого человека в океанское плаванье.

- Господа, пока идет перемена блюд, прошу вас пройти в круглую гостиную, я недавно приобрела новый стол для покера, необходимо его проверить, - предложила фрау Колетти. - Барон, вы не откажитесь принять участие в испытании?

- С превеликим удовольствием, - склонил голову Ротшильд. - начинаем ставки с десяти крон.

По хорошему, мне бы воздержаться от участия в игре, есть более солидные и в возрасте люди, однако, страсть к игре гнала меня занять место за столом первым. Не важно, выиграю я или проиграю, мне главное - принять участие в игре, почувствовать, как напрягаются нервы и мышцы по всему делу. Ощутить прилив радости, в случае выигрыша, или испытать разочарование, в случае проигрыша. Где-то там, очень глубоко шевельнулась совесть, но я ее очень невежливо отправил на отдых, у меня появились перед глазами карты, отвлекаться нельзя.

Играли в покер без джокера колодой на тридцать две карты, шесть мест за столом были заняты, а за спинами игроков стояли болельщики.

Сдавал карты специально приглашенный фрау Колетти молодой человек-банкомет. Я был лишен непосредственного, перед раздачей, доступа к картам, а, значит, не смогу нанести известные мне «коцки». Жаль, доведется отсиживаться в ожидании хорошей сдачи. Ну, еще попытаю счастье, используя его высочество Блеф.

Удачная раздача подошла ко мне в самом начале игры, у меня было две пары, не такой уж сильный подбор карт, но все же. Начну потихоньку поднимать ставку на каждом круге. Господин Ротшильд оказался довольно азартным, тоже повышал ставки. На кону уже скопилось около тысячи крон, если ставки вырастут, то у меня недостанет наличности, я взял с собой всего полторы тысячи, не рассчитывал на карточную игру.

На последнем круге наши противники пасовали, остались вдвоем с бароном. Я поднял ставку на пятьсот крон. Услышал за спиной громкий ропот. Ротшильд ответил на ставку и предложил вскрыть карты. У барона оказался флэш, против моих двух пар, банк достался Ротшильду.

- Признаюсь, мне впервые довелось видеть блефующего игрока с таким спокойным, безэмоциональным лицом, - сказал барон, глядя на меня. – Сознайтесь, Генрих, вы надеялись, что я спасую?

- Не исключал такой возможности.

- Я вас разочаровал, но признаюсь вы блефовали отменно. Мне приятно было с вами играть.

- Господа, - подошла к столу Франческа, - стол уже успели обновить игрой, поэтому прошу к столу, продолжим ужин.

Мы продолжили ужин, потому что он был выше всяких похвал, а еще я испытал наслаждение от игры.

Рано утром, извинившись за беспокойство, я подробно доложил Герту о результатах визита к фрау Колетти.

- Вы не представляете Генрих, что вам удалось! – потирал руки Леманн, - я несколько лет пытался сблизиться с Людвигом Ротшильдом и Франческой Колетти, и мне это не удавалось. – А вам только стоило появиться в обществе этих людей, сразу, пожалуйста, финансирование и пароход. Развивать эту дружбу нужно в обязательном порядке. Получим прибыль, а через клиентуру этих уважаемых господ будем черпать информацию, полезную для нашей деятельности. Удача вам улыбнулась, Генрих.

- Фрау Колетти, как я понял, сама не прочь погреть руки на сделке с продовольствием. Барон Людвиг Ротшильд, по моему мнению, сказавшись неким гурманом, хочет установить личный контроль над отдельными потоками поставок продовольствия в Австрию и Германию.

- В чем-то вы правы, Генрих. Не надо забывать, что барон является главой одной из ветвей огромной семьи

Закладка:

Ровно в десять утра я вместе с Гертом Леманном переступил порог кабинета главы торгово-промышленного банка Австрии «Кредит-Анштальт», расположенного на аллее Шоттенгассе. Фрау Колетти уже находилась в кабинете. Людвиг Ротшильд предложил нам присесть. Позвонив в колокольчик, вызвал спокойного и молчаливого помощника, распорядился подать всем кофе с печеньем. Кофе в банке варили отменный, видно: исходный продукт, то есть кофейные зерна, получали высокого качества.

Пока все были заняты напитком, я осмотрел кабинет. Высокие потолки и не менее высокие окна. Стены отделаны дубовыми панелями. Из дуба сработана вся мебель кабинета: столы, стулья и диваны с креслами. Пол кабинета покрывал огромный персидский ковер с высоким ворсом, ступая по которому, шагов не слышно. Говорят, после того как соткали очередной персидский ковер – его выкладывают перед домом, прямо в пыль. По нему своими грязными, и не очень, ногами проходят сотни людей, придавая этому особому изделию особую мягкость. Затем ковер тщательно моют и выставляют на продажу. Да, не только деньги, но и барон Ротшильд любит тишину.

Спустя десять минут началось обсуждение будущей сделки. После бурных дебатов решили выдать мне на руки, под личную ответственность гера Леманна, двести пятьдесят тысяч североамериканских долларов. Мне надлежало в компании с фрау Колетти отбыть в Геную, откуда на пароходе следовать в Аргентину. Как заверила фрау Франческа, капитан судна и команда хорошо подготовлены, несколько раз совершали плаванья в Южную Америку, знают, где можно пополнять запасы угля. Я предложил для знакомства с Францем Вольфом вместе со мной в Аргентину отправить доверенное лицо фрау Колетти. Мне очень не хотелось регулярно мотаться через океан по чисто торговым делам – это могло нанести ущерб моей основной деятельности, но, при совпадении, как говорится, приятного с полезным, я всегда мог инициировать под благовидным предлогом поездку в любой конец света. Благо, гер Леманн является моим единомышленником. Были и другие соображения по этой проблеме. Но об этом я скромно умолчал. Мое предложение участники сделки одобрили.

В конторе компании с Гертом подводили итоги разговора у Ротшильда. Леманн отметил, что будущая сделка должна быть успешной, несмотря на большую удаленность Аргентины.

- Объясните мне, пожалуйста, Генрих, зачем вы предложили отправить с вами работника фрау Колетти? – поинтересовался Герт.

- Высказывая это предложение, я преследовал определенные цели. Мне не очень хочется, да и считаю нецелесообразным отвлекаться от основной работы на три месяца, бороздя моря на пароходе. Дело не должно страдать от коммерческих сделок. Кроме этого, привлекая сотрудника фрау Колетти, мы демонстрируем свою открытость, показываем, что не намерены никого обманывать. Получается, как бы многоступенчатый контроль всей сделки. Ротшильд следит за финансами, Колетти обеспечивает закупку, транспортировку груза и присматривает за Ротшильдом, а мы, используя свои и фрау Колетти связи проводим реализацию товара и присматриваем за всеми. Дяде Францу я расскажу, какие цены предлагать за свою продукцию.

- Хитро придумали: показывая партнерам нашу открытость - обеспечивать себе полный контроль.

- Заметьте, я еще расширяю наши возможности по сбору информации, ведь среди клиентов Ротшильда и Колетти много интересных людей.

- Ладно, поезжайте домой, вам нужно собраться в дальнюю дорогу.

В Генуе фрау Колетти представила мне своего представителя, вернее представительницу – Аньезе Росси. Молодая, примерно до тридцати лет, невысокого роста, с черными, как ночь волосами, с миленьким лицом, как-то снисходительно посмотрела на меня своими карими глазами. О фигуре ничего сказать не могу, девушка куталась в теплое пальто особого покроя, дул довольно сильный и холодный ветер. Зима, сказать нечего.

Пароход «Генуя» действительно оказался неплохим. Капитан Джакомо, он просил себя называть именно так, определил мне и Аньезе каюты в кормовой части судна. Каюты - это громко сказано: две маленькие комнатушки, где с трудом помещалась узкая кровать, больше похожая на полку купированного вагона, под ней находился своеобразный сундук, в котором можно разместить свои вещи. Стандартный иллюминатор давал достаточно света, чтобы не чувствовать себя запертым в ящике. Да, грузовой пароход имеет разительные отличия от грузопассажирского судна, он предназначен для перевозки грузов, а не пассажиров.

Еще перед посадкой на пароход капитан Джакомо потребовал, ссылаясь на какие-то суеверия, и его поддержали все двадцать членов команды, чтобы Аньезе на борту парохода находилась в мужской одежде. По словам Джакомо, таким образом не разозлим Посейдона и рейс будет успешным. Аньезе такое ограничение свободы явно не понравилось, но вслух свое негодование она не выражала. Забилась в каюту и выходила только на прием пищи в обществе капитана. Со мной девушка тоже не общалась, хотя каюта находилась в паре шагов.

В Гибралтаре простояли сутки, принимали попутный груз до Рио-де-Жанейро, не порожняком же идти через океан, а также догружались углем. Капитан Джакомо с гордостью говорил, что «Генуя» в тихую погоду может развить скорость до восемнадцати-девятнадцати узлов, но лучше пересекать океан в экономном режиме, давать не более пятнадцати узлов. Я в этих тонкостях разбирался слабо, только кивал головой в знак согласия.

Следующая остановка была на Тенерифе. Приняли еще немного груза и угля, ведь до самой Бразилии, заходить в порты не планировали.

На седьмой день путешествия «Генуя» попала в шторм. Он был слабее того, пережитого мной на пароходе «Республика», но судно раскачивало изрядно.

Наверное, сильный страх вынудил Аньезе с наступлением ночи перебраться в мою каюту. Дрожащая, с широко распахнутыми глазами, в белой ночной рубашке, девушка вломилась в каюту без стука и, не говоря ни слова, залезла ко мне под одеяло, разбудив меня. Ну вот, получите подарок. Что мне с ней делать? То мы нос воротим, а то внезапно забираемся в постель к незнакомому мужчине. Умом женщин понять трудно.

- Успокойтесь Аньезе, шторм не вечен, - успокаивал я гостью, - скоро шторм закончится, волны улягутся, выглянет солнышко, все будет хорошо.

- Не гоните меня, Генрих, - взмолилась девушка, - я боюсь одна находиться у себя. - Со мной такого раньше никогда не было, я много плавала на разных судах, один раз на парусной

Закладка:

- Все бывает когда-то впервые. Если вы не сильно храпите во сне, тогда оставайтесь. Хочу предупредить, я во сне себя не контролирую, могу нечаянно позволить себе некоторые вольности.

- Ладно, переживу как-нибудь, вдвоем не так страшно.

Я в меру сил постарался излечить девушку от страха.

Руки скользнули под рубашку, где я нашел небольшие упругие груди. Начал их нежно массировать и ласкать. Соски и сами груди обрели каменную твердость. Что интересно, Аньезе не препятствовала моим действиям, а значит, рубашку - долой. Усилил ласки. Я целовал шею, грудь и живот девушки, а руками продолжал проводить исследование ее тела, оглаживая спину и другие интересные места. Губы Аньезе растянулись в довольной улыбке, я их накрыл жарким поцелуем. Теперь девушка подрагивала не от страха, а от ласки, глазки начали томно закатываться, а из уст слетал тихий стон. Видно, девушка очень напугалась, избавлял ее от недуга до самого утра. Хорошо, что шторм еще не утих, и до слуха команды не долетали наши сладострастные крики.

Утром, при дневном свете рассмотрел спящую девушку. Лицо очень симпатичное - казалось, его вылепил искусный скульптор, нелишенный таланта воспевать красоту женщин. Я нагло любовался ее длинными, стройными ногами и плоским животом. Длинные тонкие икры плавно переходили в округлые коленки. Довольно крепкие бедра. Тонкая талия, сродни осиной. Поэтому у меня сразу же возникли вопросы. Как Аньезе будет рожать с такой тонкой талией? Где ребенок поместится? А грудь! Эти два небольших холмика, с призывно торчащими сосками, не позволяли отвести от них взгляд. Интересно, а в этой груди будет достаточно молока для вскармливания ребенка?

Еще двое суток бушевал шторм. Он то усиливался, то ослабевал. Лишь на третьи сутки мы вышли на спокойную воду.

По обоюдному согласию наши отношения с Аньезе в дневное время решили держать в тайне, демонстрируя прежнюю холодность, чтобы не вызывать у команды и капитана разных ненужных мыслей. Ночное же время предполагали использовать для расширения кругозора и услады наших тел. До порта Буэнос-Айреса мы не надоели друг другу, а я совершенствовал свое умение в общении с женщинами. Плюс ко всему Аньезе рассказала мне обо всех клиентах Франчески Колетти, по крайней мере, о тех, кого знала. Общаясь с девушкой, тренировался проводить вербовочную беседу. Мне удавалось вербовать Аньезе по нескольку раз за ночь, она всегда отвечала согласием.

Часто меняя лошадей в легкой и удобной повозке, за четыре дня добрались до асьенды дяди Франца. О, какая это была встреча! От количества объятий начали болеть плечи, сестры в объятиях проявили особое рвение.

Передал Францу привет от фрау Гертруды Леманн, чем сильно удивил дядю. Он думал, что она за прошлое на него обиделась. Затем я официально представил постоянного представителя торгового дома Колетти – Аньезе Росси. Вначале дядя не понял, зачем ему в асьенде какая-то женщина, но когда я ему растолковал весь смысл будущих торговых отношений, присутствию Росси даже обрадовался.

На следующий день понятия дня и ночи перестали существовать. Все занимались подготовкой груза для «Генуи». Франц - молодец, отправил Курта к старосте немецкой общины, который бросил клич среди соплеменников. Буквально к вечеру в асьенду дяди начали свозить первоклассную говядину и свинину холодного копчения. Плотники Франца сколачивали из тонких досок вентилируемые ящики. Замотанные в просоленную мешковину вкусности помещались в ящики, которые на повозках отправлялись в порт. Я указал место стоянки судна. Это надо было видеть! Караваны из нескольких десятков телег везут новые и одинаковые ящики в порт днем и ночью.

Поздно вечером, за чашкой кофе, Франц поведал мне, что на свой страх и риск продолжил выработку мясных консервов. Сейчас на складе заводика скопилось около ста тысяч банок. Пять тысяч банок у него купили промышленники, занимающиеся разработкой оловянных рудников на юго-западе страны. Отзывались о консервах положительно, даже внесли задаток на новую партию в двадцать тысяч банок. Франц готов организовать круглосуточную работу заводика, однако неритмично поступает жесть для банок, есть задержки. Семьдесят пять тысяч банок решил я забрать в Австрию, почему-то был уверен, что найду, где их пристроить.

По настоянию Аньезе с дядей Францем был заключен письменный договор от имени торгового дома Колетти, я своей подписью заверил его.

Одиннадцать дней и ночей потратили на загрузку «Генуи». Франц, переминаясь с ноги на ногу, попросил забрать у него пятьдесят мешков зерен отличного бразильского кофе. По словам дяди, кофе ему досталось случайно, и такое количество ему не надо. Что-то мне подсказывает, кофе имеет контрабандное происхождение.

На прощальном ужине я предложил дяде снять в Буэнос-Айресе дом или склад, где можно хранить, без ущерба качеству, продукцию. По приходе судна весь товар можно будет быстро загрузить на судно, ведь нахождение в порту парохода обходится недешево. Пока регулярность рейсов будет - один пароход в три месяца. А затем, если хорошо пойдет реализация, частота возрастет. Главное, чтобы успевали накапливать товар.

Ночью прощался с Аньезе. Она оставалась в Аргентине на год, такое ей отдала распоряжение фрау Колетти. Я оставил Аньезе пятьдесят тысяч долларов на закупку очередной партии товара. Проведя безумную ночь любви, выжав все соки из Аньезе и себя, досыпал сидя в коляске.

Весь путь до Генуи провел в гордом одиночестве. Чтобы развеять скуку, занялся изучением испанского языка, учебник купил в портовой лавке. К Апеннинскому полуострову подошли ночью, но в порт решили не заходить, видимость была никудышная - вся акватория затянута плотной пеленой тумана. Лишь во второй половине дня поднявшийся ветерок разогнал это молочное марево, и пароход подошел к причалу.

Очередная моя дальняя поездка успешно окончена.

Глава 30

«…разведчик должен изменить в себе все – привычки, вкусы, образ мыслей, выкорчевать все, все, кроме одного – преданности Родине. Он постоянно один среди врагов, и это слово – Родина – остается для него единственным звеном, на жизнь и смерть неразрывно связывающим его с прошлым и будущим. Психологически это тяжело и трудно, это не спокойное актерское раздвоение, а мучительная добровольная отдача себя на поругание…Нужно очень любить свою Родину…, чтобы не особачиться от такой жизни! Сложную разведывательную технику можно освоить и можно привыкнуть к постоянной опасности, но сжиться с насилием над собой невозможно…Только огонь преданности и любви сжигает все соблазны, страх и усталость!»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени».

Доложил компаньонам о

Закладка:

Мои опасения в отношении консервов не оправдались, полковник австрийской армии Отто Майер, с которым я познакомился в опере, оказался начальником фуражной службы юго-восточной группы войск империи. Все консервы он с радостью забрал на склады. Просил, а скорей требовал новых поставок и в больших объемах, ведь перед ним стояла задача создания значительных резервов продовольствия. Доставку осуществляла компания «Леманн и сыновья», естественно, с моим участием. Мне удалось побывать на трех корпусных складах, один из которых находился в городе Черновцы. На протяжении всего передвижения по стране, я тщательно запоминал расположение австро-венгерских войск. Делать записи опасался, надеялся на свою память.

По возвращении, по своему каналу отправил Крестному подробное сообщение. Можно сказать, разведывательная работа потихоньку налаживается. Конечно, моя информация по значимости и по объему незначительная, но если учесть, что в Генеральный штаб поступает много сообщений, то общую картину по будущему противнику и о его подготовке составить можно.

Вращаясь в среде торговцев, я постепенно обрастал связями, подчас экзотическими. Одна только Марыся Яблонская чего стоит.

В один из дней Яблонская собственной персоной явилась в контору компании, похоже, очень ей хотелось получать от нас качественный аргентинский продукт, весть о котором по столице распространилась довольно живо. Только она назвала свое имя, у меня в памяти вплыла имеющаяся информация.

Довольно симпатичная и немолодая уроженка Лодзи являлась хозяйкой дома терпимости, расположенного в пригороде Вены. Совсем небольшой городок Гринциг, около тридцати одно - и двухэтажных домиков, располагается на возвышенности в окружении сплошных виноградников. В городке в каждом доме делают вино. Молодое вино начинают продавать 11 ноября в честь праздника святого Мартина, и делают это на протяжении трехсот дней. Потом вино стареет и его отдают на переработку.

Если находиться в центре городка, рядом с храмом святого Мартина, то, не напрягая зрение, можно хорошо разглядеть Вену. Многие жители столицы, приезжают в Гринциг, чтобы отдохнуть от суеты, насладиться вкусным вином и жаренными на открытом огне свиными ребрышками - фирменным блюдом местных харчевен. Вот в этом живописном месте пятнадцать лет назад приобрела большой дом некая полька Яблонская. Это по бумагам она покупала, а на самом деле дом приобрел ее очень влиятельный любовник. Правда это или вымысел, неизвестно. После покупки дома любовник прекратил с Марысей какое-либо общение, поэтому, чтобы выжить, Яблонская организовала бордель для высокопоставленных особ, наняв полтора десятка симпатичных девушек. Пока Марыся была молода и полна сил, не отказывала себе в удовольствии обслужить понравившегося кавалера. Потом, по мере увядания, Яблонская сосредоточилась на вопросах управления и снабжения своего заведения.

Еще раз внимательно окинул взглядом сидящую передо мной даму. Прилично одета, в меру пользуется помадой. Неискушенному собеседнику могло бы показаться, что вы общаетесь с дамой из приличного общества. Но если внимательней присмотреться, то можно заметить некоторые несоответствия. Например, на левом плече платья Марыси приколота большая красная роза, совсем не гармонирующая с темно синим цветом наряда. Неискренняя, как бы заискивающая улыбка не сходила с лица женщины, обороты речи и построение фраз было иным. Да еще много косвенных признаков свидетельствовали о причастности Яблонской к профессии с низким уровнем морали. Проще говоря, проститутка видна невооруженным взглядом. Это я так думал, рассматривая посетительницу, и не знал о своем заблуждении.

Поскольку иных сотрудников в настоящий момент в конторе не было, разговаривать с посетительницей довелось мне.

- Генрих Вольф к вашим услугам, - представился я. - Чем могу быть вам полезным?

- Лично мне вы полезным быть не можете молодой человек, а вот моему заведению очень даже. Я хочу получать от «Леманн и сыновья» продукты, о качестве которых судачит вся Вена. Поверьте, денег у меня достаточно и я могу раскошелиться.

- Мы готовы с вами заключить соглашение, но поставку начать со следующего месяца, когда прибудет очередная партия груза.

- А раньше нельзя? Я и мои девочки будут вам, лично - вам, благодарны безмерно.

В другом месте от Марыси постарались бы попросту отделаться, сослаться на отсутствие возможностей, или придумали бы какой-то иной повод. Но компания «Леманн и сыновья» дорожила каждым клиентом, и не только из-за денег. Все люди, вольно или невольно, являются носителями полезной информации, из общего потока которой можно вычленять оперативно значимую, либо могут предоставлять услуги, необходимые для проведения активных оперативных мероприятий. Поэтому, помня наставления своих учителей, я решил не отказывать Яблонской, а постараться установить с ней доверительные отношения. Ведь несравненная Марта Генриховна говорила мне, что в постели мужчины иногда говорят очень много. Учитывая тот факт, что бордель у фрау Яблонской элитный, то информация там циркулирует очень интересная.

- Фрау Марыся, только для вас, случайно на складе найдется запрошенный продукт, - произнес я с улыбкой. – Готов лично отвезти его по указанному вами адресу.

- Не боитесь за свою репутацию? Открыто приехать в мое заведение - нужно быть смелым человеком, или безрассудным.

- Торговцы, купцы и водоносы, еще с незапамятных времен, посещали дома всех людей, невзирая на их статус. А мне что-то может у вас грозить?

- Какие угрозы, девочки у меня смирные и чистые. Вы будете в полной безопасности, ну, может, кто-то из девочек позарится на такого красавца. Признаюсь, такой экземпляр самцов в мое заведение еще не попадал.

- Скажите такое.

- Еще издревле считалось, что сильный самец для женщины - залог выживания. Всегда свежее мясо и пещера с жарко горящим костром. Защита спутницы жизни от пещерного медведя, и от людей другого племени, которые могут ее похитить, убить, сделать рабыней. Люди многие годы поступают вот так, пытаясь выживать в череде бесконечных бедствий и войн. Выжили только те, кто сумел приспособиться и найти себе надежную защиту. Остаться на плаву смогли только самые сильные, самые хитрые и самые умные женщины. Я тоже оказалась умной - потому не сдохла под забором нищей и голодной. Удивлены словам из уст проститутки? Не надо. Я в свое время получила неплохое образование, и только обстоятельства заставили меня заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь. Смотрю, вы далеко не глупый мальчик и не ханжа, не испорчены обществом и излишним женским вниманием, поэтому предлагаю вам дружбу. Честно сказать, вы мне понравились, будь я моложе, тогда бы… Ах, ладно, что говорить о несбыточном. С сегодняшнего вечера вы можете посещать мое заведение в любое удобное для вас время,

Закладка:

Естественно, дружить с Яблонской я согласился, и товар доставил в ее заведение, правда, услугами пока не воспользовался, воздержался.

Герт и фрау Гертруда только улыбались, когда я сообщил им о налаживании контакта с Яблонской.

- Генрих, я несколько лет назад присматривался к заведению Яблонской, но поскольку не было острой необходимости, налаживать отношения не торопился, - отметил Герт. – Фрау Гертруда тоже не одобрила бы мое общение с такими женщинами.

- Дорогой, ты уже был не в том возрасте, чтобы скакать по постелям проституток. Это Генрих у нас молодой и красивый, ему не зазорно, и даже полезно бывать в обществе женщин. Конечно, афишировать посещение борделя не следует.

- Да-да, соглашусь с тобой дорогая. А к вам, Генрих, у меня просьба. Попробуйте среди клиентов Яблонской выявить представителей германской или австрийской армии, для подбора достойных кандидатов на вербовку. Понимаю, задача непростая, но такую поставил нам ваш Крестный, обратив в своем последнем сообщении особое внимание на необходимости активизации вашей работы в плане физического проникновения к местам средоточия вражеских секретов. Он выразил обеспокоенность отсутствием у Вас агентуры, обладающей возможностью предоставлять важную для генштаба информацию. Да, вы, Генрих, лично добываете сведения, которые положительно оцениваются нашим руководством. Но этого мало. Крайне важно провести мероприятия по вербовке оперативных источников из числа секретоносителей. Это же хорошо известная вам прописная истина. Без наличия на личной связи агентов настоящий разведчик таковым считаться не может, извините, но это, так сказать, суровая правда жизни людей нашей профессии. Вы же не связник или сотрудник другой подобной специальности. Вашу, не сомневаюсь, отменную теоретическую подготовку следует закрепить на практике конкретными результатами. И это не самоцель. Вам жизненно важно организовать надежный канал своевременного регулярного поступления достоверной, объективной информации по военной тематике. Выбрав объект заинтересованности, активизируйте его всестороннее изучение. Акцентируйте ваше внимание на выявлении у этого человека не только оперативных возможностей и способностей, но и особенностей его характера, слабостей, препятствующих привлечению его к сотрудничеству в качестве нашего источника. Особое внимание уделяйте анализу характера начала вашего знакомства с ним, не является ли он инициатором первых встреч с вами, что может свидетельствовать о возможной подставе контрразведки. Был такой случай, впрочем, благополучно завершившийся, и в моей практике. Удалось локализовать возможные негативные последствия и даже извлечь определенные оперативные выгоды, главное, своевременно выявить признаки и аккуратно, без лишнего шума принять соответствующие меры. Прошу правильно понять мои наставления. Ни в коей мере я не хочу нанести вам обиду. Но, согласитесь, вы слегка увлеклись несколько иными возможностями получения информации. Полученная вами в последнее время информация свидетельствует о некоторых признаках военных приготовлений наших вероятных противников, но генштаб требует конкретные данные о реальных планах противника, желательно в документах. Если для изучения кандидата на вербовку вам потребуется свобода передвижения для посещения тех же, что посещает объект, питейных или иных заведений – заблаговременно обращайтесь. Все в наших руках. Я под благовидным предлогом уменьшу вашу нагрузку в торговых делах, чтобы у коллег это не вызывало ненужных вопросов – конспирация должна быть на первом месте. Это тоже прописная истина, но не следует ни на секунду забывать о ней. Ибо у бдительности, у отношения к конспирации есть одна коварная особенность, сгубившая некоторых коллег – ее повышенная способность к притупляемости, эдакая самоуспокоенность, я бы сказал, к ослаблению способности реальной оценки обстановки в вашем окружении. Другая крайность – необоснованное нагнетание страхов, непроизвольное скатывание в состояние психики, называемое манией преследования. Вам во время подготовки должны были доводить информацию о подобном случае, имевшим место несколько лет назад в одной из наших итальянских резидентур. Тогда пришлось по состоянию здоровья сложными путями выводить подпольного сотрудника в Отечество, перестраивать способы связи со многими оперативными источниками, а работу с некоторыми из них в целях безопасности прекращать вовсе или консервировать, так сказать, до лучших времен. Все это нежелательно и очень осложняет ход налаженного поступления информации. В условиях постоянной ломки своего «Я», вживания в чужой образ с чужим языком, отказа от привычного ритма и образа прежней жизни человек нашей профессии начинает испытывать сильные психологические перегрузки, чреватые непредсказуемыми последствиями, от которых я и хочу вас оградить. Вы мне симпатичны, я рад, что Крестный подобрал мне такого надежного и умного напарника в наших непростых делах. Практический опыт – дело наживное. При появлении у вас каких-либо сомнений, подозрений немедленно, без стеснений, запросто, обращайтесь ко мне за советом. Всегда вас поддержу, помогу. Вы же знаете – наша подпольная группа – группа единомышленников, и цель у нас одна.

- Все понял, буду стараться.

Я продолжал совершать вояжи по территории Австро-Венгерской империи, прикрываясь делами компании. Удалось установить места расположения многих складов стратегических запасов продовольствия и обмундирования имперской армии. Побывал Трансильвании, где заметил производство работ по инженерному укреплению и организации обороны мостов через реки и речушки. Все железнодорожные мосты уже взяты под плотную охрану войсками.

Подробную карту с нанесенными местами расположения выявленных войск и складов, с подробным описанием направил Крестному.

Всегда, по возвращении в арендованное жилье, фрау Тереза кормила меня вкусными обедами. Надо сказать, это у нее получалось замечательно. Я, как жилец, ее полностью устраивал. Нешумный, ненадоедливый, по несколько недель и даже месяцев не бываю дома. Кстати, аренду жилья я продлил еще на два года, внеся деньги за весь период, и выдал фрау Терезе финансы на свое кормление.

Когда оставался один у себя в комнате, сразу наваливалась тоска по детям. Пока бегаешь и занимаешься делом, еще нормально, но стоит только отойти от дел, все, хоть волком вой, хочется увидеть деток. Я уже сообщал об этой проблеме Крестному, но пока одобрения на встречу не получил. Так и дети вырастут, а их отец этого не увидит. В очередной раз мысленно поругал себя за расслабленность, и приказал сконцентрировать внимание на работе. Провел ставшую уже традиционной физкультурную разминку, поприседал с креслом на вытянутых руках, выполнил подряд десяток особо сложных ухваток для рук и ног. Поработал с ножом. Старался поддерживать свое тело в хорошем состоянии. Физическая нагрузка всегда воздействовала на мою психику положительно и успокаивающе. Вот со стрельбой проблемы. Негде стрелять, а бегать по Вене в поисках доступного тира опасно, можно привлечь к себе внимание.

Утром, позавтракав, отправился в контору компании, нужно было пересмотреть перечень материалов для заводов Круппа - Ульрих спихнул мне эти вопросы.

С ехидной улыбкой на скучном лице, секретарь Леманна вручил мне небольшой белый конверт, отметив,

Закладка:

Вскрыв конверт, прочел послание: «Жду сегодня в семь вечера. Франческа». Зачем я понадобился фрау Колетти? Работа с Аргентиной налажена, грузы оттуда поступают регулярно, реализуем их здесь быстро, деньги распределяются справедливо. Правда, скоро истечет год пребывания Аньезе Росси в асьенде моего дяди. От Франца мне передали несколько писем, он очень доволен сотрудничеством и прибылью. Мне он передал десять тысяч североамериканских долларов, указав, что это маленькая премия за мои труды, а остальное обещал положить на счет в банке. Да, я использую клиентуру Колетти в Австрии, но не наглею, и не нарушаю никакие договоренности. Приглашение выглядит более чем странным. Но делать нечего, фрау Колетти нужно уважить, она нам полезна. Посоветоваться с Гертом и фрау Гертрудой в настоящий момент не мог, они только через пару дней вернуться в Вену из Баден-Бадена, где официально поправляли здоровье, а на самом деле встречались со своим резидентом.

Надо заметить: это очень сложное и серьезное мероприятие при кажущейся обывателю простоте. Маршрут движения к конспиративной квартире на встречу с резидентом, роль которой может выполнять и не только квартира в жилом доме, но и, к примеру, букинистический магазинчик или трактирчик, заранее изучен, подробно расписан в справке о способах связи другими нелегалами или разведчиками посольской ризидентуры. Этот маршрут проверен и утвержден руководством. В нем имеется множество оговорок на всякие непредсказуемые случаи, которые все же всегда стараются предусмотреть, с описанием запасных вариантов действий, зачастую с проставлением различных меток в различных местах и тому подобное. Не сомневаюсь, что для четы Леманнов эта встреча не была приятным путешествием на курорт. Они несколько часов проверялись, двигаясь строго по утвержденному маршруту.

Фрау Гертруда несколько раз осуществляла контрнаблюдение за передвижением своего мужа на некоторых участках хитро составленного маршрута, и, обладая прекрасной и дополнительно натренированной памятью на лица, фиксировала все повторяющиеся средства передвижения или повторяющихся прохожих, следовавших за гером Леманном.

Маршрут позволял не оглядываться по сторонам в поиске филеров, а обращать внимание на окружающую обстановку, использую естественные повороты улиц, переулков, проходных дворов – так называемых «игольных ушек» и подобное. То есть внешне это выглядело естественно и не бросалось в глаза. Тем не менее мои коллеги были внутренне напряжены и испытывали большое психологическое напряжение и постоянный дискомфорт.

Передавая мне свой практический опыт работы в особых условиях, которым я был впечатлен чрезмерно, гер Леманн любил говаривать: «Ареста не боятся только глупцы, умные же люди его не боятся, но опасаются, соблюдая все требования конспирации». Еще бы, ведь операции по связи являются очень опасными в плане возможных последствий.

По результатам прохождения маршрута, не получив запрета на встречу каким-либо из ранее оговоренных способов, супруги Леманн принимают решение о заходе на конспиративную квартиру. Выполняют они определенные условия и после встречи с резидентом, которые происходят крайне редко, в исключительных случаях. Наиболее приемлемым является безличный способ связи, в том числе и посредством использования тайников.

В голове у разведчиков постоянно, ежечасно и ежесекундно, хранится огромный объем информации, касающийся в том числе и условий встреч с агентурой, безусловное выполнение которых является залогом безопасной работы, особенно нелегалов, которые не имеют дипломатического иммунитета. А я, пока мои напарники строго следуют способам связи, абсолютно не ощущая всех прелестей курортного города, тороплюсь к прекрасной итальянке и с тревогой ломаю голову о причине этого визита. Нас окружают красивые женщины и прекрасные города, чего в полной мере ощутить нам не дано – такова уж судьба. Что ж, назвался груздем – полезай в кузовок!!!

Очнувшись от этих нагрянувших мыслей, я осознал, что часть пути провел без наблюдения за обстановкой, нарушив все, о чем только что думал. «Недопустимо, - подумал я и выругал себя последними словами. - Вот так вот незаметно и оказываются в кутузке». А вот скоро и нужный особняк.

Выйдя из экипажа за квартал до дома фрау Колетти, одернул полы пиджака, достал букет роз, а также небольшую корзинку с фруктами и бутылкой дорогого венгерского вина «Пешт». Неспешной походкой, вновь периодически проверяясь на предмет наблюдения, направился в сторону дома Франчески. На полпути зашел в кондитерскую лавку. Внимательно осмотрел предложенные сорта конфет, а заодно и всех покупателей и посетителей, вошедших в лавку после меня.

Зашла только молодая дама с девочкой трех-четырех лет, от нее опасность не исходила, а значит, я излишне проявляю предосторожность. Хотя нет, конспирации много не бывает, главное, не терять голову и не ударяться в крайности. Пусть опасение кажется излишним, но не хочется прозевать опасность. Очень трудно избавиться от беззаботного, как в прежней беззаботной жизни, перемещению по городу. Ого, вот так раз – прежнюю жизнь стал считать беззаботной… Однако, забавно! Интересные коленца откалывает мое «Я». В итоге, купив фунт шоколадных конфет «Замок», продолжил свой дальнейший путь, не ослабляя бдительности.

Фрау Колетти встретила меня лично, приняв от меня цветы и подарки, провела в гостиную, где был накрыт ужин на двоих.

- Не вертите головой Генрих, прислуги в доме нет, - сказала Франческа, - я специально ее отправила, чтобы нашей беседе никто не мешал.

- Мы будем только беседовать или еще и кушать? Я специально не ужинал, зная, что вы меня обязательно усадите за стол.

- Я стала настолько предсказуемая? Не беспокойтесь, без ужина вас никто не оставит. Все уже на столе, а кофе я сварю сама.

Отбивная из телятины, поджаренные колбаски, покрытая румяной корочкой курица, свежие красные помидоры, просто бросались в глаза, вызвав у меня обыкновенное непроизвольное урчание в животе. Раздолье для гурмана. Поухаживал за фрау Колетти, наполнил ее бокал итальянским белым вином «Дольче вита». Второго приглашения к ужину мне не надо. Уселся на свой стул, стал насыщаться. Да, повар Франчески постарался, все вкусно.

Фрау Колетти кушала мало, клевала как птичка, так, для виду поковыряла вилкой отбивную, пригубила бокал с вином. Определенно с Франческой что-то не так, она какая-то задумчивая. Вот, скажите, зачем за ужином загружать голову посторонними мыслями? Отвечу, так устроен человек, чтобы думать. Эти мысли отбили у меня аппетит, хотя глаза съели бы еще куриную ножку. От беспокойной головы может стать в желудке пусто. У меня, слава Богу, не совсем пусто.

- Фрау Колетти, вы совсем не притронулись к ужину, - пытался привлечь к

Закладка:

- Нет-нет, все хорошо, - встрепенулась Франческа, - я сейчас сварю кофе, у меня есть к нему вкусные свежие булочки.

Съев три булочки, запив чашкой кофе, уставился вопросительным взглядом на фрау Колетти.

- Вижу, что не терпится вам, Генрих, узнать причину приглашения, - ставя чашку на стол, сказала фрау Колетти. – Хочу вам рассказать о своей семье. Не думайте, что на старости лет Франческа Колетти превращается в умалишенную особу. Я в здравом уме и твердой памяти.

Торговому дому Колетти без малого четыреста лет. Он был знаменит в Милане тогда, многие столетия назад, и не менее знаменит сейчас. Не стану вас утомлять перечислением всех колен и поколений, расскажу легенду, ей чуть более ста лет.

Во второй половине XVIII века молодая девушка Беатриче отбила у своей близкой подруги возлюбленного Луиджи Колетти - такое иногда бывает. Подруга оказалась на удивление мстительной, пошла к местной ведьме, и та прокляла семью Колетти до седьмого колена, но не на смерть, а на рождение мальчиков. Правда это, или вымысел, сказать трудно, но некое подтверждение проклятия есть. У Луиджи и Беатриче Колетти родилась девочка Лючия. Как ни старались потом супруги зачать еще ребенка, все попытки были безуспешными. Родители души не чаяли в единственном ребенке. Наняли ей лучших учителей. Местный художник обнаружил у Лючии способности к живописи. Еще в раннем возрасте Лючия писала неплохие портреты родителей и знакомых. Иногда изображала животных, в основном котов и собак.

Когда девушка подросла, родители выдали ее замуж по любви. Но этот брак счастья Лючии не принес, муж оказался содомитом. Когда французы напали на север Италии, и приближались к Милану, муж Лючии сбежал, оставив бедняжку одну. Спустя некоторое время русско-австрийские войска под предводительством полководца Суворова освободили Милан. Лючия случайно встретила молодого русского офицера Стефана и полюбила его с первого взгляда. Да, Генрих, мы, женщины, бываем непредсказуемыми и такими впечатлительными. Любили они друг друга всего одну единственную ночь, наутро офицер отбыл с войском дальше. На прощание, своему возлюбленному Лючия подарила золотой медальон с изумрудами. В положенный срок у Лючии родилась девочка, получившая имя Стефания, женское имя в честь отца. Второй раз Стефан побывал в Милане некоторое время спустя. Он буквально вырвал Лючию с дочерью из лап голодной смерти, на которую их обрек внезапно вернувшийся муж. Устроивший в доме Лючии, на ее же деньги содомский притон.

Пробыв с Лючией несколько дней, Стефан вновь ушел воевать. Больше они не виделись ни разу. Много лет прошло, сменились поколения, но от проклятия семья, похоже, не избавилась, у нас продолжают рождаться одни девочки. У меня есть взрослая дочь и внучка подрастает. Торговый дом Колетти на наших плечах. Моя дочь Эстер с внучкой Агатой продолжает жить на нашей вилле в Милане, а я обосновалась здесь - в Вене.

- Интересная легенда. А зачем вы мне ее рассказали?

- А затем, Генрих, чтобы вы, прослушав ее, взглянули на эти вещи.

Фрау Колетти положила передо мной фотокарточку и медальон с изумрудами.

Этого я не ожидал. На фотокарточке был портрет моего предка – Головко Степана Ивановича в мундире поручика русской армии. Почти такой же портрет висит в моем родовом гнезде, только Головко там написан капитаном в егерском мундире. Медальон с изумрудами, точь в точь, как у моей мамы. Получается, два одинаковых медальона, находящиеся в разных местах, могут быть изготовлены руками только одного мастера. Ситуация, однако, надо попытаться как-то вывернуться. Где я наследил? Неужели Колетти используют австрийские контрразведчики, что-то насобирав на меня? А я, получается, проморгал очевидное - прав был гер Леманн, настраивая меня на разумную бдительность. Господи, так проколоться! Провели на мякине… Стоп! Или фрау Колетти ведет какую-то свою собственную игру? Стоишь ты, Станислав Владимирович, на грани провала.

- Можете ничего мне не говорить, Генрих, ваши глаза уже все сказали, - положила мне на плечо руку Франческа. – Однозначно, вам знакомы эти предметы.

- Вы хотите сказать, что изображенный на портрете русский офицер доводится вам родственником? – хриплым голосом, с трудом что-либо соображая и лихорадочно размышляя о путях выхода из критической ситуации, произнес я.

- И не только мне, но и вам. Ваше сходство со Стефаном поразительное, вы впитали все черты его лица. Медальон вам также знаком, не думайте отпираться. Я когда вас первый раз увидела, была поражена. Рядом со мной находился живой человек с портрета в моем доме. С толку меня сбивал ваш фрак. Я написала Эстер, и она сделала фотокарточку с интересующего меня портрета, а медальон всегда при мне.

- Позвольте, но как портрет у вас появился? Вы же сказали, что Лючия и Стефан пробыли вместе мало времени, а чтобы написать портрет позировать надо не один день.

- Согласна, не один. Но если верить легенде, Лючия написала портрет по памяти, видно сильно она любила этого офицера. Поэтому я делаю заключение, что мы с вами Генрих - родственники, у нас общий предок.

- Интересная гипотеза. Мало ли в Европе похожих между собой людей? Сколько войн было! Люди уходили из одних мест, селились в других. Народы и племена неоднократно перемешались. Природа, знаете ли, такие фортели выкидывать может. Я склонен полагать, что сейчас имеет место быть именно такой странный и необъяснимый случай. Мистика какая-то, да и только! А мысли о том, что возлюбленным Лючии мог быть офицер - австриец или немец вы не допускаете?

- Я застала свою бабушку Стефанию живой, у нее сохранилось в памяти лицо высокого и красивого русского генерала. Она видела его всего один раз, но запомнила этот образ на всю жизнь, ведь тогда она впервые узнала, кто ее настоящий отец. По словам моей бабушки, было изготовлено два одинаковых медальона с изумрудами. Один остался у Лючии, а второй она подарила своему возлюбленному Стефану – русскому офицеру.

- На портрете, по вашим словам, изображен русский поручик, а бабушка говорила о генерале.

- Стефания встретила отца в возрасте двенадцати лет. Детская память способна запомнить даже самые мелкие детали. Если бабушка сказала, что их дом посещал русский генерал, значит, так и было.

- Мне, конечно, лестно, что вы меня причисляете к своим родственникам, и я буду гордиться этим родством. Но как вы объясните мое родство с этим офицером? Мои родители и я длительное время прожили в Африке, я там родился и жил. Там же чуть не расстался

Закладка:

- Именно сей факт несколько меня смущает, и я обязательно докопаюсь до истины.

- У меня есть предложение. Ваша легенда произвела на меня неизгладимое впечатление и вызвала некоторое душевное смятение. Мне надо время, чтобы все переосмыслить и понять. Поверьте, я не собираюсь отказываться от предполагаемых родственных связей между нашими семьями, но я должен разобраться. Все так неожиданно.

- Я вас не тороплю. Знайте, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

Распрощавшись с Франческой, пошел к себе домой, предаваясь в пути размышлениям. Выбила меня из колеи беседа с фрау Колетти, лишила душевного равновесия, и посоветоваться не с кем. То, что я нахожусь на грани провала понятно. А,может, не все так печально?. Надо просто подождать, все рассосётся само собой. Пошлю Колетти с родственными чувствами подальше с улыбкой, но дружить с ней не перестану. Или упасть даме на грудь, рыдая, и благодарить Господа о приобретении родственников? Я же по легенде полный сирота. От мельтешения мыслей голова побаливать начала. Может, прийти домой и хорошенько пройтись по коньячку!? Правда, в одиночку пить никогда не приходилось, и противоестественно так вот напиваться. И тут мне в голову прилетела интересная, и, наверное, спасительная мысль. Этой мыслью было посещение заведения Марыси Яблонской. Пусть не очень этично будет выглядеть мой вояж, но, как мне показалось, именно таким путем я смогу привести себя в норму. Спустя полчаса, я переступил порог заведения фрау Яблонской.

- О-о-о, кого я вижу!? – с улыбкой направилась мне навстречу Марыся. – Прошу вас пройти в мой кабинет, - прошептала мне на ухо фрау Марыся, и повела туда, взяв под руку.

Толком и осмотреться не успел, оказался в роскошном кабинете хозяйки заведения. С моего последнего, подчеркиваю, делового визита, кабинет почти не изменился, добавился только диван, покрытый белой кожей.

- Не часто вы нас жалуете своим вниманием, Генрих, - капризно надув губы сказала Яблонская. – вот и Леманн ни разу не заглянул ко мне на огонек.

- Гер Леманн много времени отдает работе в компании, и жена у него есть.

- Ай, бросьте Генрих. У меня бывают и министры, и финансисты, и лица монарших кровей, а о всяких там генералах и полковниках и говорить не приходится. И заметьте, все имеют жен, а кое-кто и содержанок, однако не забывают дорогу в мое заведение. Потому-что только у меня можно получить все удовольствия сразу. Вы, надеюсь, тоже хотите попробовать?

- Хочется расслабиться, отрешиться от проблем.

- Тогда могу предложить вам, Генрих, удобное и уединенное место. Есть у меня небольшой флигель, стоящий несколько в стороне от основного здания. Смею вас заверить, вам будет комфортно. Бассейн с теплой водой, шикарные апартаменты с громадной кроватью. Самые свежие завтраки и обеды, если пожелаете. Никто мешать не станет. Обычно у меня там останавливаются очень влиятельные люди, которые не хотят афишировать своего присутствия. Один раз в месяц, на два-три дня, флигель арендует какой-то высокий военный чин из Берлина. Он обычно приглашает к себе моего мальчика Йошку.

- Мальчика?

- Да, мальчика. У каждого человека, Генрих, свои вкусы и предпочтения. Вам нравятся женщины, а военному - мальчики. Я не лезу к своим клиентам с вопросами, просто стараюсь удовлетворить их запросы и получить денежки. Кстати, военный платит щедро не только Йошке, но и за аренду флигеля не скупится. Заказывает дорогие блюда и напитки из моего ресторанчика, себя и мальчика кормит. Поскольку, я так поняла, вас мальчики не интересуют, тогда пришлю свеженькую девочку Ядвигу. Она у меня всего полгода. Опыта, конечно, еще мало, но она очень старательная. Умеет делать массаж.

- Хорошо, присылайте.

Яблонская позвала свою помощницу, в сопровождении которой я проследовал во флигель.

Не обманула меня фрау Марыся. Флигель был действительно шикарен и удобен. Большая комната обставлена добротной мебелью. Стены оклеены дорогими обоями. Пол устилал огромный ковер. По моему мнению, он немного не вписывался в интерьер комнаты, был усыпан большими красными маками. Здесь бы подошли более спокойные тона. Имелась ванная комната с унитазом и душем. Наибольшее впечатление на меня произвел бассейн, выполненный в античном стиле. Все стены, пол помещения и сам бассейн выложены белым мрамором. По периметру установлены невысокие мраморные скульптуры, среди которых я опознал только Зевса. Широкие деревянные лежаки предназначались для отдыха после купания в теплой воде.

Недолго думая, я снял с себя всю одежду, передал ее помощнице Яблонской и приказал нательное белье постирать, а костюм почистить. Спустившись по ступенькам, погрузился в теплую воду бассейна. Я по-настоящему блаженствовал. Казалось, постепенно уходит из тела усталость, а из головы - беспокойные мысли, от удовольствия закрыл глаза. Пребывая в неге, не заметил, когда ко мне присоединилась молодая девушка. Почувствовал колебания воды и все. Фрау Марыся не соврала, Ядвига оказалась симпатичной. Милое личико обрамляли темно русые волосы, серые глаза вопросительно смотрели на меня. Всю девушку рассмотреть я не мог, ведь она погрузилась в воду по подбородок. А куда спешить? У меня впереди два дня, еще налюбуюсь ее фигурой.

- Называйте меня Яся, - сказала по-немецки девушка с сильным акцентом, - я помогу вам совершить омовение и сделаю массаж.

- Ты где-то училась его делать?

- Меня научил отец, он циркачам делал, когда они выступали у нас в городе. Говорил, может мне пригодиться в жизни. Вот это умение мне и пригодилось.

Яся подвела меня к краю бассейна, и, усадив на ступеньки, занялась мытьем головы, смазав волосы каким-то жидким раствором, пахнущим розой. Отмыв волосы, занялась остальными частями тела. Заметил, что Яся не испытывает никакого смущения, касаясь моего тела - наверное, привыкла. Затем я по требованию девушки перебрался на лежак. Яся обильно смазала меня маслом с запахом мяты, и начала нежно массировать, начав с шеи и заканчивая ступнями ног. Оценить мастерство Яси я не мог, не приходилось ранее получать такой вид услуги. Перевернув меня на спину, девушка продолжила свое занятие. А мне было не по себе. Молодой организм на присутствие обнаженной девушки и на массаж отреагировал соответственно. Масло, мыло и мочалки остались в помещении бассейна, а мы с Ясей оказались на шикарной кровати, где провели без перерыва две любовные схватки.

Потом мы снова плескались в бассейне, а затем подкреплялись вкусным вином с яблоками и апельсинами. Что сказать о прелестнице? Милая, с хорошей фигурой. Правда, грудь маленькая, но упругая. В любовных утехах не искушена. Наверное,

Закладка:

- Как ты вообще попала к фрау Марысе? – поинтересовался я в минуты отдыха после очередного постельного сражения.

- Фрау Марыся доводится мне дальней родственницей. Наш городок Сладица, очень маленький, находится на юго-западе польских земель, входящих в состав Австро-Венгерской империи. Приличную работу найти тяжело. В семье нас семеро детей, все мальчики, одна я девушка. Мне наступило время замуж выходить, а приданого нет. Не могут родители собрать нужную сумму, надо малышей кормить и одевать. Один отец трудится. Вот я и решилась, не сидеть у родных на шее, а поехать к тетке Марысе в поисках работы.

- Нашла?

- Да хоть такая, - девушка опустила голову. - Полагаю, за год накоплю нужную сумму и уеду отсюда.

- Пока будешь копить, растеряешь свежесть и молодость.

- Марыся меня оберегает, не отдает пьяным и старым, если честно, мне иногда страшно становится.

- А мужу как объяснишь потерю целомудрия?

- О-о, для обмана мужчины есть несколько способов, но я вам о них рассказывать не буду.

- С другими девчонками ладишь?

- У нас все хорошие и добрые. Мы все оказались у тети Марыси разными путями. Никто на жизнь не жалуется, даже Йошка всем доволен.

- Йошка с вами постоянно находится?

- А куда он пойдет? Дома у него нет и родных тоже. Мы за ним присматриваем. Одежду ему стираем. В лавках помогаем подобрать что-то красивое. Он у нас единственный мальчик, но больше похож на девчонку. Любит болтать, у него от нас секретов нет. Не так давно он рассказывал о своем друге из Германии. По словам Йошки, его друг Густав - военный, из какого-то высокого штаба в Берлине. Очень хороший и ласковый человек. Дарит ему дорогие подарки, вкусно кормит. Йошка обмолвился, что Густав намерен увезти его с собой в Берлин, поговорив с фрау Марысей. Только, мне кажется, Марыся без хороших отступных Йошку не отдаст - ей выгодно, чтобы немец бывал у нее в заведении, доход с него получает солидный.

Конечно, забота о своем теле не последнее дело, но и о работе забывать не следует. Мысль о необходимости получения важных сведений непосредственно из вражеских штабов не давала мне покоя все время нахождения за границей, особенно после тактичной беседы с гером Леманном - ведь меня серьезно готовили для приобретения источников оперативной информации. Посетила она меня и после слов девушки о госте из Берлина. И не просто посетила, а заставила мое сердце разволноваться и стучать в ускоренном режиме, затрепыхаться, как птица в руках птицелова. Да пусть же так затрепещет в моих руках этот германский штабист. Это не просто случай, это закономерный результат моей планомерной и упорной работы по приобретению нужных связей. Эта подготовительная работа не могла не «выстрелить». Главное, чтобы этот выстрел поразил немца, а не меня. Ведь в нашей работе очень много подводных камней и коварства противника и его разведки-контрразведки. Там тоже не лаптем щи хлебают. Нельзя допустить глупейшую и очень распространенную у всех людей ошибку в недооценке своего противника. Но я – не все люди, я – офицер генштаба России, на подготовку которого держава затратила огромные средства. И я не имею права на ошибку. Я разобьюсь в лепешку, но шанс использую на все сто процентов. Такой шанс упускать нельзя ни в коем случае. Вот это – то самое мгновение, когда каким-то десятым чувством вдруг понимаешь – в руках отличный шанс стать настоящим разведчиком в стане врага, приобрести себе хорошего агента. Да, до вербовки еще ой как далеко, но, даже не имея практического опыта в подобных делах, понимаю, что дело только во времени. Он - мой, только бы не сглазить!

