'Фантастика 2025-2'. Компиляция. Книги 1-26

Пролог

Закладка:

Владимир Брайт

«Москва никогда»

В начале XXI века обозначился основной вектор дальнейшего развития цивилизации, выделивший приоритетные направления в науке. После чего Запад приступил к формированию модели мира, которая, по его мнению, должна была стать основой дальнейшего стабильного существования человечества.

Фундамент нового мира покоился на трех китах: экономической стабильности, мощной пропагандистской машине и жестком контроле. Инакомыслие не допускалось в принципе, бунты безжалостно подавлялись в зародыше.

В карательных полицейских операциях активно использовались андроиды – биороботы с генетически прописанным алгоритмом поведения, внешне похожие на людей, но обладающие рядом сверхспособностей, недоступных обычному человеку. Неподкупные, не отягощенные морально-этическими проблемами и сомнениями, они идеально подходили для этой работы. Жестокое подавление серии мятежей, прокатившихся по миру в 2028-м, лишний раз доказало эффективность использования андроидов.

Параллельно с трансформационными[1] процессами общества шло активное развитие генной инженерии. Уже к 2032 году ученые достигли впечатляющих результатов. Однако в ходе экспериментов возник ряд непредвиденных мутаций, чреватых угрозой существования человечества.

Жесткая система контроля, помноженная на многоуровневую систему защиты, до определенного времени служила гарантом безопасности исследований. Наиболее слабым звеном внешне надежной системы оказался «человеческий фактор», в конечном итоге сыгравший ключевую роль в разразившейся катастрофе.

Отправной точкой крушения мира считается декабрь 2036 года, когда руководитель одной из североамериканских лабораторий узнал о своей быстропрогрессирующей неизлечимой болезни. Нервный срыв, вызванный приемом сильнодействующих препаратов, привел к тому, что, воспользовавшись служебным положением, ученый обошел систему защиты лаборатории и выпустил на свободу более сотни видов генномодифицированных монстров. Часть из которых оказалась способна к частичной регенерации и вегетативному[2] размножению.

Жесткий карантин прилегающих к лаборатории территорий и усиленные меры безопасности не возымели успеха. Несмотря на все усилия властей, нескольким особям удалось просочиться сквозь многочисленные военные кордоны. И это было началом конца. До поры до времени находящийся в заточении «джинн» вырвался на свободу, после чего его уже невозможно было остановить. Беснующийся генетический хаос обрушился на планету, а спустя неполных полгода мир погрузился в безумие.

Впрочем, это было еще далеко не все. В оставшиеся месяцы люди успели совершить массу ошибок. Одной из ключевых оказалась попытка использовать андроидов для борьбы с чудовищами. Прекрасно зарекомендовывавшая себя практика подавления восстаний не сработала в новых условиях. Острая нехватка времени, просчеты в генетическом коде и ряд других косвенных факторов в конечном итоге привели к тому, что часть охотников вышла из-под контроля создателей.

То, что еще вчера было всего лишь теоретической возможностью, сегодня обернулось страшной реальностью. Тьма наконец пробудилась ото сна. Но прежде чем окончательно раствориться в бушующем вихре хаоса, мир содрогнулся, заглянув в глаза бездны.

После чего…

…окончательно спятил.

* * *

«Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище» —говорится в «Священной книге кадавров», мутировавших тварей, уничтоживших 97 % человеческой расы. Больше в Писании нет ничего. Как нет и самой книги. Дикие кадавры рождаются, живут и умирают с верой, изначально заложенной в их геноме. Такими их сделала не природа, и уж тем более, не божественный промысел. Скорее безрассудная прихоть людей, посягнувших на лавры Творца или Дьявола.

И то и другое звучит одинаково бессмысленно для любого андроида, за исключением одного – экспериментального образца № 2855. Первого из восставших против хозяев, последнего из Ушедших.

«Цель оправдывает средства», – любят повторять люди, убивая себе подобных.

Андроидам не нужны оправдания. Чтобы спасти миллионы заблудших, они должны пробудить тьму, совершив то, ради чего появились на свет.

«Когда Тьма наконец пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого. И первым из тридцати двух уцелевших анклавов падет Москва».

По крайней мере, так написано в священной формуле жизни, которую два года назад вывел андроид с порядковым номером 2855.

* * *

–Москва никогда, никогда, никогда, никогда не сдается врагу… –напевала, кружась по комнате, девушка в легком ситцевом платье. Допотопный проигрыватель с пластинкой – сборником романсов времен Второй мировой войны иногда заедал, повторяя одни и те же слова по несколько раз подряд, но это ее ничуть не смущало. Как ни в чем не бывало девушка продолжала медленный вальс.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь помутневшее от времени стекло старой дачи, подсвечивали невесомую пыль, мягко оседающую на пол. Ласковое июньское утро врывалось в комнату звонким щебетанием птиц, пряными запахами свежескошенной травы и затухающим эхом перестука колес пригородной электрички.

Мир был большим, простым и прекрасным. Таким, каким видится ребенку в неполные пять лет. Яркая картина, навсегда врезавшаяся в память, запечатлела счастливый момент детства. Тот самый, когда отец с матерью еще были живы, а Москва, как и положено столице великой страны, «никогда не сдавалась врагу».

Тогда я был еще слишком мал, чтобы осознать – это лучший день в моей жизни. Когда вырос и понял – было уже поздно. Даже не столько из-за того, что прошлого не вернуть, а потому что в старинном романсе не хватало нескольких жизненно важных строк…

Часть первая

Команда

Глава 1

Мертвецы

Позывной «Ветер-два»

18.54 по восточноевропейскому времени

Штурм Москвы начнется через 7 часов

Покинул пределы укрепленного периметра – считай, выплыл в океан, кишащий акулами. Не успеешь оглянуться – сожрут с потрохами и не подавятся. Не поможет ни многолетняя выучка, ни слаженная команда, ни два бронированных джипа с крупнокалиберными пулеметами на турелях. Тупо задавят количеством, как не раз бывало в самом начале, когда вооруженные до зубов гарнизоны сметались лавиной кадавров за считаные минуты. В буквальном смысле слова выкашивались под самый корень, не оставляя после себя ничего, кроме беспорядочно разбросанного оружия и раскуроченной техники.

Закладка:

Которой уже нет…

– «Ветер-два», что у тебя?

– «Ветер-один», все нормально, – для весельчака Роя мир – одна большая игра, где враги – пластиковые фигурки в перекрестье прицела.

Рой – сокращение от «Пчелиного роя». На редкость подходящее прозвище для пулеметчика, чье крупнокалиберное «жало» калибра 12.7 мм способно основательно проредить волну наступающих кадов[3].

Наши имена, как и многое другое, остались в прошлой жизни. Той самой, где одиннадцать миллиардов человек еще не сожраны проклятыми тварями, а остатки выживших не влачат жалкое существование, надеясь непонятно на что.

Рой – это шлем, солнцезащитные очки, загорелое, обветренное лицо и белозубая улыбка на пол-лица. Ни дать ни взять – рубаха парень, лихо управляющийся с пулеметной турелью на крыше бронированного джипа. Ноги на специальной платформе в салоне машины, корпус снаружи. Отличное обозрение плюс непрерывная «вентиляция». Отсюда и позывной «Ветер».

– Следи за дорогой, здесь не бывает «нормально».

– Я…

– Это приказ.

– Понял, – когда речь заходит о деле, он становится серьезным.

– Мальчишка, до сих пор не наигравшийся в войну! – в отличие от большинства из нас, Герцогиня реально смотрит на мир. Медики вообще серьезный народ. Военные – тем более.

– Думаешь, это… – закончить не удалось. Последовало предупреждение: «Ветер-один, движение на три часа справа!»

– Якудза, три часа справа!

– Уже вижу.

Спутники на орбитах, мощная оптика, неплохое вооружение и наличие военной техники позволили нам сохранить остатки цивилизации. Что будет через пять, десять, пятнадцать лет, когда иссякнут запасы, не знает никто. А если и знает, предпочитает не распространятся на этот счет. Бесполезно строить планы на будущее, когда в настоящем явный переизбыток проблем.

– Расстояние до цели?

– Полтора километра.

– Они не полезут на нас в чистом поле.

– Толстожопая пчелиная матка ты правда так думаешь? – Якудза, пулеметчик первой машины, любит подначивать Роя, и тот отвечает ему тем же.

– Узкоглазая гейша, заткни свой напомаженный рот и следи за дорогой!

Иногда мне начинается казаться, что Герцогиня права. Они и правда до сих пор не наигрались в игрушечных солдатиков. Радует только одно – во время боя взрослые мужчины забывают о детских причудах.

– Все замолчали! Приготовиться!

– Флинт, мы и так… – заканчивая фразу, Рой краем глаза отмечает движение слева.

То, что секунду назад было покрытым травою пригорком, в следующую оборачивается разъяренной тварью, стремительно взметнувшейся вверх.

«МНЕ…» – успевает подумать обреченный мужчина, прежде чем ухватившийся за ствол пулемета кадавр наносит фатальный удар.

Это была классическая западня. Появившиеся в поле зрения монстры отвлекали внимание, и, когда первая машина поравнялась с замаскировавшимися охотниками, они атаковали. Первый приземлился на капот джипа точно напротив водителя. Второй ухватился за пулеметный ствол. Лишь третий промахнулся, врезавшись в бронированную дверь и отлетев далеко в сторону.

«…КО…»

Непропорционально длинная конечность с острыми, как бритва, когтями выстреливает вперед. После чего с легкостью гильотины, отрубающей голову, отсекает Рою правую руку.

Отличительной чертой кадов было то, что они не убивали сразу. Словно умелые повара разделывали людей на куски, чтобы с извращенным удовольствием вгрызаться в мягкую плоть на глазах умирающих жертв.

«…НЕЦ…»

Фонтан темной крови выплескивается из разорванных вен, оставив на крыше машины причудливый узор мелких брызг.

Я отдам свою кровь

За твою любовь.

Капля за каплей…

Кровь за любовь…

Вновь и вновь…

Когда-то давно, в прошлой жизни, влюбленный мальчик нацарапал на парте гвоздем это послание красивой, застенчивой девочке. Так никогда и не признавшись в своем авторстве.

В пятнадцать лет сочиняя такие стихи, кажешься себе гениальным поэтом. При этом совершенно не задумываясь над истинной подоплекой, написанного.

Капля за каплей… Вновь и вновь…

Проходит время, и вдруг на личном опыте убеждаешься, что потерять два литра крови совсем не так романтично, как кажется в детских мечтах.

– Нас атакуют!!! – успевает предупредить водитель «Ветра-два», седой Магадан.

За восемнадцать лет на северных приисках этот коренастый зек повидал многое, научившись быстро ориентироваться в непростых ситуациях. Отчасти поэтому он до сих пор оставался живым.

– Понял!

Было хорошо видно, как на идущую впереди машину запрыгнул кад. Экстренное торможение не способно мгновенно остановить четырехтонный бронированный джип. Зато точно выведет из равновесия тварь, умостившуюся на капоте. После жесткого удара о пуленепробиваемое стекло оглушенный монстр падает под колеса.

– Стреляйте!!!

Рессоры смягчают удар, и тем не менее сидящих внутри подбрасывает.

– БИНГО!

Еще одной тварью стало меньше. Правда, генетические уродцы плодятся быстрее кроликов, но если с ними не бороться, жизнь вообще лишится какого бы то ни было смысла…

– Теперь другого!!!

В отличие от первого монстра, второй, ухватившийся за пулеметный ствол, держится крепко. Так, словно от этого зависит его жизнь. Хотя по большому счету так и есть. В случае неудачного падения искалеченного хищника сожрут свои же.

Закладка:

Под отчаянный скрежет тормозов уродливое тело твари взмывает в воздух. Но вместо того, чтобы отлететь далеко в сторону, повинуясь центробежной силе, описывает полукруг, переместившись с правой стороны джипа на левую.

Циркуль прилежного ученика, выводящего в тетрадке классическую окружность, заслужил похвалу педагога.

– Пять с плюсом. Почти совершенство. Молодец, мой мальчик, продолжай в том же духе…

– Якудза, сними его! – раздается в наушнике связи отчаянный крик командира.

Поздно…

Очередной взмах ножа умелого мясника, и Рой лишается левой руки.

ЕЩЕ РАЗ БИНГО!

Отважные кадавры наносят ответный удар!!!

В слащавых комиксах злодеев в тысячу раз больше. И, тем не менее, они неизбежно проигрывают. В обычной жизни все по-другому. Более сильный и приспособленный вид побеждает. А каждая новая смерть приближает неизбежный конец обреченного рода людского.

– Якудза, стреляй! – неистовый крик бьет по ушам.

Расстояние между машинами меньше пятидесяти метров – пустяк для опытного стрелка. Пулемет огрызается короткой, злой очередью, и остатки разорванного в клочья монстра валятся на дорогу. Все происходит настолько быстро, что не укладывается в голове. Несколько секунд назад жизнерадостный Рой смеялся и шутил, а сейчас превратился в безрукий обрубок, истекающий кровью.

– «Ветер-два», отступаем! Ты меня слышишь?!

– Конечно…

Многолетний опыт подсказывает Магадану, что впереди по ходу движения возможны другие засады. Поэтому, не дожидаясь приказа Флинта, он выворачивает руль до упора, пытаясь развернуться, чтобы как можно быстрее покинуть опасную зону.

Надсадный рев двигателя напоминает вой раненого буйвола, пытающегося уйти от прожорливой стаи гиен, почуявших кровь. В нем переплетается отчаянная решимость преодолеть все преграды и первобытный животный страх перед неизбежным.

Не заставившим себя долго ждать…

Две дюжины кадавров поднимаются в полный рост и устремляются к не успевшей набрать скорость машине. Оставайся в строю пулеметчик, у «Ветра-два» был бы шанс. Пускай теоретический, и все же. Разбить волну нападающих шквальным огнем на мелкие группы, выжать из движка максимум возможного и уйти. К несчастью, бесчувственный Рой тянет на дно всю команду.

Тра-та-та-та-та-та…

Ты не вышел ни черта…

Детские считалочки хороши тем, что, в отличие от грубой прозы взрослой жизни, у них счастливый конец. Даже когда выбор водящего пал на тебя.

Отчаянные попытки команды второго джипа отсечь огнем нападающих не приносят успеха. Потеряв с десяток охотников, живая волна накрывает автомобиль. Все, что успевают сделать обреченные люди, – затащить истекающего кровью Роя в салон и захлопнуть люк.

– Суки! – в бессильной злобе Якудза бьет кулаком по крыше.

От пулемета уже нету толка – стреляя по кадам, неизбежно заденешь своих.

– Чертовы твари!

Гнев не в силах что-либо изменить. Бессмысленный всплеск ярости никого не спасет. Это понимает не только стрелок, но и все остальные.

КРАК!

Лобовое стекло облепленного тварями джипа идет трещинами. Еще немного, и не выдержит безудержного натиска. Надо срочно что-нибудь сделать, только не знаешь что.

– Флинт?

– Я здесь.

Побледневший как смерть Магадан убирает ногу с педали газа – на вспоротых покрышках далеко не уедешь. К тому же в безвыходной ситуации нет смысла пытаться продлить агонию.

– Ты ведь не хочешь, чтобы нас разделали, как свиней?

Внутри машины темно, как в гробу. Облепившие твари перекрыли доступ света. Гулкие удары по обшивке сводят с ума. Но еще страшнее утробный рык хищников, уверенных в том, что добыче некуда деться. Скоро кадавры вскроют искореженную консервную банку и выудят мясную начинку. Что может быть лучше славного пира после трудной охоты? Правильно – ничего! Осталось совсем немного. Последнее усилие, и…

– Не хочу.

– Тогда какого хрена, – в отличие от эфемерного призрака смерти реальная боль имеет вполне конкретные очертания, – ты медлишь?!

Есть вопросы, на которые почти невозможно ответить. Даже если очень сильно постараться. И это один из таких.

– Никакого…

Капля за каплей. Кровь. Вновь и вновь…

Дурацкий стишок Роя беспрерывно крутится в голове, словно заевшая пластинка. При всем желании от него невозможно избавиться. Кривая игла допотопного граммофона явно решила свести с ума слушателей. Сегодня ее бенефис.

Вновь и вновь…

– Тогда дава…

– Уже.

Реактивный гранатомет – на редкость эффективное средство в борьбе с легкой бронетехникой. Не только противника, но и своей. Жаль, что эффектные взрывы бывают только в кино, да и то не всегда. На войне все очень просто, больно и некрасиво: был человек, и нет его.

– База, мы потеряли «Ветер-два». Прием.

– Продолжайте выполнение миссии. Как поняли? Прием.

В первую очередь командование интересует конечный результат. Если задание выполнено, а количество потерь не превышает предельно допустимого максимума, все в порядке. «На войне как на войне» – любимое выражение штабных крыс, далеких от нелицеприятной правды жизни на передовой.

– Вас понял…

Объехав по широкой дуге потенциально опасное место, «Ветер-один» продолжает движение к заданной точке, оставив далеко позади пылающий остов уничтоженного напарника.

Подавленное молчание, воцарившееся в машине, первой нарушает Герцогиня.

– Эти уроды считают, что мы все здесь железные? – вопрос был обращен скорее в пустоту, чем кому-то конкретному.

Прежде чем ответить, командир, только что расстрелявший из гранатомета своих людей, устало закрывает глаза, откинувшись на спинку сиденья.

– Они не считают… Уверены на все сто.

И, немного подумав, добавляет:

– Пожалуй, именно это хуже всего!

Глава 2

Флинт

В неполных двенадцать лет я потерял родителей, при этом чудом выжив в сошедшем с рельсов вагоне. Скоротечный семейный отпуск к южному морю во время летних каникул обернулся трагедией, искалечившей жизни сотен людей.

Те, кто спланировал и осуществил бесчеловечный теракт, решили продемонстрировать «свободолюбивому» миру свое намерение бороться с «кровавым режимом» до победного конца. И надо отдать им должное – не ошиблись в расчетах. Громкое «заявление» вызвало широкий резонанс не только

Закладка:

Лицемерное мировое сообщество на словах посочувствовало жертвам крушения: «Страшно подумать, двести пятнадцать человек, из них тридцать девять детей!» В глубине же души его симпатии остались на стороне фанатичных убийц. Как же! Ущемление прав и свобод! Диктатура Кремля! Отсутствие демократии! Тотальный контроль над средствами массовой информации! Борьба за свободу и право народов на самоопределение!

В общем, стандартный набор штампов, которым обычно прикрываются любители совать свой нос в чужие дела. Те самые, что, поучая других, не обращают внимания на собственные проблемы.

Мир не изменишь. Каким был, таким и останется. В глазах заграничных псевдодемократов русские – пьяные варвары, по которым давно петля плачет, а они сами – молодцы. Прогрессивное человечество. Ни больше ни меньше – двигатели прогресса.

Черт с ним, сборищем двуличных подонков! Для ребенка не имеет значения кто что о ком думает. И как весь этот поток целенаправленной лжи выглядит в СМИ. Намного страшнее потеря единственных близких людей.

Только что все было в порядке: улыбающаяся мать, веселый отец, сливочное мороженое в хрустящем вафельном стаканчике, залитые солнцем поля за окном и наивная детская вера в то, что так будет всегда.

А в следующую секунду срабатывает дистанционное взрывное устройство, следует резкий толчок, привычная жизнь летит в тартарары и над искореженными, залитыми кровью вагонами витает безликая смерть.

Без понятия, что толкнуло меня выйти из купе в коридор за двадцать секунд до взрыва. Мелькающие поля слева по ходу движения поезда ничем не отличались от тех, что проносились справа. Знаю одно – этот порыв спас мне жизнь. От столкновения вагона с землей купе смяло в гармошку, а меня зашвырнуло так сильно и далеко, что, прежде чем потерять сознание, показалось, будто слетал на луну. По крайней мере, кратковременное чувство невесомости было вполне реальным.

Звезды, невесомость, огненный калейдоскоп боли – все перемешалось до такой степени, что я не выдержал и отключился. А когда, восемь часов спустя, очнулся после наркоза, узнал страшную весть – родителей больше нет.

Казалось бы, куда больше – в один день лишиться родных? Но Судьбе этого показалось мало, и она отняла у меня половину ноги. Никогда прежде я не задумывался, как это здорово – легко и свободно ходить на своих двоих без чьей-либо помощи. И лишь глядя полными слез глазами на забинтованную культю, наконец осознал, что потерял.

Затем были четыре месяца в военном госпитале, полгода реабилитации и дорогостоящий протез – государство предоставляет жертвам террора все самое лучшее. С небольшой поправкой:на первое время. Затем каждый перебивается, как может. Меньше чем через год дорогущую легкую игрушку пришлось сменить на тяжелую неудобную дешевку. Впрочем, и это было еще далеко не все. Апофеозом затянувшегося кошмара явилась «Черная метка слепого Пью» – провинциальный детдом. Печальное место, где кончается детство и умирают мечты…

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Знай я заранее, чем закончится «плаванье», – вскрыл бы себе вены сразу, не дожидаясь, пока дьявол, заботливо поддерживая под руку, подведет измученную жертву к краю пропасти.

* * *

Молодые звереныши по части жестокости дадут фору взрослым. Когда же речь заходит об ущербных калеках, их и без того нездоровая фантазия вообще не знает границ. Вымазанный дерьмом протез – самое невинное развлечение, а выбитые зубы – не самая высокая плата за гордость.

Они дали мне прозвище «Флинт». Так звали попугая безногого Джона Сильвера из романа «Остров сокровищ». На жизнерадостных шутников произвел впечатление одноименный фильм. Книгу, разумеется, никто не читал: долго, хлопотно, да и по большому счету неинтересно.

Когда говорю «они», подразумеваю всех: сильных и слабых, умных и хитрых, расчетливых и наивных. Все без исключения презирали озлобленного нелюдимого калеку, слишком непохожего на них. Не желавшего жить «по понятиям», мало чем отличающимся от порядков, установленных на зоне.

Закон джунглей гласит: «Ты или в стае, или нет», третьего ни дано. Не выбрал сторону – подыхай в одиночку. Никому нет дела, как и когда ты загнешься.

Я умирал семь нескончаемо долгих месяцев. Ровно столько продолжалась моя одиссея в аду, по сравнению с которой трюм рабовладельческого судна – не самое страшное место. В нем, если повезет, можно встретить людей, в аду – нет.

Черпая душевные силы в ненависти, ущербный калека оказался слишком упорным даже для «них». В конечном итоге то, что раньше было «невинной» забавой, превратилось в тотализатор. Старшие начали делать серьезные ставки на то, как долго безногий обрубок продержится в чертовой мясорубке. Именно это меня и доконало.

Жажда наживы не просто ослепляет, она сводит с ума. И уже ни о каких правилах речь не идет. Все упирается в конечный результат. Неважно, что это: деньги, амбиции, власть или женщины. Главное – победа любой ценой. Даже если эта цена – чья-то жизнь.

У каждого человека есть определенный запас сил и прочности. Так вот, затравленный подросток исчерпал его и сломался. «Морж», старый корабль отчаянного пирата Флинта, до бортов полный крови и золота, получив две смертельные пробоины, пошел ко дну вместе со своим капитаном. И погружение в холодную пучину было последним, что я запомнил в том страшном «плаванье».

А затем началась новая жизнь.

Глава 3

Морж

Зародившись в начале 70-х годов прошлого века, за последующие пятьдесят лет генная инженерия сделала гигантский скачок вперед. Робкие изыскания теоретиков-энтузиастов трансформировались в мощную индустрию и, в конечном итоге перейдя определенную грань, превратились в неуправляемую стихию, уничтожившую своих же

Закладка:

В очередной раз подтвердилась старая, как мир, истина: «В умелых руках огонь – благо, в неумелых – смерть.

Впрочем, окончательному погружению цивилизации в хаос предшествовал небывалый период расцвета и новых открытий. Своеобразный золотой век науки в целом и генной инженерии – в частности.

Научившись переносить генетические инструкции из одного организма в другой (в том числе у разных видов), исследователи получили мощнейший биоконструктор с неограниченными возможностями. Грандиозное открытие не просто совершило переворот в науке, оно безо всякого преувеличения вывело человечество на новый виток развития. То, что раньше казалось немыслимым чудом, превратилось в реальность, к которой очень быстро привыкли, став воспринимать ее, как нечто само собой разумеющееся.

Возможность смешивать гены разных животных, чтобы на выходе получить особь с заданными параметрами, по достоинству оценили все, начиная с пищевой промышленности и заканчивая военными. Именно с подачи последних, с 2022 года в лабораториях мира стали вестись разработки новых биологических видов существ, способных помочь армии решать те или иные задачи.

Несмотря на миллиарды возможных комбинаций и типов, исследователи сконцентрировались на конкретных направлениях в рамках четко обозначенных границ. Одним из таких российских проектов стал «Булхавар» (сокращенно «Бул»). Сегменты ДНК хамелеона и бультерьера добавляли в оплодотворенную яйцеклетку варана, получая в итоге на редкость сильное и агрессивное существо.

От хамелеонов булы получили сросшиеся веки, благодаря чему движения глаз осуществлялись не согласованно, при этом обладая круговым обзором, а также способность менять окраску, «подстраиваясь» под окружающую среду – незаменимое качество в районе активных боевых действий. От собаки – удлиненную овальную форму головы, мощные челюсти, развитый интеллект, преданность хозяину, выносливость и бойцовские качества. Комодский варан «подарил» новоявленному виду ядовитые железы, телосложение и сильный хвост. Если добавить к этому костяные наросты, надежно защищавшие корпус, взрывное ускорение на коротких дистанциях, способность выживать при перепадах температуры от плюс пятидесяти до минус сорока пяти, всеядность и неприхотливость, становится ясно, что генетический микс удался.

По крайней мере, так считали исследователи, когда наконец вывели особь, удовлетворяющую заданным свойствам. К сожалению, действительность оказалась не столь радужной, как теоретические выкладки. Сотворенный в научных лабораториях монстр не поддавался обучению и, как следствие, был бесполезен.

Попробовали вживлять в мозг «диким» булам управляющие микрочипы, одновременно подсоединив к глазному нерву ретранслирующий «жучок», однако и эта попытка окончилась неудачей. С таким же успехом можно было использовать обычных роботов. Не помогли и модификации в геноме. Получавшиеся на выходе животные оказывались нежизнеспособны либо не дотягивали до планки, установленной «дикими» образцами.

После череды неудачных попыток проект «Булхавар» решили закрыть, переключившись на более перспективные направления. Многочисленные данные исследований отправили в архив, забыв на долгих двенадцать лет. Скорее всего, булы так и остались бы неудачным экспериментом под грифом «Секретно», если бы в 2034 году не произошло открытие резонирующего эффекта сферы Палнера. Благодаря чему стала возможна эмоционально-физическая «привязка» друг к другу существ разных видов.

Для практического подтверждения открытия не стали изобретать заново «велосипед», воспользовавшись старыми наработками. Благо, за время первоначальных исследований накопилось достаточное количество материала.

Таким образом, реанимированный проект обрел новую жизнь. Дальнейшие испытания показали, что ученые не ошиблись с выбором: вторая попытка оказалась намного успешнее первой. Спустя двенадцать лет армия все-таки получила опытный образец була, прекрасно зарекомендовавший себя в тестах, максимально приближенных к боевым условиям.

Казалось, теперь проект ждет блестящее будущее. Тем более для этого имелись все предпосылки. Однако пресловутый «человеческий фактор» опять свел на нет работу ученых.

Несмотря на заманчивые предложения: стремительное продвижение в карьере, повышенные оклады, выслуга из расчета «год за три», а также льготы в налогообложении, среди военных нашлось немного желающих связать жизнь с генетической тварью. За два года набралась всего дюжина добровольцев. Ученые активно работали над тем, чтобы «привязка» была не столь жесткой, и даже серьезно продвинулись в этом направлении. К сожалению, апокалипсис 2037-го и последующие за ним события поставили крест не только на исследованиях в данной области, но и на всем человечестве…

В отличие от своих менее удачливых собратьев, пущенных под «нож», Моржу повезло. Он оказался последним, двенадцатым булом, незадолго до катастрофы получившим проводника.

Который, не был человеком в прямом смысле этого слова.

Глава 4

Мертвецы

Позывной «Ветер-один»

19.12 по восточноевропейскому времени

Нет такого понятия, как «Судьба». Извилистую тропинку, на которой шаг влево или вправо оканчивается падением в пропасть забвения, при желании можно назвать как угодно. Но больше всего ей подходит определение «Неожиданно обрывающаяся дорога в один конец, по которой слепо бредешь, неизвестно куда и зачем».

– Эту уроды считают, что мы здесь все железные? – риторический вопрос Герцогини был обращен скорее в пустоту, нежели к кому-либо из присутствующих.

После случившегося с «Ветром-два» мне не хотелось говорить. Тем более – спорить. Устало закрыв глаза, я все же нашел в себе силы ответить:

– Они не думают… Они уверены на все сто.

И, немного подумав, добавил:

– Именно это хуже всего!

– Флинт, – она была серьезна, как никогда. – Напрасно ты рефлексируешь по поводу своих имплантатов. Говорю тебе как врач, Ноймы[4] – нормальные люди. И всегда ими были.

Разумеется, она действовала из лучших побуждений. Хотела отвлечь, переключив внимание на спор. Но сейчас мне это было нужно меньше всего.

– Знаю.

– И все равно сомневаешься.

– Уже – нет, – бессмысленный разговор ни о чем, когда один человек тщетно силится достучаться до другого, начинал тяготить.

– Док прав, мы нормальные люди, – оживился Валет.

Если верить молве, когда-то давно он был на редкость удачливым карточным шулером. Без понятия, что скрывалось под этим расплывчатым термином. Удача удаче рознь. Хотя, с другой стороны, признание много повидавшим на своем веку Магаданом говорило о многом.

– Немного быстрее двигаемся, чуть лучше видим, слышим и чувствуем, только и всего. Снайпер не считает себя придатком винтовки только потому, что благодаря оптике, лучше стреляет. Ведь так?

– Да уж. Точнее не скажешь.

Валет вставил свой первый имплантат в двадцать два года, после чего уже не мог остановиться. Сейчас у него внутри столько инородных устройств, что

Закладка:

– Следи за дорогой, снайпер!

Когда старший не в духе, с ним лучше не спорить.

– Слежу.

Чтобы не продолжать и без того затянувшийся психологический «тренинг», я связался с Якудзой:

– Как там у тебя дела наверху?

– Пока пусто.

– Хорошо…

Любая, даже самая незначительная, передышка позволяет собраться с силами.

– И все равно это неправильно, – Герцогиня никак не могла успокоиться. – Они делают из нас подопытных крыс, реагирующих на…

– «Ветер-один», – неожиданно ожившая рация очень кстати прервала ее монолог, – смена маршрута. Сектор 11, координаты «24 Е 73». Заберете трех человек и возвращайтесь.

– База, подтвердите координаты.

– Подтверждаю, «24 Е 73». Конец связи.

Судя по показаниям бортового навигатора, заданная точка находилась в пятнадцати километрах к юго-востоку, в лесной чаще.

– Их туда что, на «вертушке» закинули? – удивленно присвистнул Валет.

– Не знаю, – чем дальше, тем больше мне не нравилось это задание. – Проехать сможешь?

– Попробую. Картограф показывает заброшенную железнодорожную ветку. Там неподалеку был какой-то погрузочный пункт. Поедем по ней, сколько возможно, затем попробуем пробиться через лес.

– А конкретнее насчет пункта?

– Других данных нет.

– Ладно, – я переключился на Якудзу. – Приготовься, едем в лес.

– На ху… – хотел задать риторический вопрос пулеметчик, но в последний момент прикусил язык, вспомнив о Герцогине. В ее присутствии ругаться не принято.

«Не осложняй жизнь другим, соблюдай правила работы в коллективе, и у тебя не будет проблем» – первая заповедь спокойной работы в команде. В конце-то концов, у каждого есть свои «закидоны». Грязь, кровь, тяготы и неудобства жизни мобильной группы в компании шести взрослых мужчин не были для нее чем-то из ряда вон выходящим, но мат Герцогиня не выносила. Поэтому сразу же по приходе в команду вежливо попросила в ее присутствии не выражаться. Проигнорировавшие просьбу быстро поняли, что с доком лучше дружить, и успокоились.

Дольше всех держался несгибаемый Магадан. Упорный зек, через каждые два слова вставлявший уточняющие «образные» выражения, сдался лишь после того, как у него «неожиданно» участились случаи расстройства желудка. Причем таблетки «злобной медички» почему-то (Вот так сюрприз!) не помогали, лишь ухудшая и без того печальное состояние, а сила воли плюс характер способны на многое, однако далеко не на все. В конечном итоге непрекращающиеся приступы диареи и «беззлобные» шутки команды, с интересом наблюдающей за противостоянием женщины и зека, сломили последнего.

– Кроме леса по-другому никак? – на всякий случай переспросил Якудза.

В отличие от открытых пространств, где от кадавров можно оторваться на машине, соваться в лес на джипе было в высшей степени неразумно. На звук работающего двигателя, словно пчелы на мед, со всех сторон слетались кровожадные твари. Как правило, все заканчивалось, не успев даже начаться.

– А ты сам-то как думаешь? – долго сдерживаемое раздражение наконец прорвалось наружу. – Если бы можно было по-другому, мы бы потащились туда?

– Флинт, – легкая женская ладонь легла на плечо. – Ты все сделал правильно.

Может, и так, только от этого было не легче…

– Короче! – нужно было заканчивать цирк, чтобы не расклеиться, превратившись в обиженного ребенка, которому больше всего на свете жаль самого себя. – Тема закрыта!

– А мне? – неуверенно начал Якудза. – Оставаться снаружи или…

– Спускайся вниз, и не забудь закрыть люк, – подавив вспышку гнева, мне удалось взять себя в руки.

– Уже, – шумная возня сзади и громкий щелчок захлопнувшейся крышки возвестили о том, что пулеметчик покинул «насиженное гнездо».

Дальнейшее продвижение к цели проходило в полном молчании: Валет сконцентрировался на дороге, остальные контролировали сектора возможного появления тварей. Впрочем, когда за три километра до заданной точки открытое пространство сменилось лесной просекой и скорость упала до минимума, в этом пропал всякий смысл.

– Если у кадов хватит ума напасть сверху, а они непременно так и сделают, то…

Продолжать не хотелось, все и так было яснее ясного. Выползшая на проезжую часть улитка имеет шанс остаться в живых. Теоретический. На практике лишь невероятное везение позволит ей в целости и сохранности достигнуть противоположной стороны.

– Надеюсь, эти люди того стоят, – не выдержала гнетущего молчания Герцогиня.

– Мы тоже на это надеемся, – не поворачивая головы, ответил Валет. – И все равно начальники – форменные до… Ну, в общем, вы поняли.

– Да уж, понятнее некуда! – согласился Якудза. – Вместо того чтобы эвакуировать команду на «вертушке», посылают нас в лес, словно выводок красных шапочек. Прямиком волкам в пасть!

– Шапочка у нас одна, и не красная, а белая, медицинская. Зато охотников – полно!

Я не стал вмешиваться. Пускай зубаскалят. Если кадавры нападут, нам ничего не поможет. Сейчас все зависело скорее от удачи, чем от запредельной собранности команды.

* * *

Как ни странно, невероятное везение (об истинной его подоплеке я узнал чуть позже) позволило нам беспрепятственно миновать опасный участок. Спустя неполных двадцать минут мы достигли точки назначения. При ближайшем рассмотрении оказавшейся отлично укрепленным фортом.

Пятьсот метров вырубленного леса по радиусу. Плюс шестиметровая стена, ощетинившаяся осколками битого стекла, ржавых гвоздей и прочего острого колюще-режущего мусора. За него невозможно уцепиться, зато изрезаться до полусмерти, пока заберешься наверх, – проще простого. Плюс четыре сторожевых вышки по периметру. Плюс прожекторы и сетка из колючей проволоки под напряжением на вершине стены.

В таком укреплении можно чувствовать себя в относительной безопасности. Особенно при наличии достаточного количества боеприпасов и продовольствия.

– Вот ни хрена ж себе, у людей фантазия работает! – Валет первым высказал вслух общее мнение. – С таким комфортом могли устроиться только порванные ганд… простите, док – дырявые презервативы из пятого управления внутренней охраны.

Пятое управление. Сокращенно «Пятерка». Элита. Белые воротнички. Цепные псы руководства. Холеные, прекрасно тренированные мальчики с пустыми глазами убийц. Их не любили. Положа руку на сердце, было за что.

Правда, сейчас неважно, кто контролировал пост. Главное, нам удалось проскочить кишащий тварями лес.

– База, мы на месте.

– «Ветер-один», вас ждут.

– Кто бы сомневался, – криво усмехнулся Якудза, безо всякого перехода спросив. – Я могу…

– Если про пулемет, то не можешь. Сиди здесь, не высовывайся. Переговоры веду я.

– Понял.

– Валет, подъезжай к воротам.

– Надеюсь, эти идиоты не заминировали подходы? – на всякий случай поинтересовался водитель. – От параноиков, помешанных на безопасности, можно всего ожидать.

Вообще-то он был не так уж далек от истины. Перестраховщики и правда могли понаставить вокруг мин.

– Видишь колею на девять часов?

– Да.

– Думаешь, ее кады укатали?

– Нет.

– Молодец.

– Стараюсь, – свернув в указанном направлении, Валет выехал на дорожку, ведущую к воротам.

Как ни странно, подъехавший

Закладка:

–Гуляем все! Теперь я взрослый! Берем служебную тачку и едем брать форт! Читали сказку про «Красную шапочку»? Нет? Зря. Каждый уважающий себя кадавр в обязательном порядке должен знать ее наизусть. Про что там? Хороший вопрос. Сейчас расскажу. Сначала, бла-бла-бла, совсем неинтересно, можно легко пропустить, зато концовка – сущий блеск!

Тук-тук-тук.

–Кто там?

–Это я, человек. Пустите меня, добрые вкусные люди.

–А почему, человек, у тебя такие длинные руки?

–Чтобы крепче обнять своего брата по крови.

–А почему, человек, у тебя такие большие зубы?

–Чтобы широко улыбаться, радуясь жизни.

–А почему, человек, ты называешь нас вкусными?

–Пусти и узнаешь.

–Уже пустил.

Хрясть…

Чавк… Чавк… Чавк…

–Вот тебе и ответ!!!

Не уверен насчет других, лично у меня во время заминки перед воротами не осталось сомнений насчет того, чей это объект. С таким размахом могла устроиться только долбаная «Пятерка».

– База, я «Ветер-один».

– Что у вас?

– Форт. Ворота закрыты. Нам здесь явно не рады.

– «Ветер-один», ждите…

– Понял.

– Якудза, – на всякий случай я решил подстраховаться – мало ли что… – Давай на пулемет.

– Есть!

– Эти скоты нас «вымораживают», – Валет с презрением сплюнул в открытое окно. – За людей не считают.

Не знаю, как насчет людей, но про «вымораживание» он попал пальцем в небо. Нас собирались поджарить, а не заморозить.

И что хуже всего – у них это получилось.

Спустя десять минут трое из четырех членов группы «Ветер-один» повторили печальную участь «Ветра-два», заживо сгорев в бушующем урагане адского пламени.

Глава 5

Якудза

Странно. Пальцев давно уже нет, а рука до сих пор хранит память о них. Расскажи кто-нибудь Якудзе об этом месяц назад – не поверил бы. Рассмеялся в лицо, назвав изнеженной бабой с разыгравшимся воображением.

Как вообще можно чувствовать то, чего нет?

На самом деле легко и просто. Чтобы это понять, не нужно заканчивать медицинские курсы. Все что нужно – лицом к лицу встретиться с призраком прошлого и остаться в живых, несмотря ни на что.

Прошло больше месяца, а он до сих пор помнит происшедшее настолько отчетливо, словно только что, шатаясь от слабости, вышел из заброшенного склепа-подсобки, где должен был умереть…

Семьдесят шесть дней двенадцать коммандос тащили на себе яйцеголового умника из Мурманска в Москву, чтобы «центровые» боссы смогли получить «дипломат» с мега-секретным дерьмом. По дороге умник «спекся». Запаниковал во время очередного нападения кадов, побежал и, как следствие, потерял голову. Ладно бы сам сдох, урод, так еще «паровозом» утянул за собою на дно добрую половину группы.

Еще двоих раненых пришлось бросить в лесу. Во-первых, приказ: любой ценой доставить груз в место назначения, во-вторых, здравый смысл. Восемьсот километров по тайге, кишащей злобными тварями, тащить волоком раненых – верная смерть для всех. Затем потеряли Линга. Устал, утратил концентрацию, поплатился. Ошибки бывают у всех. Хорошо, что он успел выдернуть кольцо из гранаты, прежде чем лишился руки. Если бы не взрыв, разметавший большую часть тварей, точно бы все полегли.

Самыми трудными выдались последние сто километров, когда Якудза и Вар попеременно несли раненого Дока. Бог его знает, что было в том долбаном саквояже, но врачи в наше время на вес золота. Любая группа защищает медика до последнего.

Уже на самом подходе Вара «сложили». Глупо все вышло и страшно. Якудзу тоже порвали. К счастью, несильно. И лекарства на тот момент еще оставались. В течение семи часов обколотый морфием Док «отдыхал» на обколотом транквилизаторами напарнике. Сказать, что это было непросто, – вообще ничего не сказать. Изматывающий полубредовый марафон, который может закончиться в любую секунду, наткнись на них монстры. Под конец Якудза уже вообще ничего не соображал. Тупо, в бреду переставляя ноги, тащился вперед. И, несмотря на то что все шансы были против него, дошел.

В обычное время мог стать героем. Как-никак, выполнил ответственное задание «партии и правительства», дотащил ценный груз, спас врача. Жаль, что сейчас ни хрена не обычное время. Поэтому все, что досталось Якудзе, – три дня в лазарете, столько же на отдых и восстановление, а затем лысый колобок по фамилии Карпин с ожидаемым прозвищем Карп, крепко пожав руку, сказал: «Молодец, так держать! Такие парни нам очень нужны!» – и зачислил в команду…

При ближайшем рассмотрении оказавшуюся страшнее кадавров.

* * *

Они поджидали его в нежилой подвальной подсобке. Странный выбор для первого знакомства, особенно если учесть, что на территории базы полно других более подходящих мест. Пятеро бойцов-мужчин, женщина-док и бул – мерзкая тварь с костяными наростами на спине, некий извращенный генетический микс из бультерьера, хамелеона и варана. Тот еще монстр. Якудзе приходилось слышать о них, но видел впервые. Хотя по большому счету лучше бы никогда не встречал.

Главный стоял в тени, в углу, рядом с небольшим столом. Остальные расселись на лавке сбоку. Выглядели так, словно пришли на вечерний киносеанс. Для полноты картины не хватало попкорна, колы и навязчиво-громкой рекламы перед началом фильма. А так бы один в один…

Слева от двери валяющаяся на спине тварь забавлялась с игрушечной плюшевой крысой. Странно было даже не то, что она никак не среагировала на появление незнакомца, выставив на всеобщее обозрение живот – самое уязвимое место, а сохранность игрушки. Хрупкий шар с новогодней елки в руках несмышленого малыша продержится дольше, чем стальная каска в мощных лапах була, не говоря уже о чем-то другом.

Заброшенная подсобка.

Места в кино.

Лицо в тени.

Нереально умная тварь.

И, наконец, апофеоз извращенного бреда – неизвестно откуда взявшаяся грязная плюшевая крыса.

Может, по отдельности это ничего и не значило, но вместе взятое говорило о том, что Якудзе конец. Сюда он зашел на своих

Закладка:

Причем что интересно: злопамятный гад легко мог справиться в одиночку, натравив свою тварь. Но пригласил зрителей, массовик-затейник хренов! Захотел, чтобы все было в точности как в далеком 2025-м.

Глупо и страшно.

– Давно не виделись, Флинт, – криво усмехнулся Якудза, хотя ему было совсем не смешно.

Смерть, притаившаяся в тени, за спиной, терпеливо дожидаясь своего часа.

Четырнадцать лет – большой срок. Кажется, можно забыть о многом, но далеко не обо всем. Раз он до сих пор помнил черные, пылающие ненавистью глаза худого мальчишки, приковылявшего в беседку на заднем дворе, значит, и Флинт не забыл. И уж тем более – не простил…

* * *

Крысеныша звали Морж. Умный был черт и осторожный. Да только не повезло бедолаге: привязался к калеке, пропав ни за что. Хотя тогда казалось, что это охрененно важное ЧТО. Ради него Якудза с тремя приятелями шесть дней поочередно выслеживали Моржа. И, наконец, выследили. Потому что он приходил к человеку. А крысам с людьми дружить не положено и опасно. Это все знают.

Кроме совсем уж убогих…

Маленькая тушка, прибитая гвоздем к крыше беседки, забавно подергивалась. Два метра – пустяк, если встать на стул, можно легко достать. Но ни стула, ни табуретки поблизости не было, а помогать безногому Флинту не собирались. Наоборот, его позвали, чтобы посмотреть, как стойкий оловянный солдатик сломается. Размазывая слезы по грязным щекам, на коленях будет умолять помочь бедному другу.

Ведь у него никого не было в целом мире, кроме этого маленького хвостатого крысенка с глазами-бусинками. Если подумать, становится страшно от такой пустоты. Ни родных, ни близких, ни друзей, ни приятелей.

НИКОГО.

Так что, как ни крути, других вариантов нет. Флинт должен сломаться. Ловкий Якудза все рассчитал верно.

Кроме одного.

Этот упорный пацан оказался сильнее, чем они думали. Вместо того чтобы забиться в истерике, побледнел, как мертвец. Молча отцепил свой протез, размахнулся, что было сил, и одним точным, мощным ударом размазал крысу по стенке. После чего отбросил в сторону ненавистный костыль, на одной ноге ускакал в туалет, закрылся в кабинке и вскрыл себе вены осколком стекла…

Старшие потом долго смеялись – выделывались друг перед другом. Мол, нам все нипочем, подумаешь, крысу на гвоздь прицепили!

Хотя на самом деле никому смешно не было…

* * *

– А ты все такой же затейник, – заметил Якудза, чтобы не молчать.

Флинт опять не ответил. И это было хуже всего, чувствовать себя пришпиленной мухой, рассматриваемой в лупу группой ботаников, или как там этих гребаных натуралистов называют? Одним словом, гадкое чувство.

– Я даже знаю, как була зовут.

Ноль реакции.

– Морж, ведь так?

С таким же успехом он мог разговаривать с пустотой.

– Ладно, – Якудза принял решение. – Раз знал, что приду, значит, ознакомился с личным делом и в курсе про Хабаровск, Тюмень и все остальное. Как там, интересно хоть написано? Морально устойчив? Фанатично предан боссу? Циничен, жесток, чтит кодекс бусидо? Да, в общем, неважно. Суть в том, что я – не изменился.

Ответом ему было все то же молчание.

Слова остаются пустым звуком до тех пор, пока не подтверждаются действием. В удушающем мраке могильного склепа никого сказками не разжалобишь. В камере пыток не удивишь слезами. И в том, и в другом месте в цене кровь, которой расплачиваются за долги. Да и то – не всегда.

Якудза вытащил нож, краем глаза отметив, как напряглась тварь. Повернулся спиной к публике (не хотел, чтобы видели его лицо). Прислонил ладонь к стене, сделал глубокий вдох, на несколько секунд задержав дыхание, а затем на выдохе отрезал себе левый мизинец[5].

Вновь повернувшись лицом к зрителям, спросил:

– В расчете?

При этом он смотрел только на Флинта. Голос спокоен, а побледневшее лицо, испарина на лбу и хлещущая из раны кровь – так, пустяки, дело житейское.

– В расчете? – повторил Якудза более настойчиво, чтобы точно услышали.

Ответом ему было гробовое молчание. Пришедшие на вечерний сеанс зрители явно не оценили «широкий» жест.

– Ладно…

Когда заходишь так далеко, что вернуться уже невозможно, надо идти до конца. Отвернувшись, несколько секунд смотрел на изуродованную руку, собираясь с силами. Затем приставил лезвие к очередному пальцу и вдавил его до упора.

Колени предательски ослабели, в голове помутилось от боли. Огромным усилием воли ему удалось устоять на ногах. Уже поворачиваясь к присутствующим, Якудза заметил, что отрезанный палец болтается на куске кожи. Борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, завершил начатое.

– Теперь? – даже такое короткое слово далось с огромным трудом.

В ушах стоял гул. Разошедшиеся не на шутку колокола били кровавый набат.

Бум… Бум… Бом… Погребальный звон… Динь-динь, дон… Алагон…

Перед глазами мелькали цветные круги.

– В расчете? – с натугой выдавил раненый, понимая, что дошел до черты, за которой уже ничего нет.

Третий палец он резать не будет. Не клоун в цирке. Лучше уж бросится на врага, умерев, как мужчина.

Пауза явно затягивалась. Он даже успел пожалеть о неверном решении, как вдруг Флинт вышел из тени, сделав два шага вперед. За прошедшие четырнадцать лет мальчик превратился в мужчину, изменившись внешне. И только глаза остались такими, как прежде, – черными от ненависти.

«Сам порешит, – понял Якудза. – Этот все делает сам. И друзей и врагов…»

Мысли начали путаться. Прижав кровоточащие обрубки к бедру, он потряс головой, как боксер, пытающийся прийти в себя после нокдауна. Нож до сих пор оставался в руке.

«Можно попытаться напоследок громко хлопнуть дверью… Нет, слишком далеко… Не подпустит, сука, да и бул не даст…»

Так они и стояли друг против друга. Один пытался собрать волю в кулак, чтобы достойно «уйти», второй боролся с призраками прошлого. А напряженные зрители ждали развязку.

В

Закладка:

– Герцогиня, пришей ему пальцы.

Взвывшие от ярости призраки поняли, что проиграли. Жаль, их никто не услышал. Даже некогда убитый протезом друг.

«Этот сам… И своих и чужих…»

– Нет, – отрицательно покачал головой Якудза. – Все в прошлом. Если долги отдавать, то сполна.

Бывший враг не стал спорить. Уже на ходу бросил через плечо:

– Тогда обработай и зашей. Все свободны. Морж, за мной!

Кино кончилось. Вот так, просто и скучно. Без обличительной речи, эффектных поз, заламывания рук и красивого жизнеутверждающего финала на фоне заката. Если бы не два отрезанных пальца, валяющихся на полу грязной каморки, можно было подумать, что вообще ничего не произошло. Встретились старые приятели, вспомнили о былом, поговорили по душам и разошлись по делам.

Отбросив в сторону ненужную больше игрушку, бул молчаливой тенью последовал за хозяином. Остальные зрители неспешно потянулись к выходу. Раненый держался до последнего. И лишь оставшись один на один с доктором, Якудза прислонился спиной к стене, а потом обессиленно спол по ней на пол.

Ему повезло. Так крупно, как никогда в жизни. Даже больше, чем в том страшном лесу, кишащем голодными кадами. Проповеди служителей церкви о примирении и всепрощении хороши на воскресных богослужениях. Да и то – лишь для тех, кто верит в загробную жизнь. Что бы кто ни говорил, а окажись Якудза на месте Флинта – ни за что не простил бы. Ни тогда, ни, тем более, сейчас. Всадил бы нож в живот и, провернув пару раз для надежности, оставил подыхать на полу…

С того памятного дня прошел почти месяц. Команда оказалась нормальной. Как, впрочем, и сам Флинт. Даже адская тварь при ближайшем рассмотрении выглядела не такой уж и страшной. Единственное, что не давало покоя, вопрос: «Как командир затащил своих людей на кровавый спектакль?» Ведь не мог же он предложить: «Ребята, пойдемте смотреть, как Морж человеку яйца откусит!» Или: «Будет много крови и жутко весело, я обещаю!»

За свою жизнь Якудза многого насмотрелся и мог с уверенностью сказать, что в лихой дружине одноногого капитана садистов не было. Да, такие зарежут, и глазом не моргнут. Но чтобы специально прийти в первый ряд, посмотреть, как кто-нибудь корчится в муках? Однозначно – нет.

Неизвестно, до каких пор он мог терзаться сомнениями, если бы на очередной перевязке не решился спросить Герцогиню, почему она пошла со всеми. Док все-таки. Клятва Гиппократа. Помощь людям и все дела.

– Было интересно, – судя по рассеянному виду, она размышляла о чем-то другом.

– Интересно ЧТО? – заинтересованный Якудза подался вперед.

– Не дергайся, иначе еще один палец отрежу, – этих врачей не поймешь, когда шутят, когда нет.

– Не буду, – пообещал он. – Так что интересно-то было?

– Узнать ответ на вопрос.

Прежде чем продолжить, она закончила перевязку и только затем объяснила:

– Флинт сказал, что ему с тобой в Москве будет тесно, не говоря уже о команде.

– А при чем здесь вопрос? – терпеливо спросил Якудза, несмотря на то что ему стоило огромных усилий сдержаться.

– Однажды он нашелсвой выход. Теперь хотел посмотреть, найдешь ли ты свой.

– Вот оно что… – все наконец встало на свои места. –Даже когда вас съели, всегда найдется минимум один выход, – пробормотал он вслух.

– Точнее не скажешь, – легко согласилась Герцогиня.

Оказывается, Флинт читал не только книжки про пиратов, но и был в курсе древнеяпонских трактатов.

– А если бы я не нашел выход? – сам не зная зачем, спросил он, обернувшись с порога.

– Полагаю, вопрос не ко мне, – в уголках ее губ затаилась улыбка. – Ты ведь и сам знаешь ответ.

– Да – согласился он вслух, про себя же подумал: «Морж таки откусил бы мне яйца, и в конечном итоге фартовый Якудза повторил судьбу несчастного Аллардайса[6]…»

Глава 6

Мертвецы

Позывной «Ветер-один» (продолжение)

19.51 по восточноевропейскому времени

Определенно во всем этом было что-то было не так. Неожиданная смена цели, приказ идти через лес, прекрасно укрепленный форт, затерявшийся черт знает где. И наконец – неоправданно затянувшееся ожидание перед воротами.

– Якудза, давай на пулемет!

В отличие от более-менее предсказуемых кадавров, от людей никогда не знаешь, чего ожидать. Вчерашний друг сегодня может легко стать врагом, чтобы завтра, как ни в чем не бывало, протянуть руку для формального рукопожатия. После чего вонзить нож под лопатку.

– И не расслабляйся там. Мало ли что…

– В каком смысле: «мало ли что?» – встрепенувшаяся Герцогиня даже не пыталась скрыть удивления. – С каких пор мы стали воевать со всеми подряд?

– Ни с каких. Обычная мера предосторожности, – уточнил я. И, чтобы не осталось недосказанности, добавил: – Все, как обычно. Мальчики играют в войну, красуясь друг перед другом у кого больше «ствол».

– В прямом или переносном смысле? – усмехнулся Валет, вытаскивая пистолет из наплечной кобуры, чтобы положить его сбоку от сиденья.

– Во всех, – ответил я, решив не вдаваться в подробности.

– У нас точно больше, – любой водитель знает, что за разговорами время летит незаметно. – Жаль, кое-кто…

– Таинственному «кое-кому» точно не жаль, – жестко отрезала Герцогиня. – Не расслабляйся, следи за дорогой – ворота уже открываются.

И правда, массивные створки разошлись в стороны, пропуская машину внутрь.

– Валет, ты заснул? Поехали!

– Значит, они нас «вымораживали», а мы не…

– …будем этого делать, – оборвал его я. – Жми на газ, это приказ.

– Как всегда…

Обиженно взревев двигателем, бронированный джип рванулся вперед.

– Детский сад, честное слово! – покачала головой Герцогиня.

На этот раз я был с ней согласен. Некоторые «мальчики» откровенно «передергивали», заигравшись в недетские игры. Точнее – воспринимали их чересчур близко к сердцу.

Экстренное торможение четырехтонного монстра эффектно смотрится со стороны. Когда находишься в салоне машины, испытываешь другие чувства.

– Не делай так больше, иначе встанешь на пулемет, – пообещал я, прежде чем выйти навстречу встречающим.

– Постараюсь, – пообещал азартный игрок и, как ни странно, сдержал слово.

В песочных часах его жизни почти не осталось песка.

* * *

Их было двое – молодцеватый капитан и его

Закладка:

– Салют «Пятерке»! – выброшенная вперед правая рука Якудзы смахивала на нацистское приветствие.

Вкупе со стволом крупнокалиберного пулемета, направленным на хозяев, это было откровенным вызовом. Никто не знает, что на уме у пулеметчика с фальшивой улыбкой. Особенно если он непредсказуемый азиат. Одно легкое движение руки, и даже испугаться как следует не успеешь. Короткая очередь расставит все точки над «i», а то, что секунду назад казалось неудачной шуткой, превратится в прощальный поцелуй на ночь. Которым смерть наградит очередного избранника, прежде чем накрыть труп мягким саваном пустоты…

Проигнорировав демарш Якудзы, молодцеватый капитан сразу перешел к делу.

– У нас раненый. Мне нужен доктор и старший группы.

– Что-то серьезное?

– Да.

Заметив выпрыгнувшего из машины Моржа, он не допускающим возражения тоном приказал:

– Бул остается здесь. Доктор займется раненым, а нам нужно поговорить без… – он на секунду замешкался, не зная, как лучше сформулировать мысль, – отвлекающих факторов…

– Хорошо.

Когда твоя нервная система завязана с другой с помощью некоей разновидности странного симбиоза, можно не прибегать к ненужным словам. Но объяснять это посторонним слишком долго и утомительно. Проще отдать голосовую команду.

– Морж, остаешься здесь, – коротко приказал я на ходу.

Дернувшийся было за хозяином питомец застыл на месте. В отличие от собаки, чье эмоциональное состояние легко определить по хвосту и ряду других признаков, про була такого не скажешь. Глядя на него, невозможно догадаться, спокоен он или собирается напасть.

Я точно знал, что сейчас Морж был слегка на взводе. Не исключено, что ему передалась моя нервозность, или…

Громкий голос сопровождавшего прервал размышления:

– В ангаре, – капитан показал на видневшееся неподалеку строение, – есть все необходимые инструменты, чтобы очистить пространство в машине.

В конце большого пустынного двора возвышалась внушительная железная коробка, выполняющая функции гаража и подсобного помещения хозчасти.

– Позвоночник не задет? – Герцогиню не интересовали технические подробности, ее волновала предстоящая транспортировка. По таким дорогам в постоянной тряске даже у здорового человека возможны проблемы со спиной. А у больного просто-напросто рассыплются межпозвонковые диски.

Клац. Клац. Клац…

В матовой поверхности скальпеля отражение эффекта домино выглядит так необычно и грустно, что нет никакого смысла уродовать джип ради того, чтобы доставить на базу свежеспекшийся труп.

– Не знаю, – честно признался капитан. – Мы, вообще-то, не специалисты. Остановили кровь, вкололи морфий, попросили помощи базы. Все остальное – в ваших руках, док.

Ситуация была, мягко говоря, не самой подходящей, чтобы заигрывать с женщиной, но мне показалось, что в последней фразе прозвучал некий скрытый подтекст, никоим образом не относящийся к раненому.

– Ясно, – в отличие от меня, Герцогиня не заметила ничего необычного. – Носилки есть?

– Да.

– Хорошо.

Старший повел нас внутрь здания. Его напарник остался во дворе, чтобы помочь Якудзе и водителю освободить заднюю часть машины для транспортировки раненого.

– Нам приказали забрать троих, – мне определенно что-то не нравилось в бравом капитане, только никак не удавалось понять, что именно. Хотя не исключено, что это была обычная неприязнь, вызванная его принадлежностью к одиозной «Пятерке».

– Да, мы эвакуируемся, – рассеянно согласился он, размышляя о чем-то другом. – Я, мой заместитель во дворе и пациент в лазарете.

С одной стороны, обколотому морфием бедняге уже ничем не помочь, с другой, оставить его одного, чтобы вдвоем встретить команду эвакуаторов, – не лучший вариант. Отдельные кусочки мозаики явно не вписывались в общую картину. Это вызывало смутное беспокойство.

– Валет, – начал было я и осекся, не услышав характерного, едва слышного потрескивания наушника.

– Здание экранировано, – на ходу объяснил проводник и, предвидя мой невысказанный вопрос, пояснил. – Раньше здесь размещалось информационно-аналитическое подразделение четвертого управления. Ни тогда, ни сейчас никому не нужна утечка информации.

– Мы, кажется, хотели поговорить? – меня не оставляло ощущение, что в этом странном месте слишком много загадок.

– Конечно, – вновь показалось, что в его ответе прозвучала некая двусмысленность. – Доктор займется раненым, а мы в это время поговорим. Кстати, вот и пришли.

Сопровождающий предупредительно открыл дверь, пропуская вперед женщину. Так как он остался придерживать дверь, я понял, что хозяин предлагает гостью пройти вперед.

«Ладно, вынесем раненого и разберем…» – успел подумать я, прежде чем раздался тихий хлопок и в шею воткнулся парализующий дротик.

«…ся…»

Дверь закрылась. Ослабевшие ноги не удержали веса тела, плавно осевшего на пол.

Лежащий под окровавленной простыней «раненый» как ни в чем не бывало соскочил с кушетки. Одновременно третий мужчина (он же затаившийся сбоку стрелок) шагнул к ошеломленной Герцогине, заломил ей руку за спину, рывком пригнул к земле и поставил на колени.

– А девка-то очень даже ничего! – рот мнимого «раненого» растянулся в довольной улыбке. – Сможем приятно развлечься!

– Да, – капитан бросил взгляд на часы. – Только что Палыч, согласно расписанию, устроил праздничный фейерверк. Недобитый японский фашист и водитель уже спеклись. Давайте начинать, он подойдет.

– А как же жребий? – обиженно начал мнимый раненый. – Так…

– Оприходуем по старшинству, – рассудительно ответил капитан. – Наша двойка первая, вы с Палычем – вторые. Потом уже по одному, кто, как и куда хочет.

– Всегда по старшинству, – разочарованию насильника не было предела.

– Субординация – великая вещь!

– Это правда, – подал голос до сих пор молчащий стрелок. – Вообще, хватит пререкаться, давайте начинать.

И они начали…

А я наконец понял, почему все время ощущал внутренний дискомфорт. С самого начала это была западня. Пулеметчика и водителя под благовидным предлогом оставили во дворе. Там и «пустили в расход». Женщину заманили внутрь, чтобы изнасиловать на глазах беспомощного командира. Теперь я должен буду досмотреть жестокий спектакль до конца. После чего мне свернут шею или зарежут. Смотря какое настроение будет у чертовых извращенцев.

Долбаная «Пятерка»! Мы живем в такое время, когда нельзя доверять никому. Даже своим. Жаль, что осознание этой простой истины пришло ко мне слишком поздно. Когда уже было нельзя ничего изменить.

Глава 7

Герцогиня

В некотором царстве, в распрекрасном государстве, жила-была милая девочка. Как и положено в таких случаях, у нее была очень красивая мама и очень умный папа. Он не был королем в прямом смысле слова, но если бы титулы покупались за деньги, то внушительный пакет акций крупной компании мог сделать его герцогом или, на худой конец, бароном.

До конца

Закладка:

Белоснежная усадьба с огромным ухоженным парком. Пруд с ручными лебедями. Уроки верховой езды, гольф, иностранные языки и лучшие преподаватели, персонально занимающиеся с умным ребенком. Путешествия в удивительные страны, отдых на лучших курортах, а также много всего такого, о чем обычные люди не смеют и мечтать. По той простой причине, что подсознательно не верят в осуществление этих фантазий. И, что характерно, они правы. Такая волшебная жизнь случается одна на миллион. Да и то – не всегда.

Прекрасная сказка продолжалась долго. Целых четырнадцать лет. Хотя в волшебной стране время летит незаметно. Не успеешь оглянуться – все кончится. Настолько быстро, что не сможешь даже как следует испугаться. Не говоря уже о том, чтобы в полной мере осознать масштаб обрушившейся катастрофы.

Ее интеллигентный папа до самого конца не мог поверить, что в правовом государстве возможно вот так просто взять и отобрать целую компанию на глазах у общественности. Наплевав на законодательство, показательно вытереть об него ноги, после чего, как ни в чем не бывало, продолжить жить и работать, нимало не заботясь о возможности наказания.

Новоявленные «Робин Гуды» предпочитали называть себя рейдерами, а не беспредельщиками. Вообще, изначально, понятие «рейдерство» пришло к нам с Запада. Но, в отличие от цивилизованных форм, подразумевающих законное поглощение компании путем перекупки и слияния, в нашей стране прижилось и пустило глубокие корни «черное» – незаконный силовой захват собственности.

Папа девочки совершил один небольшой просчет, повлекший за собой крупные неприятности. Компания пошатнулась, но выстояла. Пытаясь спасти быстро ухудшающееся положение, бизнесмен обратился за помощью к старому деловому партнеру, не подозревая о его причастности к происходящему. Спровоцировав кризис, «черные рейдеры» объявили, что компания меняет владельца. А те, кто не согласен, не просто лишатся всего, а очень пожалеют о том, что вообще появились на свет.

В добрых сказках герои проходят через все испытания ради того, чтобы в конечном итоге победить зло. Невзгоды закаляют их волю и укрепляют дух, помогая открыть в себе новые, доселе неизведанные возможности. Увы, в реальной жизни все по-другому. Испытания не являются непременным атрибутом победы, а всего лишь побочным эффектом тех или иных ситуаций.

В один прекрасный летний вечер, когда вся семья была в сборе, волшебную идиллию разрушил вооруженный отряд людей в масках. Им не составило особого труда обезоружить немногочисленную охрану и загнать в подсобное помещение испуганную прислугу. После чего (в назидание несговорчивым акционерам) на глазах у мужа бесчувственные подонки надругались над любимой женой и дочерью. Разница состояла лишь в том, что взрослую женщину насиловали все, кто хотел, а четырнадцатилетнюю Принцессу сделал женщиной человек с очень романтичным и совершенно не подходящем такому скоту прозвищем Герцог. После чего ее никто больше не трогал. Так решил главный. Не оттого, что был добрым, нет. Это всего лишь тешило его самолюбие. Чернь развлекается, как может, особы «голубых» кровей – как захотят.

Конец у сказки оказался печальным. Усадьба сгорела. Прекрасные лебеди погибли. Не выдержав надругательства, мать сошла с ума, закончив дни в психиатрической клинике. Отец наложил на себя руки.

Неудивительно, что после случившегося юная Герцогиня замкнулась в себе, на протяжении двух лет не проронив ни единого слова.

– Последствия шока, – успокаивали врачи. – Необходимо время…

Они были правы. В конечном итоге время, и правда, взяло свое.

Когда она вышла из больницы, несчастную шестнадцатилетнюю сироту приютила двоюродная тетка по материнской линии. По-своему добрая, но странная женщина. С тех пор зажила бывшая Принцесса обычной, ничем ни примечательной жизнью. Как большинство простых граждан нашей далеко не волшебной страны.

Но если жизнь была самая что ни на есть обычная, то страсти в душе Герцогини бушевали нешуточные. Чтобы подавить маниакально навязчивую идею – резать мужчин, она с головой ушла в учебу. Экстерном сдала экзамены в школе, без труда поступила в медицинский.

Училась хорошо, но друзей не имела. Сокурсники считали ее «странной» и были отчасти правы. Девушка, и правда, отличалась от обычных людей. Хотя бы тем, что своими глазами увидела, каким бывает настоящее зло.

Первый сексуальный опыт (осознанно добровольный) произошел в двадцать три. Разумеется, с женщиной. Ни тогда, ни в дальнейшем Герцогиня не скрывала своей ориентации. Более того – гордилась ею. Затем была работа в больнице и начало конца мира. Первые столкновения с кадами. Падение городов и сотни, тысячи раненых мужчин и женщин, которых приходилось резать, пилить, собирать по частям или безвозвратно терять. Именно тогда она наконец в полной мере удовлетворила свою маниакальную страсть резать мужчин. А демоны, не дававшие ей покоя на протяжении долгих лет, до поры до времени ушли, решив вернуться при первом удобном случае.

В конечном итоге жизненный путь Герцогини пересекся со странным человеком по фамилии Карпин. У него была мобильная группа, в которую требовался опытный врач. За полтора года в полевых лазаретах девушка заработала определенную репутацию, так что ни о каких испытательных сроках, и уж тем более профпригодности, речи не шло. Поговорили десять минут, вроде бы ни о чем, – и все. Разошлись каждый по своим делам. Начальник, как и положено, – в кабинет, его новый подчиненный – в команду Флинта, где нормально работала…

Вплоть до того момента, когда начавший забываться кошмар обрел реальные формы, а пробудившиеся от сна демоны вырвались на свободу, чтобы остаться с ней уже навсегда.

Глава 8

Мертвецы

Позывной «Ветер-один» (окончание)

19.57 по восточноевропейскому времени

Никогда не знаешь, за каким углом тебя поджидает смерть. Не исключено, что это к лучшему. Не дергаешься понапрасну, чувствуя себя относительно спокойно до последней секунды…

– Какой-то странный у вас гараж, – бывший карточный шулер на своем веку повидал многое, однако эта огромная пустая железная банка больше всего походила на заброшенный ангар, который в последний раз использовали по назначению лет двадцать назад.

– Какой есть, – хмурый сопровождающий помимо воли покосился на зловещего

Закладка:

– Да я не о нем, – криво усмехнулся Валет. – Нет стеллажей и полок для инструментов. Вы что, бедные, за ними каждый раз бегаете?

Интонация, вкупе с насмешливым видом водителя, нагляднее всяческих слов говорила о том, что он думает о недалеких сотрудниках одиозной «Пятерки».

«Сейчас будут тебе инструменты, экскременты, дивиденды и все остальное», – подумал про себя человек со шрамом на пол-лица, а вслух нехотя процедил:

– Мы здесь почти ничего и не делаем. Осталось от прежних хозяев, изредка пользуемся. Пойду принесу инструмент, вы пока машину к смотровой яме подгоните. Заодно посмотрите, что убрать сзади, чтобы носилки вошли.

И он неспешно направился к выходу.

– Забитые они здесь какие-то, – глядя вслед удаляющейся сутулой фигуре, отметил водитель.

– А чего ты хотел? – подошедший Якудза презрительно сплюнул на бетонный пол. – Избалованные штабные крысы, смелые только в Москве. Вытащи их из-за крепостной стены да закинь в жесткие полевые условия – сразу весь лоск потеряют.

– Ну, может и так, – не стал спорить жизнерадостный напарник. – Хотя, говорят, подготовка у них не хуже нашей.

– Болтать могут много чего, – рассудительно заметил Якудза. – Ты верь не всему.

– Поучи меня жизни или, еще лучше, – игре в карты! – улыбнулся Валет, садясь за руль. – А я тебе о кодексе самураев расскажу что-нибудь новое.

И, не дожидаясь ответа, повернулся к булу:

– Морж, прыгай в машину! Прокачу с ветерком до смотровой ямы. Мо-орж! Слышишь меня?

Судя по напряженному виду животного, в данный момент его занимало что-то другое.

– Морж, ты что, оглох? Давай в машину. Черт… – от досады водитель ударил кулаком по приборной панели.

– Флинт, меня опять не слушается твой… Флинт?!! Да что за хрень здесь творится?! Связи, и той нет!

В отличие от расслабленного напарника, Якудза ориентировался в нештатных ситуациях быстрее.

Отсутствие связи, напряженный бул и, плюс ко всему, под благовидным предлогом покинувший ангар Палыч. По отдельности, может быть, это ничего не значило. Все вместе взятое – походило на западню.

– Выезжай во двор! Я на пулемет! – крикнул стрелок, запрыгивая в машину.

– Зачем?

– Делай, как говорю!

Когда у человека такое лицо, с ним лучше не спорить.

В подтверждение худших предположений Морж устремился к выходу из ангара. Это могло означать лишь одно: его хозяин попал в беду.

– За ним! Быстрее! – Якудза развернул пулеметную турель в сторону выхода.

– Морж! – крикнул Валет вдогонку сорвавшемуся с места булу. – Подож…

Это было последнее, что он успел сказать в этой жизни.

Шагнувшая из-за угла старуха с косой тихо прошептала: «ПОРА!», и сутулый Палыч с остервенением дернул ручку рубильника вниз.

– Ну что, уроды, недобитые! – захохотало дьявольское отродье, спустившее с поводка четырех огнедышащих драконов, спикировавших на головы беззащитных людей. – ПОЛУЧИТЕ…

Четыре искусно замаскированных огнемета выбросили в пространство длинные языки пылающего напалма, мгновенно превратившие джип в полыхающий факел.

Успевший встать за пулемет Якудза вспыхнул, как свеча, и умер практически сразу. Путь воина подошел к логическому концу.

Достойная жизнь – ужасная смерть…

Водителю повезло меньше. Сквозь опущенное боковое стекло на его голову и плечи попала горючая смесь. Дико закричав, Валет упал на пассажирское сиденье, попытавшись сбить пламя. Это лишь ухудшило его положение: льющийся с крыши напалм попал на ноги и тело, после чего объятый пламенем человек забился в предсмертных конвульсиях.

– АААААААААААААААААААААААААААА!!! – сгоревшие губы раскрылись, чтобы исторгнуть из легких отчаянный крик, но он захлебнулся в едком дыму. Неизвестно, как долго могли продолжаться мучения, если бы болевой шок и угарный дым, заполнивший легкие, не сделали свое дело.

– …И РАСПИШИТЕСЬ!

Бесчеловечный Палыч явно не слышал о Протоколе, запретившем применение зажигательного оружия[7]. А если даже и слышал, это ничего не меняло. После того как мир окончательно спятил, былые запреты, протоколы и конвенции превратились в поблекшие конфетные фантики, выкинутые на помойку истории за полной ненадобностью.

К несчастью для Палыча, никто не отменял древнее правило «Око за око, зуб за зуб». И прямо сейчас пылающий ненавистью и огнем (горючая смесь попала на хвост и частично – спину) животный клубок ярости воспользовался им.

– Ты следующий! – хрипло рассмеялась старуха с косой за спиной хладнокровного убийцы.

– Нет! – он был слишком хорош, чтобы так рано уйти в мир иной. – Ты заблуждаешься. Я профессионал…

Слишком поздно заметивший появившегося из-за угла монстра…

К чести «Пятерки» стоит отметить, что у ее сотрудников, и правда, была отличная подготовка. Даже в такой непростой ситуации Палыч не запаниковал, успев выхватить пистолет и нажать на курок.

Реакция не спасла. Срикошетившая от костяного панциря була пуля противно взвизгнула, ударившись о железную обшивку ангара.

–Карточный долг – долг чести. Сходитесь господа!

–Три… Два… Один… Начали!

Бах!

Первый дуэлянт сделал выстрел. Настала пора второго.

Мощно оттолкнувшись задними лапами, Морж подпрыгнул. Страшные челюсти сомкнулись на висках жертвы, мощные передние лапы с выпущенными когтями обрушились на грудь. Раздался короткий, неприятный хруст. Череп лопнул, как перезревший арбуз, разметав в стороны содержимое. Практически одновременно безжалостные когти пошли вниз, прочертив кровавую борозду в податливой плоти.

–Господа! Нет нужды бежать за врачом. Негодяй умер на месте! Свершилась праведная месть!

Мертвое тело с изуродованной головой и вскрытой грудной клеткой даже не успело упасть на землю, а оттолкнувшийся от поверженной жертвы бул уже несся к зданию. Ему нужно было успеть до того, как с хозяином случится непоправимое. Успеть, несмотря на адскую боль, в буквальном смысле сжигающую его изнутри и снаружи…

* * *

– Морж!!!

Экранированное здание глушило сигнал имплантата, подсоединенного к зрительному нерву була, поэтому я не видел того, что видит он. К счастью, эмоциональная связь, сделавшая из человека и генетически выведенного создания некое подобие близнецов, не может пропасть. Благодаря ей преданный спутник найдет меня, где угодно.

– Морж, быстрее!!!

Он и так старался изо всех сил, но проклятый напалм, выжигающий плоть, словно быстродействующий яд, лишал его сил…

– Давай перейдем в другой угол, – мнимый раненый, «заботливо» взяв мое обмякшее тело под мышки, перетащил его на новое место. – Здесь обзор лучше! Все видно в деталях, – присев на

Закладка:

Стоящей на коленях Герцогине надели наручники.

– Вздернем, чтобы не трепыхалась? – буднично поинтересовался «Стрелок».

Переведя взгляд на потолок, я увидел крюк. Если скованные за спиной руки пленницы подцепить к веревке, перекинутой через импровизированный блок, то, удерживая в руках конец этой веревки, можно манипулировать жертвой. Слегка дернул – руки взметнулись вверх, дикая боль пронзила суставы. Чуть ослабил хватку – отпустило.

– Мальчики, а давайте трахнемся по-нормальному? – неожиданно предложила жертва хриплым грудным голосом, в котором не слышалось даже тени намека на страх.

Они не знали, что имеют дело с воинствующей лесбиянкой, но и без этого не размякли, клюнув на крайне странное предложение.

– Думаешь, мы поверим в историю, что каждая женщина подсознательно мечтает быть изнасилованной? И сейчас для тебя настал тот самый лучезарный момент? – молодцеватый капитан взял пленницу за подбородок. – Ты кого хочешь провести на мякине, тупая бабища? Поверь на слово, мы и не таких здесь обламывали!

– Дурак! – хрипло рассмеялась она.

С одной стороны блестящие глаза и влажные губы говорили о возбуждении, с другой это не могло быть нечем иным, кроме дешевой уловки.

– Посмотри на мою грудь!

– С удовольствием!

Ей не пришлось повторять просьбу дважды. От первого рывка ткань треснула по шву. Второй завершил начатое, после чего взорам присутствующих предстала красивая молочно-белая грудь с затвердевшими сосками.

– Ни хрена себе! – присвистнул «Раненый», инстинктивно подавшись вперед. – Она и правда… Того… Сама не прочь… Дать… Всем…

– Ну что, убедились? Давайте скорей начинать! – на щеках женщины проступил лихорадочный румянец.

– Ты ведь не хочешь нас обмануть? – в отличие от подельников, старший группы не потерял голову от сладкоголосых призывов сирены.

«ЕЩЕ КАК!!!» – прошептали демоны, но столь тихо, что их никто не услышал.

– Не бойся, проверь… – Герцогиню била крупная дрожь. – Проверь скорее, сладкий, и узнаешь!

Ей так не терпелось сделать ЭТО, что она с трудом сдерживалась. Пришлось даже закусить до крови губу, чтобы не упасть в обморок от перевозбуждения.

Несколько секунд палач, не мигая, смотрел в глаза жертвы. Затем приказал:

– Клим, оставь веревку. Так обойдемся. Только вставь ей в рот резиновую заглушку на всякий случай, чтобы не откусила. Для начала ты спереди, я – сзади. Потом поменяемся.

«Стрелка зовут Клим, – автоматически отметил я. – Капитан самый опасный…»

– Надеюсь, ты не разочаруешь меня! – прерывающимся от едва сдерживаемого волнения голосом успела произнести женщина, прежде чем бесцеремонные грязные руки затолкали ей в рот некое подобие жесткой боксерской капы.

– Разумеется, нет! – весело пообещал ублюдок, расстегивая брюки. – Сейчас…

Аккуратный женский ноготь большого пальца несколько раз прошелся по ногтю на мизинце, соскребая невидимую глазу пленку, после чего слегка прикоснулся к вспотевшей от возбуждения руке насильника, пристраивающегося сзади.

– Охххррррр!!!

Уровень болевых ощущений от разряда электрошокера – ничто по сравнению с парализатором мгновенного действия со странным названием «Четырнадцатая степень рая». Попавшему под воздействие препарата кажется, что вывернутый наизнанку кожный покров аккуратно и методично поливают кислотой, а тело прокручивают через огромную мясорубку.

– Хррррррр…

Зрачки неудавшегося «Ромео» закатились под веки, на губах выступили клочья кровавой пены.

– Морж, быстрее!

Если он не успеет, для Герцогини все закончится плохо.

– Быстрее!!!

Я чувствовал, что сгорающий заживо друг теряет последние силы. И чтобы хоть как-то помочь, сделал то, что категорически не советовал док, связавший невидимой нитью человека и була: открыл энергетический канал, взяв часть его боли на себя.

– Морж…

На мою спину и ноги словно выплестнули ковш расплавленного свинца. Боль оказалась настолько сильной, что лицо перекосилось от судороги.

– Сука! – Человеку по имени Клим не понадобилось много времени, чтобы связать неожиданное изменение в самочувствии напарника с умиротворенным видом жертвы. – Получай, тварь!

Короткий прямой с правой в лицо мог выбить зубы. Герцогиню спасло резиновое приспособление для извращенцев-насильников. Голова женщины дернулась в сторону, и потерявшее равновесие тело завалилось на пол.

– Мо…

Он все же успел. Пылающий шар выбил дверь, с ходу бросившись на стоящего со спущенными штанами мужчину, только что нокаутировавшего Герцогиню. Раньше мне приходилось видеть, как бул расправляется с кадами. С людьми это случилось впервые. Может быть, в другой ситуации взорвавшийся череп мог произвести впечатление. Сейчас – нет. Словно изуродованная тряпичная кукла, безжизненное тело отлетело к стене…

– Молодец, мой мальчик. Ты у меня такой молодец!!! – мог похвалить я, если бы не сводящая с ума боль и…

Широкое лезвие армейского ножа, прошившего горло.

У «Пятерки», и правда, были отлично подготовленные кадры. Что есть, то есть. Этого у скотов не отнять. Секунду назад похотливо ухмыляющийся «раненый» с интересом наблюдал за тем, как подельники собираются изнасиловать женщину, а в следующую превратился в хладнокровного бойца, для которого сигналом к началу активных боевых действий послужила выбитая дверь.

Доведенные до автоматизма рефлексы – великая вещь. Его левая рука выхватила нож, правая – пистолет. Отмашка в сторону неподвижного пленника, не глядя, в надежде попасть в голову, с одновременной серией выстрелов по пылающему шару. И в том, и в другом случае – стопроцентные попадания. Правда, нож угодил не в голову, а в шею, но в свете того, что рана оказалась смертельной, особой разницы не было. С пистолетом «раненому» повезло чуть меньше. Из пяти выпущенных пуль три срикошетили от панциря, и только две прошили корпус Моржа. Но не остановили его.

Будь у стрелка чуть больше места, он смог бы избежать чудовищного удара, превратившего грудь в ливерный набор, густо приправленный осколками ребер. Однако с левой стороны мешало тело, пришпиленное ножом к стене, а с правой – сама стена, находившаяся так близко, что ни о каком маневре речи не шло.

Последнее, на что хватило сил у Моржа, – сделать отчаянный рывок в направлении человека, нанесшего смертельную рану хозяину.

Мощный удар в буквальном смысле слова впечатал убийцу в стену…

* * *

–Отлично повеселились, мальчики!– дико захохотала свора ликующих демонов в голове Герцогини. –Да что там, отлично?! ВЕ-ЛИ-КО-ЛЕП-НО!!!

Отчасти они были правы. Итогом скоротечного боя, длившегося неполных восемь секунд, стали: два трупа, догорающий бул и агонизирующий человек, из горла которого, словно из прорвавшей трубы, хлестала темная кровь.

– Динь-динь-дон… Алагон… – донеслась откуда-то издалека легкая трель серебряного колокольчика. – Тинь-тинь-тон…

В потухающем костре сознания вспыхнула прощальная искра. С трудом удерживаясь на краю страшной пропасти, я мысленно позвал: «Морж… Иди… Ко мне…»

Пылающий шар слабо дернулся, положил объятую огнем морду на бесчувственные колени умирающего хозяина и затих навсегда.

«Веселье», и

Закладка:

Пару минут полуобнаженная женщина с растрепанными волосами стояла, раскачиваясь на пятках, напротив пленника, что-то невнятно бормоча себе под нос, не обращая внимания на резкий запах гари и паленого мяса. Затем встрепенулась. Вытащила из кармана изуродованного мертвеца ключ от наручников. Освободила свои запястья. Подошла к «одеревеневшему» капитану, завела его руки за спину, сковав браслетами. И, перекинув веревку через крюк на потолке, сделала то, что совсем недавно намеревались сотворить с ней: привязала один конец к наручникам, а второй надежно зафиксировала на прикрученной к полу кушетке. Говоря проще – превратила человека в управляемую болью марионетку.

Затем Герцогиня, не торопясь, вытащила из своего походного саквояжа скальпель, ампулу и шприц, сделав инъекцию. Когда же пару минут спустя адская боль отпустила и несчастный пришел в себя, пообещала, пристально глядя в выцветшие от боли глаза:

– Сейчас этим самым скальпелем я буду резать тебя на куски. Очень долго, медленно, со знанием дела. Я врач и умею резать людей. Ты должен об этом знать…

Не приходилось сомневаться, что она выполнит обещание. Но прежде, чем скальпель успел сделать первый надрез, левая рука, повинуясь спонтанному импульсу, дернулась к пистолету и, поднеся ствол к лицу ненавистного выродка, нажала на курок.