Теперь я отодвинул мысли о плотских удовольствиях на задний план и процесс обучения Яси премудростям ублажения мужчин вел и процесс изучения кандидата на вербовку старался вести параллельно или чередуя приятный процесс с полезным - ненавязчивым опросом, старался узнать больше о немце Густаве. Не скажу, что это мне давалось легко, но такова наша судьба! Как ни покажется это смешным или нереальным – тем не менее так происходит, а бедный Густав даже не подозревает о петле, все сильнее затягивающейся на шее его судьбы. И этим процессом руковожу я. Что же делать – кто-то в жизни охотник, кто-то жертва. Цели, правда, в подобных ситуациях бывают разные. Но наша цель – правая! Поэтому, исподволь подвожу девушку к интересующей меня теме, невинными вопросами, на первый взгляд не имеющими отношения к немцу, стараюсь вызвать у нее ассоциации, связанные с изучаемым. Вовсю использую ее врожденную любовь к хвастовству знаниями женских секретов их замкнутого бордельного мирка, а также такое древнее чувство как скука, ведь все ее подруги остались дома, а здесь не очень-то и подружишь, хоть и мадам – твоя родственница. Или наоборот – из-за этого. Вобщем, по ситуации использую весь арсенал методов получения информации об интересующем лице, естественно, мотивируя этот интерес понятными ей вещами и обязательно в числе нескольких других посетителей. Уверен, Яся не поняла, кем я интересуюсь и что я вообще кем-то интересуюсь, а не коротаю время в непринужденной легкой беседе между…Сами понимаете, чем. Но это, разумеется, тоже в оперативных целях зашифровки истиной личности объекта заинтересованности. Вот так вот все переплетается в моей новой жизни. Честно скажу – это очень нелегко, поэтому по возможности стараюсь подходить к некоторым вещам с юмором. По крайней мере к описанию этих событий, но не к реальному участию в них. Тут шуток быть не может.

Девушка подробно описала внешность немца, манеру одеваться. Отметила, что Густав приезжает регулярно к фрау Марысе в первых числах каждого месяца. Никогда не скандалит, старается не попадаться на глаза другим посетителям заведения. Яся думает, что Густав скрывает от всех свое пристрастие к мальчикам.

Так-так, немецкий офицер, сидящий в высоком штабе Берлина, к тому же тайный поклонник содомской любви для меня очень интересен. Вот, казалось бы, пришел в бордель развлекаться с миленькой барышней, а получил интересную информацию.

Силы человеческие имеют предел. Так и с Ясей случилось. После очередной приятной борьбы обессиленная девушка просто уснула.

У меня в голове созрел предварительный план по работе с немцем. Решил, пока есть время - более детально изучить флигель (может в дальнейшем пригодиться). Заглянул во все уголки флигеля. Нашел очень удобный чулан, в котором

Закладка:

Последующие сутки, проведенные в обществе Яси, я потратил с пользой. Занятия любовью способствовали снятию напряжения в организме и прояснению головы. Вдобавок я получил информацию о графике работы заведения фрау Марыси, о лицах, занимающихся обслуживанием посетителей флигеля. По словам Яси, немец Густав очень любит плескаться в теплом бассейне в компании своего молодого друга, и этим мне нужно воспользоваться.

Покинув вечером гостеприимный дом похоти и разврата, я провел его обследование снаружи. К окну чулана я смогу перебраться через сад соседнего участка, надо постараться не оставить следов.

Глава 31

«…в Англии однажды девушка небрежно сказала, что ночью слышала мое бормотание во сне. Я вспомнил купринского капитана Рыбникова и заставил товарищей прослушать мой бред после того, как надышусь наркозного эфира. Надышался и сдал экзамен: заговорил по-английски»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

По возвращении супругов Леманн в Вену, я нанес им визит. Герт был в приподнятом настроении, встретился с резидентом и немного отдохнул.

О характере полученной информации мой наставник мне ничего не говорил. А если промолчал, то значит, новых поручений для меня нет. То есть прежний наш разговор со всеми его требованиями остается в силе.

Фрау Гертруда также положительно отозвалась о посещении Баден-Бадена, отметила, что для поправки здоровья это наилучшее место в Европе. Единственно, что не понравилось супругам, это большой наплыв отдыхающих. Между произнесенных ею слов я услышал истинный смысл фразы: очень удобно в этом городе, прикрываясь необходимостью отдыха и проведения оздоровительных процедур, затерявшись среди многочисленных гостей курорта, выполнить все запланированные мероприятия по передаче большого объема добытой информации и на встрече с резидентом получить новые указания, которые меня конкретно не касаются. А задавать вопросы в подобных ситуациях в миру – признак дурного тона, а в разведке – непрофессионально и в некоторых случаях даже подозрительно и чревато последствиями.

В свою очередь я подробно рассказал о своей встрече с фрау Колетти, не умолчал о наличии медальона с изумрудами, который идентичен ювелирному изделию, имеющемуся у моей мамы.

- В непростую ситуацию вы попали, Генрих, а с вами, очевидно, и вся наша группа - констатировал Леманн. – Франческа - дама с головой, умеет просчитывать своего партнера и предугадывать возможную выгоду. Только какую выгоду она хочет получить, признавая вас родственником?

- Не знаю.

- А ваше сходство с русским офицером, и вообще вся эта легенда с вами и вашей семьей как-то связана?

- Мне сложно об этом судить, не имея достаточно информации. Мне никто и никогда не говорил, что у нас имеются родственники в Италии. Что касается сходства, то я думаю, фрау Франческа выдает желаемое за действительное. Все молодые люди моего возраста носят усы, одеваются согласно моде, ведут себя в приличном обществе достойно. Ничем я из общей массы не выделяюсь.

- Вы, Генрих, выделяетесь статью, - заметила фрау Гертруда. – Каждая нормальная женщина мечтает родить живого и здорового ребенка. Вы для этой роли подходите, как никто иной.

- Если следовать логике фрау Франчески, мы с ней родственники. Браки между близкими людьми нежелательны, тем более дочь Франчески уже замужем, есть внучка. Очень надеюсь, Франческа не рассматривает себя в качестве моего партнера по утехам.

- Вы, конечно же, шутник, Генрих. Может быть Франческа и хочет использовать вас в качестве отца наследника торгового дома мужского пола, - улыбнулся Герт. - Думает, что за сотню лет в крови рода Колетти намешано столько посторонней крови, что ваша капля не приведет к фатальным последствиям, вступи вы в отношения с ее дочерью. Мне нравится ваше хладнокровие и отсутствие паники, но мы должны в этой серьезной ситуации рассмотреть всевозможные версии и принять верное решение. Шутки – в сторону.

- Хорошо, эту версию мы рассмотрели. А если предположить, что фрау Колетти сотрудничает с Разведывательным бюро Генерального штаба австро-венгерской армии или с контрразведкой Австро-Венгрии. Допустим, контрразведчики Австро-Венгрии каким-то образом получили на вас, гер Леманн, компрометирующую информацию. Можно допустить подобную ситуацию и в отношении меня, почему нет? Используя фрау Колетти, они пытаются подобраться к вам или ко мне ближе, выявить связи, определить направления деятельности. Франческа, полагаясь на мнимое со мной родство, получает в вашем окружении надежного источника информации. Родственник, по ее мнению, не будет обманывать тетушку. В перспективе меня тоже можно подвести к интересующим контрразведку людям.

Я, гер Леманн, хочу особо отметить тот факт, что на предъявленной мне фрау Колетти фотографии портрета я сразу и без колебаний опознал своего предка, портрет которого, но в иной военной форме, имеется в усадьбе моих родителей. Опять же, случайное совпадение с медальонами редкой по красоте работы, до самых мелких деталей, - маловероятно. Получается - уже два совпадения. Здесь и одного многовато. Я бы сказал, что это было слишком большим совпадением, чтобы быть таковым. Если вспомнить ваши наставления о необходимости всегда исходить из худшего сценария развития ситуации, то вывод однозначен – возникла реальная угроза провала, моя легенда может развалиться, как старая телега, упавшая в пропасть. Она трещит по всем швам. Но при ее разработке Крестный подобного поворота событий предусмотреть никак не мог. Чья-либо вина не просматривается. Я очень опасаюсь, что у всей нашей, руководимой вами, группы возникли серьезные проблемы. Признаюсь, я, видимо, оказался плохим актером - Франческа заявила о том, что по выражению моего лица все прочитала и это, по всей видимости, не было блефом с ее стороны. Она застала меня врасплох, хотя я и настраивался перед встречей с ней на любые неожиданные повороты в наших отношениях, сделал ошибочные выводы, акцентировал свое внимание на анализе других признаков, которые мы уже обсудили. Такое предусмотреть не смог бы никто. Но, боюсь, мое лицо выражало совсем не то, чему меня учили.

Закладка:

- Мне понятен ход ваших мыслей Генрих, - задумчиво произнес Леманн, – и я полностью согласен с вашими опасениями. Конечно, мы предпримем необходимые меры предосторожности. Береженого Бог бережет, осторожному в своих решениях и поступках человеку легче избежать опасностей и неоправданных рисков. В данной ситуации мы не можем рисковать. Но вы упускаете одну деталь, вернее вы о ней не знаете. Франческа на дух не переносит разведчиков и агентов, а также полицейских чинов любого ранга. Три года назад в ее торговый дом австрийская контрразведка попыталась внедрить своего человека. Итальянка непонятным образом его выявила, и несостоявшийся шпион исчез. Нет, он никуда не уезжал из Вены, он в буквальном смысле исчез. Один из моих агентов предполагал, что Колетти лично отправила его на небеса, так как очень хорошо умеет обращаться с короткоклинковым оружием. По слухам, у нее имеется целая коллекция стилетов, предшественниками которых были так называемые «кинжалы милосердия». Кстати, при удобном случае, под благовидным предлогом, было бы неплохо подтвердить эту информацию.

- Вот это тетушка!

- По моей информации Франческа в молодости состояла в «Крайне левой партии». Это, по сути, было сборище радикально настроенных лиц и республиканцев. Позже к ним примкнули социалисты. Партия проводила митинги и демонстрации, требуя отделения церкви от государства, развития местного самоуправления, создания независимых судов и многое другое. Было в партии боевое крыло, которое занималось давлением на существующую власть и устранением неугодных чиновников. Наша уважаемая фрау Франческа являлась активным членом этого крыла. Похоже, там она получила неплохие навыки в лишении людей жизни. Одним словом, тетушка у вас не подарок.

- Тогда я бы предложил развить с ней контакт. А что? Хочет иметь родственника, буду я ей племянником. Не устранять же ее, в самом деле, она нам полезна, хотя, признаюсь, поначалу я помышлял именно об этом. Но чем черт не шутит, может еще, и завербую Франческу.

- Все это в перспективе. Надо еще с первой вербовкой разобраться, по вашему немцу имеется множество вопросов. А сейчас я вам рекомендую сесть и написать обстоятельное сообщение своему Крестному. Изложите все подробно, не забудьте указать ваши версии. Полагаю, получив ваше сообщение, Крестный захочет поговорить с вами лично. Готовьтесь, не больше месяца в вашем распоряжении. Да, приложите к посланию свой отчет о посещении предприятий гера Круппа, вы собрали интересную информацию о развертывании производства деталей для артиллерийских систем.

Пришлось попотеть, пока изготовил нормальные симпатические чернила на основе пищевой лимонной кислоты. Спасибо, в Фоминово обучили хорошо. Два дня в своем доме писал. Намучился изрядно и бумаги качественной извел много, не говоря о зубочистках. После написания, я каждый лист с тайнописью обрабатывал паром, а затем помещал в толстые книги на сутки для просушки. Если не было изъянов, поверх тайнописи наносил безобидный текст. В качестве прикрытия использовал произведение Дюма «Три мушкетера», среди которого затерялось слово «лимон». Мой Крестный, ознакомившись с текстом, будет знать, каким способом нанесена тайнопись, и сможет проявить содержание листов.

Отправив послание Крестному, начал подготовку к работе с немецким офицером. У меня был отличный фотографический аппарат «Кодак» модель 1902 года. Приобрел его еще год назад. Правда, усовершенствовал его - в Германии умельцы установили на аппарат отличный объектив. Фотокарточки теперь получались очень четкими, можно было рассмотреть все детали одежды и особые приметы на лицах, если таковые имелись.

Поколесил по аптекам Вены, приобрел все ингредиенты для изготовления снотворного. В одной аптеке все, без исключения составные части препарата покупать поостерегся, чтобы не вызвать лишнего интереса. Также купил несколько шприцов, для введения препарата, снимающего действие снотворного средства.

Пару раз выезжал в ночное время к заведению фрау Марыси для более детального изучения подходов к интересующему меня флигелю, так сказать, проводил предварительную рекогносцировку местности будущей акции.

Все время подготовки думал, что я весь из себя такой знающий разведчик могу осуществить задуманное. Ни много ни мало завербую немецкого офицера, и так небрежно, между делом, с легкой улыбкой скромника преподнесу его своему руководству «на блюдечке», готового к плодотворной работе. Конечно, после соответствующего обучения, что, учитывая конспиративный характер наших будущих отношений, сделать быстро не получится по объективным причинам. Я не смогу написать письмо в штаб агента с просьбой временно его прикомандировать к нашей нелегальной резидентуре для прохождения курса обучения и получения практических навыков ведения разведывательной работы в пользу России. Хм…, интересно, а какова была бы реакция генштаба Германии на подобное письмо? Представить не смог, поэтому даже не засмеялся. Ну, хватит шутить. Кстати, эти шутки, как и все мысли, были строго на немецком языке. Я продолжал ломать себя, но никак не мог забыть себя того…российского… графа, успешного офицера – артиллериста, ветерана войны с Японией, у которого дети растут, почти не зная отца родного…Продолжал вживаться в роль, но получалось это с трудом, о чем свидетельствовали результаты памятного разговора с Франческой. Так, гнать эти мои любимые ностальгические мысли, мечту о воспитании маленького смышленого и шустрого сына, веселой и доброй дочери, гнать…Эх… тяжко вздохнул я.

В один из вечеров, сидя в своей комнате, анализировал ход подготовки. В принципе все готово. Одно мне не давало покоя - это одобрение моих действий со стороны наставника - гера Леманна, который являлся заместителем резидента и, говоря профессиональным языком, групповодом. А его одобрение должно быть закреплено самим руководителем российской военной разведки либо его заместителем. И одобрение моих руководителей я должен получить в виде письменной санкции на рапорте на вербовку иностранца, который готовится по указанию гера Леманна, после того как я испишу горы бумаги. И не просто испишу ради процесса, а ради пользы для дела, «положив» на бумагу всю добытую по кандидату информацию. И, учитывая секретный характер такой переписки, ведущийся с использованием симпатических чернил и прочих ухищрений, все справки об изучении кандидата на вербовку должны быть краткими и информативными.

За прошедшее время я набрался опыта, умел нормально общаться с людьми, вести их завуалированный опрос, располагать собеседников к себе, незаметно побуждать к выполнению моих поручений. Но у меня не было ни одной серьезной вербовки.

Закладка:

Иногда по заранее разработанному сценарию и даже с репетицией некоторых моментов, и с точностью до секунды. При каких-либо осложнениях вся документация будет изучаться на предмет, в том числе и выявления виновных, к которым применяются подчас самые суровые меры воздействия. Мне тоже иногда приходилось выполнять определенные действия к определенной дате и времени, причем при этом я не знал их истинной цели. Просто получал конкретные указания гера Леманна, подробно им инструктировался, выполнял и докладывал о выполнении задания в письменной форме, прекрасно понимая, что все мои отчеты подвергнутся тщательному анализу в Отечестве. Нельзя забывать, что вопросы надежности нелегалов, как и других категорий разведчиков, на первом месте.

Так что, выезжая по своим торговым делам - кроме них, как моего главного прикрытия истинной деятельности, не только занимаюсь визуальной и другого вида разведкой или как у нас сейчас в генштабе говорят: разведческой деятельностью, но и участвую, к примеру, в тайниковых операциях либо в операциях прикрытия своих коллег в других городах. Мы не знаем друг друга и, возможно, почти наверняка, нам не посчастливится вместе выпить рюмку водки, пожать друг другу руку. Каждый из нас понимает, что, помогая коллеге, вправе рассчитывать и на ответную помощь всей организации. Ведь все мы служим достижению одной цели. Правда, иногда ситуация складывается таким образом, что помощи ждать не приходится. Печально, но это так…

У Герта громадный опыт нелегальной работы и, наверное, не один десяток завербованных агентов, он сможет либо одобрить мои планы, либо подсказать мне путь наиболее эффективного решения данной проблемы. Откладывать на потом беседу не стал.

В очередное посещение дома супругов Леманнов, я предполагал подробно рассказать Герту о своем намерении осуществить вербовку германского офицера. Хотел излагать свой план в устной форме – зачем тратить время на непростую подготовку документа, если существует большая вероятность того, что мой непосредственный руководитель, гер Леманн, внесет в план кардинальные изменения. На этот счет имеется его устное указание. Поэтому содержание всех планируемых к подготовке документов сначала обговариваем устно, иногда в присутствии Гертруды. Обсуждать вопросы работы с конкретными негласными источниками она имеет право, если только сама принимает участие в его изучении. Я, Герт, Крестный, руководитель разведывательного подразделения и руководитель разведки со своим заместителем. Может быть еще один неизвестный мне нелегал. Все. Скорее всего больше никто о моих планах знать не будет. Конечно, если моего агента при необходимости, для улучшения условий работы с ним, к примеру, передадут на связь другому работнику – агента будет знать также и он, и его резидент с заместителем. Примерно так. Бывают всякие исключения, которые зависят от складывающейся оперативной обстановки.

Перед началом беседы Леманн с заложенным от простуды носом, чихая и кашляя, внимательно посмотрев на меня воспаленными, слезящимися глазами сказав жене, что нам надо неспеша посекретничать, попросил ее обеспечить нашу беседу ароматным кофе, который они купили в Баден-Бадене, и подать его в любимом кофейнике с чашками из мейсенского фарфора. При этом Герт проворчал, что, к сожалению, ни аромата напитка, ни его вкуса он не почувствует из-за простуды. Также мой наставник, учитывая свое состояние, с завистью вспомнил слова бывшего Министра иностранных дел и международного развития Франции Талейрана: «Кофе должен быть горячим как ад, черным как черт, чистым как ангел и сладким как любовь».

- Вот так оздоровились в Бадене, - грустно усмехнулся наставник, пару раз чихнул в шелковый голубой носовой платок с красиво вышитой черной шелковой же нитью монограммой в одном из его уголков – буквой «Г» готического шрифта.

- Зато мероприятие по контрнаблюдению, проведенное Гертрудой, завершилось, в том числе и покупкой хороших зерен бразильского кофе, совмещение полезного с приятным – залог успеха, - попытался пошутить мой наставник.

- Хорошо, хоть вы Генрих в полной мере сможете насладиться вкусным кофе.

. Кстати, Генрих, а вам известно, что Талейран был очень успешным агентом и состоял на связи непосредственно у самого императора Александра I? Он сообщал о состоянии французской армии, предоставлял информацию, способствующую укреплению российской финансовой системы, а также многие другие данные. К примеру, еще в декабре 1810 года Талейран в письменном сообщении уведомил своего куратора о подготовке Наполеона к нападению на Россию, и даже назвал конкретный срок – апрель 1812 года. И, как известно, французское войско атаковало нас в июне 1812 года! Правда, работал на нас сей высокопоставленный дипломат и умнейший человек не из-за любви к России, что являлось бы идеальной вербовочной основой, а за огромное денежное вознаграждение, что также является очень хорошим вариантом. Также он тешил свое самолюбие, оказывая влияние своей негласной работой на судьбы мира. Но при этом он не держал за пазухой нож или камень и не мечтал втайне напакостить, предать дезинформировать. Все помыслы его были направлены на получение и передачу императору России важных сведений с целью получения очередной кругленькой суммы. И, заканчивая рассказ об этом поучительном примере, поведаю, вам, Генрих, что у Бонапарта были подозрения относительно нашего агента, но без весомых доказательств. Наполеон, топая ногами и брызгая слюной, обвинял Талейрана в том, что он вор, мерзавец, бесчестный человек, не верящий в Бога, для которого нет ничего святого и который предал всех! Наполеон обозвал Талейрана грязью в шелковых чулках и пожалел, что еще не повесил его на Карусельной площади, но пообещал, что для этой процедуры у него есть достаточно времени. Однако, в итоге, гроза прошла стороной, и Талейран продолжал снабжать Россию секретной информацией.

Я с тревогой слушал эту интереснейшую историю. Я понял, что мне сегодня достанется на орехи. Правда, я не подозревал – почему? Ведь у меня же все готово для вербовки: и кандидат достойный, немецкий военный, и основа для вербовки вырисовывается, и компрометирующие

Закладка:

Мудрый учитель словно услышал эти неуважительные мысли, что даже слегка испугало молодого ученика, когда до него достиг смысл его следующих слов:

- Да, Гертруда, дорогая, совсем забыл из-за этой простуды,- зашмыгав носом, добавил хозяин дома. - Генриху нельзя, ему сейчас предстоит отвечать на мои каверзные вопросы. Для этого ему нужна трезвая голова, пусть он уж нас простит за сей мой негостеприимный жест. А мне, будь, пожалуйста, так добра, вместо целебной микстуры, раз уж ты меня не уберегла в Бадене от болячек, накапай щедро коньяку, мою меру ты знаешь.

- Что-то ты совсем расшалился, дорогой, что Генрих о нас подумает? -притворно строго нахмурив бровки, заметила жена моего расхворавшегося наставника

- Не переживай понапрасну, дорогая. Ты же знаешь: я в болезни ворчливый, но добрый, строгий, но справедливый. Поэтому Генриху угрожают исключительно полезные наставления и добрые советы, но понервничать ему все равно придется, не обессудьте. Все мы в молодости были в его положении. Но такой недостаток, как молодость, к сожалению, проходит быстро. Правда, одновременно с этим у людей умных и порядочных, а Генрих, несомненно, относится именно к этой категории, сей негативный процесс компенсируется приобретением хорошего опыта. Без шуток нам нельзя, они помогают сохранить нам нервную систему. Нужно только знать им время и место. В этом кабинете можно, но иногда и в меру. Надеюсь, я не вышел за пределы лимита шуток, и были они совсем не злые, как для своих, да, Генрих? Вот на этой положительной ноте мы и закончим шутить, выпьем по глоточку: кто кофе, а кто и с кофе, но исключительно для изгнания Баденской хвори, без ущерба для дела. Итак, приступайте к докладу, молодой человек, болезнь-болезнью, но служба превыше всего. Я весь во внимании, - закашлявшись подозрительно сухим кашлем, произнес мой наставник.

Учитывая состояние здоровья старшего товарища, и не желая допустить какую-либо неточность при изложении своего плана, я был очень краток, перечислив все свои соображения в виде тезисов.

- Ну-с, милостивый государь, если я вас правильно понял, - поменял позу в кресле Леманн, - то к вербовке все готово, дело за малым - осуществить это самое щекотливое мероприятие. - В принципе намерения ваши, Генрих, мне нравятся, но исключительно в части искреннего желания приобрести ценного источника, - устало откинувшись на спинку кресла, продолжил Герт. – Но нельзя брать за образец эту основу вербовки на будущее – я имею в виду вербовку с использованием компрометирующих материалов. На шантаже хорошую линию получения информации не построите. Это самая нежелательная основа вербовки. Такой агент никогда не станет вам надежной опорой, его нельзя будет считать своим негласным помощником – я акцентирую ваше, Генрих, внимание на слове «помощник». Работая, образно выражаясь, из-под палки, он всегда будет ненавидеть вас, неужели не понятно? Да, нам пренепременнейше надо приобретать источники информации из числа германских офицеров. Но мне кажется, вы слишком торопитесь. Вы, случайно, не из кавалерийских офицеров будете? Из этаких лихих гусаров, шашку наголо и вперед на врага? Это, как вы понимаете, риторический вопрос, не принято у нас задавать не по делу вопросы, так, для образности изложения своей мысли.

Гер Леманн, поерзав в кресле, принял наиболее удобную позу, свидетельствующую о намерениях в этот раз вести более длительную беседу, и продолжил:

- Мой опыт, молодой человек, позволяет мне еще до начала подробного обсуждения нашей злободневной проблемы подвести ее предварительные печальные итоги, к счастию пока не имеющие негативных последствий для нашей группы и не только для нее. Да-с .На мои вопросы, которые я даже не буду сейчас задавать по причине временного нездоровья, - громко просморкавшись вымолвил покрасневший от натуги гер Леманн, - вы, уверен в этом на сто процентов, не сможете дать четкие ответы, без которых разговор о вербовке опять перейдет в почти теоретическую плоскость. Хотя, нет, я неправ – польза будет несомненная и конкретная.

- Итак, запоминайте мои замечания и считайте приказом найти на них ответ, а на некоторые из них и в нескольких вариантах, для последующего обсуждения и окончательного выбора наиболее оптимального.

- Во-первых, вы не знаете даже фамилии кандидата, одно лишь имя и то, скорее всего, вымышленное. Я бы в его ситуации настоящее имя ни за что бы не использовал. Я никогда не считаю глупцом любого человека, даже наоборот, помните наш разговор об опасности недооценки противника? Другими словами: вы собрались вербовать того, не знамо кого! Я вообще не гарантирую, например, что он является немцем.

Во-вторых, вы не знаете, состоит ли он вообще на военной службе. Может быть он или мошенник, или комиссованный из армии по болезни офицер, просто носящий воинский мундир по привычке.

В-третьих, вы не знаете, если он все же военнослужащий, его должность. Может быть он – медик? Что он нам может предоставить? Конечно, иногда и медики могут понадобиться, но овчинка выделки не стоит. Если уж рисковать с такой основой вербовки – на компрометирующих материалах, то по очень серьезному кандидату. Об основе – чуть позже свои соображения скажу, хотя Талейрана я упомянул не для красного словца.

В-четвертых, и так далее, сами уже нумеруйте, вы, и все мы, ваши коллеги, не знаем ни оперативных возможностей, ни оперативных способностей этого человека. Да, может быть он и просто зубы удаляет в немецком военном госпитале, но такой артист, с такими связями, что пусть он даже будет простым санитаром – лишь бы добывал интересные для нас сведения. Это понятно же, надеюсь? Мы также не знаем, может быть его уже приметил кто-то из коллег и разрабатывает, или вообще давно завербовал раньше вас, а тут, вы, Генрих, с шашкой наголо, пардон, с фотоаппаратом и прочими делами! Вот он я, иди сюда, Фриц или Ганс!!! Я сейчас тебя вербовать буду!!! К чему-то хорошему это приведет? Однозначно: нет! А, может быть, он имеет слабую психику, не имеет силы воли или наоборот – имеет несгибаемый характер. Вы его вербовать, а он вам в зубы, невзирая на последствия. Или он согласится для вида, а затем сдаст вас с потрохами, извините, а сам – в петлю, или просто сообщит в контрразведку. Потом будет под контролем контрразведки поставлять нам ложную информацию и зарабатывать на этом ордена, ведь вы же собрались ему объяснить,

Закладка:

У меня был случай, когда я не смог своевременно выяснить, что человек имеет повышенную чувствительность и мнительность. Согласие–то он дал работать на основе материальной зависимости, в процессе планомерной с ним работы по постепенному вовлечению его в наши сети, но после этого просто спился – ему кругом чудились филеры да шпионы. Пришлось так же потихоньку сворачивать работу с ним, а сколько времени впустую потрачено, а материальных средств. Не так все просто. Отказ от вербовки в своей стране разведчик или контрразведчик переживет легко. Легким испугом или сломанной карьерой может отделаться разведчик, имеющий дипломатическую неприкосновенность. А вот в нашем случае – это очень и очень серьезные последствия. В лучшем случае тюрьма и длительный срок заключения. Вот так, дорогой Генрих. И это не является для вас откровением. Я вообще-то первым делом должен был задать вам, мой друг, вопрос: а не является ли ваш германец «подставой» каких-либо секретных служб. Что об этом вы думаете, как проверить этот немаловажный, да, что там немаловажный – важнейший момент. Момент истины, я бы сказал. Давайте все же поговорим, хочу разобраться в ходе ваших мыслей. Вот как вы будете беседовать с этим офицером, если он действительно окажется офицером и будет соответствовать нашим требованиям, предъявляемым к источникам информации?

- Вы, гер Леманн, обрушили на меня такую лавину совершенно справедливых и обоснованных вопросов, что сразу мне трудно будет отвечать, надо крепко подумать обо всем и разобраться. Идя к вам на встречу, я планировал после того, как проведу фотографирование его содомских отношений с мальчиком, вколоть ему препарат, нейтрализующий действие снотворного. А когда офицер придет в себя, провести с ним вербовочную беседу. Ему не отвертеться.

- А что вы знаете об этом офицере, помимо его пристрастия к мальчикам, может быть, вы не успели мне доложить, а я вот так вот сразу на вас напал? В принципе содомиты нашу разведку не интересуют, наши цели вообще сравнивать нельзя. Можно бы было использовать такого источника в разработке этой категории людей, но, учитывая то, что он скрывает свое позорное пристрастие, впрочем, как и все ему подобные, и, скорее всего, так сказать одиночка, то есть не является членом какой-то организации, секты, проповедующей этот противоестественный способ удовлетворения своей страсти – это направление малоперспективно. Разве что в конкретном случае воспользоваться ситуацией, как в предлагаемом вами, Генрих, варианте, от которого мы, конечно не откажемся, будучи не в восторге по вышеприведенным мною причинам. Если только не будут получены какие-то препятствующие вербовке материалы. Ведь ваша уверенность основывается только на информации, полученной от молоденькой проститутки и фрау Марыси. Они в связи с родом своей деятельности, конечно, научились неплохо разбираться в человеческих натурах. Но, на мой взгляд, этого очень и очень мало, чтобы прижать офицера, так сказать «загнать в угол», из которого выход один – сотрудничество с вами. Хотя, выходы бывают разные и порой самые неожиданные, и не всегда в нашу пользу. Да-с. И не желание кого-то «загнать в угол» является нашей целью, а исключительно приобрести надежного помощника в наших нелегких тайных делах по добыванию чужих государственных секретов на благо Отечества нашего. Это охотники в угол загоняют дичь, да, сказывают знакомые любители пострелять по зверю всякому, и заяц, загнанный в тупик, порой кидается на охотника и задними лапами от отчаяния смертельного ударяя, распарывает живот до выпадения кишок. Да-с, бывает и такое.

Но мы не будем брать с таких охотников пример. Лучше уподобимся терпеливому и умелому рыбаку. Он прикармливает неспеша в нужной заводи нужной приманкой хорошего жирного карпа, чтоб он сам к нам пришел, да на надежный крючок его цепляет и неспеша, но решительно вываживает прямо в сачок. Наша группа своеобразный сачок

Вы, дорогой мой Генрих, кофе-то пейте, а то он же остынет, и станет неупотребимым, а хозяйка-то наша так старалась побаловать нас чем-то вкусненьким. Фрау Гертруда всегда не менее моего рада вашему обществу. Сегодняшний разговор, правда, очень уж специфичен и не для ее прекрасных ушек, но она простит нас, понимая, что виною всему конспирация. Да, она самая, эта строгая дама, непрощающая наплевательского к ней отношения.

Все это мой руководитель произносил плавно, с небольшой амплитудой, размахивая по одному ему известному замыслу бронзовым ножом для разрезания бумаги. Он держал его большим и указательным пальцами правой руки за рукоять вычурной формы, украшенной перламутровыми пластинками редкой красоты, как дирижерскую палочку, и при очередном словесном утверждении делал им колющее в мою сторону движение, которое, казалось, имело целью донести важность сказанного до моего сознания. Я как завороженный, глядя на блестящий клинок, поглощал каждое слово учителя, которое благодатным семенем прорастало во мне новыми идеями, для полного осознания которых требовалось время.

- Герт, - я послушно прихлебывал прекрасный напиток, - прекрасно понимаю, что нужно провести глубокое предварительное изучение. Выяснить, по возможности, о нем все. И только тогда принимать решение о проведении вербовки или отказаться от нее. Я благодарен вам за науку, за то, что щедро делитесь с мной опытом. Но я тороплюсь, чтобы не упустить момент. Очень переживаю по этому поводу - вдруг офицер найдет себе нового партнера, и я не успею задокументировать их греховные любовные игры.

- Все может быть, - спокойно сказал Герт. - Но свет не сошелся клином на этом далеко не идеальном кандидате. Хотя, все в наших руках, совместными усилиями мы сможем сгладить все шероховатости и превратить недостатки немца в наше преимущество. Главное: не торопиться, по крайней мере, в этом случае. Сейчас нужно все делать быстро, но без суеты. К тому же, если верить вашим словам, а я вам, доверяю, офицер испытывает к мальчику определенную привязанность, поэтому предполагаю, что он обязательно продолжит с ним отношения. Допустим, отметьте, допустим, вы ввели препарат офицеру, и начали его склонять к сотрудничеству. Что вы сможете ему продемонстрировать? Голое тело молодого человека?

- Так я же проведу фотографирование.

- А фотокарточки ему какие покажите? Темные фотопластины? Это не аргумент в беседе. Думаю, вам после фотографирования любовников, нужно тихо и незаметно покинуть место их встречи. Обработать снимки, изготовить фотокарточки. Естественно, накопить всю информацию и только потом работать с объектом. У вас в руках будут все козыри, офицеру будет тяжело их побить. Пусть вы сейчас потратите еще пару месяцев на сбор сведений, но вы успеете качественно подготовиться к беседе, и вам будет его легче склонить к сотрудничеству. Я

Закладка:

Однажды нам предстояло завербовать одного человека, назовем его Вилли, для предоставления нам секретной документации из военного министерства некоей страны. На все мероприятия по его изучению и вербовке руководство выделило нашей группе один год (были ситуации, когда предоставлялись и более длительные сроки). Находясь у меня на личном оперативном контакте, он, однако пытался ввести меня в заблуждение относительно своих установочных данных. И не только. Предоставляя информацию, Вилли заявлял, что сам непосредственно доступа к ней не имеет, в отличие от своего друга-шифровальщика. Естественно, оценивал информацию гораздо выше ее истинной стоимости – надо же и другу платить, и о нем не забывать. Для установления его истинной личности мы и негласный обыск его вещей в гостинице проводили, и наружное наблюдение задействовали. Действовать грубо мы не рискнули, боялись расшифровать свой интерес и повредить делу. Но и держать нас за дураков мы тоже не могли ему позволить. Предпринятые мероприятия по наружному наблюдению провалились, он постоянно отрывался от наших людей, зная, как свои пять пальцев проходные дворы нескольких европейских столиц, в которых его пришлось негласно сопровождать. От ответов на прямые вопросы уклонялся, свое поведение объяснял заботой о безопасности друга, сообщал ложные адреса. Мы начали подозревать «подставу». В итоге мы, конечно, узнали о нем многое. Вилли оказался маленьким домашним тираном, брюзгой, капризным человеком. Однако все эти качества происходили из его тяжелой болезни, доставшейся ему на военной службе, от которой он упорно не желал лечиться. Ему, видите ли, огромное удовольствие доставляла жалость близких людей. Он своими стонами изводил свою несчастную семью.

Нам с Гертрудой удалось познакомиться с его семьей и так расположить к себе, что они просили воздействовать на мужа и отца, чтобы он наконец-то начал лечение. Впоследствии Гертруда так построила отношения со своей новой подругой – женой Вилли, что та сама просила мужа во всем нам помогать и быть, как она говорила, «душкой». Она, конечно, не представляла, о чем мы будем просить его. Ей это даже в кошмарном сне бы не приснилось.

Вилли, при всем своем противном характере жену очень любил и боялся потерять ее расположение и многочисленные проявления жалости. Вы, Генрих, не представляете, сколько нервов, времени и денег нам стоило уговорить нового друга лечиться. Причем основным условием лечения Вилли было наше рядом с ним нахождение. Мы с Гертрудой месяцами находились рядом с ним на курортах, водах, а также рядом с дорогими клиниками, в которых он соизволял лечиться (за наши, извольте заметить, деньги), делая нам такое одолжение. Он просто-таки купался в нашем внимании, показной жалости и всех развлечениях, которые мы ему организовывали. Конечно, мы не только лесть и жалость демонстрировали, но применяли к нему и требовательность, жесткость и решительность. То есть приходилось без устали лавировать, наступать на горло своей гордости. Иногда так хотелось подержать его за горло. Не буду подробно все пересказывать, чего нам стоило поддерживать при всем этом на должном уровне свои торговые дела. Приходилось поочередно выезжать по делам и молить Бога поскорее в очередной раз привести организм Вилли в состояние способности посещать службу как можно более длительное время для выполнения нашей основной миссии. А для нас с Гертрудой это время превращалось в подобие отдыха. Но Вилли же не один, и не только этими делами мы занимались. Но такого капризного агента у нас никогда больше не было. После его смерти от очередного затяжного обострения болезни мы оплатили его достойные похороны, на которых Гертруда артистично пролила немало слез о бедном-бедном Вилли, а я произнес проникновенные слова о покойном друге, чем вызвал неподдельные слезы на глазах не только женщин, но и коллег усопшего. Мы и сейчас продолжаем поддерживать отношения с его семьей, которая считает, что нашими усилиями была продлена жизнь дорогого Вилли – кто знает, какая ситуация может случиться в жизни? Они всегда готовы нам помочь, только еще не знают чем. Ну ничего, если таковая надобность постучится в наши двери – мы им о себе вежливо напомним. Все эти хлопоты с лихвой окупались документацией из шифровального подразделения. Что оставалось делать после похорон? Надо же искать замену, правильно? И вот под прикрытием своих торговых дел, я опять выезжал в бесконечные командировки, зачастую с женой, которая активно помогала в работе по новому кандидату, которого подобрали на основании характеризующих данных в свое время предоставленных Вилли на своих сослуживцев. Выбор был небольшой. Вилли нарисовал психологический портрет Жана, назовем новичка так, и описал его как хорошего специалиста, часто командируемого за границу. Это было важно – лучше встречаться на нейтральной территории, чем в стране его пребывания, где контрразведка за людьми его специальности приглядывала весьма серьезно. Жан тратил деньги на пустяки, выдавал чеки на несуществующие счета, запутался в долгах, попал в сети к профессиональным ростовщикам (не без нашей помощи). В результате дополнительного изучения мы узнали, что Жан – старательный чиновник, находится на хорошем счету у начальства. Сослуживцы считали его ограниченным, но честным человеком. Доминирующими чертами характера были глуповатость, сентиментальность, искреннее и устойчивое желание иметь образ жизни богатого аристократа. Он был наивным молодым человеком, любителем выпить, с женщинами из-за недостатка средств встречался редко. Его главной мечтой была женитьба на дочери начальника, семья, дети. Жан любил в загранкомандировках пускать пыль в глаза – разыгрывать из себя перед иностранцами значительного со связями человека. Он всегда сторонился людей небогатых, но искал общества людей из высшего общества.

Боюсь утомить вас, друг мой, своими воспоминаниями, - проговорил «в нос» простуженный гер Леманн. - Завершая этот исторический шпионский экскурс, скажу, что моя Гертруда разработала специальный сценарий, организовала репетицию в нашем узком круге. Сценарий чего, спросите вы, Генрих? Да спектакля по приему этого Жана на высшем уровне, который мы провели на территории третьей страны, в одну из его загранкомандировок. Был снят особняк с соответствующей

Закладка:

Иногда мне докладывали о каких-то банковских делах, я же уверенно играл роль финансового консультанта одного крупного банка. В ответ я давал распоряжения подготовить те или иные договоры по кредитам, рассказывал, как живут мои коллеги и друзья-банкиры, какие огромные деньги вкладывают в акции и какие им это приносит прибыли в случае успешных финансовых операций. Банковское прикрытие наших замыслов в случае отказа Жана от сотрудничества позволяло просто обсуждавшуюся тему свести на нет. Объяснить неудачной шуткой и тому подобное без какой-либо расшифровки страны, стоящей за нашими плечами – это весьма жизненно важное обстоятельство для нелегалов.

Также мы с Гертрудой ненавязчиво проводили красной нитью мысль об информационном сопровождении этих акций. Рассказывали, как разбогатели представители известнейших фамилий мира и Европы, своевременно получив нужную информацию. Эти же фамилии периодически звучали во всяких смешных рассказах о друзьях нашей семьи. Мы всеми способами разжигали в Жане желание вести такой же образ жизни и периодически, в виде шуток и присказок, обращали его внимание на то, что на все это нужны немалые деньги.

Со стороны посмотреть на это действие – чисто работа банды мошенников. Но есть нюанс, мой дорогой Генрих, – цели разные. До сих пор не могу поверить в то, что Жан принимал все за чистую монету – но как мы играли. Без сучка, без задоринки. Расчет был на его глупость и простоту, которая, как известно, хуже воровства. Ну, разве ж такие богатые люди будут так заливаться соловьями с мелким чиновником. Но он же не понимал, какую ценность он для нас представлял, для нас он был дороже всех банков вместе взятых, конечно, при условии согласия. Да ради возможности с его помощью проникнуть в святая святых министерства обороны. Да я бы лично вокруг него танцы с бубнами исполнял в костюме цыганки, если б надо было для дела. Ох, и намаялись мы в тот раз, но не больше, правда, чем с Вилли. А сколько выпито было! Уже по одному количеству выпитого можно было умному человеку сделать вывод о нашей принадлежности к…., ну, понятно к какой стране. А что делать? Друзья, то есть, я с Гертрудой, которая играла хозяйку дома, сделав вид, что хорошая мысль о помощи молодому другу пришла только после высказанных им пожеланий. Объяснили Жану, что, мы, как он уже успел заметить, представляем интересы крупнейших банкиров, которые хотят иметь в своем распоряжении не просто устную информацию, но секретные документы по обширной тематике, для принятия важных решений о покупке акций на огромные суммы.

Мы объяснили Жану, что, к примеру, имея достоверную информацию о планах начала войны страной А против страны Б, банкиры принимают решение о закупке акций предприятий, работающих на военные заказы страны А. А также они готовят почву для быстрой скупки земли, разоренных предприятий страны Б. И так далее. Деньги делим пополам – между Жаном и нами. Это будет наш общий бизнес, никакого шпионства. Банкиры берегут свои источники информации, как банковскую тайну в швейцарских сейфах (тут надо больше-больше акцентов на банковскую деятельность и терминологию) и платят хорошие деньги. Впоследствии мы ознакомили нового агента, а он без колебаний и с энтузиазмом согласился работать на материальной основе, с прейскурантом, так сказать, цен на ту или иную информацию. Начинали с информации военно-экономического направления, с вопросов научно-технической разведки, поближе к торговле. Плавно перешли к чисто военной тематике, планированию военных операции.

Жан вопросов не задавал, разве что о том, как больше документов добыть для своих работодателей-банкиров да о денежных прибавках. Через некоторое время он таки женился на красавице-дочке начальника, с нашей помощью научился добывать информацию и через высокопоставленного тестя, но «втемную». Купил дом, родил детей – мальчика и девочку. У этой истории конец благополучный. Информация Жана нашим руководством оценивается высоко, меня с Гертрудой он боготворит. Правда, контакты с ним сразу после вербовки были ограничены в целях конспирации, да и надо же как-то уходить от того шикарного особняка в третьей стране, как бы мы объяснили тот спектакль? А вдруг обидится? Нельзя ни в коем случае обижать агента, его надо беречь.

Мне на всю жизнь запомнились слова одного из корифеев и создателей отечественного политического сыска – начальника Московского охранного отделения Сергея Васильевича Зубатова, кстати, придумавшего слово «сексот», который требовал от своих подчиненных самого бережного отношения к осведомителям: «Вы, господа, должны смотреть на агента как на любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее как зеницу ока. Один неосторожный шаг, и вы ее опозорите».

Вот так, уважаемый Генрих. Очень рекомендую и вам эти слова взять за одну из основ работы с помогающими вам людьми. По этому рассказу Жана не найти - я много чего изменил. Главное же в рассказе - хотел вам, Генрих, преподать наглядный урок о трудности агентурной работы и о том, что это весьма и весьма творческий и увлекательный процесс. А ведь могли его просто и элементарно шантажировать и грубо «загонять в угол» угрозой увольнения со службы за мошенничество с фиктивными чеками, которые все в итоге были сконцентрированы вот в этом самом кармане.

Сказав это, Герт похлопал по карману своих отутюженных темно-серых брюк, добавив, что, конечно, так долго одни и те же брюки он не носит, да и Гертруда, следящая за его внешним видом, такого не позволила бы.

- Понимаете, Генрих, к чему я так долго рассказывал об этих событиях своей жизни? Почувствовали разницу в качестве основ для вербовки, понимаете, что я имею ввиду? Уверен, ни в одном учебнике вы не почерпнете этих знаний – они дорогого стоят. Пользуйтесь ими, Генрих, во благо. Вы знаете, что я мог бы еще сказать, но не люблю

Закладка:

- Да, мне очень хотелось быстрее завербовать своего первого стоящего агента, но вы, Герт, мне указали на слабые места в моем плане. Внимательно и с огромным интересом я слушал вас и сразу пытался корректировать ход задуманных мною мероприятий, сделать их более жизнеспособными. Я и не знал и не догадывался, какие бывают случаи в реальной работе. Хотя и уважаемые преподаватели учили нас уму-разуму, но все же не так доходчиво. Или просто обстановка там была домашняя, безопасная? Наверное, да… Спасибо за науку, уважаемый Герт, сегодняшний разговор сначала все перемешал в моей голове и я, признаюсь, даже занервничал, подумав: никогда не стать мне настоящим разведчиком. А затем как-то все в голове начало раскладываться по полочкам. Конечно, нужно еще крепко подумать, как все это обыграть.

- Все будет хорошо, Генрих, успех будет вам сопутствовать, не переживайте. И я всегда свое плечо подставлю, и Гертруду при необходимости подключим – у нее богатая фантазия на такие дела, да и коллеги всегда готовы помочь. План ваш вполне жизнеспособный, в течении недели внесите некоторые изменения в план вербовки и представьте мне рапорт на согласование, все у вас получится. Когда предположительно появится офицер у фрау Марыси?

- Если ничего не поменяется, через два дня.

- Как вы узнаете о его приезде? Вам кто-то сообщит?

- Я пожалую в заведение фрау Яблонской, и потребую в свое распоряжение флигель и девушку Ясю. Если мне в этом откажут, указав, что флигель занят постоянным клиентом, то я просто уезжаю, забронировав его за собой на более поздний срок. В темное время, переодеваюсь в неброскую одежду, гримируюсь, беру фотокамеру, и отправляюсь во флигель. Выжидаю удобного момента, приправляю трапезу любовников снотворным. Когда они уснут, произвожу съемку. После ее завершения, незаметно покидаю флигель.

- Вдруг вам придется долго ждать удобного момента, чтобы обработать кушанья снотворным?

- Рано или поздно, они захотят освежиться в бассейне, а это самое удобное время для внесения в пищу препарата.

- Через какое время люди уснут?

- В течение часа.

- Значит, у вас время до рассвета. Хорошо, допустим, любовники уснули, вы смогли провести фотографирование, и беспрепятственно покинули заведение. Проснувшись, люди захотят подкрепиться остатками пиршества, отведав которое, вновь уснут. Это однозначно насторожит офицера.

- Не насторожит. Мое снотворное сохраняет свое действие всего четыре часа, а потом распадается на безобидные составляющие. Я неплохо усвоил уроки по приготовлению полезных препаратов.

- Похвально. А как вы будете переносить фотографический аппарат?

- В сумке плотника, ее я уже купил.

- Поздней ночью или ранним утром плотник с сумкой на улицах города будет выглядеть немного нелепо.

- Обрызгаю свою одежду пивом, и вовнутрь немного употреблю, чтобы сойти за подгулявшего плотника, возвращающего домой. В свое жилище пройду через сад незамеченным.

- Генрих, вам до своего дома идти долго, - заметил, в который раз закашлявшись, Герт. – Не лучше ли нанять извозчика?

- Не хочу попадаться на глаза лишним людям. За час-полтора доберусь, я уже произвел контрольные замер времени.

- Это мы обсудили, так сказать, идеальный вариант развития событий. А если случится непредвиденное?

- Буду действовать по обстоятельствам. На крайний случай, прикинусь вором, и буду убегать. Понадобиться, поработаю кулаками.

- В целом, одобряю ваш план. Бог вам в помощь, Генрих. Постарайтесь действовать осторожно. В случае опасности лучше откажитесь от задуманного. Но прежде, чем мы завершим разговор, хочу особо обратить ваше внимание на следующее чрезвычайно важное обстоятельство.

Я давным-давно это знаю, и вам Крестный объяснял в процессе подготовки к работе – все доходы от нашей торговой деятельности, в том числе через вашего дядюшку Франца, не являются нашей собственностью. Мы финансируем сотрудников нескольких резидентур, имеющих прикрытие, не дающее прибыли. Без нашей финансовой помощи затормозились бы многие интересные разработки. Это не обсуждается, а напоминаю я это потому, что сразу после вашего первого упоминания об этом Густаве я попросил Крестного, учитывая потенциальную важность кандидата на вербовку, подключить наших людей, имеющих специальные оперативные возможности и большой опыт, к его изучению. И на Баденской встрече резидент меня просил передать вам важные крохи информации, пожелания удачи и заверения в поддержке.

После кропотливой работы здесь, по гостиницам, и в Германии – по месту службы удалось добыть несколько частичек мозаики, из которой со временем сложится интересующий нас образ. Первый результат, однако, небольшой, но, отталкиваясь от этой информации, легче идти дальше. И вам спокойнее будет работать, чувствуя рядом надежное плечо коллеги. Правда, неизвестного. Коллеги тоже не знают, кто поддерживает их материально, оплачивает все их многочисленные поездки и многое другое, но теперь вам, Генрих, это знание тоже должно быть приятно. Ваша помощь вернулась к вам же бумерангом, и принесла конкретные результаты.

Очень важно чувствовать незримую поддержку товарищей по работе. Вы, Генрих, с вашим дядюшкой Францем – молодцы, активно помогаете наполнять нашу, так сказать кассу взаимопомощи. Вот и другие в ответ постарались. При кажущейся простоте их работа не была легкой и безопасной. Хотя и скрытно, но, согласись, работать по офицеру генштаба Германии нелегко – контрразведка не дремлет. Да, да, да, Генрих, вас посетила так необходимая нам удача. Немца вашего, а он действительно немец, зовут Густав Шмидт, и служит он в генштабе Германии, имеет воинское звание подполковник, в последние годы ни в каких скандальных событиях его фамилия не упоминалась. Имеется его домашний адрес. Никакой отрицательной, впрочем, как и положительно характеризующей его личность информации добыть пока не удалось. Бывало и с меньшего начинали. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Леманн картинно развел руки в стороны, взмахнул при этом сверкнувшей по моим глазам полированной бронзой ножа, Герт прохрипел простуженным голосом:

- А это, дорогой мой Генрих, все. Немного - да. Но теперь вы работаете по конкретному человеку, а не по какому-то безымянному призраку. Об этой работе знают на самом верху и, кстати, передают, что кандидат ваш ни по каким учетам не проходит, можете смело браться за дело,

Закладка:

- Уж она-то меня быстро на ноги поставит, - и, весело засмеявшись, Герт добавил, - чуть было не сказал: на крыло.

Через два дня под вечер, как и планировал, посетил владения фрау Яблонской. Встретила меня фрау Марыся распростертыми объятиями, а когда узнала, что я хочу, сильно извинялась, указав, что флигель уже арендует ее постоянный клиент из Германии. Для виду я немного опечалился, и попросил предоставить мне возможность отдохнуть в компании Яси в ближайшие дни. Фрау Марыся заверила меня, что известит меня тот час, когда флигель будет свободным.

Беззвёздное небо мне в помощь. Проник во флигель тихо и незаметно, предварительно несколько раз проверившись на наличие наблюдения. В коморке ничего не изменилось со времени моего исследования. Устроился поудобней, и стал ждать удобного момента. Эти неугомонные любовники не торопились в бассейн, кушали и тешили свою плоть. Наконец-то мальчик пожелал поплавать. Выждав пять минут, основательно приправил вино и нарезную буженину раствором снотворного. Теперь остается ждать, когда любовнички насытятся и уснут. За эти два часа я весь извелся. Мальчик и офицер откушали, выпили по бокалу вина, и нет, чтобы мирно улечься спать, занялись своими греховными делами.

Выглянув в очередной раз, заметил, что мои клиенты уже уснули крепким сном. Выйдя из своего укрытия, попробовал растолкать любовников. Никто даже не пошевелился, значит, наступило мое время. Проверил запоры на входной двери, и приступил к фотографированию. Как бы мерзко мне не было, но я пытался придать всему этому непотребству натуралистичную картину. Сфотографировал партнеров во всех позах с подробностями. Затем провел осмотр вещей офицера. В портфеле нашел германский паспорт на имя Густава Шмидта , а также пропуск в Генеральный штаб подполковника германской армии с такой же фамилией. Это очень хорошо – предварительные данные, сообщенные мне Гертом подтверждаются, обрадую его этим! Паспорт, пропуск и все найденные документы в портфеле я перефотографировал, изучать буду потом, сейчас нет времени. Сделал еще несколько снимков общего плана комнаты, захватив кровать со спящими любовниками. Посчитав миссию выполненной, со всеми предосторожностями покинул территорию усадьбы разврата.

Отойдя на приличное расстояние, из глиняной фляги выпил несколько глотков пива, немного пролил на себя. Запашок еще тот. Закинул сумку с аппаратом за спину, бодрым шагом отправился в свой дом. До восхода солнца оставалось еще пару часов.

Переодевшись, снял грим, хорошенько вымылся и расслабился. Заметил, как у меня дрожат руки. Это, наверное, реакция организма не прошедшие события. Когда работал, никаких посторонних ощущений не было, страха не испытывал, а сейчас как-то накатило. Прошел на кухню. Достал из шкафчика початую бутылку коньяка, налил себе полный винный фужер, и залпом осушил до дна. Не скажу, что мне полегчало, но в сон клонить начало. Не сопротивлялся. Быстро разделся и улегся в постель. Сон пришел моментально.

Ближе к обеду, приведя себя в порядок, отправился к Леманну с докладом об успешном завершении первого этапа подготовки к вербовке. Герт, все еще хрипло подкашливая, по ходу моего повествования задавал уточняющие вопросы. В завершение, поздравил меня. Просил поторопиться с изготовлением фотокарточек. Его очень заинтересовали документы. На два дня он меня освободил от работы в компании. Я пожелал ему скорейшего полного избавления от простуды под чутким руководством Гертруды, в оперативные таланты которой я бы никогда не поверил, если бы не тот интересный во всех отношениях разговор. На супружескую пару своих руководителей и наставников я теперь смотрел совсем другими глазами. Подумалось: какие же они молодцы – в таких тяжелых условиях сохранить не театральную видимость хороших отношений, а реально поддерживать теплое и заботливое отношение друг к другу. И мне опять пришлось отгонять картины своей прежней жизни, образ безвременно ушедшей жены, улыбки детей…

Всю аппаратуру для изготовления фотокарточек и химические препараты приходилось тщательно прятать в тайник, кропотливо оборудованный в подполье моей спальни в первые дни после заселения, чтобы они не попались на глаза фрау Терезы и ее мужа Клауса. Лишние сведения о себе я не намерен распространять. За двое суток я изготовил два экземпляра фотокарточек из всех снимков. Каторжный это труд, скажу я вам, поэтому услуги фотографов недешевы.

- Вам, Генрих, можно подрабатывать фотографом, - улыбался Герт, разглядывая фотокарточки. – Удалось вам снять всю глубину грехопадения подполковника Шмидта. Бумаги тоже очень интересные, особенно меня заинтересовали поставки броневой стали предприятиями Круппа на судостроительные верфи. Похоже, там закладываются новые суда, надо будет уточнять.

- Герт, вам смешно. А вы знаете, как меня колотило после операции фотографирования?

- Могу только догадываться. Это с одной стороны хорошо, вы не расслаблялись ни на минуту, а с другой стороны излишняя напряженность вам не на руку. Наберетесь опыта, добавится уверенности, меньше будете волноваться.

- Дай-то Бог.

- Ладно, с Густавом разберемся позже. Сейчас вам предстоит подготовка к встрече с Крестным. Вы по своему каналу получили информацию?

- Да. Там указано только место. Остальные подробности я должен получить от вас.

- Все правильно. Для пущей безопасности Крестный разделил информацию на две части. Встреча ваша будет происходить в Праге.

- Да, улица Мечников, 15.

- Именно там. Поедите в Прагу по делам компании, вы там уже неоднократно бывали, город примерно знаете. Остановитесь в гостинице «Старый град», вы там уже проживали. В субботу прогуляетесь по мосту через Влтаву в Пражский град. Полюбоваться этим древним памятником стремятся все гости Праги. Вы не исключение. Двигаясь в сторону Пражского града, на третьем столбе моста по правую руку от вас увидите белую горизонтальную линию. Это означает, что с вами готовы встретиться в этот же день в семь часов вечера. Если на третьем столбе линии нет, то вы продолжаете прогуливаться по территории Пражского града до собора Святого Вита. На правой половинке входной двери мелом будут нанесены две белые полосы. Это будет вам сигналом о встрече завтра в то же время по указанному адресу. Если вы увидите на столбе моста или на двери собора линии перечеркнутые крестом, то, значит, встреча отменяется, и вы должны на следующий день покинуть Прагу. Естественно, выполнив все мои поручения коммерческого характера.

- А встречу Крестный может отменить?

Закладка:

- «У вас есть в продаже описание жизни Николо Пакасси?». Отзыв - «Об этом великом человеке лучше интересоваться в библиотеках столицы». Если встреча будет отменена в последний момент, и не будет соответствующего уведомления на мосту или на соборе, владелец ответит - «Ничем помочь не могу». В таком случае, я покупаю любую книгу и покидаю Прагу в ближайшее время.

- Не сомневался в вашей памяти, но для порядка проверил. У вас, Генрих, неделя для подготовки, соберите себя в дорогу.

Дальнейшее наше общение было прервано секретарем Леманна. По его словам, ко мне со срочным сообщением прибыл посыльный мальчишка. Извинившись перед Гертом, поспешил в приемную, гадая, кому это я так срочно понадобился.

Послание было от фрау Марыси. Содержательница борделя письменно извещала меня о готовности предоставить в мое распоряжение флигель сегодня вечером. Ох, уж эта фрау Марыся! Не упустит выгоды, ведь я плачу, не скупясь и ей и Ясе.

- Поезжайте, Генрих, развлекитесь, - смеялся Герт, - без вашего присутствия жизнь заведения фрау Марыси, как бы неполноценна.

Не стал возражать, только развел руками в стороны.

Марыся выполнила свое обещание. Флигель сверкал исключительной чистотой, столик ломился от угощений, Яся была весела и приветлива. Заметил, что девушка встретила меня с радостью. Еще бы! В прошлый раз за услуги, я выплатил ей сумму, равную половине месячного жалования учителя венской гимназии. Дороговато заплатил, конечно, но завоевать авторитет щедрого клиента мне было необходимо. Яся старалась доставить мне удовольствие. Мои уроки пошли ей на пользу, она себя вела со мной менее скованно. Поскольку я планировал провести с Ясей только одну ночь, то пользовал ее со всем усердием, не забывая опрашивать о делах в борделе, и о Йошке в том числе. Какой-либо негативной информации о пребывании Густава в борделе не получил, значит, мое посещение заведения ночью не было обнаружено – пока все складывается удачно. Йошка показывал своим подружкам новенький серебряный портсигар, подаренный другом. Яся не понимала, зачем мальчишке портсигар, ведь он не курит. Когда же девушка от меня узнала реальную стоимость такой вещицы, озадачилась. Покидая утром бордель, я чувствовал себя замечательно. Яся постаралась от души, смогла доставить мне удовольствие. Правда, после бурной ночи её походка несколько изменилась. Ничего страшного, я не часто бываю в этом заведении, а девушка прекрасно осознавала, какую профессию себе временно выбрала.

Глава 32

«В одной маленькой африканской стране было кафе «Али-Баба», хозяин которого, скорее всего, работал на спецслужбы. И вот однажды хозяин моему мужу заявляет: «Ты – русский разведчик!». Так прямо. А мой ему: «А ты – американский! И в чем проблема?». Хозяин засмеялся и больше ничего не спрашивал. Не надо теряться – это я поняла сразу, как стала работать в разведке»

Из интервью с разведчицей - нелегалкой Л.И. Нуйкиной

На главный вокзал Праги поезд из Вены прибыл рано утром. Впервые железнодорожный вокзал Праги, возведенный по проекту архитектора Игнаца Ульмана в стиле неоренессанса, был открыт в 1871 году, и естественно назван в честь австрийского императора Франца Иосифа I. С возросшим пассажиропотоком и грузоперевозками, старый вокзал уже не справлялся, поэтому велось строительство нового здания вокзала по проекту чешского архитектора Иосифа Фанты в стиле модерн. На сегодняшний день основной объем строительных работ уже был завершен, и можно сказать, что пражский вокзал будет очень неплохо выглядеть.

Пассажиры дружно покинули вагоны поезда, и большинство из них бойко устремились на привокзальную площадь в поисках извозчиков. За некоторыми пассажирами следовали носильщики, понуро катившие тележки, сверх всякой меры груженные горой чемоданов. Я не утруждал себя множеством вещей, все необходимое для нормального путешествия находилось в моем легком чемодане крокодиловой кожи – могу себе позволить, да и соответствовать должен. К тому же в случае чего – налегке легче уносить ноги. Надо всегда быть готовым ко всему. Вспомнились умные слова вечно мудрого Цицерона: «Omniameamecumporto» - на родном языке, который я продолжал упорно заставлял себя забыть, это звучало приятнее: все свое ношу с собой.

Через тридцать минут извозчик, здоровенный рябой детина устрашающего вида, доставил меня к гостинице «Старый град». Поскольку я там уже бывал, то портье предоставил по моей просьбе прежний номер, оказавшийся свободным. Номер устраивал меня всем. Неплохой вид из окна, гармонично подобранные под бежевые обои стен темно-зеленые шторы. Удобная кровать, наличие ванной комнаты с душем и отдельным туалетом, обеспечивали мне комфортное пребывание. После посещения душа заказал себе в номер завтрак, который в полной мере утолил мой прямо-таки зверский голод. Отдохнув, ближе к полудню вышел из гостиницы прогуляться по городу.

Приезжая ранее в Прагу, я не удосуживался побывать на самой большой городской площади Европы – площади святого Вацлава. Сейчас намерен этот пробел устранить. Заодно проверюсь на наличие или отсутствие возможного наблюдения. Да, поистине огромная площадь, а количество лавок, магазинчиков, кафе и ресторанов - впечатляющее. Сегодня суббота, торговый день, каждый метр площади занят торговцами или покупателями. Ближе к центру площади цирковые акробаты давали представление, собрав большое количество зевак. Посетил несколько кондитерских магазинов, ознакомился с ассортиментом. Привлекли внимание коробки с шоколадными конфетами со скромным названием «Прага». Купил пять коробок на всякий случай. Услужливый сын хозяина магазина, щуплый улыбчивый молодой человек, с большим почтением обязался без промедления доставить покупку в мою

Закладка:

В магазине готовой мужской одежды я задержался почти на час - мне приглянулся приличный костюм из добротной шерсти темно-синего цвета. Подобрать под мою фигуру готовый костюм тяжело, такая вот существует проблема. Если брюки еще куда ни шло, найти нужного размера можно, то с пиджаком одна морока. Видно хозяин магазина решил не отпускать меня без покупки, ведь костюм стоил недешево, поэтому из глубины помещений вызвал портного с круглыми очками на горбатом носу. Я даже улыбнулся, вспомнив портного Равиковича из Екатеринослава. Передо мной стояла его копия. Оглядев меня с головы до ног, портной, пересыпая свою речь словами на разных языках, быстро работал иглой с белой ниткой, намечая план переделки костюма. К костюму портной подобрал пару белых рубах и шляпу. Повертев меня на все лады, отправил шустрого мальчонку в соседний магазин за черными полуботинками. Увидев свое отражение в зеркале, я был приятно удивлен. Все детали одежды подобраны со знанием дела, и, что немаловажно, я выглядел элегантно. Пришлось расстаться с приличной суммой, но покупка того стоила. После подгонки, заказ доставят в «Старый град».

Обедал в ресторане «Влтава». Заказал себе рыбный суп из карпа, жареную свинину с кнедликами и капустой, жареный картофель со шкварками. Заказ большой, пищи много, ведь я тоже немалых статей, мне кушать надо прилично. Неискушенному человеку кажется, что чешская кухня довольно проста и незамысловата. В основном это блюда из мяса, птицы, картофеля и мучных изделий, хорошо сочетаемые с чешским пивом. Но это далеко не так. Мне гер Леманн говорил, и я сам смог убедиться ранее, что успех чешской кухни основан на использовании отборных сортов мяса и других продуктов высочайшего качества. Повара ресторанов из качественных продуктов обязаны готовить замечательную пищу, разумно добавляя различные соусы, специи и приправы. От предложенного пива я отказался, а вот рюмку сливовицы употребил охотно. Чешская кухня выглядит не так изыскано, как французская или итальянская, но зато все ее блюда сытные, и могут удовлетворить запросы людей разного сословия и вероисповедания.

Попивая кофе, подводил итоги моего посещения людных мест Праги. Как я ни старался, обнаружить слежку мне не удалось. Или ее нет, или за мной топают настоящие профессионалы. Склонен полагать, что наблюдение не ведется, я еще не успел наследить, чтобы моя персона могла заинтересовать контрразведку Австро-Венгерской империи. Но расслабляться не стоит.

Затерявшись среди гуляющих на площади горожан и гостей Праги, я, проверившись в очередной раз, отправился на мост, ведущий к Пражскому граду. На нужном столбе обнаружил соответствующую метку, значит, все идет по плану, встреча состоится.

Без десяти минут семь я зашел в книжную лавку на улице Мечников, 15, покупателей не было. Связка колокольчиков, подвешенная у двери, известила хозяина лавки о вошедшем посетителе. Мужчина лет пятидесяти отвлекся от перекладывания книг на полке. Я внимательно посмотрел на него, сличая внешность со словесным портретом, сообщенным мне Крестным. Совпадение полное. Назвал пароль и получил положительный отзыв. Хозяин лавки провел меня вглубь подсобных помещений. Постучав в неприметную дверь, оставил меня одного. Дверь открыл Александр Петрович.

- Здравствуйте, Станислав Владимирович, рад вас видеть, - тискал меня в объятиях Терехов. – Возмужали- то как! Как добрались, проблем не было?

- Все спокойно, постоянно проверялся, наблюдения не заметил. В остальном все нормально.

- Давненько мы с вами не виделись. Поведайте мне о своих приключениях, начиная с отъезда из Санкт-Петербурга. Письменные отчеты ваши я изучил основательно, но они по понятным причинам очень кратки, а мне хотелось бы подробностей ибо, как говорят, в мелочах кроется истина.

Не сомневался, что Терехова заинтересует все, что касается моей легализации и непосредственной деятельности на ниве разведки. Поэтому, еще в поезде мысленно составил план рассказа. Два часа не умолкал, рассказывал, отвечал на уточняющие вопросы. Естественно о приключениях с девицами, в ходе морских путешествий умолчал, это к разведывательной деятельности, по моему мнению, не относится.

- Отличную легенду удалось реализовать, - подвел итог моего доклада Терехов. – Но я хочу передать вам поклон от ваших родителей и детей. У них все хорошо. Детки подрастают, здоровенькие и смышленые. Матушка ваша обучила их трем языкам: русскому, немецкому и французскому. Они еще писать не могут, но на бытовом уровне разговаривают преотменно. Владимир Михайлович развернул бурную деятельность в России по производству ручных гранат. Его изделие принято на вооружение российской армии. Технологию отработали так, что гранаты можно производить с минимальным набором станков.

- Александр Петрович, - перебил я Терехова, - я сильно–сильно соскучился по детям и родителям, прям, сил нет. Понимаю отлично, что моя служба не предполагает частых контактов с семьей, но может, есть такая возможность, не подвергая опасности общее дело повидаться с родными. Наша компания имеет устойчивые связи со швейцарскими оружейниками, поставляя им специальную сталь. Я лично курирую это направление, неоднократно бывал в Берне, вел переговоры, заключал договоры. Скажу откровенно, несколько раз подумывал самовольно поехать в Тарасп.

- В принципе, вы можете съездить на пару дней, не афишируя перед родными своего теперешнего имени, и надеюсь, рассказывать о месте жительства вы не будете.

- Тайны я хранить умею. Замок все также находится под наблюдением?

- Кто вам об этом сказал?

- Сам догадался.

- Нет, наблюдение снято шесть месяцев тому назад. Вы в свое время здорово проредили ряды пламенных революционеров, еще и Снигиреву информацию подкинули. Не отпирайтесь, я догадался, что это вы прислали ему список. На первых порах Корпусу жандармов удалось многих активных членов радикальных партий упрятать за решетку, стравить руководителей между собой. В столице и Москве только пух, и перья летели от каждодневных перестрелок революционеров. А потом начался спад революционной активности, и жандармское начальство успокоилось. Работа ведется, но без особого огонька. О вас и вашей семье уже все давно забыли, я несколько раз запускал проверку, на сей счет. Можете при встрече сказать отцу, что он может перевозить всех назад в Россию. Правда, по моим сведениям Владимир Михайлович перевез в Швейцарию саркофаги из вашего фамильного склепа. Зачем он это сделал мне неведомо. Также дошли до меня слухи, что ваш батюшка передал в аренду сахарозаводчикам Терещенко большие площади в Екатеринославской губернии. Лично с вашим отцом я не смог переговорить, он стал просто неуловимым, и в столице бывает очень редко и непродолжительное время.

- Отец в своем репертуаре. Если он чем-то заинтересовался, то посвящает решению, самим же придуманных задач все свободное время. Вы, Александр Петрович, ничего мне не сказали о развитии

Закладка:

- Не успел. Вы меня сразу своей просьбой о свидании с семьей с мысли сбили. Так вот, госпожа Колетти очень интересная дама, а ее связи еще более интересные. Особенно нам нужны ее контакты на судостроительной верфи «Германия» в городе Киль, где заложены и готовятся к спуску новые типы германских миноносцев. Исходя из этого, я рекомендую вам развивать с ней отношения в оперативном плане. Если она в вашем лице видит своего дальнего родственника, то это нам однозначно на руку.

- Франческа довольно-таки многогранная личность. Мне Леманн рассказывал о ее причастности в молодые годы к «Крайне левой партии».

- В тот период у госпожи Колетти был роман с одним русским морским офицером, младшим сыном графа Шереметьева – Дмитрием. Не исключено, что плодом их отношений стало появление на свет дочери Франчески.

- Милан, на сколько, я осведомлен, далеко находится от моря.

- Молодые люди встретились в Венгрии на термальных источниках. Дмитрий проходил там излечение после ранения. Отношения развивались стремительно, также стремительно они и окончились, Шереметьева отозвали в Россию, отправив служить во Владивосток. Некоторое время Франческа и Дмитрий состояли в переписке, но спустя пару лет она оборвалась по инициативе Колетти.

- Значит, упоминать в беседе об отношениях Колетти с офицером русского флота нецелесообразно? Кстати, где сейчас находится Шереметьев?

- Капитан первого ранга Дмитрий Шереметьев погиб в первые дни обороны Порт-Артура, после себя не оставив ни жены ни детей. Его могила находится на вершине Электрического утеса. Что касается госпожи Колетти, то она всегда оказывала помощь гражданам России, попадавшим в затруднительное положение в Италии, тому множество свидетельств от наших купцов.

- А если я в доверительной беседе с Колетти открою свою причастность к разведке России?

- Станислав Владимирович, вы хотите завербовать госпожу Колетти?

- Вербовать дальнюю родственницу будет неправильно. Лучше родственные чувства, которые, я надеюсь, она питает ко мне, использовать в работе. Полагаю, узнав о моих русских корнях, Франческа с большей долей доверия будет развивать сотрудничество.

- Планируете создать эдакую семейную разведывательную сеть? – с улыбкой сказал Терехов. – В этом что-то есть.

- Для выяснения всех хитросплетений моей семьи надо обязательно повидаться с отцом. Он перелопатил весь семейный архив, и много знает. Не было у меня достаточно времени со всем вдумчиво ознакомиться, о чем жалею.

- Тогда после нашей встречи отправляйтесь в Швейцарию, Леманну я сообщу о вашем отъезде по своему каналу, не беспокойтесь.

- Да, Александр Петрович, по поводу германского подполковника, назовем его предварительно, для использования в секретной переписке «Немцем». Очень прошу вас собрать о нем максимально полную информацию. С моих позиций, это сделать крайне сложно, нет надежных источников среди военных Германии. Герт обещал помочь, и уже поступила первая, характеризующая кандидата на вербовку информация, но я прекрасно понимаю, что на это надо время. У меня сформировалась схема вербовочной беседы, она обсуждена с Гертом и одобрена моим наставником. Постараюсь сразу перевести основу вербовки с компрометирующих материалов на материальную заинтересованность. Вербовку планируем осуществить «под чужим флагом», используя «банковскую» тему, все будет подробно изложено в рапорте на вербовку после обобщения материалов изучения «Немца». Надеюсь, у вас особых замечаний или возражений не будет.

- Обязательно займусь поплотнее вашим «Немцем», такой интересный человек не должен оставаться без нашего внимания. Руководству о нем доложено, на самом верху есть заинтересованность и мне даже периодически поступают напоминания, торопят. В эти дни как раз завершаются оперативные мероприятия по агентурному проникновению в окружение кандидата по месту его проживания. Это было непросто, но одному нашему нелегалу удалось найти подход к знакомым семьи «Немца». Вам будет немедленно предоставлена вся полученная информация. Может быть не напрямую вам, а через Герта. Посмотрим, по какому каналу будет быстрее – связники постоянно в разъездах. Повезло вам, Генрих, с непосредственным руководителем – Герт, молодец, очень-очень квалифицированный специалист, с огромным опытом работы.

- Очень надеюсь на вашу помощь, Александр Петрович. А практическую помощь гера Леманна, считаю, переоценить невозможно. Я так многому у него научился. Считаю его больше своим дядей, нежели Вольфа.

- Это все хорошо, но я все же предостерегаю, просто как старший товарищ, что касается легенды - никаких побочных сравнений, даже для красного словца, даже в мыслях. Вы – племянник Франца Вольфа и точка. Теперь, Станислав Владимирович, к бочке меда, вам целая кружка дегтя.

- И что я успел натворить?

- Не вы, не вы. Обязан довести до вас информацию неприятного содержания. Пропали ваши сослуживцы. Вильчур - в Швеции через три месяца после внедрения, а Морозов - через полгода в Бельгии. И что самое непонятное к месту работы вообще не прибыл Игнатьев. Поиск, так сказать, по горячим следам результата не принес. Отправили ориентировки по этим трем лицам во все резидентуры по нашей и дипломатической линии. Нигде и никто не проявился. Из вашего выпуска шесть человек осели в Европе, остальные по разным странам Азии и Востока. Теперь вас осталось трое. Кто предал, и где искать предателя, ума не приложу.

- Не в праве вам давать советы, но мне почему-то кажется, что проблему нужно искать в прошлом пропавших разведчиков. И, если вы позволите мне высказать свое мнение, надо изменить саму систему подготовки в разведшколе в сторону ужесточения конспирации – исключить совместное обучение курсантов, ранее знакомых друг с другом, присваивать оперативные псевдонимы на время обучения. Тогда можно будет свести к минимуму подобные происшествия.

- Наши мнения совпали, Станислав Владимирович. Работники Главного управления по каждому выпускнику ведет глубокую проверку. Из-за этого мы пока задержали отправку очередного выпуска. Все преподаватели усадьбы Фоминово уже проверены, там утечки информации не выявлены. Вносятся изменения в систему обучения. Обязательно по факту предательства, а речь идет именно о нем, я не сомневаюсь, сообщите Герту. Работая с вами в тесном контакте, Герт и Гертруда, не дай Бог, тоже могут оказаться под прицелом врага.

- Но по этому направлению должна проводиться планомерная работа, поэтому прошу уточнить задачу и сориентировать о нахождении подозреваемых, когда будет получена более конкретная информация. Предателей надо выжигать каленым железом, здесь двух мнений быть не может.

- Одна просьба, после вашего интереса, люди должны обладать способностью, хотя бы говорить. На этом давайте закончим нашу встречу, и так вышли из регламента. Все сообщения направляйте своим каналом, через Леманна отправляйте только срочную информацию. Ваша лимонная тайнопись мне понравилась, текст сохраняется хорошо. Все, удачи

Закладка:

Явочную квартиру я покинул в сопровождении хозяина книжной лавки через черный ход. Как-то не по-человечески, я даже имени этого тайного помощника не знаю. А вообще-то правильно, не знаю, значит, эта тайна мне не принадлежит.

Несмотря на позднее время, со всеми предосторожностями добрался в гостиницу, и с чувством выполненного долга улегся спать. Завтра мне предстояло купить детям и родителям подарки, и вечерним поездом отбыть в Швейцарию.

Беготня за подарками позади. Степану купил набор оловянных солдатиков разных родов войск, Софии - замечательную куклу ручной работы в персидском наряде. Маме - ажурные серебряные сережки, а отцу - тяжеленный фолиант

«Артиллерия Европы XVII-XIXвек» на немецком языке. Сейчас сижу в вагоне поезда и мысленно возмущаюсь его черепашьей скорости. Тут ехать всего ничего, а состав движется подобно сонной мухе. Я детей давно не видел, мне надо быстрее.

Как не торопился, но к замку Тарасп я попал к вечеру следующего дня. Ворота ожидаемо были закрыты. На мой стук в калитку привратник культурно спросил, кто изволит тревожить покой обитателей замка. Пришлось назваться. Через несколько минут калитка распахнулась, и человек, одетый в полувоенную форму сопроводил меня к центральному входу замка. Встречал меня на ступеньках удивленный отец.

- Папочка приехал, - раздались крики моих ненаглядных детишек, когда я вошел в гостевой зал, - мы всегда тебя ждали.

Отбросив в стороны чемодан и пакеты с подарками, подхватил на руки детей. Не знаю, может, с возрастом все становятся сентиментальными, но у меня на глазах выступили слезы. Обнимал, целовал и тискал Степку и Софию, кружился с ними по залу. Радости моей не было предела. Сердце стучало учащенно, и казалось, выскочит из груди. Мама, наблюдая за этой картиной, плакала, да и отец смахивал скупую мужскую слезу. Не удержались они на месте, прильнули ко мне с детьми, обнимая. Когда схлынули первые эмоции от встречи, я раздавал подарки, которые понравились всем. Степан и София, испросив разрешение, отнесли подарки в свои комнаты, а мама распорядилась накрывать стол к ужину. Сегодня у графа Головко праздник, с визитом прибыл блудный сын.

За ужином дети выбрали стулья по обе стороны от меня, они не захотели занимать свои прежние места. Естественно мама с отцом не перечили, потому что сами с меня глаз не сводили. Эх, черт возьми, как приятно оказаться в кругу своих дорогих и любимых.

После ужина, примерно пару часов поиграл с детьми, и естественно, укладывал спать их я, что мне было в радость.

- Уложил непосед? – ласково спросила мама.

- Да мама. Какие же они непоседы? Нормальные подвижные дети. Я так понимаю, они не каждый день замок вверх тормашками поднимают. В честь визита их родителя можно сделать послабление.

- Стас, дорогой ты мой, никто детям ни в чем не отказывает. Их можно понять, они очень рады тебя видеть наяву, а не на портрете.

- Послушай мать, сынок, - поддержал маму отец. – Мы все вместе по тебе скучаем. Извини за бестактность. Ты надолго?

- Пару дней погощу, а потом уеду, извините, дольше задержаться не могу.

- Куда и зачем ты уезжаешь, спрашивать смысла не имеет? – осведомился отец.

- Не имеет. Лучше расскажите, как вы здесь живете.

- Хорошо живем, тихо в полном спокойствии и достатке, - спокойно сказала мама. - Детки твои умненькие, все схватывают на лету. Степану легко даются языки и арифметика, а у Софии абсолютный музыкальный слух. Они, несмотря на возраст, очень серьезно относятся к учебе. Мы стараемся обучать детей, используя игры. Знаешь, такая метода действенна. За все время никто из детей серьезно не болел, иногда был насморк, но он проходил за пару дней. Гости у нас бывают не очень часто. Приезжали Анна и Екатерина с детьми. Вернее завернули проездом из Парижа, а мы и рады. Иногда бывают бывшие сослуживцы твоего отца, разъезжающие по Европе.

- Дорогая, ну, бывает, заглянут к нам на огонек пару раз в год.

- Двадцать человек, да по пару раз, совсем другая арифметика выходит. А еще ваши споры о современной артиллерии чего стоят.

- Позвольте напомнить вам, Варвара Николаевна, что в споре рождается истина, - подняв палец вверх, сказал отец. – Иногда громко спорим, не без этого. Я тебе, сынок, расскажу о наших планах на будущее. Слушай внимательно, что непонятно спрашивай. С твоей мамой посовещались и решили, и надеемся, ты с нами согласишься, мы окончательно переселяемся на жительство в Тарасп. Я сюда перевоз всех наших родственников из усыпальницы в Дубраве. В подземельях замка оборудовали вместительный склеп, места хватит на многие поколения. Также сюда перевез из нашего родового гнезда Шпреньгринштадта семейный архив. Естественно, он находится в специальной комнате рядом с моим кабинетом, доступ в него ограничен. По сути, там работаю я, иногда заходит почитать мама. Хотел перевезти сюда твоего наставника Прохора Нагайца. Отказался старый вояка, сказал, что намерен помереть на родной земле. По его просьбе выкупил я ему на Дону в станице Лихая каменный дом с землей, и помог перебраться туда с женой. Деньгами Прохора снабдил порядочно.

Усадьбу предлагал взять в пользование твоим сестрам. Не захотели, видишь ли, ехать в захолустье, поэтому выгодно продал. Ты извини, сынок, с тобой не посоветовался, а где тебя искать, чтобы испросить одобрения, я не знал. Деньги между вами, детьми разделил по-честному, каждому досталась доля от продажи родового гнезда. Твой дед не одобрил бы мои действия, очень ему по душе были те места. Но сделано то, что сделано. Заводики я тоже успешно распродал, часть казне государевой, часть в добрые частные руки. В России у меня осталась только пятидесятипроцентная доля в совместном с Бергером заводике, производящем гранаты. Кстати о гранатах. Понравились они нашим армейцам, на вооружение приняли быстро, и солдат обучать стали. А вот землю продать не удалось, не нашелся достойный покупатель, все норовят взять за бесценок. Сахарозаводчик Терещенко взял в аренду. Денежку вносит исправно.

- Не поторопился, отец?

- Думаю, что все сделал вовремя. Через четыре с хвостиком года начнется война, которая затронет европейскую часть России, в том числе наши земли. Ожидать, когда все полыхнет не стоит. Признаю твою правоту сынок, ты мне примерно эти слова говорил ранее. Я постоянно копаюсь в нашем архиве, пытаюсь найти в документах упоминание о грядущих событиях, но никаких дополнительных сведений не нашел.

Закладка:

- Случайно Степан Иванович не описывал свой поход в армии генералиссимуса Суворова?

- «Журнал боевых действий особой армии» ты прочел, а упоминание об участии Головко в более ранних походах, освещено скудно. Так, отдельные разрозненные воспоминания. Полагаю, что на склоне лет Степан Иванович пытался многое изложить на бумаге в виде мемуаров, но без какой-либо системы. Завтра, если есть желание, сам просмотришь эти записи, я их свел в отдельную папку. Туда же положил записи Софии Яковлевны. По неизвестной причине ее записи появились только в 1850 году, до этого срока ни единой строчки.

Спалось в Тараспе замечательно. Я чувствовал себя дома в полной безопасности. Рядом были мои дорогие дети и родители. Счастье и радость переполняли мою душу.

После завтрака и до обеда заняться архивом не получилось, я всецело посвятил это время детям. Пределов замка мы не покидали, но облазили все укромные уголки этого немаленького фортификационного сооружения. Степка с верхней площадки донжона, вручив мне бинокль, показывал наиболее интересные, по его мнению, места для катания на лыжах. Оказывается, родители наняли местного жителя, который обучил детей уверенно стоять на лыжах. К своему стыду, я похвастаться этим не мог, совершенно не умел кататься. София от нас тоже не отставала, но в отличие от брата ей нравилось созерцание сосен и елей, окружающих со всех сторон замок. Дочь естественно права, замок находился в очень красивом месте. После такой интенсивной прогулки, дети с завидным аппетитом поглощали обед.

- Папа, скажи, а когда приедет наша мама? - внезапно задала вопрос София, когда мы перешли к чаепитию. – Мы со Степой ее ни разу не видели.

От такого вопроса, появилось чувство, словно острым ножом кто-то ударил в сердце, я даже не знал, что сказать, не готов был к нему. Мама, видя мое замешательство, перевела разговор на другую тему, отвлекла внимание детей. А я задумался. Тему мамы детей, я в беседах с родителями никогда не затрагивал. Оказалось зря. Какими бы не были хорошими бабушка с дедушкой и папа, но мама для детей много значит, и выходит, мои дети о маме думают постоянно. Меня об этом предупреждал мой старый наставник Прохор. Любочку, царствие ей небесное, уже не вернешь, а девушка, которую я полюбил, отправилась служить Отечеству. Дал ей слово не разыскивать, и стараюсь его держать. Привести в семью абы кого не хочу. Детям нужна настоящая мать, чтобы смогла обогреть их теплом своего сердца. Марта смогла бы стать именно такой мамой, но где она и что с ней - неизвестно. Хотел на встрече с Тереховым поинтересоваться, но удержался, понимая, что он мне правду не скажет, но факт интереса к Марте отметит.

До полуночи с перерывом на ужин работал в архиве. Перечитал все документы из предложенной мне папки, но сведений о семействе Колетти не обнаружил. Указывал Степан Иванович о своем нахождении в освобожденном Милане более суток, но о встрече с Лючией Колетти - ни слова. Может, что-то между молодыми людьми и произошло, но документального упоминания о сем факте нет.

Пребывание в Милане в 1813 году Степан Иванович описал только добровольную сдачу города французским гарнизоном. В принципе моего предка понять можно. Выносить на всеобщее обозрение свои похождения в молодые годы неразумно, когда у тебя имеется красивая и умная жена. А София Яковлевна была именно такой, ее портреты разных лет я видел, а сегодня почитал ее воспоминания. Ладно, принимаю единоличное решение. Франческа Колетти доводится мне тетушкой без каких-либо оговорок. Вернусь в Вену, обязательно нанесу ей визит и обстоятельно поговорю, постараюсь привлечь ее на свою сторону.

Хоть и лег поздно, но выспался отлично, что значит семейная атмосфера - способствует отменному отдыху.

- Расширил свой кругозор, сынок? – поинтересовался отец. – Допоздна вчера сидел в хранилище.

- Знаешь, отец, иногда полезно прикоснуться к семейным тайнам. Род Головко их имеет много, особенно это касается личности Степана Ивановича.

- Очень непростой он был граф. На пустом месте смог создать артиллерийские шедевры. С тогдашним уровнем технологий это настоящий подвиг. Думаю, если бы сейчас попытались начать производств его гаубицы С 5, то ничего бы не вышло, технологии утеряны.

- Так ты же говорил, что все хранится в архиве!?

- В нашем семейном архиве, заметь, сынок, все в наличии имеется, а на заводах пустота. А поскольку эта тема никого не интересует, делиться своими соображениями я не собираюсь. Несколько раз перечитывал документы о боевых походах, в которых Степан Иванович принимал участие. Ни разу не нашел упоминания о личных заслугах, а они немалые, капитуляция Франции перед Россией, после разгрома наполеоновских армий чего стоит.

- Ладно, хватит вам, мужчины, воевать, - возмутилась мама, - предки семьи достойны уважения, но не следует забывать о потомстве. Тебе, Стас, дочь задала правильный вопрос. Как ты на него отвечать будешь? Заметь, она еще маленькая, а когда подрастет, вопросов появится больше.

- Не знаю, мама. Девушку, которую я люблю, привести в семью пока не могу, по ряду причин. Дайте мне немного времени.

- Мы тебя не торопим, сынок, - поддержал маму отец, - но дети подрастают. Без материнской заботы им трудно.

- Все прекрасно понимаю.

- Уезжаешь сегодня?

- Да.

- Детям сказал?

- Сказал. Степка только сопел, а София плакала.

Вся семья провожала меня, стоя на ступеньках крыльца. Мама и дети плакали, а отец крепился. Сердце мое разрывалась на части, мне, откровенно говоря, было тяжело уезжать. Ничего не поделаешь, надо служить Отечеству. Сел в экипаж, ни разу не оглянувшись, боялся, что взглянув на плачущих детей, не удержусь и брошусь их обнимать.

Возвращение в Вену прошло спокойно. Герт выслушал мой доклад о встрече с Тереховым, нагрузил меня работой по самую макушку. Неделю провел в Германии, заключая договоры на поставку кож на предприятия Франкфурта и Мюнхена. Затем три недели колесил по Франции, скупая шелк в Лионе, а хлопок - в Марселе. В этих странах я заметил скрытую подготовку к войне. Об этом не кричали на каждом углу, но анализ увиденного позволял мне сделать такой вывод. О своих наблюдениях доложил Крестному в очередном донесении.

От дядюшки Франца я получал письма регулярно. Он отписывал, что его производство развивается, продажа готовой продукции идет хорошо. От клиентов нет отбоя. Дядюшка связывает свои успехи с моим появлением, отмечает, что я помог семье Вольф начать новую и безбедную жизнь. Моя сестренка Элиза и братец Курт поженились,

Закладка:

Только в середине весны смог нанести визит фрау Колетти. Традиционно вручил Франческе цветы, а также корзину с вином и сладостями.

- Балуете вы меня, Генрих, - качала головой Франческа, - приучаете к сладкому. – Мне, в моем возрасте, сладким увлекаться не стоит, могу быстро раздаться в разные стороны.

- Вам это не грозит. Если до сегодняшнего дня не стали пышкой, то и в будущем это не станет возможным.

- Льстец вы, молодой человек, но скажу откровенно, слышать приятно. Я так понимаю, вы пришли ко мне не просто поболтать, и нанести визит вежливости, нам предстоит долгий и серьезный разговор. Получив ваше послание, я удалила всех из дома, мы одни, нам никто не помешает. Но вначале давайте поужинаем, а разговоры - потом.

Фрау Колетти умеет подбирать людей к себе на службу, ее повар не исключение. Нежная телятина в остром томатном соусе с печеным на углях картофелем - восхитительное блюдо. Куриная грудка, запеченная с грибами и твердым сыром «Пармезан» вообще объедение. Вкусности запивали красным вином «Кастелана ди амо», которое поставляют Франческе из Италии.

- Все, я готова вас слушать, Генрих, - сказала Франческа, дымя пахитоской – тонкой папиросой из мелкого резаного табака, завернутого в лист маиса. Перехватив мой взгляд, «тетя», весело усмехнувшись, коротко пояснила:

- Из Испании. От друга. Контрабанда.

- Уважаемая фрау Колетти, то, что вы сейчас услышите - должно остаться строго между нами. Вы сразу поймете, что доверяю я вам безгранично.

- Даже так? Можете говорить смело. Франческа Колетти умеет держать язык за зубами.

- Франческа, как вы относитесь к русским?

- А почему вы задали мне этот вопрос?

- Вы на одну восьмую русская, а ваша дочь Эстер наполовину.

- Странное утверждение, - удивленно подняла брови Франческа.

- Основано оно на неопровержимых фактах. Молодая и красивая итальянка по имени Франческа Колетти отправляется понежиться в горячих животворящих водах венгерского городка Эгерсалок. Ей это крайне необходимо, ведь борьба за справедливость серьезно подорвала здоровье. Там она встречает молодого русского морского офицера, блистательного капитан-лейтенанта Дмитрия Шереметьева. Взгляды их встретились, и они растворились друг в друге. Взаимная любовь накрыла обоих своих теплым и мягким покрывалом. Но вмешались высшие силы, если к таковым можно отнести морское командование. Дмитрий оставляет свою возлюбленную, и отправляется служить за край света на берег Тихого океана. А, что же делает молодая итальянка? Она возвращается в Милан, ведь в скором времени ей предстоит взвалить на свои хрупкие плечи заботу о торговом доме Колетти. Эта молодая особа, пока даже не подозревает, что под ее сердцем зародилась новая жизнь. Когда она это осознала, то несказанно обрадовалась. Родить ребенка от любимого человека - великое счастье. Возлюбленный Дмитрий пишет Франческе часто. Через тысячи верст письма приходят с большим опозданием. О появлении на свет дочери, Дмитрий узнает через пять месяцев. Он бесконечно рад этому событию, пишет любимой Франческе письмо наполненное теплотой. Прошло два года, и переписка внезапно обрывается, и больше не возобновляется. Скажите Франческа, почему?

- Я звала его к себе в теплую Италию, а Дмитрий не мог оставить службу, поэтому звал меня во Владивосток. Вспылила я тогда, горячая кровь итальянки вскипела во мне, оборвала переписку, о чем жалею до сих пор. Все могло сложиться по-другому.

- На все воля Божья.

- Покопались вы Генрих в моем прошлом основательно.

- И в прошлом моей семьи я покопался, смею вас заверить. Немного затронул настоящее.

- Наверное, много интересного узнали?

- Узнал, не без этого. Хочу сказать вам, Франческа, что мы действительно с вами родственники. Нашим общим прародителем является генерал-фельдмаршал Головко Степан Иванович. Только в вас течет немного русской крови, а я русский на все сто процентов.

- Это-это как же? - вскочила с кресла Колетти. – Такого не может быть!

- Еще как может. Я потомственный граф Головко Станислав Владимирович. Медальон с изумрудами, вернее его близнец, принадлежит моей маме. Он передавался из поколения в поколение по женской линии. И у моих родителей в доме висят портреты Степана Ивановича, писаные в разные годы. Природа, каким-то невообразимым вывертом наградила меня внешностью нашего предка. Вот, тетушка, прошу любить и жаловать племянника в моем лице. А ношу я другое имя по надобности, так как нахожусь на службе государевой.

- Так, дайте мне пару минут прийти в себя, вы меня просто ошеломили новостями, - Франческа, быстро и беспорядочно перемещалась по комнате. При этом она ладонями, подобно вееру обмахивала зардевшееся от волнения лицо и шумно дышала широко открытым ртом, будто задыхаясь.

Потом фрау Колетти подошла к столу и залпом осушила бокал вина.

- Получается, все мои предположения, высказанные вам ранее, подтвердились? – растерянно, «упавшим» голосом произнесла Франческа.

- Да.

- У меня есть родственники в России?

- У Степана Ивановича было пятеро детей с супругой Софией Яковлевной. Две девочки и три мальчика. Род Головко довольно обширный. Правда, некоторые ветви его пресеклись. Наша ветвь идет от старшего сына Константина Степановича, наследуя графский титул. Я вам передам копию всего родового древа, чтобы вам было понятно. Извините за внешний вид древа, оно не очень красочно, ведь я не художник.

Франческа около получаса изучала хитросплетение рода, качая, время от времени головой.

- Тогда, в прошлую нашу встречу, когда я вам показала медальон и портрет, вы знали о нашем родстве?

- Медальон я опознал сразу, и Степана Ивановича на портрете узнал. Но не мог себе представить, что вы доводитесь мне тетушкой. Я думал, что это какая-то хитрая игра контрразведки Австрии.

- Как вам не стыдно Генрих, подозревать родственников в таких неблагородных делах? - деланно возмутилась Франческа. – Я лучше умру, чем буду помогать австриякам и германцам. Торговать с ними буду, но помогать - никогда, - гневно закончила свою бурную тираду моя новая тетушка.

- А русскому офицеру помогать станете?

- Вам, дорогой мой Генрих, я

Закладка:

- Деньги пусть останутся у вас, а вот связями хотел бы воспользоваться. И давайте на будущее договоримся. Я был и остаюсь Генрихом Вольфом, и никем иным.

- К другому имени нужно привыкать, а мне это очень нравится. У меня еще к вам вопрос. Что сталось с Дмитрием?

- Капитан первого ранга Дмитрий Шереметьев геройски сражался с японцами, и погиб в 1904 году при обороне базы русского флота Порт-Артура. Захоронен на вершине Электрического утеса. Жены и детей у погибшего не было.

- Надо навестить могилу Дмитрия, пока еще я жива, - сказала Колетти, как-то обреченно закуривая очередную пахитоску и промокая платком выступившие слезы. – Давайте отдадим должное доброму вину, и символически отпразднуем скрепление родственных отношений.

Развитие отношений с фрау Колетти пошло мне на пользу. Впоследствии в австрийской армии у меня появился надежный агент «Артур». Вместе с ним создали неплохую разведывательную группу, которая накрывала всю юго-восточную группировку войск Австро-Венгерской империи. Судоверфь «Германия» была под неусыпным контролем агента «Отто». Он исхитрился и перефотографировал всю документацию по эскадренному крейсеру. Агент «Вилли» в Эссене добывал формулы броневой и легированной стали у господина Круппа. Мой хлипкий поток информации Крестному превратился в полноводную реку.

Глава 33

«Большинство агентов (и почти всегда) нуждаются в том, чтобы к ним относились с сочувствием и пониманием. Но иногда некоторых агентов надо держать в «ежовых рукавицах»

Ю.Г. Кобаладзе, «Я шел своим путем. Ким Филби в разведке и в жизни»

К концу октября я наконец-то собрал воедино всю информацию по Густаву Шмидту. Объем работы выполнен был значительный, в основном постарались источники Крестного.

Густав Шмидт, сорока четырех лет, уроженец Дрездена, единственный сын Ульриха Шмидта, владельца трех молочных заводов. В свое время Ульрих Шмидт выслужил в германской армии чин гауптмана, но был вынужден уйти в отставку, по ранению. Мать Густава покинула мир живых, когда ему было три года.

Отцу некогда было заниматься ребенком, поэтому он прикрепил к нему старого солдата Ганса, инвалида без ноги в качестве няньки. Собственно Ганс научил Густава читать и писать. Школу для мальчиков Густав окончил в Дрездене. Поскольку Густав являлся сыном отставного офицера, молодому человеку уготован единственный возможный путь – поступление в кадетский корпус. Проучившись положенный срок и успешно сдав экзамены, Густава перевелся в Главный кадетский корпус в Берлине. Еще через два года кадета Шмидта на полгода откомандировали для прохождения воинской службы в пехоте. После этого он сдал экзамены на чин подпрапорщика, получил отличную аттестацию за подписью командира роты, командира батальона и командира полка. Учеба в течение девяти месяцев в военном училище в Потсдаме пролетела, как один миг. Решением «Высшей экзаменационной комиссии», Густав Шмидт, успешно сдавший экзамены, произведен в офицеры.

Перечислять все должности и номера частей я не буду, скажу так, Шмидт служил добросовестно, продвигали его по служебной лестнице по заслугам. Тем не менее, в характеристиках отмечалось, что, наряду с хорошими стратегическими и тактическими навыками, Густав не всегда находит взаимопонимание с сослуживцами, является человеком необщительным, замкнутым, «себе на уме», неразговорчивым. Отмечались случаи участия Шмидта в потасовках с офицерами, его агрессивный нрав и несдержанность. Свою личную жизнь Густав не афишировал, в злоупотреблении спиртных напитков замечен не был.

В Генеральный штаб Шмидт попал благодаря связям старого друга отца, который был близок к самому Мольтке. Обладая высокой работоспособностью, аналитическим складом ума, дисциплинированностью, четким и неукоснительным выполнением приказов командиров Густав быстро завоевал уважение среди сослуживцев. А отсутствие семьи, позволяло командованию использовать его чуть ли не круглосуточно, не встречая в какой-либо форме протестов с его стороны. В настоящий момент Шмидт возглавляет отдел оперативного планирования восточного направления. У него в подчинении находятся пятнадцать офицеров, уровень осведомленности Густава достаточно высок, он знает о России, если не все, то очень много.

Ни в одном сообщении не было упоминания о странном пристрастии Шмидта.

Надо было принимать окончательное решение о вербовке Шмидта, и я его принял, еще раз посовещавшись с Леманном. Предоставил Леманну все материалы по вербовке, с учетом его замечаний.

Почему я торопился? Просто моя постоянная партнерша Яся заявила, что в декабре покидает заведение Марыси Яблонской, так как накопила достаточно средств для приданого. Через Ясю я контролировал сроки пребывания Шмидта в заведении Яблонской, получал информацию от Йошки, который подробно сообщал ей о своем друге всю становившуюся ему известной информацию, правда, слишком скудную. С уходом Яси эта ниточка обрывалась, использовать кого-то из девушек мне не хотелось, не было к ним доверия, очень низко они пали в моих глазах, и не предпринимали попыток вырваться из порочного круга.

И вот я сижу в коморке флигеля и с нетерпением жду, когда Густав, шлепая босыми ногами, пойдет с Йошкой проверять температуру воды в бассейне. Можно было и более жестко поступить. Ворваться в комнату и, пользуясь внезапностью, в несколько ударов лишить сознания любовников. Но отказался от такого жесткого способа, памятуя наставления своего руководителя, в интересах развития контакта и перевода его на иную основу. Ага, вот взяли полотенца, и, смеясь, отправились нырять. Имея определенный опыт, обрабатываю снотворным еду и питье. Сегодня концентрация препарата выше, мне надо, чтобы Йошка отдыхал дольше, и не мешал общению с Густавом.

Шмидт приходил в себя уже пятнадцать минут. Чтобы исключить случайности, надежно связал своего будущего собеседника, а ноги привязал к ножкам стула. В рот затолкал кляп - вдруг Густав орать вздумает. Стул подвинул вплотную к стене для предупреждения возможных падений. Похлопав по щекам, помог Густаву очнуться.

- Вы меня понимаете? – спросил пленника. – Если да, то кивните головой.

Шмидт несколько раз вяло опустил голову.

- Я избавлю вас от кляпа, но только прошу не кричать. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Густав выразил согласие, несколько раз кивнув головой.

- Что с Йошкой? – первым делом и дрожащим голосом поинтересовался Шмидт, как только его рот стал свободным. Для меня это был добрый знак того, насколько немец дорожил мальчиком.

- С мальчиком все хорошо, он крепко спит, не надо беспокоиться.

- Вы ему не причините вреда? – испуганно спросил связанный немец.

- Все зависит от вас,

Закладка:

- Предполагал, что моя страсть рано или поздно заведет меня в искусно расставленную ловушку. Но даже в кошмарном сне не представлял, что устроителем ловушки станет мой соотечественник. Кто вы? Что вам от меня надо? Как вас зовут?

- Называйте меня Генрихом. Всякое в жизни бывает. Не мне быть вашим судьею. Меня, честно говоря, подобные вещи не раздражают, пока меня не затрагивают непосредственно. Слава Богу, никогда с подобными отношениями не сталкивался. Я, знаете ли, большой поклонник женской красоты, потому и захаживаю в заведение Марыси. Содомия – ваш выбор, ваша жизнь. Грех ли ваш это или что иное - не знаю и, повторюсь, судить не берусь. Раз уж вы так устроены, что ж….Дело ваше. Уточню: ваше личное, если не обращать внимания на возраст вашего любовника. Был бы он взрослым мужчиной – я бы прошел мимо. Но он же совсем еще ребенок. Как же так? Мы с вами - немцы, порядок у нас в крови, как мне пройти мимо совращения малолетнего и не доложить полицейским чинам? Как мне поступить? Заявить на вас, сломать вашу карьеру и саму жизнь, а мальчика - в приют, где жизнь, ой, как тяжела, особенно учитывая, кого вы из него сделали. Что, Густав? Что будем делать? Я никому не хочу делать ничего плохого, ни вам, ни вашему Йошке. Но я же законопослушный гражданин, я – немец. Ситуация противна моей совести. В какое положение вы всех нас поставили? Хотите поговорить – давайте. Давайте поговорим и, возможно, подчеркиваю – возможно, вы получите ответы на свои вопросы. Возможно, мы с вами даже придем к обоюдовыгодному решению столь щекотливого вопроса. Для начала расскажите о себе, чтобы я не относился к вам, как к какому-то незнакомцу. Ну, скажите, Густав, для начала: а когда у вас произошло смещение внимания в сторону мужского пола?

- Я перестаю что-либо понимать, вы, Генрих, меня своим появлением просто огорошили. Ладно, подчиняясь грубой силе, поведаю вам свою историю. - Думаю, лучше это сделать, не хочу Йошке такой судьбы, о которой вы изволили намекнуть. Я – со мной все кончено, ничего хорошего не жду. Но Йошка, дорогой мой Йошка…

Мой собеседник, прервавшись, бросил тревожный взгляд в сторону спящего мальчика, а потом заговорил.

- Еще в раннем детстве я был окружен исключительно мужчинами, - как бы извиняясь, говорил Густав. - Матери я своей не знал. В доме отца все работы выполняли исключительно отставные солдаты. Повара, дворники, садовники и слуги, везде одни мужчины. Учеба в школе для мальчиков, тоже не способствовала общению с девочками. Они мне тогда казались страшными и злыми. Потом кадетский корпус. В Главном кадетском корпусе в Берлине у меня появился друг Юрген, который собственно и привил мне любовь к себе подобным. Я, вкусив впервые запретный плод, был вне себя от радости. Наши отношения с Юргеном держались в тайне, сами понимаете, однополые отношения обществом не приветствуются и осуждаются, тем более среди германских военных. После производства в офицеры мы с Юргеном попали служить в разные пехотные части, однако взаимоотношений не прекратили, встречались от случая к случаю. С сослуживцами отношения не складывались, я не разделял их увлечения спиртными напитками и женщинами. Они считали меня девственником, пытались подложить мне в постель развратных женщин. По этим причинам возникали ссоры, иногда приходилось драться.

- Вас не подозревали в связи с вашим другом?

- Не давал повода. К службе я всегда относился и отношусь добросовестно.

- Не пытались переключить свое внимание на женщин?