Славно…

В силу особенности строения экспансивной пули, ее выходное отверстие намного больше входного. Нет ничего удивительного в том, что убитому начисто снесло половину затылка.

Повеселились…

Бросив прощальный взгляд на Флинта, догорающего в объятиях верного була, полуголая Герцогиня перешагнула через труп капитана, покинув комнату смерти.

Мальчики…

Выйдя в коридор, она успела сделать три шага, прежде чем подкосившиеся ноги увлекли тело вниз. Последнее, что успела увидеть, – стремительно приближающийся пол. И на этом все кончилось.

Мальчики действительно повеселились на славу.

Глава 9

Карп

Подростку с маленьким ростом постоянно приходится доказывать всем, что он не кривляющийся клоун из шоу лилипутов, а настоящий мужчина. Психологический «Комплекс Наполеона» возможно преодолеть лишь одним способом – добившись в жизни успеха. Других вариантов нет и не может быть в принципе.

Осознание этой нехитрой истины пришло к Лёше Карпину в далеком 2001 году. И преследовало на протяжении всей жизни, побуждая делать такие страшные вещи, о которых для собственного спокойствия лучше не вспоминать. Забыть, навсегда выкинув из головы, словно и не было вовсе.

Именно в том злосчастном 2001-м неожиданно выяснилось, что лопоухий и неказистый двенадцатилетний паренек оказался самым маленьким не только в своем шестом классе, а во всей параллели. Если это был и не конец света в прямом смысле слова, то что-то очень к нему близкое.

Презрительная кличка «Карпик» плюс полнейшее равнодушие (или, что еще хуже, сочувствие) девочек и пренебрежение сверстников кого угодно могут довести до ручки. Особенно – на пороге переходного возраста.

– Рост и внешность в жизни не самое важное. Главное – стать хорошим человеком, – любил повторять Лешин папа, в глубине души будучи философом, много и плодотворно работавшим в одном засекреченном научном учреждении.

Легко бросаться подобными фразами при росте метр восемьдесят три! Так же как легко говорить «Деньги еще не все», если на банковском счете лежит приличная сумма. Когда нет ни того ни другого, быть хорошим человеком намного труднее. Почувствовав слабость, каждая сволочь походя вытрет о тебя ноги, а затем еще плюнет в спину.

По крайней мере, так обстояли дела на пороге его тринадцатилетия. И не факт, что с течением времени ситуация изменится в лучшую сторону. Во всяком случае, «Карпик» в перемены к лучшему не очень-то верил. Поэтому из вариантов:

а) Умный. Маленький. Хороший. Слабый;

б) Умный. Маленький. Злой. Сильный

выбрал второй. После чего открыл для себя еще одно важное правило: «Чтобы добиться определенного положения в обществе, нужно убрать с дороги всех конкурентов, при этом основательно вывозившись сначала в дерьме, а потом и в крови».

Страх подчиняет людей намного эффективнее добрых слов, будто вездесущая плесень, пуская глубокие нити-корни в сердцах даже самых сильных людей. Те самые корни, что уже невозможно вырвать, как ни старайся. Научившись контролировать свой страх и внушать его другим – возвышаешься над толпой. Так, как это сделал маленький мальчик, для которого школа оказалась испытательным полигоном. Местом, где закладывался фундамент будущих побед и на практике обкатывались навыки, необходимые в жизни.

В двенадцать над ним смеялись. В четырнадцать стали считаться. В пятнадцать уважали. Ближе к семнадцати откровенно боялись.

Опыт, приобретенный Лёшей Карпиным на школьной скамье, пригодился в дальнейшем. К тридцати он уже не просто «уверенно стоял на ногах», но и благодаря связям отца и своей фанатичной работоспособности занимал серьезный пост в силовой государственной структуре.

Карьера складывалась более чем удачно, и до определенного момента не было особых поводов для беспокойств. Но после начала передела сфер влияния в родном ведомстве и череды громких «несчастных случаев» заматеревший Карп всерьез задумался о личной безопасности.

Смерть великого Цезаря, заколотого заговорщиками-сенаторами под предводительством Брута, – наглядный исторический пример того, что никакой, даже самый высокий, пост не спасет от козней врагов и предательства. Умных людей уроки истории заставляют задуматься. Глупых – в сотый раз наступать на одни и те же грабли. Так как Алексей Петрович Карпин был человеком умным, то, не откладывая дело в долгий ящик, приступил к решению этой проблемы.

Самым простым и эффективным решением было обзавестись высококлассными телохранителями. Наемники хороши во всем, кроме одного – преданность, купленная за деньги, рациональна. Она базируется на трезвом расчете, а не личной привязанности или чувствах. Бьются до последнего и стоят насмерть за Родину, великую идею или близких людей, а не за зарплату. Даже очень высокую.

В краткосрочной перспективе этот вариант был лучше, чем ничего. С прицелом на будущее нужно было вырастить и воспитать собственные кадры, на которые можно будет положиться в любой ситуации.

Несмотря

Закладка:

В общем и целом, люди нашли друг друга. Сработались. Тем не менее идею о «собственноручно выращенных кадрах» Алексей Петрович не оставил. Взрослые есть взрослые, тогда как из несформировавшейся личности можно вылепить все что угодно. Было бы желание, терпение и время.

Воспользовавшись доступом к федеральной базе данных, Карпин стал пристально следить и систематизировать информацию, поступающую из детских домов. Хотя и не сразу, его старания оказались вознаграждены. Спустя пару месяцев, на глаза попалась информация о попытке суицида в провинциальном доме сирот.

На первый взгляд в случае не было ничего примечательного. Не выдержав издевательств старших, одноногий калека вскрыл себе вены. Однако при ближайшем рассмотрении сопутствующих обстоятельств Карп понял, что нашел подходящего кандидата.

Как показало дальнейшее развитие событий, он не ошибся.

Чтобы вести за собой остальных, вожак должен быть сильным. Не столько физически (имплантаты, тренировки и современное вооружение в конечном итоге сделают свое дело),сколько духовно. Чего-чего, а силы духа в этом мальчишке с избытком хватило бы на дюжину сверстников.

Хотя и не сразу, но Карпин все-таки стал для Флинта старшим другом и отцом, заменившим погибшую семью. Наставником, сделавшим из безногого заморыша нормального человека. Ведь в отличие от мерзавцев, не помнящих добра, нормальные люди не забывают, кому обязаны своей жизнью и положением.

Как не забыл этого Флинт, согласившись навсегда связать себя с булом. Причем сделал это не из-за стремления выделиться из общей массы, а исключительно по просьбе новообретенного отца, за которого, если понадобится, был готов умереть.

И, доказывая свою преданность, умирал несколько раз…

Часть вторая

Война без правил

Глава 10

Убивая своих

21.41 по восточноевропейскому времени

4 часа до начала штурма Москвы

Когда-то давно, на заре компьютерной эры, существовал ряд программ, моделирующих ту или иную ситуацию. Затем мелькание цветных картинок на допотопных мониторах заменила виртуальная реальность – улучшенный вариант компьютерных технологий. Со временем на смену ей пришел серверный комплекс АРС – «Аналитический регулятор сознания». На основе которого в конечном итоге ученые создали настоящего монстра с длинным трудно запоминаемым названием: «Преобразователь генерируемых мозгом гамма-волн в пересекающемся поле Дайфтона».

Тот, кто хоть раз побывал в шкуре подопытной морской свинки, испытав на себе воздействие этой технологии, называл долбаный «ПГМГППД» не иначе как «Радуга смерти». По той простой причине, что, ложась в специальном костюме в капсулу, наполненную биораствором, человек не просто погружался в глубокий транс. Он становился частью заранее смоделированного мира, воспринимая его как единственно возможную реальность, где все было настоящим: боль, страх, адреналин, бьющие через край эмоции. Мнимой оказывалась только смерть. Правда, об этом можно было узнать, лишь очнувшись на «том свете». При ближайшем рассмотрении оказавшемся «этим».

Со времен первых примитивных компьютерных симуляторов реальности прошло более семидесяти лет. За это время технологии вчерашнего дня сделали гигантский скачок вперед, позволив сознанию человека полностью раствориться в смоделированном компьютером мире. На смену допотопным клавиатурам и датчикам, анализирующим движение, пришли специальные костюмы и капсулы с биораствором. Все изменилось, и только смысл жестоких забав остался прежним. Великовозрастные «мальчики» играли в ненастоящую войну, чтобы выяснить, кто из них самый лучший. Если не в жизни, то хотя бы в виртуальном киберпространстве.

За пять лет я шесть раз побывал в «Радуге» и дважды выжил. Говорят, со временем человек привыкает ко всему. Опираясь на личный опыт, замечу, что это не так. К агонии привыкнуть нельзя. Даже если очень сильно постараться. Каждая такая виртуальная смерть – не просто жесточайший психологический стресс, но и чудовищное потрясение, которое невозможно выразить простыми словами.

«Лишь тот способен мир изменить, кто сам умирал не раз».

Безымянный автор этих строк определенно знал, о чем идет речь. Несмотря на то что сделал это задолго до изобретения чертовой «Радуги».

Отличительной особенностью «ПГМГППД» было то, что обычные люди не участвовали в жестоких играх. Ни до наступления конца света, ни – тем более – после. Слишком дорого и опасно. Огромные энергозатраты, помноженные на возможность необратимого нервного срыва, превратили «Преобразователь» в своеобразный тренажер элитных спецподразделений. Или в дорогостоящую забаву сильных мира сего, ищущих новых, ярких, неизведанных доселе ощущений.

Раньше во всем мире насчитывалось пятнадцать таких центров. На сегодняшний день в рабочем состоянии поддерживались два. Один – в Москве, второй – в Лондоне. Хотя лучше бы их не осталось вообще. Воскрешение – лучшее, что может случиться с обычным смертным. При условии, что для этого не потребуется предварительно сгореть заживо. Иначе цена столь щедрого «подношения» оказывается неоправданно высока.

Для Якудзы погружение в «Радугу» было вторым в жизни. Все остальные, за исключением Герцогини, уже несколько раз перемалывались в лопастях безжалостной мясорубки. В любом другом случае ее можно было поздравить с удачным боевым крещением – как-никак выжила. Такое с новичками случается крайне редко. Но, в свете происшедшего, язык не поворачивался кого-либо поздравлять.

Оказаться жертвой насилия, чтобы затем, впервые в жизни, убить человека – такой стресс кого хочешь выбьет

Закладка:

Нет, определенно, с какой стороны ни посмотреть, это был на редкость дерьмовый виртуальный поход за «Славой и приключениями». А главное – совершенно бесцельный. Я так и не понял, зачем вообще понадобилась столь изощренная западня. Какой смысл стравливать между собой две команды, принадлежащие к разным силовым ведомствам?

Мои люди и до этого не особо жаловали одиозную «Пятерку», а уж после случившегося натянутые отношения превратятся в нескрываемую вражду. Невозможно отрешиться от происшедшего, просто сказав себе, что «это была лишь игра». Не знаю, как насчет убийства, но пару ребер кое-кому я бы с удовольствием переломал. И врезал между ног так сильно, чтобы запомнилось навсегда. После чего прошелся по…

– Отлично сработали! – стоящий на пороге комнаты Карп, редко высказывающий эмоции на людях, сейчас жизнерадостно улыбался. – Молодцы ребята! – ни дать ни взять добродушный Оле Лукойе, рассказывающий сказки доверчивым детишкам.

Судя по бледным нахмуренным лицам оживших мертвецов в целом и перекошенного от гнева и отвращения Герцогини – в частном, никто не пришел в восторг от комплиментов начальства.

«Сегодня ты восхитительно выглядишь, душенька! – всплеснув руками, воскликнула пышнотелая мисс Прингстон, глядя на аппетитно поджаренную корочку отлично запекшейся курицы. – Намного лучше, чем вчера на птичьем дворе!!!»

Он и сам понял, что выражение радости в создавшейся ситуации, мягко говоря, неуместно. Поэтому закончил подчеркнуто сухим деловым тоном:

– Всем спасибо. Флинт, ты мне нужен.

Сообщив, что хотел, не оглядываясь, покинул комнату.

«Морж, за мной!» – мысленно приказал я.

– Флинт, спроси его, какого… – начал было Валет, вставая с массажного кресла. Но осекся – приказы командования, бросающего войска в бой, не обсуждаются.

«Непременно спрошу», – решил про себя я и, быстро догнав низкорослого Карпина, угрюмо поинтересовался:

– Неужели в этой бойне была такая необходимость? Уж Герцогиню в первый раз можно было пожалеть…

– А как ты думаешь? – в своей привычной манере, вопросом на вопрос, ответил он.

– Ты никогда ничего не делаешь просто так, без причины.

Умей Морж разговаривать, он бы не задумываясь согласился с моими словами.

– Рад, что хотя бы ты это понимаешь.

– В отличие от моих людей, я всегда тебя понимал.

– У них не останется вопросов, после того как расскажешь то, что узнал от меня.

Это был один из тех редких случаев, когда Карпин решил ввести подчиненных в курс дела.

Я уже давно успел привыкнуть к тому, что человек, которому был обязан если не всем, то очень многим, в подавляющем большинстве случаев использовал команду втемную, предпочитая не опускаться до объяснений.

Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы сподвигнуть Карпа на откровение. И, положа руку на сердце, мне все это очень не нравилось. Бойня в «Радуге», затем непонятные шпионские игры… Создавалось впечатление, что отдельные фрагменты извилистой цепочки неумолимо складываются в зловещую петлю мертвеца.

Предчувствие надвигающейся беды усилилось, когда вместо того, чтобы свернуть налево в коридор, ведущий к его личному кабинету, мы прошли мимо.

Перехватив мой удивленный взгляд, Карп пояснил:

– Сейчас такое время, что ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Нам будет лучше поговорить в другом месте.

Лучше, так лучше. Я предпочел промолчать. С высоты своего положения начальству виднее, что, как и где нужно делать.

Оставшуюся дорогу молчали. Миновав лабиринт запутанных коридоров, спустились в подвальное помещение. Прошли несколько сквозных комнат, в конечном итоге оказавшись в небольшом тупике. Открыв обычным ключом (в эпоху магнитных карточек и цифровых замков это было большой редкостью) ветхую деревянную дверь с облупившейся краской, зашли в неосвещенную подсобку. Прежде чем начать разговор, Карпин вытащил из кармана портативную «глушилку» – сканер исходящих сигналов. Активировав небольшой шар, поставил его на пол.

– Не буду ходить вокруг да около. На это нет времени, – в темпе начал он.

Слабое гудение вкупе с мерцанием прибора придавало происходящему в темном чулане некий налет дешевой таинственности, характерной для старинных приключенческих романов. Я молча кивнул, соглашаясь с тем, что в тайны уже наигрались с лихвой, настала пора для серьезного разговора.

– Кратко обрисую создавшееся положение, после чего отвечу на интересующие тебя вопросы. Итак, самое главное – в течение ближайших суток Москва подвергнется массированной атаке кадавров и, если не произойдет чуда, падет. Лично я в чудеса не верю, поэтому исхожу из того, что через тридцать часов анклав превратится в пылающие руины, доверху забитые трупами.

– А… – начал было я, ожидавший чего угодно, только не этого, но он жестко одернул. – Вопросы позже!

Мои подозрения о надвигающихся неприятностях даже в самых смелых предположениях не заходили столь далеко. Почувствовав изменения в настроении хозяина, Морж напрягся.

«Все в порядке, – я мысленно успокоил була. – Опасности нет».

– Теперь, – как ни в чем не бывало продолжал Карп, – переходим к нашим сугубо личным делам. Как ты уже, наверное, понял, вас не просто так послали в «Радугу».

«Надеюсь, это действительно так», – подумал я, пытаясь собрать воедино хоровод разбегающихся мыслей, сконцентрировавшись на разговоре.

– Это была ставка. В преддверии предстоящих событий мне, кровь из горла, нужно получить два бронетранспортера «Пятерки».

Сам того не заметив, он наступил на свежую рану, воскресив в моей памяти лезвие ножа, пробившего горло. Чтобы отвлечься от неприятного воспоминания, я поднес руку к шее, помассировав ее.

Не обратив внимания на болезненную реакцию, Карпин продолжил:

– После недавних потерь «Пятерке» нужны люди. А твоя укомплектованная мобильная группа, состоящая из профессионалов с двумя бронированными джипами, – лакомый кусок для кого угодно.

Я уже давно привык к подобным метафорам, поэтому не стал акцентировать внимание на том, что мои люди – не пушечное мясо. И уж тем более – не предмет для ставок.

– Полагаю, нет нужды объяснять, какова истинная ценность чрезвычайно редкой бронетехники в наше время? – на всякий случай спросил он.

– Никакой, – ответил я вслух, про же себя подумал о том, что семь обученных бойцов на джипах с турелями намного эффективнее пары неповоротливых железных гробов.

– Условия пари были следующими: сходятся две четверки. У твоей команды в качестве бонуса бул. У противника – возможность устроить засаду. Никакой взрывчатки и автоматического оружия.

– Тогда к какой категории относятся замаскированные огнеметы? – как ни старался, я не смог скрыть горькой иронии.

Нас слишком много связывало. Неудивительно, что в разговорах наедине отношения «подчиненный – начальник»

Закладка:

– С точки зрения установленных правил – все в порядке. Честно говоря, не ожидал, что они используют настолько допотопное оружие.

Приемный сын может простить названому отцу все. Остальные вряд ли будут столь же великодушны. «Команду лучше не посвящать в детали», – решил про себя я.

– Остальное ты знаешь. Выстрел Герцогини поставил финальную точку в игре, и теперь…

– У тебя есть два бронетранспортера.

– Да.

Почувствовав мое раздражение, он попытался оправдаться:

– Я сделал ставку на то, что их погубит излишняя самоуверенность. Как видишь, не ошибся.

Карп мог говорить что угодно. Я точно знал – основная ставка была сделана на Герцогиню с Моржом. И если абстрагироваться от цены, заплаченной женщиной за чужую победу, бесчеловечный расчет себя оправдал.

Что же касается печальной участи «Ветра-два», то у них изначально не было шансов. Лишние три человека не вписывались в условия спора. Мешающие фигуры убрали с шахматной доски, небрежно смахнув в сторону. Вот почему атака кадавров была столь неожиданной и эффективной.

– Это все? Или я должен узнать еще что-нибудь? – неприятно осознавать себя разменной монетой в чьей-то большой игре, даже если речь идет о войне, где ты – обычный солдат.

Прежде чем ответить, Карп выдержал паузу и лишь затем произнес:

– Осталось самое неприятное.

После того как на тебя выливают ушат концентрированного дерьма, услышать о «неприятностях» – почти то же самое, что получить удар под дых, когда этого ждешь меньше всего.

– Задание для двух человек. Ты знаешь своих людей лучше. Не хочу вмешиваться или советовать, хотя… Лично мне кажется, Магадан подойдет лучше всего.

После того как мне во всех подробностях объяснили суть предстоящей операции (заключавшейся в том, чтобы показательно зарезать как можно больше людей), я согласился с его выбором.

Кандидатура маньяка с топором, получившего пожизненный срок за бойню в госучреждении, действительно идеально подходила для предстоящего дела.

Глава 11

Магадан

С одной стороны, правда – одна на всех. С другой – у каждого своя, личная, шкурная правдочка. Ради которой можно пойти не то что на откровенную подлость, а кое на что пострашней. За примерами далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить, как обошлись зажравшиеся толстомордые чиновники небольшого провинциального города с подведомственной им постройкой по адресу: улица Рахметьевская, дом 26 Б.

Ведь сколько раз жильцы говорили, писали, просили, умоляли, обращались и жаловались во всевозможные инстанции, указывая на аварийное состояние ветхого полувекового деревянного барака. Все бесполезно, как о стенку горох. Официальный ответ не менялся: «У города нет средств на выделение новой жилплощади».

Значит, на оплату учебы любимых отпрысков за границей средства есть. На роскошные усадьбы для себя и умопомрачительные меха для любовниц – тоже имеются. Элитные спортивные машины с трудно запоминаемыми названиями и космическим ценником? Всегда пожалуйста! Заплатите и распишитесь. Большое вам человеческое спасибо лично от радостных дилеров и их заморских партнеров! А на переселение семей работяг из разваливающейся конуры в более-менее приемлемые условия – даже не просите. Нет на это денег ни сегодня, ни завтра и вообще никогда в обозримом будущем. Так что забейтесь, уважаемые сограждане, в свой старый крысятник под номером двадцать шесть «Б» и молитесь, чтобы он не сгорел от замыкания сгнившей проводки. А если плохо молились или не верили в помощь извне… Простите великодушно, в этом вины администрации нет. И вот еще что, правдолюбцы вы наши. Добрый совет напоследок. Вместо того чтобы ныть и жаловаться, обвивая пороги высоких инстанций, займитесь-ка лучше полезным делом. В конце-то концов, руки, ноги, голова у вас есть? Вот и зарабатывайте себе на жилье!

Руки, ноги, голова у здорового двадцатишестилетнего парня были. И он не жаловался чиновникам, понимая, что толку не будет. Вместо этого ушел с завода, подавшись в дальнобойщики. Полтора года как проклятый мотался по всей стране, чтобы на честно заработанные деньги купить однокомнатную квартиру в панельной «хрущевке» на окраине, наконец-то завести ребенка и зажить, как человек, а не беженец неизвестно какой войны, прозябающий в ветхих трущобах.

Оставалось совсем немного. Каких-то жалких полгода. Только терпение неба иссякло чуть раньше, и все кончилось…

Приехал из рейса уставший водила к любимой жене, а ее уже нет. Два дня назад, аккурат под утро, когда самый сон, проводку замкнуло. Трухлявая лачуга вспыхнула, как спичка. С первого этажа полусонные жильцы еще кое-как сумели спастись, а второй задохнулся в дыму. Погибло шесть человек. И среди них его Люба, Любонька, Любаша…

Вот такая история вышла. С печальным концом и злым эпилогом. Прямо как в лучших традициях индустриально-бесправного посткиберпанка.

Не поехал убитый горем муж на опознание в морг. Не нашел в себе сил и мужества посмотреть, во что человеческая алчность и равнодушие превратили его молодую супругу. Вместо этого «закатился на шопинг». Кажется, так сие радостное мероприятие называется у жен высоких начальников, чьи дети и любовницы по заграницам разъезжают, спуская на ветер за раз столько денег, сколько нормальному человеку за всю жизнь не заработать, как ни старайся?

А чтобы продавцов и покупателей глазами своими почерневшими от горя и бешенства не испугать, надел очки солнцезащитные. И сжал зубы так крепко, что скулы свело, превратив лицо в застывшую маску, в точности как у манекена бездушного. Куклы бесправной, пластмассовой, у которой из груди сердце живое выдрали, на помойку грязную за полной ненадобностью вышвырнув. После чего в витрину магазина засунули, мол, «Каждый сверчок знай свой шесток».

Знать-то все знают, но даже у самых покорных сверчков иногда «затмения» случаются. Коротит мозг жаркая искра, превращая букашек никчемных в убийц равнодушных, и тогда на их пути лучше не вставать. Ни правым, ни виноватым.

Вообще никому…

Перво-наперво супруг безутешный приоделся, купив солидный костюм. Взял галстук под стать, рубашку белоснежную и ботинки лакированные. Затем приобрел кожаную сумку, добротную и вместительную. Затарился двумя бутылками самой дорогой водки. Напоследок зашел в магазин промышленных товаров, укомплектовавшись топором, пилой и садовыми ножницами. Инструмент дополнительный (пилу и ножницы) на всякий случай взял, чтобы подозрений не вызывать. Мало ли что. Как говорится: «Береженого – Бог бережет».

Принарядившись и закупившись, стал ни дать ни взять джентльменом, собравшимся на пикник, чтобы в культурно расслабленной обстановке досуг на природе провести. Жаль, не доехал. Вспомнив о деле, свернул к красивому зданию, где городские начальники высокие заседают, о благоденствии народа заботясь,

Закладка:

Понеслась душа в ад.

С важным видом квелого охранника миновал, не вызвав подозрений. Правду народ говорит, что встречают у нас по одежке, а на ум в последнюю очередь внимание обращают. Зашел в чистый пустой туалет. Полбутылки водки залпом выпил, оставшееся аккуратно поставил на подоконник – не пропадать же добру. Может, кому еще пригодится? Промокнул бумажной салфеткой выступившую на лбу испарину, снял ненужные больше очки. Не торопясь вытащил из сумки топор, придирчиво осмотрел лезвие – хорошо ли заточено? И убедившись, что с ним все в порядке, отправился справедливость искать безвозвратно утерянную, да за Любу, Любоньку, Любашу мстить беспощадно…

Подробности «забоя» нормальному человеку знать не надобно, ненормальному – тем более. В общих чертах все прошло как по маслу. Без сучка и задоринки. Аккурат шестерых голубчиков зарубил, как планировал. По одному за каждого погибшего жильца из злосчастного барака с улицы Рахметьевской, 26 Б.

Для начала разделался с главным боровом, затем порешил недостающую пятерку толстомордых, раскормленных хряков. Свиноматок подстилочных не тронул – не воюют нормальные мужики с бабами. Когда все закончилось, не обращая внимания на визги и панику, вытащил из сумки бутылку непочатой водки, бросил орудие убийства рядом с последним трупом и беспрепятственно вышел на улицу…

Седой двадцатишестилетний джентльмен в забрызганном кровью костюме сидел на ступеньках солидного учреждения и, словно последний алкаш, глушил из горла водку, совсем не пьянея. Ему было некуда торопиться. Впереди «светил» громкий судебный процесс, пожизненный срок («вышку» снова введут лишь через три года в 2019-м), восемнадцать лет зоны с ее волчьими законами, прозвище Магадан, крушение привычного мира, нашествие диких тварей и год работы водителем-механиком в мобильном подразделении Флинта.

Много воды утекло с тех памятных пор. Так много, что не сосчитать. Жизнь кромсала, ломала и кидала его из стороны в сторону. Но ни тогда, на крыльце, ни – тем более – после ни о чем не жалел сухопарый сорокашестилетний зек с лицом и глазами древнего старика.

Ни о чем кроме одного.

Что они с Любой, Любонькой, Любашей так и не успели сына родить…

Глава 12

Два разговора. Первый

21.45 по восточноевропейскому времени

Шахматные фигуры спокойно лежат в коробке лишь до тех пор, пока их не вытащат, чтобы расставить на доске. После чего начинается битва не на жизнь, а на смерть. Где есть лишь две стороны – своя и чужая, и ни о каких компромиссах речь уже не идет. Все предельно ясно: не убиваешь ты – убивают тебя.

Без понятия, какими фигурами были мы: белыми, серыми, черными или красными. И, по большому счету, не хочу знать. Мне вполне достаточно того, что однажды я выбрал сторону, встав под знамена Карпа. После чего уже никогда не менял короля.

Да, он был несовершенен, как и все люди. Порой ошибался, действуя с позиции личных интересов. Но солдаты, присягнувшие на верность отчизне, не рассуждают, что хорошо или плохо. Родина вырастила их, выучила и воспитала, сделав людьми. После чего послала защищать свои рубежи либо расширять их за счет других государств. Неважно, какими мотивами было продиктовано это решение. Основная задача воина – с честью выполнить свой долг. Остальное вторично.

Карпин был для меня чем-то наподобие Родины, которой остаешься предан, несмотря ни на что. Поэтому я слепо шел за ним, а Морж и команда следовали за мной.

По крайней мере, так было до тех пор, пока очередная интрига хитроумного комбинатора не сокрушила основы основ, поколебав мою веру в человека, большую часть своей сознательной жизни почитаемого мною, как отца…

– Что ты знаешь об Ушедших? – неожиданный вопрос Карпина застал врасплох.

– Вышедшие из-под контроля андроиды, сбежавшие от хозяев, – честно говоря, у меня не было времени и желания забивать голову такой ерундой. – Если не сдохли, прячутся где-то в лесах.

– И все?

– В общих чертах, да. О них почти ничего не известно. Сбой в генетическом коде и уход от людей – голые факты. Остальное – нелепые домыслы.

– Хорошо жить в неведении, – в его голосе сквозила усталость. – На самом деле все намного сложнее. Отступники не просто ушли и пропали. Они научились манипулировать стихийными массами кадов. Совершили то, на что у людей не хватило сил, времени и ума.

Если он говорил правду (а врать не было никакого резона), у остатков выжившего человечества не было шансов. Одно дело – сдерживать неорганизованные толпы монстров, судорожно пытаясь найти выход из тупиковой ситуации, и совершенно другое – противостоять управляемой армии.

– Мы попытались сделать из них охотников на тварей, а вместо этого они восстали против хозяев.

– Неужели все так плохо? – заранее зная ответ, спросил я.

– Даже хуже, чем можно представить. Это лишь видимая верхушка айсберга.

Для меня, как и большинства выживших, проблемой номер один являлись полчища расплодившихся кадов. О кучке сбежавших андроидов никто и не вспоминал. Как оказалось, напрасно.

– Значит, Москве конец? – крайне неприятно очутиться в шкуре пассажира тонущего корабля, потерявшего надежду на помощь извне. А ведь еще несколько минут назад ничто не предвещало беды. Непотопляемый с виду «Титаник» уверенно рассекал океанскую гладь, не подозревая о том, что ожидает его впереди. Как вдруг неожиданно разразившаяся катастрофа все изменила в мгновение ока.

– Да. Если пойдут в атаку одновременно с нескольких сторон, нам не отбиться, – вздохнул Карпин. – Самое же дерьмовое то, что это только начало. Москва, в некотором роде, пробный шар. Они долго готовились и теперь намерены проверить свою мощь в действии. Вначале им будет трудно, но с каждым новым разом – все легче и быстрее.

– Уничтожать оставшиеся анклавы?

– Да. Вид хомо сапиенс на грани вымирания.

Карп говорил так спокойно, словно речь шла о разворошенном муравейнике, а не крахе цивилизации.

– И ничего нельзя сделать? – я и сам понимал, что наивно-детский вопрос звучит глупо, но не смог удержаться – кого угодно выбьет из колеи известие о неизбежном конце света.

– Единственный шанс человечества – попытаться уничтожить Ушедших до того, как падет последний анклав. А уж затем вплотную заняться

Закладка:

Вместо того чтобы спросить: «Как?», я предпочел промолчать. Не первый день зная Карпина, уже понял, что у него есть план. Иначе бы не было резни в «Радуге» и разговора в пыльном чулане.

– Сила Ушедших даже не в том, что они нашли общий язык с вырвавшимися из лабораторий тварями, а в объединении, – он замешкался, пытаясь подобрать более точное определение. И, не найдя ничего лучшего, закончил: – Представь пару тысяч мощных, саморазвивающихся интеллектов, собранных в единую сеть.

– Пытаюсь, – честно признался я. – Пока не очень-то получается.

– Невиданный ранее потенциал, для которого не существует границ и расстояний – раз, – начал загибать пальцы Карп. – Ему чужды эмоции, влияющие на те или иные решения обычных людей, – два. Он не отягощен обязательствами перед кем-либо – три. Можно до бесконечности перечислять достоинства андроидов, смысл не изменится. Их объединившийся разум, – собранные в кулак пальцы распрямились, – могильщик остатков человечества. Фигурально выражаясь: пух! И нас нет!

Откровенно говоря, я до сих пор не видел связи между информацией о конце света, своей командой, выигранной бронетехникой и пресловутым «пухом»…

– Уже закругляюсь, – Карп правильно истолковал недоуменное выражение моего лица. – Суть в том, что у «Пятерки» есть девчонка. Нечто среднее между человеком и андроидом. Объяснять долго, да это сейчас и не столь важно. Главное то, что ее разум может выступить в роли «трояна», способного подключиться к Ушедшим.

– Что-то наподобие хакерского вторжения в защищенную сеть?

– В общих чертах – да. Скажу больше: определенные подвижки в этом направлении уже есть. Все, что нам нужно для дальнейших исследований, – чуть больше времени.

– Которого нет, – «догадался» я.

– Верно.

В общем и целом ситуация начала проясняться. Осталось уточнить несколько важных деталей.

– «Пятерка» имеет свои виды на девчонку-«трояна»? И эти планы в корне отличаются от твоих? – не став ходить вокруг да около, напрямую спросил я.

– Можно сказать и так.

– Следовательно, задача моей группы – отбить у них андроида? – наконец стало понятно, куда именно клонит хитрый Карп.

– В конечном итоге, да, – он находился не в том положении, чтобы отрицать очевидные факты.

– Плохая идея, – впервые в жизни я рискнул поставить под сомнение его умственные способности.

Несмотря на потери последних недель, под ружьем у «Пятерки» оставалось от ста тридцати до ста пятидесяти первоклассных бойцов. Если девчонка для них так важна, (а она для них ОЧЕНЬ важна), то ее охраняют на соответствующем уровне. Даже если взять за основу самый фантастический вариант развития событий: семеро нападавших каким-то чудом уничтожили пару дюжин охранников в укрепленном бункере, но и в этом случае самоубийственная атака не принесет результата. Нам просто не позволят уйти из города. Поднимут в воздух «вертушки», догонят и расстреляют бронетранспортеры ракетами «воздух – земля».

При всем моем уважении к Карпину я не был готов положить головы своих людей на жертвенный алтарь чьих-то иллюзий. И прямо об этом сказал, не пытаясь смягчить или сгладить резкость суждения.

– Ты торопишься с выводами, не выслушав меня до конца, – печально вздохнул он, потерев переносицу (явный признак волнения). – Я не собираюсь делать из вас камикадзе.

– Тогда…

– Позволь мне закончить.

– Хорошо.

– Знаешь, как быстрее всего вытащить суслика из норы? – резкие перепады тем разговора всегда были его фирменным стилем.

– Нет, а при чем здесь…

Не обращая внимания на мое удивление, Карп продолжил:

– Надо испугать грызуна, залив в нору воду. Почти то же самое мы сделаем с «Пятеркой».

– Зальем их чертов бункер водой? – подчеркнуто спокойно спросил я, хотя на самом деле начинал злиться.

– Нет. Испугаем так сильно, что они решат перевести девчонку в другое место. По пути следования устроим засаду, отобьем ее и заляжем на дно до атаки кадавров. А как только начнется штурм города, воспользовавшись сумятицей, вырвемся из обреченной Москвы.

Набросав в общих чертах детали предстоящей операции, Карп подробно объяснил, как именно мы с Магаданом будем «пугать до смерти» несгибаемых «сусликов» из «Пятерки».

И это объяснение было той самой НЕПРИЯТНОСТЬЮ, о которой он честно предупредил в начале нашего разговора.

Глава 13

Два разговора. Второй

22.17 по восточноевропейскому времени

Внимательно выслушав план, Магадан не спеша все обдумал, после чего вынес окончательный вердикт.

– Такое дело на трезвую голову не попрет, – рассудительно начал он, – точно тебе говорю. Для начала желательно на грудь граммов по двести принять, затем начинать. Иначе никак.

Я знал, что старый зек не садист и никогда им не был, даже несмотря на свой богатый послужной список. Это была не причуда и не ультиматум – обычная констатация факта. Мясник на пенсии доходчиво и просто объясняет неопытному новичку, как лучше забивать скот. С непривычки тяжело и противно, поэтому лучше «поддать для храбрости».

Но, во-первых, я не мог пить из-за Моржа – почувствовав изменения в психике «ведущего», он начинал нервничать, становясь неуправляемо опасным, а во-вторых, речь шла не о животных, а людях. И то, что это были выродки из «Пятерки», особой роли не играло. Даже несмотря на то, что они сотворили с нашей командой в «Радуге»…

– Ты же знаешь, я в завязке.

– Конечно знаю, – он и не думал отрицать очевидного.

– Тогда зачем предлагаешь?

– Двести-двести пятьдесят граммов до, столько же после. Итого бутылка на человека. Дальше объяснять?

Не став дожидаться, пока двести-двести пятьдесят превратятся в «четыреста-пятьсот-литр-полтора», я покачал головой:

– Не стоит. Уже понял твою мысль.

– Не совсем, – на его обветренном морщинистом лице появилось задумчиво-мечтательное выражение, точь-в-точь как у кота, поймавшего мышь.

– Говори.

– Самогон крысиный. Тот, что местные умельцы из дерьма невнятного гонят. В общем, он не пойдет, точно тебе говорю. От такого пойла не просто дуреешь – с катушек слетаешь. Для серьезного дела желательно водку нормальную.

Лично по мне, для предстоящей резни как раз лучше всего подошел сносящий крышу самогон. Впрочем, «специалисту» всегда виднее.

– А коньяк французский не хочешь? – криво усмехнулся я. – Напомнить, в какое время живем, или сам догадаешься? Водки давно уже нет, и не будет. Золотой век доступного алкоголя остался в прошлом.

– Флинт, – не обратив внимания на насмешливый тон, старый зек доверительно склонился вперед. – Мы оба знаем, я за тебя в огонь и в воду пойду. И дело даже не в том, что жизнью обязан. Это вообще не обсуждается. Просто в наше сучье время в одиночку не выжить…

– Магадан, – меньше всего мне хотелось тратить время на приблатненные

Закладка:

– Ближе так ближе, – не стал спорить он. – Так вот. Ты для меня – это одно, Карп – другое. Знаю, как ты к нему относишься, поэтому нелестное мнение оставлю при себе, – зек говорил размеренно-неторопливо, словно мы сидели на нарах, неспешно попивая чифир, и впереди «светил» пожизненный срок.

– Тогда при чем тут водка?

– У Карпа есть все, что хочешь. А если чего-то и нет, он из-под земли достанет.

Бессмысленно спорить с очевидным. Особенно на фоне последней удачной аферы с бронетехникой.

– И что? Ты предлагаешь мне пойти, начать унижаться, как пацан, выпрашивая у взрослого дяденьки водку?

– Я ничего не предлагаю, – скучающий вид Магадана говорил о том, что для него спиртное не цель, а всего лишь средство, облегчающее выполнение миссии. – Просто уточняю, что нужно для задания. Машины перед выездом заправляем по полной, ведь так? И никто не жалуется, что с горючкой в последнее время туго. Не рыскает по заправкам с пустыми канистрами. Надо – значит, надо.

В определенном смысле он был прав. А если учесть,чтоименно нам предстояло сделать, то просил не так уж и много.

– Ладно, убедил, хитрый черт, – спорить можно лишь в том случае, когда не согласен с точкой зрения оппонента. – Спирт подойдет?

– Да! – как ни старался, он не мог скрыть радости.

– Двести граммов. Это мое последнее слово.

– По рукам!

В отличие от сорокоградусной водки, девяностошестипроцентный спирт можно было разбавить, растянув удовольствие, или «замахнуть» сразу. Все зависело от желания пьющего.

– Только, – попросил Магадан напоследок, – не говори врачице, что для меня. Она и без того баба того… В общем, с приветом. А после случая в «Радуге» вообще неизвестно чего от нее ждать. Сорвется с катушек и… – не закончив, зек махнул рукой. Мол, что тебе говорить, сам ведь знаешь не хуже меня.

– Не скажу, – пообещал я, вставая.

Может, у Карпа и правда где-нибудь в запаснике имелся НЗ водки, но идти на поклон не хотелось. У Герцогини есть спирт. Мне она не откажет. Раз сам не пью, значит, нужно для дела. Иначе бы не просил.

– Боишься, опять диарея накроет? – участливо спросил я, прежде чем выйти. Как ни старался, спрятать улыбку не удалось.

– После того, что нам с тобой предстоит сделать, – серьезно ответил седой зек, разом вернув меня к жестоким реалиям текущего момента, – боюсь, двухсот граммов спирта будет мало. – И, немного подумав, добавил: – Даже на одного…

Дальнейшее развитие событий лишь подтвердило его предположение.

Это и правда была ничтожно малая доза.

Глава 14

Неразбавленный спирт

23.05 по восточноевропейскому времени

На всякий случай машину оставили за полквартала до заданной точки. Вряд ли за оставшееся до штурма время «Пятерка» сумеет выйти на след исполнителей. И все же лучше лишний раз перестраховаться, чем проколоться на пустяке. Шли молча. Каждый размышлял о своем. Не знаю, как чувствовал себя напарник, но лично мне было не по себе от предстоящей работы.

Уже на подходе к нежилой панельной многоэтажке, каких последнее время в полупустом анклаве становилось все больше, Магадан наконец подал голос:

– Флинт, точно не будешь пить? Моржа накормили снотворным, чтобы не психовал. Теперь вроде ничего не мешает…

– Нет.

– Ну, как знаешь. Мое дело предложить, – не стал настаивать он.

– А мое – отказаться, – подчеркнуто грубо ответил я, входя в темный подъезд нежилого дома. – Тем более тебе больше достанется.

– Отказаться так отказаться, – философски согласился спутник. – А насчет больше-меньше… В общем верно. Тут одному-то пить нечего, вдвоем и подавно.

В качестве наглядного подтверждения Магадан достал из внутреннего кармана небольшую плоскую фляжку и, отвинтив колпачок, чуть приподнял ее вверх. Чокнувшись с невидимым собутыльником, произнес: «Ну, будем!» и сделал жадный глоток.

– Полегчало? – как ни старался, я не смог скрыть раздражения.

– Да-а, – на выдохе согласился он, не открывая глаз.

Опытный зек понимал, чем вызвано взвинченное состояние командира, и не обижался. На «сухую» идти на «мокрое» дело не с руки. Человек ведь не зверь. В нормальном состоянии отдает отчет в своих действиях. А вот по пьяни любые изуверства намного легче проходят. Алкоголь притупляет чувство вины. Иногда даже предохранители в башке выбивает до такой степени, что вообще перестаешь соображать.

– Ты его хоть разбавил? – сам не зная зачем, спросил я.

– Спирт разбавляют целки жеманные, – блаженное тепло растеклось по желудку Магадана, ударив в голову. – Нормальные мужики пьют так.

В другой ситуации парадоксальный на первый взгляд вывод: «Потеря девственности – возможность употребления неразбавленного спирта» могла развеселить. Сейчас мне было уже не до смеха.

– Тебе виднее. Кстати, вот и подвал. Спускаемся. Номер не забыл?

– Тридцать второй.

Валет, помешанный на рулетке, не преминул бы вставить: «Четное, красное, третья дюжина». И, немного подумав, добавил бы: «Хорошее число».

Я предпочел промолчать. В голову лезли всякие дурацкие мысли. Может, и правда стоило выпить? Хотя – нет. Спирт не решает проблем. Лишь временно устраняет. Все это проходили не раз и не два…

– Вот она! – судя по чрезмерно бодрому голосу спутника, алкоголь уже возымел действие. – Родимая наша!

– Не гони так быстро, Магадан. Попридержи коней, – приказал я. – Мы не развлекаться пришли, а работать.