- Когда Юрген уехал на несколько месяцев в командировку, я пытался общаться с женщинами. Вызывал к себе проституток. Знаете, ничего не получалось, не мог я настроиться на отношения с ними. Давайте лучше оставим эту тему, вас, по всей видимости, интересуют совсем другие вопросы.

- Совершенно верно.

- По тому, как вы меня обложили, я начинаю осознавать, что мне доведется с вами сотрудничать.

- Хорошо иметь дело с понятливым человеком.

- Я, молодой человек, имею за плечами достаточный жизненный опыт, и понимаю, что вы отважились на беседу со мной не спонтанно, а хорошо к этому подготовились.

- Спорить не буду, готовился. Собрал о вас информацию. Произвел фотографирование ваших свиданий с Йошкой. Если хотите, могу показать фотокарточки.

- Серьезный аргумент у вас в руках. Попади эти фотокарточки моему начальству, карьере конец, мое имя обольют грязью, останется единственный выход, пуля в висок.

- Спешить с обнародованием фотокарточек не станем. Как я уже вам сказал в самом начале нашего нелегкого разговора: не сторонник я делать людям гадости, тем более детям. Видел: Йошке с вами хорошо, хоть и незаконно все это. Не могу предлагать вам забыть об этих фотографиях. Ибо глупо это. Давайте попробуем построить наши, уверен, взаимовыгодные отношения на иных принципах, нежели принуждение знанием каких-то неприглядных фактов из вашей биографии. Пусть фотографии будут просто моим весомым аргументом, побудившим вас к сотрудничеству. Так сказать первым, пусть и не очень приятным шагом к началу и возможному развитию наших отношений, так сказать, толчком на сближение. Хорошо? Вы согласны? Я никогда больше не буду вспоминать об обстоятельствах нашей первой встречи, чем-то упрекать, вмешиваться в вашу личную жизнь. Но и вы, как порядочный и серьезный человек обещайте, что не будете какими-то своими поступками провоцировать меня на соответствующие действия.

- Хорошо, Генрих. Но прежде, чем что-то обещать, хотелось бы услышать ответ на мои вопросы. Вы меня вынуждаете купить кота в мешке. Честно говоря, я еще в шоке от вашего появления. Бывают в жизни обстоятельства, при которых все-таки лучший выход для всех – пуля. Пуля в висок решила бы все мои сегодняшние проблемы – и никакого позора.

Посмотрев на сладко и безмятежно спавшего Йошку, немецкий офицер тихим голосом продолжил:

- Но ни в чем не повинный Йошка… Что моя смерть принесет ему? Поверьте, он искренне меня любит. Я не могу так поступить с ним. Не могу. Пуля поможет мне выйти из сложной жизненной ситуации, но она же сломает мальчику жизнь, я знаю это. И осознание этого заставляет меня согласиться с вашим предложением. Вы говорили о построении наших отношений в положительном направлении. Я правильно вас расслышал? Как это возможно? Я понимаю: моя страсть – незаконна. Но жизненный опыт убеждает меня в том, что есть законные поступки и есть правильные. Не все правильное –

Закладка:

- Что ж, в логике вам трудно отказать, Густав. Расскажите, пожалуйста, вкратце, чем вы и ваши подчиненные занимаетесь, а после этого я конкретизирую свое предложение о сотрудничестве. Поверьте, вы будете очень и очень удивлены и поймете, что не все так плохо как кажется на первый взгляд.

- Мой отдел генштаба Германии занимается перспективным планированием боевых операций в театре военных действий. Исходя из наличных сил и средств, а также опираясь на резервы, мы разрабатываем планы по захвату конкретных городов и территорий. Наши планы носят тактический характер, стратегическим планированием занимаются другие люди.

- В отношении каких стран вы составляете планы?

- Мой отдел занимается непосредственно Россией. У нас уже есть готовые планы развертывания войск для оккупации Польши, Балтии и части Галиции. Также мы отдельно для Австро-Венгерской армии разработали планы действий на юге Российской империи. В соответствии с доктриной, принятой нашим кайзером, глубина удара войск первого эшелона составляет двадцать-тридцать километров.

- Планы вы строите на основании каких-то сведений, или занимаетесь прожектерством на перспективу?

- По тому или иному направлению мы запрашиваем разведывательное управление Генерального штаба. К нам поступают материалы в виде аналитической справки, с указанием номеров частей вероятного противника, его численности, вооружения и мест расквартирования. Зная примерное время развертывания русских полков, дивизий и армий в боевое положение, определяем места ударов с применением артиллерии, конницы и пехоты. Естественно учитываются особенности местности. По равнине скорость продвижения войск высокая, а в горах есть определенные трудности. С учетом этих особенностей разрабатываются планы снабжения войск боеприпасами, продовольствием и другими видами довольствия. Чтобы все армейские подразделения четко выполняли поставленные задачи, их необходимо расписать подробнейшим образом, изводя на это кипы бумаги. Изменения в планы вносятся ежемесячно, по мере поступления новых сведений от разведки. Приходится привлекать картографов, для нанесения обстановки на штабные карты. Командиры полков, батальонов и ниже, работают с картами самостоятельно, учитывая особенности мест, занимаемых позиций.

- Вы хорошо помните подготовленные планы?

- Память у меня неплохая, но я не старался запоминать номера полков и дивизий, для меня достаточно знать звания и фамилии командующих армиями и корпусами.

- Как часто вы контактируете с разведчиками?

- С ними имеет отношения мой начальник управления, в отдел попадают уже готовые документы, выполненные по моим запросам.

- Довольно откровенно отвечаете на мои вопросы, спасибо, Густав.

- Просто понимаю, у меня нет иного выхода, чтобы сохранить себе и Йошке жизнь. Ведь если я откажу вам, то мы отсюда живыми не выйдем.

- Откуда такая уверенность, зря вы так плохо обо мне думаете. Я же вам сказал, что не являюсь сторонником радикальных мер. Мне всего лишь нужно выполнить свою работу, а в чем она заключается – чуть позже, мы, кажется, договорились.

- Да, договорились, и я в целом, хотя и вынужденно, но принял ваше предложение. Однако, Генрих, вы можете мне говорить что угодно, но меня не обманывает ваше абсолютное спокойствие, практически без эмоций речь, ваши движения, и особенно ваш взгляд. Мне кажется, вы можете легко лишить жизни человека, не испытывая абсолютно никакого душевного волнения, - обреченно завершил мой собеседник.

При всей доброжелательности атмосферы, которую, как мне кажется, я усиленно пытался создать для наиболее благоприятного завершения диалога, тревога так и витала вокруг нас. При кажущемся внешнем спокойствии и уверенности, которые я демонстрировал германцу в течение всей беседы, я весь извелся, взмок от нервного напряжения, и мне хотелось одного: завершить вербовочную беседу, добиться победы над противником. Но в голове все время звучали слова гера Леманна, моего мудрого наставника, о том, что надо постараться после этой встречи расстаться если не друзьями, то в лучшем случае партнерами. Но ни в коем случае не врагами.

Я в ходе беседы и сам понимал, что Герт прав. Надо проявить терпение и такт, убедить человека своими аргументами. Этим и продолжу заниматься. А то, что Густав высмотрел во мне потенциальную безжалостность, то, на мой взгляд, он ошибается, в моей речи достаточно положительных эмоций, и я не делаю зверское лицо. Наличие фотографий, подтверждающих тайный порок немецкого офицера, уже сыграло свою роль, навечно зафиксировалось в его памяти, поэтому не буду перегибать палку. Ситуация находилась полностью под моим контролем.

- Итак, Густав, если я вас правильно понял, то, опасаясь за свою и мальчика жизнь, а также не желая раскрытия вашей любовной связи перед руководством, вы выражаете согласие на сотрудничество и передачу интересующих меня сведений?

- Соглашусь, если вы заверите меня, что не работаете на французов и британцев. Наивное требование, признаю, но для меня это очень важно, готов даже поверить вам на слово.

- Могу вам с уверенностью сказать: они мне не друзья. Более того, мы приближаемся к той части нашей беседы, когда я вам отвечу на вопросы и сообщу нечто удивительное, во что действительно трудно поверить. Но вы, пожалуйста, объясните природу этой нелюбви к представителям Англии и Франции? Может быть, еще какая-нибудь страна вам не нравится?

- Хорошо, расскажу, - грустно ответил Густав, - Все дело в том, что три года назад в Гамбурге пьяные французские и британские моряки беспричинно убили моего друга Юргена. Забили его насмерть ради пьяной забавы. Мой друг погиб страшной смертью и очень мучился от ран перед кончиной.

- Соболезную, - искренне сказал я и добавил, - мне очень жаль, что так получилось с вашим другом. Вы знаете, Густав, я действительно понимаю ваши чувства и очень вам сочувствую. Можете мне верить, я некоторое время назад потерял любимую женщину, которой дорожил.

Некоторое время мы оба молчали, думая каждый о своем горе. И, странное дело, как по мановению волшебной палочки напряженность начала куда-то пропадать. Стало легче смотреть друг другу в глаза. Интересные фокусы проделывает с нами человеческая психика, подсознание или еще что-то там в голове и душе! Неважно что, но работает.

- Видите ли, Густав, - спокойно продолжил я тихим голосом, добавив в интонацию некоторую долю загадочности, - то, что я вам предложу, очень необычно, но это правда. -

Закладка:

- Да, Генрих, несомненно - это особая встреча, - растерянно промолвил офицер генштаба. - Но причем здесь банки и финансы, не пойму, я в недоумении. Но, пожалуйста, продолжайте, прошу прощения, что невольно прервал вас.

- Так вот, - уверенно продолжил я, входя в роль банковского служащего, - начну издалека, но буду краток, - сказал я с улыбкой.

- В далекие и мрачные средневековые времена рыцари-тамплиеры, о которых вы, конечно, читали в приключенческих романах, заложили основу мировой банковской системы. Были в этой сфере и более ранние китайские финансовые решения, но тамплиеры считаются основателями той финансово-банковской системы, которая существует и поныне. И не просто существует, а процветает. Но процветают не все банки, а лишь те, у деятельности которых существует солидный, надежный информационный фундамент. Позволю себе привести вам небольшой, также исторический, пример. Семейная информационная сеть Ротшильдов, созданная ими в воюющей Европе, позволила им получить новость о поражении остатков великой армии Наполеона на территории Германии на целый день раньше официального послания правительства Франции. Ротшильды умело, по максимуму, использовали эту информацию. Подчеркну специально для вас, Густав: информацию по своей сути военно-политического характера. Они сумели с помощью распространения соответствующих слухов и продажи незначительной части облигаций английского правительства обрушить их курс. После значительного снижения цен банкир через свою агентуру скупил подешевевшие облигации. Результат ясен даже младенцу: Ротшильды озолотились. Не остались внакладе также источники информации – агенты, своевременно предоставившие финансовым магнатам достоверную, объективную и полную информацию. Их тайные старания были щедро вознаграждены.

Заметил в глазах слушателя пробуждающийся интерес к обсуждаемой теме. Я с удвоенным энтузиазмом доводил до сведения своей жертвы информацию, призванную хотя бы частично стереть тень его сомнения, посеять зародыш желания финансовой выгоды от сотрудничества со мной. Старался хоть как-то отодвинуть подальше нависший над ним топор порочащей его честь информации.

Знаете, Густав, - продолжил я, - многие научно-исследовательские экспедиции, геологоразведочные работы в разных странах мира приносят баснословные прибыли только потому, что банк вовремя получает из конкурирующих организаций, из государственных учреждений нужную информацию. Но крупные суммы денег вкладываются лишь тогда, когда информация проверена через несколько источников и желательно подтверждена документами.

Понимаете, Густав – зная, что, к примеру, Германия нападет на Польшу, огромные суммы денег вкладываются в предприятия Германии, имеющие оборонные заказы. Зная, только достоверно зная! что будет увеличиваться объем железнодорожных перевозок войск – заранее, раньше всех остальных, покупаются акции железнодорожных компаний. Получив секретную информацию о разработке нового вида вооружений, кораблей, выкупаются акции судостроительных верфей или активизируется разработка этих вооружений с помощью конструкторов своих предприятий. Все это приносит прибыль всей цепочке участников – от агентов, добывающих информацию до коммерсантов, продающих новую продукцию, аналогично по дивидендам от удачно купленных акций. Продолжать можно бесконечно, позднее мы это обсудим более подробно. Но сейчас я задам вам ряд коротких вопросов, на которые прошу ответить односложно: да или нет, договорились?

- Я готов, задавайте свои вопросы, ответы на многие мои вопросы вы достаточно доходчиво мне уже объяснили. Слушаю вас, - с заметно возросшим интересом произнес мой новый немецкий, хотелось бы сказать, друг.

- Итак, Густав, вы согласны с тем, что в случае оказания такой вот информационной помощи, вы будете считать себя причастным к привлечению финансовых средств в экономику нашей любимой Германии? Слово «нашей» я специально интонационно выделил, привлекая к этому внимание собеседника.

- Да.

- Вы согласны с тем, что это приведет к созданию множества рабочих мест и уменьшит безработицу?

- Да.

- Вы согласны с тем, что это будет способствовать изготовлению большего количества вооружений и всего необходимого для обороноспособности Германии, а также укрепит ее наступательную мощь?

- Конечно, да, согласен!

- Вы согласны, что это благое дело не только для нашей страны, но и для вас лично и вашего юного друга Йошки, так как вы на эти средства сможете обеспечить ему безбедную и счастливую жизнь?

- Да, и с этим я согласен. А каков размер моего вознаграждения, ведь нельзя забывать и о рисках такого предприятия?

- Густав, вы опережаете своими ответами мои вопросы, не торопитесь. Я понимаю ваше нетерпение, но спокойствие, друг мой, спокойствие! – мой визави спокойно, без напряжения воспринял на пробу, с определенным риском, произнесенные мной слова «друг мой».

Надо отметить, что все мои слова были неоднократно отрепетированы с Гертом, который играл роль вербуемого, и каждое слово имело свое значение, лишнего не произносилось. Я специально задавал вопросы в такой форме, что вероятнее всего услышал бы положительный ответ, и это было в данной ситуации психологически оправданным действием, ибо положительный же настрой создавался и в сознании германца по отношению ко мне.

– Так вот, Густав, согласны ли вы стать моим партнером в этом коммерческом предприятии? Доход делим пополам. Вы знаете, где взять интересующий Ротшильдов товар и добываете его, а я занимаюсь реализацией, учитывая тот факт, что я состою у банкиров на службе, выполняя много их других поручений в разных странах мира.

- Да, Генрих, я согласен с вашим предложением. Готов ради нашего с Йошкой счастья и безопасности, рискнуть и стать вашим партнером. Действительно, вы правы – фантастическая ситуация. Я просто ошеломлен вашим предложением и мне сразу трудно все осознать в полной мере. Но я обещаю быть вам добросовестным и честным партнером. И все-таки, хотя бы примерно очертите мне объем моих будущих финансовых поступлений, хочу спокойно планировать нашу жизнь, дать Йошке образование и многое другое.

Мы с Гертом рассматривали подобный сценарий развития вербовки, и готовили ответ на этот вполне ожидаемый вопрос. Как бы то ни было, но, продавая себя, человек хотел бы знать: за сколько?

Надо отметить, что одной из многочисленных задач любого разведчика является добывание различных бланков государственных, коммерческих и прочих иных организаций, а также печатей, короче, всего того, что может помочь подготовить надежную легенду либо провести какую-то сложную операцию. Все добытые образцы пересылались руководству, а где они и как использовались – мне знать не положено. Достаточно было понимать,

Закладка:

Так вот, решили использовать заранее добытый бланк банка, руководимого уважаемым господином Ротшильдом, моим работодателем и партнером по карточной игре. Вареным яйцом на этот бланк я перенес печать банка с одного из договоров.

Для пущей важности заранее подготовленному на бланке тексту на имя Густава Шмидта присвоил гриф ограничения доступа – «Коммерческая тайна». Подпись подделывать тренировался очень долго – она должна была быть исполнена «уверенной рукой» самого Ротшильда! А кого еще – конечно Ротшильда, а что стесняться!? Все равно после прочтения этого конфиденциального письма новым агентом оно в целях конспирации им самим и будет уничтожено путем сожжения. В письме «Ротшильд» обращался к Густаву «дорогой друг». Просил принять предложение о конфиденциальном сотрудничестве в пользу банка в целях успешного развития мировой экономики, а также и повышения благосостояния работников банка, в том числе и негласных его сотрудников.

«Ротшильд», ссылаясь на меня, то есть на «подателя сего секретного документа», заверял «дорогого друга» в уважении. Подчеркивал, что безопасность Густава является первоочередной заботой подателя сего документа. Также «Ротшильд» отмечал, что с передаваемой информацией или документами никто не будет знакомиться за исключением его, партнера по работе.

«Ротшильд» брал на себя обязательства по щедрой оплате нелегкого труда Густава в соответствии с приводимым в послании прейскурантом цен на различную информацию. Причем цены на оригиналы или фотокопии документов были вдвое выше устной информации. Сей прейскурант, подготовленный аналитиками нашего генштаба, передал нам заблаговременно мой Крестный.

В завершающей части текста «Ротшильд», вновь ссылаясь на банковскую тайну и строгий порядок ведения дел в руководимом им финансовом учреждении, убедительно просил господина Шмидта подготовить небольшой, тоже секретный, документ о согласии на сотрудничество с банком. С этой целью необходимо выбрать псевдоним для его возможного использования в переписке, если такая надобность возникнет в дальнейшем. «Господин Ротшильд» также заверил Густава в том, что при необходимости примет к рассмотрению любое его письменное к нему обращение с какими-либо просьбами личного характера или предложениями по улучшению совместной работы.

Вот такой примерно документ я и вручил для ознакомления вновь завербованному. Он его внимательно изучил, внимательно несколько раз прочитав, согласно кивая головой. Повертев в руках письмо, озираясь, дал мне понять, что хочет его сжечь. По окончании этой огненной процедуры добавил: «Порядок есть порядок».

Конечно, учитывая положительную тенденцию развития ситуации я уже убрал путы, сковывающие движения господина Шмидта: иначе о каком доверии можно было рассуждать с потенциальным партнером, если у того завязаны руки? Во время завершающей части беседы мой кандидат долго разминал затекшие руки, но когда пришлось писать текст подписки, он очень я бы сказал, любовно вывел каллиграфическим почерком свой псевдоним – «Юрген». Я почему то не сомневался, что увижу именно это имя. С одновременно произнесенными словами «партнер», встав, мы пожали друг другу руки.

После этого мы конечно еще обсуждали прейскурант и сам текст письма. Естественно, обсудили и первое задание агента, учитывая его оперативные возможности – а как без этого, зачем тогда было огород городить? «Юрген» проявлял завидную активность, что меня даже слегка удивило. Но на сегодня хватит, он всю новую информацию вряд ли «переварит». Главное, чтобы в голове осталась основа конспирации и задание, а остальное еще сто раз обсудим, научим.

- Также возьмите, прошу вас, Густав, инструкции по приготовлению средства для тайнописи, - сказал я, передавая Шмидту два листа бумаги. – В приготовлении нет ничего сложного, справитесь. Помните, что готовое средство годно к употреблению не более пяти часов. Очень прошу вас не переписывать секретные документы у себя на службе, это может плохо закончиться для вас. Лучше запоминайте, а писать следует дома. Поверх тайнописи, для маскировки, наносите любой понравившийся вам текст.

Как безопасно добыть оригиналы документов, которые ценятся банком при принятии финансовых решений гораздо выше, - подчеркнул я, - мы обсудим в другой раз. Я научу вас и слепки с ключей делать, и фотографировать, и многое другое. Время еще у нас будет. Главное, не забывать об осторожности. Все у нас получится, не сомневаюсь, что нам удастся хорошо заработать.

Для связи будем использовать багажную ячейку номер семнадцать Венского железнодорожного вокзала, я вам передам один экземпляр ключа. Вы приезжаете в Вену раз в месяц, вот и будете оставлять свои сообщения в этой ячейке. Там же будете забирать послания от меня. Если вдруг в очередной приезд вы обнаружите, что ячейка пуста и там нет информации для вас, то не волнуйтесь, оставляйте свое послание, в следующий раз вы обязательно получите все, что нужно.

В случае, когда вам понадобиться, срочно связаться со мной, то вы разместите в «Берлинской иллюстрированной газете» объявление о покупке меда. Учитывайте удаленность Вены от Берлина, поэтому встреча может состояться только через три дня. Адрес для личной встречи – Фридрихштрассе 25, время восемь часов вечера. В случае необходимости, я тоже помещу объявление о покупке меда, в той же газете, место и время встречи будет прежнее, поэтому полюбите эту газету и читайте ее ежедневно. На встречу приходите в гражданском платье, так будет меньше вопросов, если таковые у кого-то возникнут.

Мы еще подробно обсудили, что ему следует отвечать на вопросы любопытствующих лиц, и как после этого вести себя. В общем, я тщательно проинструктировал «Юргена» и проверил, насколько прочно он усвоил непривычные для него правила поведения.

- На прощание прошу вас, не бегите в контрразведку с докладом о нашей встрече. Предать меня вы сможете только один раз. Если меня схватят, то вы себя сами лишите жизни. А если после попытки захвата, мне посчастливиться вырваться, то я лишу вас жизни, и вашего друга. Я не пугаю, просто рассказываю о возможном развитии событий.

- А сейчас, извините, но примите напиток, очень вас прошу - я протянул Густаву бокал с вином, в котором имелось некоторое количество снотворного.

- Вы хотите меня вновь усыпить? – удивленно спросил меня агент.

- Густав, вам незачем видеть и знать, как я покину заведение фрау Марыси, поймите все правильно, очень прошу меня простить и не обижаться. Это не моя тайна. Я щепетильно отношусь к выполнению всех правил поведения, призванных обеспечивать безопасность всех моих партнеров и вашей также. Я не знал, чем окончится наш разговор, поэтому предпринял определенные шаги. Вот поэтому, выполняя свои обещания, данные мною другим помогавшим мне хорошим людям, я должен покинуть это место, как и пришел – незаметно для всех.

Всего вам с Йошкой хорошего – он у вас очень хороший мальчик,

Закладка:

«Юрген», молча кивнув головой в знак согласия, подняв как бы в знак приветствия бокал, лихо его осушил, облегченно вздохнул и прилег в ожидании сна рядом со своим дорогим Йошкой.

Концентрированный раствор снотворного на Шмидта подействовал быстро. Я выждал еще минут двадцать. Затем, вздохнув, как и «Юрген» - облегченно, тихо и незаметно исчез.

В своем доме, приняв душ, мысленно провел разбор хода вербовки. В принципе, изъянов не выявил. Завтра все подробно доложу Леманну. Вместе проведем анализ, опыта у Герта больше. Да и в письменном виде надо поскорее отчитаться перед руководством.

А для краткого отчета об успешно проведенной вербовке я в условленном месте поставил маленькую метку, полагаю, что Герт с Гертрудой оба извелись, переживая за меня. Все. Можно немного расслабиться. Я это заслужил. И, выпив большую стопку коньяка без закуски, упал на кровать. Совсем выбившись из сил, провалился в крепкий сон. Снились сын и дочка, мы весело резвились на цветочной полянке.

Глава 34

«Рожала я за границей второго ребенка. Кричала по-французски. Я в командировках сделала русский язык врагом номер один. Мы с мужем никогда не говорили на нем на чужбине. Даже ссорились исключительно на иностранном. Когда вернулась, я плохо говорила по-русски. Как-то во время бракосочетания (женились в который раз!) регистратор спрашивает у мужа: «Девичья фамилия матери вашей будущей жены?» А муж только русскую помнил. Слава Богу, что промолчал. Но он так себя повел, что все это списалось на волнение перед церемонией»

Из интервью с разведчицей - нелегалкой Л.И. Нуйкиной

Наступил 1910 год. Оглядываясь назад, я могу сказать, что кое-чего достиг в своей деятельности. Приобрел несколько надежных и хорошо информированных агентов. Создал настоящую сеть из доверенных лиц. Информацию Крестному отправляю регулярно. Есть чему радоваться и чем гордиться, но одновременно с этим не зазнаваться.

Моя тетушка Франческа Колетти, старалась помогать племяннику. Везде, где только можно собирает сведения и слухи. Из всего этого вала, я стараюсь выделить полезное для дела.

Как-то раз тетушка рассказала мне о встрече с очень интересным, по ее мнению, человеком, гражданином Великобритании. Оказалось, мистер Хадсон, длительное время служил в секретных службах ее Величества королевы Великобритании. Когда же он заболел, секретное ведомство выбросило его на улицу, назначив мизерную пенсию, которой не хватало на лекарства. Так вот этот Хадсон занимался изучением Германии и ее армии.

По его словам, в Германии очень хорошо поставлена подготовка офицерского состава. Упор делается не на количество офицеров, а на качество подготовки, для чего создана отличная система военных училищ. Как правило, офицеры не занимаются воспитанием и подготовкой нижних чинов, для этого есть командиры среднего звена, у которых уровень служебной подготовки довольно высок. Основная задача офицеров - это умелое руководство подразделениями на поле боя. А если учесть наличие жесткой дисциплины в войсках, то сразу становиться понятным, что германская армия очень сильный и грозный противник.

При всех достоинствах, германская армия не предназначена, да и не очень обучена ведению длительных оборонительных сражений. Уставы всех родов войск и планы действий, предписывают вести быстрое наступление на врага, чтобы обеспечить захват обширных территорий в короткое время. Причина кроется в скудности ресурсов. Человеческих ресурсов в Германии в достатке, а вот природных ресурсов, могущих обеспечить промышленность длительное время, ощущается нехватка. Поэтому Германии выгодней пользоваться ресурсами оккупированных стран. Из этих соображений строятся все захватнические планы по отношению к соседям.

В России, по мнению Хадсона, все наоборот. Ресурсов много, а настоящая, дисциплинированная армия не создана. Отдельные полки и дивизии вполне боеспособны, но в целом ситуация удручающая.

Политическое руководство Франции и Великобритании опасается сближения Германии и России. Если они объединят усилия, как это было в прошлые века, то Европа полностью окажется под их влиянием. Некоторое время существовала коалиция Германии, Италии и России против Франции и Великобритании. Но потом Россия из этой коалиции вышла. Что французы, что британцы пытаются всеми силами поссорить Германию и Россию. Даже убийство императора Николая IIс семьей пытались приписать Германии. Опять же финансирование революционного движения в России ведут британцы. Хадсон считает, что в ближайшем будущем следует ожидать со стороны Франции и Великобритании попыток дестабилизировать отношения Германии и России.

Выслушав Франческу, я усомнился в искренности рассказа Хадсона. Однако тетушка заверила, что человек, стоящий на пороге смерти пустословить не будет. Хадсон умер через три дня после встречи с Колетти, у него были серьезные проблемы с сердцем.

Информация интересная, и если ее внимательно проанализировать, то можно найти крупицы правды. Жаль, конечно, что Хадсон умер, беседа с ним могла быть полезной. Вдруг бы он от обиды на своих бывших коллег сообщил что-то значимое. К сожалению, мертвые не говорят.

О беседе с Колетти я рассказал Леманну. Он в отличие от меня этой информации придал серьезное внимание, отметил, что его источники неоднократно сообщали о происках британской разведки в отношении России. Он докладывал своему куратору о подобных фактах.

Вертясь подобно белке в колесе, я не заметил, как наступил апрель. Оживала природа, на деревьях начинали появляться первые листочки, на рынке продавали нежные полевые весенние цветы. Вена начинала преображаться, дворники спешили избавить дворы от мусора, скопившегося за зиму. Улицы подметались, поломанные ветки вывозились. Фасадные окна магазинов, кафе и ресторанов отмывались, и стали сверкать исключительной чистотой. Жители и гости австрийской столицы, все чаще гуляли в парках и скверах, везде слышался детский смех. Наверное, и мои детки с бабушкой и дедушкой носятся по свежей травке. Наберусь наглости, спрошу разрешения у Терехова на поездку в Тарасп, соскучился по родными.

С приходом весны наша компания, идя в ногу с прогрессом, обзавелась чудом техники, новомодным телефонным аппаратом. Сейчас телефонными проводами опутывают все улицы столицы Австрии. Тетушка Франческа тоже не отстает, поставила телефон у себя дома. Хочу сказать: очень полезная штука - телефон. Меньше тратится времени на решение вопросов. Поднял трубку, и любезная фрейлейн соединит вас с нужным человеком. Не надо тратиться на посыльного, заниматься писаниной.

Уже собирался отправиться домой, как последовал внезапный вызов в кабинет к Леманну.

- У нас возникли серьезные проблемы Генрих, - возбужденно сказал Герт, проверив плотность закрытия двери.

- Где-то случился провал, или срыв поставок?

- Ни то, ни другое. Может случиться грандиозный международный скандал, развитие которого спрогнозировать невозможно.

- Мне вы можете сообщить подробности?

Закладка:

- Агенту можно доверять?

- Он полностью надежен, сотрудничает с нами давно.

- Надо попытаться девушек вывести оттуда.

- Вывести не так просто. Их поят какой-то гадостью, девушки все время спят. Держат узниц в отдельной комнате с черными мешками на головах.

- Место известно?

- Да. Это дом в двух шагах от моего жилища, ранее там проживал коммерсант из Германии, а сейчас дом сдается внаем. Я думал обратиться в российское посольство, но там мне вряд ли поверят и не смогут оказать помощь. Обращение в полицию тоже ничего не даст. Похитители ведут себя очень тихо. Мой агент отметил, что наблюдение за домом не ведется, он несколько раз побывал возле дома.

- Ваш агент в состоянии обнаружить наблюдение?

- Генрих, он профессионал.

- На его помощь можно рассчитывать?

- А вы как думаете, что за вопрос? Какая вам нужна помощь?

- Отвезти, привезти, оружием снабдить.

- Оружия у меня достаточно. К остальному привлекать агента нецелесообразно, имеется угроза расшифровки.

- Понял. Будем надеяться на собственные силы. У вас план дома есть?

- Не только дома, но и системы канализации Вены.

- Тогда так, - сказал наставнику. - Поеду домой. Прошу вас, Герт, приготовьте мне пару пистолетов и планы. Я дома переоденусь и с наступлением темноты буду у вас. Обнаружите рядом с домом пролетку или экипаж, не удивляйтесь.

Из кабинета Леманна позвонил тетушке Франческе, молясь, чтобы она была дома. Повезло. Попросил ее на сегодняшний вечер удалить прислугу из дома. Франческа поняла меня и лишних вопросов не задавала.

Направляясь домой, прокручивал в голове информацию. Кто бы за этой провокацией не стоял, но у них четкое стремление вызвать, по крайней мере, дипломатический скандал. А если правильно подать материал в прессе, то и до разрыва отношений недалеко. Исполнители убийства тоже подобраны грамотно. Сразу проявляется причастность Австрии и Германии, а русским революционером компания убийц разбавлена специально, чтобы всколыхнуть людские массы внутри России. Сказать нечего, акция хорошо продумана. Теперь надо думать, как вытащить девушек живыми. Да, я спешил, прекрасно осознавая, что устроители акции могут для ее обеспечения стянуть значительные силы, обеспечить круглосуточное наблюдение за домом. Надо использовать момент расслабленности противников, и действовать стремительно. Да, сам удивляюсь, когда это я научился так быстро принимать решения? Выходит, неплохо учили в Фоминово, хотя таких острых операций и не рассматривали. А вот способы захвата вражеских агентов отрабатывали неоднократно, с последующим тщательным разбором действий всех участников.

Дома занялся гримированием своей внешности. Через час дом покидал рыжеволосый, рыжебородый и рыжеусый человек в черной куртке и в таких же черных штанах. В карманы одежды насовал несколько обрезков веревки, может, доведется кого-то связывать. Огнестрельного оружия у меня не было, принципиально не держал в доме, во избежание недоразумения с фрау Терезой. Я очень жалел, что со мной нет черкесского кинжала, подаренного Прохором, сегодня однозначно он бы пригодился.

Возле сквера мне случайно попался на глаза крытый фаэтон, рассчитанный на перевозку четверых пассажиров. Возница поправлял конскую сбрую. На мою просьбу отвезти на железнодорожный вокзал, возница дал согласие, и направился к облучку, повернувшись ко мне спиной. Точный удар по шее сзади, отправил хозяина фаэтона в бессознательное состояние. Не теряя ни минуты, связал мужчину, в качестве кляпа использовал его же шапку, надеюсь, не задохнется.

На мой нетерпеливый стук дверь открыла взволнованная фрау Гертруда.

- Что вам угодно? – с нескрываемым подозрением в голосе поинтересовалась женщина.

- Мне угодно видеть гера Леманна, у меня к нему дело.

- Он дома никого не принимает, приходите завтра в здание компании.

- Фрау Гертруда, сделайте, пожалуйста, исключение для меня, - жалостливо попросил я с шутовской интонацией, и дурашливо поклонился до земли, сделав рукой размашистый жест.

- Генрих вы? Что за маскарад? – удивившись, шепотом воскликнула жена моего наставника, и скороговоркой добавила, кивнув головой в сторону прихожей, - быстро заходите в дом.

Я не стал ожидать повторного приглашения, вошел.

- Генрих, ну разве можно так меня пугать?- возмутилась фрау Гертруда.

– Открываю дверь, а там стоит рыжий детина, требующий встречи с Гертом. Вы находите время для шуток, когда ситуация накалена до предела.

- Шутки – в сторону, уважаемая фрау Гертруда! Это не маскарад, а маскировка. Вы меня не узнали, значит, и другие меня опознать не смогут. Покажите место, куда я могу перенести хозяина фаэтона, у которого я его одолжил на некоторое время.

Гертруда, в молчаливом недовольстве качая головой и морща лоб возмущенно поднятыми бровями, изящным движением тонкой кисти руки указала мне направление движения. Я, проводив взглядом зеленую искорку крупного изумруда, украшавшего безымянный палец женщины, покорно опустив голову, унес своего невольного помощника, безвольно качавшего кудлатой головой в такт моим мягким, беззвучным шагам.

Бесчувственного мужчину я разместил в дальней кладовке на первом этаже, проверил надежность узлов и плотно закрыл дверь.

Леманн подготовил мне два пистолета «браунинг». В тире корпуса жандармов Санкт-Петербурга я вдоволь настрелялся из таких пистолетов. Хорошее и надежное оружие. Попросив немного ветоши, разобрал пистолеты, почистил и смазал. Проверил мягкость спуска. Остался доволен. Взял к каждому пистолету по дополнительной обойме. Огнестрельное оружие я предполагал использовать только в крайнем случае, надеялся сработать тихо, используя кинжалы. У Леманна кинжалов не нашлось, он мне предложил несколько экземпляров охотничьих ножей. Перебрал все. Выбор остановил, на хорошо сбалансированном ноже с удобной для хвата наборной рукоятью из пластин дорогой разноцветной древесины, с острым лезвием длиной в двадцать сантиметров. Изучающе покрутил его в руке минут десять, привыкая к весу грозного изделия.

Больше часа вместе с Гертом дотошно изучал план дома, сначала на бумаге, наклонившись лоб ко лбу над письменным столом, а потом обошел все комнаты жилища супругов, измерив шагами все комнаты. Мы не знали, где бандиты -

Закладка:

- Было бы неплохо результаты нашего похода в гости к бандитам скрыть каким-то образом, - высказал я предложение.

- И как вы это намерены сделать? – спросил Леманн.

- Сжечь или взорвать дом.

- Вы, Генрих, так уверены в успехе? Наверняка бандиты будут настороже, - скептически заметил мне руководитель нашей подпольной группы.

- Главное - проникнуть в дом незаметно, а уж затеряться в нем, и начать действовать можно. Я ваш дом внимательно обследовал, точно знаю все расстояния и каждый укромный уголок. Случайно керосин в запасах не держите?

- У меня есть кое-что получше.

Спустились в сухой подвал, где Герт показал мне запыленный (видать припасенный давным-давно, с удовлетворением заметил я) ящик с динамитом немецкого производства, судя по надписям, и три новые французские ручные гранаты, со взрывателями ударного действия.

- Откуда у вас такое богатство?- радостно потирая руки, спросил я Герта.

- Динамит уже года три у меня хранится, а гранаты всего пару месяцев. Это новая французская разработка, основную часть добытых гранат переправил в Россию для изучения. А это, так, на всякий случай оставил, авось пригодится – как в воду глядел, - ответил довольный гер Леманн. - Если вы сможете с этим всем разобраться, то используйте по назначению.

- Разберусь, и обязательно использую, можете не сомневаться.

Наступила полночь, пора выдвигаться к логову бандитов. Прислушался к себе. Есть небольшая дрожь в руках, но она не идет ни в какое сравнение с моим состоянием перед акцией в Екатеринославе. Сейчас я чувствовал себя более уверенно.

Подошел к дому со стороны сада, но не сразу, сделал несколько кругов вокруг, пытаясь обнаружить возможное наблюдение. Под ногами захрустела щебенка – плохо. Замерев, выждал некоторое время с колотящимся сердцем. Кругом царила напряженная тишина, было спокойно – а вот это хорошо, это мне на руку. Никого не выявив, вышел на исходный рубеж. Посидел еще минут десять. В окне первого этажа, где располагается гостиная, горел свет - значит, кто-то не спит. Жаль, я надеялся, что все обитатели мирно будут отдыхать. О количестве бандитов мы знаем со слов агента, а если они подстраховались, и решили выставить дополнительную охрану? Похоже, без стрельбы не обойтись. «Браунинг» - пистолетик не шумный, но тихой еще пока ночью выстрел услышать могут . Правда, я надеялся, что никто по улицам, подобно мне, не мечется - время позднее. К тому же я намерен был действовать быстро и уверенно.

Чердачное окно я открыл легко, поддев ножом защелку. Стараясь не издавать шума, проник на чердак, закрыв за собой окно. Слава Богу, оно не скрипнуло. Бывшие хозяева дома использовали чердак для складирования разного пыльного хлама, поэтому перемещаться мне пришлось с особой осторожностью, чтобы ничего не уронить и не расчихаться. Хоть мои глаза и привыкли к темноте, но все хорошо рассмотреть было невозможно, да еще и ночь безлунная. Вообще-то отсутствие Луны способствует тайным делам, но…хотелось бы не рыскать по чужим чердакам в потемках. Но фонарь «летучую мышь» в помощь в данной ситуации не призовешь никак. Остается надеяться на интуицию и осторожность. Почти на ощупь нашел люк, и нащупал ручку. Сейчас наступал ответственный момент. Чтобы опуститься на второй этаж, необходимо воспользоваться лестницей, и я уверен на сто процентов - бандиты мне ее не подадут. Медленно открыл люк, прислушался. Удерживаясь за края люка на вытянутых руках, постарался мягко спрыгнуть на пол. Вроде бы тихо получилось. Ан нет, создал все же я немного шума. Выглянув из-за угла, увидел поднимающегося по лестнице человека, с лампой в руке. Стал поджидать, приготовив нож. Человек с лампой умер быстро и тихо, не успев удивиться своей безвременной кончине. Я успел перехватить лампу и обмякшее тяжелое тело, которое тихо и быстро оттащил в угол длинного коридора. Хоть и тренирован я изрядно, но от волнения дыхание немного сбилось. Очень даже некстати, громкое дыхание может мне усложнить дальнейшие действия. Поэтому приказал себе привести дыхание в обычное беззвучное состояние. Еще пару минут подышу и – вперед!

Вокруг стола, освещенного небольшой лампой, сидело двое мужчин, увлеченно игравших в карты. Мое появление, естественно, прозевали. Но это – их личные проблемы. Точнее – уже не проблемы, так как мужчине, сидевшему ко мне спиной и ничего не подозревающему, я со всей силы вогнал нож под левую лопатку. От удара он упал головой на стол. А вот второй бандит отреагировал быстро, резво встрепенувшись от глухого звука упавшей головы напарника по карточной игре, в его руке блеснул приличных размеров тесак. Вступать в ножевой бой времени не было, поэтому я резко, заученным кистевым движением, без замаха метнул нож в бандита. Попал точно в шею, чуть ниже подбородка. Мой противник неосознанно выдернул нож из раны, ускорив, таким образом, свою смерть.

Достав из кармана пистолет, начал внимательный осмотр всех помещений дома. Девушек обнаружил на втором этаже, они обе лежали на большой кровати. Агент Леманна оказался прав, пленницы с головой были укутаны в темный материал, подобно младенцам. Не стал их развязывать. Приложив ухо к груди каждой, услышал нормальное биение сердец. Уже хорошо. Поискал вещи девушек. Нашлись они в шкафу, было их немного: два женских пальто. Вот и все, что обнаружил.

Сбегал в дом Леманна за динамитом и гранатами.

Девушек я перенес в подведенный к дому бандитов фаэтон, на полу которого, их поджидал его хозяин. Ничего - тесно не будет. Потратил почти час на устройство мощной взрывной ловушки. В усадьбе Фоминова нам давали основы минно-взрывного дела, но раньше устраивать подобное мне не приходилось. Сюрприз я расположил на первом этаже. Каждую гранату я обложил брусками динамита. К фиксаторам бойка взрывателя привязал веревки, второй конец которых прикрепил к ручке входной двери. Входящий, потянув на себя дверь, освобождает бойки взрывателей от фиксаторов. Гранаты взрываются вместе с динамитом. Для усиления эффекта, поставил на горки динамита две керосиновые лампы.

По ночной Вене к дому Колетти ехал медленно. Быстрой ездой можно привлечь к себе внимание, мне это не надо, у меня ценный груз, да и пистолеты Герту я еще

Закладка:

- Генрих, девочек нужно освободить от пут немедленно, - громко негодовала Франческа, проявив свои итальянские эмоции.

- Погодите тетушка, не торопитесь. Им не надо видеть мое лицо, и вас прошу мое имя им не говорить.

- А что с ними? Почему они без сознания?- мгновенно встревожившись, поинтересовалась Франческа, выразительно вглядываясь своими карими глазами, казалось в самую мою душу.

- Их чем-то опоили, девушки спят, - спокойно ответил я, устало вздохнув.

- Что мне с ними делать? – продолжала проявлять заботу моя добровольная помощница.

- Поскольку девушкам грозит опасность в столице, их нужно вывезти из страны. Когда они придут в себя, все обговорите. Я настоятельно рекомендую увезти бывших пленниц в надежное место, коим считаю замок Тарасп. Это наш семейный замок. Вы сможете их лично сопроводить?

- Естественно, я сама поеду с девушками. Генрих, разве я могу кому-то поручить столь ответственное дело? Но кого я встречу в замке? И кто меня туда направил, что объяснять хозяину замка?

- Встретите моих родителей и детей, передав привет от сына. Мама и отец, добрые люди, поймут. Прошу вас, Франческа, не открывайте пока родителям нашу родственную связь, я их должен подготовить. Скажите отцу, пусть девушек удерживает в замке любыми способами не меньше двух месяцев.

- А если девушки заупрямятся, и не захотят уезжать?

- Это вряд ли, они пережили очень неприятные моменты в своей жизни. Напустите побольше тумана в разговоре, скажете, что принято решения об их эвакуации. Кто решил, не отвечайте, пусть теряются в догадках. Да, что я вас учу, вы сами кого хотите, научите, и заставите исполнять ваши указания.

- Хорошо, все сделаю как надо, не переживайте. Поезжайте, Генрих, скоро начнет светать. Экипаж, я так понимаю, вы взяли без спросу.

Фаэтон я оставил в том же месте, где и взял. Правда, хозяина прошлось лишний раз стукнуть по голове, чтобы не мешал мне, когда буду освобождать его от веревок.

Чтобы не поминал меня лихом, сунул ему в карман достойную купюру – пусть мужик выпьет за свое, надеюсь не пошатнувшееся, здоровье кружку пенистого пива. Я бы, например, с превеликим удовольствием выпил бы под лимончик хороший коньяк из запотевшего графинчика. Господи, какие-то не те и не ко времени мысли стали роиться в голове! Ладно, это, похоже, от нервов.

Только почти перед самым рассветом я, смертельно уставший, попал к себе домой. Избавился от грима, принял душ, проанализировал свои действия. Уже стало для меня правилом каждое более менее значительное событие в моей жизни подвергать анализу. Это помогало успокоиться и выявить ошибки, чтобы не повторять их в будущем. За Франческу Колетти я не переживал, она умная женщина, сможет убедить девушек принять правильное решение. Только непонятно мне, как так легко они попали в руки недоброжелателей. Не буду себе ломать голову, помог освободиться, и, слава Богу!

Визит министра Извольского прошел без проблем. Не считать же, в самом деле, проблемой взрыв дома, в результате которого погибло четырнадцать, и получили ранения вдвое больше корреспондентов и фотографов центральных газет европейских стран. Леманн высказал предположение, что использование целого ящика динамита было излишним, у него в доме на втором этаже повылетали стекла вместе с рамами. Место укрытия освобожденных девушек я Герту не раскрыл, заметив, что для пользы дела так будет лучше.

Две недели вся полиция Вены и привлеченные жандармы из округи переворачивали столицу в поисках подрывников. Рвение понятное. Обломком кирпича послу Франции в Австрии снесло половину головы. Спрашивается, а что делал господин посол в этом месте и в это время? Ведь он был в числе приглашенных на встречу с министром иностранных дел России. Если так сложилось, то французский след налицо. Могли бы французы и успокоиться, ведь с момента разгрома их армии в русских землях прошло почти сто лет, неужели ничему не научились?

Фрау Колетти, вернувшись из поездки в Тарасп, позвонила мне, сказала, что все прошло хорошо, девушки устроены.

Спустя три недели я отправлялся по делам компании в Берн, и у меня было разрешение Крестного повидаться с семьей. На это мне отводилась целая неделя. С делами я справился быстро. Затем, купив всем подарки, поспешил в замок. Не учел, что с наступлением лета расписание движения пассажирских поездов претерпело изменения. Одним словом, к воротам замка я подошел в сумерках, а значит, детей увижу только завтра.

В гостином зале меня встретил отец, мама и Марта Генриховна со спящим на руках ребенком.

Стоял, и не мог прийти в себя от такого сюрприза.

Марта, сделала несколько шагов в мою сторону. Опустилась на колени, протянула мне на вытянутых руках ребенка, и, глядя своими очаровательными голубыми глазами, полными слез, сказала:

- Станислав Владимирович, я очень сильно виновата перед вами. Прошу меня простить, признать и принять нашего с вами сына Стаса.

Слова - то я услышал, но их смысл еще не дошел до моего сознания. Я молчал. В голове мысли путались. Как здесь оказалась Марта? Откуда появился у меня сын? И вообще, что все это значит?

- Ну, наконец-то все прояснилось, - заговорила мама после затянувшейся паузы. – А то я все время терялась в догадках, каким образом в нашем замке появилась вторая копия моего сына.

Я взял на руки ребенка. Придерживая его одной рукой, помог Марте подняться с колен.

- Мне кто-то объяснит, что здесь происходит, - только и смог сказать.

- Происходит сынок воссоединение семьи, - улыбался отец. – Или у тебя другое мнение? Мне, кажется, все уже всё поняли. Стас, хватит Анну называть другим именем, это, по крайней мере, некультурно. Сейчас поужинаем, а потом будем разбираться, что все же произошло в нашей семье.

Марта малыша унесла в детскую, он так крепко спал, что не отреагировал на довольно громкие разговоры.

Ужинали в полной тишине, был слышен только негромкий звон столовых приборов. Я все не мог поверить, что моя любимая Марта находится здесь, и у нас есть ребенок.

Когда мы вновь вернулись в гостиную, первой заговорила Марта Генриховна.

- Понимаю, у вас, Станислав Владимирович, накопилось ко мне много вопросов, постараюсь на них ответить, если смогу. Еще раз прошу меня простить.

- Марта Генриховна, вы прощены в первые минуты нашей встречи, - ответил я с улыбкой.

- Начнем с того, что настоящее мое имя Анна Сёдестрём, я незаконнорождённая дочь короля Дании Фредерика VIIIиз рода Глюксбургов, взошедшего на

Закладка:

Я от удивления, чуть рот не раскрыл. Вот это угораздило меня полюбить дочь короля, пусть и рожденную от внебрачной связи.

- Моя мама, - продолжала рассказ Анна, - урождённая баронесса Варвара Давыдова, вышла замуж по большой любви за подданного Дании барона Олафа Сёдестрёма приближенного в то время принца Фредерика. - Молодая семья поселилась в Копенгагене. Через два года после свадьбы Олаф внезапно умер, и мама осталась одна. Не знаю, вернее мама не рассказывала, что и как произошло, но в положенный срок мама родила меня. Принц Фредерик знал о моем появлении на свет, всячески помогал маме. Подрастала, училась и воспитывалась я вместе с детьми принца Фредерика и его жены Ловисы Шведской, с Тирой, Густавом и Дагмарой. Старшие дети принца с нами почти не общались, мы для них были мелюзгой. Детство у меня было веселое и обеспеченное, младшие дети принца, считали меня сестрой. Как потом выяснилось, именно это обстоятельство очень не нравилось жене Фредерика, Ловисе. Когда мне исполнилось десять лет, Ловиса потребовала от Фредерика моего удаления из дворца. Принц не стал ссориться с женой, а взял, да и отправил меня с мамой в длительное путешествие в Индию, которое длилось пять лет. За это время мы объездили всю Индию, я неплохо изучила местный язык хинди. Посещая многочисленные храмы Индии, изучала культуру этой необычной страны.

Потом мы перебрались на жительство в Великобританию. У меня были лучшие учителя, принц Фредерик не жалел денег на мое образование, постоянно снабжал средствами. Когда мне исполнилось восемнадцать, принц Фредерик разыскал нас с мамой в Лондоне, передал грамоту, в которой он признает меня своей дочерью, вручил малый фамильный герб рода Глюксбургов с красной косой полосой и полную шкатулку драгоценностей. Все это отец выполнил по настоянию короля Дании Кристиана IX, который якобы пришел в ярость, узнав, что у него есть еще одна внучка, и она да сих пор не признана. Пусть я рождена вне брака, но во мне течет кровь Глюксбургов, а это, по мнению короля, многое значит.

Естественно я не могла на что-то претендовать, есть дети, рожденные от Ловисы Шведской, о них в первую очередь будут заботиться. Так я думала. Но Фредерик развеял мои убеждения. Оказалось его жена, очень сильно желает выдать меня замуж, подыскивает мне достойную, по ее мнению партию, среди представителей монарших семей. Как сказал отец, Ловиса все эти годы внимательно следила за моими успехами, и теперь всячески пыталась отодвинуть меня подальше от датского трона, выдав замуж за какого-нибудь бастарда. Такой исход дела устраивал Ловису, так как мое существование напоминало ей о неверности мужа.

Ни я, ни мама не желали покориться извращенной воле или мести Ловисы. Поэтому мама, используя свои связи, купила документы, и я стала баронессой Мартой Генриховной Берг, гражданкой России. Чтобы оторваться от пристального внимания Ловисы, мы с мамой переехали жить в Германию. Некоторое время жили в Мюнхене, а когда здоровье мамы пошатнулось, отправились в Италию на остров Капри. Мамы не стало через год, болезнь забрала ее у меня. Возвращаться Копенгаген я не стала, перебралась в Россию, которую совершенно не знала, поскольку всю сознательную жизнь провела вдали от нее. Спасибо маме, я владела русским языком с детства. Потом я встретила вас, Станислав Владимирович, и навсегда потеряла покой и сон.

- Марта, то есть Анна, а почему вы мне ничего не сказали в ту нашу встречу? – не выдержав, спросил я.

- Да, я тогда знала, что уже непраздна, но не хотела мешать любимому человеку, делать карьеру. Вы очень способный офицер. Тем более мне нужно было ехать в Великобританию, где проживали дети погибшего императора Николая II. Там я родила нашего сына Стаса.

- И когда вы намеревались сообщить мне об этом?

- Когда бы вновь оказалась в России. Я бы нашла способ послать вам сообщение.

- А раньше это нельзя было сделать?

- Нельзя. Вы бы перевернули всю Европу вверх тормашками в поисках меня и сына, - улыбнулась Анна. – Скажите я не права? Вот поэтому и промолчала.

- Но наш родовой замок вы отыскали!?

- Ничего я не искала. Меня и Ольгу Николаевну сюда из Вены провезла очень добрая женщина Франческа Колетти.

- Выходит это вас захватили в Вене? Это вы та таинственная дочь короля Дании?

- О-о-о, вы и о похищении знаете? Когда мы находились в Париже, Ольге Николаевне передали приглашение на прием в Вену, по случаю визита министра Извольского. Естественно, Ольга Николаевна приглашение приняла, и намеревалась устроить в столице Австрии благотворительный бал под патронатом Российского посольства. Она во многих местах проводила благотворительные балы и ярмарки. Полученные средства направлялись в российские госпитали и больницы для лечения раненых и больных. По прибытии в Вену, мы сняли неплохой особняк. А на следующий день вместе отправились в посольство.

- В посольство с ребенком!? – удивился я.

- Нет, Стаса оставили на попечение нянечки и кормилицы, которые ухаживали за ним с первых дней его жизни. За несколько кварталов до посольства, наш экипаж остановили неизвестные мужчины, и под угрозой оружия пересадили в другую карету. Что было дальше я не помню, меня в карете ударили чем-то по голове, и я потеряла сознание. Пришла в себя в доме Франчески. Я сильно волновалась за Стаса, поэтому попросила Франческу съездить по указанному адресу, и забрать ребенка с нянечкой и кормилицей. Затем фрау Колетти отправила женщин поездом в Берлин, а дальше они поехали в Париж, откуда проследовали в Лондон. Меня с Ольгой Николаевной Франческа не отпустила - сказала мне, что должна доставить в Швейцарию. Кто дал ей такое указание она отвечать категорически отказалась. Ваши родители в замке окружили нас любовью и заботой. Нормально себя я начала чувствовать на второй день пребывания в этом замке. И вы знаете, Станислав Владимирович, что меня больше всего поразило?

- Ну - ка, ну- ка, поведайте нам, пожалуйста.

- Я увидела вот этот ваш портрет, - Анна указала рукой на портрет Степана Ивановича, висевший в гостиной. – Только мундир на вас очень странный, такие носили очень давно, лет сто тому назад. Я не могла поверить своим глазам, и с трудом осознавала, что каким-то невероятным образом, оказалась в кругу вашей семьи.

- На портрете изображен не Стас, - сказала мама. – Это основатель нашего рода - Головко Степан Иванович, в мундире капитана егерей. Он

Закладка:

- Варвара Николаевна, вы меня разыгрываете?

- Нет, милая Анна, все так и есть, - улыбнулся отец. – Непонятным образом, наш Стас и Степан Иванович очень схожи между собой. Да, собственно, что здесь непонятного, род - то один.

- Портрет - это вторая неожиданность, а первой был ваш сын Степан. Этот мальчик сразу очень по-доброму отнесся ко мне, и к Стасу. Степан - ваша первая копия. А дочь София просто излучала любовь к нам.

- Вы так сразу определили, что Степан и София мои дети? – поинтересовался у Анны.

- Хотя к тому времени я еще не полностью отошла от действия зелья, которым меня пичкали похитители, но, любимый, повторяющийся в детях образ, не спутаю ни с кем. Мне очень отрадно, что все дети похожи между собой, ведь у них один отец.

- А Франческа не говорила, как вам удалось вырваться из лап похитителей?

- Мы чувствовали себя не очень хорошо, да и фрау Колетти предупредила, что инкогнито нашего освободителя она не откроет.

- Да, пути Господни неисповедимы.

- Что ты этой фразой хотел сказать? – насторожился отец.

- То, что мою любимую перед Богом жену, в наш родовой замок доставила наша родственница.

- Сынок, ты ничего не пил за ужином, а говоришь, вернее, заговариваешься, - не успокаивался отец. – Да, Франческа Колетти помогла доставить к нам Анну, Ольгу Николаевну и внука Стаса, дай Бог ей крепкого здоровья. Но называть ее нашей родственницей, по крайней мере, неэтично.

- Нет, отец, все именно так, как я сказал. Наш предок отметился в Итальянском походе, посетив Милан, где встретил Лючию Колетти. Теперь на видном месте виллы торгового дома Колетти, красуется точно такой же портрет Степана Ивановича, только в чине поручика. А из поколения в поколение у итальянской родни передается медальон с изумрудами, близнец того, который находится у нашей мамы. Я видел этот медальон. Ты же мамин медальон сам в руках держал неоднократно, и знаешь, что это древняя и тонкая работа.

- Станислав Владимирович, тогда получается, Франческа скрывала от нас ваше имя? – изумилась Анна.

- В кругу семьи, подчеркиваю, в кругу семьи я отвечу утвердительно, приложил к этому руку.

- А почему меня не узнали?

- Узнаешь там, когда девицы замотаны в материю подобно египетским мумиям.

- Неужели было тяжело нас от тряпок избавить?

- Времени было очень мало, не до избавления, главное целыми и невредимыми унести ноги.

- Унесли?

- Как видите, дорогая моя Анна, я сижу рядом с вами.

- Вот, гляжу на вас, слушаю, и не могу взять в толк, - озадаченно сказал отец. – Вы о том громком взрыве в Вене говорите, или чем-то ином?

- О каком взрыве? – повернула к отцу голову Анна.

- Газеты писали, что в аристократическом квартале Вены взлетел на воздух особняк. Людей побило много, якобы посол Франции серьезно пострадал. Две недели разбирали завалы. Там после пожара нашли останки нескольких человек. Сын, ты нам ничего не хочешь рассказать?

- На эту тему не хочу, - ответил отцу.

- А какая тема тебе больше интересует?

- Мне надо узаконить взаимоотношения с моей любимой Анной. Негоже, когда жена и ребенок при живом отце и муже носят другую фамилию.

- В этом вы, Станислав Владимирович, ошибаетесь, - чуть покраснев, сказала Анна. – Я набралась наглости и смелости, поэтому записала в православном храме Лондона нашего сына, как Головко Станислава Станиславовича. Его родители тоже носят фамилию Головко. Вы меня ругать не будете? – виновато хлопала глазами Анна.

- Не буду, вы все сделали правильно. Тогда осталось дело за малым. Отец, завтра нужен православный священник, нас надо обвенчать. Милая Анна, надеюсь, мне не надо ехать к королю Фредерику VIIIиз рода Глюксбургов, просить у него вашу руку?

- Я сама могу принять такое решение.

- И, что вы решили?

- К душе и сердцу, отданным вам ранее, получите мою руку и мое согласие стать вашей женой,- после короткой паузы сказала Анна.

- Определенно, сегодня вечер сюрпризов, - сказал, улыбающийся отец, - поэтому предлагаю, несмотря на позднее время, в честь знаменательного события, поднять по бокалу отменного «Шато Монтросе».

Отведав вина, начали расходиться по своим комнатам. Мама многозначительно посмотрела на меня. Я только развел в стороны руки. Потом мама улыбнулась, покачала головой, и отправилась вслед за отцом.

В своей комнате я начал медленно раздеваться, пытаясь найти предлог посетить комнату Анны. Дверь тихо отворилась, на пороге стояла моя любимая Анна.

Мы кинулись в объятья друг друга. Наша одежда в считанные секунды улетела в разные стороны комнаты, и мы повалились на шикарную кровать. А дальше, дальше все как в тумане. Мы любили друг друга, наслаждались нашей близостью, на время выпав из реальности. Для нас ничего вокруг не существовало, были только мы, и наша любовь.

- Я так по вас соскучилась, мой любимый Стас, - тяжело дыша, произнесла Анна, в минуты очень короткого затишья, - не могу насытиться близостью с вами.

- Тогда не будем терять время, любовь моя.

Снова жаркие поцелуи, тесные объятия и пляска безумной любви.

- Дорогая, а кто сейчас со Стасом? – вспомнил я о малыше, когда обессиленные мы лежали обнявшись.

- Не волнуйтесь, за ним присматривает няня детей, с ним все хорошо. Он мальчик спокойный.

- Кстати, Ольга Николаевна здесь - в замке?

- Её ваш батюшка две недели тому отвез в Берн, где передал в руки российскому послу. Скорей всего, она вернулась в Лондон.

И опять все разговоры и мысли ушли на второй план, а может и на третий. Нас звала и не отпускала её величество любовь. На ее зов мы откликнулись с радостью.

Не знаю, сколько бы еще продлилось наше единение, но надо было спускаться в обеденный зал к завтраку. Привели себя в нормальный вид, и, держась за руки, прошли в зал.

Все уже собрались, поджидали только меня и Анну. Мама с улыбкой посмотрела на наши счастливые лица.

- Дети, разрешите представить вашу маму, - сказал я, поставив перед собой Анну.

- Мы знали, мы знали, что Анна наша мама, - сорвались со своих мест Степан и София.

Дети моментально обхватили руками Анну, и доверчиво прильнули к ней.

Мама и Анна умывались слезами. Отец глядя на эту

Закладка:

- Мама, а почему папа о тебе нам ничего не говорил? – задала вопрос София.

- Доченька, папа хотел сделать вам сюрприз, - поглаживая по голове Софию, ответила Анна.

- А я догадался, что ты наша мама сразу, - серьезно произнес Степан. – Стас наш братик, и все вместе мы семья.

- Правильно сынок, мы все одна большая и дружная семья, - одобрил я высказывание Степана. – А сейчас давайте рассядемся по своим местам, и позавтракаем, остывают блюда.

Я подошел к нянечке и взял у нее Стаса. Малыш, посмотрев на меня удивленно, повертел головой в поисках своей мамы, а затем начал подергивать меня за усы. Понравилось ему это занятие до такой степени, что ребенок начал смеяться. Поведение Стаса вызвало улыбки у всех присутствующих в обеденном зале.

Отец укатил на коляске искать священника, а мы с детьми отправились во двор играть. Играли в догонялки, прятки, и снова догонялки. Стас тоже пытался играть со старшими детьми, но пока получалось не очень, возрастом еще мал. Естественно, во всех играх мы с Анной участвовали. Мама подошла чуть позже, и с умилением на лице, наблюдала за нашей возней с детьми.

До обеда время пролетело незаметно. Я даже удивился, когда слуга пригласил нас за стол.

После обеда поехали в горный лес. Красота неописуемая. Куда не глянешь, везде стоит стеной хвойный лес. Кажется, он верхушками задевает небо. Правда, если присмотреться, то к небу тянутся горные хребты. Здесь они невысоки, но все же красивы по-своему. Воздух напоен запахом хвои и луговых трав, весело поют невидимые птицы. Дети резвятся на лужайке - точь в точь картина из моего сна после вербовки «Юргена», который работает на нас весьма успешно. Мама и Анна, расстелив на траве огромное покрывало, удобно устроившись, вели о чем-то оживленную беседу. Я не мешал им, занимался детьми, потому что вижу их редко и сильно скучаю. Когда солнце начало прятаться за горами, мы отправились в замок.

После прогулки все тщательно помылись, грязнулям, по словам Анны, за столом делать нечего.

Ужинали с аппетитом. Пребывание на свежем воздухе этому способствовало. Стас категорически отказался покидать мои руки, даже на предложение Анны. Довелось мне заняться его кормлением. Не без гордости скажу, накормить сына мне удалось. Насытившись, малыш начал засыпать, прямо за столом.

- Станислав Владимирович, не давайте ему спать, - всполошилась Анна, - нам его искупать надо.

- А вот мы всей мужской компанией пойдет в ванную купаться. Степка идешь?

- Бегу, - не задумываясь, весело ответил сын.

Это надо видеть. Я в нательной рубахе навыпуск, и в закатанных, до колен брюках, с упоением брызгаюсь водой с мальчишками. Да, совершенно мокрый, но зато такой счастливый. Вот оно мое будущее сейчас плещется в ванной. Для счастья моих дорогих детей и родных, я готов на все. Нашу водную феерию, прервало появление Анны. Оказалось наша женская половина семьи, тоже желает заняться водными процедурами. Замотав мальчиков в большие банные полотенца, отнес их в комнаты. Мама и нянечка помогли мне переодеть детей в пижамы. Стас уснул моментально, а Степану почитал сказку о золотой рыбке. Софию, после помывки, спать уложила Анна, рассказав сказку о снежной королеве.

Отец появился в замке в сумерках.

- Что за дикая страна!? – возмущался отец. - В округе тридцати верст ни одного православного прихода. Но, видно, Господь обратил внимание на мои молитвы, довелось мне встретить отца Василия.

- Василиса, - поправил отца, входящий следом священник, чисто говоря по-русски. – Зовут меня отец Василис, я протопоп храма успения Пресвятой Богородицы в Афинах. Бывал в землях французских по делам окормления православной паствы, живущей там. Только поддавшись уговорам Владимира Михайловича, высказал согласие завернуть в ваше жилище, чтобы соединить две любящие души. Покажите мне этих молодых людей.

- Вот отец Василий перед вами стоит мой сын, - указал отец на меня, а его избранницу я сейчас позову.

Звать никого не пришлось. Мама с Анной появились в гостином зале.

- Добрая выйдет пара, - сделал заключение отец Василис.

Быстро накрыли стол. Священник не стал отказываться от угощения, с аппетитом откушал. Предложенный коньяк пить не стал, а бокал вина с удовольствием продегустировал.

Венчались мы на следующий день в замке. Анна вышла в изумительном голубом платье, которое отлично гармонировало с ее глазами. На шее у нее висела внушительная нитка жемчуга. Волосы были заплетены в несколько косичек, и затем уложены в оригинальную прическу. Я был одет в серый костюм с белой рубашкой при бабочке.

Вначале была исповедь, на которой мы покаялись в совершенных грехах, и естественно получили их отпущение. А затем было собственно венчание и обмен кольцами. Спасибо отцу, он сообразил в отличие от меня запастись нужным свадебным атрибутом.

За праздничным столом, отец Василис, пожелал нам многие лета и поскорей обзавестись потомством. Последние его слова вызвали у всех улыбки. А, что, мы сильны и молоды, можем еще народить детей, это моей любимой женушке решать, сколько их у нас будет.

Остаток моего пребывания в замке пролетел быстро. Дни я посвящал общению с детьми и родителями, а ночи были наши с Анной.

- Милый, а как мне теперь дальше быть? – поинтересовалась жена за день до моего отъезда. – Задание я выполнила, а, что дальше делать, не знаю.

- Давай моя любимая, договоримся, в кругу семьи мы общаемся просто и на ты. У тебя есть муж, и теперь он обязан думать, как тебе поступать. Отчизне ты уже послужила достаточно. Я не буду выспрашивать о твоей работе, если ты не захочешь сама мне поведать. Предлагаю направить послание своему куратору, в котором указать, что ты слагаешь с себя определенные обязанности в связи с рождением ребенка. По своим каналам я отправлю корреспонденцию в Россию. Место своего пребывания, думаю, открывать не следует. Твоя знакомая Ольга Николаевна болтать о нашем замке не будет?

- Она и не сообразила, что находилась в Швейцарии, она была уверена, что замок расположен в Австрии. А Франческа Колетти вывозила нас через границу в карете. Большую часть пути мы провели в полудреме. Если бы со мной не было Стаса, то проспали бы всю дорогу, а так приходилось останавливаться в приличных гостиницах, кормить ребенка. Твой папенька тоже отправлял Ольгу Николаевну в Берн в коляске. В замке она пробыла недолго, не успела, как следует познакомиться

Закладка:

- Дочь погибшего императора, я думаю, не настолько глупа, чтобы совсем ничего не понять!

- Ольга Николаевна была очень подавлена случившимся, да и зелье на нее подействовало сильнее. Извини за подробности, но ее рвало очень сильно, и желудок проявлял излишнюю слабость. Уезжала она из замка с зеленым лицом, полностью обессиленная.

- Ладно, пусть девушка поправляется в кругу своих родственников. А ты моя дорогая женушка, с утра садись и пиши обстоятельный доклад.

- Обязательно напишу, но вначале хочу тебе сделать подарок.

- Ты уже сделала мне неоценимый подарок, родила сына, и сама оказалась в нашем замке. Ты стала частью моей души и полноправной графиней Головко.

- Согласна, и спорить не собираюсь. Мой подарок иного свойства. В Дрездене есть харчевня, называется «Пенная кружка». Ее владелец Гюнтер Дитрих мной завербован пять лет назад. Выполнял несколько раз отдельные задания. Надежный человек, лоялен к России, у него мать и жена русские. Если вдруг тебе понадобится помощь, например, раздобыть документы, сменить одежду, или укрыться на время, можешь смело к нему обращаться. Пароль: «В Мюнхене Эльза наливает кружки полнее», отзыв: «Полнее, но сильно разбавляет водой».

- За это тебе, любовь моя, отдельное огромное спасибо.

- Благодарность я приму от тебя сегодняшней ночью.

Ночь провели совершенно без сна, нам предстояла длительная разлука, поэтому хотели насытиться друг другом.

Прощание с детьми и родными не прошло без слез. Пока я выходил за ворота замка, я еще держался, а когда оказался за ними, на меня навалилась такая дикая тоска, что захотелось выть волком. Почему-то мне казалось, что с семьей я расстаюсь надолго. Я умом понимал, что при моей работе разлуки будут, а вот сердце рвалось на части. Все Тарасп остался позади, там остались мои ненаглядные, там осталась частичка моего сердца.

Глава 35

«Разведчик должен искренне верить в то, что говорит, иначе обязательно сфальшивит. Должен сначала вжиться в роль, потом полностью перевоплотиться. Поясню примером. Однажды мне разрешили приехать после трех лет зарубежного подполья на одну недельку отдыха к матери. А она возьми и скажи, что день сегодня выдался невероятно жаркий. Я тогда долго выдавал себя за бразильца и поэтому немедленно вспыхнул: «Невероятно жаркий?! Эх, мама! Ты поживи у меня на родине, в Бразилии, - тогда узнаешь, что такое жара!» Увидел испуганные глаза старушки и спохватился»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

По прибытии в Вену доложил Леманну о результатах поездки в Берн, передал экземпляр заключенного договора. Расслабиться мне работодатель не дал, отправил в очередную поездку. Инициатором моего вояжа выступил банкир Людвиг Ротшильд. Его банк «Кредит-Анштальт» выделил значительные средства господину Круппу для обновления станочного парка на своих производствах. Большую часть поставок будет осуществлять наша компания «Леманн и сыновья», поэтому Ротшильд хочет быть уверенным, что все деньги дойдут до поставщиков, а оборудование - потребителю. Для сопровождения всей сделки он просил привлечь меня, так как, по его мнению, именно мне можно доверять, я неоднократно продемонстрировал честность и порядочность. Наделили меня ворохом бумаг, согласно которым, я обязан обследовать каждый станок, выяснив его пригодность к использованию, установить место и год выпуска. Также с точностью до миллиметра должен указать места установки всех станков, и представить отчет лично Ротшильду. Работы предстоит много, и времени потрачу немерено. Но во всей этой куче работы, ожидаются положительные для меня результаты, я буду знать, где и что производится. Неосознанно Ротшильд помог мне в осуществлении моей разведывательной деятельности.

Два месяца, целых два месяца я провел в Германии. От всех этих городов, городков, заводов, фабрик, гостиниц с ресторанами и кафе, просто в глазах рябит, вызывая стойкое отвращение. Хочу в свой домик, отдохнуть в тишине, а еще больше хочу к детям и Анне. За время сопровождения договора, я собрал сведения о многих производствах патронов, снарядов и взрывчатых веществ. Знаю даже, сколько мундиров может изготовить швейная фабрика в Франкфурте-на-Майне, и какова пропускная способность канала на Одере. Ох, и долго я буду писать отчет своему Крестному, царапая бумагу зубочистками, смоченными в симпатические чернила. Труд этот тяжел, но очень нужен моей Отчизне.

По результатам отчета, представленного Людвигу Ротшильду, меня наградили, выдали премию в размере пяти тысяч фунтов стерлингов, чему я был несказанно удивлен и даже рад.

Утром съездил на вокзал, забрал из ячейки информацию от «Юргена», оставил ему положенное вознаграждение за два месяца, прибавив пару сотен германских марок за старание.

Неделя ушла на обработку сведений и составление отчета Крестному, который я ту же направил адресату. Кстати прошение Анны о сложении обязанностей я отправил через посыльного нашей компании. Вначале пакет попал в Варшаву, а затем через несколько «почтовых ящиков» был доставлен в

Санкт-Петербург. Таким образом, установить место, откуда пришло послание, было сложно, я на это рассчитывал. Хотелось подольше сохранить в тайне место пребывания моей семьи.

Начало осени располагает к пешим прогулкам по улицам столицы Австрии в утренние часы. Солнце уже не печет, воздух постепенно напитывается влагой, кое-где выпадают дожди, во время которых веселые капельки дождя на своих незаметных тоненьких ножках радостно пляшут замысловатые танцы на танцплощадках многочисленных луж. Листва на деревьях начинает постепенно желтеть, но еще крепко удерживается на ветках. Если даже и налетит легкий осенний ветерок, то он еще не заставляет меня поднимать воротник пальто и глубже натягивать на голову шляпу.

В один из таких погожих дней меня за несколько шагов от конторы компании остановили двое прилично одетых мужчин, предложив проследовать с ними в комиссариат полиции. С этими двоими я, допустим, смог бы справиться, но зачем обострять ситуацию. Я добропорядочный житель Вены и ответственный работник компании, мне нечего бояться. Это я так себя успокаивал, а если честно, то неприятное подергивание мышц живота имели место. То, что это не представители разведки я был уверен, другой стиль общения, и по-иному они смотрят на собеседника. К тому же Леманн месяц назад провел качественную проверку моего окружения на предмет расшифровки моего инкогнито. Никаких настораживающих данных не получено. Значит, можно смело общаться с представителями полиции Вены.

Никуда ехать не довелось, комиссариат находился практически рядом, пройти каких-нибудь триста шагов на Леопольдштрассе. Несколько раз, проходя мимо этого здания, отмечал оживленное движение возле него - видно трудятся полицейские с полной нагрузкой.

Был я удостоен чести

Закладка:

- Прошу прощения гер Вольф, за столь необычное приглашение для беседы, - противным скрипучим голосом, вальяжно произнес комиссар, - но к нам поступили сведения, что вы не тот человек, за кого себя выдаете.

- Сколько себя помню, я всегда носил фамилию Вольф, а имя Генрих.

- У нас иное мнение.

- А на чем, позвольте поинтересоваться оно, ваше мнение основано?

- На свидетельских показаниях настоящего Генриха Вольфа.

- Можете мне предъявить этого настоящего Вольфа?

Комиссар нажал кнопку электрического звонка на столе, и тот час в кабинет вошел полицейский, которому Варош приказал доставить Вольфа.

Ввели мужчину, примерно моего возраста, но ростом на голову меня ниже, да и щуплого какого-то. Если судить по одежде, то мужчина скорей всего является обычным горожанином, не было в его внешнем облике намека на интеллигентность. Поглядывая по сторонам, как мне показалось затравленным взглядом, мужчина нерешительно остановился посреди кабинета и переминался с ноги на ногу. Ботинки его давным-давно требовали основательной чистки и смазки гуталином.

- Обратите внимание, это и есть Генрих Вольф, - спокойно произнес комиссар, указав на мужчину. – Он в Вене трудится уже год, а до этого жил в Германии.

- Может он и Вольф, я здесь причем, фамилия наша довольно распространена в Германии, - сказал я, продолжая рассматривать до предела неухоженного мужчину. - А совпадение имен, я считаю чистейшей случайностью.

- Никак не случайно, меня так назвали родители, - несмело произнес мужчина.

- А позвольте узнать, любезнейший, откуда вы родом? – задал я вопрос, так называемому Вольфу.

- Из Берлина.

- Так я знаю там одну семью Вольфов. Отца вашего зовут Ганс, а мать Агнессой?

- Да-да, - закивал головой мужчина.

- Есть брат у вас Людвиг, и сестра Ирма?

- Правду говорите, есть.

- Гер комиссар, - обратился я к Варош, - отправьте этого Вольфа за дверь, нам надо с вами побеседовать без посторонних.

По кивку головы комиссара, полицейский вывел мужчину из кабинета.

- Объясните мне, гер комиссар, зачем вы устроили это представление? – поинтересовался я, следя за реакцией комиссара. - Этот мужчина такой же Вольф, как я кайзер Вильгельм. Ни один из названных мной людей не существует, и вообще ареал распространения фамилии Вольф приходится на Баварию. Хочу заметить, вся семья Вольфов была довольно зажиточной.

- То есть вы продолжаете настаивать, что вы Генрих Вольф?

- Продолжаю, и настаиваю. Да, я Генрих Вольф, гражданин Аргентины, работаю коммивояжером в компании «Леманн и сыновья». Среди моих знакомых много влиятельных лиц, в том числе среди банкиров. Скажите на милость, Людвиг Ротшильд смог бы доверить деньги неизвестному и недобропорядочному человеку крупные суммы денег?

- Вряд ли.

- Вот и я о том же говорю. А мне он доверял неоднократно, я сопровождал несколько крупных сделок, в которых использовался капитал его банка.

- И, тем не менее, я вынужден задержать вас до выяснения всех обстоятельств дела. С решением суда о задержании вас на трое суток, ознакомитесь чуть позже.

Снова нажав кнопку звонка, комиссар вызвал дежурного полицейского, приказав отвести меня в камеру.

Да, правду говорят, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Вот я и попал в тюрьму, ну не совсем в тюрьму, а в камеру задержанных лиц. Перед входом в камеру меня не обыскивали, просто полицейский спросил, есть ли у меня оружие. Получив отрицательный ответ, он успокоился, и открыл дверь камеры.

Моё чуткое обоняние уловило разнообразные запахи: давно немытых тел, грязной обуви и человеческого дерьма. Стоя у порога, рассматривал камеру, пытался найти свободное место, где бы смог спокойно сесть и проанализировать сложившуюся ситуацию.

Разглядывание прервало появление некоего худосочного субъекта. Ну, дохляк дохляком. Он с ухмылкой обошел вокруг меня, и покачал головой. Прилично одетым в этой камере был только я, остальные ее обитатели принадлежали к более низким сословиям.

- Смотри, Михась, - обратился субъект к человеку в глубине камеры на русском языке, - какого франта нам подкинули. – Чистенький и гладенький. Стоит, глазками лупает, словно дитя малое.

В камере раздался хохот двух-трех человек и подленькое хихиканье еще кого-то.

- Быстро снимай шмотки, теперь я их носить буду, - состроив грозную гримасу, сказал мне мужчина.

- Извините, я вас не понимаю, - ответил я по-немецки, хотя отлично понял собеседника.

- О, к нам занесло германца, - продолжал куражиться мужичок.

– Эй, студент, - махнул рукой кому-то мужчина, - иди сюда толмачом будешь.

Молодой парень в грязном студенческом кителе, боязливо приблизился к нам.

- Перескажи этому фрукту, чтобы снимал одежку, она ему не понадобиться, - с интонацией небрежности в голосе бодро скомандовал мужчина.

Парень, запинаясь, но добросовестно выполнил приказ.

- Без одежды я не могу, - как можно наивней выразился я.

Студент перевел мои слова.

Снова дикий, разнузданный хохот. Теперь я точно определил, сколько человек смеялось. Точно трое. Все примерно одного возраста с моим собеседником, такие же не очень габаритные, но это не еще ничего не значит. Они могут быть довольно опасными, а если учесть, что перед помещением в камеру обыск не производят, то у обитателей камеры могут быть припрятаны ножи. Нам в усадьбе Фоминово преподавали курс общения с криминальными элементами, я неплохо помню, кому и как показать определенные знаки. Но это там, в России, а здесь в Австрии я немец, и что-то показывать смысла не вижу. По всей вероятности, меня пытаются спровоцировать на драку, в ходе которой могут нанести мне несовместимые с жизнью повреждения организма. Правда, ни мужичок, ни его товарищи, не знают, что я далеко не подарок, и могу за себя постоять, и крепко постоять.

Мужичок протянул ко мне руку, но я ее легко оттолкнул.

- Если этот человек еще раз ко мне прикоснется, я буду вынужден защищаться, - сказал я, повернувшись к студенту.

Парень дрожащим голосом перевел.

- Ах, ты, - только и успел сказать мужчина, пытаясь ударить меня кулаком в лицо. Потом ему стало не до разговоров, так как тихо сползал безвольной куклой по стене камеры, захлебываясь кровью, полившейся из его ранее сто раз битого-перебитого носа.

Закладка:

- Этот гад Лешика убил, - возмущенно и громко закричали друзья мужичка, разом бросившись на меня.

Если бы напали они осмысленно, поодиночке, то может чего-то достигли, а так, мешая друг другу, хаотично, бестолково размахивая кулаками, как в сельской драке, дружно поймали по точному удару в голову, лишившему их сознания.

- Ты, ты и ты, - приказал я наиболее крупным мужчинам, - быстро собрали у всех ремни, и связали этих ненормальных по рукам и ногам.

Команды я отдавал резко, по-немецки.

Похоже, повиновение властному тону у этих людей в крови. Указанные мной мужчины, выполнили мое приказание в считанные минуты. Четыре безвольных тела сложили рядом с бадьей, от которой разило человеческими экскрементами.

- У кого еще есть желание поносить мою одежду? – спросил я, обведя обитателей камеры строгим взглядом.

- Что вы, что вы господин, здесь все порядочные люди, которых почему-то схватила полиция, - заверил меня, подошедший мужчина лет сорока. – Это русские бандиты, они нас всех в страхе вторые сутки держат. Спасибо вам, что усмирили их.

- Вас как зовут?

- Отто, Отто Шанцель, - представился мужчина. – Я возница в магазине гера Лидендорфа. Два дня назад зацепил какую-то карету своим возом, за это меня сюда поместили. Да и все остальные сидят здесь по мелким делам. Студент вон, украл кольцо колбасы в лавке, Манфред дал по уху своей жене. Завтра третий день нашего заточения, начнут выпускать, а потом ловить новых бедняг, камера не пустует.

- А русских к вам, зачем посадили?

- Не знаю, начальство, наверное, так распорядилось, но то, что они бандиты, нам стало понятно сразу. Вы пройдите к окну, там немного светлее и не так воняет. А когда смутьянов развязывать?

- Пусть лежат так, связанными. Полицейские не смогли наладить здесь порядок, так мы с вами сами его себе обеспечим. Начнут орать, заткнем рты тряпками, нам же скоро спать ложиться.

Заняв место на нарах у окна, погрузился в раздумья.

Так-так, комиссар устроил непонятно зачем цирк с подставным «Вольфом». Думаю, у полиции ничего на меня нет и быть не может, окна в домах не бил, взяток приближенным императора не давал. В заведении фрау Марыси я был давно. После ухода оттуда Яси, ни разу не наведался. «Юрген» сообщить обо мне не мог, он крепко сидит на крючке, опасаясь за жизнь своего любовника, да и финансово ему это ой как невыгодно. Если бы случилось предательство, о возможности которого меня предупреждал Крестный, то меня бы увезли в другие апартаменты.

В этом году начальником агентурного бюро Генерального штаба Австро-Венгерской империи, правильнее сказать начальником разведки, назначен полковник Альфред Редль. До этого он руководил контрразведкой столицы империи. По данным, полученным от Крестного, Редль преуспел на этом посту, разоблачил несколько агентов из числа французов и британцев. Император по заслугам наградил Редля несколькими орденами и назначил на пост начальника разведки империи. Редль - умный и грамотный офицер, славится профессиональным подходом в своей работе. Одним словом - опасный противник.

О, уже теплее. Новый начальник, похоже, потребовал от подчиненных более интенсивной разведывательной работы, по извечным противникам. То есть если следовать моим умозаключениям, то меня будут вербовать для работы на разведку Австро-Венгрии. Ладно, допустим это так. Как они меня изучили? Откуда получи обо мне данные? В конторе Леманна чисто, как в операционной, лишних ушей нет. Больше нигде я не оставлял подробных данных о себе.

Стоп. Два месяца, проведенные в Германии. Я побывал на ряде предприятий, не сомневаюсь, что германские контрразведчики плотно опекают оборонные заводы своей страны. Там могли собрать обо мне, хоть какие-то сведения. А я и не прятался, везде и всюду представлялся представителем банка «Кредит-Анштальт», доверенным лицом Людвига Ротшильда, по его же настоятельной просьбе. Вот уже какая-то примерная картина просматривается.

Допустим, германские контрразведчики попросили коллег поработать с неким Генрихом Вольфом, вхожим в кабинет знаменитого банкира, и мотающегося по всей Европе по коммерческим делам. В принципе, все логично. Разведывательными возможностями я вполне располагаю. Тогда нужно ожидать более тонкой работы с моей персоной. Интересная может получиться комбинация, русский разведчик становится агентом австро-венгерской разведки, направляя все свои усилия на помощь России. Кстати, подобный вариант (физическое проникновение в спецслужбы противника) заранее подробно рассматривался Крестным, и мне было рекомендовано при случае, соглашаться, но неохотно и предварительно поломавшись, как красная девица. Ибо быстрое согласие – крайне подозрительно. Да, будь рядом Леманн, подсказал и дал бы умный совет. Но его рядом нет, известить о случившемся приключении я не смог, а значит, надо работать исключительно своей головой. Одно для себя решил, что на первой беседе согласия на сотрудничество давать не буду, возьму время на обдумывание предложения. Если я действительно нужен разведке, они обязательно время предоставят. Если, например, откажусь. То тоже, ничего плохого не должно случиться. Продержат в камере не трое суток, неделю, но все равно выпустят, я законов империи не нарушил. Примерную линию поведения для себя определил, остается ожидать.

Мое спокойное времяпрепровождение нарушило появление конвоира, вызвавшего меня на очередное свидание с полицейскими чинами. Конвоир повел меня на выход во двор здания, где меня усадили в карету без окон, и повезли в неизвестном направлении. Поначалу пытался запоминать направление и количество всех поворотов, а затем бросил это занятие. Ехали примерно минут тридцать. Карета, похоже, выехала за пределы столицы, пропал характерные стук копыт по брусчатке. Выходит, мне предстоит общение вдали от казенных кабинетов. Долго гадать не пришлось, карета остановилась. Через несколько минут я оказался на свободе. Двое мужчин, одетых в одинаковые по цвету костюмы, повели меня в здание, освещая дорогу фонарем. Рассмотреть ни здание, ни прилегающую территорию я не смог, привезли-то меня сюда ночью. Оказался я в большой комнате с высокими потолками с небольшими элементами узорчатой лепнины. Ожидали меня доктор, если судить по белому халату и по круглым очкам на носу, и солидный краснолицый мужчина лет под пятьдесят в дорогом костюме черного с отливом цвета.

- Проходите, молодой человек, - сделал приглашающий жест солидный мужчина. – Разрешите отрекомендоваться, Фердинанд Штайнлиц, к вашим услугам.

- Генрих Вольф, - ответил я Фердинанду.

- Примите извинения за действия полицейских, они привыкли общаться с преступниками, поэтому считают всех остальных людей потенциально опасными.

- Служба у них такая.

- Хорошо, что вы не держите зла и не возмущаетесь.

- Не вижу смысла. Только удивлен своему задержанию.

- Вот я

Закладка:

- У вас есть опасение, что за короткий срок пребывания в камере я успел обзавестись разными насекомыми? – с иронией заметил я.

- Нет, что вы, просто таков порядок.

- Ну, раз так надо, тогда осматривайте, - я начал снимать с себя одежду, аккуратно складывая на стул.

Доктор внимательно обследовал меня с ног до головы, пристально изучил шрамы от ранений. Трубкой послушал меня со спины, попросил показать зубы и язык.

- Что скажите, доктор? – поинтересовался Фердинанд.

- Молодой человек хорошо физически развит, похоже, дружит с гимнастикой. Легкие чистые, хрипов не наблюдаю. Зубы в отличном состоянии. На теле имеются следы от ранений, которым не более десяти лет. Раны обрабатывал профессиональный хирург, скорей всего германской школы. Видимых увечий не наблюдаю.

- Спасибо вам доктор.

Пока я одевался, доктор ушел из кабинета.

- Давайте, Генрих, пойдем в другую комнату, там есть удобные кресла, нам предстоит долгая и обстоятельная беседа. Ой, простите, вы сегодня, что-либо кушали?

- Время обеда и ужина совпало со временем моего нахождением в камере, голоден как волк, извините как Вольф,- опять улыбаясь, каламбурил я, хотя на душе было довольно тревожно - потому от угощения не откажусь.

- Хорошо, гер Вольф, мне нравятся люди с чувством юмора, с ними легче работать. Они, как правило, более сообразительные. Распоряжусь, закуски нам через пару минут доставят в кабинет.

Следуя за Фердинандом, перешел в другой кабинет. Он был немного меньше предыдущего. Вдоль стен стояло несколько диванов, обитых темно-коричневой кожей, которая местами от частого использования потерлась. Возле небольшого столика располагались два кресла. Но самым удивительным для меня было, полное отсутствие окон. Серьезное место выбрал Фердинанд для беседы. Интересно, он контрразведчик или разведчик?

Пока устраивался в кресле, молчаливый мужчина принес поднос. На тарелках аккуратно разложены тонкие ломтики мясного балыка, твердого сыра и хлеба. Небогато, но голод утолить можно. Фердинанд предложил мне отведать угощения. Скромничать я не стал, быстро работая руками и челюстями, опустошил тарелки.

- У вас хороший аппетит, Генрих, - улыбнулся Штайнлиц.

- Не жалуюсь, проголодался к тому же.

- Сейчас подадут настоящий венский кофе, и мы сможем продолжить общение.

Да, кофе действительно был отменным. Умеют его готовить в Вене

по-особому. Рецептов его приготовления множество. Но я люблю чистый без всяких добавок, так получаю истинное удовольствие от напитка.

- Генрих, вас не удивило приглашение на беседу, и не произвела на вас гнетущего впечатления, окружающая обстановка? – спросил Фердинанд, поставив на стол, пустую чашку.

- Еще как удивило, но я надеюсь, вы меня просветите.

- Хорошо. Вам могу сказать, что я, подполковник Фердинанд Штайнлиц, являюсь сотрудником агентурного бюро Генерального штаба Австро-Венгерской империи.

- Ого. И чем моя скромная персона заинтересовала Генеральный штаб империи?

- Вы очень шустрый сотрудник компании «Леманн и сыновья».

- Не иначе, нашим конкурентам я не понравился, вот злокозненные люди - нажаловались. Но, насколько, я знаю - мы никому не мешали работать, и пакостей не чинили, а компания наша законопослушна. Гер Леманн, хозяин наш, человек строгих порядков и честен перед людьми и государством, налоги исправно платит.

- Вы вспомните свою последнюю поездку по поручению Ротшильда. Подобно ветру носились по всей Европе, из конца в конец исколесили Германию. Составили четыре десятка подробных отчетов по сделке, скрупулезно вписывая номера и модели станков. Это какой нужно обладать усидчивостью, чтобы так подробно все делать!?

- Мою нелегкую работу гер Ротшильд высоко оценил, выдал хорошие премиальные.

- А вообще, каким образом вы оказались в компании Леманна?

- Жена гера Леманна – Гертруда, приходится мне дальней родственницей.

- Генрих, поскольку мы никуда не спешим, расскажите, пожалуйста, о себе подробно, уж больно вы интересная личность.

Ну, раз господин подполковник желают, тогда уважим его повествованием моей легенды. Мы с Гертом ее за эти годы основательно отшлифовали. Найти в ней какие-либо зацепки, могущие привести к моему раскрытию практически невозможно.

Штайнлиц слушал внимательно, иногда делал какие-то пометки на листе бумаги.

- Так это ваш дядя поставляет в столицу отменные окорока? – изумился подполковник.

- Поставляет торговый дом Колетти на деньги Людвига Ротшильда, - я решил внести ясность, - а вот производит их мой дядя Франц. - Он же является производителем мясных консервов для австрийской и германской армии.

- То есть компания «Леманн и сыновья» на этом зарабатывает неплохо?

- Не жалуемся. Но работа с продовольствием для нас не основной вид поставок, мы пытаемся удовлетворять все виды запросов наших клиентов.

- Довольно туманный ответ.

- Коммерсанту по-иному отвечать не следует, чуть сказал лишнего, потерял выгодную сделку.

- А вот если я вам предложу поменять работу в компании на службу офицером разведки, как вы на это посмотрите?

- В разведке я ничего не смыслю, а от того, в чем я ничего не понимаю, стараюсь держаться подальше. А какова выгода мне служить в вашей разведке?

- Ну, как вы так можете говорить, ведь борьба со шпионами враждебных государств, святая обязанность каждого гражданина империи!

- Звучит очень патриотично. Но вы, гер Фердинанд, оставили без внимания одно обстоятельство, я гражданин Аргентины, а в Вене живу и работаю.

- А если мы, лично вам помешаем работать?

- Сорвете несколько крупных сделок, в которых участвуют капиталы гера Ротшильда и его родственников. Я часто выступаю доверенным лицом Людвига Ротшильда.

- Тогда создадим проблемы вашей компании.

- И опять будете неправы, - решил наглеть дальше. - Компания «Леманн и сыновья» тесно связана с банком «Кредит-Анштальт», все поставки мясных консервов для нужд австрийской армии идут через нас. Вырвать нашу компании из цепочки невозможно, начнутся перебои в снабжении, и умные люди начнут искать причину. Смею вас заверить, причину установят быстро. А вот в какие высокие кабинеты империи полетят жалобы, я даже представить боюсь. Людвиг Ротшильд мужчина решительный с очень обширными связями. Поэтому гер Штайнлиц, нам не надо ссориться, надо найти такой вариант сотрудничества, который бы устроил обе стороны.

- Хитрый вы человек, Генрих! Напомнили мне торговца старьем из моего детства. Тот старичок тоже говорил много, и чудесным образом убеждал купить что-то у него. Так и вы. Обрисовали печальные

Закладка:

- Я никогда не принимаю необдуманных решений, мне надо время все хорошо взвесить, посмотреть на проблему с разных сторон. Опять же усмотреть выгоду для себя лично, и для моих родственников. Повторюсь, в разведке ничего не понимаю.

- Сколько вам надо времени на обдумывание моего предложения?

- Неделя.

- Хорошо. Через неделю я нанесу вам домой визит. Вы не съехали с прежнего адреса по улице Желтых акций, семь?

- Мне жить там нравится, чудное место.

- Вот скажите, Генрих, вы молодой, сильный мужчина, я в этом сегодня имел честь убедиться, а жены у вас, почему нет?

- Потому, что молод. А для развлечений есть заведение фрау Яблонской.

- Вы вхожи в бордель для столичной элиты?

- А что вас удивляет? У меня с фрау Марысей нормальные коммерческие отношения.

- Коммерческие с Марысей, а с её дамами другие, - задумчиво произнес подполковник. – Без рекомендации попасть в заведение Марыси никто не может. Кто вас рекомендовал?

- Копченый свиной окорок.

- Ха-ха-ха, Генрих, вы меня рассмешили, - замахал руками Фердинанд, - окорок дал рекомендацию.

- Именно он. Фрау Марыся оказалась страстной поклонницей данного продукта.

- Ладно, сегодня с вами наговорились достаточно. Сейчас вас отвезут домой. Обдумайте мое предложение, я тоже постараюсь найти для вас выгоду в наших будущих взаимоотношениях. Ждите в гости через неделю.

Домой я попал на рассвете. Первое, что я сделал, это хорошенько вымылся под душем. Мне казалось, что вонь камеры меня преследует постоянно. Обошел все комнаты дома, проверил установленные «контрольки». Непрошеные гости в моем доме побывали. Вроде бы ничего не пропало, но обыск проводился. Книги на столе в библиотеке передвигались, специально оставленная зубочистка валялась на полу. Шкафы в моей комнате и постель пересматривались, все незаметные ниточки убраны, даже в кладовке и в подвале побывали визитеры. Серьезно за меня взялся Фердинанд Штайнлиц. Слава Богу, тайник с фотопринадлежностями в подвале не обнаружили. Затем нашел на кухне оставленный заботливой фрау Терезой вчерашний ужин, и съел его. Теперь колеблюсь, отправляться спать, или подождать фрау Терезу с завтраком.

Подождал. Фрау Тереза пришла с мужем. Пока женщина накрывала на стол, Клаус рассказал о странных людях, появившихся на нашей улице, выдававших себя за электриков, проверяющих состояние фонарей освещения. По мнению Клауса, это были переодетые полицейские, они, по всей видимости, кого-то высматривали или ловили. Ведь наша улица освещается газовыми фонарями.

Позавтракал, все было очень вкусным, как обычно.

Улегся в кровать и решил проанализировать ситуацию. Фердинанд Штайнлиц обкладывает меня словно медведя в берлоге. Стационарный пост наблюдения вряд ли смогут организовать, все дома вокруг заселены, и жильцы отнюдь не бедствуют, по чьему-то приказу жилище не оставят. Скорей всего меня будут сопровождать «топтуны», выявлять мои связи и контролировать передвижение по столице. Интересно, а за пределы Вены наблюдатели отправятся? Штайнлиц ничего не сказал мне, на сей счет.

Если рассматривать все случившееся со мной, то прослеживается некая непонятная возня. Меня на улице хватают полицейские, явно по указке Штайнлица. Потом сам Фердинанд ведет со мной странную беседу, которая на полноценную вербовочную не похожа. Упоминание моей поездки в Германию, наводит на мысль, что Штайнлиц нехотя выполняет просьбу германских коллег. Заверение подполковника в поисках взаимовыгодных условий сотрудничества, наводит на мысль, что Фердинанд преследует какие-то личные цели. У меня сложилось впечатление, что вербовал я подполковника, а не он меня. Особенно меня удивляет желание Штайнлица видеть меня офицером разведки, а не использовать в качестве агента, не беря во внимание мое прошлое. Ладно, посплю, а потом буду совещаться с Леманном. Это была последняя моя мысль, сон сморил.

Проснулся после обеда. Помылся, побрился, и, выпив чашку кофе с печеньем, отправился в компанию. Сопровождающих меня наблюдателей обнаружил с первых шагов, их было две пары. Наблюдатели не особенно прятались, только отводили взгляд, когда я их рассматривал в упор. Вот так, дружной толпой проследовали на Марияделштрассе. В двери компании «топтуны» ломиться не стали, а облюбовали себе места в кафе напротив. Не завидую я им, осень на дворе, хотя еще не сильно холодно, но просидеть половину дня без движения на одном месте не сахар.

После моего подробного рассказа, Герт вскочил с кресла, и начал ходить по кабинету, что-то обдумывая.

- Генрих, вы знаете, кто такой Фердинанд Штайнлиц? – спросил нервно Леманн, остановившись напротив меня.

- До вчерашнего дня не знал.

- Ну, да, откуда, вы по Вене не работаете, у вас другое направление, - чуть спокойней, сказал Герт. – Подполковник Штайнлиц, заместитель полковника Альфреда Редля начальника разведки Генерального штаба Австро-Венгерской империи. Об этой персоне я вам рассказывал.

- Величина, и немалая!

- Этот второй в разведке империи человек, приглашает вас на беседу, и предлагает вам офицерский чин в своем ведомстве. Это выглядит, более чем странным.

- Мне тоже не все понятно с предложением Штайнлица.

- Я лично могу выдвинуть три версии в этом случае. По первой могу предположить, что Штайнлиц, взяв вас под свое покровительство, хочет через нашу компанию получать какую-то финансовую выгоду. Не зря же он упоминал в беседе о наших крупных сделках с участием Ротшильда. По второй версии, я думаю, вас Генрих, разоблачили с помощью кого-то из ваших соучеников в России. Теперь Штайнлиц, держа вас под рукой, будет давать вам поручения и пичкать информацией, выгодной разведке империи, пребывая в полной уверенности, что она достигнет нужного адресата в Санкт-Петербурге. Фердинанд завалит наш Генеральный штаб неправдивой информацией, на перепроверку которой уйдет очень много времени и сил, а по существу может, на некоторое время, наступить паралич всего Австро-Венгерского направления нашей разведки. Ну, и третья версия, Штайнлиц делает вам реальное предложение работать в разведке.

- Мы можем гадать сколько угодно. А если мне напрочь отказаться от предложения Штайнлица?

- Этого делать не стоит. Проникнуть в разведку Австро-Венгерской империи задача не из простых, это стремление каждого разведчика. Очень полезно для дела знать о работе противной стороны изнутри, а если посчастливиться, то можно выявить несколько вражеских агентов на своей территории. Я сегодня же свяжусь по аварийному каналу, изложу все сведения, и выскажу свое мнение. Вам сейчас не следует проявлять

Закладка:

- Как-то неуютно я чувствую себя под надзором.

- Забудьте о своей прежней свободе, теперь вас сопровождать будут гласно и негласно до конца вашей работы здесь.

- Утешили, называется, - съехидничал я, - у меня, если вы помните, есть жена, дети и родители. Хотелось бы с ними видеться, хоть иногда. Попаду в ведомство Штайнлица - возможности не будет.

- Или откроются возможности, нам неведомые.

В тот день мы с Гертом и не подозревали, чем я буду заниматься в дальнейшем.

Глава 36

«Риски были постоянно. Проходим как-то паспортный контроль на границе. Полицейский спрашивает у мужа: «Как зовут вашу жену?» И тот называет мое имя, но с предыдущей легенды (мы использовали его в другой поездке и по другим документам). Я разыграла такое возмущение! Полицейский в итоге сам превратил все в шутку: «Не волнуйтесь, у всех мужчин это бывает, мы все забывчивы»

Из интервью с разведчицей-нелегалкой Л.И. Нуйкиной

Подполковник Штайнлиц - пунктуальный человек. Ровно через неделю, он переступил порог моего дома. К приему высокого гостя я подготовился. Накрыл неплохой стол, на котором преобладали холодные закуски в виде мясной нарезки и салатов. Нарезал тарелку лимонов, немного присыпал сахаром. Из напитков я на стол выставил коньяк и мое любимое вино «Шато Монтросе». Фердинанд по достоинству оценил мои приготовления, активно подчищая стол, запивая съеденные угощения коньяком. Естественно подполковник не напивался до невменяемого состояния, но три рюмки принял для хорошего переваривания пищи.

- Неплохо столуются успешные коммерсанты, - констатировал факт подполковник, укладывая на стол салфетку.

- Работаем много, потому кушать надо обильно и сытно.

- Спасибо за угощение, Генрих. Давайте вернемся к нашей прежней беседе. Вы приняли решение?

- Решение я принял. Однако мне бы хотелось знать, почему ваш выбор пал на меня?

- Откровенно говоря, до нашей первой встречи, я о вашем существовании не знал. Выполнял свою нелегкую работу, раздавал приказы подчиненным, и заметьте, был доволен своим положением. Но тут внезапно, на имя моего начальника, пришла бумага из Берлина, в которой нам предписывалось обратить внимание на вашу персону. Вы, к тому времени примелькались в Германии основательно. Мне отдали приказ начать работу с вами.

- Германия направляет вам указания и приказы?

- Нет, что вы! Просто наши разведки тесно связаны, у нас общие враги, и общие друзья. Поэтому, наши коллеги, собрав на вас доступную информацию, пришли к выводу, что вы можете быть полезным. Я тоже не сидел, сложа руки, навел о вас справки, и полностью разделяю мнение германских коллег. Но решил внести некоторые изменения в способы привлечения вас к работе. Делать из вас простого агента мне не хочется, у вас есть хорошая коммерческая хватка. У вас уже имеются устойчивые связи среди коммерсантов. Грех всем этим не воспользоваться. Для начала отправим вас в Германию учиться премудростям разведки, а когда вернетесь, получите чин лейтенанта нашей армии. Планирую оставить вас рядом с собой.

- Чем я буду заниматься?

- А это мы, Генрих, обговорим позже.

- Долго я буду отсутствовать в Вене? Аренду дома продлевать?

- Продлевайте. Вам же нужно будет где-то проживать по возвращении, в кабинетах генерального штаба ночевать воспрещено, - сказал с улыбкой Фердинанд. - Так вы готовы поступить на службу?

- После долгих и мучительных размышлений, я принял непростое для себя положительное решение. Но теперь меня терзают сомнения: буду ли я столь полезен нашему генеральному штабу, не пожалеете ли вы о своих стараниях относительно моей скромной персоны? Но, сказав «да», решения менять не буду.

- Вот и хорошо, решение достойное настоящего мужчины. Две недели на приведение всех ваших дел в порядок достаточно?

- Вполне.

- Тогда встречаемся у вас через две недели.

После ухода подполковника я хоть немного расслабился, а то было какое-то давящее чувство. Мой Крестный одобрил мое сотрудничество с Австро-Венгерской разведкой, пожелал успехов и даже разрешил посетить семью. Я надеялся в ближайшие дни незаметно отправиться в Швейцарию. Но намерения так и остались намерениями. Штайнлиц обложил меня наблюдением так плотно, что казалось его сотрудники, ночуют в моей спальне. Ни о какой поездке не могло быть и речи. Скрыться от наблюдения я бы смог, но тогда возникнут вопросы, где был и что делал, а накануне внедрения промахи допускать нежелательно. Скрепя сердцем согласился с неизбежным.

Все связи временно передал Леманну, обратив его внимание на агента «Юргена», вернее на характер его информации. Её, в смысле информацию, Крестному надо отправлять частями, маскируя под сообщения британского агента. Мы так договорились с Тереховым, чтобы прикрыть «Юргена» если его информация случайно попадет в германскую разведку.

Город Магдебург я не посмотрел. С вокзала на извозчике отправился по адресу, указанному мне Штайнлицем. Передал там запечатанный сургучовой печатью пакет невзрачному человеку. В отдельном кабинете, мой багаж был тщательно проверен, книги и журналы изъяли. Затем наступила очередь расстаться с одеждой, меня обрядили в какой-то то ли мундир, то ли арестантскую робу, толком не разберешь. Перед переодеванием с моей внешностью поработал цирюльник, лишив тело волос во всех местах. Похоже, в школе опасаются появления разной живности, живущей в человеческих волосах.

В своей комнате, больше похожей на одиночную тюремную камеру, я оказался после часовой поездки в карете без окон. Камера по площади небольшая. От входной двери до меленького зарешеченного окна под потолком пять шагов, от стены до стены три шага. Имелась одна металлическая кровать, заправленная одеялом серого цвета. Комок белой подушки выглядел на фоне одеяла неестественно. Слева от двери находилось отхожее место, закрытое со всех сторон невысокими перегородками. Справа располагался умывальник с крохотным зеркалом над ним. Под потолком располагалась электрическая лампочка. В торце камеры находился маленький стол на четырех ножках, под которым я рассмотрел облезлый табурет. Небогатая обстановка.