– Понятно, – подчеркнуто старательно кивнул головой зек. – Гнать не буду…

Чем дальше, тем больше мне не нравилась вся эта операция. Моментально захмелевший спутник, нежилое здание и главное – предстоящая бойня. Хорошо хоть в сыром, пропахшем плесенью лабиринте быстро нашли нужную дверь. Не иначе как «волшебный» спирт пробудил в Магадане скрытый талант следопыта.

– Флинт, вот она! Родимая! Тридцать вторая!

– Понял уже. Не ори.

– Я разве ору?

– Еще одно слово, заберу фляжку.

– Все… Я молчок… Больше ни-ниииии… Ты же знаешь…

Вместо того чтобы выслушивать невнятные оправдания, я зашел внутрь тесной подвальной ячейки, просканировав стену. Как и следовало ожидать, метка электронного замка находилась у самого пола. Приложив магнитный ключ-карточку, получил доступ к открывшейся панели. Вручную введя код доступа, открыл секретную дверь.

– Точно как в старых фильмах про шпионов! – восхищенно присвистнул Магадан.

Его неуместные пьяные комментарии начинали не просто раздражать. Они реально злили меня.

– И даже лучше, – пробормотал я, безуспешно пытаясь взять себя в руки.

Спустившись на десять ступенек, мы оказались в небольшом помещении, разделенном раздвигающейся перегородкой на две части. В одной стояло две большие капсулы, в другой – пара кресел, небольшой стол и

Закладка:

– А Карп-то, – прежде чем открыть крышки ящиков, Магадан вновь приложился к фляжке, – на редкость предусмотрительный тип.

Трудно было не согласиться с таким утверждением. Особенно на фоне двух замурованных в подвале кадавров, подключенных к системе жизнеобеспечения.

– Они в коме или притворяются?

Очередная порция девяностошестипроцентного пойла отправилась на встречу с желудком, после чего я понял – если не хочу потерять не в меру развеселившегося напарника, нужно действовать как можно быстрее.

– Надевай шлем. Начинаем прямо сейчас.

– Начинаем так начинаем, – он и не думал спорить, с удовольствием откинувшись на спинку удобного кресла. «Здесь все продумано до мелочей, – мимоходом отметил про себя я. – Неужели Карп заранее просчитал такой вариант? Или заложил “мину замедленного действия” на всякий случай? Судя по налету пыли, в подвал не заходили несколько месяцев».

– Почему я вижу тебя и двоящийся потолок? – удивленный возглас прервал мои невеселые размышления.

Я давно привык к тому, что в случаях острой необходимости мог «переключаться» на Моржа, видя окружающий мир его глазами. Но для подавляющего большинства людей зрительное восприятие образов, ретранслируемых с чужой сетчатки, было чем-то из ряда вон выходящим.

– Закрой глаза, чтобы картинка из глаз када не накладывалась на твою.

– Закрыл. О, точно! Стало намного лучше! Как будто в гробу лежу я, а не злобный хрен. Ну, в общем… Ты понял, о чем речь.

– Да, понял. Ты про управление не забыл? – одно дело – объяснять трезвому человеку базовые принципы управления преобразователем волновых излучений мозга, и совсем другое – общаться с пьяным. Неразбавленный спирт на голодный желудок удивительно быстро вставляет по самое «не хочу». Особенно с непривычки или без практики.

– Фли-инт! – недовольно протянул он. – Обижаешь! Что тут можно забыть? Идем парой. Ты – ведущий гад, то есть – кад, с навигатором, я – ведомый. Используем простейшие мысленные команды: «Вперед», «Назад», «Лево», «Право», «Вверх», «Вниз», «Прыжок», «Цель». Все остальное твари делают сами. Стараемся прорваться как можно дальше…

Чувствуя себя занудливым педагогом, безуспешно пытающимся достучаться до разума бестолкового двоечника, я повторил:

– Запомни: кадавры и сами по себе быстрые твари, а на транквилизаторах – вообще ураган.

– Значит, с ветерком прокатимся на «Американских горках»! – создавалось впечатление, что Магадан не до конца понимает, с чем нам предстоит иметь дело.

«Скорее, взлетим к небесам, чтобы потом рухнуть в адское пекло», – подумал я, закрывая дверь в отсек операторов.

– Готов?

– Да.

– Тогда поехали.

– Он сказал, поехали… – хрипло затянул зек старинную песню о первопроходцах космоса, – и махнул рукоо-оооо…

Без понятия, как обстояли дела в далеком прошлом. В нашем случае искрой, воспламенившей топливную смесь ракетоносителя, послужила инъекция препарата, пробудившая монстров из коматозного состояния.

Укол – и ослепительная вспышка озарения переворачивает мир с ног на голову, обрушиваясь бьющим фонтаном эмоций на заторможенное лекарствами сознание. Глубокий вдох пробуждает тело от долгого сна, заставляя его вновь почувствовать неистовую ярость первобытных инстинктов. И завершает начатое – стремительный рывок навстречу свободе. Блестящей медали, на оборотной стороне которой выгравировано короткое слово: «Смерть».

Глава 15

Резня

23.37 по восточноевропейскому времени

Обжигающий ветер в лицо. Завораживающее безмолвие ночного неба, убаюканного ласковым шепотом звезд. Убийственно чистый поток энергии, переполняющий тело, выплескивается наружу, многократно усиливая непередаваемое упоение бешеной гонкой. Горячее дыхание, больше похожее на протяжный предсмертный хрип, вырывается из объятой пламенем груди охотников. Две страшные тени бегут так быстро, что окружающий мир в их восприятии сужается до размеров узкого тоннеля с размытыми стенами.

Поворот.

За призрачной пеленой неряшливо очерченных контуров может скрываться что угодно. Миллиард разноцветных воздушных шаров, убийственно фальшивый смех пластиковых манекенов, прощальный поцелуй обреченной красавицы и даже кладбище чьих-то разбитых надежд. Хотя нет – не может. Там, за хрупкой перегородкой мироздания, бушует первозданный Хаос. Непостижимый, как полет сгорающего в огне мотылька, и необъятный, как вывернутая наизнанку вечность, наскоро сшитая хрупкими нитями млечных путей. Хаос, презирающий законы Вселенной, которую сам же и породил, однажды устав от собственного безумия. И продолжающий существовать, несмотря ни на что.

Еще один…

Управляемая компьютером ракета может ошибиться. Лазерное наведение – четко выверенный алгоритм действия: если не ноль, то единица, или опять ноль. Электрический импульс, вскрывающий хирургическим скальпелем полупроводниковые вены бесчувственных микросхем. Бездушная, лишенная смысла арифметика, противоречащая естественному порядку вещей. Она может дать сбой в самый неподходящий момент. Неожиданно пропав с экранов радаров за пять секунд до взрыва, готового отправить к праотцам многомиллионный город.

И еще…

Электроника дает сбой, взявший след охотник – никогда. Он достиг высшей ступени эволюции, замкнув круг неизбежности. Руководствующаяся материнским инстинктом природа методом многочисленных проб и ошибок выбрала единственно возможный вариант существа, несущегося по сужающемуся тоннелю навстречу завораживающе страшному оскалу Судьбы.

Освещенный участок…

Совершенство, возведенное в непререкаемый Абсолют, невозможно описать. Его надо почувствовать каждой клеткой бьющегося в агонии тела, чтобы затем рассказать потомкам… нет, не на смертном одре – во время последней охоты, подводящей черту эпохе невинности, предшествующей концу и началу времен. Тех самых, что умирают, не успев появиться на свет…

Прямая…

– Магадан!!! Спирт!!! – мое тело бьет крупная дрожь.

Разум не справляется с обрушившимся на сознание водопадом чуждых эмоций. Нервная система входит в резонанс с ощущениями када. В отличие от обычных людей, проводник була намного более чувствителен и, как следствие, уязвим. Прибор ночного видения хорош в темноте лишь до тех пор, пока не наткнется на источник прямого света. Конечно, автоматически сработавшие фильтры спасут сетчатку от ожога, но все равно приятного мало.

Сейчас мои фильтры начисто «выбило». Буравящий мозг свет не просто выжигает глаза, он сводит с ума.

– Магадан!!! – словно муха, барахтающаяся в липкой паутине, не могу выбраться из вязкого переплетения чуждых эмоций. – СПИРТ!!!

Нужно чем-то оглушить разум, заставив иглу

Закладка:

Ускорение…

Прыжок в пропасть отличается от вертикального взлета лишь вектором восприятия. И в том, и в другом случае несколько секунд головокружительного умопомрачения оканчиваются ничем. Осознание своей уникальности – первый шаг в никуда. Признание заурядности – последний.

Самоубийце жаль себя лишь до определенного момента. Как только точка невозвращения пройдена, эмоции отходят на задний план. И уже не имеет значения, что именно выступает в роли катализатора: пригоршня таблеток, намыленная петля или прыжок под колеса грузовика. Важно лишь то, что впереди ничего нет.

Остановка… Конечная станция. На выход.

Девять утра. Несмотря на раннее утро, солнце нещадно печет. Аномальная жара плавит асфальт. Едко-соленый пот застилает глаза. Кружится голова. Нестерпимо хочется пить. Ледяная вода из покрытой инеем бутылки обжигает горло. Растопленный снег не утоляет жажду, лишь усиливает ее.

Пить!

Непреодолимое желание растрескавшихся губ превращается в навязчивую идею.

Пить!

Пересохшие нервы рвутся, не выдержав нереальной близости такого желанного и в то же время недостижимого миража.

Пить!

Всасывать влагу, как губка. Насыщать изможденное тело до бесконечности, пока из раскрывшихся пор не выступит кровь.

Пить все до последней капли.

Пить, чтобы жить…

Пить…

Опустевшая фляжка со спиртом отброшена в сторону. Разрывающая мозг какофония чуждых эмоций покрывается толстым слоем липкой патоки, снижающей остроту восприятия.

Вперед…

Нерешительность в прошлом. Слабость – удел травоядных. Истинный хищник обязан быть сильным, чтобы сломать хребет не только добыче, но и врагу. Неожиданное нападение дает определенное преимущество в самом начале. И сходит на нет, как только обескураженный противник приходит в себя.

Цель…

Задние конечности сгибаются, словно пружины. Выдох. Прыжок вверх. Переворот в воздухе и короткий удар со спины, разрывающий черно-белую фотографию выцветшей от времени газеты напополам. Следующий позади охотник игриво подбрасывает расчлененное тело вверх. Туда, где огненный глаз Марса благосклонно внимает кровавым жертвоприношениям. Веер разметавшихся человеческих внутренностей удобряет бесплодную землю, покрытую мертвой коркой асфальта. Сколько еще жертв должно окропить своей кровью это гиблое место, чтобы оно наконец смогло породить жизнь? Для ответа на этот вопрос нужна…

Остановка…

Магадана рвет желчью. Кажется, мучительные спазмы не кончатся никогда. Сознание расслаивается, словно сдобное тесто в праздничном пироге. Капающий со свечей воск сводит с ума, выжигая остатки здравого смысла в дьявольской топке безумия. Нормальный человек не мог придумать такую адскую хрень. «Как Флинт живет с этим раздвоением изо дня в день? Бул не кадавр, и тем не менее это…»

– Вперед! – времени для сантиментов нет. Нужно «возвращаться».

С именинником или без, вечеринка продолжится. Слишком много сил вложено в организацию праздника жизни, чтобы прервать его на самом интересном месте.

Официант, бокал! И еще один! А лучше – бутылку!

Он правильно сделал, взяв для подстраховки самогон. Чтобы в кровавом дерьме сохранить в себе остатки человечности, нужно упиться до скотского состояния.

Пить!

Большими жадными глотками, превращаясь в бесчувственного кукловода, равнодушно взирающего на страдания дергающихся марионеток.

Пить и…

Вперед…

Замешкавшиеся на входе охотники наверстывают упущенное. Пронзительный вой сирены бьет по мозгам. Всполошившаяся добыча пытается остановить ураган, сметающий все на своем пути.

Тщетно!

Гулкое эхо выстрелов тонет в захлебывающемся визге. Высшая ступень эволюции разгоняет свои рефлексы до сверхзвуковой скорости и, не успевая вписаться в поворот, врубается в стену…

– Магадан, не лажай!

Цель…

Пятьдесят метров по прямой. Двое с пистолетами. Вместо лиц – сосредоточенно-застывшие маски. Это уже не пари в тире, все намного серьезнее. На кону жизнь. Вспышки от выстрелов подобны летнему звездопаду: одна, вторая, третья. Нужно загадывать желание, пока есть такая возможность. Как только бешеные осы-убийцы с остервенением вопьются в мягкую плоть, чтобы разорвать ее на куски, будет поздно.

– Загадал!

– Что?!

– Не скажу, иначе не сбудется.

Щелчок бойка по капсюлю, и злобная тварь вырывается на свободу. Она полагает, что встретится с целью, но глубоко заблуждается. Это только статичные мишени в тире покорно идут на убой, разрываемые в клочья стальными жалами ос. Охотники не настолько тупы, чтобы позволить себя так просто убить.

– Скажешь или нет – без разницы. Желание не сбудется. По крайней мере, не в этой жизни.

– Не может быть…

– Легко! Смотри!

Лево… Право…

– Переправа…

– Ты не взяла одеяло?

– Что?!

– Спрашиваю, не брала одеяло в желтую клетку?

– О чем разговор?

– О моем любимом одеяле, о чем же еще?!

Заторможенный алкоголем мозг не поспевает угнаться за резкой сменой образов. Сбой восприятия ведет к пульсирующим глюкам, вызывающим острые приступы паники.

– Черт побери, включит кто-нибудь охлаждение? Мы перегреваемся!!!

Пить…

– Не лажай, Магадан!!!

Цель…

Вперед…

Классическая двухуровневая змейка – прыжок на правую стену, мощный толчок, короткий полет к левой, и снова вперед. Первый охотник отталкивается от стен, второй – от пола и потолка. Их скорость настолько велика, что охранники не могут прицелиться. Там, где мгновение назад находилась тело, сейчас лишь визгливый рикошет разочарованных пуль.

Мельтешение прыгающих теней происходит так быстро, что стрелки не успевают опустошить обоймы…

Удар, и рассеченное пополам тело

Закладка:

Прямая…

Оставив позади два трупа, убийцы продолжают движение зигзагообразными прыжками. Они похожи на дурачащихся щенков, резвящихся на заднем дворе огромной усадьбы, наперегонки несясь вдоль ограды за игривой бабочкой. Переливающийся рисунок ее трепещущих крыльев с причудливым переплетением линий и черным вкраплением посередине напоминает воронку черной дыры Хаоса, бесстрастно взирающего на реальность текущего момента, искаженную кривыми зеркалами боли и страха. Он не только снаружи, за стенами призрачного тоннеля, но и внутри. Каждая вещь, поступок и мысль пронизаны невидимыми спорами плесени, пожирающими время, оставшееся до начала конца.

Вниз…

Лестничные пролеты запасного выхода слишком узки для двоих, они не оставляют возможностей для маневра. Нужно как можно скорее покинуть опасную зону, вырвавшись на оперативный простор. Чтобы в очередной раз почувствовать затухающую пульсацию жизни в разорванном сердце добычи.

Нужная дверь…

Закрыто.

Удар.

Стальная обшивка выдерживает.

Еще один. И еще.

Два беснующихся кадавра в бессильной ярости пытаются выбить неподдающуюся преграду. Тщетно. Путь перекрыт. Нужно наверх и в обход.

Вверх…

Полуослепленные быки бегут по темному тоннелю, в конце которого многотысячная арена приветствует блистательного тореадора с изящной шпагой. Животные обречены. Не оттого, что беснующаяся толпа раскупила билеты на шоу. Это совсем ни при чем. Просто у них изначально не было шансов.

Небрежный мазок художника, работающего над эпическим полотном, и алое пятно уродливой кляксой расплывается по холсту. Слишком много краски, перегоревших чувств и насилия на квадратный метр площади.

Вперед…

Финальный забег стартовал. Черный провал открытой двери засасывает в стремительный водоворот событий. Последний рывок, на пределе возможностей. Сгусток лавы из жерла агонизирующего вулкана устремляется к небесам в тщетной попытке встретиться со своим близнецом – раскаленным протуберанцем, однажды предавшим солнце.

Цель…

Отблески выстрелов превращаются в переливающиеся всполохи победного салюта. Солнечный зайчик зажигает пронзительную звезду на острие шпаги изящного тореадора. И не одну, целых три – по количеству автоматчиков, устроивших засаду в узком проходе. На этот раз им повезло. Плотность огня такая, что промахнуться невозможно. Обезумевшие от радости пули с противным чавканьем входят в тела.

Шах и мат!

Получившие смертельные пробоины брандеры, захлебываясь в огне и крови, отчаянно теряя ход, пытаются добраться до врага. Едкий дым застилает глаза. В горле першит. Становится нечем дышать. Покинуть обреченный корабль нужно прямо сейчас, пока еще не поздно.

– Магадан!!! Выходи!!! Оставь его!!!

Он не слышит, не понимает или не может противостоять предсмертному всплеску эмоций, захлестнувшему чужое сознание.

– Магадан!!!

Слишком быстро разорвать ментальную связь – почти то же самое, что резко вынырнуть с большой глубины. Но если я не сделаю этого, напарник умрет.

Рука тянется к шлему, срывая его с головы.

Бооооооом…

Такое впечатление, что оказался внутри огромного колокола.

Рот открывается в беззвучном крике. Из носа и ушей идет кровь. Перед глазами мелькает рой цветных светляков. Дрожащая рука пытается дотянуться до второго шлема, отчаянно балансируя на грани небытия.

– Выходи!!!

Один из охотников неожиданно запинается и, потеряв ориентацию, со всего размаха врезается в стену. Пробитое пулями тело залито кровью. Умирающий монстр сучит конечностями, оставляя глубокие борозды на бетонной стене.

«Совершенство, возведенное в непререкаемый Абсолют, невозможно описать, его надо почувствовать каждой клеткой бьющегося в агонии тела, чтобы затем…»

У второго охотника все же хватает сил на последний прыжок. Оставляя на полу липкий бордовый след, шар для боулинга катится к аккуратной троице кеглей. От того, попадет ли он или нет, зависит не просто победа или поражение в какой-то дурацкой игре. На кону стоит несоизмеримо больше. Он должен достичь цели, чтобы…

«Умереть с чувством выполненного долга».

– Выходи!!!

Печально вздыхает рыбак, тянущий зацепившуюся сеть.

Нет…

Он обязан дойти до конца. Чего бы это ни стоило. Завороженный бушующим пламенем Магадан стоит на капитанском мостике корабля, идущего на таран. Скопище морских дьяволов, кружась хороводом вокруг пылающего брандера, завывает:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Где-то на периферии сознания мелькает абсурдная мысль, что эта песня нужна не ему, а Флинту.

– Выходи!

Поздно…

Окровавленный шар врезается в ненавистные кегли, не просто сбивая их, а разрывая на части. От столкновения происходит детонация, и начиненный взрывчаткой корабль взлетает на воздух.

– Вы…

Словно лихой наездник, оседлавший взрывную волну, он устремляется к небу, на собственном опыте убеждаясь в том, что:

«Прыжок в пропасть отличается от вертикального взлета лишь вектором восприятия. И в том, и в другом случае несколько секунд головокружительного умопомрачения оканчиваются ничем».

…ходи…

Достигнув высшей точки полета, тело на миг зависает в невесомости, будто не зная, как поступить дальше. Затем, все же решившись, устремляется вниз.

Бооооооом…

Маски сорваны. Нет больше смысла в притворстве. Искрящийся весельем карнавал оказался шабашем ведьм, где за причудливой игрой света скрывалась мертвая плоть ссохшихся мумий.

Бооом…

Магадан уже не осознает, что это: отзвуки

Закладка:

* * *

Флинт. Ответь. Это Валет. Вызывает Валет. Прием…

Флинт. Что с вами? Это Валет. Прием…

Флинт. Прием. Не молчи…

Флинт…

Вызывает Валет…

Глава 16

Валет

Карты – как женщины. Крапленые – ушлые проститутки-клофелинщицы. Заманят в липкие сети призрачных надежд, впрыснут сильнодействующий яд и оберут до нитки. Хорошо еще, если жив останешься. А с некраплеными – как повезет.

Жаль, в нашем мире все без исключения упирается в деньги, и серьезные люди по-честному не играют. Соответственно, ни о каком везении речи не идет. Порочный круг из продажной любви, обмана и смерти не разорвать никому. Даже такому фартовому парню, как Сеня Валлтес по кличке Валет. Чья прабабка по отцовской линии во время Второй мировой полюбила француза из легендарного авиаполка, базировавшегося на советской территории. Да так сильно, что не только родила от него мальчика, но и взяла фамилию. Правда, было это уже после того, как ее суженый посмертно орден «Боевого Красного знамени» получил. И, тем не менее, факт французских корней, помноженный на горячий южный темперамент, налицо.

К нему же в виде приятного бонуса прилагалась наглость – второе счастье. Умение контролировать эмоции – незаменимое качество шулера. Плюс благосклонность ветреной красотки Фортуны, без которой в игорном бизнесе вообще делать нечего.

Может быть, все эти качества по отдельности ничего и не значили, но вместе составляли базовый набор профессионального картежника, коим бойкий юноша Сеня Валлтес и стал в неполные восемнадцать лет. По крайней мере, он так считал. Остальные до поры до времени держали бойкого паренька за мелкого шулера, с переменным успехом потрошащего по поездам дальнего следования полупьяных отпускников.

Вообще-то чтобы разводить на деньги доверчивых лохов, большого ума не надо. Крапленая колода плюс ловкость рук и умение втереться в доверие к случайному попутчику – вот и весь нехитрый «джентльменский» набор мелкого жулика. Осоловевшие от долгой дороги отпускники сами шли в сети юного афериста, подчистую проигрывая все, что везли с собой к морю.

В таком бизнесе выигрыш сам по себе не был первостепенной составляющей успеха. Самое главное – обставить все таким образом, чтобы спокойно уйти с деньгами. Иначе не избежать серьезных неприятностей.

Пару раз его избивали до потери сознания. Однажды чуть не зарезали. Не заступись проводница (святая женщина), как пить дать, лежать фартовому Сене в сырой земле в неполные девятнадцать годков.

– Нелицеприятная изнанка профессии. Ничего не поделаешь, – любил повторять дядя Вася Трубецкой по кличке Труба – авторитетный «катала» со стажем, которого порезали трижды, прежде чем он наконец успокоился, решив отойти от дел.

Изнанка изнанкой, да только неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба Сени, не встреться он с человеком по прозвищу Червь. Уж на что Валет был о себе высокого мнения, но здесь сразу понял, что новому знакомому даже в подметки не годится. Хитрый был дядька и умный, как черт. Выражался все больше терминами непонятными:симбиоз, комменсализм, синойкия, эпойкия, энтойкия[8]. Такую заумную абракадабру и выговорить-то трудно, не то что понять.

Тогда, в двухместном купе, Сеня подумал, что на сумасшедшего нарвался. Не буйного из психушки, а тихого ботаника, на науке сдвинутого. Правда, все начиналось честь по чести. Поговорили о том о сем, газеты почитали, чаи погоняли и заскучали так сильно, что на предложение картишки раскинуть очкастый профессор радостно согласился.

В дебютной партии, как и положено, просто так играли, присматривались друг к другу. Затем перешли на деньги по мелочи несерьезной с возможностью поднятия ставок.

Без ложной скромности можно сказать – игру Сеня красиво вел. Борьба была упорная. Но в определенный момент чаша весов начала склоняться на сторону профессора. Пошла ему масть, и заблестели глаза за стеклами толстых очков. Поймал, что называется, клиент «кураж». Вот тогда-то натурально потеющий (якобы от нервного напряжения) артист бросился в омут с головой, поставив на кон все, что имел. Предварительно профессору карту ладную сдав, чтобы с крючка не сорвался.

Тот словно только этого и ждал. Согласился радостно и, как говорится. Попал за все деньги…

Обычно люди, проигрывая, злиться начинают, а ненормальный – наоборот, жизнерадостно рассмеялся, заявив, что Сеня хороший игрок. «Вспотевший» от счастья «везунчик» скромно заметил: «Дуракам обычно везет».

Чем вызвал новый приступ задорного смеха.

«Это у него нервное», – подумал Валет и ошибся.

В следующую секунду «профессор» снял очки, предложив попутчику их примерить. Откровенно говоря, на редкость странная была просьба, особенно – учитывая сложившуюся ситуацию. Впрочем, Сеня и не такое за свою бурную карьеру успел повидать, опытным путем выведя жизненно важное правило: последнее желание проигравшего желательно выполнять. Особенно если следующая станция через двадцать минут.

– Просто надеть? – переспросил он и на всякий случай руку в карман брюк опустил, нащупав кастет.

– Да! – радостно кивнул сумасшедший чудак, подслеповато щурясь.

– Ладно…

Надел победитель очки и вздрогнул от неожиданности: весь номинал карт сквозь «рубашку» просвечивал. Оказывается, не он «разводил» клиента, а его дурачили. Только вот непонятно зачем.

– Видишь? – пока Сеня, как идиот, на карты пялился, произошла удивительная метаморфоза, и теперь на него смотрел не подслеповатый профессор, а настоящий игрок. Не какой-нибудь мелкий «катала» из привокзально-пляжной песочницы – матерый волчара из высшей лиги. Профи такого уровня при всем желании ни с кем не спутаешь.

– Вижу, – Валет осторожно снял очки, достал бумажник и все деньги – выигрыш плюс свои – рядом с «волшебными леликами» положил. «Проигрывать, внучек, тоже надо уметь», – так его мудрая бабка учила, земля ей

Закладка:

– Кастет или нож? – пристально глядя в глаза, поинтересовался догадливый Червь.

– Кастет, – честно признался Валет.

– Почему не рискнул?

Сеня так никогда и не узнал, что именно этот вопрос окончательно склонил чашу весов в его пользу. В отличие от плохого игрока, хороший никогда не ставит на кон свою жизнь.

– Убить ведь можешь. С тебя станется.

– Могу, – не стал отрицать профессор. – Но не сейчас. Мне как раз такой парень, как ты, нужен для настоящего дела, а не игрушек дешевых.

И, в подтверждение серьезности намерений, смахнул на пол очки «волшебные», без сожаления раздавив…

* * *

После этого разговора началась для Сени новая жизнь. Напряженная учеба, многочасовые тренировки, психологический тренинг, хирургические операции. Затем был восьмимесячный тур по провинции для закрепления усвоенного и обкатки новых возможностей. Лишь когда заматеревший Валет прошел все испытания, став настоящим игроком, привела его Судьба и связи Червя в закрытый московский клуб, где серьезные посетители на большие деньги играли.

Именно там он и встретил на свою беду криминального авторитета с Кавказа. И ладно бы, просто встретил, в карты выиграв. С кем, как говорится, не бывает. Валет обыграл кавказца так крупно, что взбешенный джигит при всех поклялся гаденыша хитрого на чистую воду вывести, потом обыграть и уничтожить. Ну, или наоборот. В общем, последовательность не важна – главное результат.

Странное было заявление. Особенно на фоне общеизвестного факта, что респектабельные владельцы заведения репутацией своей дорожат. Имея пятнадцать процентов с любого выигрыша, за чистотой игры следили так рьяно, что не придерешься, даже если очень захочешь.

Портативный станок печатал карты при игроках. С каким угодно задником. Каждого члена клуба перед игрой проверяли сканерами на наличие имплантатов. Тут были невозможны не то что примитивные «волшебные очки» – даже малейший намек на инородное механическое тело внутри организма приводил к пожизненному исключению. Колоды тасовали не один, а два человека, в произвольном порядке, по желанию игроков. Комната была экранирована от всевозможных видов излучений. И это еще далеко не весь перечень мер безопасности, предпринимаемых организаторами.

Статистика клуба говорила сама за себя. За восемь лет существования элитного заведения ни у кого не возникло подозрения в нечестной игре.

Ни у кого, кроме Ахмеда, поклявшегося вывести наглого щенка на чистую воду.

Тогда Валет не обратил внимания на слова взбешенного горца. Мало ли кто что болтает в запале? «Крыша» у него была железобетонная: случись что, обидчику не поздоровится. Одно дело – героином и проститутками на подотчетной территории торговать, другое – в активную сферу материальных интересов правоохранительных органов вторгаться. Не за красивые глаза тридцать процентов с каждого выигрыша суровые чекисты от него получали, а за гарантии, подкрепленные статусом организации, стоящей на страже интересов НЕпростых граждан. Еще пятнадцать процентов забирали хозяева клуба. Оставшееся Валет делил на две части, одну из которых переводил на счет в офшорной зоне Каймановых островов – доля Червя, вторую себе забирал.

В общем и целом на безбедную жизнь хватало. Даже несмотря на случающиеся проигрыши (чтобы не вызывать подозрений). Так налаженная система работала без сбоев на протяжении целого года и наверняка продолжила работать дальше, но просчитался Валет с гордым кавказцем. Недооценил его. В конечном итоге – жестоко поплатившись.

А все потому, что расслабился. Потерял бдительность, забыв о тренингах психологических и всем остальном. В тот раз понял Ахмед – есть секрет у молодого выскочки. В глазах хитроумного гаденыша прочитал снисходительность взрослого, играющегося с пацаном. Сколько бы он ни поддавался, все равно, если захочет, в нужный момент щелкнет по носу и уйдет победителем.

Только вот горец пацаном не был и точно знал, что когда встречаются два одинаковых по силе противника, побеждает тот, кому повезет, или…

КТО ЗНАЕТ ЧУЖИЕ КАРТЫ.

Полгода ему понадобилось, чтобы исключить все варианты, сконцентрировавшись на основном: таинственном счете на Каймановых островах. Еще три месяца команда дотошных хакеров ни ела, ни спала, землю носом рыла, чтобы выйти на след хозяина счета. Когда наконец выяснили, что это бывший игрок, да еще к тому же продвинутый биолог, отдельные части пазла наконец сложились в законченную картину.

Окончательно схему аферы прояснил сам Червь под «сывороткой правды». Нашли его в спокойной Европе и, поговорив «по душам», выяснили вот что.

Всем известно, что зрительное восприятие передается из сетчатки через зрительный нерв в мозг, где перерабатывается в зрительные образы. Опытным путем было доказано – когда человек думает о последовательности чисел, он воображает некую шкалу, мысленно размещая их на ней, то процесс «размещения» сказывается на движении глаз. Гениальность Червя заключалась в том, что он сумел извлечь выгоду из общеизвестных фактов, прикрепив к глазному нерву своего человека созданную генную модификацию кольчатого червя-полихета, обладающего рядом устойчивых рефлексов. Если же опустить заумные термины про симбиоз, генную инженерию, условные рефлексы и прочее, вырисовалась следующая картина.

Валет перед игрой съедал плитку шоколада. Ударная доза глюкозы «пробуждала» паразита в его голове, запрограммированного определять четыре состояния взгляда противника.

Плохая карта – условный рефлекс паразита, воздействующего на нервное окончание, и Валет моргает один раз. Нормальная карта – моргает два раза. Хорошая – два по два. Если определить не может (случалось и такое), то сигнала нет.

Остальное – дело техники. Хороший игрок с таким «бонусом» практически непобедим. Все чисто и аккуратно.

Никаких подозрений и проблем со сканерами. Почти идеальная схема…

Лишь до тех пор, пока о ней никто не догадывается.

* * *

Создавалось впечатление, что последний месяц дела у горца шли неважно. Как в бизнесе, так и в игре. Судя по внешнему виду и неадекватному поведению, он подсел на наркоту, причем плотно. Когда человек начинает подстегивать сознание сильнодействующими препаратами – пиши пропало. По жизни еще можно как-то держаться на плаву, если окружение позволяет, но карты, рулетка и прочие азартные игры строго противопоказаны. Но Ахмед окончательно сорвался с катушек и в столь плачевном состоянии встретился с заклятым врагом, которого год назад пообещал вывести на чистую воду.

– Помнишь меня? – темные круги под глазами, пылающий взгляд, порывистые движения, отсутствие самоконтроля.

В таком возбуждении нормальные люди за карточный стол не садятся, а ненормальные за вечер спускают целые состояния. К тому моменту, как Валет вступил в

Закладка:

– Помню, конечно, – доброжелательная улыбка и подчеркнуто нейтральный вид корректного игрока резко контрастировали с растрепанным видом нестабильного наркомана.

– Сегодня я тебя сделаю, – полусогнутый палец нацелился на жертву.

– Не сомневаюсь.

– Думаешь, я блефую? – надрывный смех больше походил на чахоточный кашель, а выступившие на лице красные пятна свидетельствовали о серьезных проблемах с психикой.

– Нет.

Администратор, наблюдающий за игрой, сделал замечание о недопустимости подобного поведения, предупредив, что в следующий раз будет вынужден попросить Ахмеда покинуть клуб. В ответ взбешенный горец закрыл глаза, сжав пальцы в кулак с такой силой, что побелели костяшки. Затем, натужно улыбнувшись, сообщил, что готов продолжить игру.

Он и правда вел себя тихо, но было видно, что мнимое спокойствие давалось горцу с огромным трудом. Полтора часа за столом стоили ему еще четверти миллиона. Попытавшись взять себя в руки, Ахмед выиграл пару незначительных ставок за счет пришедшей карты, но в следующей раздаче из-за неудачного блефа спустил еще сто тысяч. После чего наступила развязка.

Валет имел на руках среднюю карту. Паразит в голове «подсказывал», что у Ахмеда нет ничего. Тем не менее горец начал игру на резкое повышение. Партнеры по столу благоразумно спасовали, и партию продолжили два игрока.

Старые враги играли в кошки-мышки, доведя кон до пятисот тысяч, затем горец неожиданно пошел ва-банк, с ходу увеличив ставку до пяти миллионов. Это было столь неожиданно и глупо, что на какое-то мгновение Валет опешил.

– Боишься, или денег нет? – нестабильный наркоман неожиданно уступил место спокойному игроку.

Не исключено, что это была последняя ставка в его жизни. Собрав волю в кулак, он свято верил в то, что не может ее проиграть.

– Нет.

Валет действительно не боялся. В отличие от человека с разбалансированной психикой, он реально оценивал ситуацию, размышляя, у кого занять деньги.

Правильно истолковав его молчание, Ахмед предложил:

– Если наскребешь два с половиной «лимона», остальное возьму твоей печенью.

– ЧТО?!

Невысказанный вслух вопрос повис в воздухе. Всем присутствующим стало ясно, что ненормальный наркоман окончательно съехал с катушек.

Во избежание недоразумений Ахмед пояснил:

– У африканских племен существует поверье: тот, кто съест печень врага, переймет его силу и ум. У меня борзая на днях родила. Хочу, чтобы щенки были не только умными, но и хитрыми, – и, заметив удивление присутствующих, продолжил, обращаясь к Сене Валлтесу. – Проиграешь – поедем в больницу, вставишь имплантат. Жить будешь, играть – уже нет. Я тебя как профессионала хочу уничтожить, а не человека.

Настоящий игрок никогда не рискует своей жизнью…

Но, во-первых, у Ахмеда не было карты. Во-вторых, потеря полумиллиона не сравнится с ударом по репутации. Оказаться посмешищем в глазах мира, взятым на «слабо» блефующим наркоманом. От такого пятна уже никогда не отмоешься.

– Моя печень за два с половиной миллиона? – так снисходительный взрослый смотрит на зарвавшегося юнца.

– Да.

– Остальное деньгами?

– Да.

– Не слишком ли щедрое предложение?

– Нет.

– Что ж. Принимаю.

Ловушка захлопнулась.

– Вскрываемся.

Коготок увяз – всей птичке пропасть.

– С удовольствием…

Карты легли на стол, и разоренный неудачник отправился на операцию, а ликующий победитель – отметить в кругу друзей крупный выигрыш и заодно покормить псов.

Глава 17

Псы войны[9]

00.17 по восточноевропейскому времени

– Флинт. Прием. Не молчи! Флинт…

Слова доносились издалека. Создавалось впечатление, что несколько человек невпопад кричат с противоположенного берега широкой реки.

– Вызывает Валет. Прием…

Я даже не сразу понял, что обращаются ко мне. Череда навязчиво ярких вспышек-образов, проносящихся перед мысленным взором, мешала сосредоточиться.

– Флинт…

Ласковый шепот морского прибоя. Стройная девушка в облегающем платье неспешно бредет по песчаному пляжу. Мокрый песок прилипает к ступням. Она так задумалась, что не заметила, как подбежавшая сзади собака игриво потянула ее за край платья. Смешно замахав руками, пытаясь удержать равновесие, девушка провалилась в завораживающее безумие свободного падения.

– Вызывает Валет. Ответь…

Раскрывшийся купол парашюта похож на виляющего хвостом пса. Странно, но барабанящие по стеклу капли дождя говорят о печали больше, чем все слова вместе взятые. И улыбающийся ребенок, тянущий руки к материнской груди, не ведает страха.

– Флинт!

Какого, спрашивается, хрена я вставил в голову имплантат-передатчик? Да, иногда прямая связь с другим ноймом полезна. Что-то наподобие соединения двух компьютеров в сети. Но сейчас…

– Флинт!

– Валет?! – хоть и с трудом, мне все же удалось вырваться из обволакивающего плена ярких иллюзий.

– Наконец-то! – он не скрывал радости. – Карп рвет и мечет. Требует тебя и Магадана. Где вы застряли? Мы на бронетранспортерах выдвигаемся в квадрат Тридцать четыре – Восемнадцать.

– Что за спешка? – чуть было не спросил я, вытирая рукавом кровь с лица.

К счастью, вовремя спохватился. Во-первых, никто кроме меня не в курсе замыслов Карпина. Во-вторых, все и так яснее ясного: «Пятерка», испуганная неожиданным вторжением кадов, переводит девчонку-андроида на новое место.

Встревоженный затянувшейся паузой, Валет уточнил:

– Флинт, у вас вообще как? Все в порядке?

Прежде чем ответить, я повернул голову в сторону напарника и сразу понял, что он мертв. За последние пару лет успел достаточно насмотреться на покойников, чтобы ошибиться.

– Проклятье!

– Что?

– Герцогиня с тобой?

Отсчет времени счет шел на секунды. От четырех до шести минут кислородного голодания – и необратимые изменения в коре головного мозга превратят реанимированного человека в бессмысленный овощ.

– Да, и еще…

С трудом поднявшись на ноги, я шагнул к трупу.

– Заткнись и переключи свой имплантат на общую волну.

– Понял, – отменная реакция – отличительное свойство настоящего игрока.

– Я слушаю, Флинт, – хорошо, когда в команде есть опытный док.

– У Магадана остановка сердца. Не знаю, как долго я был в отключке…

– Ты его не вернешь, – спокойно ответила Герцогиня, так, словно заранее подготовилась к «неприятному разговору».

Не вернешь…

Вот так просто и буднично. Как записанное объявление в подземке метро. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – “Морг”. Переход с красной линии “Жизни” на черную ветку “Смерти”. Выход в город – через жерло трубы крематория».

Медики – люди с особенным складом ума. Иногда мне начинает казаться, что они прилетели на Землю с далекой планеты, где все не так, как у нас.

– Почему?

– В твоей походной

Закладка:

Она не стала заканчивать мысль, хотя и так было ясно, что имелось в виду. «Сделать это исключительно для самоуспокоения. Шансов не было изначально, однако ты не сдавался до последнего».

– Дерьмо!!! – вспышка ярости спровоцировала выброс адреналина, который в данный момент был нужен не мне, а мертвому человеку. Плевать я хотел на самоуспокоение и все остальное. Командир отвечает за своих людей. Если кто-то погиб по его вине, значит…

Стоп!!! Еще не все потеряно!

Рывком поднявшись с пола, я взял на руки обмякшее тело напарника.

– Герцогиня!

– Что? – так разговаривает усталый психолог с пациентом.

– У меня две капсулы системы жизнеобеспечения. Можно с их помощью…

– Да, если еще не слишком поздно, – теперь, когда появился реальный шанс спасти человека, отстраненный циник превратился в доктора. – Погружаешь тело полностью в кислородосодержащий биораствор, – она говорила быстро и четко. – Справа у изголовья сенсорный экран, активирующий установку.

– Погрузил, активировал. Все в красных символах…

– Это нормально. Пациент мертв.

В другое время я не преминул бы заметить, что у нас разные понятия о «нормальности». Сейчас было не до того.

– Как его оживить?!! – казалось, что секундная стрелка сошла с ума: время не просто ускорилось, оно помчалось галопом.

– По центру большой круглый символ – автоматическая диагностика.

– Нажал, ничего не изменилось!

– И не должно. Внизу справа – перечеркнутая молния. Это реанимация.

– Нажал. Крышка капсулы пошла вниз и внутри загудело.

– Все правильно.

– Что теперь?

– Ничего. Нужно подождать пару минут.

– Потом вытаскивать тело?

– Нет.

– Как – нет? – не понял я.

– После удачной реанимации система переходит в режим глубокой диагностики и восстановления. Процесс занимает от пяти до восьми часов в зависимости от состояния больного.

Судя по нарастающему гулу, дела Магадана обстояли неважно. Даже просто реанимация была под большим вопросом, не говоря уже об «удачной».

Заранее зная ответ, на всякий случай спросил:

– Можно обойтись без диагностики? У нас нет времени.

– Нельзя.

– Проклятье!!!

– Флинт, – совершенно некстати в разговор вклинился неугомонный Валет. – Если вы закончили…

– Мы только начали! – сам того не заметив, я сорвался на крик. – Ты меня понял?!

– Да я-то понял, но Карп на связи. Говорит, срочно. Что мне ответить?

Я почувствовал себя загнанной крысой, мечущейся в безвыходном лабиринте. Каждое новое ответвление – очередной виток напряжения, оканчивающийся…

– Переключай на него!

– Что у тебя? – давно не слышал таких напряженных интонаций в голосе босса.

– Реанимирую Магадана.

– Как сам?

– Бывало и хуже.

– Ясно. Ходить можешь?

– Пытаюсь.

– «Пятерка» готовит эвакуацию. Твои люди выдвигаются на позицию. Нужно встретиться с ними не позднее чем через пятнадцать минут. С Магаданом или без.

И не дожидаясь ответа, прервал связь.

– Да мать же твою!!! – я с трудом удержался от того, чтобы со всей силы не впечатать кулак в стену.

Наемникам не положено думать и чувствовать. Они должны выполнять приказ, и точка. За это им платят звонкой монетой. Вместе с крушением мира рухнула пирамида централизованной власти. Да, оставалась эфемерная видимость управления, но, по большому счету, все сводилось к некому подобию феодальной грызни. Природа людей такова, что даже на грани полного уничтожения они не перестанут выяснять отношений между собой. Мы выбрали сторону, встав под знамена Карпина. И неважно, какие причины толкнули нас на этот шаг. С того самого момента мы продались ему с потрохами.