Привезли меня перед ужином, поэтому довелось отведать местную кухню. Ничего особенного. Пшенная каша с приличным куском соленой рыбы, ломоть черного хлеба с маслом и бурдой, называемой чаем. Закралась у меня подлая мысль, что Штайнлиц меня обманул, и я действительно попал в тюрьму. Ведь дверь моей комнаты всегда закрыта снаружи, в коридоре дежурит конвоир. Кто обитает в соседних со мной комнатах-камерах, мне неизвестно. Обидно будет провести остаток своих дней в тюрьме, ведь сам дал согласие на сотрудничество со Штайнлицем.

Перед отходом ко сну меня посетил германский оберст-лейтенант Шульц. Он поздравил меня с прибытием в

Закладка:

Утро началось с пронзительного дребезжания звонка, и яркого света единственной электрической лампочки в комнате. Подъем объявили. Пришлось вставать и выполнять нехитрый комплекс упражнений, брошюру по гимнастике я нашел на столе. Хотел поначалу провести свой личный гимнастический комплекс, но вовремя остановил себя, вдруг в школе ведется скрытое наблюдение за курсантами. Приведя себя в порядок после гимнастики, используя только ледяную воду из крана, подготовился к завтраку.

Завтрак доставил в камеру конвоир. Не удивился пшенной каше с маленьким кусочком колбасы, и напитку, почему-то называемым кофе. Масло не давали, наверное, экономили

Учебный класс, это вообще вершина архитектурной мысли. Большое помещение разбито на девять секций с отдельной входной дверью в каждую. Входишь и чувствуешь себя карандашом в деревянном пенале иль конем зашоренным. Ширина этого пенала, всего чуть более метра. Боковые деревянные стены высотой в три метра до потолка. В торце пенала расположен стол с настольной электрической лампой и стул, а перед ними крепкая решетка. Кто находится рядом со мной, справа и слева я не вижу, у соседей такая же ситуация. Разговаривать запрещено. Отвечать только на требование преподавателя, он называет номер пенала. На занятиях нам предписывалось вести записи, для чего в ящиках стола находились толстые тетради и наборы карандашей.

Занятия начинались в восемь утра, час давался на обед, и заканчивались они в шесть часов вечера. Потом два часа до ужина выделялось время на изучение пройденного за день материала. Все передвижения по территории школы осуществлялись в одно лицо в сопровождении конвоира, даже посещения мест для отправления естественных надобностей

Занятия гимнастикой тоже были индивидуальными, в зале был инструктор и курсант. Преподавался курс английского бокса и французской борьбы. Мне очень трудно было маскировать свои умения вести бой без оружия, которым я овладел в свое время. Прикидывался неким увальнем, не умеющим ничего. Естественно получал по лицу и по другим частям тела. Инструктор лупил со всей силы, представляя меня своеобразным боксерским мешком. Синяков на теле было великое множество. Честно сказать, иногда хотелось врезать этому германскому гимнасту от всей души, чтобы он полчаса приходил в себя, но каждый раз останавливал себя.

По пятницам, во второй половине дня в учебном классе собирались все преподаватели. В пенал доставлялся курсант на выбор. Все конспекты на время изымались. Наставники в произвольном порядке опрашивали курсанта по своим предметам. Обычно пытка занимала около двух часов.

По результатам успеваемости курсантов, назначалась своеобразная премия. По субботам, после ужина, в камеру вталкивали особь женского пола, которая до утра воскресенья должна была помочь курсанту избавиться от излишнего телесного напряжения. Я был успевающим курсантом, женщина мне доставалась. В эти моменты я старался на некоторое время отринуться от действительности, не проявляя никакой активности и эмоций, предоставляя возможность женщине самой заниматься поддержкой моего телесного состояния. Взаимоотношения с приходящей женщиной я изменой любимой жене не считал, такова тяжелая работа разведчика, да и мужское здоровье поддерживать в норме надо.

Что сказать о самой учебе. Нового для себя я не почерпнул ничего, те же формы и методы работы. Аналогичные российским способы получения информации. А вот с проявлением инициативы или импровизации в агентурной работе был полный завал. Предписывалось действовать исключительно по определенному шаблону. По мнению преподавателей, ничего менять не следовало, за нас кому надо уже подумали и приняли решение. Высказывания личного мнения было категорически запрещено. Практические занятия не проводились. На мой взгляд, овладеть искусством фотографии и способами фиксации следов преступления без должной практики невозможно. Не всегда под рукой окажутся служащие полиции. Но это мое личное мнение, а руководство школы думало по-иному.

Понравился мне в школе уровень секретности. Курсанты друг друга не видели, всем скопом предметы не изучали, вероятность быть опознанным в дальнейшем бывшими соучениками равнялась нулю. А значит, провалов по этой причине быть не должно. В камере и на учебном месте проводились негласные обыски, как я понимаю, пытались обнаружить записи, которые могли вести курсанты. Я полагаю, идиотов не было, поэтому режим нашего содержания не претерпевал изменений, а может, просто нам ничего не объявляли, а нарушителя по-тихому удаляли из школы. Хотя вряд ли, на занятиях перекличку проводили каждый день, все номера отвечали, обозначив свое присутствие.

По воскресеньям в школе обычно организовывали банный день. Естественно никакой бани в нашем русском понимании не было. Курсанта отводили в подвальное помещение, где находилась душевая с горячей водой. Разрешалось принимать душ не более получаса, конвоир за этим следил строго. После омовения, курсанты одевались в чистое нательное белье и новую арестантскую робу. Куда девали старую - меня не волновало. После душа я обычно чувствовал себя зановородившимся, чистым и благоухающим мылом. Еще бы прогуляться на свежем воздухе, но это мечты. Почти за четыре месяца, кроме четырех кирпичных стен своей камеры, коридоров, душевой и деревянного пенала с решеткой - ну, чисто кони в стойлах конюшенных, ничего видеть не доводилось. Преподаватели за это время примелькались и воспринимались как неотъемлемая деталь этого узилища. От такого однообразия и непонятной перспективы можно потерять рассудок. Но я крепился: знал, меня ждет моя семья, и Отечество ожидает от меня результативной работы в новом качестве.

Иногда в своей одиночной келье, когда не приходил сон, я проводил анализ прожитым годам, задумывался о цели своей жизни.

А, действительно, какова цель моей жизни сейчас?

Ну, во-первых выжить в этих непростых условиях, не провалиться и не сойти с ума. Я уже довольно длительное время нахожусь, так сказать во вражеском окружении. Расслабляться по-настоящему у меня не получается, да, отпускают немного проблемы, но только в кругу семьи.

Во-вторых, подготовить для своих родных и близких обеспеченное будущее, чтобы и внукам хватило. Не очень, конечно привлекательная цель, но все же. Поскольку я граф, то обязан выжить и сделать так, чтобы мои потомки жили долго и счастливо, ни в чем не нуждаясь.

В-третьих, это служение Отечеству. Почему в такой очередности поставил вопросы? Ответ простой, жизнь научила, решил немного сместить приоритеты, поставить на первое место семью. Отечество мою самоотверженную работу не забудет, ну, а если я где-то

Закладка:

После пяти месяцев заточения в школе, хотя планировался курс на четыре месяца, сдавали выпускные экзамены авторитетной комиссии, в которую входили все сотрудники школы. Нас разогнали по стойлам. Каждому выдали по двенадцать вопросов, что соответствовало количеству изученных дисциплин. Времени выделили четыре часа.

Благодаря хорошей памяти, я написал очень подробные ответы, опасался, что мне может не хватить времени. Успел.

Всего через день была сдача устных экзаменов. Потешно выглядело. Экзаменаторы сидят за решеткой, подобно зверям в зоопарке. Это так выглядит с моей стороны, а с их стороны все наоборот. Экзаменовали каждого курсанта в отдельности. С моей стороны прозвучали уверенные ответы на двенадцать вопросов. Похоже, моими ответами экзаменаторы были удовлетворены, поэтому меня отвели в камеру. Завалился на кровать в одежде и обуви, хотя это было грубейшим нарушением распорядка дня, и стал дожидаться, когда мне доставят обед.

Наступило время сдавать зачет инструктору по гимнастике. Пока переодевался, заметил на полу плохо затертые следы крови. Кого-то инструктор уже проверил, и, похоже, его оппонент получил хорошую взбучку.

После команды инструктора к началу боя, я быстро атаковал его, проведя пару резких ударов по корпусу, вынудив соперника чуть опустить руки. Этого я ждал все долгие пять месяцев! Как только инструктор чуть опустил руки, прикрывая туловище, я влепил ему правый боковой точно в голову. Естественно приложился не со всей силы, мне хладный труп оставлять в школе не следует. Но инструктору и этого хватило с лихвой, он улегся на пол гимнастического зала с приличным грохотом.

Вместе с конвоиром, доставившим меня на зачет, усадили инструктора на лавку. Гимнаст в себя пока не пришел. Конвоир отвел меня в камеру.

Откровенно говоря, радовался, что мне посчастливилось подловить инструктора на его же приеме. Ничего полежит немного, придет в себя, и уверен меня запомнит. А не надо было делать из меня боксерский мешок для отработки ударов. Я не очень люблю копить долги, вот и воспользовался случаем.

Ужин и оберст-лейтенант Шульц появились в моей камере одновременно. Офицер пожурил меня за неоправданную жестокость по отношению к Хайнцу. Оказывается, этого гимнаста-боксера зовут Хайнц!? Оберст-лейтенант Шульц отметил, что Хайнца отвезли в больницу, так как у него открылась сильная рвота. По моей вине выпуск курсантов несколько задержится, до тех пор, пока не пришлют из Берлина другого инструктора. Задерживаться в тюремных стенах мне не хотелось, но ничего не поделаешь, сам же хотел поставить Хайнца на место, вот теперь приходится терпеть.

Спустя неделю выпуск состоялся. Естественно никакого всеобщего построения выпускников школы, и никаких напутственных слов сказано не было. А зря. Я бы хотел, чтобы важный начальник разведшколы построил всех курсантов в одну шеренгу. Затем, мысленно рисовал я желаемую картинку события, наклонив голову вбок, проходя мимо нас, пристально вглядывался бы в глаза, зорко высматривая вражеского лазутчика. А я тем временем отложил бы в памяти образы коллег. Несбыточная, конечно, мечта. Она так остались мечтой. Но каковы немцы конспираторы, молодцы! Надо бы Терехову перенять полезный опыт, обязательно в итоговом отчете я для пользы дела зашифрую и это предложение. Как и прежде, обыденно проследовал в отдельную комнату, где переоделся в свою одежду. Мне вернули все мои вещи и деньги, сверив с описью. Вручили опечатанный пакет, и вновь, в тщательно закрытой карете, громыхавшей по брусчатке, отвезли на железнодорожный вокзал, пропахший сгоревшим в паровозных топках углем и всеми традиционными для всех железных дорог запахами. Размеренный скрип кареты, покачивающейся на рессорах, дробный стук колес почти убаюкал меня. Мне стало как-то безмятежно спокойно. Тревоги отошли на задний план. Душа отдыхала. В кои-то веки!

Моя Вена становилась все ближе и ближе. Поймал себя на этой мысли. Интересно! Похоже, постепенное вживание в образ завершилось! Но расслабляться все равно нельзя, категорически. Двое суток путешествия - и я сдавал предписание коменданту замка Блэд в Словении. Майор Ференц Кадор, внимательно изучив мои бумаги, сказал, что из меня получится неплохой лейтенант - артиллерист. С моим ростом и фигурой пушки таскать будет очень кстати. Спорить со старшим офицером не стал, решили меня сделать артиллеристом, пусть так и будет. Тем более, это настоящая моя воинская профессия. Правда, доведется немного маскироваться, как и в разведшколе германской, не демонстрировать знания и умения обращения с орудиями.

А мечту и мысли о приближении Вены я сглазил. Вот, накаркал себе еще одну отсрочку от побывки в Тараспе. Очень меня это опечалило, но делать нечего: назвался груздем – полезай в кузовок! Что за жизнь – сплошной театр! В Вене я, будучи русским, играю роль гражданина Аргентины, немца по национальности. В разведшколе у немцев, будучи профессиональным разведчиком, играю роль полного профана в разведческих делах и новичка в рукопашных схватках. Теперь вот, будучи кадровым офицером-артиллеристом по первому образованию и серьезному боевому опыту буду, очевидно, проходя курс молодого бойца, играть роль солдата-первогодка, который не владеет основами артиллерийского искусства. И, заметьте, играть исключительно правдоподобно, не допуская вольностей, подобной недавнему случаю с гимнастом-боксером. Ибо чревато это….

Сам замок довольно древний, поговаривали, что его построили в начале

ХІ - го века. Какой-то умный человек сделал его неприступным, расположив на стотридцатиметровом утесе на берегу Блейского озера. Надо сказать, замок размещался в очень живописном месте. Вокруг утеса растет смешанный густой лес. Сейчас он играл всеми цветами радуги, осень на дворе. Попасть в замок можно только с одной стороны, и то, только по подъемному мосту, который в темное время суток находится в поднятом состоянии. Воды Блейского озера чисты и прозрачны на большую глубину, в этом я убедился на второй день пребывания в замке. Там приходилось принимать водные процедуры.

Одели нас в зимнюю форму нового образца иссиня-серого цвета. Куртка мундира застегивалась на потайные пуговицы. Стоячий воротник был очень неудобен, натирал шею. Для предотвращения этого предназначался шейный платок. Также полагались широкие шаровары. Ноги обували в ботинки, изготовленные из хорошей коричневой кожи. От верхнего края ботинок и до колен, наматывались обмотки. Не совсем удобная процедура, да и практичность нулевая, преодолевая неглубокие лужи, обязательно замочишь ноги. Голову покрывали кепи с кожаным козырьком, пошитым из толстой шерстяной ткани. В холодное время,

Закладка:

Размещались в комнатах замка по десять человек в каждой. Естественно, перезнакомились. Нас, артиллеристов, насчитывалось тридцать человек. Столько же было пехотинцев и кавалеристов. Другие рода войск в замке представлены не были.

Общее построение в центре замка на плацу состоялось через неделю, как раз к этому времени все уже съехались. Майор Ференц Кадор сказал, что поскольку мы все являемся кандидатами на представление к офицерскому чину «лейтенант», то за три месяца, вместе с другими офицерами, постарается сделать из нас настоящих лейтенантов. Подчеркнул, что учеба будет сложной и напряженной. Если вдруг обнаружатся лодыри, то они будут немедленно отчислены, и отправлены в пехотные части, расквартированные в самых суровых местах. Затем майор представил нам преподавателей. Мне показалось это лишним, уж очень долго он перечислял чины и должности.

Учеба началась с изучения материальной части артиллерии Австро-Венгерской империи. Она пестрила разнообразием назначения, калибров и моделей.

Полевую артиллерию представляли полевые пушки от 80 миллиметров до 150 миллиметровых тяжелых гаубиц. Моделей минометов тоже было немало, калибром от 80 миллиметров до 260 миллиметров.

Крепостная артиллерия предназначалась для ведения оборонительных боев или для взятия особо укрепленных позиций противника. В этом виде артиллерии господствовали осадные орудия и мортиры. Например, пушки от 120 миллиметров до 350 миллиметровых гаубиц и мортиры от 150 миллиметров до 420 миллиметров.

Поскольку в Австро-Венгерскую империю входило много стран, расположенных в горной местности, то, естественно, имелась горная артиллерия. Она была представлена достаточно разнотипными орудиями. Значительная часть пушек устаревшая, отдельные не имели противооткатных устройств и компенсаторов отдачи. Калибры от 65 мм до 100 миллиметров. Даже такие, казалось бы, малокалиберные орудия, перемещать по горным тропам и перевалам непросто.

Для отработки практических навыков нам были предоставлены три полевых 80 миллиметровых орудия М.99. На иные типы орудий у нас недостаточно кандидатов, сформировать полноценные расчеты невозможно.

Орудие М.99 в некоторой степени схоже с российской трехдюймовкой образца 1902 года, только у австрийского орудия шире колеса, небольшой щит защиты расчета и отличный немецкий прицел. По скорострельности австрийское орудие уступает трехдюймовке на три снаряда в минуту.

Да, давненько я так не уставал, копая огневые позиции, перекатывая вручную орудия с места на место.

Приобретенные в Михайловском артиллерийском училище и отточенные на войне с японцами навыки не позабыты, и здорово помогали сейчас. Нет, я не старался выделяться среди общей массы кандидатов в лейтенанты, но и не хотелось выглядеть полным болваном. Как бы я не крепился, но к концу полевых занятий в окрестностях замка Блэд, выматывался основательно. Погода тоже вносила коррективы, обильно поливая нас осенними холодными дождями. Обмундирование за день промокало до нитки. Одним словом, «весело» было учиться. Правда, я не роптал. Будущего противника надо хорошо знать. Мне представилась возможность познать Австро-венгерскую армию изнутри, вот я ее и буду использовать. А еще я ненавязчиво поводил изучение своих сослуживцев, пытался найти кандидатов на вербовку.

Это точно обо мне: сколько волка ни корми, то есть Вольфа, то есть…короче…Ух, запутался в каламбурах. Хотел сказать: чью бы роль не играл, а об агентурной работе я не смогу забыть до конца жизни – кровь моя «отравлена» постоянной тягой к добыванию информации любыми путями и в любой обстановке. И в обстановке недостатка информации мой организм начинал искать выход из ситуации, старался утолить информационный голод, мой разум старался проложить единственно верный путь к выполнению основной задачи. Правда, здесь разведчику внутри меня скучать не приходилось, я старался запомнить максимально возможный объем полезной разноплановой информации об австро-венгерском войске. Пригодится для аналитики.

Обычно в воскресенье, в свободное время, перед закатом, я поднимался на открытую площадку центральной башни замка. Смотрел на заходящее солнце, если позволяла погода, и откровенно тосковал. Тосковал по детям, по жене и родителям. В эти минуты мне хотелось наплевать на все, и, сломя голову, нестись в Тарасп. В том далеком замке живут мои дорогие сердцу люди, без которых я себе существование не представляю. Мне кажется, я ощущаю на своих губах сладкие поцелуи Анны, а в ушах звенят голосочки моих любимых деток. Вспомнив минуты, проведенные в Тараспе, я постепенно успокаиваюсь, знаю: меня любят и ждут. Я тоже всех люблю, и не могу дождаться скорейшей встречи с родными.

Сегодня продолжить мои одинокие грустные размышления о семье помешало появление молодого парня с мольбертом в руках.

- Прошу прощения, что мешаю вам любоваться прекрасным закатом, - извинился молодой человек. – Я - Имре Текеш, прихожу иногда сюда, чтобы поймать момент касания солнца с вершинами холмов, и запечатлеть это мгновение на холсте.

- Разрешите представиться - Генрих Вольф, - ответил я парню. – Вас я здесь ни разу не видел.

- У главного повара замка Блэд не так много свободного времени.

- Так это вы нас кормите?

- У меня трое помощников. Мы все вместе готовим вам завтраки, обеды и ужины.

- Смею заметить, неплохо у вас получается. Вы учились поварскому искусству?

- Мама и сестры научили меня готовить разные блюда, - ответил Имре, продолжая быстро наносить мазки на холст.

Хотя художники не любят, когда посторонние рассматривают незаконченную работу, но я зашел за спину Имре, и посмотрел на его творение. Пейзаж был почти завершен, парень чуточку подправил игру света, отражающегося от поверхности озера. На мой неискушенный взгляд, картина у Имре получилась реалистичной. Удачно переданы все детали, даже поваленное на берегу озера дерево тщательно прорисовано.

- Вам нравится мой пейзаж? – поинтересовался Текеш.

- Знаете, Имре, я не большой знаток живописи, но мне кажется, вам удалось с большой точностью перенести на холст, то, что вас окружает в данный момент.

- Спасибо, в этом вы правы. А вот передать всю цветовую гамму последних осенних дней у меня не получается, краски вышли, приходится смешивать остатки.

- В городке купить разве нельзя?

- Можно, но жалования повара на хорошие краски не хватит. Германские масляные краски стоят больших денег.

- Художник, и вдруг повар. Как можно совмещать эти два разных умения?

- В замке Блэр

Закладка:

- Вам что-то не нравится в замке?

- Все не нравится. Еще три месяца назад здесь проживало всего пятнадцать человек, и трудностей с приготовлением пищи я не испытывал. Было достаточно времени для занятия любимым делом. А сейчас готовить пищу для полутора сотен нелегко. Поэтому беру в руки кисть нечасто.

- Попав на военную службу, нужно быть готовым к трудностям.

- К военной службе я не готовился, и если откровенно говорить, то к ней не годен, по состоянию здоровья.

- Как такое возможно?

- Я приехал в Вену, хотел показать мэтрам живописи Венской галереи свои работы, чтобы они определили, есть ли у меня способности к изобразительному искусству. Меня не пустили на порог галереи, сказали, что нужно записаться на аудиенцию, и спустя месяц-два, если найдут возможность, меня примут. Расстроился я сильно, но записался на прием.

Делать в Вене мне было нечего, я отправился пешком не вокзал, экономил на извозчике. И нужно такому случиться - попал в облаву, устроенную полицейскими и жандармами. Доставили меня в участок вместе с какими-то неприятными личностями, хотя ничего предосудительного я не делал. Никто не обратил внимания на мои заверения, что я добропорядочный гражданин империи. Обозвали смутьяном и передали военным. Вояки посмотрели, что руки и ноги у меня есть, значит, смогу служить. Отправили в Прагу, вернее в полевой лагерь рядом с городом.

Там нашелся нормальный доктор, который внимательно ознакомился с моими бумагами. Ведь в девятилетнем возрасте я неудачно упал, катаясь на лыжах, и что-то повредил в спине. Шесть лет я не мог нормально ходить, ползал, да на кровати валялся. Мой отец и мама объездили всю империю в поисках доктора, могущего поставить меня на ноги, но все тщетно. Отец построил мне специальное кресло на колесах, чтобы я мог ездить по дому. Договорился в гимназии с учителями, организовал мне домашнее обучение. Каждый год отец отвозил меня в гимназию для проверки знаний. Мама и сестры научили меня готовке разных блюд. Знаете, очень мне не хотелось быть обузой родным. Неходячий калека в семье - это смертный приговор всей семье. Не скажу, что семья наша бедствовала, мы жили очень обеспечено. У отца была мельница и сыроварня. С первых дней «оседлой» жизни, я старался чем-то занять себя. Так у меня в руках оказался карандаш и несколько листов бумаги. Как-то само-собой получилось, я нарисовал портрет мамы. Она мне не позировала, я просто помнил ее лицо до мельчайших подробностей. Мама плакала, держа в руках мой рисунок. Отец поощрял мое новое увлечение. Накупил карандашей и бумаги. Я целыми днями сидя у окна, занимался рисованием, стараясь перенести на бумагу то, что отпечаталось в моей памяти.

В пятнадцатилетнем возрасте родители меня повезли на озеро Хевиз, там горячие источники. Доктора говорили, что купание в воде с полезными веществами поможет встать мне на ноги. Вот там со мной и случилось чудо.

По утрам я вместе с отцом отправлялся за свежим молоком на маленький деревенский рынок. Отправлялся - это громко сказано. Отец толкал коляску, в которой я восседал. Мы покупали молоко у одного и того же мужчины, довольно страшного обличия. Мне он казался огромным медведем. Крупного телосложения, заросшим густыми и черными волосами, одни глаза только были свободны. Этот мужик оказался деревенским костоправом. Отец, переговорив с мужчиной, а затем со мной, согласился на врачевание. Не знаю, что там с моей спиной было не так, но после первых надавливаний, произведенных мужиком, я потерял сознание, и очнулся уже в съемном доме. Две недели звероподобный мужик крутил меня на все лады. От боли я плакал и часто терял сознание, но, похоже, что-то в моей спине стало на место. Впервые за шесть лет я смог самостоятельно встать с постели и сделать пару шагов по комнате с помощью отца.

По приезде домой начал учиться ходить. Вначале с помощью костылей, а потом с тростью. Иногда по несколько часов истязал себя тренировками, приседаниями и хождением по двору. Через год я избавился от трости. Естественно, свое увлечение рисованием я не забросил. Отец мне купил краски, и я начал писать пейзажи. Когда мне исполнилось восемнадцать, я решил посетить Венскую художественную галерею в надежде научиться профессионально писать картины и приносить посильную пользу семье. К тяжелому физическому труду я еще не был готов, быстро уставал. Все мои мечты втоптали в грязь военные.

- А нельзя ли было сообщить о происшествии отцу?

- Сообщил. Но пока отец приехал, пока нашел, кому нужно было заплатить, меня привели к присяге. Спасибо доктору, он сжалился надо мной, отправив служить в Блэр поваром. Вот три года уже здесь. Давайте, Генрих, будем спускаться, через несколько минут станет совсем темно.

На прощание я пожал руку Имре, чему парень сильно удивился. Честно сказать, этот парень мне чем-то понравился. Да, у него необычная судьба, и со здоровьем проблемы, но он старается посвятить своему любимому делу все свободное время. Краски закончились, а он не просит у родителей помощи, надеется на свои силы. Не знаю почему, но мне захотелось помочь Имре. Помнится, моя тетушка Франческа говорила о своих связях в среде актеров, музыкантов и художников. Вырвусь отсюда, попробую навести справки, чем черт не шутит, вдруг сработает. Решено. Для начала куплю парню краски, пусть пишет. Выполнить свое решение мне удалось через три недели. В компании сослуживцев я посетил городок Блэр. Сослуживцы отправились навестить женщин в «веселом» доме, а я пошел искать краски. Имре оказался прав, цены на хорошие краски действительно высокие. По словам хозяина лавки, в окрестности замка часто приезжают художники, требования к краскам у них очень высоки, поэтому он вынужден привозить только качественные, но дорогие.

Вернувшись в замок, разыскал Имре, и вручил ему деревянную коробку с красками. От удивления глаза парня стали размером с чайное блюдце. Имре горячо благодарил за краски, и обещал обязательно вернуть за них мне деньги. Мне показалось, что парень даже начал разговаривать с тюбиками красок, так впечатлился. С трудом удалось его убедить, что это мой подарок. Имре пригласил меня в свою комнату, показать остальные свои работы, написанные в замке. Комната парня не очень большая. Из мебели имелась кровать, шкаф, письменный стол, а центральное место занимал мольберт с виденным мной пейзажем. Три полки завалены папками с рисунками. Из-под кровати Имре извлек два десятка полотен, и расставил по периметру комнаты. Да, парень действительно умеет рисовать, на очень

Закладка:

- Имре, а почему у вас только пейзажи, а людей вы не пишете? – справился я.

- Пока нарабатываю только портретную технику. Пишу на бумаге карандашом. Вот посмотрите, что у меня получается.

Имре взял папку с надписью «люди», и начал раскладывать прямо на полу. В основном преобладали рисунки мужчин. Внимательно вглядываясь в незнакомые лица, я ловил себя на мысли, что рисунки Имре в чем-то схожи с фотокарточками, так же точно передают облик человека. Когда очередной лист опустился на пол, я непроизвольно вздрогнул. Рукой Имре был написан портрет моего соученика по Фоминово – Андрея Игнатьева, странно пропавшего в Европе.

- Замечательные у вас портреты получаются, - похвалил я парня. – Они вам позировали?

- Нет. Кто станет позировать повару? Я вам говорил, у меня хорошая память. Я, увидев человека, запоминаю его. Рост, возраст, цвет глаз, волос и жесты. Так легче писать портрет в спокойной обстановке. Вот смотрите, - Имре взял с пола лист, - это Вилли, он в замке конюхом работает. Лошадей любит, готов с ними проводить день и ночь. У него несколько простецкое лицо, постоянно растрепанные волосы, неопрятная одежда, но он очень педантичен и ответственен.

- Получается, вы один раз увидев человека, сохраняете его образ в своей памяти навсегда?

- И не только человека, и местность тоже. Выхожу на стены замка, и смотрю, какие изменения произошли вокруг. Вижу, где крестьяне поставили новый стожок сена, где в лесу повалилось старое дерево, где в озере рыба собирается на ямах для зимовки. Замечаю все изменения. Многое переношу на бумагу.

- И о каждом человеке, изображенном на рисунке, можете рассказать?

- Могу.

- А, что скажите, например, об этом человеке, - я поводил рукой над рисунками, якобы пытаясь определиться с выбором, а потом взял в руки портрет Игнатьева.

- Ганс Дитерих, из Берлина. Портрет точен. Могу добавить, глаза у него карие, волосы черные. Вашего возраста, только ростом пониже. Он в замке провел пять месяцев, преподавал слушателям русский язык.

- Откуда такие точные данные? Имре, вы же повар!?

- Тогда в замке людей было очень мало. Я готовил для всех, и подавал блюда тоже я. Успел рассмотреть. Хоть я и повар, но глаза у меня есть, - чуть насупившись, ответил Имре.

- Нам никакие иностранные языки почему-то не преподают, - сокрушенно сказал я. – Таскаем орудия до умопомрачения и мокнем под дождем.

- Так те военные были какие-то особенные. Им разного мяса давали больше, привозили морепродукты. На каждом столе в обед были итальянские вина. Фрукты вообще привозили корзинами.

- И всех этих военных вы запомнили и нарисовали?

- Да, и описал. Вот переверните любой лист. Там написано имя, фамилия и другие особенности лица.

- А кому вы показывали свои работы?

- Никому. Кто станет разговаривать с каким-то поваром? Вы первый кто нормально говорит со мной, а не помыкает мной.

- Мой портрет тоже украсил вашу коллекцию?

- Да, - Имре открыл другую папку. – Ваше лицо меня заинтересовало. Я вас нарисовал на фоне озера, мне показалось, в тот момент вы были чем-то опечалены.

Все же у Имре действительно талант, он перенес на лист бумаги выражение моего лица, и эмоции на нем отраженные. Да, тогда я думал о родных, и тосковал по ним.

А вот с остальными портретиками нужно что-то делать, они бы заинтересовали Крестного. Если Игнатьев, предположим предатель, здесь крутился, преподавая русский язык, то не исключено, что в замке Блэр некоторое время квартировала разведывательная школа. Только вот чья - неизвестно. Поскольку германская и австрийская разведки тесно дружат между собой, то обмен квалифицированными преподавателями вполне возможен. Игнатьева в России хорошо учили, и, вполне вероятно, он приложил руку к исчезновению Вильчура и Морозова.

- Вам, Имре, определенно нужно учиться живописи, - ободрил я парня. – У вас отличная память. Только старайтесь, чтобы о вашем портретном увлечении знали немногие. Не все воспримут это правильно.

- Никто моих набросков не видел. Я сам убираюсь в комнате, никого в гости не приглашаю, вы первый, кто здесь побывал.

- В феврале я заканчиваю учебу и отправляюсь в Вену. Вы соберите все свои портреты, добавьте несколько особо удачных пейзажей. Я увезу их с собой, попытаюсь через знакомых показать сведущим людям. Ничего пока определенно не обещаю, но может ваш стиль письма кого-то заинтересует.

- Все сделаю, как вы говорите, - с блеском в глазах сказал Имре. - Майор обещал весной отпустить меня со службы.

На том и расстались.

До конца я не определился, зачем мне нужен Имре, но планировал использовать его поистине фотографическую память в дальнейшем. Все будет зависеть от Штайнлица, на какую службу он меня определит.

Покинул замок Блэд я в конце февраля в парадной форме лейтенанта Австро-Венгерской армии, сдав экзамены по первому разряду. Естественно, прихватил рисунки и картины Имре – они дорогого стоят, редкая удача - Крестный возликует. Скоро предстану пред ясные очи подполковник Штайнлица.

Глава 37

«Курьезы тоже наверняка были? – Ну конечно. Однажды мы, опять же с сумками, где «взятая» нами аппаратура, ждем нашего агента-курьера для передачи через него в Центр добытых с большими сложностями новейших приборов. Волнуемся. Тот пришел, но молчит. Все занервничали. И тут он в сердцах: «Да я пароль забыл!» Л.И. Нуйкина

Из интервью с разведчицей-нелегалкой Л.И. Нуйкиной

Появившись в своем доме в Вене, я первым делом хорошо отмылся в ванной. Очень хотелось, образно говоря, смыть с себя «грязь и пыль дорог», накопившуюся за период странствий по землям Германии и Австро-Венгерской империи. Конечно, я поддерживал в чистоте свое тело, но это своего рода был ритуал. Лучше бы посетить нормальную русскую баню, посидеть на верхнем полке, погреться до приятного покалывания, да пройтись по всему телу березовым веником, выпить вкуснейшего холодного хлебного кваса. К большому сожалению, в Вене это сделать невозможно, не строили здесь русские бани. Вот попаду в наш замок Тарасп, там позволю себе отвести душу, и поможет мне в этом любимая жена Анна.

Побывал с докладом о прибытии у подполковника Штайнлица. Откровенно говоря, мой будущий начальник удивил меня, предоставив

Закладка:

Леманн не стал меня загружать работой. Он прекрасно понимал, что теперь я буду ему помогать от случая к случаю, ведь выхожу на новый и неизведанный уровень работы. Попросил Герта организовать мне встречу с Крестным, не знаю почему, но не хотелось мне пользоваться своим прежним каналом связи. Я длительное время не контролировал его надежность, а допустить утечку сведений нежелательно. Встречу предполагалось провести в Праге на прежней явочной квартире.

Тетушке Франческе передал рисунки и картины Имре, предварительно перефотографировав рисунки возможных слушателей разведшколы. Фотокарточки переправил по каналу Леманна Крестному. Фрау Колетти отметила, что передаст картины Имре своему знакомому художнику Винтерхальтеру, неоднократно писавшему портреты очень симпатичной императрицы Австро-Венгерской империи Элизабет Австрийской. Франческа заверила, что за будущее Имре можно не беспокоиться, Винтерхальтер ей обязан многим, поэтому возьмет молодого человека себе в ученики.

Все дни пребывания в Вене я усиленно пытался выявить за собой наблюдение, но все потуги не увенчались успехом. Даже если наблюдение не обнаружено, то все равно следует поостеречься, вдруг по мне работают отменные профессионалы. Беспокоился, потому что решил побыстрее попасть в Тарасп к семье, а расшифровать их местонахождение в мои планы не входило.

Купил билет на поезд до Брно. Устроился в купе, благо в первом классе у меня попутчиков не было. На первой же остановке сошел с поезда, сказав

обер-кондуктору, что забыл дома очень важные бумаги, и вынужден вернуться. Спустя два часа ехал в поезде в Швейцарию. Такой сложный путь я выбрал специально, опасаясь «хвоста».

В Тарасп попал, как обычно к ужину. Явление «блудного» сына, отца и мужа встречено было восторженно всеми родными. Достались всем положенные подарки. Дети не желали отправляться спать, хотели подольше поиграть со мной. Только заверение, что я пробуду в замке несколько дней, успокоило моих ненаглядных деток. Отец и мама поинтересовались моим долгим отсутствием. Пришлось им соврать - сказал, что был в длительной командировке за океаном. Поверили или нет, не знаю, но по выражению лица отца понял, что в мою ложь он не поверил ни капельки. Любимая Анна не сводила с меня своих очаровательных глаз, просто светящихся любовью. После ужина принял душ, и оказался в объятиях своей ненаглядной жены. До самого утра мы не могли насытиться нашей любовью, может и до обеда бы провалялись в постели, но долг родительский никто не отменял, да и приличия соблюдать надо - что о нас подумают отец и мама?

- Смотрю на тебя, Стас, и вижу, - качала головой мама, - нерегулярно питался в поездке, исхудал. Работы было много?

- Кушал, мама, я нормально, просто обстановка не располагала, вас всех там не было, скучал сильно.

- Знал бы ты, сколько вопросов дети Анне задавали, интересуясь тобой! Ты и сам догадываешься об этом. Извини за бестактность. Ты приехал надолго?

- Неделю пробуду точно.

- Вот и славно, но, к сожалению, с детьми время пролетит незаметно.

Действительно, неделя пролетела, как один день. Не успел наиграться с детьми и насытиться любовью жены, а уже надо собираться в обратный путь.

Ночь перед отъездом была безумной. Анна не выпускала меня из объятий ни на секунду. Мне вспомнилась наша ночь перед расставанием в России. Анна была такой же ненасытной, а я неутомимым, было много, очень много любви.

- А скажи мне любимый, если можно, куда тебя в очередной раз зашлют? – спросила жена в короткие минуты отдыха. – И вообще, где ты пропадал столько времени?

- Куда отправят, я не знаю, все в руках подполковника Штайнлица, заместителя начальника разведки Австро-Венгерской империи. Ты, между прочим, находишься в одной постели с лейтенантом империи, кадровым сотрудником разведки.

- Ты шутишь?

- Говорю правду, и нечего кроме правды.

- Дорогой, это же так опасно, постоянно ходить по лезвию бритвы. Вдруг кто-то из твоих сослуживцев опознает тебя. Тюрьма на десяток лет минимум, а в военное время - расстрел гарантирован.

- Солнышко мое, я буду очень осторожен.

- Твой куратор, поди, одобрил внедрение в австрийскую разведку?

- Одобрил, и подготовку я прошел в Германии соответствующую.

- Ох, не нравится мне все это. Может, подашь рапорт об отставке? Дети подрастают, им отец нужен каждый день, а не от случая к случаю. Да и я еще молода, мне ты нужен как любящий, любимый и обожаемый муж. А то приедешь на несколько дней, подаришь любовь и ласку, и был таков. Я потом месяц поливаю подушку слезами, мои душа и тело требуют твоих прикосновений и поцелуев.

- Ангел мой, я по вам тоже тоскую сильно, но посмотри, что сейчас творится в Европе. Неужели не чувствуешь, в воздухе пахнет порохом? Полыхнуть может в самое ближайшее время.

- Владимир Михайлович знакомил меня с семейным архивом, я читала документы Степана Ивановича. Думаешь, Германия начнет войну?

- Она ведет подготовку полным ходом, и Австро-Венгрия не отстает, даже османы зашевелились. Моя работа сейчас очень нужна Отечеству. Обещаю тебе, я буду очень-очень осторожен, и если почувствую опасность, грозящую мне разоблачением, обязательно успею скрыться. Не волнуйся, солнце мое, все будет хорошо.

До конца высказаться я не смог, Анна впилась в мои губы жарким поцелуем, а потом все мысли вылетели у меня из головы, была только одна безграничная и всепоглощающая любовь.

В Праге я поселился в меблированных комнатах, которые принадлежали некоему Яну Тишке. Ну, и фамилия, почти намек на фамилию знаменитого средневекового героя. Тем не менее, комната мне досталась отличная. Имелся душ, громоздкий шкаф для одежды и огромная кровать. Приведя себя в порядок после дороги, отправился на прогулку. Надо было на всякий случай провериться

Закладка:

Небольшой ресторанчик с названием «Жареная нога» привлек мое внимание. Интересно, что там подают посетителям? Ознакомившись с перечнем блюд, остановил свой выбор на свиной рульке с зеленью, белом вине «Элеонора», а на десерт заказал кусок вишневого пирога и чай. Действительно, готовить жареную ногу в этом ресторанчике умели. Нежное мясо так и таяло во рту. Сытным получился у меня обед.

Прошелся по мосту к Пражскому граду. Все метки располагались в нужных местах, следовательно, встреча с Крестным состоится.

В семь часов вечера я был в книжной лавке. С последнего моего посещения здесь ничего не изменилось. Все тот же запах книжной пыли, аккуратно выстроены на полках книги, хозяин лавки тоже не изменился. Обменявшись паролями в отсутствие посторонних лиц, хозяин провел меня в известную комнату.

- А вы немного изменились, Станислав Владимирович, - сказал Терехов, выпустив меня из объятий.

- Так сильно?

- Черты лица стали немного резче, и взгляд жёстче.

- Пока учился, кормили не очень сытно, и если откровенно - волновался изрядно.

- Вот об учебе расскажите подробно.

Где-то три часа длился мой монолог. Терехов периодически задавал уточняющие вопросы, но в основном не перебивал меня, внимательно слушая.

- Неплохо у вас получилось, Станислав Владимирович, неплохо. Но смею заметить, что немецкая разведка не всегда действует шаблонно, как вам показалось. Обычно выпускников разведшкол, окончивших по первому разряду, направляют в коммерческие организации для приобретения необходимых навыков. Именно торговая и коммерческая германская разведка, которой, кстати, почти полторы тысячи лет, помогает вырастить квалифицированных специалистов своего дела.

Рядовые армейские германские разведчики, а в армейскую разведку попадают те, кто учился посредственно, в большинстве случаев, работают без выдумки, шаблонно, четко и практично. На этом наши контрразведчики и разоблачают наскоро навербованных шпионов.

А вот когда появляется хорошо подготовленный агент, грамотно внедренный в промышленность или в войска, тогда приходиться работать с полной нагрузкой. Выявить и нейтрализовать такого агента очень сложно, а если он пробрался в «верха», то это становится почти невозможным.

- Я вам переправлял фотокарточки. Они пригодились?

- Очень пригодились. Удалось установить и взять в проверку семерых субъектов. Троих нашли на западе Российской империи, а четверых - на юге. Захватывать пока не стали, пытаемся выявить все их связи. Игнатьева обнаружить не удалось.

- Если он действительно преподаватель разведшколы, то вряд ли появится в России, вероятность разоблачения высока. Думаю, кто-то из его сослуживцев может встретиться.

- Какого чина вы удостоены?

- Лейтенант.

- Да, мелковато для вас. Россия в этом вопросе более щедра. Вы, Станислав Владимирович, за заслуги перед Отечеством произведены в штабс-капитаны и награждены орденом Владимира IIстепени. Можете гордиться.

- Служу России и Престолу. Действительно, щедро наградили. Не секрет, за что?

- Скажу так. Ваши сведения оказались точными и помогли по-иному организовать войска на наших западных рубежах. Конечно, дело идет со скрипом, переубедить многих генералов удается не сразу. Прежде чем довести ту или иную информацию, приходится её по несколько раз перерабатывать, чтобы исключить засветку нашей ценной агентуры.

- Насмотрелся в свое время в Академии на заслуженных генералов, которые только о делах былых любили говорить, а все новое их пугало до икоты.

Серьезных изменений не произошло. Еще много разных несговорчивых и бестолковых генералов сидит в высоких штабах. Да, что в штабах! В окружении императора крутятся непонятные людишки. Когда Николай Александрович с супругой преставились, царство им небесное, я думал Михаил Александрович, взойдя на престол, пройдется частым гребнем по российским просторам, повыведет это революционное племя крикунов и горлопанов, будет брать пример с батюшки своего – Императора Александра III.

Поначалу так и было. В первые месяцы жандармы трудились без продыху, напуская страху на всяких революционеров. И, заметьте, Станислав Владимирович, удалось стабилизировать ситуацию в стране. Притихли и попрятались по укромным местам эти гадкие персоны. Да и вы, лично, свою верную руку приложили к этой очистительной процедуре.

А затем наступило успокоение всех и вся. Но эта революционная свора, готовая терзать государство, не успокоилась, а, набрав больше сил, уверенно поднимает голову по всей России. Эсеры, меньшевики, большевики, монархисты, анархисты и еще бес его знает какие «исты» встречаются на каждом шагу, заполонив все улицы столицы и крупных городов. Никто их не препровождает в места с суровым климатом, хотя в их речах и действиях четко просматриваются призывы к свержению существующей власти. Иноземные послы рукоплещут и нашему императору говорят, что обилие разномастных партий в стране, это один из признаков демократизации общества, развития самосознания народа.

- Может, в других странах такое положение дел можно рассматривать, как демократию, то у нас, это приведет к всеобщему обвалу общества, - поддержал я высказывание Терехова.

– Не готова у нас общая масса людей принять идеи революционеров. Где-то вычитал понравившиеся мне слова Пифагора: «Есть три реальных угрозы человечеству: материализм ученых, невежество священников и хаос демократии». Трудно спорить с древнегреческим философом – зрил он в самый корень.

- Да-да всецело согласен. Вот посмотрите, Станислав Владимирович, Германия, Австрия, Турция и Италия готовятся к войне, ни для кого теперь не секрет, кто станет объектом нападения, и кто в эту войну ввяжется. Естественно, Россия всеми силами и средствами станет помогать французам и британцам. Помогать тем, кто натравливает ту же Германию на нас. Не парадоксально ли выглядит такая ситуация? А добавьте к этим бедам работу всяких социалистов внутри страны во время войны. Это может обернуться катастрофой!

- Трудно с вами, Александр Петрович не согласиться. Во многих акциях против России просматривается интерес лягушатников и островитян.

- Вот-вот, даже у вас в Вене тоже отметился французский посол, полез в заминированный дом за «горячими» новостями, там и остался навсегда. А ведь, как мне докладывал Леманн, всю эту комбинацию разработали и осуществили французы. Да, что я вам рассказываю, вы и сами принимали участие в освобождении женщин.

- Принимал.

- Ладно, все это эмоции, давайте поговорим о вашей будущей работе в австрийской разведке.

- Я толком не знаю, чем я буду заниматься. Есть какие-то на меня виды у Штайнлица, но ничего конкретного он мне не сказал, все будет известно после моего отпуска.

- В таком случае, оставим канал связи через Леманна, все ваши каналы на время законсервируем. Агентуру на связь тоже передадите Герту, у вас должны быть на первом этапе свободные руки. Постарайтесь

Закладка:

- Стараюсь всегда следовать этой вашей рекомендации.

- Лишней она не будет, в свете того, о чем я вам сейчас поведаю.

- Что опять где-то случилась неприятность?

- Это как сказать, неприятность или куда хуже. Вкратце так. Ваш преподаватель Марта Генриховна, в ходе выполнения последнего задания пропала. Предпринятым розыском установить ее местонахождение пока не удалось.

- Вообще пропала?

- Каналами связи не пользуется, с агентурой не работает. Ко мне попало ее пространное послание, в котором она сообщает о сложении с себя полномочий по семейным обстоятельствам. У меня сложилось впечатление, что Марта Генриховна писала сообщение под чью-то диктовку. Ни одному слову в бумаге я не поверил, не могла она просто вот так взять, и сказать, - «все я устала, я перестаю работать».

- А если обстоятельства сложились таким образом, что работать стало невозможно? Или статус Марты Генриховны изменился?

- Какой статус? Какие обстоятельства? Она пропала! Самое плохое, если она попала в руки германской разведки, те не посмотрят на ее половую принадлежность, потрясут со знанием дела. А знает Марта Генриховна очень много.

- Никуда Марта Генриховна, а вернее сказать, Анна Сёдерстрём не пропала. Писала вам, Александр Петрович, графиня Анна Головко, и, заметьте, под мою диктовку.

- Что-что? Что вы хотите этим сказать? – резко вскочил с кресла Терехов. - Все это время Марта Генриховна была в Вене, рядом с вами? Нет, этого не может быть! Леманн докладывал, что после освобождения вами женщин, Франческа Колетти увезла их в неизвестном направлении, а вы Герту это место не открыли. Почему? Получается, вы точно знали, куда итальянка доставит женщин, и скрывали от всех!!!??? – в крайнем возбуждении возмущенно вскричал Крестный.

- Разве Ольга Николаевна ничего не рассказала?

- Уж больно сильно ее травонули похитители. Она помнит только замечательный рыцарский замок, очаровательного кавалера и горы в округе. В Берне у нее началась горячка, всю дорогу до Лондона Ольга Николаевна находилась в бреду. Откровенно говоря, доктор не давал обнадеживающего прогноза. А вдобавок ко всему Марты Генриховны вместе с Романовой не оказалось. В пору за голову хвататься, в поисках пропажи. Посольские тоже молодцы, не удосужились узнать имя человека, передавшего им Ольгу Николаевну. Я хотел дать команду Леманну расспросить вас и Колетти должным образом, чтобы прояснить судьбу Марты Генриховны. Видите, как здесь все непросто? А вы со своими шуточками.

- Никаких шуток. Я абсолютно серьезен. Марта Генриховна Берг, незаконнорожденная дочь короля Дании – Анна Сёдерстрём, в настоящий момент является моей законной супругой графиней Анной Головко. Также у нас есть сын Стас.

- Как такое стало возможным? – удивился Терехов. – И откуда вам известно ее происхождение?

- Кого освобождал в Вене, я не знал. Были две женщины без сознания, замотанные тканью. Попросил Франческу Колетти оказать мне услугу, по доставке женщин в наш замок Тарасп - я почему-то решил, что там женщины окажутся в большей безопасности. Уважаемая фрау Колетти мне не отказала, и выполнила все в точности. Женщинам не открыла имя их спасителя и место, куда их доставили.

Ольгу Николаевну спустя несколько дней по просьбе Марты, отец отвез в Берн, где передал сотрудникам российского посольства. А Марта Генриховна осталась в замке с ребенком. К тому времени служанка и кормилица, приехавшие вместе с Мартой и Ольгой Николаевной, отбыли в Британию.

Вы правы, Александр Петрович - Марта настоящий профессионал, она к концу второго дня пребывания в замке знала, к кому именно забросил ее случай. Сам я смог разобраться в сложившейся ситуации спустя две недели, попав в замок. Там я узнал, что у нас с Мартой есть сын Стас. Там же я обвенчался с Мартой-Анной. Моя любимая жена приняла моих детей от первого брака, и Степан с Софией уверены, что Анна настоящая их мама. Так что статус Марты действительно изменился, она стала замечательной матерью троим нашим детям. И, при всем к вам уважении, теперь их воспитание в мое отсутствие – ее главная забота, уж извините, Александр Петрович.

- Подождите, а когда госпожа Берг успела родить вам сына? Все преподаватели Фоминово были под неусыпным контролем, контакты фиксировались и отслеживались. К Марте Генриховне никто из курсантов не мог подойти ближе, чем на два шага, она одними подначками могла заставить краснеть и бежать без оглядки любого из вас. Не верится, что вы, Станислав Владимирович, смогли очаровать и покорить неприступную красавицу, да еще оказаться в ее постели. Не верю! Вас обязательно должно было выявить наружное наблюдение. За домом госпожи Берг вели наблюдение два стационарных поста и пешая пара, и, смею заметить, там работали штатные сотрудники, настоящие профессионалы.

- И, тем не менее, мы встречались по месту жительства Анны, и отношения у нас длились почти до самого выпуска. Её в начале весны внезапно отправили на задание. Анна уже носила под сердцем моего сына, и мне об этом не сказала. Родила Стаса в Лондоне, пыталась совмещать обязанности матери и разведчицы. После венчания я настоял, чтобы Анна сложила с себя служебные полномочия. У нас трое детей, им нужна нормальная мама, если не получается иметь нормального отца.

- Так-так, то есть вы хотите сказать, что не менее шести месяцев, обучаясь в Фоминово, состояли в любовной связи с госпожой Берг?

- Александр Петрович, мы жили как муж с женой, но только невенчанные, мы любили и любим друг друга. Да, церковь не одобряет, и даже презирает людей, живущих в грехе, но никто об этом не знал, кроме нас с Анной. А перед вступлением в законный брак мы искренне покаялись, и получили отпущение своих грехов. Согласитесь, Александр Петрович, разве любовь может быть грехом?

- Да, озадачили вы меня, Головко, крепко озадачили. У меня в голове не укладывается: холодная и неприступная крепость - Марта Генриховна, и пала в ваши объятия, и вы все так устроили, что никто об этом не догадался и не зафиксировал. И мало того, вы еще родили ребенка! А как вы смогли обвенчаться, если из замка не выезжали? Православных приходов в Швейцарии

Закладка:

- На наше счастье отцу удалось уговорить греческого священника завернуть в Тарасп. Отец Василис провел обряд венчания.

- И как теперь быть прикажите? Что мне докладывать начальству? Как восполнить потерю ценного сотрудника?

- Анна, любящая мать и жена, примерная невестка. У нее забот сейчас очень много. Когда ей заниматься нелегкой работой сотрудника разведки? Насколько я понял, сейчас на Анне не завязана ни одна операция.

- Это так, но агентура у нее специфическая, вся в Британии да во Франции, может пару человек в Германии, просто всех не помню. Передать их кому-либо не просто, почти все агенты преданы лично Марте Генриховне.

- А давайте не будем торопиться, может, со временем мне представится возможность, выйти с этой агентурой на контакт, используя связи Анны. Александр Петрович, давайте договоримся, что в дальнейшем вы не будете без моего ведома нагружать заданиями мою жену. И еще прошу вас, называть ее истинным именем, а фамилию Берг сохраним на всякий случай.

- Хорошо - договорились, возражений не имеется. Странная какая-то у нас с вами встреча получается, Станислав Владимирович. Предполагал отрабатывать с вами примерное задание на перспективу, а случились для меня новые открытия. Хоть камень с души упал, не беспокоюсь более за Марту, ой, простите за Анну, и за ваших коллег. Я, грешным делом, настроился на крупнейший провал, а тут такое, впору вам коньяк выставлять.

- У вас всегда был отменный коньяк, но лучше потреблять его в другом месте и в другой обстановке. Приедете к нам в замок, обязательно отведаем ваш коньяк, и отца привлечем.

- Уж лучше тогда «Шато Монтресе» пробовать будем, это поистине божественное вино. Кстати, а ваш батюшка значительно увеличил объемы выпуска ручных гранат. Поговаривают, что он на этом скопил несколько миллионов. Рабочие, занятые в производстве гранат, получают высокие зарплаты и регулярно, очень довольны. Владимир Михайлович помогает семьям рабочих продуктами, определяет детей в начальные школы. Одним словом заботиться. Только не нравится мне, что все капиталы ваш отец выводит за границу, на развитие государства ни копейки не оставляет. Не патриотично это выглядит.

- Решения принимает отец, я на него влияние не оказываю, по причине постоянного отсутствие дома, видимся от случая к случаю.

- Все я прекрасно понимаю, это я так, высказал мысли вслух. В завершение встречи хочу сказать, что общее вам задание не изменяется, все, что касается подготовки к войне Германии и Австрии должно фиксироваться и регулярно поступать в Россию.

- Внедрюсь, обрасту контактами, а там и начну активно работать, - с улыбкой ответил я Терехову.

Тщательно проверяясь и не выявив «хвоста», добрался до меблированных комнат. Принял душ, и, выпив чашку кофе с крендельком, уснул без сновидений - сном младенца.

Глава 38

«Войны начинают, когда хотят, но кончают – когда могут»

Итальянский мыслитель Никколо Макиавелли

Не всегда знаешь свою дальнейшую судьбу, и это, наверное, правильно, а то знать все наперед было бы скучно.

Подполковник Штайнлиц тоже решил повлиять на мою судьбу, отправив меня работать в Швейцарию. Рад ли я такому повороту? Однозначно рад, смогу чаще бывать с семьей, правда, придется потрудиться, чтобы скрытно покидать место проживания. Но все по порядку.

Штайнлиц встретил меня с распростертыми объятиями. Отметил, что за период отпуска я значительно улучшил свой внешний вид, так как лицо приобрело здоровый цвет. Также Фердинанд заметил, что проводилась дополнительная проверка моей персоны. Изучалось мое прошлое и настоящее. По мнению подполковника, я совершенно чист, как слеза, за исключением, не совсем ясного момента нахождения в плену у британцев. Разузнать об этом периоде моей жизни ничего не удалось, лагерь перестал существовать. Точнее лагерь остался на месте, а все заключенные и охрана умерли, заразившись какой-то особенной, жутко смертельной черной оспой. Период моего пребывания в Аргентине разложен с особой тщательностью, поминутно. Видно там имеется достаточное количество германской агентуры. Собственно мне там скрывать было нечего, вел себя вполне естественно, и помог дяде Францу в развитии коммерции.

С учетом всей полученной информации, Штайнлиц сделал вывод, что я смогу успешно решать сложные задачи, работая в отделении банка «Кредит сьюит экспорт групп» в Цюрихе на севере Швейцарии, где проживает довольно много выходцев из Германии. По секрету Штайнлиц рассказал, что банк «Кредит сьюит экспорт групп» создан парижским, лондонским, франкфуртским и венским домом господ Ротшильдов и на их деньги. Где и когда собирались родственники для обсуждения данного вопроса Фердинанд не знает, но предполагает, что с момента такой встречи прошло не более полутора лет. Ротшильды прекрасно знают, где можно заработать в Европе денежки, особенно в период подготовки к возможной войне. Через «Кредит сьюит экспорт групп» промышленники Германии и Австрии решили проводить операции с продукцией военного назначения и продовольствием длительного хранения. Два месяца назад окончательно было приведено к оптимальному штатное расписание банка. По настоятельному требованию Людвига Ротшильда я назначен помощником управляющего банком по вопросам сопровождения сделок. Проще говоря, я мог колесить по всему миру, и за все платит банк. Спрашивается, а какой интерес австрийской разведки в работе с «Кредит сьюит экспорт групп»? Оказывается, интерес финансовый. Разведки Германии и Австрии осуществляют контроль и сопровождение всех сделок банка, ограждая от происков разведок враждебных государств, попутно получая за это два процента от суммы каждой сделки. Я со своим аргентинским гражданством и паспортом, являясь официальным сотрудником банка, и не афишируя принадлежность к разведке, должен спокойно передвигаться по разным странам, осуществлять непосредственный контроль сделок, в том числе отслеживать отчисление положенных процентов. Если возникнет необходимость, то по мере возможности, буду встречаться с агентурой в странах пребывания. Из всей беседы с начальством я сделал вывод, что и в разведку меня приняли не для агентурной работы. По всей видимости, уступив требованиям Людвига Ротшильда, основной моей задачей станет контроль регулярности поступления средств на определенные счета разведок, вернее сказать: на счета высокопоставленных начальников. Не удивлюсь, если узнаю, что такое направление разведки придумал очень узкий круг лиц, в основном для пополнения своих личных счетов, прикрываясь государственными интересами. Жалование мне тоже положили солидное, жить можно безбедно, и ни в чем себе не отказывать.

Поселили меня недалеко от Цюриха в очень живописном месте. Местность в основном холмистая, есть отдельные холмы высотой в тысячу метров. Они сплошь покрыты густым смешанным лесом. На небольших полянках изумрудного цвета трава радует взор. Если присмотреться, то можно на этих самых полянах рассмотреть множество

Закладка:

Помимо фахверкового двухэтажного дома, выполненного в традиционном швейцарском стиле, присутствовала конюшня для экипажа. В настоящий момент, меня снабдили удобной рессорной пролеткой на двоих человек. При желании, конюшню можно перестроить для новомодных автомобилей. Я пока такой роскошью обзаводиться не планирую. Рядом с домом разбит шикарный фруктовый сад, множество цветов, беседка, хозяйственные постройки, домик для прислуги. Все коммуникации имеются, даже телефонная связь с городским коммутатором Цюриха и электрическое освещение, правда, от генератора, приводимого в действие небольшим паровым агрегатом. Поэтому у меня имеется механик и электрик в одном лице, его забота освещать мое жилище в вечернее время.

Как я понял, вся прислуга от конюха до мажордома подбиралась сотрудниками австрийской разведки по согласованию с германскими коллегами, для обеспечения тотального контроля за моей персоной в период отдыха. Одна горничная чего стоит! Симпатичная, фигуристая и молодая русоволосая девушка. Аккуратная и опрятная, обходительная и прилежная. Достоинств масса, и все они не могли скрыть принадлежность горничной с древнейшей профессии - она была проституткой. Почему я так решил? Взгляды, мимика лица, почти вульгарные жесты с головой выдавали в горничной жрицу любви. Мои походы в заведение фрау Марыси помогли разобраться, кто есть кто. Я со временем смог разговорить Розалию, так она и не отпиралась, а честно сказала, что ее взяли на работу из берлинского дома разврата, для ублажения молодого жильца, то есть меня. Пришлось провести с Розалией разъяснительную беседу, в ходе которой четко установить границу: хозяин-горничная. Предостерег девушку от возможного посещения ее головы дурными мыслями, например, забраться ко мне в постель без просу. Одним словом, с каждым обитателем моей виллы, по иному ее назвать трудно, я провел беседы, ориентируя их на создание мне наиболее комфортных условий жизни. Надеюсь, народ проникся, и будет ответственно относится к исполнению обязанностей.

Общее собрание руководства банка «Кредит сьюит экспорт групп» перед стартом активной работы на рынке банковских услуг прошло быстро и по-деловому. Меня представили только руководителям высшего звена и начальникам основных отделов, остальным сотрудникам банка обо мне знать не нужно. Следует отметить, что вместе со мной был представлен финансовый консультант, некий Давид Шукер. Перед отбытием в Цюрих я тайно встречался и беседовал с Людвигом Ротшильдом, Он меня познакомил со своим дальним племянником Давидом.

Людвиг отметил, что не сомневается в моей порядочности и работоспособности, но мой труд должен хорошо оплачиваться, так как я, по словам Ротшильда, помогу банку получать значительные прибыли. Если мне назначить высокое жалование, то это не поймет нанятое руководство банка. Чтобы я не испытывал никаких финансовых затруднений, Людвиг ввел в штат банка финансового консультанта, протолкнув туда своего родственника. А что, и как делать, Давид хорошо обучен. Я, естественно, поинтересовался у Людвига причиной доброго ко мне отношения. Получил ответ довольно странный. С момента нашего знакомства и привлечения меня к сотрудничеству, у Людвига ни разу не случалось финансовых потерь, наоборот прибыль возросла. Ротшильд извинившись, назвал меня талисманом удачи. Ну, рассмешил он меня, не хватало еще возвести меня в лик святого. Эти мысли я оставил при себе, а Людвига заверил, что оправдаю оказанное мне доверие.

Первые два месяца трудились с Давидом, не разгибая спины. Одним нужен прокат, другим нужна руда, третьи жить не могут без свиной кожи, четвертые, и так далее и так далее. Заметьте, всем нужно все иметь здесь и сейчас. Не без труда мне удалось привлечь к работе с банком компанию «Леманн и сыновья» и торговый дом Колетти, втиснул их в торговые цепочки, пусть родственники немножко упрочат свое финансовое состояние, главное, не за мой счет. Почему мы так носились по городам и весям Европы? А очень даже по делу носились. Давид, этот замечательный молодой человек, придумал и проводил обязательное страхование всех сделок, проводимых через банк «Кредит сьюит экспорт групп». Страховую компанию «Меркурий», кстати, созданную лично Шукером, на первых порах привлекать к сделкам партнеры не спешили, откровенно игнорировали. Оно и понятно. Неизвестная компания, без должной деловой репутации, со смутным происхождением капиталов, и проценты за свои услуги берет, ну очень щадящие. Только после трех успешно завершенных крупных сделок, клиенты начали выстраиваться в очередь к нам. Германская и австрийская разведки получали свои доли, одни с продавцов, другие с покупателей. Раз в неделю я проверял соответствующие счета, открытые в «Кредит сьюит экспорт групп», о чем докладывал лично Штайнлицу.

Фердинанд так и не удосужился передать мне на связь какую-либо агентуру, сказал, что время терпит, и он пока не определился, кого именно мне передать. Сам в этом вопросе инициативу не проявлял – могут неправильно истолковать мое горячее желание поработать с агентурой, хотя ее выявление было и остается одной из моих главных задач. Всему свое время, главное – терпение. Подумаем, как вынудить мое новое руководство самому инициировать сей процесс. А пока мне же легче, у меня сейчас период накопления личных средств, ведь с каждой сделки на мой счет от страховой компании попадает неплохая сумма. Естественно от денег я не отказывался, семья у меня немаленькая, и надеюсь, еще увеличится, так, что средства нужны.

С семьей я виделся всего один раз, удалось вырваться на два дня. Хоть расстояние между Цюрихом и Тараспом не такое уж и большое, но прямое сообщение между крупным деловым центром страны и провинциальной деревенькой почему-то не налажено. Приходилось добираться разными видами транспорта. Вот в этой поездке задумался о приобретении автомобиля, благо денег на его покупку у меня уже достаточно. Вот еще бы научиться обращаться с этим чудом техники. Заметил, что автомобили пользуются популярностью не только у простых обывателей, но и в армиях Франции, Австрии и Германии очень интенсивно развиваются свои автопарки, отдавая предпочтение грузовым автомобилям, могущим осуществить перевозки снаряжения и боеприпасов, а также солдат. По этим странам я собрал обобщающие данные о наличии и перспективе поступления в войска автомобильной техники. Сведения впечатляющие. Не владею я данными только лишь по армии России, но предполагаю, что автомобилей в разы меньше, все еще уповают отечественные генералы на конную тягу.

Я воспользовался связями любимой жены, и начал потихоньку реанимировать агентурную сеть во Франции. Из трех агентов согласились сотрудничать со мной двое. Один - молодой мужчина по имени Этьен, категорически отказался. Анна мне поведала, что этот агент был в нее влюблен, не надеясь на взаимность. Я грешным делом подумал, не ликвидировать ли мне этого молодого человека, вдруг с

Закладка:

Ну, это так, лирическое отступление, а основную часть моей жизни в данный период занимала работа, и еще раз работа. Через наш банк осуществлялись поставки вооружения и продовольствия воюющим сторонам итало-турецкой войны. Османская империя и Итальянское королевство сцепились между собой за колонии в Африке и за острова в Средиземноморье. Естественно, чем-то нужно стрелять, и армии кормить надо. Вот мы по мере сил и возможностей помогали в решении этих проблем. И у османов и у итальянцев имелись свои сторонники, помощники и союзники, которые старалась подбросить несколько «бревнышек» в пламя войны, поставляя снаряды, патроны и бомбы. Я впервые столкнулся с бронированными автомобилями, когда с Давидом оформляли сделку на поставку Италии десяти бронированных автомобилей марки «Рено». Эти тарахтящие, чадящие едким дымом бронированные повозки имели на вооружении пулеметы система Максима, и были предназначены для нанесения поражения пехоте противника. Грозное оружие - эти броневики. Если их применить с умом, то атакующую пехоту можно выкосить за считанные минуты, главное чтобы патронов хватило, и расчет пулемета оказался расторопным. Я несколько раз видел на полигоне стрельбу из пулемета Максима, впечатлила она меня очень сильно. Настоящий ливень из пуль проливается на цепи противника. Да, не все пули попадают в цель, и наносят противнику существенный вред, но большинство поражает атакующего неприятеля, вызывая невосполнимые потери. Страшным оружием на поле боя становятся пулеметы.

В июле Штайнлиц меня срочно вызвал в Вену. Подумал, что мой начальник решил все же осчастливить меня неким количеством агентов. Как я глубоко заблуждался! Выслушав мой доклад о состоянии счетов и о работе в целом, подполковник «обрадовал» меня новостью о командировании в Константинополь инструктором по обучению солдат османской армии артиллерийской науке. По словам Штайнлица, Османская империя готовилась к войне. Поскольку Австро-Венгерская империя симпатизирует султану МахмедуV, то решила оказать помощь, направив в Константинополь офицеров разных родов войск и специальностей. Выбор пал на меня неспроста, я изучал артиллерию в замке Блэд, и показал тогда отменные результаты, а также еще довольно молод. Фердинанд заверил, что после окончания командировки я вновь вернусь к исполнению прежних обязанностей, прозрачно намекнул, о согласовании этого вопроса с Людвигом Ротшильдом.

Сославшись на необходимость привести в порядок дела в Цюрихе, я поехал в Тарасп навестить семью, неизвестно как надолго отправляюсь в Константинополь.

Родные в замке меня встречали радостно, особенно дети, радовались подаркам. Мама и Анна обняли и, естественно, расцеловали. Жене это давалось с трудом, живот мешал. Да-да, мы ожидаем прибавление в семействе, и Анна почему-то уверена, что у нас будет дочка! Если она так хочет, пусть будет дочка, чтобы и девочек и мальчиков в семье было поровну. На некоторое время паритет может установиться, а потом, одному Богу известно, что будет потом. Весть о моем будущем долгом отсутствии мама и отец восприняли настороженно, одной Анне я сказал правду.

Отец традиционно провел анализ политической обстановки в Европе и мире, обратил внимание на расстановку сил. Особенно отметил напряженную обстановку вокруг «европейского котла» - Балкан, откуда всегда надо ждать неприятностей. Приняв позу лектора за кафедрой, отец начал вещать.

По его словам, Османская империя окончательно сформировалась как мощное государство в XVвеке. Удалось к тому времени захватить много земель в Азии и на Балканском полуострове. Начиная с этого периода, время от времени на полуострове вспыхивали войны, участники которых регулярно менялись за исключением османов. Почти пятьсот лет народы Балканского полуострова стонали под игом Османской империи. Любые выступления покоренных народов жестоко подавлялись, отмечались случаи, когда в отдельных населенных пунктах уничтожалось все мужское население под корень.

В XIXвеке на просторах Османской империи прокатился ряд освободительных войн, в том числе на Балканах. Россия тоже не осталась в стороне, вела с Турцией очередную войну 1877-1878 годах, и довольно успешно вела, даже была близка к победе над противником. Однако, наши извечные союзники, и невольные противники, Великобритания и Франция, не позволили России довершить разгром неприятеля, хотя передовые части русской армии уже были готовы начать наступление на Стамбул. В результате этих войн на Балканском полуострове возродились прежние государства: Болгария, Сербия, Греция, Черногория и Румыния. Конечно, их территории были значительно меньше прежних, но факт существования этих стран признавалось всем мировым сообществом. Россия всеми силами поддерживала славянское население Сербии, Черногории и Болгарии, в том числе и православную Грецию.

Ведя с Австро-Венгрией негласную борьбу за влияние на страны Европы, Россия старалась сблизить православные страны Балкан, побуждая их к созданию некоего союза. Союз был необходим, ведь под гнетом Османской империи находилось еще много близкородственных славянским странам народов. Под влиянием России Болгария и Сербия в начале 1912 года создали оборонительный союз, к которому со временем присоединились Греция, Черногория и Румыния. Российская дипломатия уже потирала руки, надеясь направить взор образовавшегося Балканского союза на огромную Австро-Венгерскую империю, к которой тоже имелись какие-то территориальные притязания. Россию ожидало разочарование. Наши «братушки» - славяне показали нам большой кукиш, весь Балканский союз начал готовиться к войне с традиционным противником – Османской империей, поскольку значительно расширить свои владения члены союза могли только за счет её земель.

Неплохой анализ обстановки сделал отец, «открыл» так сказать нам глаза на очевидные вещи. В завершение своего спича, уважаемый Владимир Михайлович сказал, что он будет на стороне сражающихся славян, и поможет им поставками ручных гранат, коих намерен пожертвовать пятьдесят тысяч штук.

Выслушав отца, добился от него обещаний и заверений не ввязываться в войну лично, хватит помощи материальной. Мама с Анной меня поддержали, и пообещали устроить отцу казарменное положение в замке, если он позволит что-то на их взгляд не то.

Затем я целый день посвятил исключительно детям. Степка и София уже постигали науки, их обучали нанятые учителя, проживающие в замке, благо места в нем достаточно. Стас естественно не мог за старшими поспевать, мал еще, но упорства, по словам жены, ему не занимать. Толком ничего не понимая, Стас мог просидеть тихо половину урока для Степки и Софии. Потом приходилось его забирать и занимать чем-то другим. Анна с мамой начали ненавязчиво обучать Стаса, так сказать, направляя его интерес в нужном

Закладка:

Вернувшись в Вену, подготовил Крестному обстоятельный доклад с привязкой информации к конкретным местам расквартирования войск Германии и Австро-Венгерской империи. Указал численный состав, когда, сколько и откуда получили вооружения, боеприпасов и продовольствия. Правда обнаглел и не стал все сведения переписывать тайнописью. Мыслимое ли дело накарябать зубочисткой тридцать листов! Отправил информацию по каналам Леманна.

Фрау Гертруда, узнав о поездке в Константинополь, дала мне адрес знакомых, к которым можно обратиться в случае необходимости, подчеркнув, что это исключительно надежные люди.

В Константинополь я попал морским путем. На подходе к проливам наше судно попало в шторм. Казалось бы, Средиземное море, летняя пора, а внезапно налетевший шквалистый ветер, нагнал тяжелые грозовые тучи, и поднял высокие волны. Надо благодарить капитана пароходика, нас болтало по волнам недолго, он чудом обнаружил маленький островок с крохотной бухтой. Казалось, пароход в нее протиснулся, обдирая борта о высокие скалы. Как бы там ни было, но под защитой этих отвесных скал, вода в бухте была совершенно спокойной, ветер не терзал кораблик, и светопреставление, творящееся за скалами, нас не касалось.

По прибытии, я сразу же направился в Генеральный штаб, имея на руках соответствующее предписание. Смешно выглядело. Генеральный штаб Австро-Венгерской империи отправлял в подчинение Генерального штаба Османской империи своего кадрового офицера. Наверное, существовали некие договоры, предусматривающие такие действия. Мной озаботился полковник Кюмри, хотя в османской армии его чин назывался по-другому, определив на должность инструктора и выдав бумагу на получение обмундирования и на проживание.

Надо отметить, что полковник неплохо владел немецким языком. В принципе ничего удивительного, ведь начиная с 1883 года в Османской империи проходил службу заслуженный прусский офицер барон Вильгельм фон дер Гольц. Он принял в Константинополе школу подготовки офицерского состава, в которой слушателей было не более двухсот. Уже через два года школа превратилась в полноценное военное училище, могущее выпускать ежегодно почти тысячу грамотных офицеров. Действенную помощь барону в этом оказывали отставники германской армии, которых он переманил в Константинополь высоким жалованием. В 1886 году султан заметил деятельного офицера, назначив начальником Генерального штаба империи. С германской педантичностью барон Вильгельм фон дер Гольц взялся за реорганизацию османской армии. Разработал правила призыва в армию, уставы для всех родов войск с учетом местных особенностей, занимался разработкой стратегии и тактики применения войск империи в разных театрах военных действий. Привлек для обучения офицеров армии и флота более двух тысяч германских офицеров.

Все усилия барона не пропали даром. Медленно, но уверенно, османская армия становилась более современной, нарабатывала передовые способы ведения боевых действий.

Султан по заслугам оценил работу дер Гольца, присвоив ему звание маршала Османской империи.

Затем барон Вильгельм фон дер Гольц был отозван в Германию, где был удостоен звания генерал-фельдмаршала, и отправлен заниматься подготовкой германских офицеров уровня дивизия-корпус.

Когда на Балканах вновь запахло порохом, султан Махмед Vвыпросил у Кайзера Германии старого друга империи барона дер Гольца.

Пожилой германский генерал-фельдмаршал с удвоенной энергией взялся за дело, ведь за период его отсутствия четко налаженная им военная машина Османской империи уже давала серьезные сбои. Ну, не привыкли турки и другие народности, служащие в армии империи, к жесткой дисциплине, исповедуемой бароном. Пришлось, если не начинать все сначала, то потратить много времени для приведения высшего командного состава османской армии в чувство. Поговаривали, что барон, имея от султана позволения карать нерадивых офицеров по своему усмотрению, этим успешно пользовался. Иные командиры полков и дивизий пропадали бесследно.

Изменения в армии были, но пока еще окончательно не завершены. Даже объявленная мобилизация не завершена.

Форму мне подобрать удалось с трудом, выходило, что я крупный для нее, или она малая для меня. Новую униформу цвета хаки в османской армии ввели относительно недавно, решив заменить старые темно-синие мундиры. Правда, в качества парадной формы эти мундиры пока использовались. На мою принадлежность к артиллерии указывал темно-синий воротник моего мундира. Османы меня повысили в чине, теперь я юзбаши, примерно равен капитану австрийской армии. Наверное, лучше пользоваться привычным для меня названием чинов, а то от местных язык сломать можно, а не ровен час, еще кого-то невольно оскорблю, не так поименую. Турки - люди горячие, конфликты мне не нужны. А вот сапоги мне подобрать сразу не удалось. По цвету и качеству кожи их для офицеров нашили великое множество. Примерил два десятка пар, и бросил это дело. Выбрал сапоги приемлемого качества, свободно болтающиеся на моих ногах, и отправился в ближайшую сапожную мастерскую. Там за час улыбчивый турок подогнал сапоги по моей ноге. Я был доволен его работой, а он - размером вознаграждения.

Жилище мне, откровенно говоря, не понравилось. Нет, домик очень даже красивый и аккуратный, огражден высоким каменным забором, но не чувствуешь себя там уютно, веет от него запустением. Находящиеся при доме слуга и повар должны обеспечить мой быт. Ни в округе, ни во дворе нет никакой растительности и деревьев, словно это не городская черта, а участок пустыни. Единственное, что меня радовало так это то, что домик располагался в пятистах шагах от тренировочного лагеря артиллеристов, где мне доведется трудиться.

Мин-баши Гайтан Керимом мне поставлена задача готовить батарею полевых орудий. Работа знакомая. За день написал программу подготовки, опыт в этом у меня есть. А потом пошел знакомиться с временными подчиненными и материальной частью. Знакомые австрийские восьмидесятимиллиметровые полевые орудия М.99 в количестве десяти штук. Турки почему-то решили создавать десятиорудиные двухвзводные батареи полевых орудий. Им виднее, правда, управляемость в бою таких батарей ниже, и об этом я никому говорить не намерен по понятной причине. Пообщался с тремя младшими лейтенантами - нормальные ребята, хорошо владеют немецким языком. Выпущены младшие лейтенанты из артиллерийского училища весной этого года. Орудия М.99 изучали и знают, как с ними обращаться. Погонял их по теории, имеются неплохие знания. Ладно, с этими разберусь и чему-то научу. Командиры орудий меня расстроили. Они вообще не имели понятия о полевой артиллерии, и как мне кажется об артиллерии вообще. Ох, наплачусь я с такими солдатами.

Занятия начал проводить, как говорят, от простого к сложному. Помаленьку дело налаживалось. Кто-то впитывал знания быстро, кому-то приходилось повторять одно и то же несколько раз, а отдельным личностям приходилось навыки и умения вколачивать бамбуковой палкой. Обзавелся я этим инструментом на третий день занятий по рекомендации моих офицеров, ведь они хорошо знают способности местного населения к наукам.

В сентябре я от нашего начальника Гайтан Керима узнал, что Болгария выдвинула султану МахмедуVультиматум. Если коротко, то болгары требовали автономию Македонии,

Закладка:

Мин-баши полагает, что в ближайшее время Абдуллах-паша - командующий Восточной армией, и Али Рызы-паша - командующий Западной армией, получив достаточно подкреплений из Азии, смогут атаковать армии самых опасных стран – Болгарии и Сербии. Ударив по Болгарии, Абдуллах-паша захватит столицу Софию, и принудит болгар к миру. В свою очередь Али Рызы-паша разобьет сербов, а с остальными разберутся совместными усилиями. Возражать мин-баши никто из офицеров не стал, начальству виднее, оно обладает большим объемом информации, а наше дело тренировать солдат, нам за это платят жалование.

Конечно, понять Гайтан Керима можно, он долго и верно служит султану и стране, но надо смотреть правде в глаза. Армия Османской империи многочисленная и вроде бы сильная, но организованностью на всех уровнях похвалиться не может. Проблем с управлением войсками будет немало. Даже с вооружением не все в порядке. У меня в батарее солдаты вооружены винтовками разных систем, например, Браунинга, Манлихера и Маузера. Даже со снабжением батареи патронами возникают сложности.

Видел я на соседнем полигоне стрельбы, проводимые пехотными частями, там, помимо разносистемных винтовок использовали древние митральезы. Что-то мне подсказывает, что эта война будет жестокой и кровопролитной.

К исходу ноября мне удалось более менее подготовить боеспособную батарею. Она еще была далека от совершенства, но на поле боя сопротивление могла оказать.

Вести из театра боевых действий приходили неутешительные для турок. Греческий флот, используя единственный новейший броненосный крейсер, тройку модернизированных броненосцев береговой обороны и десяток эсминцев, смог полностью парализовать снабжение западной армии империи по Адриатическому морю. За весь период боевых действий, обе армии империи потерпели ряд существенных поражений под городами Скутари, Приштина и Митровицы, потеряли убитыми и ранеными значительное количество солдат. Особенно кровопролитные бои проходили во Фракии. По разным данным в плен попали более пятнадцати тысяч турецких солдат.

Надо отметить, что Греция и Болгария закупили себе значительное количество новой артиллерии у Франции, поэтому количественно и качественно превосходили артиллерию Османской империи. Правда, у стран Балканского союза не было на вооружении горной артиллерии, и они проигрывали туркам бои в горах.

Для разведки и нанесения ударов по войскам Османской империи Болгария использовала даже военную авиацию. Тридцать аэропланов ежедневно совершали полеты на разведку и бомбардировку войск противника. Доходили до нас слухи, что в болгарской армии сформировано подразделение пилотов из русских летчиков-волонтеров, которое отличалось высоким профессионализмом и смелостью.

В последние дни, наиболее значимыми были сражения под Куманом и вблизи города Кирк-Килис. Обе стороны понесли существенные потери. Западная и Восточная армия терпели поражение за поражением, и под ударами армий Балканского союза лихорадочно отступали, часто оставляя противнику немногочисленную артиллерию.

Ознакомившись с информацией с фронтов, я лично испытывал двоякое чувство. Успехи славянских армий меня откровенно радовали. Не сомневался, что в рядах пехоты и на артиллерийских позициях обязательно присутствуют русские офицеры, может, даже кто-то из моих однокашников. Славяне, нанося поражение Османской империи, в общем, ослабляют давление на Россию, ведь те же турки очень дружны с Германией и Австрией. Я чувствовал себя в некоторой степени виноватыми перед Отчизной, что участвую в обучении и подготовке турецких артиллеристов. Очень надеялся, что подготовленная мной батарея, не окажет существенного влияния на ход войны.

Предаваясь размышлениям, я в вечерней темноте возвращался в свое жилище и допустил непростительную ошибку - потерял бдительность и всякую осторожность. Переступив порог дома, неожиданно получил сокрушительный удар по голове, все мысли разом исчезли…..

Глава 39

«Первыми предатели продают себя самих»

Древнегреческий писатель и философ Местрий Плутарх

В себя я приходил от мощных похлопываний по щекам.

- Давай, приходи в себя, я же вижу, что ты начинаешь подавать признаки жизни, - орал мне кто-то в ухо, довольно знакомым голосом по-русски.

С трудом разлепив веки, попытался понять, где я нахожусь, что со мной произошло и кто орет рядом со мной, да еще по-русски. То, что знание русского языка демонстрировать не стоит, я для себя решил без колебаний.

- Ну, что, русская скотина, будешь говорить? – наклонился ко мне мужчина в форме полковника пехоты османской армии.

В голове немного прояснилось, и я смог рассмотреть говорившего человека. Вот это сюрприз, всем сюрпризам сюрприз. Я имел честь видеть господина Игнатьева собственной персоной, что само по себе радости мне не доставляло. Единственный плюс, руки у меня связаны перед собой. Поводя головой в стороны, спокойно по-немецки ответил:

- Я не понимаю вас. И объясните, что все это значит? Вы напали на офицера!

- Не ломай комедию, Стас, - перейдя на немецкий язык, ответил мне Игнатьев, - я прекрасно тебя знаю, надеюсь, ты меня тоже не забыл.

- Я не понимаю, о ком и о чем вы говорите, - продолжая говорить по-немецки, я придерживался выбранной тактики беседы, одновременно внимательно осматривая помещение, в котором находился.

Большая комната, неплохо меблирована, имелась пара мягких диванов, два кресла и небольшой столик. Комната больше похожа на просторную гостиную. Три высоких окна, сейчас закрыты плотными шторами. На небольшом столике стояла красивая керосиновая лампа, света которой хватало для нормального освещения всей комнаты. В креслах восседали два молодых человека, примерно на три-четыре года младше меня, в таких же мундирах, как у Игнатьева, и внимательно прислушивались к нашей беседе.

- Еще раз предлагаю тебе, сволочь, говорить со мной, - вновь по-русски произнес Игнатьев, и, сильно ударив меня кулаком в лицо, слегка рассек левую бровь.

Удар получился скользящим, я успел немного отвернуть лицо в сторону, иначе последствия были бы посерьезней.

- А, не нравится, когда тебя по роже бьют? – продолжая говорить на русском языке, поинтересовался бывший мой однокашник.

- Не понимаю я этого языка, и не знаю, что вы от меня хотите. И, пожалуйста, не бейте меня, я ничего плохого не сделал, - изобразив страдание на лице, сказал я Игнатьеву.

Я, оценив обстановку и силы противника, в

Закладка:

- Джентльмены, - обратился Игнатьев по-английски к офицерам, - помогите мне поучить уму разуму этого варвара, он совсем не понимает, к кому угодил в руки.

Отказа не последовало, и эти, совсем не уважаемые офицеры, в три пары рук начали обрабатывать меня. Я пытался закрывать лицо и голову связанными руками, а то попортят лицо и выбьют все мозги случайно. Болезненные удары прилетали от Игнатьева, а у молодых офицеров, как ни странно, бойцовские навыки почти не прослеживались. Но, тем не менее, приятного мало. Если будут меня и дальше так обрабатывать, то окончательно забьют. Пока со стула на пол не снесли и еще я в силе, благо руки имеют относительную свободу, надо что-то предпринимать, рассуждал я между ударами. Улучив момент, вскочил со стула, и нанес одному молодому офицеру удар ногой точно по мужскому достоинству. Он рухнул, как подкошенный, беззвучно, успев лишь захлебнуться тошнотворной болью. Второму молодому офицеру приложился связанными руками в область шеи, к счастью не промазал. Игнатьев на мгновение опешил, чем я незамедлительно воспользоваться, ударив его головой в лицо. Игнатьев уже оседал на пол, а я для верности припечатал его ногой в голову, правда, не со всей силы, надеялся поговорить с бывшим товарищем. Только что происшедшее можно назвать Божьим промыслом, и никак иначе. Кто еще мог мне помочь, в самом деле?

Разрезал веревки, связывающие мои руки, используя саблю Игнатьева. Затем, не теряя ни минуты, отыскал в комнате обрывки веревок, которых, на мой взгляд, было излишне много, и, избавив поверженных противников от оружия, тщательно всех связал, затолкав молодым офицерам в рот кляпы из каких-то рядом валявшихся вонючих тряпок - портянки что ли нестираные кто-то здесь забыл? Хорошо, уже лучше - вот и чувство юмора стало пробиваться постепенно сквозь все еще резкую пульсирующую боль полученных в неравной драке ран, синяков и ссадин. Для надежности каждого привязал к отдельному креслу, теперь даже при большом желании, самостоятельно подняться с пола они не смогут.

С Игнатьевым проделал те же до предела заботливые операции, жестко и крайне жестоко привязал к обратной стороне дивана, не забыв затолкать в рот самый мерзкий кляп-тряпку.

Затем тихо, крадучись, вышел в темный коридор, прислушался, пытался выяснить есть ли у Игнатьева наружная охрана. Везде было тихо. Осторожно ступая, пробрался к входной двери. Плавно отодвинув засов. Медленно, все время, ожидая предательского скрипа, потянул входную дверь на себя, впуская в помещение ночную прохладу. Выйдя на крыльцо, снова прислушался - абсолютная тишина. С облегчением медленно вздохнул полной грудью, пытаясь выявить по болезненным ощущениям возможные травмы грудной клетки – все нормально, это тоже, как и тишина ночной прохлады, радует. Тошноты не чувствую, значит и мозги не сотряслись от подлых вражеских ударов. И это тоже замечательно. Куда ни посмотри – все складывается в мою пользу и способствует успешному разрешению проблемы. Что ж, Генрих, - сказал я себе мысленно, - вперед! Можно уверенно действовать дальше, но обязательно, ни при каких обстоятельствах больше не терять осторожность – хороший урок мне преподали подлецы в военных мундирах.

Обошел немаленький двор, заглянул во все помещения. В конюшне обнаружил три оседланные лошади, мирно жующие овес из торб, одетых на морды. Оглядел по периметру территорию подворья, никого не обнаружил. Потом по ступенькам поднялся на невысокую стену, ограждающую дом. Куда ни глянь - темень непроглядная, ни одного огонька. Значит, от Константинополя мы удалились довольно далеко. Спустившись со стены, повторно обследовал все строения - на сегодня сюрпризов достаточно. Все спокойно, других обитателей не обнаружил.

Затем вернулся в дом для тщательного осмотра. Дом, скажу я вам, больше похож на просторную загородную виллу зажиточного человека, о чем свидетельствовало качество имеющейся мебели и дорогое убранство комнат. Ковры, шторы и портьеры, все стоит немалых денег. Посуда на кухне тоже дорогая. Я обратил внимание, что дом какой-то нежилой, в нем очень редко бывают обитатели, толстый слой пыли на мебельных чехлах подтверждали мои предположения. Странно, такой богатый дом, вдалеке от столицы, и до сих пор не разграблен. Обнаружил вход в подвал. Подсвечивая себе керосиновой лампой, увидел совершенно пустое помещение с одной большой рассохшейся бочкой, в которой, по всей видимости, когда-то хранилось вино или вода. Съестных припасов не наблюдалось. Да, подвал, как нельзя лучше подходил для предстоящей беседы с Игнатьевым. То, что он будет упорствовать, я не сомневался, и мне доведется побуждать его к общению самым непопулярным способом. Крики в ночной тишине разносятся на большое расстояние, а мне свое присутствие здесь обозначать не надо.

Перенеся в подвал Игнатьева, сделал для себя открытие: я не знаю его отчество. За время учебы я пользовался его именем Андрей и фамилией, каких-либо товарищеских отношений мы не поддерживали. Однажды Игнатьев пытался уличить меня во лжи в ходе решения учебной задачи, но сам сел в лужу.

Пока Андрей пребывал без сознания, избавил его от формы и нижнего белья, явив на свет соученика в первородном виде. Мне мой наставник Прохор говорил, что сподручней спрашивать голых людей, они себя не так уверенно чувствуют, и становятся сговорчивей. Я не поленился, поднялся в гостиную, еще раз проверил пленников. Разыскал свою саблю, револьвер и артиллерийскую сумку, в которой носил карту, несколько карандашей и толстую тетрадь. Приготовился, так сказать, для фиксации информации, которую мне сообщит Игнатьевым. После попаданий кулаков по голове, она все еще побаливала, и я боялся что-то упустить.

- Теперь давай, Андрей, поговорим, - предложил я Игнатьеву, приведя его в сознание. – Как ты меня нашел? Зачем я тебе понадобился? Кто знает о моем существовании? И когда здесь могут появиться гости? Чье вообще задание ты выполняешь, на кого работаешь, сволочь?

С каждым новым вопросом моя тихая ярость все больше и больше вытесняла искусственно поддерживаемое терпение. Я боялся, что вес этой справедливой злости перевесит осторожность, и я не доведу дело до конца, не выясню все вопросы, волновавшие меня, Терехова и немногих других, допущенных к

Закладка:

- Иди к лешему, Стас, я тебе ничего не скажу, ты меня не заставишь.

- Зря ты упорствуешь. Я прошел хорошее обучение у донского казака, и заметь, это не наш наставник в Фоминово Дорохов, хотя он еще тот головорез. Так вот, скотина ты распоследняя, тварь продажная, моему учителю, Дорохов и в подметки не годится. Поверь, я умею развязывать языки, даже самым молчаливым. Рассусоливать с тобой здесь не собираюсь, нет для этого у меня ни желания, ни времени. Мне противно даже находиться рядом с тобой, поэтому время нашей беседы я сокращу до минимального. И не надейся, что твоя подлая душа выдержит все вопросы и позволит тебе гордо промолчать. Итак, ты слышал вопросы – отвечай, или тебе для лучшей слышимости уши прочистить кончиком твоей сабли?

- Ты хоть и варвар, но все же дворянин, и не станешь издеваться над равным себе.

- Интересно, а как это ты, равного себе кулаками потчевал, да еще товарищей привлек. Кстати, они, что - британцы?

- Какая тебе разница? Ну, британцы, тебе от этого легче стало?

- Вот видишь, уже получается беседа, а ты еще не потерял ни одного кусочка своего тела. Если дальше так пойдет, то считай, все будет безболезненно. Давай, четко и внятно отвечай на заданные мною вопросы.

Игнатьев осыпал меня отборной бранью, отдельных ругательств мне слышать не доводилось. Увеличил я, таким образом, свой словарный запас.

Поскольку свое время я ценю, приложил Андрея по паре болевых узлов. Корежило Игнатьева знатно, выл, стонал и скрежетал зубами, но говорить отказывался. Ничего страшного, Прохор мне показал несколько мест на теле человека, получив удар по которым, заговорит даже немой. В одно такое место я несильно ткнул сложенными в щепотку пальцами. Тело Игнатьева выгнулось дугой, он дико закричал и….тут же обмочился. И удивительное дело, почувствовав запах своей обильно вытекшей под голые ноги мочи, Андрей захотел вести диалог, прямо – таки возжелал, и поведал он удивительную о себе историю. Историю предательства – так назывался последний том его жизненного романа.

Игнатьев Андрей Всеволодович, он же Анхель Вольфганг Кох, появился на свет в обедневшей семье барона Игнатьева Всеволода Ивановича – Вольфганга Коха и Игнатьевой Елены Петровны – Эльзы Кох в 1882 году в поместье, недалеко от Смоленска. Вольфганг и Эльза - уроженцы Кёнигсберга, знали друг друга с детства, и результатом знакомства стал брак. Каким образом родители Андрея попали в поле зрения германской разведки - он не знает. Но молодая супружеская пара была отправлена в Россию на длительное оседание и работу. Благо германцам под руку подвернулась на свое горе пара молодых людей - выходцев из России, представителей совершенно обедневшей и пресекшейся ветви рода барона Игнатьева. Легализация семьи Кох на русской земле прошла успешно без проблем. На германские деньги супругам Игнатьевым удалось восстановить совершенно расстроенное хозяйство. Ребенка родили, зарегистрировали, и получили полную его легализацию, как гражданина России. Если внимательно вычитать церковные книги, то можно найти точные сведения об Игнатьеве Всеволоде Ивановиче, а вот о Елене Петровне вряд ли - ее в природе не существовало. Да и со временем они выправили себе настоящие паспорта. Об этой стороне жизни родителей Андрей ничего не знал до окончания гимназии, но надо отметить, что мать и отец прививали ему любовь к Германии с малых лет.

А дальше Андрей действовал четко по указаниям отца. Поступил в престижное Павловское военное училище. Показал отменные знания, окончил курс по первому разряду. Повоевал в Китае, в Маньчжурии, с японцами столкнуться пришлось. Затем Академия и школа разведки в Фоминово.

На всех этапах его продвижения к заветной цели, а отец очень хотел продвинуть Андрея в разведку России, у проверяющих не возникало никаких вопросов. Удивительно, но даже Терехов не унюхал в Игнатьеве гнили. Андрей приложил максимум усилий, чтобы остаться преподавателем в Фоминово, однако его уровень подготовки и опыт сочли недостаточным, чтобы передавать его другим курсантам. Если бы Андрею удалось остаться в школе, то информация обо всех разведчиках, обучавшихся в Фоминово, уходила бы в Германию. Бог уберег нас от этого, но повезло не всем….

К месту службы при посольстве России в Голландии Игнатьев не прибыл, а воспользовавшись контактами отца, вышел на связь с руководителем отдела разведки Германии в Кёнигсберге Вальтером Николаи. Кстати Николаи был последним руководителем разведывательной пары Игнатьевых в России, и под его опеку они перебрались, когда Андрей начал учебу в Фоминово. Поскольку отдел в Кёнигсберге вел целенаправленную разведывательную работу против России, то молодого Игнатьева приняли очень благосклонно. Первым заданием Андрея было выявление своих бывших сослуживцев в странах Европы

Вадима Вацлавовича Вильчура, Андрей обнаружил в Стокгольме, и попытался установить с ним доверительные отношения, исподволь склонить к работе на германскую разведку. Мягкий характером Вадим что-то нехорошее почувствовал, и категорически отказался от общения с Игнатьевым. Тот естественно пытался несколько раз привлечь Вильчура на свою сторону. А когда на слова надежды не осталось, Игнатьев предпринял попытку вооруженного захвата Вадима. Вильчур никогда не был отменным стрелком и сильным спортсменом, но видно в момент опасности смог мобилизовать всю свою волю и силы воедино. В перестрелке насмерть уложил пятерых, а троих ранил. Ворвавшихся в дом германских агентов встретил кулаками. Одного удачно приложил в голову, лишив жизни, и еще двоих покалечил, и неизвестно чем бы закончилась схватка, но один из агентов ударил Вильчура ножом. Удар оказался отменным, точно в сердце. Обыск квартиры Вильчура ничего не дал, вскрыть русскую агентурную сеть в Стокгольме не получилось.

Морозова Андрей нашел в Брюсселе. Не стал проявлять излишней активности. Попробовал подвести к нему надежную агентуру, с целью выявления связей Морозова, а по возможности вскрыть всю резидентуру. Три месяца потрачены напрасно, и помня свою осечку с Вильчуром, не стал разводить долгие разговоры, а попросту похитил Морозова.

Андрей допрашивал Павла Артемьевича в Мюнхене лично. Не получив положительного результата в беседах, Игнатьев прострелил Морозову оба колена. Но и это не сломило русского офицера. Павел был брошен в сырой подвал городской тюрьмы без медицинской помощи. Через

Закладка:

- А вот тебя, Стас, я искал с особой тщательностью, - откровенничал Андрей. – Мне очень хотелось тебя изловить и сломать, чтобы ты ползал у моих ног и молил о пощаде. Но ты неизвестным образом растворился, тебя нигде не было. Я понимал, что такого быть не может, с твоими талантами, ты обязательно где-то осядешь, и начнешь работать. У меня была уверенность, что ты будешь обязательно работать против Германии. Я перевернул за первый год всю страну с запада на восток и с севера на юг, и не нашел тебя. Некоторое время назад начал появляться в Германии человек, по описанию очень похожий на тебя, мне даже фотокарточку показывали. Знаешь, у меня не было уверенности в том, что Генрих Вольф и Станислав Головко одно и то же лицо. Да, сходство присутствует, но не более, мне не хотелось обмишулиться с тобой, как в предыдущих случаях. Проверочная информация по тебе была очень убедительной. Не верилось мне, что русская разведка могла так тонко сработать, очень много спорных и острых моментов было в твоей биографии-легенде. Не получилось у меня заняться тобой вплотную, отправился работать в Североамериканские соединенные штаты Америки. А когда вернулся, твой след уже давно простыл. Очень хотел сам тебя разоблачить, поэтому о своем открытии руководству не доложил, что греха таить – пожадничал на информацию. Не мог допустить, чтобы во время моей длительной поездки в Америку кто-то другой на тебе заработал награду и повышение по службе…

И вот сегодня мне улыбнулась удача. Я случайно тебя увидел на полигоне: ты гонял артиллеристов. В моей памяти сразу всплыли картинки из Фоминово, когда ты обучал нас бою с использованием подручных предметов. Те же жесты, та же мимика лица, только команды произносились по-немецки, и нерадивых солдат ты охаживал бамбуковой палкой. Я не мог ошибиться, в форме артиллериста османской армии, передо мной находился русский разведчик Станислав Головко.

- Что помешало тебе подойти, и арестовать меня, как русского шпиона?

- Осторожность. Нас только трое, а у тебя под рукой три офицера и сотня преданных или запуганных тобой турок. Шансов выйти победителями у нас не было, потому и прихватили тебя дома очень тихо, твои слуги даже не проснулись.

- Ты планировал от меня узнать что-то серьезное?

- Стас, мы с тобой не вчерашние выпускники, понимаем, что и к чему. Если ты оказался в Константинополе, да еще инструктором по артиллерии, то ты однозначно заручился серьезной поддержкой, кто-то тебя качественно прикрывает.

- Ты прав Андрей, поддерживает меня разведка Австро-Венгерской империи, где я изволю состоять на службе, а прикрывает разведка Германии, ведь именно по ее рекомендации, австрийцы призвали меня под свои знамена.

- Врешь! Не могло такого случиться! – вне себя закричал Андрей. – Немцы - особая нация, они всяких варваров на дух не переносят, и могут выяснить, кто есть кто.

- Всем присущи ошибки. Вот русская разведка ошиблась, не рассмотрела в тебе предателя, вошь бельевую, извини - германского разведчика. Также не смогли контрразведчики выявить твоих родителей, четверть века снабжавших германскую разведку сведениями. В моем случае ошибку допустили сразу две разведки, такое бывает. Да, а зачем ты так далеко меня увез, место какое-то пустынное?

- Нормальное место. Всего в пяти верстах от Константинополя. А дом очень удобно расположен, в небольшой лощине. Его днем не сразу заметишь, а ночью без освещения и подавно. Здесь когда-то жил наш резидент, а потом он с семьей уехал в Германию. Дом остался. Я здесь был всего пару раз за полгода. Останавливаюсь здесь, когда приезжаю в Константинополь, мне не нравятся местные гостиницы, насекомых разных там много.

- Ну да, ну да, но они тебе точно не конкуренты, ты их всех заменишь без особого труда. Я здесь ни крошки хлеба не нашел.

- Обычно с собой что-то привожу. А сегодня торопился с тобой пообщаться, о продуктах не подумал.

- Так заказал бы в лавке.

- Сюда никто из местных не поедет. Говорят здесь проклятое место. Все дети обитателей этого дома умирали. Наш резидент тоже схоронил двоих, поэтому вернулся в Германию.

- Начальство, поди, спросит завтра, где это уважаемый полковник шлялся в компании молодых британцев?

- Никто не спросит. Я поддерживаю отношения только с Исмаил Энвер-пашой – начальником генерального штаба империи, до остальных мне дела нет. Предваряя твой вопрос, отвечу, да веду работу среди пленных, выявляю русских, пытающихся под этой личиной проникнуть на территорию Османской империи. Есть некоторые успехи, но чего-то значимого не добился. Ты бы стал хорошим призом, но слишком я уверовал в количественный перевес наших сил, а потом купился на твою мнимую растерянность, теперь расплачиваюсь. Надо было обратиться к Энвер-паше, и взять у него в помощь полуэскадрон, так нет, захотелось самому тебя изловить и изобличить. А ты, Стас, знаешь много, я уверен.

- Кое-что знаю, но не так, чтобы много.

- Скромничаешь. Ты всегда был каким-то скрытным, о себе ничего не рассказывал.

- Особо рассказывать нечего, а вот тебя я хотел бы послушать, особенно касаемо агентуры в России и в других странах, да, и вообще, поведай все, что знаешь.

- Я скорей умру, нежели расскажу что-либо тебе.

- Не хочешь добровольно, тогда боль тебя заставить это делать. То, что ты испытал ранее - только начало страданий. Я сейчас заставлю твой мочевой пузырь обмочить твои ноги еще обильнее, невзирая на его пустоту. Кровью твоей поганой!!!

- Ты не посмеешь! – вскричал испуганно Игнатьев.

Посмел и не один раз. Информация из уст Андрея полилась полноводной рекой. Я с трудом успевал записывать псевдонимы агентов, адреса явочных квартир, пароли и отзывы. Знал Игнатьев очень много, и обмануть он не мог. Боль, терзающая его тело, не позволяла это делать. Теперь у меня в руках находилась не просто тетрадь с информацией, а настоящая бомба. Оказывается, германский агент свил уютное гнездышко у подножья трона императора России. Вся секретная информация государственного значения ему становится известной, пусть и не в полном объеме, но в достаточном, чтобы натолкнуть императора на мысль о принятии «правильного» решения. Жаль, что через российское посольство в Константинополе я не смогу отправить послание Крестному, мне категорически запрещено раскрывать себя перед

Закладка:

- Ты - последняя сволочь Головко, - с прерывающимися рыданиями сказал Игнатьев, безвольной тряпкой обвисший на веревках. – Тебе не противно разговаривать с обгадившимся человеком? А, о чем я говорю!? Ты же варвар, а они все время в дерьме возятся.

- Заметь, сейчас в дерьмо ты измазался. И даже не сейчас, а много ранее. Просил тебя по-человечески, рассказать все добровольно, ты отказался, и я вынужден был прибегнуть к жестким методам убеждения. Они сработали, ты излил душу, поделился информацией.

- И что теперь?

- Допрошу британцев.

- Эти парни ничего не знают. Они вторую неделю в империи, проходят у меня обучение.

- Ну, хоть что-то они знают?

- То, что узнали от меня за прошедшую неделю и не более того. Не веришь? Можешь любого из них спросить.

Спросил и без какого-либо силового давления. Оба принадлежали к британской армии, выходцы из семей аристократов. После окончания военных училищ изъявили желание поступить на службу в разведку Его Величества. На Балканы приехали набираться опыта.

Бесполезными оказались мне британцы, работать с ними у меня времени нет. Мир живых лейтенанты покинули тихо, бескровно и без мучений – я не садист, каким могу показаться стороннему наблюдателю. Мухи не обижу, но если интересы Отечества того требуют, то… на тайной войне, как на тайной войне. Что поделаешь.

- Я понимаю, что ты меня в живых не оставишь, - сказал Игнатьев, когда я снова спустился в подвал. – Прошу, сделай это быстро, не хочу долго мучиться.

- Морозова, ты обрек на нечеловеческие муки.

- Мы на войне, Стас. А знаешь, мне иногда хочется вернуться в то время, когда мы учились в Фоминово. Все было очень продуманно, комфортно, я бы сказал, там была семейная атмосфера. Нам преподавала этикет девушка изумительной красоты. Стас, а ты не знаешь, где сейчас Марта Генриховна?

- К прошлому, Андрей, возврат невозможен. И, как мне кажется, ту «семью» коллег разведчиков ты предал, лучше не вспоминай о них. Девушка, которую ты помнишь под именем - Марта Генриховна, в настоящий момент является графиней Головко, моей любимой женой. В декабре она должна родить мне второго ребенка, предположительно девочку.

- Определенно ты, Стас, удачливая скотина, даже такая девушка тебе досталась! – покачал головой Игнатьев. – А я до сих пор не женился, и с моей смертью ветвь рода барона фон Коха пресечется.

Трупы я сбросил в глубокий колодец во дворе, туда же были сброшены седла с двух лошадей и прочее имущество всех всадников. Для верности забросил в колодец десяток мешков с песком, чтобы не сразу обнаружили трупы.

Свободных лошадей я отпустил, а на одной в предрассветной мгле добрался до Константинополя. Немного не доехав до своего дома, я спешился, расседлал лошадь. Седло и чересседельные сумки выбросил в канаву, а лошадь прогнал. Домой я должен вернуться пешком, привлекать к себе внимание не стоит.

Откровенно говоря, совесть меня не мучила. Я наказал предателя, из-за которого погибли мои товарищи, и который своими действиями наносил вред моему Отечеству. Случились попутные потери в виде двух молодых британцев, но отпустить их живыми я не имел возможности.