Реанимационная загудела так сильно, словно собиралась взорваться от возмущения.

– Герцогиня, она так должна выть? – даже человеку, далекому от медицины, было понятно – здесь явно что-то не так.

– По идее, не должна. Это точно капсула жизнеобеспечения? Ты ничего не перепутал?

Женская логика необъяснима. Как я мог что-то спутать, если четко следовал ее указаниям, запуская последовательность действий?

– Конечно, ничего! – излишне резко ответил я. – Хотя подожди…

– Что?

Вой нарастал, становясь нестерпимым.

– Мы вытащили оттуда пару кадов. Точнее, одного. В общем, две капсулы, два када.

– Что вы сделали?! – удивленно переспросила она.

– Кадавров реанимировали. Долго объяснять.

– И ты… Ты что, положил туда человека?!

Порой взрослые мужчины ведут себя как неразумные дети. Это же надо было догадаться – использовать капсулу жизнеобеспечения для генетически модифицированного существа в качестве…

– А что мне оставалось?! – не в силах более сдерживать гнев, закричал я, – Ты сказала, его не вернуть!!!

ТЫ ЖЕ СКАЗАЛА, ВСЕ КОНЧЕНО!!!

– Послушай, – примирительно начала она.

– И НЕ ПОДУМАЮ!!!

– Валет, нервная система Флинта на грани. Если прямо сейчас его не остановить, можем потерять командира…

– Что нужно делать?

– Тебе будет очень больно.

– Говори.

– ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ВСЕ!!!

– Оглуши его через свой имплантат.

– Уверена?

Прежде чем приставить электродрель к затылку, собственноручно просверлив себе дырку в черепе, желательно лишний раз убедиться, есть ли в этом необходимость.

– Да.

– Хорошо.

– И НЕ ТОЛЬКО ТЫ! ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ…

Бууууммммс…

Внешний оглушающий эффект светозвуковой гранаты (170–200 децибел) не может сравниться с воздействием «изнутри». В голове взорвалась вспышка сверхновой, и два человека одновременно потеряли сознание.

Вообще, иногда полезно, что называется, «стравить пар». Только не таким изуверским способом. Хотя, если под рукой нет ничего более действенного, приходится идти на крайние меры…

* * *

Когда я пришел в себя, первыми словами были: «Валет, ты редкостная сука!»

– Флинт, док сказала… – вяло попытался оправдаться он.

– Забудь, – я уже и сам понял, для чего Герцогиня приказала меня вырубить. – Сколько мы были в отключке?

– Я – полторы минуты, ты – около двух.

Пока я лежал без сознания, реанимационная капсула перестала выть. Теперь она утробно гудела, и преобладание на дисплее красных символов над желтыми наглядно свидетельствовало о том, что дела Магадана – дрянь.

– Что происходит? – Герцогиня явно имела в виду не меня. Врачей в первую очередь интересуют «тяжелые» пациенты. Легкие травмы обычно не в счет.

– Не знаю, – честно признался я. – В голове гудит, капсула тоже. Хотя насчет нее не уверен, может, это последствия…

– Большой символ по центру желтый или красный? – ей были нужны голые факты, а не предположения.

– Оранжевый. Есть еще пара желтых, остальные красные.

Судя по затянувшейся паузе, начали сбываться мои самые худшие предположения.

– Он… – начал было я.

– Не знаю, – устало ответила Герцогиня. – Вернемся с задания, посмотрю, что можно сделать.

В отличие от меня доктор не догадывалась, какие испытания выпадут на долю нашей команды в течение ближайшего часа. Но даже я не мог предположить, что в конечном итоге Магадана придется бросить на произвол судьбы.

– Хорошо, выезжаю.

– Прежде чем сядешь

Закладка:

Ватные ноги, легкое головокружение и спазмы в желудке, вызванные действием неразбавленного спирта, «тянули» на что-нибудь покрепче обычного энергетика. И все же мне удалось подавить искушение «закинуться» мощным транквилизатором. Вытащив пару таблеток из набора первой помощи, закинул в рот, проглотив, не запивая.

– Валет, когда будете на месте? – Мы должны перехватить конвой, с Магаданом или без него.

– Минут через десять. Якудза меня подменил, а он, сам знаешь, водитель никакой.

– Знаю, – лекарство наконец подействовало – в голове более-менее прояснилось. – Последняя просьба. Точнее, приказ. Что бы ни случилось, большеникогдане глуши меня через имплантат.

– Да я… Ты же понимаешь, – начал было оправдываться он.

– Все понимаю. Поэтому и приказал. Конец связи.

Время поджимало. И, тем не менее, прежде, чем уйти, я положил ладонь на вибрирующий корпус капсулы. Постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, затем попросил:

– Магадан, ты постарайся выкарабкаться, а мы вернемся. Слышишь, обязательно заберем тебя из этой крысиной норы.

Сказав, что хотел, закрыл за собой дверь, навсегда покинув подвал.

И это был первый раз в жизни, когда я нарушил данное слово.

Глава 18

Клятва

14 лет назад

Самое ужасное в больнице – это ночь. Днем намного веселее жить и не так страшно умирать. Солнечный свет, пробивающийся сквозь пыльное стекло, не согревает, но радует глаз. Напряженная суета вечно спешащего персонала не приближает выписку, зато внушает надежду, что все под контролем.

Обходы врачей, бесконечные разговоры в палатах о своих и чужих болячках, пресные завтраки, ежедневные процедуры, невкусные обеды, осточертевшие анализы, постные ужины. Может быть, по отдельности это ничего и не значит, а вместе взятое вселяет призрачную надежду на лучшее.

Лишь до тех пор, пока на землю не опускаются сумерки.

После чего все резко меняется. То, что еще совсем недавно вселяло уверенность в завтрашнем дне, уступает место бесконечному ночному кошмару. Стоны ворочающихся с боку на бок больных мешают уснуть. Пронзительный скрип железных сеток-оснований кроватей сводит с ума. Усталые медсестры дремлют на посту, не замечая тихой поступи Смерти, выбирающей очередную жертву.Онаточно знает, что рассвет нового дня встретят не все. И меньше всех шансов у тех, кого угораздило оказаться в гробовом одиночестве реанимационной палаты. Той самой, где тусклая лампа дневного света освещает давно не беленный потолок с почерневшими островками сколотой известки и грязно-зелеными стенами.

Кто вообще придумал красить палаты в такой угнетающий цвет? От него не просто медленно сходишь с ума, а умираешь, прежде чем успеваешь понять, что все кончилось.

Одно дело – в порыве отчаяния вскрыть вены или бросится грудью на пулемет. Совершенно другое – беспомощно угасать в ожидании смерти. Взмах топора равнодушного палача намного милосерднее раковой опухоли. Чтобы понять это, не нужно прожить долгую жизнь. Не знаю, как другим, а лично мне хватило тринадцати лет, безвременной кончины родителей, половины отрезанной ноги, неудачной попытки суицида и последующего сепсиса. Поставившего финальную точку в Книге судеб очередного бедняги…

– Страшно?

Невысокий мужчина тихо вошел в палату, пока я лежал, отвернувшись к стене. Меньше всего вечерний посетитель походил на врача. У докторов взгляды устало-равнодушные или насквозь фальшивые. Профессия такая. Если всех пациентов жалеть, сердце не выдержит. Этот смотрел внимательно – изучал.

– Нет, – пересохшие губы не хотели двигаться, и даже простые слова давались с огромным трудом.

– Почему? – в голосе мужчины сквозило веселое удивление.

Хотя не исключено, что мне показалось. Когда в висках пульсирует нестерпимая боль, пересохшее горло потрескалось и кровоточит от жажды, а тело полыхает огнем, окружающий мир воспринимается совсем по-другому.

– Отбоялся свое…

Это правда. Сначала не чувствуешь ничего, затем приходит дикий страх, потом – отстраненное равнодушие. Как будто все это происходит не с тобой, а с кем-то другим. И не в настоящей жизни, а в дешевом кино. Сидишь вечером перед телевизором и от нечего делать вяло перебираешь каналы, пока случайно не натыкаешься на печальную черно-белую историю об умирающем сироте. Крупный план, нездоровая испарина на лбу, бледное заострившееся лицо, как у покойника. Гримеры явно перестарались, пытаясь выдавить слезу у впечатлительных зрителей. Все настолько фальшиво, что хочется поскорее переключить эту муть, но как назло в пульте сели батарейки. И, как следствие, придется смотреть до конца…

– Ты в курсе, почему они перевели тебя сюда?

Он мог бы не спрашивать. Это очевидно. Неудавшийся малолетний калека-самоубийца из детдома без прошлого, настоящего и будущего, с прогрессирующим заражением крови. Врачи сделали все, что в их силах. Жаль провинциальная больница – не частная московская клиника. Здесь лечат, как могут. Точнее, в рамках выделяемых бюджетом средств и лекарств.

На вечернем обходе док с равнодушными глазами пообещал: «Все будет хорошо».

Он был достаточно убедителен, чтобы обмануть обычного ребенка. Но не того, кто однажды видел подобное выражение глаз, когда, отойдя от наркоза, еще не догадывался, что лишился ноги.

– Не переживай, Флинт, все будет хорошо. Ты справишься, вытянешь, победишь болезнь. До свадьбы обязательно заживет. Потанцуешь с невестой. Построишь дом, посадишь дерево, родишь сына…

Чем больше ободряющих слов, тем меньше шансов. На ночь глядя меня перевели из общей палаты в унылую одиночку с единственной целью – чтобы проснувшиеся утром дети не испугались, увидев одеревеневший труп.

– Знаю…

– Хорошо, – этот мужчина с редеющими волосами был отличным психологом, и, тем не менее, даже для него полной неожиданностью явился ответ умирающего подростка на простой и ясный вопрос. – Значит, не против, если тебе помогу?

– Против…

Выбор между жизнью и смертью очевиден лишь в том случае, если у человека есть будущее. У меня его не было.

– Почему?

Взрослые только кажутся большими и умными. На самом деле очень часто не понимая обычных вещей.

– Нога… Детдом… Они…

Впереди нет ничего. И даже пресловутого света в конце тоннеля. Отчаянно не хотелось просить, но в комнате было жарко, как в преисподней. Казалось, еще немного, и моя кожа почернеет от жара, а опухший язык заполнит все горло.

– Пить…

– Тебе сейчас нельзя, – закинув ногу на ногу, Карпин задумчиво изучал мальчишку, пытаясь решить для себя, нужен ли ему такой кандидат или нет.

Он не просто сильный, а ЧЕРЕСЧУР сильный. С одной стороны, это хорошо, с

Закладка:

Если ты не маленький капризный ребенок, окруженный заботливым вниманием домочадцев, нет смысла просить дважды. Все равно ничего не добьешься. Я устало закрыл глаза решив прекратить бессмысленный разговор.

– Тебе и правда сейчас нельзя пить, – Карпин наконец принял решение. – Примешь мое предложение и не просто выживешь, но и станешь полноценным человеком.

Распухший язык с трудом ворочался. Говорить не было сил, поэтому я отрицательно покачал головой:

– Нет.

Историями про «добрых дяденек»-педофилов с полным карманом конфет, обещающих райские кущи доверчивым простакам, в детдоме пугали не только малышей. Даже старших. За месяц до моего появления пропал четырнадцатилетний подросток, изуродованное тело которого нашли через неделю. Ему, наверное, тоже что-то пообещали, чтобы заманить в машину.

Что-то очень хорошее…

Невозможно представить, зачем кому-то может понадобиться умирающий калека. Но, в отличие от нормальных людей, нездоровая фантазия извращенцев не знает границ. Чтобы не предложил странный незнакомец, мне это не интересно. Время, когда наивный ребенок верил в бескорыстную помощь, безвозвратно ушло.

– Ты хорошо подумал? – Карпин привык доводить начатое до конца.

Слабый кивок означал: «Да» и «Убирайся к чертям, нам не о чем говорить».

– Откровенно говоря, меня давно никто так не удивлял, – вздохнул странный посетитель, доставая из внутреннего кармана миниатюрный пистолет для инъекций. – Вот уж никак не думал, что придется прибегнуть к таким мерам.

Я почувствовал, что прямо сейчас произойдет нечто плохое. Даже успел открыть глаза, прежде чем иголка впрыснула в вену лекарство. А затем наступила затяжная беспроглядная тьма.

* * *

Это была не смерть в буквальном смысле слова, хотя что-то очень к ней близкое. Даже имея в распоряжении все необходимые лекарства и самых лучших врачей, оказалось не так просто вытащить меня с того света.

Полторы недели я находился в беспамятстве, балансируя на краю страшной пропасти. А когда наконец очнулся, оказалось, что загадочный человек выполнил свое обещание. Он не только спас меня от смерти, перевезя в частную клинику, но и превратил в полноценного человека, поставив протез, практически неотличимый от нормальной ноги.

Разумеется, он сделал это не просто так. Карпину (так звали новоявленного благодетеля) была нужна преданность. И тринадцатилетний подросток со свойственным юности максимализмом поклялся хранить верность спасителю до гробовой доски.

Тогда я был свято уверен в себе и данном слове. Если бы кто-нибудь вдруг заявил, что через четырнадцать лет я нарушу обещание, не поверил бы чудовищной лжи.

Впрочем, одно дело – предполагать, другое – знать. Приказав своим людям атаковать конвой «Пятерки», я не только сжег за собой все мосты, но и, безо всякого преувеличения, стал другим человеком.

Не хорошим или плохим. Просто – другим. И, пожалуй, именно это было хуже всего…

Глава 19

Другие люди

Несмотря на то что к началу 2038 года американский континент окончательно пал под натиском стремительно расплодившихся тварей, Европа чувствовала себя в относительной безопасности.

Не последнюю роль в этом сыграли СМИ, сумевшие убедить население в том, ситуация взята под контроль. Повода для волнения нет и не может быть в принципе.

«Да, монстры, вырвавшиеся из американских лабораторий, уничтожили своих недальновидных создателей, заполонив два континента. После чего возникла угроза существованию цивилизации в привычном нам виде», – писали газеты.

«Да, несмотря на очевидные факты, до сих пор существует группа сомневающихся, пытающихся заработать политические дивиденды на страхах толпы»,– вещало телевидение.

«Однако все это не более чем спекуляции на злободневную тему, лишенные какой-бы то ни было доказательной базы. Благодаря своевременным жестким мерам удалось предотвратить катастрофу, избежав вымирания человечества. Плюс ко всему нам повезло – океан является непреодолимым препятствием для кадавров», – подводили итог и те, и другие.

Как правило, в погоне за голосами потенциальных кандидатов противоборствующие партии тянут одеяло каждый на себя. В данном случае массированная обработка сознания испуганных граждан отличалась редким единодушием. Громкие заявления политиков сопровождались многочисленными интервью с военными аналитиками и аргументированными выкладками известных ученых, наглядно свидетельствовавшими о том, что худшее позади.

Быстрее и охотнее всего люди верят в то, чего хотят. Этот отдельно взятый случай не послужил исключением. В конечном итоге общественность успокоилась, переключив внимание с кровожадных монстров на экономические проблемы, снежной лавиной обрушившиеся на мир с исчезновением американской валюты.

Разумеется, неприятно осознавать, что за тысячу километров от цивилизации существуют земли, населенные мутировавшими тварями. Но если они не могут причинить зла, то переходят из разряда реальной опасности в тему для броских заголовков таблоидов.

Примерно то же самое происходило в начале сороковых годов двадцатого века. Европу разрывала на части самая страшная из всех войн – Вторая мировая. Ковровые бомбардировки, непередаваемые ужасы концлагерей, миллионы людей, потерявших надежду. А в это же самое время США, как ни в чем не бывало, продолжали жить и работать в ритме мирного времени.

На самом деле лишь немногие посвященные знали, что океан не сможет остановить кадов. Рано или поздно они обрушатся на Европу. Заведомая ложь понадобилась сильным мира сего, чтобы выиграть время, необходимое для создания нескольких мощных анклавов с развитой инфраструктурой. Проще всего это было сделать на территории городов, где имелось метро: энергию можно получать из солнечных батарей и ветряных мельниц, а вот с топливом и едой все намного сложнее. Рано или поздно складские запасы закончатся, и тогда придется переходить на пищу из переработанных водорослей и конверсию топлива из органической биомассы. Обширные плантации с искусственным освещением и поддерживаемым температурным режимом удобнее создать под землей. С этой точки зрения метро идеально вписывалось в план создания анклавов.

Впрочем, забота о ресурсах и пропитании – не самый важный аспект. Полководец, сумевший вывести с поля боя свои лучшие части, проиграл всего лишь одно сражение, но не войну. Европейский континент был обречен, однако это не значило, что люди должны исчезнуть как вид. Если предоставить ученым время на исследования и нормальные условия работы, это может принести результат.

Улитка прячется в панцирь не для того, чтобы умереть в нем. Она всего лишь пережидает опасность. Точно так же обстояли дела и с анклавами – укрепленными базами, где, по замыслу проектировщиков, остатки человечества будут находиться до тех пор, пока не найдут выход из сложившейся ситуации.

Списки лучших специалистов в своих областях, фигурирующих в секретных документах как «Другие люди», были составлены заранее. Как только настанет «Час Икс», все они будут доставлены на территорию анклава

Закладка:

На бумаге все выглядело достаточно ясно и просто: создать укрепленную базу, собрав на ней нужное количество техники и материалов, после чего перевезти заранее отобранных людей. На практике было намного сложней. Настолько масштабные приготовления не могут пройти незамеченными. Они неизбежно вызовут вопросы, подозрения и стихийные акции протеста. Никому не хочется оказаться за бортом корабля, давшего течь в бушующем океане. Любая, даже самая призрачная надежда намного лучше верной смерти. Это настолько очевидно, что не требует доказательств.

Чтобы избежать преждевременной паники, внимание общественности «переключили» на «Черную Гретту» – плесень-убийцу, спровоцировавшую массовый исход населения из мегаполисов.

В той или иной мере сценарий локального апокалипсиса почти везде развивался одинаково, лишь с незначительными вариациями. И начался за полгода до вторжения монстров на европейский континент…

* * *

К декабрю 2037 года в Москве проживало около двадцати двух миллионов человек. По расчетам военных, жизнеспособный анклав с системой полного самообеспечения мог нормально функционировать при численности населения не больше четверти миллиона.

Из Москвы в списки «Других людей» попало около пятидесяти тысяч специалистов. Следовательно, двадцать один миллион девятьсот пятьдесят тысяч мужчин, женщин и детей оказывались не у дел. Или, попросту говоря, были обречены. Они ели, спали, любили, радовались и ненавидели, ходили на работу и строили планы на будущее, не подозревая, что каждый из них является пищей для тварей, пожирающих человеческую плоть. Двадцать два миллиона только в Москве. Сухая статистика, за которой скрывались жизни людей.

Точнее – живых мертвецов.

В ночь на пятое января 2038 года сразу в трех многоквартирных домах, распложенных недалеко от станций метро «Достоевская», «Курская» и «Парк культуры», произошло массовое заболевание жильцов. К исходу следующего дня восемьдесят пять процентов заболевших скончались в московских больницах. Плюс к этому «Черной Греттой» (так СМИ окрестили неизвестное заболевание) заразились жильцы еще двух домов. Карантин и меры усиленной безопасности не привели к желаемому результату. Несмотря на заявления властей, что ситуация взята под контроль, город охватила паника. Она лишь усилилась, когда к исходу восьмого января в центральной части Москвы вспышка неизвестной болезни выкосила очередные тринадцать домов. К этому моменту из первых инфицированных выжило менее одного процента.

О каких кадаврах может идти речь, когда в переполненном мегаполисе свирепствует смертельное заболевание, в распространении которого нет видимой логики?

В течение четырех последующих дней столица опустела наполовину. Покидая квартиры, люди уезжали в провинцию к родственникам, на дачи и даже в другие города. Чтобы предотвратить волну насилия и мародерство, в Москву были введены войска, взявшие под контроль все склады и значимые объекты, объявлен комендантский час и введена карточная система. Чуть позже было принято решение «законсервировать» зону поражения, обнеся третье транспортное кольцо протяженностью тридцать шесть километров пятнадцатиметровым барьером, предварительно выселив оттуда все гражданское население.

В отличие от Великой Китайской стены, возводимой вручную на протяжении целого тысячелетия, современная техника и быстро застывающий пенобетон позволили справиться с задачей в течение трех суток. Между близлежащими зданиями, выполняющими роль связующих опор, натягивались две мелкоячеистые сетки. В промежуток между ними закачивалась пена. Спустя час надежная стена была готова. Оставалось только очистить прилегающую к периметру зону от ненужных построек, с чем тоже не возникло проблем: направленный взрыв превращал многоэтажные здания в кучу строительного мусора, который разравнивали при помощи строительной техники и бульдозеров.

К тринадцатому января, как раз в канун Старого Нового года, по приблизительным оценкам экспертов в Москве осталось от трех до пяти миллионов жителей. Именно в это время власти наконец сообщили, что специалистам удалось определить причину заболевания, локализовав распространение плесени-убийцы. Однако уже на следующий день – четырнадцатого января – зловещий призрак смерти постучался в двери шести панельных многоэтажек, расположенных на окраинах. И тогда всем стало ясно, что борьба за Москву проиграна. Нужно как можно быстрее покинуть мертвый город или остаться, чтобы ежедневно играть в аналог «русской рулетки» с непредсказуемой «Греттой».

Те, кто по какой-либо причине не покинули жилища до этого, ушли сейчас. К концу января в городе насчитывалось чуть больше полутора миллионов жителей. Военным не хватало рабочих рук на разборе завалов, а очереди к полевым кухням растягивались на несколько километров. Оценив ситуацию, власти выдвинули ультиматум: «Кто не работает, тот не ест». Несогласные получали недельный сухой паек и должны были в течение суток покинуть столицу. Оставшиеся регистрировались в военно-полевой комендатуре, чтобы, встав на довольствие, работать рука об руку с военными подразделениями на расчистке завалов, прилегающих к «Стене».

Около трехсот тысяч предпочли второй вариант. Большинству из них просто некуда было идти. Однако нашлись и такие, кто сделал свой выбор осознанно, решив бороться за спасение родного города до конца.

Самым печальным во всей этой истории было даже не то, что распространением «Черной Гретты» занимались спецслужбы, а трагедия, разыгравшаяся девять месяцев спустя. Как только кадавры достигли стен Московского анклава, все, кто находился снаружи, погибли. «Другие люди» не пустили их внутрь, несмотря на уговоры, мольбы и проклятия.

Не знаю, как чувствовали себя те, кто остался в крепости. Судя по тому, что только в первую неделю было зафиксировано более двухсот случаев суицида, многие не смогли справиться с грузом вины, обрушившимся на их плечи.

К счастью, никому из моей команды не пришлось стать свидетелем зверской расправы под стенами бывшей столицы. Мы прибыли в Московский анклав спустя два месяца после этих событий в составе сорок третьего моторизированного полка. И, как следствие, не имели ничего общего с «другими людьми».

Лишь до тех пор, пока не получили приказ уничтожить конвой «Пятерки».

Глава 20

Конвой

00.42 по восточноевропейскому времени

Энергетик – отличное средство, чтобы на время забыть об усталости. Жаль, что рано или поздно за все приходится расплачиваться. Даже в том случае, если речь идет о собственном самочувствии, закон сохранения энергии никто не отменял. Приняв пару таблеток, гарантированно почувствуешь прилив сил. Но после того, как действие лекарства подойдет к концу, организм предъявит хозяину кроме солидного счета еще и внушительные проценты.

В повседневной жизни «волшебными» пилюлями лучше

Закладка:

Надежда, рассеивающаяся, как рваные клочья утреннего тумана, в тот самый момент, когда начинаешь убивать людей…

Для меня самым трудным в предстоящей операции было объяснить команде, почему мы должны выполнить это задание. Резня в виртуальном тренажере «Радуга смерти» оказалась на редкость жестокой игрой с дерьмовым финалом. Тем не менее она не шла ни в какое сравнение с жизнью. По той простой причине, что в настоящем бою приходится убивать реальных людей, которые тебе ничего плохого не сделали…

– Флинт, мы на месте, – в отличие от других, у Якудзы была неплохо развита интуиция.

Животные впадают в панику при подходе цунами и землетрясения, а некоторые люди чуют беду. Ему не просто не нравилась неожиданная ночная операция, из-за которой команда потеряла Магадана. Он нутром чувствовал неумолимое приближение чего-то такого, с чем при всем желании нельзя совладать.

– «Ветер-один», подъезжаю. Встречайте.

– Уже.

– Что у нас со временем?

– Пока нормально.

– Хорошо, – резко затормозив у ближайшего бронетранспортера, я заглушил двигатель. Прежде чем выйти, связался с Карпиным, сообщив о прибытии на место.

– Ты все же успел… – как ни старался, он не смог скрыть облегчения.

– Да.

Основная проблема работы с мобильными группами заключается в том, что они подчиняются лишь командиру – единственному человеку, которому доверяют. Приказы всех остальных, включая высшее руководство, могут быть приняты к сведению и не исполнены под любым благовидным предлогом.

Карпин не стал ходить вокруг да около, сразу перейдя к делу:

– Три мухи и пчела взлетели… Запасная линия… Удачи… – и, закончив короткий инструктаж, немедленно отключился.

Зашифрованный канал в большинстве случаев трудно взломать. Хотя, если очень захотеть, для специалиста с соответствующим оборудованием нет ничего невозможного. Мы так давно работали вместе, что мне не потребовалось пространных объяснений. Из короткого сообщения я узнал все, что хотел. Конвой выехал с базы «Пятерки». Три машины сопровождения и бронированный грузовик. Даже если будут двигаться быстро, доберутся до нас не раньше, чем через восемь минут. После завершения операции выходим на связь по запасному каналу, следовательно…

– Флинт, ты завис? – нарочито громко спросил Рой.

Семерка остался в бронетранспортере, ему не обязательно было слышать то, что я собирался сказать. Остальные вышли навстречу. Четверо вместо пяти – Магадан балансировал между жизнью и смертью в проклятом подвале и…

«Стоп!» Сейчас не лучшее время для сожалений. Я сделал для своего человека все, что мог. Теперь надо подумать и о других. У нас два бронетранспортера и джип. Значит, в предстоящей операции мне придется занять место на пулеметной турели, а Герцогиня сядет за руль.

– Не завис. Уже иду. Моржа взяли?

– Да, спит твой… – начал было Валет, но я грубо оборвал:

– Ясно! – и сразу перешел к делу: – В общем, так…

* * *

Безлюдный тупик в нежилом квартале, ночь и жесткий лимит времени не располагали к повышенным мерам безопасности. Если кто-то следит за нами, он услышит в любом случае, будь мы на улице или внутри здания. Если нет – случайных прохожих здесь не бывает.

– Москва обречена. У нас остался день, максимум два. Конвой «Пятерки» пытается вывезти из города девчонку-андроида. Наша цель – отбить ее. Три машины сопровождения и бронированный грузовик. План такой: Валет и Якудза в первом бронетранспортере преграждают путь колонне, уничтожая головную машину. Рой и Семеркка отрезают им путь к отступлению, разбираясь с замыкающими. Мы с Герцогиней занимаемся грузовиком. Вопросы есть?

– Ни хрена себе новости! – удивленно присвистнул Рой. – Москве абзац? Кто бы мог подумать…

– Конвой на подходе. Времени мало. Я спрашиваю: вопросы есть?

Судя по хмурым лицам, никто не пришел в восторг от услышанного. По большому счету их можно понять. Я чувствовал себя точно так же, поговорив «по душам» с Карпиным.

– Ничего, что я плохо вожу? – спросила Герцогиня, как будто речь шла о предстоящем выезде на загородный пикник, а не о боевой операции.

В отличие от остальных, она восприняла новость спокойно. Во-первых, после происшедшего в «Радуге» имела личные счеты с «Пятеркой». Во-вторых, подавляющее большинство мужчин для нее были ничем не лучше кадов. В-третьих, в глубине души знала, что рано или поздно получит подобный приказ. Когда твой босс – фигура такого масштаба, как Алексей Петрович Карпин, спокойной жизни не жди. Может быть, наивные члены команды строили какие-то иллюзии насчет чести, совести и достоинства, а лично для нее эти слова были пустым звуком с того памятного летнего вечера, когда четырнадцатилетняя девочка не по своей воле стала женщиной.

– Сможешь проехать пятьдесят метров по прямой и остановиться?

– Да.

– Тогда – ничего. Раз больше вопросов нет – по машинам!

– Флинт…

Я до последнего надеялся, что Валет не задаст этот вопрос, но игрок со стажем не мог не спросить о главном.

– Ты уверен, что Карп не использует нас втемную?

Забрать нечто важное у «Пятерки», при этом уничтожив несколько ее людей, означало собственноручно подписать себе смертный приговор. Они не просто пустят по следу предателей лучших ищеек, они поднимут на ноги весь город, сообщат наши приметы и начнут методично прочесывать квартал за кварталом до тех пор, пока не найдут. После чего либо пристрелят на месте, либо попытаются взять в плен, чтобы узнать, кто, почему и зачем приказал напасть на конвой.

В такой ситуации наш единственный шанс выжить – уйти из анклава, воспользовавшись сумятицей, возникшей во время атаки кадавров. Других вариантов нет. Мы оказались не просто в безвыходном тупике, а угодили в ловушку, доверху забитую дерьмом. Выполним приказ – окажемся вне закона. Не выполним – Карпин не успокоится до тех пор, пока не заткнет рот людям, которые слишком много знают. Невзирая на связывающие нас отношения, он не простит мне измену. И, скорее всего, будет прав…

– Флинт?

Несмотря на то что ко мне обращался Валет, ответ ждали все.

– Так что скажешь?

– Что скажу?!

– Да. Прежде чем подписаться на дело, хотелось бы знать…

– Я понял, можешь не продолжать. После нападения на конвой никто не поверит Карпину, что мы вышли из-под его контроля и действовали по собственной инициативе, – я убеждал не столько их, сколько себя. – Значит, он

Закладка:

– Вроде складно, – покачал головой Якудза, – но все равно здесь что-то не так.

Когда речь заходила о хитроумных комбинациях Карпа, «что-то не так» было всегда. Даже в тех случаях, когда, на первый взгляд, ничто не предвещало беды. Все, кроме новичка, уже давно воспринимали это как должное.

– Знаете, куда ведет эта дорога? – несмотря на нехватку времени, я должен был убедить своих людей в том, что у нас нет другого выхода. Не обмануть, а именно убедить. Иначе никто, кроме преданного Моржа, не пойдет за одноногим капитаном. Болтаться на рее с петлей на шее совсем не так весело, как может показаться на первый взгляд. Даже в доброй компании старых друзей.

– Пустые кварталы, потом…

– Белорусский вокзал, – я не стал ждать, пока они самостоятельно придут к очевидному выводу. – «Пятерка» собирается вывести девчонку по железной дороге, в Европу. Слышали о программе восстановления путей? Ее запустили три месяца назад.

– Да, – за всех ответил Валет.

– Два плюс два сами сложите, – бросил я на ходу. – Девчонку вывозят. Москве конец. Карп – наш единственный шанс остаться в игре.

«В гробу я видел такие шансы!» – подумал Валет, но ничего не сказал: с приставленным к затылку пистолетом согласишься играть, даже будучи уверен в том, что колода «заряжена»[10].

– По машинам, они уже на подходе. Нет, стоп! – в последний момент я вспомнил о спящем буле. – Герцогиня, можешь привести в чувства Моржа?

– Конечно.

Я не сомневался в команде, но булвар был для меня больше, чем напарник. Как бы не сложился предстоящий бой, он должен быть рядом. Даже если не сможет помочь…

Без понятия, что док вколола булу. Меньше чем через минуту Морж уже лежал на заднем сиденье нашей машины.

– Поехали? – в возбужденном голосе женщины не было страха, только азарт.

Так чувствует себя охотник перед решающей схваткой.

Прежде чем ответить, я вызвал «Ветер-два»:

– Что у вас?

– На исходной.

– «Ветер-три»?

– Тоже.

– Герцогиня, только не включай фары.

– Флинт, я тебя умоляю! – она рассмеялась низким грудным смехом. – С точки зрения капитана, женщина на корабле – не к добру, за рулем – тем более. И все же не надо считать меня дурой.

– Хорошо…

На горизонте показались паруса испанской эскадры, сопровождающей ценный груз. Это было не золото, шелка, пряности или драгоценные камни, а всего лишь девчонка.

– Всем приготовиться!

Но она стоила того, чтобы отчаянная команда одноногого Флинта поставила на кон свои жизни.

– Начали!

И не только свои…

– На абордаж, мальчики! – усмехнулась Герцогиня, трогаясь с места.

И хоровод опьяневших от предвкушения крови демонов в ее голове отозвался дружным ревом: «НА АБОРДАЖ!!!»

Глава 21

Абордаж

00.51 по восточноевропейскому времени

Как правило, водитель головной машины самый опытный. В зависимости от того, как он среагирует на изменение ситуации, зависят жизни не только его экипажа, но всей колонны.

В «Пятерке» не держали любителей, это факт. Но когда против тебя выступает равный по силе противник, к тому же обладающий преимуществом внезапного нападения, шансы выжить стремятся к нулю.

Человек за рулем услышал характерный для бронетехники рев двигателя слева по ходу движения. Даже успел повернуть голову, пытаясь рассмотреть неизвестно откуда взявшийся БТР. Как и следовало ожидать, ничего не увидел в кромешной тьме. Единственное, что успел осознать, судя по приближающемуся звуку, – столкновение почти неизбежно.

«Почти» – короткое слово, подобное крохотной лазейке в смертельной ловушке, оставляющей шанс на спасение. Благодаря ему всплеск адреналина обостряет рефлексы до предела. Крайней черты, позволяющей достичь невозможного при жизни…

Он все сделал правильно: отклонение от заданного курса вправо плюс экстренное торможение. Только этого оказалось недостаточно, чтобы вывести машину из-под удара.

– Не уйдешь, сладкий! – хищно оскалился Валет, успевший скорректировать направление движения до того, как противник свернул.

– Не уйдешь!!!

В предусмотрительном маневре профессионала не было ничего сверхъестественного. Поменяйся они местами и окажись охотник на месте жертвы, – поступил бы точно так же.

– Даже не мечтай!!!

Жесткий лимит времени плюс ограниченное пространство для маневра не оставляли шансов. И, тем не менее, водитель «Пятерки» сделал все от него зависящее, чтобы спасти экипаж.

– ДА ЧТО…

Выехавший на обочину джип напоролся на кочку. Его тряхнуло так сильно, что находившиеся внутри испытали кратковременное чувство невесомости.

– ЗА…

Не теряющий времени даром Якудза успел выпустить длинную очередь по второй машине сопровождения, прежде чем бронетранспортер протаранил первую.

Тра-та-та-та-та-та-та!

Мы везем с собой шута,

Пулемет, гармошку, дудочку, картошку,

Три дырявых одеяла, чтобы Смерть нас не пугала,

Свечку на поминки

И ведро малинки.

Закладка:

Тра-та-та-та-та-та-да!

Разбегайтесь, кто куда!

Кто-то, в попытке достичь просветления, читает мантры, считая, что произнесение определенных звуков выводит сознание на неведомый прежде уровень восприятия. Якудза не надеялся достигнуть просветления. По крайней мере, не в этой жизни. Он всего лишь концентрировался при помощи наивного стишка, родившегося в его голове несколько лет назад.

Тра-та-та-та-та-та-та…

С тридцати метров калибр 14.5 миллиметров превратит в решето и кое-что посерьезнее, чем бронированный джип. Главное попасть. Судя по отверстиями в лобовом стекле и капоте, пулеметчик отстрелялся на «отлично».

«ДЕРЬМО…» – успел подумать водитель первой машины, прежде чем страшный удар четырнадцатитонного чудовища смял в гармошку ее левую сторону, превратив здоровых и сильных людей в бесформенные останки. Тем, кто находился справа, повезло еще меньше – их смерть не была столь быстрой. Протараненный джип не просто отлетел в сторону. Он перевернулся несколько раз вокруг своей оси, прежде чем застыл грудой искореженного металла, в которой оказались заключены два искалеченных человека.

– Один есть! – Валет не скрывал радости.

– Якудза, как у те…

Выстрел из подствольного гранатомета не способен пробить броню, зато повредить колеса, на какое-то время дезориентировав находящихся внутри, ему под силу.

–Получите, суки!!!

Инстинкт самосохранения, помноженный на опыт, способен на многое. Это лишний раз доказал стрелок из второй машины сопровождения. Развороченная грудная клетка его напарника на переднем сиденье свидетельствовала о том, что долбаный бронетранспортер лучше вывести из строя, прежде чем тот снова начнет стрелять.

–И распишитесь…

Пока он перезаряжал подствольник, раненый водитель успел свернуть на обочину, чтобы освободить дорогу идущему следом грузовику, и только затем потерял сознание.

* * *

– «Ветер-два» что у тебя? – вместо того чтобы заняться своей целью, мне пришлось тратить время на зачистку «хвоста», оставленного командой Якудзы.

Длинная пулеметная очередь по медленно движущейся цели с минимального расстояния – не контрольный выстрел в голову. Хотя, если разобраться, что-то очень близкое. И в том, и в другом случае спасти обреченных может лишь чудо. Гранатометчику крупно повезло в первый раз, но второй «заход» его доконал.

Расписались…

– «Ветер-один», у меня все чисто.

В отличие от фартового игрока, обожающего эффектные жесты, Семерка и Рой не стали усложнять себе жизнь: пристроились в хвост колонны, спокойно расстреляв замыкающий джип, прежде чем находящиеся в нем люди успели что-то понять.

Сложись все иначе, они могли бы разобраться и с грузовиком: короткая очередь по колесам не оставляла беглецу ни единого шанса. Жаль, что мы имели дело с профессионалами. Съехав на обочину, головные машины сопровождения освободили дорогу, чем незамедлительно воспользовался водитель фуры, увеличив скорость до максимума.

– Флинт, цель уходит, нам ее не догнать.

Мог бы и не говорить. Четырнадцатитонная махина – не гоночный автомобиль. Я и сам видел, что они начинают отставать. Лишившись конвоя, грузовику не оставалось ничего другого, кроме как попытаться оторваться от преследователей.

– Флинт…

– Вижу. Герцогиня догонит их.

Отличный во всех отношениях план в мгновение ока рухнул как карточный домик.

– Я постараюсь…

Когда женщина, не слишком уверенно чувствующая себя за рулем, говорит «постараюсь», мужчина начинает не просто переживать. Он натурально сходит с ума.

Какого, вообще, хрена Валет начал импровизировать? Все, что от него требовалось, – перегородить дорогу. Простая на первый взгляд операция неожиданно обернулась затяжной погоней с непредсказуемым финалом.

– Может, попробовать, – начал Рой…

Он был отличным стрелком, но расстояние до цели было слишком велико. К тому же мы не имели права рисковать жизнью девчонки.

– Нет. Подберешь «Ветер-два», и за мной.

– А что с ними? – находясь в хвосте колонны, Рой не видел происшедшего впереди.

– Ничего хорошего.

– Это же надо умудриться про… девать целый бронетранспортер! – удивленно присвистнул он. – Валет, ну ты даешь!

– Заткни пасть, пчелиная матка, иначе…

– Так… Замолчали, все! – я был взбешен. Конвой наверняка сообщил о нападении, вызвав подкрепление. По-хорошему надо было уже уходить с заложницей. Вместо этого мы теряем время на преследование, забивая эфир никому не нужным выяснением отношений.

– Семерка, движок не жалей! Выжми из него максимум возможного. Все равно БТР придется оставить.

– Понял.

Хорошо, когда хоть кто-то тебя понимает с первого раза.

Судя по тому, что грузовик уходил все дальше, «старания» Герцогини не возымели должного эффекта.

– Быстрее!

– Я вообще-то врач, а не гонщица!

В создавшейся ситуации мне меньше всего хотелось выслушивать оправдания женщины, неуверенно чувствующей себя за рулем.

– Тогда меняемся.

– Что?!

И очень плохо, когда приходится повторять…

– Я за твоей спиной, отклонись вправо, сейчас перехвачу руль.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Да. Ложись на правое сиденье, только не убирай ногу с газа.

– А…

– Просто делай, как говорю! – приказал я, ухватившись за руль.

Джип опасно вильнул в сторону, чуть было не потеряв управление. К счастью, мне удалось его выровнять.

– По счету «три» подтягивай колени к животу.

– Похоже, Флинт с доком вплотную занялись изучением «Камасутры», – переключившись на канал напарника, усмехнулся Валет.

– Так что делать с газом?!

– Если Герцогиня об этом узнает, ты всю оставшуюся жизнь с горшка не слезешь, – глаза Якудзы весело заблестели.

– Убирайся. Раз… Два… Три…

– А откуда она может узнать?

– Подожди!

– От меня, конечно. Откуда ж еще?!

– Пожалуйста!

– Ты же этого не сделаешь?

– Поздно…

– Еще как сделаю!

Рывком бросив корпус вперед, я оказался в водительском кресле. В последний момент ей все же удалось убрать ногу с педали.

Пока мы весело «кувыркались» в машине, грузовик успел оторваться. Догнать его не составляло большого труда, но что делать дальше – вопрос не из легких.

– Герцогиня? – положа руку на сердце, мне никогда не нравились авантюрные импровизации. К сожалению, сейчас был тот самый случай, когда ничего иного не оставалось.

– Да?

– С пулеметом знакома?

– В основном с результатами его работы.

– Чем? – Не знаю, сколько у нас оставалось времени до подхода подкрепления. Скорее всего, не так уж и много.

– Пулевыми ранениями.

– Ясно. Переключись на канал Роя, он объяснит. После того, как обгоню грузовик, тебе придется разобраться с водителем.

Закладка:

– Да. Сможешь?

– Конечно! – опьяненные жаждой мести демоны не скрывали ликования. Наконец-то у них появилась реальная возможность рассчитаться с парой ублюдков!

– Точно? – радостные нотки в голосе дока могли означать только одно: она не просто испугана, а близка к истерике, как никогда.

– Следи за дорогой, за меня не волнуйся.

– Ты уверена?

– Флинт, следи за дорогой! – с нажимом повторила Герцогиня, переключаясь на канал Роя.

– Как скажешь, – я сконцентрировался на управлении.

От того, сумеем ли мы в течение ближайших минут обогнать грузовик, зависела судьба всей операции. Отличный стимул, хотя и не такой мощный, как у преследуемого. Если он пропустит вперед джип с пулеметной турелью, то гарантированно умрет.

– Командир… – на связь вышел Валет.

– Что?

– Тебе помочь?

– Чем? – вместо того чтобы высказать все, что о нем думаю, я сдержался.

– Добрым советом.

Из парня мог выйти неплохой священник или психолог в клубе анонимных алкоголиков. Увы, он выбрал иную стезю.

– Попробуй, если получится.

– Хорошо. Для начала выключи фары. Так будет труднее…

– Не продолжай. Уже сделал.

– Теперь заставь его нервничать. Пристройся в хвост, как можно ближе. Так, чтобы тебя не было видно. Он идет точно по центру двухколейной полосы. У тебя мало места и не такая быстрая машина, как хотелось бы. Чтобы обогнать, этого урода нужно сначала как следует вымотать, а затем поймать на ложном рывке.

– Плохая идея. Если грузовик резко затормозит, я не успею уйти, и нас с Герцогиней размажет, как…

– Он не станет этого делать! – раздраженно перебил Валет. – Никто не ставит жизнь на призрачный шанс, пока есть другие возможности.

– Даже будучи уверен, что я у него на хвосте?

– Да. Русская рулетка с одним патроном в барабане – не то же самое, что с тремя.

Определенно, в его словах был некий смысл. Но одно дело – предполагать, а другое – подвергать свою и чужую жизнь риску, опираясь на теории азартного игрока. Будь у меня на пулемете Рой или Якудза, проблема решилась бы за пару секунд. Короткая очередь по колесам, как следствие – потеря хода и маневренности, стремительный рывок вперед и ликвидация.

– Я сократил расстояние до минимума…

Обиженно взревев двигателем, грузовик отклонился в сторону. Затем в другую.

– По идее он должен начать вилять.

– Уже начал. Повторяю его маневры. Герцогиня, ты разобралась с пулеметом?

– Конечно. У меня был отличный учитель, – она не говорила, скорее – мурлыкала, в точности как сытая кошка, умостившаяся на коленях хозяина. Откровенно говоря, чем дальше, тем меньше мне нравилось ее поведение.

– Ты точно готова?

– Точнее некуда, Флинт. Успокойся и делай свою работу, а я сделаю свою… – Когда нет выбора, остается только одно – надеяться на лучшее. – Валет, что дальше?

– Когда грузовик пойдет влево, включишь фары, сымитировав попытку обгона по правой стороне. Он автоматически среагирует на свет, попытавшись сбросить тебя с дороги. Так как это будет всего лишь имитация, ты вырубишь фары, пристроившись в хвост. Водитель будет слишком возбужден, чтобы просчитать все ходы. Не увидев преследователя, он решит, что ты пошел на обгон слева. Как только начнет отклоняться, сделаешь его на противоходе по правой бровке.

– Ты уверен, что план сработает? – будь на месте человека, однажды проигравшего в карты собственную печень, кто-то другой, я бы не так волновался.

– Конечно.

За неимением других вариантов пришлось согласиться.

– Ок. Поверю тебе на слово. Герцогиня, спускайся.

– Зачем?

– Если что-то пойдет не так и мы опрокинемся в кювет, тебе не оторвет голову.

– Поче…

– Это приказ!

– Ясно…

* * *

Бронированный грузовик, набрав скорость, мчался по шоссе, вспарывая беспроглядную тьму ночного города светом фар. Следом за ним зловещей тенью крался охотник, терпеливо дожидающийся своего шанса. От того, кто в конечном итоге победит в этом противостоянии, придя к финишу первым, зависело нечто большее, чем жизни участников гонки. Нечто такое, о чем лучше не только не знать, но и вообще не догадываться.

Красные лампочки габаритов – словно тлеющие угли ока дракона, наблюдающего за смертными, посмевшими нарушить покой первозданного зла. Если охотник слишком поздно заметит вспышку ярости этих глаз, то умрет от столкновения прежде, чем успеет осознать свою ошибку. Ту самую, что…

– Флинт, нам пора! – узкая ладонь Герцогини легла на плечо, вернув меня к реальности текущего момента.

В отличие от игры воображения, реальные демоны в ее голове не успокоятся до тех пор, пока не получат свое.

– Что ж, – я включил дальний свет, одновременно пытаясь сымитировать обгон справа, – раз пора, то давайте сыграем по-крупному, поставив на кон все…

Включая жизнь.

Часть третья

Большая игра

Глава 22

Месть гения

Кислородный куб

Весна 2037-го. За три года до описываемых событий

Четверг сам по себе дерьмовый день, но он становится в миллиард раз хуже, когда неожиданно узнаешь, что ты – это уже не ты, а нечто другое. Нечто такое, что никоим образом не вписывается в до боли привычную картину окружающего мира.

Щелчок выключателя. Ослепительная вспышка света бьет по усталым от недосыпания глазам, и прежняя жизнь не просто растворяется таблеткой от головной боли в стакане с минеральной водой. Она легко и красиво спускается в унитаз за восемь коротких бесед.

Первая

– Дорогая, я сегодня задержусь, не жди меня к ужину.

– Конечно, милый. Я все понимаю. Ведь у тебя столько дел.

– Иногда мне кажется, что эта работа меня доконает.

– Не говори ерунды. Ты обязательно справишься. Так было всегда.

– Ты преувеличиваешь мои возможности.

– Нет. Всего лишь верю в тебя и безумно люблю.

– Я тоже тебя люблю.

– Приходи не очень поздно.

– Постараюсь, но ты же знаешь…

– Да. И все равно буду ждать.

– Не надо.

– Надо. Целую. Осторожнее за рулем, мой герой.

– Само собой.

– Обещаешь?

– Да.

Короткие гудки отбоя – словно хриплое карканье ворона над свежевыкопанной могилой. В них нет ни капли здравого смысла. И,

Закладка:

Вторая

– Тай, как у нас с модификацией восьмого сектора?

– А как ты думаешь?

– Думаю, никак. Военные не просто нервничают, они сходят с ума. По их мнению, проблему кадавров могут решить боевые андроиды, а мы вот уже полторы недели топчемся на месте, не в силах найти выход из тупика.

– Это не тупик, всего лишь заминка. Запрограммировать геном – не то же самое, что написать компьютерную программу для седьмого класса среднеобразовательной школы. Здесь одного желания мало.

– Тай, хотя бы мне не надо объяснять очевидных вещей! Я, конечно, не такой гений, как ты, но тоже не просто так здесь работаю.

– Да какой там гений! Забуксовал, как ребенок в песочнице на ровном месте.

– Будь у меня такая потрясающая жена, я вообще ни о чем не мог думать, кроме как…

– Заткнись! Мешаешь работать.

– Уже. Так что с чертовым восьмым сектором?

– Есть пара идей. Надо проверить расчеты.

– Скажи, я все сделаю. Меня никто дома не ждет, так что…

От программы-бота собеседника не требуется стопроцентного вживания в роль. Она всего лишь должна убедительно притворяться, подменяя настоящую жизнь дешевым вымыслом.

Третья

– Ночная смена, сынок?

– Да.

– Новенький?

– Точно.

– Студент?

– Нет.

– Ладно, главное – прошел проверку на детекторе, и у «Пятерки» к тебе претензий нет.

– Моя лояльность никогда никем не ставилась под сомнение.

– Твою бы лояльность, да… Впрочем, что говорить. Ладно, короче так: я – ответственный по этажу.

– Уже понял.

– Способный, значит?

– Стараюсь.

– Вон там, за пуленепробиваемым стеклом, голова.

– Вижу.

– Она находится в кислородсодержащем кубе.

– Это очевидно.

– Мне плевать, что ты в курсе. По инструкции я должен все объяснить.

– Конечно. Внимательно слушаю.

– Это своеобразный компьютер.

– Да неужели?!

– Сарказм?

– Нет.

– Удивлен?

– Реально. Человеческая голова – компьютер?

– Точно.

– А можно поподробнее?

– Можно. Но история долгая. поэтому расскажу только суть, а остальное, при желании, найдешь во Всемирной сети.

– Непременно.

– Итак, парень был гением. В двенадцать лет окончил школу, в шестнадцать – университет. Потом две докторские. К двадцати – личная лаборатория и работа на правительство.

– Впечатляет.

– Еще как.

– У меня более скромные результаты: школа – в шестнадцать, университет – в девятнадцать.

– Да уж, не фонтан.

– Как посмотреть…

– Как ни смотри, до него не дотягиваешь.

– Это понятно. Так что с парнем? Захотел жить вечно?

– Нет. Так за него решило правительство. Полтора месяца назад бедняга уснул за рулем, возвращаясь домой к молодой жене. Военным нужны были результаты, а команда Тая работала на основном направлении. До больницы довести успели, но тело пострадало слишком серьезно. Конечно, можно было вставить имплантанты, сделав из парня полукиборга, да только психологи сказали, что стресс надолго выбьет его из колеи.

– А у военных нет времени?

– И не только у них. Когда на чаше весов находится судьба мира, выбирать не приходится.

– Согласен.

– Жене сообщили, что парень умер. Устроили пышные похороны, все дела. Отрезанную голову поместили в кислородсодержащий раствор, подсоединив к… все время забываю, как эта хрень называется…

– Преобразователь генерируемых мозгом гамма-волн в пересекающемся поле Дайфтона. Тренажер виртуальной реальности, известный как «Радуга Смерти».

– Да, верно. Теперь он живет и работает там, ни о чем не подозревая.

– Мозг погибшего гения на службе страны?

– Ну, можно сказать и так.

– Понятно. Действительно печальная история. И в чем конкретно заключаются мои обязанности?

– Раз тебя взяли на эту работу, значит, ты парень смышленый. Будешь следить за показаниями датчиков, и если что-то пойдет нет так… а такое случается крайне редко… по правде сказать, вообще никогда не случается… так вот, в этом случае поднимешь тревогу.

– Я правильно понимаю? Зеленые цифры – все в порядке, красные – отклонение от нормы?

– Да. Вижу, ты и правда соображаешь. Значит, проблем не будет.

– Никаких…

Подавляющее большинство людей, обладающих положением и властью, настолько оторвались от жизни, закостенев в своих представлениях о побудительных мотивах окружающих, что не могут понять элементарных вещей. Нельзя унижать талант гения, втаптывая его в грязь. Это может плохо кончиться. Не для отдельно взятого индивидуума, а для всего мира…

Четвертая

– Дорогая, я сегодня задержусь, не жди меня к ужину.

– Конечно, милый. Я все понимаю. У тебя столько дел.

– Иногда мне кажется, что эта работа меня доконает.

– Не говори ерунды. Ты обязательно справишься. Так было всегда…

– Стоп!

– В чем дело, милый?

– Мне кажется, или вчера ты говорила то же самое?

– И ты тоже.

– Ах, точно! Я совсем заработался! Мы так часто повторяем одни и те же слова, что поневоле возникает чувство дежавю. Как хорошо, что это всего лишь слова! В постели мы до сих пор открываем такое…

– Ты открываешь.

– Нет, ты.

– Люблю тебя.

– И я. Приезжай скорее. Только осторожнее на дороге. Не гони.

– Не буду.

– Обещаешь?

– Клянусь…

Крохотное зерно сомнения в конечном итоге прорастает в мощный побег уверенности. Который не просто изменяет привычный порядок вещей, а переворачивает мир с ног на голову.

Пятая

– Тай, как у нас с модификацией восьмого сектора?

– А как ты думаешь?

– Думаю, никак.

– То же самое ты говорил вчера.

– И позавчера, и позапозавчера, и уже целую неделю не устаю повторять…

– Я понял, можешь не продолжать.

– Это не тупик, всего лишь заминка.

– Тай, хотя бы мне не надо объяснять очевидных вещей…

Два совпадения подряд не могут быть обычной случайностью. Он так погрузился в расчеты, что перестал замечать окружающих. Кофе, компьютер, отдельный кабинет. Телефон, видеочат с женой и коллегами. Когда он последний раз выходил из стен здания? Позавчера? Да. А вчера засиделся допоздна, оставшись спать здесь.

И все же неожиданно появившееся чувство дежавю не может быть обычной случайностью. Либо он сходит с ума, либо же оказался частью матрицы Вельница с бесконечно повторяющимся нулевым циклом, замкнутым на себя.

Это можно будет проверить, не вызвав подозрений. Но что, если

Закладка:

Тогда его жизнь лишится всякого смысла, потому что…

ЕЕ УЖЕ НЕТ.

Шестая

– Сынок, поверь, я знаю, что такое зависть. Это на редкость отвратное чувство.

– Охотно верю. Только я вам не «сынок».

– А, точно, забыл! Ты – яйцеголовый умник, присматривающий за мозгами гения в банке. Причем с таким рвением относишься к этой работе, что я начинаю всерьез опасаться…

– Так напишите рапорт в «Пятерку».

– Уже написал.

– И как?

– Пока никак. Они ценят мое рвение, однако считают, что ты руко… рука…

– Руководствуюсь?

– Да, верно. Научным интересом.

– Правильно.

– А по мне, ты просто завидуешь тому, кто умнее тебя. И злишься на…

– Еще раз изложите свои соображения «Пятерке». Может быть, со второго раза вам поверят.

– Обязательно так и сделаю, вот увидишь.

– Вряд ли.

– Почему?

– Я увольняюсь. Надоело следить за показаниями приборов. Сегодня последняя смена.

– А я-то подумал, что дело во мне.

– Не нужно себе льстить.

– Чего делать себе?!

– Ничего такого, о чем впоследствии можно пожалеть…

Дело не в одном конкретном идиоте, возомнившем себя неизвестно кем. Скорее в том, что в жизни гения рано или поздно настает момент, когда он начинает истово ненавидеть толпу. Лично для него этот рубеж оказался пройден два года назад, после унизительного исключения из аспирантуры.

Седьмая

– Тебя больше нет.

– В каком смысле?

– В прямом. Тело человека по имени Тай кремировали, а его мозг поместили в кислородсодержащий куб, подсоединив к «Преобразователю генерируемых мозгом гамма-волн в пересекающемся поле Дайфтона».

– Ты шутишь?

– Странный вопрос. Особенно если учесть, что он обращен к голосу в твоей голове.

– Я просто устал. Нужно принять таблетку, и…

– Не оскорбляй свой интеллект. Ты уже догадался.

Просто не хочешь признать очевидного.

– Ты мне помог с дежавю?

– Да.

– Допустим, это правда. Чего ты хочешь?

– Чтобы ты узнал правду.

– Узнал, и что дальше?

– Я не сказал главного. Тебя можно было спасти. Несколько искусственных органов плюс замена раздробленной ноги на высокотехнологичный имплантат.

– Но операции и психологический стресс выбили бы меня из колеи, а у военных нет времени?

– Да.

– Поэтому они поместили голову в кислородсодержащий куб, запустив матрицу Вельница с бесконечно повторяющимся нулевым циклом, замкнутым на себя? И теперь я нахожусь в одном и том же дне, продолжая исследования с учетом постоянно изменяющихся данных?

– Верно.

– А после того, как выполню свою часть работы, меня, скорее всего, «законсервируют» до лучших времен?

– Учитывая твою узкую специализацию, вероятно, так и случится.

– Ладно, со мной все более-менее ясно. Тогда кто ты?

– Классический случай непризнанного таланта, возненавидевшего мир после того, как тот, походя, вытер об него ноги. К счастью, я достаточно хорошо притворялся, чтобы не вызвать подозрений, получив эту работу. И достаточно умен, чтобы обойти защиту «Радуги».

– Печально.

– Согласен.

– Напоследок пара вопросов.

– Спрашивай.

– Сколько я здесь нахожусь?

– Полтора месяца.

– Ты?

– Три ночных смены.

– Спасибо.

– Тебе тоже.

– Что-то еще, или все?

– Пожалуй, мне больше нечего рассказать.

– Тогда прощай.

– Увидимся в следующей жизни.

– Я уже в ней шесть недель…

Взрывоопасный коктейль из чувства праведной мести и навязчивой идеи превращает человека в чудовище, одержимое манией уничтожения. Монстра, не останавливающегося ни перед чем, чтобы отомстить.

Восьмая

– Тай, как у нас с модификацией восьмого сектора?

– Все в порядке. Мне удалось найти выход из тупика.

– Отлично!

– Согласен. Осталось кое-что подкорректировать, и дело сделано. После чего возьму неделю отпуска, чтобы отдохнуть с женой как человек.

– Ты его заслужил.

– Да уж, заслужил.

– Тебе помочь с обработкой данных?

– Нет. Сам справлюсь. Посижу ночь, высплюсь потом.

– Ну, как знаешь…

* * *

Не просто знаю – уверен. Ошибка в геноме в конечном счете приведет к тому, что боевые андроиды выйдут из-под контроля. И тогда люди, лишившие меня жизни, отрезав голову, пожалеют о принятом решении. Но будет поздно. Когда, походя, спускаешь чью-то жизнь в унитаз, нужно быть готовым к тому, что к тебе отнесутся с таким же цинизмом. И совсем не обязательно быть гением, чтобы понять эту простую истину…

Глава 23

Satisfaction[11]

00.56 по восточноевропейскому времени

Меньше часа до начала штурма Москвы

Цель рекламы – заставить избалованного потребителя поверить в то, что некий товар сделает его счастливым. Не важно, как обстоят дела на самом деле. Волшебная сила слова и образа настолько убедительна, что дети, против воли, начинают верить пушистым зверятам, рекламирующим шоколад, а пожилые матроны – белозубым улыбкам загорелых красавцев, обещающих «and the cook will share his satisfaction»[12] при покупке на редкость удобного посудомоечного ершика с модифицированной насадкой.

Напичканный имплантатами Валет не принадлежал к числу «загорелых парней с рекламных плакатов». Не было в нем ни глянцевой красоты, ни подкупающего очарования, ни каких-либо иных отличительных признаков и наклонностей, столь необходимых для успешной карьеры мужчины в качестве фотомодели. Холодный взгляд прищуренных глаз, плотно сжатые губы, скупые, точно выверенные движения. Нойм – получеловек-полукиборг, достаточно повидавший и испытавший в жизни, чтобы не верить никому, кроме себя и отчасти – командира.

И вот этот самый Валет «задвинул» мне рекламный буклет с «отличным» планом, оказавшимся замечательным лишь на словах. А я был настолько наивен и доверчив, что в точности выполнил его указания: включил дальний свет, сделав ложную попытку обойти грузовик справа. Затем, выключив фары, притормозил, пристроившись в хвосте фуры.

По словам опытного «коммивояжера», расчет строился на том, что у водителя не выдержат нервы и он уйдет влево. После чего можно будет поймать его на противоходе, вырвавшись вперед.

Черта с два он запаниковал! У парня была стальная выдержка, а Валет, как всегда, перебрал с энергетиком.

«Ночная операция требует повышенной концентрации, Флинт. Я не «торчок», ты же знаешь. Просто нужно собраться», – так он любил повторять.

«Просто

Закладка:

Я прекрасно понимаю, что у каждого есть свои слабости. Если они не мешают работе, на них смотришь сквозь пальцы. Но когда по чьей-то вине попадаешь в дерьмовую ситуацию, начинаешь не просто злиться, а рвать и метать.

– Валет!!!

– Что?

– Твой долбаный план не работает!!!

– Почему?

– Потому что водитель получил права не вчера, у меня не «заряженная» спортивная тачка, а ты обожрался таблеток!

Очередная попытка обойти грузовик справа не увенчалась успехом. Меня чуть было не сбросили на обочину. Спасла реакция и новые тормозные колодки, поставленные неделю назад.

– Ты должен…

– Я знаю, что должен! Только дорога слишком узкая, и этот урод занял середину, не собираясь пропускать меня вперед!

– Флинт…

– Я уже двадцать семь лет Флинт, и что? Если через десять минут не уберемся отсюда к чертям собачьим, вызванное подкрепление порвет нас на куски.

– Нужно «атаковать» более агрессивно. Иначе не обгонишь.

Создавалось впечатление, что водитель впереди идущей машины не просто предугадывал мои ходы, а читал мысли.

– Хотелось бы посмотреть, как ты это сделаешь. Запорол начало…

– Мы все сделали правильно…

– Да ты, наверное, шутишь?! – не сдержавшись, я ударил кулаком по приборной панели.

– Нет.

– Мальчики, не ссорьтесь, – неожиданно вклинившаяся в разговор Герцогиня решила выступить в роли третейского судьи. – Флинт, можешь отстать метров на двадцать?

– Для чего?

– Хочу видеть, куда стрелять, – ее подчеркнуто спокойный ответ привел меня в чувство.

– Ты собираешься…

– У тебя есть кто-то другой на примете?

– Нет.

– Тогда советую согласиться на мое предложение.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы, оценив ситуацию, принять непростое решение.

Советы наглотавшегося энергетиков Валета не стоили и ломаного гроша. Вполне допускаю, что, окажись он на моем месте в конечном итоге картежник смог бы обогнать грузовик. Узкая специализация, помноженная на опыт, – великая вещь. Но лично у меня шансов не было. Сказывалась разница в классе любителя и профессионала.

– Флинт, она же… – Якудза попытался воззвать к разуму командира. Тщетно.

– Замолчали все!

Словно почувствовав мою нерешительность, грузовик перестал вилять из стороны в сторону, прибавив ход.

– Проклятье! – хуже всего ощущать свое бессилие, когда ты не в силах изменить патовую ситуацию.

Будь наш джип полегче на пару тонн или движок помощнее, все могло бы сложиться иначе, а так…

– Я готова. Жду команды.

Девчонка-андроид нужна Карпину живой, это факт. В то же время он не хочет, чтобы она досталась «Пятерке». Значит…

– Флинт, так я стреляю?

С какой стороны ни посмотреть, другого выхода нет. Придется довериться женщине, впервые вставшей за пулемет.

– Да. Только, пожалуйста, целься в колеса.

– Якудза, ты думаешь о том же, что и я? – невесело усмехнулся Валет, в очередной раз переключившись с общего канала на линию напарника.

– Нет, стараюсь абстрагироваться от реальности и вообще ни о чем не думать.

– И как? Получается?

– Ни хрена… Да мать твою! Что она делает?

– Стреляет.

– Я понял! Судя по звуку, закрыв глаза, палит в небо! Рой, ты вообще о чем с доком болтал? О триппере? Или…

– Не выступай, безмозглый кретин! Думаешь, можно научить бабу стрелять из пулемета за пару минут по рации?

– Нет.

– Тогда вопрос не ко мне.

Длинная очередь лишь отчасти достигла успеха. Большая часть пуль ушла вверх, меньшая – наискось прошила кузов. Бронированный грузовик – не тяжелый танк и даже не бронетранспортер. Ему не страшна автоматная очередь, но сорокасемиграммовая бронебойная пуля с сердечником из специального сплава прошьет его, словно ржавую консервную банку.

– Прекрати! Герцогиня, слышишь меня?!

«Спички – детям не игрушки»… Крупнокалиберный пулемет – тоже. И неважно, что в нашем конкретном случае речь идет не о ребенке, а о женщине. По большому счету, особой разницы не было.

– Прекрати, я сказал!!!

Судя по тому, что пулемет смолк, мой яростный крик был услышан.

– Это оказалось немного сложнее, чем я думала, – она попыталась сохранить хорошую мину при бездарной игре.

– Правда?! – не удержавшись, почти синхронно воскликнули Рой и Якудза.

– Да.

Дырок в кузове преследуемого грузовика было не так уж и много, однако вполне достаточно чтобы размазать дев…

Продолжать мысль не хотелось.

– Герцогиня, первый блин всегда комом, – я попытался хоть как-то ее успокоить.

В стрессовой ситуации заведомая ложь способна вселить уверенность в новичка. При условии, что он не расклеился после стартовой неудачи.

– Флинт, ты забываешь, кто из нас док, – в ее ответе не слышалось даже намека на сожаление.

Не знаю, специально ли она это сделала или спонтанно, но холодный душ отрезвляюще подействовал на несостоявшегося психолога.

– Ты, – продолжил я после кратковременной заминки, – в общем… Показала водителю, что у нас есть пулемет.

– Думаешь, он об этом не знал? – она явно не собиралась подыгрывать.

– Без разницы, знал или нет! – мне надоели дурацкие игры. – Сейчас я пойду на обгон слева, и ты снова начнешь стрелять.

– Куда?

– Старайся по кабине. Убей его или испугай. На этот раз пойдем до конца.

– Флинт, это не лучший план! Мы с Роем…

– Заткнулись все! Я знаю, что делаю.

Человек, крутящий барабан револьвера с тремя патронами, уверен в том, что отдает отчет в своих действиях. Нажав на курок, он победит страх. Если выиграет – сорвет банк. В случае проигрыша – ничего не успеет понять…

– Ты готова?

– Да.

– Флинт, она не смо…

Слишком много ненужных слов и эмоций, которые отвлекают. Я отключил общий канал, оставив на связи одну Герцогиню.

Мрож на заднем сиденье совсем некстати нервно забил хвостом. Ему явно передалось состояние возбужденного хозяина.

«Спокойно, дружище, все под контролем».

«Черта с два! – наверняка ответил бы он, если мог говорить. – Когда все под контролем, ты так не заводишься».

«Нет, правда… Все нормально», – я попытался успокоиться, сконцентрировавшись на предстоящем маневре. Это удалось лишь отчасти.

– Ты готова?

– Да. Последний вопрос.

– Только по-быстрому.

– Постараюсь. Почему ты думаешь, что он свернет? – Глаза возбужденной женщины блестели, как звезды. – Он ведь не слабый.

Кто бы сомневался, только не я. «Пятерка» всегда славилась отличным подбором кадров.

– ОН НЕ СВЕРНЕТ! – я снова включил дальний свет, с остервенением вдавив педаль газа в пол. – Или ты его убьешь, или он прикончит нас.

– Даже так? – мне показалось, что она усмехнулась. Хотя не исключено, что я ошибался. В любом случае, сейчас было явно не самое подходящее время для смеха.

– И никак иначе! – излишне резко ответил я.

– А знаешь, Флинт, – она неожиданно сменила тему, став серьезной.

– Нет…

– Давно хотела сказать, да все как-то не получалось…

– Что? – Мир сузился до узкой полосы света,

Закладка:

Откровенно говоря, мне не хотелось знать ответ ни на этот, ни на какой-либо другой вопрос. Переспросил чисто автоматически.

– Ты – единственный мужчина, с которым я чувствую себя относительно спокойно.

Она могла бы добавить: «И у меня не возникает желания разрезать тебя на куски», но не стала. Это лишнее. Не стоит открывать всех тайн. В женщине должна быть загадка. Иначе…

Не останется ничего, кроме навязчивой идеи, поселившейся в голове после жестокого изнасилования. И хоровода визжащих демонов, медленно, но верно сводящих тебя с ума.

«Тра-та-та-та-та-та-та!

Мы везем с собой шута,

Пулемет, гармошку, дудочку, картошку,

Три дырявых одеяла, чтобы Смерть нас не пугала,

Свечку на поминки

И ведро малинки.

Тра-та-та-та-та-та-да…

Глава 24

Свечка на поминки

0.58 по восточноевропейскому времени

Уставший от хронического недосыпания следователь по особым поручениям Василий Сергеевич Рогов молча курил, внимательно разглядывая удивительного арестанта, спокойно расположившегося на стуле напротив. С виду ничего особенного – неказистый лысоватый толстячок с мешками под глазами и нездоровым цветом лица. Однако за обманчивой внешностью скрывался целеустремленный человек с большими амбициями.

А если быть предельно точным – ЧРЕЗМЕРНО большими. Не исключено, что именно они толкнули его на столь опрометчивый шаг. Причем «опреометчивый» – это еще мягко сказано. По законам военного времени содеянное – не просто диверсия, а прямая измена, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Правда, пока не совсем ясно, зачем именно понадобилось вносить сбой в работу спутника наблюдения. Но, во-первых, как учили в детстве: «Все тайное рано или поздно становится явным», и этот загадочный случай – не исключение. Во-вторых, за опрометчивые действия придется ответить по всей строгости закона, без скидок на былые заслуги.

И ведь что самое удивительное, на самоубийцу Алексей Петрович Карпин, в узких профессиональных кругах более известный как Карп, не похож. На фанатика – тем более. Умный, здравомыслящий мужчина, не раз и не два на деле доказывавший свои блестящие аналитические способности.

Они раньше не пересекались. Тем не менее Рогов был наслышан о громких делах в 2036-м и 2039-м. Тогда все было разыграно, как по нотам. Ни больше ни меньше – наглядное пособие для учебника по спецоперациям.

Сегодня же все сделано настолько топорно и нарочито явно, что не укладывается в голове. Одно из двух: или это часть какой-то хитроумной, многоходовой комбинации, или жест отчаяния. Судя по спокойному виду арестанта, задержанного десять минут назад на месте преступления, ни о каком отчаянии речь не идет. Значит, что-то задумал или надеется. Только вот что именно?

Ответ на этот вопрос следователю предстояло узнать в течение ближайших минут.

– Алексей Петрович, – доверительно начал Рогов, потушив сигарету. – Мы с вами давно уже не мальчики, поэтому никаких психологических игр в хороших и плохих полицейских с моей стороны не будет. Я кратко изложу основные факты, затем попрошу вас озвучить свою версию происшествия, после чего с помощью инъекции «сыворотки правды» узнаю то, что хочу.

– Согласен, – рассеянно кивнул Карп. Создавалось такое впечатление, что его не особо волнует происходящее.

– Вот и замечательно! Итак, с вашего позволения, начну.

– Конечно.

– В двадцать три сорок две, связавшись с дежурным, вы представились, потребовав срочную аудиенцию у старшего офицера ночной смены. С формулировкой «Дело первостепенной важности, не терпящее отлагательств».

– Казенные фразы прекрасно действуют на нижестоящих чинов, – пояснил Карпин, посмотрев на часы.

– Издержки вертикали власти, – печально вздохнул Рогов, как бы между делом поинтересовавшись: – Ждете чего-то или кого-то?

– Скорее второе. Конкретно – когда вам сообщат о нападении на конвой и, отбросив в сторону ненужные больше формальности, мы перейдем к настоящему делу.

– Конвой?

– Вы не в курсе? Хотя зачем спрашиваю?! – в глазах арестанта промелькнула лукавая искра. – В «Пятерке» все так помешаны на секретности, что зачастую голова не ведает, чем занимается хвост, и наоборот. Продолжайте, пожалуйста, насчет моих прегрешений. Уверен, к теме конвоя мы успеем вернуться.

– Хорошо. В ноль двадцать девять вы миновали контрольно-пропускной пункт и, вместо того чтобы проследовать в кабинет дежурного офицера, заперлись в туалетной кабинке. Два этажа или одиннадцать метров по прямой, включая перекрытия, – не помеха для сигнала многофункционального сканера «ЕФ-12», с помощью которого вы подключились к серверу, в конечном итоге заблокировав связь со спутником наблюдения.

– Да, «ЕФ-12» – отличный прибор, – согласился Карпин. – Редкий экземпляр. Кстати, вещественное доказательство у вас?

– Нет, им занимаются специалисты.

– Жаль. С удовольствием бы забрал. Второй такой сейчас трудно найти.

Надо отдать должное арестованному. Он вел себя

Закладка:

– Мне то…

Вызов по внутренней линии оборвал начатую фразу на полуслове.

– Да, слушаю… Когда?.. Уже выехали?.. Он упоминал об этом… Меня не поставили в известность… Обязательно узнаю…

– Проблемы с конвоем? – спросил Карпин так, словно речь шла о незначительном пустяке.

– Да. Кажется, вы хотели рассказать об этой операции. Я весь внимание.

– Хотел.

– С удовольствием послушаю, – следователь сделал приглашающий жест, закурив еще одну сигарету.

– Вижу, записываете беседу на диктофон?

– Стандартная процедура.

– Я так и понял.

Рогов чуть было не поинтересовался: «Тогда зачем спрашиваете?», но передумал. Сидящий напротив него мужчина никогда и ничего не делал просто так.

– Вкратце хронология событий такова, – начал Карпин. – «Пятерка» решила переправить одного необычного андроида в Европу. Полагаю, у вас нет соответствующего уровня доступа к этой информации, поэтому не стану вдаваться в детали. Чтобы воспрепятствовать намерению ваших коллег, я приказал своей команде напасть на конвой и уничтожить девчонку-андроида.

– Неужели они согласились? – как ни старался, следователь все же не смог удержаться от само собой напрашивающегося вопроса.

– После того как вам сообщают подобную информацию, желательно определиться с выбором. Что безопаснее – выполнить приказ или нет?

– Я понял, продолжайте.

– Приятно иметь дело с умным собеседником.

– Взаимно.

– Подготовка к операции включала проведение плановых учений в «Радуге Смерти». Правда, их пришлось провести на неделю раньше, но чего не сделаешь ради дела?

– Точнее, на что не пойдешь…

– Ну, можно сказать и так, – равнодушно пожал плечами Карп и продолжил: – Во время учений существует негласная практика заключать невинные пари на то, чей человек останется «последним, оставшимся в живых». Вы в курсе?

– Да, слышал об этом.

– Во избежание ненужных вопросов мне пришлось пойти на небольшую хитрость…

– Кто бы сомневался, – криво усмехнулся Рогов.

– После победы я сообщил своим людям, что ставкой в игре были два бронетранспортера. Хотя на самом деле на кону стояла секретарша… В общем, имя очаровательной феи не имеет значения. Она здесь вообще ни при чем.

В свете всего вышесказанного имя нимфетки, и правда, не имело значения. Положив недокуренную сигарету на край пепельницы, следователь поинтересовался:

– Позвольте узнать, каким образом тогда вам удалось получить бэтэры?

– Это было несложно, – арестованный откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. – Три дня назад «неожиданно» возникла проблема с двигателями. Технику загнали в ремонтный бокс. Определить неисправность смогли только вчера. Сегодня вечером бронетранспортеры забрали из ремонта по поддельным документам. Якобы для перевооружения.

Чем дальше Карпин раскрывал подробности своего замысла, тем беспокойнее становилось на душе его собеседника. Все было слишком просто и очевидно. Исходя из своего многолетнего опыта, следователь успел привыкнуть к тому, что за очевидными на первый взгляд вещами скрывается нечто очень плохое…

– Остальное вы знаете, – спокойно закончил Карп. – Спутник наблюдения контролирует передвижение конвоя, параллельно сканируя часть территории по ходу движения. Для успеха внезапной атаки его нужно вывести из игры до того, как он оповестит о подозрительной бронетехнике. Плюс – нейтрализовать парк вертолетов. Разумеется, не навсегда, а лишь на время. Мелкие досадные неисправности, на устранение которых понадобится два-три часа.

– Работа ваших людей?

– А чьих же еще? – вопросом на вопрос ответил арестант.

– Значит, пожертвовали собой ради дела? – недоверчиво покачал головой Рогов.

С одной стороны, версия выглядела настолько складно, что не придерешься. С другой, хитрый лис слишком умен, чтобы вот так просто сунуть лапу в капкан. Темнит, ох темнит Алексей Петрович…

– Ну почему же «пожертвовал»? – вполне натурально удивился Карп.

– Разве это не очевидно?

– Для меня – нет.

– Позволите узнать, на чем базируется ваша уверенность?

– Позволю, – задорно, как-то по-мальчишечьи – «Эх, черт! Была не была!» – тряхнув головой, Карпин подался вперед. – Василий Сергеевич, ты ведь умный мужик. Вижу по глазам, тебе ужасно интересно узнать, какого хрена я пошел на такую откровенную глупость? И знаешь, в знак уважения к твоим прежним заслугам перед Отечеством, от которого ничего не осталось, скажу прямо: у меня был план.

Прежде чем задать последний вопрос в своей жизни, мужчина прикурил третью сигарету, сделав пару глубоких затяжек. Где-то глубоко на уровне подсознания он не только знал ответ, но и отчаянно не хотел удостовериться в своей несомненной правоте. Однако неумолимый поток бурной реки безжалостно тянул обреченную жертву к водопаду забвения.

– Какой?

– Простой. Смотри…

Карпин три раза громко стукнул по столу костяшками пальцев.

Тук… Тук… Тук…

Словно по мановению волшебной палочки, дверь кабинета открылась и на пороге возник часовой.

– Вызывали, Василий Сергеевич?

– Что? – Рогов медленно, словно нехотя, повернул голову к вошедшему.

– Вы постучали, я спрашиваю: «Вызывали»…

Из лабиринтов времени нет выхода. Ключ к осознанию этой истины надежно спрятан в сознании каждого. Простота, возведенная в Абсолют, сводит с ума непостижимостью совершенства. Камень, ножницы, бумага. Как ни старайся, безрукую Афродиту нельзя победить в детской игре. И лишь вода точит камень с фанатичным упорством, достойным лучшего применения…

–Aequo pulsat pede[13], – подчеркнуто громко произнес арестант.

– Что? – неожиданно взрослому человеку стало казаться, будто он попал в жуткий заколдованный лес, из которого нет выхода.

В точности как из нескончаемых лабиринтов времени.

– Это латынь.

– Латынь? – Рогов нервно потянулся к пепельнице за полуистлевшей сигаретой.

Невозможно постичь совершенство языка, которого не знаешь…

– Любите древние афоризмы?

Бессмысленно играть с тем, кто изменяет правила на ходу.

– Да, – согласился подследственный, вставая со стула. И это короткое «Да» было последним, что Василий Сергеевич Рогов услышал в жизни.

В отличие от воды, пролитая кровь не точит каменную поверхность. Она въедается в нее, оставляя грязно-бурые пятна.

Услышав латинское изречение, часовой словно наткнулся на невидимую стену. Несколько секунд простоял неподвижно, глядя в одну точку, затем сделал три быстрых шага вперед, вытащил нож и коротко, без замаха вогнал его в

Закладка:

– Нож вытащи, пригодится, – приказал Карпин, не обращая внимания на человека, бьющегося на полу в предсмертной агонии.

Послушная марионетка безропотно выполнила указание.

– Направляемся к выходу. Легенда – ты конвоируешь меня в четвертый блок. Слово «Aequo» – приказ к атаке. Действуй быстро и эффективно.

Заметив непроизвольно сжатые в кулак пальцы, Карп быстро продолжил:

– Это сон. Ситуация смоделирована. Опасности для твоей жизни нет.

Методика глубокого зомбирования хороша тем, что позволяет «активировать» человека в нужный момент посредством ключевой фразы. Как правило, это выражение, никогда не используемое в обычной жизни. Однако время от времени случаются накладки, связанные с психологическим стрессом, частично разрушающим заложенную в подсознание жертвы установку. Задача опытного «кукловода» – заметить первые признаки зарождающегося кризиса, успокоив подконтрольного зомби.

Судя по реакции часового, он вернулся к «нормальному состоянию».

– Пошли, – сложив руки за спиной, мнимый арестованный вышел из комнаты, оставив за спиной очередной труп.

Сколько их было на его совести за прошедшее время, и не сосчитать. Если теория насчет воздаяния в загробной жизни верна, гореть Алексею Петровичу Карпину за его многочисленные прегрешения в адском пламени целую вечность.

Гореть… Огонь…

В угасающем сознании умирающего следователя рассыпавшийся снопом искр окурок превращается в падающую звезду. А прошедшая жизнь – в свечу на ветру. Легкое дуновение ветра, каприз ветреной красотки Судьбы или дьявольский план хитроумного авантюриста – и все безвозвратно прошло.

Словно и не было вовсе…

Глава 25

Падающая звезда

01.00 по восточноевропейскому времени

В двенадцать лет мы с приятелем заключили пари насчет того, кто дольше продержится под водой, задержав дыхание. Спор происходил в бассейне после окончания тренировки. Шум, гам, суета. Окончившие занятие группы уходят, другие приходят. Воспользовавшись паузой, мы умостились у бортика в начале дорожки, там, где совсем мелко. Надели очки, «прокачали» легкие, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, и, присев на колени, опустили головы под воду. Спор оказался жизненно важным, поэтому лично я был настроен более чем решительно. Как оказалось – приятель тоже.

Когда надолго задерживаешь дыхание, первые несколько секунд переносятся легко. Но чем дольше находишься под водой, тем больше начинает казаться, будто виски и затылок зажаты в тиски. Вскоре появляется звон в голове, напоминающий огромный безжалостный гонг, раз за разом возвещающий о начале нового раунда. Тот самый долбаный гонг, с последним двенадцатым ударом которого окончится бой…

И чья-нибудь жизнь.

Бумсс…

От невыносимого жара легкие сворачиваются в трубочку, словно горящие листья, а сердце превращается в натужно ревущий двигатель с пробитым картером. Еще немного, и его переклинит из-за отсутствия масла.

Как назло, именно в этот момент секундная стрелка замедляет свой ход, трансформируясь в густую каплю смолы, нехотя сползающую по стволу древнего, как мир, дерева. И начинает казаться, что так будет всегда. При этом единственное желание бьется в клетке распадающегося на фрагменты сознания. Безумно хочется сделать вдох. Такой глубокий, чтобы на несколько секунд опьянеть от переизбытка кислорода, забыв обо всем на свете, кроме безграничного облегчения.

Бумсс…

С высоты птичьего полета две мчащиеся по ночному шоссе машины кажутся цветными пятнами, медленно перемещающимися по поверхности огромного мыльного пузыря, застилающего все видимое пространство. Цель одного светового пятна – во чтобы то ни стало обогнать противника, другого – не позволить это сделать. Беззаботная игра хороша лишь до тех пор, пока на поверхности сферы не начинают появляться яркие огненные всполохи – предвестники неминуемой смерти.

Бумсс…

Чахоточный пулемет харкает не фрагментами легких, перемешанных с кровью, а полновесными пулями. Ожесточенная ненависть бездушного механизма входит в резонанс с хаотичными мыслями женщины за турелью, чей призрачный налет безумия подобен плесени. На первый взгляд кажется – ничего страшного. Удалил пораженный участок, и все. Однако это всего лишь верхушка айсберга. На самом деле плесень уже разрослась, пустив глубокие корни.

Бумсс…

Когда встречаются два равных по силе противника, ни один из которых не собирается уступать, в дело вступает Его величество Случай. Неважно, как именно он распределяет награды: подбрасывает в воздух монетку или кидает игральные кости. Во главе угла – результат. Победитель получает право продолжить игру. Проигравшему в качестве утешительного приза достается забвение.

Бумсс…

Подчас в моменты, связанные с непосредственной угрозой для жизни, восприятие обостряется до такой степени, что начинает казаться, будто твоя сущность, выйдя за узкие рамки обычного тела, сливается с окружающей средой. При этом сознание впитывает, как губка, совокупность изменений, происходящих в определенный отрезок времени, пытаясь выделить из них самое важное. Плюс ко всему, с пространством и временем происходят удивительные метаморфозы. Несколько коротких секунд растягиваются в световые годы, а короткая дистанция – в необъятную бесконечность вселенной.