Сидя на кухне, и попивая крепчайших кофе, я осознал, что мне сегодня ночью улыбнулась удача, удалось избежать смертельной опасности. От этой мысли по спине потекли капельки внезапно выступившего пота, и пробежала дрожь по всему телу. Потрясение я испытал немалое, могло все рухнуть в одночасье. Тогда прощайте родные мои навсегда, живым бы меня никто из застенков не выпустил. Сейчас бы принять рюмку, а лучше три рюмки хорошего коньяка, да поспать хорошенько, чтобы отступили в прошлое ночные волнения. Нельзя, надо работать с батареей, и коньяка здесь хорошего нет. Тогда надо собрать волю в кулак и работать, работать, работать и еще раз работать!

К декабрю фронт стабилизировался, противоборствующие стороны перешли к позиционным боям. Вступила в действие Европейская дипломатия. Великие державы: Франция, Великобритания, Германия, Швеция и Россия обратились к Османской империи с обращением, в котором просили о прекращении боевых действий, призывали подписать мирный договор с Балканским союзом. В обмен на это Османской империи обещана помощь в восстановлении страны после окончания войны.

Переговоры начались в Лондоне. Поначалу они продвигались успешно, стороны находили компромиссные решения. Однако известно, что аппетит приходит во время еды. Так и у Балканского союза получилось. Представителям султана начали выдвигать новые территориальные требования. Имперские дипломаты пытались несколько умерить непомерные амбиции представителей союза, но не преуспели в этом, еще больше их раззадорив и рассорив. В конце концов, терпение османов иссякло, они свернули переговоры, и сразу же возобновили боевые действия, нанеся по войскам Балканского союза несколько существенных ударов. Обе стороны использовали временное затишье для приведения войск в порядок, пополнения подразделений боеприпасами и продовольствием. Оказалось, турки справились с этими задачами быстрее и на некоторое время захватили инициативу.

Приказом мин-баши Гайтан Керима вся моя батарея в полном составе с орудиями отбывала в Восточную армию Абдуллах-паши. Я оставался не у дел. Поэтому мне выдали жалование за все эти месяцы, и, посадив на торговое судно, отправили в Венецию.

Закончилась моя карьера инструктора, и, слава Богу. А еще ему слава, за то, что он сохранил мою жизнь, позволил избежать смерти. Да и сопутствующий результат в виде заветной тетради с рассказом бывшего соученика был не менее важным.

Глава 40

« Si vis pasem , para bellum » - «Хочешь мира – готовься к войне»

Древнеримский историк Корнелий Непот

- Генрих, я понимаю, что пребывая в самом сердце Османской империи, вы устали, и вам необходим отдых, но прошу поспешить в Швейцарию, почему-то поступления на счета стали нерегулярными, появились срывы поставок, - наставлял меня Штайнлиц, выслушав доклад о командировке в Константинополь. – В причинах разбираться мне некогда, совершенно не имею возможности покинуть Вену, очень много работы. Так что не мешкайте, отправляйтесь в Цюрих в ближайшие дни.

Да я бы и сам поспешил в Тарасп, дочь или сын у меня уже родился. Леманна спрашивать бесполезно, он не знает ничего, я ему об этой стороне своей жизни не докладывал, и Терехов, скорей всего тоже. Пока вынужден задержаться на два-три дня, пишу тайнописью донесение Крестному. В том виде, в котором сейчас изложена информация, отправлять ее опасаюсь, вдруг попадет не в те руки. Свои каналы я не трогаю,

Закладка:

В Цюрих я поехал только после отправки донесений Крестному. То, что я узнал в первый же вечер от своей горничной Розалии, мне определенно не понравилась.

Оказалось, что спустя два месяца после моего отъезда, на виллу пожаловали жандармы, они вели розыск какого-то финансового афериста Шукера. По словам Розалии, молодой и симпатичный жандармский начальник был с ней довольно откровенен, и поведал, что управляющий банка «Кредит сьюит экспорт групп» сообщил им о наличии в банке группы международных финансовых мошенников. Поэтому они ведут поиск этих злоумышленников.

Розалия, естественно, не поверила ни одному слову жандарма, по ее мнению, гер Генрих, то есть я, совершенно не похож на мошенника, а нормальный и добропорядочный гражданин. Тем более, что жалование всем обитателям виллы регулярно поступало, никто никого не увольнял.

Горничная набралась смелости, и месяц назад побывала в Цюрихе, расспросила давних своих знакомых. Интересно, откуда у нее в Цюрихе взялись знакомые? Розалия говорила, что привезли ее из Берлина… Ладно, потом поинтересуюсь. Ох, непростая эта девушка – Розалия. Хоть и проститутка, но, похоже, обучена разведкой неплохо. Девушка выяснила, что некий Шукер пойман, и находится в городской тюрьме, ведется следствие. К нему посетителей не пускают. Сообщника афериста при задержании застрелили, так как он оказал вооруженное сопротивление.

Интересная получается ситуация. Банк кто-то пытается прибрать к рукам, и всеми силами устраняет людей, могущих воспрепятствовать этому, или хотя бы сообщить об имеющихся проблемах учредителям. Не верится мне, что Ротшильды не насажали в банке своих информаторов. К примеру, если информаторы есть, то почему до сегодняшнего дня не предпринято никаких-либо серьезных мер? Давида упекли за решетку, а меня «убили», ведь никто в руководстве банка не знал о моей командировке в Константинополь. Если никто из учредителей не зашевелился, то, полагаю, им сообщают не совсем объективную информацию, то есть попросту обманывают. Появляться в банке мне лично не следует, в лучшем случае управляющий вызовет жандармов, а худшем - возможно все, вплоть до стрельбы с непредсказуемым финалом. Сейчас тормошить кого-то из сотрудников банка, сообщавших мне иногда полезную информацию, не стал – предполагаю: их запугали. Эти люди не скажут мне ничего полезного, а побегут с докладом к начальству. Страх иногда заставляет людей совершать необдуманные поступки. Тогда я принял решение подключить дальнюю и крупнокалиберную артиллерию в лице Людвига Ротшильда. Телефон - великое творение изобретателей. Поднял трубку, любезно переговорил с девушками-телефонистками, и они в ответ на мои просьбы через несколько минут соединили меня с Ротшильдом в Вене. Я четко изложил сведения, которые получил с момента возвращения из поездки. О-о-о, такой длинной и злой тирады на непонятном мне языке, подозреваю, это был идиш, от Людвига никогда слышать не приходилось. Затем, успокоившись, Ротшильд сказал, что через пару дней он сам приедет ко мне на виллу. Его будет сопровождать надежный и проверенный поверенный, а также группа ревизоров из десяти человек. По интонации Людвига я понял, что банк подвергнут полному аудиту, и по его результату последуют выводы.

Я в ожидании приезда высокого начальства не сидел сложа руки. Вспомнил свои увлечения гримом. Изменив внешность, отправлялся в Цюрих собирать информацию в окружении банка. Даже решился побывать дома у своего осведомителя Фрица Гетнера.

Фрица вышвырнули из банка. Он второй месяц не может найти себе службу в городе. Управляющий банком «Кредит сьюит экспорт групп» гер Клаузевиц, ставленник парижского дома Ротшильдов, по неизвестным моему осведомителю причинам написал в жандармерию обширный донос, в котором обвинил в различных преступлениях более половины работников. Удивительно, но жандармы схватили только Давида Шукера, а с остальных только взяли объяснения в письменном виде. О моем «расстреле» упоминалось в местных газетах. Лживые газетные писаки раструбили, что глава финансовых аферистов не захотел сдаваться властям и был застрелен. Также Гетнер отметил, что в банке стали часто появляться какие-то странные личности, к тому же говорящие по-русски. Как бы там ни было, но уволенные сотрудники банка не могут найти достойную работу - Клаузевиц позаботился об их «доброй» славе.

Ротшильд появился на вилле в сопровождении группы аудиторов из десяти человек. Я вообще-то мужчина немелкий, рост приличный и косая сажень в плечах, но в сравнении с аудиторами, смотрелся не очень. Это были настоящие Голиафы, все, как на подбор. Краткое совещание, постановка задач, и поверенный с аудиторами разбежались выполнять поручения. Я хоть и присутствовал на совещании, но ни единого слова не понял, участники говорили исключительно на идише. К большому сожалению, я этим языком не владею.

- Вот так, Генрих, приходится принимать решения быстро, в зависимости от ситуации, - сказал Людвиг Ротшильд, усаживаясь за накрытый угощениями стол.

– Вы правильно сделали, что не стали сразу соваться в банк, однозначно попали бы в руки жандармов. Вот приедет в гости Клаузевиц, поведает нам, кто его надоумил. Грешно нехорошо думать о своих соплеменниках, но не удивлюсь, если кто-то из них к этому неблаговидному делу приложил свою жирную и потную руку.

- Мой осведомитель говорил, что в банке стали бывать русские.

- Смею вас заверить, Генрих, что евреи говорят на всех языках этой планеты. Ведь если верить Торе и преданиям, то наши предки скитались много лет по пустыне, и в других странах подвергались гонениям. Приходилось учить языки, чтобы знать, что затевают враги, или о чем говорят друзья. А

Закладка:

Мой рассказ о командировке в Константинополь занял не более получаса. Ротшильд внимательно выслушал, кивая головой в отдельных местах в знак согласия.

- Так вы полагаете, Генрих, что Балканская война может послужить той искрой, которая подожжет всю Европу? – осведомился Людвиг, отхлебывая из чашки кофе.

- Да вы и сами все видите, через банк проходит большое количество военных заказов, так это только через ваш банк. А сколько других банков имеется?!

- Согласен. Германия и Австро-Венгрия уже не скрывают подготовку к войне. Русские тоже точат свои сабли. Подтягивают войска. Французы, по всей линии границы накопали множество глубоких окопов, построили различные укрепления. Одной артиллерии, говорят, завезли около тысячи новых стволов. Одни британцы засели на своем острове и дергают всех за веревочки, ссужают деньгами, а пока нигде носа не кажут, дорожат жизнями своих солдат. Если все одновременно начнут воевать, то война охватит не только Европу, но и весь мир, у многих стран колонии имеются.

Дальнейшую беседу прервало появление трех аудиторов, вносящих на руках что-то плотно завернутое в ковер. Один из аудиторов подошел ко мне и попросил указать вход в подвал - туда будут сгружать доставленных для беседы людей. Подвал на моей вилле очень хороший - просторный и сухой, с множеством кладовок, заполненных продуктами. Очень не хотелось, чтобы он превратился в пыточную камеру и был залит кровью. Аудиторы аккуратно уложили в подвале пятерых надежно связанных мужчин.

В ковре оказался Клаузевиц. Ротшильд общался с ним один на один. Я вместе с аудиторами перешел в соседнюю комнату. Так и сидели два часа молча, правда моя кухарка принесла всем кофе с печеньем. По команде Ротшильда аудитор по имени Аарон после продолжительной беседы отвез Клаузевица домой.

Потом настало время беседы с другими гостями. Первым привели в комнату мужчину примерно сорока лет, может, немного старше. Приятное, я бы сказал интеллигентное лицо, аккуратно постриженные усы, чуть тронутые сединой виски и очень злые карие глаза. На вопросы Людвига гость ничего не отвечал, хотя он задавал вопросы на нескольких языках, в том числе и на русском. Не привык банкир, когда с ним играют в «молчанку». По взмаху его руки один из аудиторов своим пудовым кулаком отправил приятного господина в короткий полет - просто его от падения удержал другой аудитор. Когда опрашиваемый восстановил дыхание, Ротшильд повторил вопросы. В ответ послышался отборный русский мат. В итоге мужчина отправлялся в полет трижды. Похоже, последний удар был нанесен с особой силой ибо допрашиваемый потерял сознание. Кувшин холодной воды быстро привел мужчину в чувство, и он заговорил на хорошем немецком языке.

Оказался он гражданином России – Савинковым Борисом Викторовичем, руководителем партии эсеров, а также руководителем боевой организации этой партии, а проще говоря, был руководителем террористов. В настоящий момент руководством партии Савинков отправлен в Европу для сбора средств, необходимых для поднятия революции в России. По его словам, Клаузевиц приходится двоюродным дядей жене Бориса - Евгении Зильберберг, поэтому он решил к нему обратиться за помощью. Савинков не понимает, по какой причине его и соратников захватили неизвестные лица, и теперь, против их воли удерживают. Они приняли от дяди жены посильную помощь, и намерены в ближайшие дни покинуть Швейцарию.

Опросили еще двоих, они почти слово в слово повторили показания Савинкова. Этого следовало ожидать - репетировали подобное развитие ситуации. Только самый молодой парень по имени Федот, сломался без рукоприкладства, поведал, что и как было на самом деле.

Клаузевиц действительно приходится дальним родственником жене Савинкова. На заседании исполнительного комитета партии эсеров было решено провести экспроприацию средств у родственника-банкира. Группа партийцев, под предводительством Савинкова прибыла в Цюрих несколько месяцев назад, и, угрожая Клаузевицу, затребовала, ни много ни мало два миллиона фунтов стерлингов на революцию. Для большей сговорчивости Клаузевица эсеры взяли в заложники семью банкира, разместившись с комфортом в его загородном доме. В случае невыполнения требований или обращения в жандармерию, Савинков обещал жестоко расправиться с заложниками. Чтобы пополнить личные запасы денежных средств, Савенков отправлял эсеров промышлять на дороги Швейцарии, Германии и Австрии. Долго в одном населенном пункте эсеры не задерживались и, ограбив немного граждан, переезжали в другую страну.

Для освобождения своей семьи Клаузевиц согласился на все условия террористов, и скопил порядка двух миллионов в валюте Германии и Швейцарии, часть суммы уже передал Савинкову.

- Вот видите, Генрих, все и выяснилось, - улыбался Ротшильд, - а я думал, что мои родственники устроили какие-то игрища, мне непонятные. – Завтра приступаете к исполнению своих обязанностей. Через неделю к вам присоединится Давид, ему надо восстановить силы после нахождения в тюрьме. Надеюсь, работа вам посильна?

- Не жалуюсь, справлялся до отъезда в командировку.

- Неплохо, кстати справлялись. Вас Штайнлиц работой не перегружает?

- По профилю деятельности его службы я не занят вообще. Иногда теряюсь в догадках, зачем меня вообще на службу взяли, да еще и учили.

- Открою вам тайну. Вы своей дотошностью и ответственностью некоторых германских партнеров довели до исступления. Они не могли себе присвоить ни единого пфеннига. Естественно, пожаловались своим контрразведчикам. Те ничего не смогли накопать на вас плохого, попросили австрийских коллег приструнить. Информация дошла до Штайнлица. Он мне многим обязан, поэтому я предложил ему вас не беспокоить. Однако спустить на тормозах ситуацию не получилось, германцы требовали реакции. Тогда я предложил Фердинанду вариант с призывом вас на службу. В итоге получилось то, что получилось. Согласитесь, что работать, чувствуя за спиной опору на разведку лучше, нежели чувствовать поддержку одной компании «Леманн и сыновья». А то, что Штайнлиц не дает вам работы по специальности, то это непременное мое условие. Вам надо заниматься деньгами, а не играть в шпионов.

- То есть я так и буду числиться в разведке, а заниматься сделками?

- Совершенно верно. Вам же от этого только польза. Жалование вам платят в двух местах, со временем в чине подрастете. А надумаете жениться, то за офицера разведки любая аристократка согласится выйти.

- А что будет с этими русскими?

- То, что они заслужили. Не забивайте голову ненужной информацией. О них вы больше никогда ничего не услышите.

Вечером на виллу приехали три грузовика, и все

Закладка:

На следующий день заняться своей работой в банке я не смог. Клаузевиц начал возвращать на места ранее уволенных работников, а эта процедура обещала затянуться на неделю. Я решил воспользоваться этой паузой, побывать в Тарасп, я как-никак стал папой в четвертый раз.

Правду говорят, что о любимых надо не вспоминать от случая к случаю, о них нужно думать постоянно. Я о своей любимой жене и о детях думал постоянно, и это грело мне душу, хотя это и шло вразрез всем наставлениям моих учителей нелегальной по работы.

Анна сдержала свое слово, родила девочку, назвала Лидией. Я дрожащими руками принял от жены дочь. Наклонился и внимательно посмотрел в лицо спящей дочурки, вдохнул запах младенца и материнского молока. Господи, как это замечательно, держать в руках своего ребенка, и радоваться тому, что он есть!

- Милый, а что ты принюхиваешься? – удивилась жена.

- Запах детей - самый лучший их всех запахов, а до этого дня, мне приходилось нюхать запах сгоревшего пороха, - сказал я, нежно целуя Анну.

– Спасибо тебе, мое солнышко, за дочку, и за всех детей разом.

- Мама мне помогает со старшими управляться, и с Лидочкой тоже. Надеялась, что к рождению дочери ты будешь дома. Потом, почитав газеты, поняла, что раньше весны ждать тебя не стоит. А тут такая радость, еще не наступил новый год, а ты домой приехал.

Это жена намекнула, что 1913 год наступит послезавтра.

- Знаешь, - продолжила говорить любимая, - я иногда мечтаю, что мы когда-нибудь сможем всей семьей выехать на отдых. Понежиться на берегу теплого моря, покушать экзотические фрукты. И, главное, никуда не спешить, ни о чем плохом не думать, не опасаться разоблачения. Как думаешь, такое возможно?

- Все возможно милая, но не в ближайшие три-четыре года.

- Понимаю я все прекрасно, но очень хочется, чтобы эта идеалистическая картинка стала явью.

- Станет, и мы приложим к этому все силы.

- Владимир Михайлович все силы сейчас и прикладывает, - сказала Анна, выразительно глянув в сторону отца.

- А что, я о внуках и о нашем будущем проявляю заботу, - смущенно сказал отец.

- Но не привлекать же к себе внимание всей России и части Европы! – укоризненно сказала мама. – Стас, ты только подумай, он отправил сербам и болгарам восемьдесят тысяч усовершенствованных ручных гранат, и разного обмундирования, в которое с легкостью можно батальон облачить.

- Душенька моя, - обратился отец к маме, - ну сколько раз тебе говорено, обмундирование мне почти ничего не стоило, его списали со складов, как пришедшее в негодность, а на самом деле, оно еще в хорошей сохранности. Нашим братьям - славянам оно очень нужно.

- Ох, уже эти братья славяне, - вздохнул я.

- А что с ними не так сынок? – встрепенулся отец.

- Многое не так. Ты, отец, прекрасно знаешь, что война - дело очень затратное и дорогое. Вот, давай вспомни войну 1877-1878 годов. За что воевала Россия?

- Понятное дело, несла свободу порабощенным народам.

- Это тогда принято было так говорить. Каждая освободительная война, а эту считали именно таковой, должна в первую очередь приносить выгоду. Что получила Россия? Первое - это присоединение части Бессарабии, и помощь Болгарии и Сербии в национально-освободительной войне. Неужели земли Бессарабии могли принести империи большую прибыль, могущей окупить понесенные затраты? Отвечу. Не могли. Мы решили инвестировать деньги в будущих союзников, в Болгарию и Сербию. Русская армия билась с Османской империей, надо сказать она в то время была уже рыхловата и раздираемая противоречиями внутри страны. И заметь отец, мы здорово упирались, стараясь ее основательно потрепать. Вся экономика нашей империи трудилась на войну, из деревень набрали великое множество трудоспособных мужиков, которым нужно хлеб выращивать, а не бегать с винтовками по чужим землям.

- Ты не прав сын, мы помогали нашим православным.

- Правильно, помогали, а свою страну вгоняли в нищету. Оставшиеся без мужиков деревни не могли прокормить даже себя, подростки не набрались еще опыта в возделывании земель, да и силёнок маловато у них. То, что не разразился голод по всей стране - это счастье, хотя в отдельных губерниях по весне с зерном были серьезные проблемы. На заводах и мануфактурах тоже чувствовалась нехватка рабочих рук.

- Как ты можешь судить о том периоде, сын, тебя же еще и на свете не было. А вот мы с твоей мамой те времена помним хорошо. Тогда был высокий патриотический подъем в России, мы помогли славянам избавиться от многовекового мусульманского рабства.

- А я и не спорю. Желание помочь славянам было, герои на войне совершали подвиги, этого не отнять. Но в целом страна хирела, нищал народ. Мы после войны вынуждены были просить милостыню у других стран. Не напомнишь отец, у кого просить довелось?

- У британцев.

- Правильно. А в Балканской войне кому британцы помогают? Я за тебя отвечу. Османской империи помогают, инструкторов присылают, оружие и снаряжение кораблями возят, а нас в любви и дружбе заверяют. Слышал, что болгарам помогали русские волонтеры, так они на свой страх и риск действовали, свои средства вкладывали. Многие беды в Россию задуло с острова туманного Альбиона. Сидят там в белых париках, за Ла-Маншем, и чинят день и ночь козни всем вокруг совершенно безнаказанно.

- Так и я у государства ничего не просил. Появилась некая сумма свободных денег, употребил для помощи воюющей за правое дело стороне.

- Владимир Михайлович, тебе надо скромнее было оказывать помощь, - возмутилась мама, - а то газеты такой шум подняли в России. – Граф Головко, видите ли, вспомнил молодость и снова участвует в войне с Турцией. Хорошо, что тебя, дорогой, выловить в Отечестве трудно, не сидишь на одном месте, а то эти писаки из тебя все жилы вытянули бы.

- Я и о семье не забываю.

- Не забываешь - это скромно сказано, - улыбнулась мама. – Натаскал разного железа в башни.

- Сын, ну хоть ты скажи маме, что я забочусь о безопасности замка, - с мольбой взглянул на меня отец, смешно сложив ладони. – Да, в каждой башне смонтировал

Закладка:

- Ну, отец, ты развернулся!

- Это еще не все. На средних галереях с каждой стороны оборудовал по два бронированных пулеметных гнезда, а на верхней части стены оборудовал по несколько позиций для метания ручных гранат. Запасы продовольствия создал неплохие, в основном продукты длительного хранения и зерно в кувшинах.

- К длительной осаде замка готовишься?

- Готовлюсь на всякий случай. Я некоторую часть дохода от производства гранат брал в виде золотых червонцев. Скопил на всякий случай достаточное количество, даже специальный сейф в замок привез.

- А кого, отец, на огневые позиции поставишь, если понадобиться?

- Не сомневайся, я об этом уже обеспокоился. Расчеты орудий и пулеметов укомплектованы с запасом. В случае необходимости или опасности они прибудут в замок незамедлительно, вместе с чадами и домочадцами. Места у нас в замке достаточно на всех.

- Мужчины, может, хватит уже воевать, - возмутилась мама, - сейчас на стол обед подавать будут, а вы руки не вымыли.

Всю неделю я провел в замке с семьей. Встретили новый 1913 год. Нахождение в спокойной, уютной семейной обстановке расслабили меня, что не хотелось уезжать – не сразу смог себя заставить выйти за ворота замка. В иное время, наверное, нашел бы кучу причин и поводов, чтобы остаться, но сейчас подумать об ничегонеделании было совершенно невозможно, совестно, как говорится: грозовые тучи над Россией с каждым днем сгущались.

Глава 41

«После победы над гитлеровцами я некоторое время работал с интересным агентом. По происхождению он был крестьянином из-под Полтавы. Интересный был парень. Огромный такой детина угрожающей внешности, но добрый и доверчивый как ребенок. Обладал феноменальной зрительной памятью. Во время войны он из окружения попал прямиком в курсанты Варшавской абверовской разведшколы. Фашисты быстро сообразили, что ошиблись - из полтавчанина очень уж приметный диверсант-разведчик получится, человек-гора, виден издалека. Перевели его на кухню - кашеварить. Вот он, как агент – опознаватель, когда мы с ним колесили по многим предприятиям страны и на проходных скрытно наблюдали за входом-выходом рабочих, частенько мне, незаметно кивая на человека, произносил: « И этот из моих рук кашу ел».

Из рассказа ветерана контрразведки Дмитрия Александровича Аносова

Банк «Кредит сьюит экспорт групп» за очень короткое время смог восстановить свою прежнюю работоспособность и вернуть слегка пошатнувшийся авторитет и репутацию.

С каждым днем размеры финансовых операций росли, объемы поставок военной продукции увеличивались. Мой личный банковский счет рос, как на дрожжах. Это с одной стороны радовало - укреплялось мое финансовое положение, а с другой стороны огорчало - каждый поступивший на мой счет франк свидетельствовал, что противники Отчизны пополнили свои ресурсы.

С недавних пор начал замечать, что продукция химических производств Германии пропала из перечня поставок, проходящих через наш банк. Довольно странно, раньше мы сопровождали закупки каучука, сажи и многого другого, а сейчас, как обрезало. Мощная, я бы сказал лучшая в мире химическая промышленность, и вдруг выпадает из круговорота торговых сделок, тем более, накануне возможной войны. Неспроста это, что-то меня настораживает в этой ситуации.

Надо сказать, что с одобрения Крестного я полностью восстановил взаимоотношения со своей агентурой, частично задействовал агентуру любимой жены, и запустил в работу каналы связи.

Агент «Юрген» был поставщиком отменной информации из Генерального штаба Германии, особенно касаемо захватнических планов в отношении России. С ростом качества информации агента, рос размер его гонораров. Несколько раз встречался с «Юргеном» на конспиративной квартире в Берлине, передавал деньги, хотя канал передачи через ячейку Венского вокзала работал отлично. Обучал его также обращению с фотографической техникой, изготовлению оттисков ключей, работе с отмычками и прочим полезным премудростям. Он схватывал все налету, очень способным человеком оказался. «Юрген» ничего существенного о химической промышленности Германии сообщить не мог, не его сфера интересов.

Кстати, через наши оперативные возможности поместили в постоянно читаемую им газету статью о финансовых вливаниях банком Ротшильда в промышленность Германии, которые позволили значительно обновить станочный парк многих машиностроительных и металлургических предприятий, уменьшить безработицу и так далее. Изготовил я и еще одно письмо от Ротшильда – на этот раз благодарственное, с весьма серьезным денежным приложением в качестве премии за эффективную работу и верность данному обещанию. Агент был вне себя от счастья и высказал несколько идей по созданию новых каналов добычи информации для банка. Что ж, не буду мешать ему в этих инициативах, контролируя, однако, процесс в целях обеспечения безопасности.

Для уточнения причин странностей с химической промышленностью Германии пришлось ориентировать другую агентуру, в том числе задействовать возможности тетушки Франчески. В последнее время мы с ней видимся нечасто, все заняты работой с утра до вечера, а в Швейцарию тетушка выбирается редко. Появляясь в Вене, я стараюсь нанести ей визит, родственники мы и родственные души - этим все сказано. У Герта и фрау Гертруды я тоже нечастый гость. Даже в доме на улице Желтых акаций бываю редко, но взял в аренду этот дом еще на пять лет, будет, где голову преклонить в случае необходимости. Тем не менее, попросил Леманна помочь разобраться с химиками Германии. Получил от него обещание принять посильное участие в решении данной проблемы.

Спустя два месяца агент «Рейн» сообщил, что вся химическая промышленность Германии переподчинена военному ведомству. Работники производств переведены на казарменное положение. Выпускается в основном продукция военного назначения, в частности, возросло в несколько раз производство масок для защиты органов дыхания от различных газов. Большая часть кожи и резины уходит на производство этих масок. С чем это связано «Рейн» не знает.

Более детальную информацию предоставила Франческа Колетти. Ей удалось пообщаться с членом немецкого химического общества химиком-органиком Адольфом Байером.

Престарелый ученый с упоением рассказывал Франческе, что члены общества, представители «чистой» и прикладной химии, имеют возможность обмениваться мнениями, что помогает науке укреплять

Закладка:

С некоторым сарказмом Байер отметил выскочку, сына еврейского коммерсанта из Вроцлава – Фрица Габера, который занимается больше экспериментальной химией и электрохимией, и ушел от настоящей науки. Правда, достижения у Фрица имеются. По словам Адольфа, Габеру, образно говоря, удается создавать дешевые азотные удобрения из воздуха. Теперь сельское хозяйство Германии не зависит от поставок нитрата натрия из Южной Америки. Используя достижение Габера, Германия не знает слова «голод». Также неплохие успехи у Габера в области изучения химических и физических свойств газов. По словам Байера, на работы Фрица обратили внимание представители военного ведомства Германии, открыли приоритетное финансирование его работ.

Понемногу информация накапливалась. Очень сожалел, что не имею агентуры в научных кругах. Чтобы в эти круги попасть, нужно неплохо соображать в химии и физике, а у меня уровень образования – университет, без особого уклона на эти предметы.

Помощь пришла, откуда не ждал. Мы с Давидом Шукером работали в Кёльне, завершали сделку поставки брезентовой ткани. Пока привели в соответствие все бумаги, наступил вечер. Мы собирались отбыть вечерним поездом в Берлин, а дальше, после встречи с партнерами, выехать в Берн. Ничего не поделаешь, дело превыше всего, пришлось отменить бронь билетов, и оставаться в гостинице еще на сутки.

Ужинали мы в ресторане при гостинице. Нам еще не принесли салаты, а Давид оказался в объятиях родного дяди по материнской линии – Йогана Винтербаума. Естественно, дядя Йоган занял место за нашим столом и, естественно, мы этого уважаемого еврея щедро угощали. Надо сказать, Винтербаума любил покушать. Несмотря на свою принадлежность к иудейскому племени, позволял себе серьезные послабления в питании. По его словам, с такой нервной работой питаться исключительно кошерной пищей не представляется возможным. «Приговорив» поданную говяжью отбивную под грибным соусом, вкупе с приличной тарелкой салата, и все это запив отменным красным итальянским вином, дядя Йоган подобрел, начал рассказывать о своей сложной, но очень ответственной работе.

А работал Йоган поверенным. Но не простым - он помогал разным изобретателям и ученым оформлять авторские права на свои работы, и если дело доходило до внедрения работ в производство, то заключал договоры на использование технологии или изобретения промышленниками. Долго перечислял фамилии своих клиентов, честно сказать, надоел. Но когда прозвучала фамилия Габер, я стал очень внимательно его слушать.

Оказалось, Винтербаум принимал непосредственное участие в оформлении авторских прав на изобретение Фрицем Габером азотных удобрений. По словам Йогана, Фриц родился в нормальной еврейской семье, его отец вначале был мелким торговцем красителями и различными химикатами. Пока Фриц подрастал, дела отца пошли в гору, да так, что хватило денег для поступления сына в университет Берлина. Потом Фриц учился химии в Бреслау, Гейдельберге и Йене. Видно, общение с химикатами в детстве положительно сказалось на его дальнейшей судьбе. Получившего докторскую степень Фрица без проблем взяли на работу в Высшую техническую школу в городке Карлсруэ. В этом городке Габер разработал полезный процесс производства аммиака, который в свою очередь позволил создать удобрение для сельского хозяйства. Дядя Йоган очень горд тем, что ему Габер поручил подготовку документов на соискание Нобелевской премии. Даже несмотря на то, что Габер в молодые годы перешел в протестантство, Винтербаум сделал свою работу качественно, документы приняты к рассмотрению и признаны неоспоримыми.

Подливая понемногу вина Йогану, я, как бы между прочим, поинтересовался перспективой их совместной дальнейшей работы.

Винтербаум отметил, что не прочь бы и дальше сотрудничать с Габером. У него бессрочный договор на руках, и ему регулярно переводят немного денег, но в последний год Фриц посвятил себя работе с взрывчаткой и какими-то газами, полезными для армии. Газы образуются якобы попутно при производстве взрывчатых веществ, и на них раньше никто не обращал внимания. А вот умный клиент дяди Йогана понял их особенность и ценность. К сожалению, оформлять изобретение не планируется, на него наложило лапу военное ведомство. Йоган расстроен, он не получит свои комиссионные, да и контакты с Фрицем теперь невозможны, его охраняют подобно национальному банку Германии.

Поговорив с тетушкой Франческой, отправил в городок Людвигсхафен-на Рейне к химическому заводу «БАСФ», где по моим данным чаще всего бывал Фриц Габер, начинающего художника Имре, пусть там запоминает всех богатеньких и представительных дядек, а потом по памяти рисует. По некоторым данным, на этом заводе помимо красителей и соды, производят компоненты взрывчатки и собирают в емкости какой-то газ. Жители городка неоднократно жаловались на завод в городской совет, слишком удушливым иногда становился воздух в округе, но положительных результатов не добились.

Инструктировал я Имре особо тщательно, объяснив, что на заводе может работать человек, задолжавший банку приличную сумму денег. Имре не должен привлекать внимание. Выдал молодому человеку приличную сумму денег, чтобы он мог менять гардероб ежедневно, в течение двух недель. Надеюсь, за это время он накопит достаточно информации. Рисковал я очень сильно - если Имре возьмут контрразведчики, то мне несдобровать.

Волновался я зря. Как я узнал позже, Имре устроился разносчиком бутербродов и кофе в ближайшей к заводу таверне, и на протяжении месяца кормил техников и инженеров сосисками, ветчиной и салом. Этому мальчишке удалось установить точное место жительства Габера, выяснить количество охраны и график ее работы. Естественно, были представлены рисунки, вернее сказать, портреты руководящего состава «БАСФ». По итогам работы выдал Имре приличную премию, на хорошие краски и холсты хватит с лихвой.

Герту Леманну тоже не удалось добыть существенной информации по германским химикам. Правда, до ушей одного из агентов Леманна дошли высказывания Фрица Габера: «В мирное время ученый принадлежит миру, а во время войны он принадлежит своей стране». Честно сказать они меня насторожили. Если ученый с мировым именем, начнет трудиться над созданием серьезного оружия, то можно предположить, что его эффективность и смертоносность вырастет многократно. На этом неприятной ноте я отправил сообщение Крестному и потребовал срочной личной встречи.

Встреча состоялась в Марселе, сему факту я был удивлен. Мне ничего легендировать не пришлось, через этот порт мы часто получали грузы, и город я посещал довольно часто. А вот с выдвижением на явочную квартиру было непросто. Портовый город просто кишел разного рода уголовным отребьем, приходилось постоянно быть готовым дать отпор особенно наглым грабителям. Даже нахождение на многолюдных улицах не исключало возможного нападения. Огнестрельное оружие я не брал с собой в поездку, а двумя хорошими кинжалами обзавелся. Хорошо хоть у Крестного

Закладка:

Условный сигнал о готовности встречи я заметил возле двери питейного заведения с оригинальным названием «Спрут». Теперь проведу на всякий случай проверку, и отправлюсь в адрес.

Нормальный такой ухоженный трехэтажный дом. Поднимаюсь на второй этаж по лестницам видавшим виды и стучу в дверь квартиры под номером семь, три удара, пауза и еще два удара. Дверь открыла женщина лет пятидесяти, обмен паролем и отзывом на французском языке, опознание произошло, и меня впустили в квартиру. В одной из просторных комнат меня поджидал Крестный. Традиционно встреча началась с дружеских объятий.

- До нас доходили сведения о попытках Германии разработки боевых газов, - рассуждал Александр Петрович, после моего обстоятельного доклада, - но это все больше теория, на практике никто газы в войне применять не станет. Не забывайте, Станислав Владимирович, Гаагская конвенция 1906 года категорически запрещает применять в ходе боевых действий разного рода отраву.

- Не согласен я с вами - для достижения победы в бою все средства хороши. Если все так секретится, если всех ученых взяли под надежную охрану, если все поставки химических элементов на заводы осуществляют военными грузовиками и под надежной охраной солдат, то наверняка создают что-то такое, что может перевернуть все наши представления о ведении боя на полях сражений. Не зря мои агенты упоминают о каких-то газах, может, все дело в них.

- Хорошо, я проработаю со своей агентурой это направление, - с явным неудовольствием, произнес Терехов. – Вам, Станислав Владимирович, мне кажется, следует озаботиться повышением качества вашей работы. С вашим внедрением в Австро-Венгерскую разведку я надеялся на поступление информации другого качества, больше ориентированной на разработку шпионской сети австрияков в России. К моему большому сожалению это не произошло.

- Вы хотите сказать, что эффективность моей работы низкая и качество представляемой информации отвратительное?

- Я этого не говорил.

- Не говорили, но интонации ваших слов говорят об обратном. Я не знаю, какие сведения, вам поставляют мои коллеги, но почему-то уверен, что объем, достоверность и полнота, а также своевременность моей информации достаточна для принятия серьезных решений. Что касается непосредственной работы в разведке. Изначально Штайнлиц не планировал меня подключать к работе с агентурой. Как я полагаю, у группы лиц стоит главная задача - личное обогащение. Я для этой цели подходил отлично, имея наработанные коммерческие связи, и к тому, вхож в дом к одному из влиятельнейших в Европе банкиров. Об этом я вам докладывал, и получил ваше одобрение работать в этом направлении. Тем более что под таким прикрытием, мои разведывательные возможности выросли.

Я бы серьезно обдумал возможность сыграть на компрометирующих материалах, имеющихся на руководство австрийской разведки. Или вы считаете, что созданная ими система личного обогащения будет приветствоваться высшими кругами империи? Такая информация дорогого стоит. Это я для примера говорю. Можно не вербовать их, так как основа подобная не является эффективной, а просто, в конце концов, скомпрометировать дельцов от разведки и обезглавить разведку противника после начала военных действий, которые не за горами! У меня такое ощущение, что вся с таким трудом добываемая мною информация идет прямиком в корзины высокопоставленных начальников нашего военного ведомства. Почему такая информация пропадает зря, кто за это в ответе?!

- Но вы за все время работы не разоблачили ни одного шпиона!

- Неужели вы полагаете, что я каждый день буду по несколько вражеских шпионов разоблачать, выпытывать у них все тайны, а потом заставлять их строем отправляться на расстрел или на виселицу? А вы, Александр Петрович, как-то быстро забыли, что благодаря моим трудам, удалось прихватить нескольких австрийских разведчиков на юге империи. Также я нашел и нейтрализовал предателя, узнал о судьбе пропавших наших разведчиков.

- Вы обещали его передать мне в руки в целости и сохранности. Однако же поступили по-своему, провели допрос и убили.

- Из Константинополя до Санкт-Петербурга как мне было доставить Игнатьева, на себе тащить?

- Могли бы что-то придумать. В посольство России, в конце концов, могли бы обратиться с запиской.

- Александр Петрович, послушайте себя, что вы говорите? Что с вами случилось? Здоровье у вас в порядке?

- Рассудок мой не помутился, уверяю вас, а на самом деле, издергался весь за последние полгода. Руководство требует непонятно чего. Я дважды в неделю делаю доклад по анализу обстановки в странах возможного противника. Но у меня интересуются только количеством разоблаченных и расстрелянных шпионов, а какие меры приняты по нашей информации, проходят мимо высокопоставленных ушей. Поверите, Станислав Владимирович, иногда не сплю по несколько дней. Стал раздражительным и резким, что заметили мои родные и коллеги по работе. Да и общая обстановка в стране очень настораживает.

- Опять проснулись революционные настроения в массах? Куда жандармы смотрят?

- У Отдельного Корпуса жандармов работы много, не поспевают везде. Забастовки, саботажи, охрана посольств иноземных государств, домашние революционеры и революционеры-легионеры, желающие помочь делу победы революции в свержении ненавистной власти императора. Драки и перестрелки легионеров между собой, так как работают они не за спасибо, а за приличное денежное вознаграждение. Денежки любят все, и желательно, чтобы их было больше. Большевики, эсеры и анархисты объединились в одну силу, и теперь диктуют свою волю другим партиям. С несогласными разбираются радикально: пулей или ножом.

- Все так плохо в России?

- Очень плохо. На каждом военном производстве созданы подпольные комитеты рабочих, которые в определенное время по сигналу вышестоящих комитетов, должны взять под контроль предприятия. «Комитетчики» проникли везде, сковырнуть их уже невозможно, время упущено. В деревнях тоже хватает бузотеров и вдохновителей. Можно подумать в других странах обстановка лучше?

- Австро-Венгерскую империю периодически потряхивает. То чехи со словаками хотят свободы, то в Карпатах неизвестные лица армейские гарнизоны травят. В Трансильвании румыны открыто выступают против господства Вены. Пока силой армии и жандармов удается придавить выступления, но вечно это длиться не может, терпение когда-то у кого-то окончится, и тогда на улицах городов начнет литься кровь. Османская империя с большим трудом отбивается от Балканского союза, но, по-моему, в ближайшие год-два распад ее на множество независимых государств неизбежен.

- А нам что предрекаете, Станислав Владимирович? – скептически заметил Терехов.

- Оракулом и гадалкой не подрабатываю, и в связи

Закладка:

- Называется: обрадовали и успокоили, спасибо вам, Станислав Владимирович, - картинно над столом наклонил голову полковник. – Хотел услышать что-то приятное, а вы рисуете мрачные картины будущего. Ладно, время покажет, кто прав. Вернемся к основной теме встречи. Поскольку вы, Станислав Владимирович, лишили нашу разведку ценного сотрудника, уложив его в свою постель, то надлежит принять под свою руку агентуру в Великобритании. Язык знаете преотменно, а жена вам подробно охарактеризует каждого агента. Нас интересуют последние разработки британцев в области создания самоходных орудий, или снаряжения орудиями тракторов. Точнее сказать не могу, поскольку информация по этой теме отрывочная. По заключению наших научных светил, британцы смогли продвинуться в создании какой-то сложной и мощной машины. Так это, или выдумка - надлежит разобраться на месте. Надеюсь в скором времени получить от вас доклад.

- Кавалерийским наскоком такую информацию не получить. Агентуру вначале нужно прибрать к рукам, а потом выдавать задание. Вы сами знаете, что к каждому агенту нужен индивидуальный подход. Они не солдаты, им приказывать бесполезно.

- На вашем месте я бы не разглагольствовал, а занялся делом, и принял все меры, чтобы в кратчайшие сроки получить информацию. Привыкли работать неспешно, а изменившаяся ситуация требует принятия быстрых решений! – сорвавшись, возмущенно выдал свою тираду Крестный, хлопнув при этом по столу, накрытому красивой ажурной скатертью.

- Не узнаю я вас, Александр Петрович. За короткое время вы так изменились, и прошу меня покорнейше простить, не в лучшую сторону. Если я попал под подозрение, и мне нет более веры, то скажите прямо, я подам в отставку, и не буду вам мешать в работе. Поверьте, прокормить свою семью я смогу.

Крестный ничего вразумительного мне не ответил, но дал понять, что встреча подошла к концу, встав из-за стола. Пожав руку на прощание, чуть ли не вытолкал взглядом из комнаты.

Возвращался в Цюрих с тяжелым сердцем. Думал о Крестном. Я не мог понять, куда подевался уравновешенный, хладнокровный, думающий и жизнерадостный офицер. На встрече в Марселе присутствовала внешняя оболочка Терехова, а внутреннее ее наполнение, какой-то невообразимый коктейль эмоций, желчности и непонятно откуда взявшейся злости. Крестный пытался держать себя в рамках приличия, хотя не всегда это удавалось. Пока ехал в поезде, мысленно перебрал все события, происшедшие с момента нашей последней встречи. Проанализировал каждый свой шаг, вспомнил все сообщения агентуры. Своей расшифровки я не допустил, сведения сообщал регулярно, и больше чем уверен, они достоверны и ценны для России. Оговорить меня никто не мог, потому-что с бывшими сослуживцами контакты не поддерживаю. Может, полковник не может мне простить замужество Анны, хотя он вроде бы, поостыв, отнесся к этому нормально, правда, на встрече напомнил об этом с некоторой издевкой. Да, чужая душа потемки. Надеюсь, со временем разберусь с недоразумениями.

Возвратившись в Швейцарию, два дня провел в замке Тарасп, вытрясал из любимой всю информацию по ее агентам в Великобритании. Анна рекомендовала установить связь только с двумя, в надежности которых она не сомневалась. Еще двое агентов работали исключительно на платной основе, с каждым разом требуя повышения гонорара.

Агент «Виктор», сорока лет, женат, имеет двоих детей, владелец небольшой адвокатской конторы в Лондоне. Среди его клиентов довольно много влиятельных обитателей столицы. Своей репутацией дорожит. Сотрудничать с русской разведкой согласился осознано. Его дядю, по материнской линии, незаслужено обвинили в преступлении, которого он не совершал, и казнили. По мнению Анны, если ему правильно отработать задание, то он сможет собрать интересующие меня сведения.

Молодой агент «Трубадур», двадцати пяти лет от роду, контактный, имеет атлетическое сложение, довольно симпатичное лицо, является представителем лондонской богемы. За счет своих внешних данных смог стать ведущим актером театра герцога Йоркского, расположенного в переулке Святого Мартина на западе Лондона. «Трубадур» пользуется успехом у женщин, иногда находится на их содержании. Младшая дочь владельца театра Вайолета Мелнота, безумно влюблена в «Трубадура» и пытается получить разрешение отца на брак с ним. Якобы чувства молодых людей взаимны. «Трубадур» любитель острых ощущений, сотрудничает из интереса, так как ему нравится испытывать чувство опасности. Может через обширные связи получить нужную информацию.

Тщательнейшим образом Анна провела мне инструктаж по способам связи с агентами. Несколько раз, по требованию жены повторял вслух пароли и отзывы, рассказывал о местах размещения театра и адвокатской конторы. Пришлось несколько раз мысленно проложить безопасные маршруты к ним. Особо Анна обратила мое внимание на снятие номера в «Гранд Лондон отеле». Номера стоят дорого, но предоставляются все виды услуг отменного качества. Отель расположен недалеко от офиса агента «Виктор», имеет несколько удобных подходов. Остановившись в этом отеле, я, по словам драгоценной супруги, буду в полной безопасности, богатых клиентов никто не беспокоит.

Также по требованию жены подробно описывал места расположения явочных квартир, пароли и отзывы, для вступления в контакт с содержателями. Наша совместная работа напомнила мне учебу в Фоминово, Анна была очень строга и требовательна, все мои попытки скрасить работу поцелуями пресекались.

Детям смог уделить очень мало внимания, торопился. Степан, по словам мамы, с каждым днем становиться все больше похожим на меня в этом возрасте. Много времени ребенок уделяет гимнастике и занятиям со шпагой. Учеба дается старшему сыну легко. Софии нравится вязание, вышивание - они с Анной постоянно придумывают новые узоры для вышивки ночных рубашек. Стас пока особо хлопот не доставляет, постепенно осваивает немецкий и русский язык. Лидочке пока до учебы и остальных забот еще далеко, основное ее занятие кушать, спать и подрастать

Возвращение на загородную виллу прошло обыденно.

Везде был полный порядок, мажордом Карл за этим следил строго, у него не забалуешь. Ужин мне подали в гостиную.

Закладка:

Если верить докладу Карла, за время моего отсутствия никто меня не искал, и обитателей виллы не беспокоил. Кому я нужен был или буду, узнаю завтра в банке.

Телефонный звонок, прозвучавший внезапно утром, заставил меня немного дернуться. Нельзя беспокоить людей своей громкой трелью, особенно в момент бритья лица опасной бритвой, возможны серьезные последствия. У меня к счастью, они не случились.

В трубке послышался взволнованный голос Штайнлица. Начальник сообщил о своем прибытии завтра. Честно сказать, я терялся в догадках. За столько времени ни разу не был в гостях, а тут вдруг решил, да еще таким странным голосом сообщил о визите.

Какая-то неудачная полоса в моей жизни образовалась. Терехов сам не свой, Штайнлица что-то гонит в Швейцарию. Неужели тучи над Европой сгущаются, скоро грянет гром и полыхнет война? Не хотелось бы, тогда с семьей я буду видеться намного реже. Еще неприятней может оказаться мой визит в тылы наступающих войск для работы с пленными солдатами противника.

Мысли-мысли, от них никуда не денешься. Немного избавился от них, когда составлял отчет по поездке в Марсель. Помимо встречи с Крестным, я успел сопроводить сделку с египетским хлопком для французских мануфактур. Как говорятся, мелочь, но несколько тысяч франков пополнили мой банковский счет.

Штайнлиц появился на вилле ранним утром. В таком виде я его никогда не видел. Щеки запали, лицо приобрело серый оттенок, глаза красные от недосыпа и безостановочно бегают по сторонам. Изо рта Фердинанд не выпускал папиросы, курил одну за другой. Трясло моего начальника основательно.

Предложенный завтрак полковник проглотил, даже не обратил внимания, что ему подали. Горячий кофе выпил залпом, и снова закурил.

- Вы не можете себе представить Генрих, какая случилась трагедия в Вене, - бегая по моему кабинету, сообщил Фердинанд. – Никто не мог себе даже в страшном сне такое представить! Это просто немыслимо, это настоящая катастрофа! У нас в разведке разоблачили русского шпиона!

- Позвольте поинтересоваться его персоной.

- Это мой друг – Альфред Редль.

- Не может быть! – непроизвольно вырвалось у меня.

- Я тоже так думал поначалу, а потом полковник Ронге мне рассказал, что случилось. Мой друг работал на русскую разведку почти десять лет. Если так рассудить, то у него русские корни, он родился в Лемберге, а там народов намешано много. Мне Альфред рассказывал, что его отец был пехотинцем в чине капитана. Много времени проводил на маневрах. Но это не помешало ему заиметь семерых детей. Всю семью обеспечить за счет офицерского жалования не получалось, потому отец подал в отставку и занялся коммерцией. Дела понемногу наладились, и семья Редлей стала жить в достатке. Все дети получили хорошее образование, кто-то работал адвокатом, кто-то доктором. Девушки удачно вышли замуж с хорошим приданым. Альфред с младшим братом выбрали военную стезю. За счет своей хорошей памяти, усидчивости и ответственности, Альфред успешно окончил военное училище, очень быстро стал продвигаться по служебной лестнице, и в чине расти.

Точно неизвестно, но полковник Ронге полагает, что Альфреда завербовали русские, когда он ездил в Самару, где обучался русскому языку. Что он успел передать русским одному Богу известно, но его личный счет в банке вырос многократно. Если в начале службы он с большим трудом откладывал в год полторы-две тысячи крон, то в этом году у него за два месяца образовалась сумма в пятьдесят тысяч.

Наши контрразведчики совместно с германской разведкой вычислили Альфреда, он засыпался на получении денег от противника. Конверт с деньгами на подставное имя, под которым скрывался Альфред, был отправлен из крохотного немецкого городка. Когда проверили обратный адрес, то установили, что такой не существует.

В ходе задержания, Альфред, поняв, что полностью разоблачен, застрелился.

Но самым неприятным известием для меня стало то, что Альфред являлся гомосексуалистом, у него был любовник офицер-улан.

Генрих, я жал руку Альфреду, а он продавал секреты империи, я хлопал дружески его по плечу, а он свой зад отдавал для получения любовных утех! Поверьте, Генрих, у меня сейчас так гадко на душе, я даже руки, после сообщения Ронге мыл целый час.

Начальник генерального штаба империи маршал Конрад фон Хётцендорф отдал приказ провести всестороннюю проверку всех офицеров разведки. Попавших под подозрения офицеров - из разведки гнать.

- Вы хотите сказать, что подготовили документы на мое увольнение? Сами говорили, что у меня не все ясно с пребыванием в плену у британцев.

- Нет, это преждевременно, к вам ни вопросов, ни претензий не имеется, вы работаете далеко от Вены. Я для вас подготовил медицинское заключение, согласно которому вам необходимо длительное лечение, желательно в горной местности, не менее трех месяцев. Швейцария подходит для этого вполне.

Также я хотел бы с вами посоветоваться. Как мне лучше поступить с накопившимися на моем счете средствами? Ведь если в ходе проверки это всплывет, то меня однозначно погонят со службы, а то и вовсе расстреляют, посчитав русским шпионом.

- Вы же таковым не являетесь?

- Побойтесь Бога Генрих, мне жить не надоело, тем более сотрудничать с варварами не намерен.

- Судя по вашему рассказу, деньги русские платят большие, а много денег не бывает. Может, стоит задуматься?

- Мне не до шуток ,Генрих, хватит! Все мое управления трясут как яблоню с перезревшими плодами. Некоторые офицеры поддаются панике и оговаривают себя. Майор Радзиховски вообще в бега ударился, у него карточный долг в семь тысяч висит. Реально ли что-то предпринять, чтобы мое имя нельзя было связать деньгами?

О карточном долге Радзиховски я знал, лично приложил к этому руку. Не смог удержаться, когда этот растяпа размахивал пачкой ассигнаций. У меня в голове, как будто бы что-то переключилось, я поставил себе цель, раздеть майора до исподнего. И это мне удалось, совесть меня не мучила нисколько.

Особенно приятно мне в этой ситуации было то, какими картами мы играли. Радзиховски похвастался подаренной ему колодой карт с приятным для моего слуха названием – «Русский стиль».

Прототипы особ, изображенных на картах этой колоды, танцевали на костюмированном балу, который состоялся в Зимнем дворце Санкт-Петербурга во время празднования Масленицы в 1903 году. Сей бал был, как и костюмы

Закладка:

Не знал несчастный Радзиховский, кто играл на моей стороне, кто обеспечил в этой игре победу офицеру своего генштаба – теперь я прилагаю все усилия для обеспечения победы в боях, планируемых российским генеральным штабом. Эта удивительная история несколько меня отвлекла от панического рассказа австрияка.

- Это очень непросто, - сказал, очнувшись, я начальнику, - там есть определенные требования, могут возникнуть трудности. - Не проще ли вам, напрямую обратиться к Ротшильду?