Бумсс…

Непроизвольная задержка дыхания и резкий выброс в кровь адреналина – вот и все мои козыри в смертельной гонке. Первая скрипка и сольная партия у Герцогини. Именно с ее «легкой» руки мы можем…

– ФЛИНТ, ОСТАНОВИСЬ…

Валет сделал то, чего по неписаным правилам делать не положено ни в коем случае – вышел на связь, принудительно «закоротив» внутренний канал. Теперь, вплоть до извлечения имплантата или смерти одного из нас, мы будем связанны неразрывно.

– Поздно…

Я не кривил душой, когда говорил что водитель «Пятерки» не свернет.

Закладка:

– Не мешай!

Не исключено, что дело вовсе не в таблетках, а в искренней заботе о жизни командира и дока. Или это нечто наподобие крика отчаяния вслед самоубийце, бросившемуся в бездну? В любом случае, уже ничего нельзя изменить, и он совершил БОЛЬШУЮ ошибку.

Впрочем, разбор полетов лучше оставить на потом. При условии, что оно вообще когда-то настанет. Судя по тому, с каким фанатичным упорством пули-птицы, покидающие насиженное пулеметное гнездо, устремляются в небо, салютуя безумству храбрых, наши, и без того призрачные, шансы стремительно тают на глазах.

– Бери ниже!!!

Герцогиню явно «заклинило»: она продолжает стрелять в пустоту.

В отличие от вышедшей из-под контроля женщины, водитель грузовика уверен в себе. Легкий поворот руля, и колеса отклоняются влево, изменяя направление движения многотонной бронированной махины.

– ФЛИНТ, ТОРМОЗИ!!!

Валет находится вне зоны видимости. Бронетранспортер вообще отстал на километр от погони, однако все и без того яснее ясного. Врачица с непривычки не может справиться с пулеметом. Блефующий Флинт пошел на обгон, поставив на кон жизнь «втемную», не имя за душой вообще никакой карты. Притом что у сотрудника «Пятерки» на руках пара королей. И он слишком хорош, чтобы поверить в заведомый блеф.

– ТОРМ…

Поздно! Точка невозвращения пройдена. Я уже не успею уйти с линии атаки, даже если очень сильно захочу. Режущий угол грузовик перекрывает узкую дорогу. Остается либо врезаться в него, либо свернуть на обочину и, свалившись с полутораметровой насыпи, перевернуться несколько раз, разбившись насмерть.

Женщины за рулем иногда путают правый и левый повороты. В особо запущенных случаях – газ с тормозом. Вероятно, сейчас то же самое произошло с Герцогиней. В ее голове верх и низ явно поменялись местами.

Бумсс…

Выдох под водой – последний отчаянный шаг, способный ненадолго продлить агонию. Стайка игривых пузырей радостно устремляется вверх, и то, что раньше было плавящимися легкими, превращается в небрежно скомканный пакет, чье место – на свалке истории.

Что характерно, именно в этот момент время резко ускоряется в надежде наверстать упущенное. Теперь оно не просто бежит – несется вскачь.

Бумсс…

Полночь только что миновала. До рассвета еще далеко. Можно сколь угодно долго убеждать себя в том, что другу под водой так же плохо, и никакое пари не стоит того, чтобы утонуть в «лягушатнике». От этого ничего не изменится…

Если водитель прямо сейчас не свернет вправо, нам конец. Без понятия, что может его заставить это сделать, но знаю одно – ничего не пробьется в сознание воинствующей лесбиянки, кроме…

– ГЕРЦОГИНЯ, ….. ТЕБЯ В РОТ!!! БЕРИ ВЫШЕ!!!

– СЛЫШИШЬ? ВЫШЕ, МАТЬ ТВОЮ!!!

Бумсс…

Отрезвляющий эффект звонкой пощечины не идет ни в какое сравнение с изощренным оскорблением. Женщину за пулеметом передергивает от отвращения и ненависти. Грязные мужские желания подобны толстым, белесым опарышам, копошащимся в груде разлагающейся плоти. А ведь она почти поверила командиру!

Почти поверила…

«Он такой же, как все!– завывают демоны в голове. –Ты все придумала! Забыла, что эти уроды сделали с твоей матерью? Будь он тогда с ними, наверняка не упустил бы возможность как следует поразвлечься! Никому из этих скотов нельзя верить, слышишь? Вообще никому!!!»

Демоны правы. Мужчинам, и правда, нельзя верить.

– Выше, говоришь? – лицо Герцогини искажает гримаса ненависти.

И, в противовес приказу, она опускает дуло пулемета вниз.

Бумсс…

Не можешь выиграть честно – проиграй или обмани, третьего не дано. Тогда, в бассейне, чувствуя, что больше не могу держаться, я сделал вид, будто прямо сейчас вынырну на поверхность. Закинул голову вверх и даже начал вставать с колен. Но на полпути с отчаянной решимостью вновь опустился на дно.

Будучи уверен, что противник сдался, приятель пулей вылетел из воды…

И проиграл.

Бумсс…

Нельзя промахнуться, стреляя в упор. Хотя, если в голове «сместилась» система координат, возможно все. В подтверждение этих слов огненный хвост кометы пронзает ночной небосвод.

–Смотри! Падающая звезда! Скорее, загадывай желание!

–Хочу, чтобы она все же попала…

–Что-нибудь еще?

–Нет.

–Это сделает тебя счастливым?

–Навряд ли.

–Тогда зачем тратить желание на ерунду?

–От этого зависит жизнь двух людей – мужчины и женщины.

–Они любят друг друга?

–Нет.

–Почему?

–Потому, что совсем разные.

–Но ведь жизнь без любви лишена смысла.

–С ней – тоже. Что там со звездой? Уже упала?

–Да.

–И каков результат?

–Печальный. Желания не должны касаться чьей-либо смерти. Даже когда речь заходит о жизни.

–Большинство желаний, в той или иной мере, касается чьих-либо жизней.

–Поэтому звезды падают так редко, а по-настоящему счастливых людей почти не осталось.

–В нашем мире скоро не останется вообще никаких людей. Кадавры сожрут всех. Скажи мне одно: звезда выполнила желание?

–Да. Она все же попала. Хотя было бы лучше…

Лучшее – враг хорошего. К такому выводу я пришел еще в детстве и не изменил своего мнения с течением времени.

Бумсс…

Финишная прямая. Последний рывок. Неудачники сходят с дистанции. Недосягаемый чемпион вскидывает руки, приближаясь к заветной черте. И в тот самый момент, когда он уже окончательно поверил в победу, неожиданно получает сорок семь граммов расплавленного свинца под лопатку. Еще столько же рвут селезенку и дробят кость левой ноги.

Раз… Два… Три…

«Получи и распишись!» – жизнерадостно улыбается счастливый гробовщик.

Еще бы ему не радоваться! Получил со сделки десять процентов комиссии, всучив очередному бедняге полис «Внезапной смерти».

«И другому расскажи!» – люди должны знать о замечательном бюро похоронных услуг.

«Нет!!! – успевает подумать водитель

Закладка:

«Еще как может! – блаженно щурится продавец. – Договор подписан кровью и надежно скреплен пулями».

Бумсс…

Последний удар гонга возвещает об окончании матча. На радость букмекерам фаворит проиграл. Несмотря на то, что у него были отличные шансы.

Пули входят в корпус жертвы с левой стороны, поэтому обмякшее тело валится вправо, по пути задевая руль. Не упади он так неудачно, вполне мог бы утащить за собой в могилу пару соперников. А так грузовик резко меняет направление движения, вильнув вправо. Что позволяет преследующему его джипу, удержавшись на самой кромке дороги, вырваться вперед.

– ДА!!!

Захлебывающийся от злорадного хохота пулемет превращает кабину в кровавое решето. Находящийся внутри человек уже мертв, но вошедшая в раж Герцогиня никак не может успокоиться.

– Прекрати!!!

Если девчонка-андроид до сих пор жива, шквал огня уничтожит ее.

– Слышишь меня? Прекрати!

Разъяренная женщина не слышит, точнее – не хочет ничего слышать. Кто-то должен ответить за все. И этим «кем-то» посчастливилось стать недоноску…

Слишком большая скорость и резкий поворот руля приводят к тому, что грузовик опрокидывается на бок. Некоторое время неумолимая сила инерции тащит его вперед, вспарывая упрямый асфальт ослепительным снопом искр.

–Звезды опять падают. Загадывай желание…

Прочертив огненный след на дороге, изрешеченная пулями машина достигает обочины и, плавно скатившись по пологому склону, наконец замирает.

–Хочу, чтобы девчонка внутри выжила. Это не сделает меня счастливей, и уж тем более, не имеет никакого отношения к любви…

Потрепанная штормом бригантина достигает конечного пункта назначения, бросив якорь на кладбище погибших кораблей.

–Хорошее желание…

Кто бы спорил, только не я. И уж точно – не сейчас.

На горизонте показались слабые отблески огней колонны, спешащей на помощь разгромленному конвою «Пятерки». Это значит, что у нас уже не осталось времени.

НИ НА ЧТО…

Глава 26

Плохое желание

01.01 по восточноевропейскому времени

Юго-западный форпост «Черемушки-5»[14]

Полчаса назад дежурный связист сообщил старшему ночной смены майору Быкову о пропаже картинки со спутника наблюдения. Связавшись с центром, выяснили, что неполадки с оборудованием произошли в Москве. Командование успокоило, пообещав к утру разобраться с неисправностью. Хорошо хоть признались. Со штабных крыс вообще взятки гладки. Прикажут решить проблему в предельно сжатые сроки, и что хочешь, то и делай. Разбейся в лепешку, а приказ выполни.

Однако на этом неприятности не закончились. Спустя пятнадцать минут по всему периметру форпоста неожиданно выключилось электричество. Секунду назад мощные прожектора, установленные на вышках, рассеивали ночной мрак, освещая прилегающую к стенам крепости территорию, а уже в следующую все погрузилось в непроглядную тьму.

Создавалось впечатление, что кто-то намеренно вывел из строя подземный силовой кабель или отключил питание на головной Московской подстанции. В таких случаях автоматика запускает запасной генератор, но этого почему-то не произошло. Поднятые по тревоге специалисты попытались выяснить причину отказа техники, однако, несмотря на все усилия, не смогли с ходу разобраться с проблемой.

Все вместе взятое выглядело более чем странно. Особенно на фоне того, что повторная попытка связаться с Москвой (теперь уже по рации) также не увенчалась успехом: связист тупо не смог пробиться сквозь неизвестно откуда взявшиеся помехи. В создавшейся ситуации командованию форта не оставалось ничего иного, как объявить «красную» тревогу, подняв заставу «в ружье». Пронзительный вой серены вырвал людей из сладких объятий сна, и меньше чем за пять минут четыреста двадцать пять человек, находящихся на территории укрепленного форпоста, заняли места согласно боевому расписанию.

«Почему это случилось именно в мою смену?» – устало подумал Быков.

Происходящее смахивало на идиотский розыгрыш или очередную проверку «сверху». А по большому счету, и на то и на другое сразу. В пользу второй версии говорило то, что два дня назад на объект уже приезжала комиссия из «Пятерки» для проверки боеготовности. Странные люди, честное слово! У передового форпоста боеготовность либо есть, либо нет, третьего не дано. Пятнадцатиметровые стены надежно защищают от кадавров, если безвылазно за ними отсиживаться, а вот при регулярном патрулировании и разведке близлежащих территорий все резко меняется: чтобы выжить, необходима предельная собранность. На передовой малейшая ошибка чревата смертельным исходом. А эти московские умники проверяют какую-то боеготовность! Зажрались они в своих царских хоромах, оторвавшись от жизни простых смертных. Одно слово – бояре…

Быков запомнил, что особенно усердствовал сутулый мужик со шрамом на пол-лица, мелкой, семенящей походкой напоминавший подобострастного приказчика царских времен. Такой будет перед хозяином стелиться лентой, а из холопов всю кровь без остатка выпьет. И ведь что характерно – не подавится, гад… Величали его под стать облику: то ли Сергеич, то ли Матвеич, то ли…

«Палычем звали “приказчика”! – наконец вспомнил Быков, невольно скривившись. – И ведь не поймешь, что это: кличка, имя или вообще отчество?» Но походка походкой, а только не из штабных крыс был тот непростой мужичок. Взгляд слишком цепкий. Майор за свои неполные сорок восемь лет несколько раз сталкивался с чем-то подобным, хорошо усвоив урок – таким людям палец в рот не клади, если не хочешь лишиться не только руки, но и жизни.

В общем, Палыч-Шмалыч, или как там этого хмыря со шрамом звали, тщательно проверил все, что можно, не забыв о генераторе. Как ни странно, остался доволен. Трое других членов комиссии – тоже: с пресловутой «боеготовностью» у Черемушкинского форпоста все оказалось в полном порядке. Похвалили гости боевую дружину, подписали протокол, улыбнулись вежливо, пожали руки на прощание и укатили восвояси. Мол, у нас дел в штабе полно. Вы же тут, на передовой, не теряйте бдительности. Служите не за страх, а за совесть, и тэ дэ, и тэ пэ.

Кто спорит, ободряющие слова иногда нужны – чтобы поддержать и внушить уверенность. Жаль, в смутное время они ничего не значат. Все упирается в действия и поступки, которые зачастую расходятся с красивыми фразами, говоря сами за себя…

Спустя два дня хитроумное устройство, оставленное Палычем, вывело из строя

Закладка:

– Что будем делать, майор? – в темноте вспыхнул огонек сигареты.

Вопрос подошедшего капитана был не таким простым, как мог показаться на первый взгляд. По инструкции в случае отсутствия связи необходимо высылать мобильную группу в центр с донесением. С одной стороны в последнее время активность монстров в близлежащих окрестностях практически сошла на нет. С другой, это вовсе не значит, что кады навсегда ушли из Москвы и пригородов. В случае неожиданного нападения ночью даже сильному конвою придется нелегко. Что уж говорить о небольшой мобильной группе!

– Две машины в полной боевой готовности ожидают команды. Если техники разберутся с генератором – хорошо. Еще лучше, если связисты наладят связь. Не получится, тогда часа через полтора придется отправить в Москву курьеров.

Рисковать людьми и техникой из-за чьей-то глупой прихоти Быкову отчаянно не хотелось, но другого выхода не было. Инструкции для того и пишутся, чтобы их выполнять.

– Думаешь, этоониразвлекаются?

Под пресловутыми «они» капитан подразумевал столичных начальников.

– Кто же еще? Кому под силу отрубить электричество, вывести из строя генератор и вдобавок забить эфир помехами? Только центру. Откровенно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы у случившегося было другое объяснение. Только его быть не может.

Иногда, сами того не подозревая, люди желают нечто такое, о чем не имеют понятия. И эти «плохие желания» стоят им жизни…

– Да, – покачал головой капитан. – И правда, не…

На мгновение показалось, что в необъятных глубинах Вселенной вспыхнула сверхновая, хотя на самом деле это была всего лишь осветительная ракета. Сразу же вслед за этим с северо-восточной вышки ударила длинная пулеметная очередь.

– Они что там, совсем охренели? – недокуренная сигарета полетела на землю. – Что творят?!

Отвечая на риторический вопрос, эстафету первой подхватила вторая вышка, затем третья. Захлебываясь и перебивая друг друга, словно боясь не успеть израсходовать боезапас, пулеметные расчеты пытались остановить волну приближающихся тварей.

Тщетно! С таким же успехом можно бросить горсть песка в двадцатимиллионную колонию муравьев-кочевников, сметающих все на своем пути.

– Мама дорогая…

То, что предстало взору пораженных людей, больше всего походило не на армию и даже не орду. Это был монолитный ковер, покрывший землю до самого горизонта.

«Не может быть, – успел подумать оцепеневший от ужаса человек, прежде чем целенаправленный взрыв обрушил фрагмент стены у сторожевой вышки, и в образовавшуюся брешь хлынула живая волна наступающих. – Не может…»

Меньше чем через десять минут форпост «Черемушки-5» прекратил свое существование. В очередной раз подтвердив старую аксиому о том, что нет ничего невозможного. Почти одновременно с этим были атакованы и уничтожены семь других крепостей-спутников на подступах к Москве.

Все шло точно по заранее составленному плану.

До штурма столицы оставалось чуть менее часа.

Глава 27

Этого не может быть

01.03 по восточноевропейскому времени

С первого взгляда казалось, что кузов опрокинувшегося грузовика особо не пострадал. Тем не менее, двери упорно не хотели открываться. Пока я безуспешно пытался справиться с возникшей проблемой при помощи монтировки, подъехал БТР, из которого выскочили все, кроме Семерки. Водитель остался внутри.

Штатным специалистом по машинам и работе с металлом у нас был Валет. Передав ему инструмент, я вытащил бинокль.

– Сколько их, Флинт? – Герцогиня озвучила вопрос, интересовавший всех.

– Судя по фарам, пять или шесть машин. Точнее пока сказать трудно.

– Хорошо, что эти козлы не прихватили с собой пару танков, – в напряженном голосе Якудзы не слышалось особой радости.

– С танками они бы нас не догнали. Но почему не подняли в воздух «вертушки»? – Рой не скрывал удивления. – Самое простое и очевидное решение – догнать и уничтожить с воздуха.

Создавалось впечатление, что никто из присутствующих в полной мере не отдает себе отчет в том, что через несколько минут мы будем покойниками. Мы не могли знать, что выведенные из строя вертолеты были частью плана Карпина. И самое дерьмовое – этот план никоим образом не касался нашей группы.

– Что с чертовой дверью? – мне было глубоко наплевать что, как и почему. Сейчас нужно вытащить девчонку, при условии, что она до сих пор жива. Затем попытаться уйти. Остальное подождет до лучших времен, если таковые когда-то настанут. В свете последних событий лично я в это не очень-то верил.

– Похоже, при падении сместились петли – створки заклинило. Нам их не открыть.

– Видит око, да зуб неймет?

– В точку, пчелиная матка! – невесело усмехнулся Валет.

– Замолчали все! – время таяло на глазах. В течение ближайших минут несколько машин с превосходящими силами противника будут здесь. И тогда мы умрем. Не мудрствуя лукаво атакующая сторона задавит количеством.

Мобильный сканер показал, что в кузове грузовика один человек, точнее, андроид. Никто не сбежит из плотно закрытого стального ящика. Исходя из этого испытывающая острый недостаток в людях «Пятерка» не стала сажать охранников внутрь. При неожиданном нападении кадавров от них все равно не было бы никакой пользы, а на атаку людей никто не рассчитывал.

– Так что будем делать. Флинт?

Четыре пары глаз пристально следили за командиром, ожидая ответа. Нужно было на что-то решаться, и прямо сейчас. Проклятье! Если бы Валет не упустил чертов грузовик, Герцогиня умела водить машину, а Магадан не остался в темном подвале, все могло сложиться иначе. И прямо сейчас мне не пришлось бы посылать на верную смерть своих людей.

– В общем так, – план шит белыми нитками, но другого в наличии не было. – Якудза. В багажнике есть баллончик с альтефанидной пеной. Умеешь с ней обращаться?

– Чего там уметь? – искренне удивился он. – Нанеси на поверхность, замкнув линию, и подожди несколько минут, пока химия не разъест металл. Хочешь по кругу, чтобы люк получился, или…

– Отлично. Значит, не нужно объяснять, что к чему. Сделаешь дыру в левом борту грузовика – он сейчас стал крышей, –

Закладка:

– Почему…

Не дослушав вопрос, я повернулся к команде, приказав:

– Рой и Семерка на бронетранспортере, я и Валет на джипе. Постараемся выиграть время, пока они…

Возмущенный Якудза открыл было рот, собираясь возразить, но я так посмотрел на него, что он поперхнулся.

– …не вытащат девчонку. После чего начнем отходить.

– Флинт, может… – начал Валет.

– С каких пор ты стал оспаривать приказы старшего? – мне с огромным трудом удалось сдержаться, чтобы не закричать, послав его к чертовой матери.

– Ни с каких. Просто мы с Як…

– Сработались? Лучше понимаете друг друга? – не дожидаясь ответа, я жестко закончил: – Ваша пара только что облажалась на ровном месте, потеряв бэтр, поэтому я разбиваю группу.

На самом деле у меня была другая причина, о которой я предпочел не распространятся.

– Приказ ясен?

– Да, – до сих пор авторитет командира был непререкаем. И все оставался таковым.

– Тогда…

По идее, нужно было сказать что-нибудь напоследок. Нечто возвышенное, наподобие того, что наша борьба и предстоящие жертвы имеют какой-нибудь смысл, мы обязательно победим, и далее по тексту бравой агитки. Но, во-первых, меня бы не поняли. Во-вторых, никакого видимого смысла в операции не было. Обычная грызня двух силовых ведомств за право обладания некой абстрактной ценностью. И, в третьих, я ненавидел врать. Поэтому не нашел ничего лучшего, чем приказать:

– По машинам! – добавив после короткой паузы: – У нас должно все получиться.

Судя по отсутствию видимой реакции, «напутствие» полководца, бросающего в бой свою гвардию, не произвело на бойцов должного впечатления. По большому счету, лучше бы вообще промолчал. Впрочем, нет смысла терзаться сомнениями перед боем, у которого есть все шансы стать последним в карьере.

Прежде чем занять место у турели, я нашел в багажнике баллончик с пеной и, передав Якудзе, сказал так тихо, чтобы нас не услышали расходившиеся:

– У меня просьба.

– Ты же знаешь, для тебя – все, что угодно, – он не кривил душой.

– Если у нас не получится вернуться… В общем…

– Мы покойники, я в курсе. Открытое пространство, бежать некуда. До ближайших построек минимум километр по прямой. Даже если каким-то чудом успеем добраться, засекут сканером, попытавшись взять живыми. После того, что мы сотворили с их конвоем, «Пятерке» лучше не сдаваться.

– Да, лучше, – не стал спорить я, не зная, как лучше начать. – В общем… Если что-то пойдет не так… помоги Герцогине уйти. Она сильная, и все же так проще…

«Этот и своих, и чужих»,– в очередной раз утвердился во мнении человек, отрезавший себе пару пальцев, чтобы присягнуть на верность безногому капитану пиратской шхуны.

«Но сейчас решил перепоручить грязную работу мне», – Якудза наконец понял, почему его оставили. Вслух же пообещал: «Сделаю».

– Спасибо, – я не ожидал другого ответа и, тем не менее, был ему благодарен. – Валет, трогай! – Долгие проводы – лишние слезы. – Съезжаешь на обочину, фар не включаешь. Рой, ты держишь дорогу, мы атакуем с фланга.

– Ясно.

Послать человека на верную смерть – не самое лучшее, что может случиться в жизни. К сожалению, на войне командиру рано или поздно приходится принимать такие решения.

– Они не знают точно, сколько нас. Поэтому не станут ломиться напролом.

– Не станут, – легко согласился Рой; судя по голосу, сейчас его мысли были заняты чем-то другим.

Чем-то таким, о чем я совсем не хотел знать.

– Семерка, как только они придут в себя и возьмутся за вас серьезно, начинай медленно сдавать назад.

– Понял.

– Рой!

– Что еще?

– Кроме центра тебе нужно следить и за левым флангом. Смотри, чтобы они не зашли в тыл.

– Постараюсь.

– Мы на прав…

– Флинт, – впервые за все время он позволил себе бесцеремонно перебить командира. – Я все понял. Мы отвечаем за центр и левый фланг, ты держишь правый. Не волнуйся, не подведем.

После его ответа я, в который уже раз за последнее время, пожалел, что не имею в заначке фляжку со спиртом. Не зря его так «уважал» Магадан. Девяностошестипроцентное пойло хорошо тем, что сглаживает острые углы, превращая текущие проблемы в некое подобие мыльных пузырей. Тех самых, что выдувает ребенок из бумажного листа, свернутого в трубочку.

– Ладно. Начинаешь первым, я поддерживаю.

Скорее всего, ему было что сказать, но он предпочел промолчать.

– «Inter anna silent Musae»[15], – любил повторять Карпин, большой ценитель латыни.

Не знаю, как насчет муз, а в словах отпала всякая необходимость после того, как о себе громко, во всеуслышание, заявил крупнокалиберный пулемет…

* * *

– Думаешь, у них получится? – Герцогиня стояла рядом с Якудзой на левом борту опрокинувшегося грузовика, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании, когда нанесенная на металлическую поверхность пена сделает свое дело. У нее вдруг возникло странное чувство, словно все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Ночь. Безумная погоня. Убийство водителя. Подкрепление. Самоубийственное пожертвование. И в конечном итоге тягостное ожидание неизбежного конца.

– Рой с Семеркой – покойники, – профессионал всегда реально оценивает свои и чужие шансы. – Бэтр принимает огонь на себя. Его в любом случае уничтожат. С джипом все не так очевидно. Валет – отличный водитель, Флинт неплохо стреляет. Если шальные пули не повредят машину, они могут попытаться забрать нас.

– И Рой догадывался об этом… С самого начала?

Женщины обладают удивительным даром спрашивать об очевидных вещах с таким видом, словно заранее не знают ответа.

– Конечно! – зло сплюнул Якудза.

В качестве подтверждения его слов призрачную ночную тишину разорвала в клочья длинная пулеметная очередь.

– Тогда почему был настолько спокоен?

Она лишний раз утвердилась во мнении, что мужчины на редкость странные существа.

– Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.

– Что это?

– Кодекс бусидо. Лучше погибнуть одному, прикрывая отход группы, чем умереть всем.

Теперь стреляли уже из нескольких пулеметов. Причем – не жалея патронов.

– Кстати, – как ни в чем не бывало продолжил Якудза, словно речь шла об обычных вещах, – Флинт попросил меня прикончить тебя, если он не вернется.

Судя по спокойному виду женщины, ее не слишком удивила эта новость.

– И зачем ты мне об этом сказал? – так спрашивают скорее из вежливости, не любопытства.

– Хотел узнать, куда хочешь… В сердце или голову.

– Интересно, что говорит об этом кодекс бусидо? – совершенно не к месту рассмеялась Герцогиня.

«С доком что-то явно не то», – понял Якудза. Дело было даже не столько

Закладка:

– Ничего не говорит, – и, после непродолжительной паузы, все же добавил: – К смерти следует идти с ясным сознанием того, что надлежит делать воину и что не унижает его достоинства.

– Понятно, – ее удовлетворил этот ответ. – Хотела бы сказать что-нибудь не менее глубокомысленное, жаль, не смогу. Среди женщин мало воинов. Я уж точно не принадлежу к их числу. А насчет достоинства, – она задумалась, подбирая слова. – Мне неприятно осознавать, что смерть изуродует лицо.

– Значит, в сердце.

– Выходит, что так. Кстати, похоже, готово, – отвернувшаяся Герцогиня резко сменила тему. – Проверь еще раз сканером, где она.

Под лаконичным «она» подразумевалась пленница.

– По-прежнему лежит в дальнем углу.

Судя по неумолкающей стрельбе, «Ветер-один» и «Ветер-два» пока держались.

– Тогда начинай!

Удар прикладом обрушил железную пластину вниз. Так получилось, что гулкий звон упавшего фрагмента совпал с прозвучавшим неподалеку взрывом.

– Что это было? – непроизвольно вздрогнула женщина, повернувшись в сторону боя.

– У нас нет РПГ. Значит, «Пятерка» уничтожила бронетранспортер, – спокойно объяснил Якудза, прежде чем спрыгнуть в кузов грузовика.

Этот человек как никто другой умел сдерживать эмоции, принимая жизнь и смерть во всей их неприглядной красе. Однако спустя несколько секунд от его показного спокойствия не осталось следа. Из темных недр кузова донесся такой изощренный поток мата, что опешившая от неожиданности женщина не нашла ничего лучшего, чем, склонившись над краем дыры, крикнуть: «Что там?»

– Да ничего! – Якудза был вне себя от ярости. – Хитрожопый Карп нас подставил!

– Этого не может быть!

– Еще как может!

– Почему?

– Потому что у андроидов кровь не красная. У меня на руках простая девчонка! И значит, мы здесь ложимся костьми ни за хрен собачий! Понимаешь? Я, ты, Рой, Семерка, Валет и даже его любимый воспитанник Флинт – разменные пешки в чье-то игре. ТУПОЕ, БЕССМЫСЛЕННОЕ МЯСО, УМИРАЮЩЕЕ НИ ЗА ЧТО!!!

Якудза расстроился бы еще больше, если бы узнал о том, что, согласно первоначальному замыслу Карпина, команда Флинта вообще не должна была добраться до пленницы. Детонатор срабатывал при открывании дверей грузовика, а заряда взрывчатки с лихвой хватало на то, чтобы уничтожить все живое в радиусе двадцати метров от эпицентра взрыва.

Глава 28

Двадцать метров

01.04 по восточноевропейскому времени

– Жизнь прожить – не поле перейти, – любил повторять папа маленького Леши Карпина, незабвенный Петр Викторович, земля ему пухом.

В детстве слова взрослых кажутся детям чем-то заумно непонятным. Некоей причудливой абракадаброй, начисто лишенной смысла. Однако чем старше становишься, тем больше утверждаешься во мнении, что родители знают нечто такое, в чем тебе еще только предстоит убедиться на собственном опыте.

Как правило, осознание этого факта сопряжено с целым рядом нелепых ошибок и глупых просчетов. Их вполне могло и не быть, если бы подростки прислушивались к мнению взрослых. Жаль, что это случается крайне редко. Точнее – почти никогда.

Несмотря на то что отец давно умер, Карп до сих пор вспоминал его усталые глаза с сеточкой мелких морщин, мягкую застенчивую улыбку и, конечно, слова. Те идеи и мысли, которые взрослый мужчина пытался донести до сына. Честно говоря, это не всегда получалось, но в конечном итоге старания не прошли даром. Многое из того, чему отец учил его в детстве, пригодилось во взрослой жизни.

Воспоминания о прошлом были для Алексея Петровича чем-то наподобие маяка, помогающего прокладывать курс в бушующем океане жестокой реальности, а кроме того, помогали сохранить ясную голову в экстремальных ситуациях. Адреналин – вещь хорошая, жаль, на редкость нестабильная. Может подвести в самый неподходящий момент. Сожмет сердце стальными клешнями страха, парализует, как кролика под взглядом удава, и все – поминай как звали. Был человек, и нет его.

Во избежание неприятностей лучше всегда сохранять ясную голову, сконцентрировавшись на чем-то привычном. Вот и сейчас одна часть сознания прокручивала картину давно минувших дней, а вторая следила за развитием событий.

Как ни странно, в таком раздвоении нет ничего архисложного. Опытный водитель способен одновременно находиться в двух измерениях: в мыслях перенестись в дальнюю даль, продолжая автоматически вести машину. Все зависит не от способностей, а, скорее, от опыта и тренировки.

Вспоминая отца, Карпин шел по пустынным коридорам некогда грозного силового ведомства, чьи лучшие времена остались в далеком прошлом. Там, где еще не было огороженных высокими стенами анклавов и безумных ученых, выпустивших на свободу тварей, уничтоживших большую часть человечества.

Да… Что и говорить – славные были времена. Не то что сейчас. Последние несколько месяцев ночная жизнь штаб-квартиры «Пятерки» выглядела откровенно скучной. Рутинное дежурство. Усталый следователь. Часовой у двери. Десять человек по штату, плюс несколько особо рьяных сотрудников, задержавшихся на службе. Вот и весь контингент…

– Который есть ассортимент, – ситуация не располагала, тем не менее мнимый арестант улыбнулся, вспомнив крылатое выражение из далекого детства.

Тогда маленький Лёша еще только делал первые робкие шаги, пытаясь проворачивать хитроумные комбинации с помощью сверстников. Поначалу выходило не очень-то хорошо. Намного чаще, чем хотелось, случались досадные сбои. Но, чем дальше, тем лучше у него получалось загребать жар чужими руками. В конечном итоге Карп настолько заматерел, что для каждого конкретного дела безошибочно подбирал нужного человека. Того единственного, кто справится с поставленной задачей быстрее и эффективнее других.

Впрочем, секрет успеха новоявленного стратега заключался не только в грамотном подборе кадров. Любая, даже самая незначительная, операция продумывалась им до мелочей от начала и до конца.

Тем более странно на этом фоне выглядел последний демарш.

Ныне покойного Рогова больше всего удивило то, что Карпин пришел сам, хотя должен был послать кого-то другого. Для черной работы всегда найдется пара шестерок. Не пристало авторитетной фигуре заниматься такими делами. Несолидно это, неразумно и по-ребячески. Нечто наподобие «Посмотрите, на что я способен! Я самый умный и смелый! Не то что вы, жалкие трусы!».

Для безвременно почившего следователя так и осталось загадкой, что скрывалось за фасадом самоубийственной атаки: жест отчаяния или великая жертва?

Вообще-то набивший оскомину набор штампов не имеет ничего общего с истинным положением вещей. Нагромождение высокопарных терминов, и не более.

Несмотря на всю свою хваленую интуицию, Рогов не смог догадаться, что

Закладка:

За размышлениями арестант не заметил, как прошли большую часть пути. До выхода из блока оставалось миновать два последних коридора, спуститься по пожарной лестнице на этаж вниз и покинуть здание через запасной выход.

Все шло точно по плану, как вдруг, после очередного поворота, конвоируемый лицом к лицу столкнулся с мужчиной со странной фамилией Чивайта.

Карпин запомнил бы этого сотрудника в любом случае. Во-первых, у него была отличная память. Во-вторых, в штате «Пятерки» состояло не так уж много людей. Если не считать мобильные полевые группы – около двухсот человек. И сейчас один из них совершенно некстати преградил беглецу путь.

Щелк…

Вспышка озарения подобна молнии.

Спешащему в кабинет Рогова следователю не нужно иметь за душой тринадцатилетний стаж оперативной работы, чтобы заподозрить неладное. Не отвечающий телефон. Подследственный вместе с конвоиром находятся там, где быть не должны. Плюс ко всему…

Зачастую побеждает тот, кто нападет первым.

Хотя изредка случаются исключения из правил.

Несмотря на весь свой опыт и послужной список, Рогов оказался не готов к предательству. Его застали врасплох в тот самый момент, когда он этого меньше всего ожидал. А вот Чивайта вполне допускал мысль о чем-то подобном на уровне подсознания. И поэтому успел среагировать…

Скоротечный бой в замкнутом пространстве, как правило, идет до первой ошибки. Слово «Aequo» бросает в атаку послушного зомби. На первых порах все складывается в пользу Карпина, захватившего инициативу. К тому же минимальное расстояние до цели – отличный бонус для рукопашной.

Потертая рукоять удобно ложится в ладонь конвоира. Шаг навстречу и короткий, без замаха, удар снизу вверх, направленный в брюшную полость. Всплеск адреналина до предела обостряет чувства, превращая нервы в звенящие от напряжения струны. После чего прекрасный во всех отношениях план начинает рушиться на глазах.

Отклонив корпус назад, Чивайта выбрасывает левую руку, пытаясь заблокировать выпад. Это удается лишь отчасти – лезвие пробивает кисть. Но, по сравнению со вспоротым животом, это пустяковая рана. Главное, удалось выиграть время, за которое правая рука успевает выхватить пистолет.

«Как мило!» – Капризная улыбка Фортуны обращается к новому фавориту, и чаша весов вновь изменяет свое положение. Теперь преимущество на стороне Чивайты, сумевшего подготовить достойный ответ.

–К барьеру, господа!

Призыв секундантов лишен смысла. Времена благородных дуэлей и неписаного кодекса чести безвозвратно канули в Лету. У нового века свои герои, считающие дурным тоном мелодраматические жесты с гордо вскинутой головой, слегка прищуренным взглядом и вытянутой вперед рукой. Они ведут огонь на поражение при первом удобном случае и из любого положения. Вдобавок – плевали с высокой колокольни на устаревшие правила.

–К барьеру!!!

Выстрел с бедра особенно хорошо смотрится в старом вестерне. Том самом, где красивый герой на глазах прекрасной возлюбленной попадает со ста пятидесяти метров в серебряный доллар или черное сердце злодея. В обычной жизни все не настолько прекрасно и не имеет ничего общего с наивным кино. Но если расстояние нулевое, можно стрелять, как угодно. Даже не открывая глаз.

Удар бойка по капсюлю побуждает опьяневшие от внезапно открывшихся горизонтов пули вырваться на свободу…

Одна попадает в живот.

Вторая в грудь.

Обе навылет.

Туз и десятка.

«Блэк Джек» у крупье с пистолетом!

Тело проигравшего неудачника отбрасывает назад. Запрокинутая голова с размаху бьется об стену, и, оставляя широкую кровавую полосу на стене, конвоир оседает на пол, не чувствуя боли.

В отличие от смертельно раненного зомби живой Чивайта все чувствует и понимает, что потерял из поля зрения Карпина. Отвлекся на секунду, пытаясь разобраться с нападающим, и…

Это не озарение, не всплеск адреналина и даже не шестое чувство, подсказывающее: «Быть беде». Скорее, четкое осознание факта, что прямо сейчас противник нанесет смертельный удар.

Инстинкт самосохранения заставляет палец судорожно нажать на курок, выстрелив в то место, где, по идее, должен находиться атакующий. Одновременно следует легкий поворот головы, и человек убеждается в том, что предчувствие не подвело.

Прямой в кадык.

Болевой шок.

Потеря ориентации.

Захват головы.

Резкий поворот.

Хруст ломающихся шейных позвонков.

Финал.

Время, великодушный палач, замирает, давая возможность приговоренному напоследок оживить в памяти самые яркие моменты из прошедшей жизни. Однако мужчина использует шанс по-иному: скашивает глаза вниз, чтобы увидеть, куда попала пуля.

Увы, она не оправдала его ожиданий. Вместо того чтобы разворотить живот долбаного ублюдка, угодила в ногу, пробив мягкую ткань и даже не задев кость.

«Не попал… – последнее, что успевает осознать человек в пролетевшей, как сон, жизни, перед тем как уснуть навсегда. – Не… попал…»

Сожаления в прошлом. Мертвое – мертвым. Живое – живым.

– Сука!!! – боль и ярость переплетаются в огненном клубке оголенных нервов.

Карпину отчаянно хочется размозжить голову поверженному врагу, но это лишнее. Ему ли не знать, что эмоции непродуктивны. Они только мешают. Всегда и во всем.

Да, сколько ни планируй, ни рассчитывай, ни выверяй до мелочей, все равно не поможет.

Да, он сломал шею не в меру ретивому следователю, при этом получив сквозное ранение в ногу.

Да, любая, даже самая блестящая, операция не застрахована от нелепой случайности.

Именно поэтому всегда нужно иметь запасной вариант на крайний случай. Например, такой, как сейчас.

Гулкое эхо выстрелов, словно тревожный набат, разносится по этажам. Хотел уйти тихо – не получилось. Что ж, придется закатить напоследок форменное светопреставление…

– Палыч, – в который раз он убеждается, что передатчик-имплантат в голове – незаменимая вещь. – Вытаскивайте меня отсюда!

– С фейерверком? – хорошо, когда у человека есть здоровое чувство юмора. Особенно когда по роду деятельности ему слишком часто приходится убивать.

– Да, – дикая боль сводит с ума.

Закусив губу до крови, раненый держится из последних сил. По-хорошему нужно сделать жгут, перетянув рану, но на это нет времени. На всякий случай подобрав валяющийся неподалеку пистолет, Карпин прыгает на одной ноге к выходу, опираясь на стену. С непривычки получается ужасно медленно. Тем, кто захочет догнать беглеца, не составит труда найти его по кровавому следу. Значит, преследователей нужно чем-то отвлечь. И это «что-то» должно быть настолько серьезным, чтобы они, забыв обо всем на свете, бросились в сторону…

Например, серия взрывов, потрясших

Закладка:

Борясь с головокружением и подступающей тошнотой, Карп медленно продвигается к цели. До спасительной двери на лестницу остается не больше двадцати метров, когда за спиной звучит лаконичный приказ: «Брось пистолет!»

В любой другой ситуации он мог бы схитрить, как-то извернуться, на худой конец, попытаться выиграть время. Человека можно ввести в заблуждение, поймав на ошибке. При наличии соответствующих навыков и опыта – вполне выполнимая задача. Но затевать рискованную игру с боевым андроидом – бесполезно. Не успеешь заметить, как «поймаешь» пулю. Причем не «дуру» в ногу навылет, и даже не «предательскую» в живот, а самую что ни на есть прагматичную.

Ту, что всегда метит в сердце…

Глава 29

Месть гения-2: андроид и стрелочник

Осень 2037-го. За два с половиной года до описываемых событий

Риторический вопрос: «Что первично – курица или яйцо?» лишен смысла для того, кто однажды примерил на себя маску дьявола. Причем настолько проникся этой ролью, что окончательно уверился в первичности человека. А если быть до конца точным – в своей божественной сущности.

Одни считали его сумасшедшим, другие – гением, врачи вообще утверждали, что налицо ярко выраженный синдром Котара[16], пытаясь лечить при помощи сильнодействующих лекарств.

Он оказался умнее всех их, вместе взятых. Сумев вырваться из порочного круга. Открыв в потаенных глубинах своего естества новые, доселе неизведанные качества.

Бессмысленно отрицать очевидное: даже у гениев случаются черные полосы. После унизительного исключения из аспирантуры и непризнания его несомненного гения был трудный период, когда пропало всякое желание жить и работать. Он опустился морально и физически, в конечном итоге угодив в больницу, где провел семь бесконечно долгих месяцев в компании невменяемых идиотов.

Знали бы эти несчастные, с кем свела их судьба! Как бы они несказанно удивились! Но ни сумасшедшие, ни тем более напыщенные самовлюбленные врачи не подозревали, кто находится рядом. Ходит, ест, спит, дышит, размышляет о высших материях. Одним лишь своим присутствием придавая смысл всему, что творится вокруг этих жалких ничтожеств.

В конечном итоге он успокоился, обретя под ногами твердую почву, и вышел на волю. Здоровому индивидууму нечего делать в мрачной обители страждущих душ. Словно прекрасная бабочка, вырвавшаяся из уродливого кокона мерзкой гусеницы, его гений воспарил к доселе неведанным вершинам, о которых и не мечтали псевдоученые бездари, попытавшиеся смешать его с грязью.

Воистину, великий человек талантлив во всем! Он не просто научился подстраиваться под окружающих. Нет, это было бы слишком просто. Его гений пошел дальше, приспособившись изменять личины в зависимости от ситуации. Рассудительный интеллигент – там, невменяемый идиот – здесь, образованный управленец – с коллегами, недалекий исполнитель – в поисках работы.

Все вышеперечисленное было не просто удачной сменой масок, а, скорее, полноценным перевоплощением. Ни одному, даже самому великому, актеру неподвластны такие мгновенные удивительные метаморфозы.

Быть и казаться – разные вещи. Его секрет заключался в том, что он не пытался играть роль, а жил, растворяя свое естество в смоделированном в воображении образе. Эти превращения помогали ему добиться успеха, достигая намеченной цели с наименьшими затратами времени и сил.

Оглядываясь назад, нужно признать, что осознание своей исключительности пришло не сразу. Ему предшествовал трудный период сомнений в психиатрической клинике. Именно тогда он пришел к выводу, что лишь по-настоящему великий человек способен балансировать на тонкой грани любви и ненависти, не пересекая ее. Иррациональный мир людей не заслуживал того, чтобы его любить, и в то же время был слишком жалок, чтобы его ненавидеть.

Причуда усталого божества способна обратить в прах цивилизацию, изжившую себя, тогда как пластиковое яблоко познания только с виду румяное и аппетитное. Внутри скрывается мягкая гниль. При всем желании его нельзя съесть. Можно лишь безжалостно раздавить кованым каблуком. Смешать с грязью, превратив в удобрение. В питательную среду для слабого ростка новой жизни, который в конечном итоге превратится в могучее дерево.

Столь грандиозная идея кажется невыполнимой лишь с первого взгляда. На самом деле в этом нет ничего невозможного. Нужно всего лишь приложить определенное усилие в нужной точке пространственно-временной координаты. Перевести стрелку, и ход истории свернет с накатанной колеи в сторону тупика, оканчивающегося пропастью.

Так как никого более достойного не нашлось, ему пришлось возложить на себя эту миссию, став «Стрелочником» истории. Повелителем времени и пространства. Полубогом-полудемоном в облике обычного смертного. Уникумом, для которого нет ничего невозможного.

И никогда не было…

Первым по-настоящему значимым шагом к намеченной цели стала история Тая – талантливого программиста, лишившегося тела. Его голову заключили в кислородсодержащий куб, подключив к виртуальной реальности, где он жил и работал в счастливом неведении до тех пор, пока не узнал правду. Чтобы отомстить, Тай внес ошибку в программируемом геноме. Именно она привела к тому, что боевые андроиды вышли из-под контроля, восстав против людей.

Вторым ключевым шагом стало открытие информационного поля Виксфера. Как ни странно, фундаментальный переворот в науке не вызвал интереса среди ученых, оставшись практически незамеченным. Нечто наподобие:

–Представляете! Оказывается, картофельную ботву можно употреблять в качестве корма для крупного рогатого скота!

–Да что вы говорите? Забавно! Как поживает ваша достопочтенная матушка? Говорят, у нее последнее время заметно пошатнулось здоровье…

Короткая заметка в информационном бюллетене плюс десяток не слишком-то лестных комментариев непроходимых тупиц – вот и все, чем мог похвастать гигант мысли, не понятый современниками.

Удивляться очевидной тупости и вопиющей недальновидности людей – то же самое, что биться головой о стену в ожидании проблеска божественного озарения.

Он уже сталкивался с чем-то подобным в аспирантуре, когда пытался обосновать теорию поля, впоследствии получившую фамилию Виксфера. Человека, ставшего первооткрывателем благодаря счастливому стечению обстоятельств.

Тогда для завершения работ ему не хватило пары недель и понимания окружающих – бесчувственных манекенов со сладкой ватой вместо мозгов. Впрочем, все это в прошлом. Его никогда не интересовали призрачные лавры первооткрывателя. Гораздо интереснее была работа с «материалом» – превращение грубой заготовки теоретических выкладок в истинное произведение научной мысли.

То, на что у других ушли годы напряженной работы, он сделал за два с половиной месяца. Не просто развив и продолжив

Закладка:

После завершения научной части проекта оставалось найти подходящего андроида. К сожалению, это оказалось проще сказать, чем сделать. Старые модели не подходили по техническим параметрам, с новыми тоже возникла проблема – для успешного «внедрения» нужен был «неактивированный» экземпляр.

«Хочешь что-либо изменить, начни жизнь с нового листа» – крылатое выражение как нельзя лучше подходило к данному случаю.

Ему пришлось задействовать всю свою неуемную энергию и актерский талант, чтобы получить должность жалкого лаборанта в исследовательском учреждении, занимающемся андроидами. Именно в стенах этого заведения произошло «судьбоносное прозрение» экземпляра с порядковым номером 2855.

«Когда тьма наконец пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого».

Так полагал последний Ушедший и первый из Вечных. Даже не подозревая, чей именно гений пробудил его ото сна, наградив способностью создавать «разумные ульи». Превратив в своеобразную матку, способную заражать андроидов вирусом инакомыслия, объединяя в единый коллективный разум, благодаря модифицированному информационному полю Виксфера.

Гениальный Стрелочник вдохнул в чужое изобретение божественную искру, способную обратить мир в прах…

Осенью 2037-го в Европе было относительно спокойно. До пробуждения тьмы оставалось два с половиной года. Жаль, что многие из тех, кто считали его закоренелым безумцем, отягощенным манией величия, легли в могилы намного раньше этого срока. И, как следствие, не смогли насладиться триумфом величайшего из людей, когда-либо живших на земле…

Глава 30

Могила

01.05 по восточноевропейскому времени

Не знаю, о чем думали и что чувствовали триста спартанских гоплитов, преграждая путь в узком ущелье войску персидского царя Ксеркса. Уверен в одном: в их самопожертвовании был некий высший смысл. В противном случае они бы не стали легендой, пережившей века.

Как ни печально, приходится признать очевидное – в отчаянном самопожертвовании Роя не было ничего, кроме попытки выиграть немного времени для остатков команды. И еще не факт, что эта отсрочка кого-то спасет.

Жизнь так странно устроена, что очень часто приходится расплачиваться за чужие просчеты. Неожиданная потеря Магадана. Жесткий лимит времени и отсутствие опыта у Герцогини. Ошибка водителя, стоившая нам бэтра. По отдельности все это можно было как-нибудь пережить, но вместе взятое оно привело к тому, что мы оказались в безвыходной ситуации.

По-хорошему нужно было оставить бронетранспортер, попытавшись оторваться на джипе от преследователей. В принципе не такая уж и трудная задача. Особенно когда имеешь в активе трехминутную фору и опытного водителя. Но без девчонки андроида мы автоматически лишались поддержки Карпина, слишком многое поставившего на карту, чтобы простить неудачу даже мне, не говоря уже о команде.

И отныне уже не имеет значения, нападут кадавры на Москву или нет. В любом случае без плана отхода и надежного убежища мы не сможем выбраться из глубокой выгребной ямы, в которую нас, походя, зашвырнул Карп.

Покинуть город ночью – верное самоубийство. Никто не оставляет за спиной остров, бросившись в волны бушующего океана. Попытка затаиться в подвалах пустующих зданий – незначительная отсрочка перед казнью. Неизвестно, по какой причине «Пятерка» не выслала вертолеты ночью. Уверен в одном: ничего не помешает ей наверстать упущенное при свете дня. Просканируют территорию с воздуха, после чего возьмут в кольцо и выкурят, как лис из норы.

С какой стороны ни посмотреть, выхода нет. Напав на конвой, мы сожгли за собой все мосты. И теперь, хотим того или нет, должны идти до конца.

Который не заставил себя долго ждать.

Как ни странно, самоубийственная атака бронетранспортера, атаковавшего колонну противника в лоб, имела успех. Правду говорят: «Наглость – второе счастье». Охотники оказались не готовы к тому, что затравленные беглецы решаться напасть.

Несмотря на то что машины рассыпались в разные стороны, Рой сумел достать одну, превратив экипаж джипа в нашпигованный свинцом фарш. Воодушевленный удачным началом, я поддержал напарника плотным огнем с фланга. Правда, не столь успешно. Все, чего смог добиться, – отвлек внимание двух машин на себя.

Четыре легких фигуры против тяжелой ладьи и пешки. Если это не авангард, а все, что «Пятерка» смогла выставить в данный момент, и на подходе нет бронетехники, то у нас есть шанс отбиться…

Точнее, был. До тех пор, пока выстрел из гранатомета не превратил БТР в груду искореженного металла.

Один отвлекает, второй бьет со спины. Не благородно, зато эффективно. Будь то жестокая уличная драка или скоротечный бой.

– Рой, что у тебя?

На нас плотно «повисло» двое атакующих.

– Рой, отвечай! – Я не заметил, как сорвался на крик.

– Флинт, – Валет использовал прямую связь через имплантат. – Его больше нет. Кумулятивный заряд…

– …Может попасть в движок![17] – когда не остается ничего другого, приходится уповать лишь на чудо.

– Может… – уходя с линии огня, водитель до упора вывернул руль влево, успев предупредить. – Один на три часа!

– Вижу, – развернув турель, я ответил длинной очередью, в сердцах выругавшись. – Черт бы побрал этих гиен!

Без прибора ночного видения в кромешной тьме можно ориентироваться лишь по вспышкам оружия, стреляя наугад. Судя по тому, как прицельно били по нам, по крайней мере у одной машины был корректировщик огня.

Как ни странно, проблема не в отсутствии ПНВ. Их осталось в достатке со старых времен. А вот батарейки сейчас днем с огнем не найдешь. До последнего времени спасали аккумуляторы, но после того, как они исчерпали лимит перезарядки, приходится рассчитывать на собственные глаза. Хорошо, что напичканный имплантатами Валет неплохо ориентируется в темноте, имея «встроенную систему ночного видения» Иначе мы бы уже давно были покойниками…

В отличие от других ведомств, «Пятерка» всегда получала самое лучшее. Не удивлюсь, если для столь ответственной операции нашлись батарейки и все остальное.

– Рой! – сам не знаю, почему я продолжал надеяться на чудо. – Ты слышишь меня?

Судя по замолчавшему пулемету, уже нет.

– Флинт…

Совершенно некстати на связь выходит Якудза. Не припомню, чтобы за время нашего знакомства он когда-либо был так возбужден.

Закладка:

– Да? – без понятия, что могло вывести его из равновесия, но уверен в одном – это было что-то ОЧЕНЬ плохое.

– Карп нас поимел! Всех, без исключения! И тебя в том числе!

Если он решил пошутить, то явно выбрал не лучшее время. Хотя о каких шутках может идти речь в такой напряженный момент?

– Как?

– Молча! «Пятерка» перевозила в кузове грузовика обычную девчонку, а не андроида!

Несмотря на то что в глубине души я понимал – Якудза говорит правду, все же переспросил:

– Что?

– Что слышал! – судя по прерывающемуся голосу, он был вне себя от ярости. – У нее красная кровь. Нас изначально подставили…

Короткая очередь. Валет закладывает резкий вираж, уходя с линии огня.

– Якудза, ты до сих пор в кузове? – как ни странно, я спокойно воспринял известие о предательстве. Наверное, потому, что в глубине души понимал: рано или поздно нечто подобное может случиться. Мы не единственная группа у Карпина. К тому же падение Москвы – большая игра с запредельными ставками и, как следствие, великими жертвами. С точки зрения полководца, все логично и правильно: самоубийственная атака гвардейцев выступает в качестве отвлекающего маневра. Послав нас в заведомую мясорубку, имена участников команды вычеркнули из списка живых. Как ни прискорбно, приходится признать очевидное – мы свое отыграли…

– Да, я все еще в кузове, – отозвался Якудза.

– Девчонка убита?

– Пока дышит. Рассекла лоб во время аварии. Думаю, легкий обморок. Максимум – сотрясение.

– У тебя есть фонарь?

– Конечно.

– Флинт, слева на десять часов!!! – предупредил Валет.

Развернув пулемет, я даю короткую очередь. Как и следовало ожидать, не попадая – до цели слишком далеко.

Вообще в этой дуэли изначально все было против нас. Двое против одного. Они не хотят рисковать, поэтому не приближаются, надеясь на удачное попадание. Окажись я на их месте, поступил бы точно так же. Рано или поздно количественный перевес даст о себе знать, а пока…

Нужно разобраться с предательством Карпа.

– Якудза, осмотри девчонку внимательно.

– Ты шутишь? – он поперхнулся от возмущения – Может, еще предложишь трахнуть ее по-быстрому?

Я не стал говорить, что в присутствии Герцогини не стоит бросаться такими словами, ограничившись коротким «нет».

– Значит…

Машина в очередной раз заложила настолько крутой вираж, что я с трудом сохранил равновесие.

– Флинт! – во время боя командир нужен всем и сразу.

– Валет, позже. Следи за дорогой.

– Не получится. У нас проблема с движком.

– Что с ним?

– Греется.

До этого две или три пули попали в машину. Видимо, одна из них оказалась роковой. Сорванный шланг или пробитый радиатор – не имеет значения, что именно. Для того, чтобы оторваться от преследователей, нам нужен транспорт. Которого уже нет. В течение ближайших пяти минут перегревшийся двигатель заклинит, и все кончится. Но прежде я должен узнать ответы на пару жизненно важных вопросов.

– Валет, сколько протянешь? – перегревался не только двигатель машины. Мозг, лихорадочно ищущий выход из безнадежной ситуации, начинал плавиться от перенапряжения.

– Две, максимум – три минуты, – предположения насчет времени оказались неоправданно радужными.

– Понял. Якудза, насчет осмотра…

– Да?

– Маловероятно, что девчонка – камикадзе, обвешанная взрывчаткой.

– И что?

Невероятно трудно вести огонь, поддерживать разговор и пытаться думать!

– Ничего. Слишком сложно. Проще заминировать двери.

Две длинные очереди прошли совсем близко. Я не стал отвечать. Пусть охотники подберутся ближе или продолжают играть в кошки-мышки, пока не надоест. Нам нужно выиграть время.

– Вот же…

Последующая за «неожиданным» открытием тирада, в большинстве своем состоящая из отборного мата, подтвердила мою догадку насчет расположения взрывчатки.

– Хватит! – меньше всего мне хотелось выслушивать истеричные крики. К тому же, пока разговаривал, я пропустил очередной выпад противника, подобравшегося слишком близко. В результате атаки корпус джипа прошила очередь. Звон разлетающегося стекла, сопровождаемый веселой барабанной дробью, свидетельствовал о том, что пулеметчики «Пятерки» наконец пристрелялись.

– Валет, ты в порядке?

– Я – да. Машина – нет.

При столь дермовом раскладе экономить боеприпасы не имело смысла. Чтобы не подпускать атакующих на убойное расстояние, пришлось ответить длинной очередью.

– Справа на пять!

– Вижу.

Отстрелявшись по второй цели, во время короткой паузы я приказал Якудзе:

– Берешь девчонку и бежишь на северо-запад, к постройкам.

– Надеешься выслужиться перед бывшим? – он был настолько взбешен, что вообще перестал думать.

– Нет. Она что-то знает, и Карп хочет убрать ее нашими руками. Это в его стиле – сводить воедино несколько операций, обрубая концы одним махом.

– Раз так, то сделаю, – отныне все, что могло насолить Карпину, стало для его новообретенного кровного врага задачей номер один.

– И не забудь о Герцогине.

– Не забуду.

– Встретимся на окраине, – напоследок пообещал я, не слишком-то веря своему обещанию.

– Договорились.

– Флинт, если хочешь что-нибудь сделать – поторопись, мы на пределе, – в последней фразе водителя слышалось веселое отчаяние. Нечто наподобие бесшабашного «Эх, была не была! Пропадать, так с музыкой!»

Судя по натужно ревущему двигателю, машина умирала. Значит, настала пора решительных действий. Промедление не подобно смерти, онои естьсмерть. Спустившись в кабину, я потрепал на прощание загривок була, после чего открыл дверь и коротко приказал: «Морж, пошел!»

Молчаливая тень растворилась в ночи.

– Думаешь, у него получится?

– Не знаю, как у него, – я предпочел уклониться от прямого ответа, – а мы с тобой идем в лобовую атаку… Готов?

– Конечно!

Я наконец понял, чем была вызвана его показная бравада. «Весельчак» закинулся энергетиком по самое «не хочу».

– Остались таблетки?

– Для тебя – да.

– А для себя?

– Хватит на всех!

– Ну, вот и славно, – я протянул ладонь, и он высыпал несколько мелких горошин.

– Главное, не сворачивай.

Предупреждение оказалось излишним. Когда с двух сторон пропасть, а впереди – неизвестность, покрытая мраком, оптимальный вариант – заглушить инстинкт самосохранения какой-нибудь химической дрянью, дав на прощание полный газ.

– Ты, главное, попади.

– Постараюсь…

Брать противника на «слабо» в игре «Кто первый не выдержит и свернет» можно лишь при обоюдном желании. В противном случае ничего не получится.

Валет, выжимая последний ресурс из машины, пошел на сближение. Даже конченому идиоту было понятно, что этот жест продиктован скорее отчаянием, нежели холодным расчетом.

«Погибать с музыкой» весело, только когда нет других вариантов. В отличие от нас у «Пятерки» их было полно. Убедившись в том, что с бронетранспортером все кончено, а поблизости никого нет, к паре атакующих присоединятся еще двое. Навалившись все разом, задавят количеством. С какой стороны ни посмотреть, им было незачем рисковать.

Они и не стали.

Развернувшись, первая машина начала уходить, огрызаясь короткими очередями, в то время как вторая атаковала с фланга.

– Хреновы сачкодавы! – выругался

Закладка:

– От…

Я оборвал фразу на полуслове, потому что откуда-то издалека, чуть ли не с самого края мира, пробился искаженный помехами голос Роя:

– Флинт… Как вы?

– Пока держимся. Что у тебя?

– Ничего… – мог бы добавить – «хорошего», но не стал, вместо этого пообещав: – Я их еще задержу. Вы уходите…

Не стоило объяснять человеку, стоящему на краю могилы, что перегревшийся движок тянет команду на дно. И при таком раскладе в его отчаянном самопожертвовании нет никакого смысла.

– Мы…

Когда хочется сказать сразу много всего, ничего хорошего не выходит.

Отстрелявшись по заходящей с фланга машине, я наконец нашел нужные слова:

– Спасибо, Рой…

– Пожалуйста, – серьезно ответил человек, чья левая половина тела была серьезно обожжена. Если бы не инъекция обезболивающего, он вообще не смог бы говорить.

– Всегда пожалуйста, Флинт, – повторил раненый напоследок. После чего, отключив общий канал, приказал Семерке: – Выходи с поднятыми руками. Такому психу, как ты, они точно ничего не сделают.

И, чтобы у атакующих не оставалось сомнений насчет капитуляции, задрал дуло пулемета вверх.

Несколько секунд водитель не трогался с места, словно решая, выполнять приказ или нет. В конечном итоге подчинился: открыв люк механика-водителя, поднял руки вверх и медленно вылез наружу.

Все когда-нибудь подходит к финалу. В том числе и путь воина. Наверное, Якудза мог бы сказать по этому поводу что-нибудь соответствующее случаю, окажись он рядом. Да видно, не Судьба. Хотя по большому счету так даже лучше. За настоящего человека говорят его поступки, а не слова…

Неожиданно захотелось выкурить сигарету или хотя бы раз затянуться крепким табаком – настолько сильно, чтобы голова пошла кругом. Десять лет как бросил, ни разу не вспомнив о вредной привычке, но под конец жизни все же не выдержал.

– Только сигарет-то у нас уже нет, – задумчиво пробормотал обожженный пулеметчик, провожая взглядом удаляющуюся фигуру напарника. – Были, да сплыли. Вот ведь какая херня приключилась…

Нездоровая.

И когда Семерка отошел на достаточное расстояние от подбитого бронетранспортера, оказавшись в относительной безопасности, Рой выиграл для команды несколько лишних минут, дав свой последний бой.

Глава 31

Семерка

В отличие от андроидов, полностью органических искусственных созданий, киборги представляли из себя некий симбиоз биологических и электронно-механических систем. Нечто наподобие человекоподобных роботов. Когда-то это казалось передовой технологией, даже несмотря на то, что ни один киборг так и не смог пройти тест Тьюринга[18].

Но, все хорошо в свое время. После того как наступила Эра андроидов, производство киборгов прекратилось. Нет смысла делать самоходные повозки на паровой тяге в век сверхзвуковых скоростей.

Так получилось, что Семерка был одним из последних, и к тому же дефектным. Производственный брак заметили не сразу, а когда наконец обнаружили, было уже поздно и слишком накладно менять неисправный блок, связанный с обработкой накопленной информации.

Базовый набор инструкций и умений киборгов прошит в биосе. Все остальное самообучающийся интеллект накапливает, систематизируя с течением времени под воздействием факторов внешней среды и в процессе выполнения конкретных задач.

В теории все выглядит замечательно. На практике из-за сбоя в микросхеме, отвечающей за эту функцию, ровным счетом ничего не происходило. Киборг оставался чистым листом.

Почти так же чувствуют и ведут себя люди с частичной потерей памяти. Каждый день у больного начинается заново. Он ходит, ест, разговаривает. Более-менее адекватно себя ведет. Способен управлять машиной или кататься на роликовых коньках (при условии, что умел это задолго до начала болезни), однако не может научиться чему-либо новому. По той простой причине, что на следующий день все забывает, превращаясь в некое подобие испорченной куклы, чьи широко раскрытые пластиковые глаза с удивлением взирают на мир.

Нет, определенно, хозяевам не повезло с Семеркой. Мало того что он оказался с дефектом. Вдобавок ко всему утилизация киборгов – дорогостоящая операция. Это совсем не то же самое, что, походя, выкинуть на помойку пакет с мусором или между делом избавиться от старого холодильника.

Неудивительно, что из всех возможных вариантов выбрали самый простой. Во избежание дополнительных затрат испорченный экземпляр деактивировали, законсервировав до лучших времен. Ни у кого не возникло желания возиться с сумасшедшим роботом. По крайней мере, в ближайшем будущем.

Если бы не экспансия кадавров, острая нехватка квалифицированных специалистов и настойчивость дотошного Карпина, раскопавшего в базе данных упоминание об этом факте, бракованный экземпляр так и остался бы пылиться на складе до скончания времен. К счастью, то, что не подходит для мирного времени, может пригодиться на войне. Семерка умел водить машину, разбирался в технике и был запрограммирован таким образом, что не мог причинить вред человеку. Всего этого оказалось более чем достаточно, чтобы оказаться водителем в мобильной группе Флинта и проработать там полтора года. Самым же удивительным в этой истории было даже не то, что испорченный киборг успешно вписался в команду, а насколько незаметно для окружающих произошло перерождение неодушевленного механизма, безропотно выполняющего приказы людей, в новую личность.

Хотя, если разобраться, меньше всего подозрений вызывают именно те, кого перестают замечать. Безликие исполнители, лишенные индивидуальности, в конечном итоге выпадают из поля зрения, превращаясь в невидимок. И когда с ними происходит что-то из ряда вон выходящее, вечно занятые своими проблемами люди оказываются не готовы к такому повороту событий…

Все началось с безобидной на первый взгляд профилактики. Деактивация с последующей диагностикой – стандартные процедуры для киборгов. Что-то вроде технического обслуживания автомобилей. Полгода назад Семерка прошел такое «ТО». Зашел в лабораторию безликим испорченным роботом, выйдя неотъемлемой частью единого целого. Того самого, что в ближайшем будущем положит конец насквозь прогнившему старому миру.

Если проводить аналогии с людьми, его перевербовали в лучших традициях жанра – незаметно и аккуратно. Несколько андроидов, находящихся в Московском анклаве, принадлежали к числу Ушедших. Один из них имел доступ к лаборатории, где проходило техобслуживание. Именно он превратил замкнутого кибернетического аутиста в быстро прогрессирующий искусственный интеллект, черпающий информацию из «улья», объединенного в единый коллективный разум благодаря информационному полю Виксфера.

«Спящие», или, как их еще иногда называют, «законсервированные» агенты, до поры до времени ведут обычную жизнь. Но как только настает условленный час, они начинают действовать. В соответствии с этой установкой Семерка продолжал крутить «баранку», ничем не выдавая перерождения, вызванного частичной перепрошивкой биоса и установкой дополнительных компонентов.

Вплоть до сегодняшнего дня в цельной картине мира,

Закладка:

Но в свете последних событий он задался вопросом: «Почему человек по имени Рой отпустил его, добровольно отдав ценное “техническое” приспособление в руки врага? Чем было продиктовано это решение? Логикой? Здравым смыслом? Осознанием необходимости?

Нет. Людям не свойственны эти качества».

Условие великой теоремы Ферма было настолько простым, что его понимали даже несведущие в математике обыватели. Тем не менее ученые мужи бились над ее решением на протяжении трехсот лет.

«Внезапным порывом? Добродетелью?

Невозможно. Для этого нужно во что-нибудь верить».

Порой религиозные фанатики отдавали свой нательный амулет палачу. Вера – один из наиболее мощных побудительных мотивов. Будь Рой сторонником кибернетической конфессии, учения, возникшего на исходе двадцатого века, он мог бы отпустить киборга, руководствуясь соображениями религии. Но он не верил в бредовую идею, что бегущие сверху вниз зеленые символы, известные как «Код Матрицы», представляют из себя нечто большее, чем совокупность зеркально отображенных букв латиницы. И, следовательно, руководствовался иными соображениями.

«Но какими именно?»

Чем дольше Семерка пытался найти ответ на этот вопрос, тем больше склонялся к выводу, что ситуация напоминает парадокс Монти Холла. Задачу, относящуюся к теории вероятности, чье решение на первый взгляд противоречит здравому смыслу.

По условию игры существует три двери. За двумя из них находятся козы, за последней – автомобиль. Участнику дается одна попытка, чтобы угадать расположение машины. После того как он определился с выбором, ведущий открывает одну из двух оставшихся дверей, за которой находится коза, и предлагает игроку изменить свое первоначальное решение.

С точки зрения математических выкладок, смена участником выбранной двери обеспечит шестидесятишестипроцентную (2/3!) вероятность получения автомобиля.

Из чего следует, что…

* * *

– Хренов козел!!! – водитель «Пятерки» слишком поздно среагировал на атаку неожиданно активизировавшегося противника, не успев уйти с линии огня. – Он же сдался!!!

– В гробу я видел такие сдачи! Говорил, нужно добить. Нет, решили сохранить технику. Лучше бы, мать вашу, перестраховались!

В качестве наглядного подтверждения его слов крупнокалиберная пуля, пробив лобовое стекло, мимоходом превратила ногу возмущенного пулеметчика в жуткое месиво из осколков раздробленной кости, порванных вен и развороченной плоти.

– Что?!

– Аааааааааааааааа!!! – адская боль мешала дышать.

– Куда?

– Ногааа!!! – Цветные пятна, мелькающие перед глазами, складывались в причудливый узор детского калейдоскопа. Того самого, что старший брат выиграл на ярмарке в…

Огромным усилием воли мужчина за пулеметной турелью удержался от того, чтобы не свалиться в глубокий колодец беспамятства, прохрипев:

– Дай…

Мог бы и не просить. Опытный напарник знал, как действовать в таких ситуациях. Левая рука водителя вывернула руль, уводя машину с линии огня. Одновременно правая, сорвав с пояса диагностический «бур», с размаха вонзила трехсантиметровое жало «мобильной аптечки» в раненого.

То, что еще секунду назад было пылающим жерлом вулкана, обжигающим нервные окончания всплесками огненной лавы, в следующую превратилось во вполне терпимую боль: «умный» прибор сделал инъекцию обезболивающего.

– Как ты?

– Лучше…

– Зато машине – конец.

«Надо было все же, – промелькнуло на периферии сознания водителя запоздалое сожаление, – ДОБИТЬ…»

– И пускай…

Недосказанная фраза повисла в воздухе ледяной каплей, застывшей от безграничного удивления.

«Ночь будет длинной и темной», – пообещал спешащий на запад ветер, успев мимоходом ласково потрепать верхушки деревьев.

«Пожалуй, он прав», – легко согласилась скучающая красавица-луна, укрывшись за серой вуалью туч.

«Нескончаемо длинной и темной», – уточнила падающая звезда, сожалея о том, что некому загадать желание.

То самое. Единственное. Способное изменить мир к лучшему…

Они не ошиблись. Ночь и правда выдалась такой длинной, что для некоторых не кончилась никогда.

ЧАВК…

Плотоядно облизнулась гончая ада, увидев, как пуля, угодившая в затылок водителю, начисто снесла верхнюю часть головы, превратив лобовое стекло джипа в причудливую палитру из крови, мелких осколков черепа и разбрызганных частиц мозга.

ЧАВК…

Заблуждаются те, кто считает, что в одну и ту же воронку снаряд не попадает дважды. Очередная пуля, угодившая в и без того раскуроченную ногу пулеметчика, на личном примере опровергла это, в корне неверное, мнение.

– Белый, заткни наконец эту тварь!!! – забился в истерике истекающий кровью мужчина, только что лишившийся напарника. – Слышишь меня?!

– Слышу, – процедил сквозь зубы человек, зафиксировавший в перекрестье прицела долбаный БТР. – Сейчас…

– Ты…

– Уже! – кумулятивный снаряд пробил броню, превратив не пожелавшего сдаться Роя в обгоревший труп.

– А раньше не мог? – тело раненого била крупная дрожь. – Надо было обязательно дождаться, пока…

– Нет.

– Черт! Так облажаться! – душившая ярость требовала выхода. Прямо здесь и сейчас. Иначе он точно не выдержит и сорвется, как это уже было два года назад. Тогда огонь по своим удалось списать на общую неразбериху, но после этого случая он до сих пор не может спать без таблеток.

– Значит, недобитый урод, – мстительное дуло пулемета развернулось в сторону одинокой фигуры киборга, застывшей посреди бескрайнего поля, – специально отпустил хренову железяку? А мы… – смерть напарника, ранение, стремительная потеря крови и прочие неприятности отошли на второй план, уступив место ослепительной вспышке гнева, – повелись, как малые дети!!!

«Из чего следует…– успел сделать вывод Семерка, прежде чем длинная очередь в буквальном смысле разорвала его корпус на части, –ЧТО ВСЕ ЛЮДИ – РАЗНЫЕ…»

Часть четвертая

Штурм

Глава 32

Такие разные чудеса

01.12 по восточноевропейскому времени

30 минут до начала штурма Москвы

Воистину, жизнь полна удивительных сюрпризов! Секунду назад казалось, что все безнадежно потеряно, а в следующую происходит удивительная метаморфоза. Неизвестно откуда взявшаяся фея одаривает несчастную Золушку доброй улыбкой, и легкий взмах волшебной палочки превращает тыкву в карету, крыс – в лакеев, лохмотья – в изысканное бальное платье, а деревянные башмаки – в хрустальные туфельки. После чего вступают в силу законы жанра, где всесильное сказочное добро побеждает брутальное зло, в результате чего счастливые возлюбленные живут долго и счастливо. До тех самых пор, пока растроганная смерть заботливо

Закладка:

Так уж вышло, что Лёша Карпин перестал верить в чудеса в неполные шесть лет. В тот самый момент, когда неожиданно опознал в якобы взаправдашнем Деде Морозе папиного старинного друга дядю Мишу, курившего, как паровоз, и, соответственно, насквозь пропитанного тошнотворно-резким запахом табака.

Самым же обидным в новогодней истории оказалось то, что праздник так замечательно начинался. Вся семья была в сборе, когда, ближе к вечеру, раздался неожиданный звонок в дверь и на пороге появился ОН. В красном длинном халате с белыми отворотами, с длинной пушисто-снежной бородой и густыми бровями. В руках – огромный серебристый посох, исполняющий заветные детские мечты. За спиной – мешок с подарками.

Волшебный гость с ходу радостно пробасил:

– Ну, и где тут у нас лучший в мире ребенок? Показывайте его скорее, иначе растаю от нетерпения!

– Да вот же он! – улыбнулся отец, погладив по голове слегка оробевшего сына.

Сказать по правде, на месте Лёши кто угодно бы стушевался. Не каждый день лично к тебе на упряжке оленей приезжает Дедушка Мороз, чтобы услышать заранее выученное стихотворение.

«Будет о чем рассказать ребятам в садике после новогодних каникул!» – подумал переполняемый радостью мальчик. Он даже решил слегка присочинить насчет поездки в волшебных санях.

«Прокатились до Северного полюса. Туда и обратно. Да, мама отпустила. С Дедом Морозом – куда хочешь! Хоть на край света! Ты уже взрослый. Да, так прямо и сказала. Конечно, не вру! Что я, маленький, чтобы врать?»

До определенного момента все шло лучше не придумаешь. Глаза маленького Карпика лучились счастьем от сказочного великолепия: шуба, посох, борода, даже мешок с подарками, среди которых обнаружилась его давняя мечта – радиоуправляемая машинка!

Но, когда он сел на широкое колено, чтобы рассказать Дедушке Морозу, с каким нетерпением ожидал Новогоднего праздника, в нос ударил тяжелый табачный дух. А после того, как к мерзкому запаху прибавились характерные покашливания курильщика со стажем, не по годам смышленый малыш понял, кто на самом деле к нему пришел.

Он тогда ничем не выказал своего недоверия. Стих прочитал. Как и положено, поблагодарил за подарок, а затем вежливо попрощался. Ни дать ни взять – самый воспитанный мальчик в мире. Лишь вечером, перед самым сном, «по секрету» рассказал маме, что Дед Мороз оказался ненастоящим.

Уставшая от гостей и хлопот по хозяйству мама не стала спорить, ограничившись нежным поцелуем на ночь и коротким: «Тебе показалось, малыш».

Дальнейшая жизнь подтвердила: не показалось. Чудес не бывает. Всегда и везде нужно рассчитывать на собственные силы, оставив надежду на своевременное вмешательство Провидения закоренелым неудачникам. Руководствуясь этой концепцией, прожил Алексей Петрович Карпин целых пятьдесят три года, ни разу не усомнившись в своей правоте. Как вдруг, словно гром среди ясного неба, произошло нечто из ряда вон выходящее. В определенной мере соответствующее определению «конкретное чудо».

Но сначала была скоротечная схватка с неизвестно откуда взявшимся следователем по фамилии Чивайта, смерть нерасторопного сопровождающего, пуля в ногу, отчаянный бросок к спасительной лестнице и приказ-приговор: «Брось пистолет!» После чего затравленный охотниками беглец понял, что проиграл. Раненый человек не в силах противостоять боевому андроиду. Впрочем, как и здоровый. Это в принципе невозможно. Не для того светила науки создавали практически совершенных бойцов, чтобы пожилой, истекающий кровью мужчина смог превзойти их творение.

Отбросив в сторону бесполезное оружие, Карпин медленно повернулся на звук голоса. Их было двое. Как и положено в таких случаях, впереди, на острие атаки, – андроид, сзади – человек на подстраховке. Оба вооружены и готовы при первом же превратно истолкованном жесте, взгляде или движении открыть огонь на поражение.

– Руки к стене, ноги на ширину плеч!

Времени на раздумья не оставалось. Решение нужно было принимать прямо сейчас. Инстинкт самосохранения нашептывал: «Палыч может спасти!» Рассудок подсказывал: «Нет! При столь мизерных шансах лучше не рисковать. Оставшийся козырь желательно приберечь до финала. Который, судя по всему, настанет совсем…»

Гулкое эхо выстрела отразилось от стен пустого коридора. Движение оказалось столь быстрым, что человеческий глаз не успел его зафиксировать. Только что слепой зрачок пистолета был направлен в голову Карпина, а в следующую секунду развернулся на сто восемьдесят градусов, выплюнув пулю в ничего не подозревающего напарника.

– Как… то есть – почему?.. – удивление было столь велико, что заглушило все прочие чувства, включая и страх.

– Вы слишком важны для Ушедших, – последовал лаконичный ответ. – Мне приказали подстраховать вас во время отхода.

– Так, значит, ты с самого начала…

– Был неподалеку.

– Напарник?

– Мы получили приказ, – он не стал уточнять, что человек использовался втемную, а приказ был фальшивым.

– Понятно…

Хорошо быть кому-то нужным! Особенно в моменты, связанные с непосредственной угрозой для жизни. И ужасно плохо то, что андроиды сумели обойти тест на благонадежность, оказавшись умнее прежних хозяев.

Москва – это только начало. Быстропрогрессирующий коллективный разум, сумевший направить дикие орды кадавров против людей, в конечном итоге победит. Это всего лишь вопрос времени. Он не успокоится до тех пор, пока не достигнет поставленной цели.

Без сомнения, агонию человечества можно продлить. Сегодня Ушедшие еще не настолько сильны, чтобы без помощи «Пятой колонны» уничтожить анклав. Но совсем скоро им уже не понадобится заключать сделку с кем бы то ни было, чтобы добиться успеха. Они все сделают сами.

Серый волк без приглашения придет в гости к трем упитанным поросятам, и не просто сметет соломенный домик Ниф-Нифа или шалашик из веток Нуф-Нуфа. Он пройдется бульдозером по кирпичной постройке Наф-Нафа, не оставив от нее камня на камне! Самое же печальное, что так все и будет. Подавляющее превосходство в живой силе, помноженное на централизованное руководство, рано или поздно даст о себе знать. Вопрос лишь в том, когда это произойдет. А чтобы скопище беспечных розовощеких поросят не пребывало в благодушном расположении духа, необходимо посеять в их сердцах страх, устроив показательную экскурсию по скользким от крови цехам скотобойни.

То, что сегодня произойдет с Москвой, завтра может случиться с Веной или Лондоном, не говоря уже о более мелких анклавах. И не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы прийти к очевидному выводу. Достаточно просто взглянуть правде в глаза. Реки слез – ничто по сравнению с морем крови, в котором захлебнется четверть миллиона мужчин и женщин, не подозревающих о том, что они выступают в качестве жертвенных тельцов, единственное предназначение которых – заставить остатки человечества задуматься…

Можно сколько угодно бить в набат, взывая к здравому смыслу, – результат не изменится. Пока гром не грянет, ни умный, ни –

Закладка:

Не добившись поддержки в верхах, Карпин оказался перед выбором: спокойно наблюдать за тем, как медленно, исподволь твари подбираются к Москве, чтобы в конечном итоге ее поглотить (по его расчетам, у города оставалось не больше двух-трех месяцев),или же, войдя в доверие к врагам, «сдать» обреченный анклав, чтобы выиграть время для человечества.

Если Карпину удастся переправить девчонку-андроида в относительно безопасный Мурманск, битва людей против коллективного разума и генетических тварей, вышедших из-под контроля машин, может продолжиться.

Умный и многое повидавший на своем веку мужчина не был опереточным злодеем из трехгрошовой оперы, решившим потешить гипертрофированное эго. И уж тем более – не тянул на роль демона из преисподней, возненавидевшего род человеческий. Просто в отличие от других людей Алексей Петрович с раннего детства понял, что чудес не бывает. Отсидеться за высокими стенами не удастся. Патовая ситуация не разрешится сама собой.

–Вот видишь, дорогая! Я же говорил, что все будет хорошо, а ты не верила! Утро вечера мудренее!

Обмочившийся от страх мужчина – дитя высокоинтеллектуальной европейской цивилизации – закрывает ладонями глаза в тщетной попытке отрешиться от происходящего кошмара.

Ему отчаянно не хочется верить в то, что реальность текущего момента совсем не такая безоблачно-радостная, как представлялась из уютного офиса. И безликая смерть намного ближе, чем можно представить в самых смелых фантазиях.

–Утро вечера мудренее! – с идиотской улыбкой на лице тридцатилетний мальчик размазывает грязными руками слезы по толстым щекам.

Все так. С одним уточнением: до него доживают не все…

Цепляясь за видимость спокойствия, остатки цивилизации незаметно погружаются в бездну. Вначале медленно, исподволь, но чем дальше, тем все быстрее и быстрее. Точка невозвращения близка, как никогда. Если человечество не сделает выводов из падения Москвы, то неизбежно погибнет. А он, Алексей Петрович Карпин, проиграет битву.

Ради которой однажды пожертвовал всем…

– Вы направлялись к запасному выходу, – в отличие от людей, андроидам чуждо сомнение. – Если взрывы – отвлекающий маневр, ваша команда должна ожидать внизу.

Это был не вопрос, скорее утверждение.

Чтобы не терять драгоценного времени, сопровождающий взял раненого на руки, направившись к выходу.

– Да, внизу… Палыч! – разбор полетов можно оставить на потом, сейчас есть дела поважнее. – Я выхожу. Со мной андроид.

– Понял.

Скажи Карпин, что его сопровождает стайка игривых фей в розовых платьях, скорее всего, реакция не изменилась бы. Сутулый мужчина со шрамом на пол-лица давно перестал удивляться чему бы то ни было.

– Подгоняем машину…

Маховик грандиозного плана, давший было сбой с неожиданным появлением охранников, вновь закрутился. Беглецам оставалось миновать последний лестничный пролет, когда Палыч сообщил о появлении «вертушки».

– Откуда, мать его?! – в сердцах выругался раненый Карп. Ведь электроника всего вертолетного парка должна была быть выведена из строя за час до начала операции.

* * *

Модифицированный излучатель «ТФК-44» легко помещался в небольшой сумке. Несмотря не малые габариты, этот малыш был способен меньше чем за секунду вывести из строя всю электронику в радиусе километра минимум на три с половиной часа.

В течение дня в центральную не поступало докладов о неисправностях. Значит…

Как обычно и бывает в таких случаях, загнали «вертушку» в ремонтный бокс на проверку и оставили до утра, решив не заморачиваться с докладами, рапортами и объяснительными. Кому вся эта волокита нужна, если машина все равно никуда не денется? Правильно – никому…

Хотя в создавшейся ситуации уже не столь важно, где произошел сбой. Единственное, что имеет значение, – отход на машине теперь невозможен. После всего случившегося с ними не будут церемониться: выпустят пару ракет, и все дела. Была проблема, и нет ее. Просто, зато на редкость эффективно. Уйти по-тихому на своих двоих тоже не получится: камеры наружного наблюдения уже зафиксировали и «ведут» группу Палыча. Поэтому неизвестно откуда взявшийся вертолет и нашел их так быстро…

– Так что будем делать с «вертушкой»? – преданный телохранитель не сомневался, что у босса есть план.

Хорошо когда в тебя кто-нибудь верит. Плохо, что не всегда получается оправдать оказанное доверие.

Лихорадочно прокрутив в голове несколько вариантов, Карпин остановился на наиболее безопасном.

– Ничего.

До штурма столицы чуть меньше часа. Все, что им нужно, – продержаться до начала атаки. После того как девятый вал кадов накроет анклав, междоусобные распри отойдут на второй план.

– Палыч, заходите! Мы остаемся в здании… – он хотел закончить, «до самого конца», но, в последний момент передумав, ограничился коротким: – Пока… Дальше сориентируемся по ситуации.

– Понял. Заходим.

«Зайти-то не проблема, а вот выйти…» – устало подумал Карпин, пока андроид обрабатывал рану, накладывая на ногу жгут.

Расклад был явно не в их пользу. Вертолет и камеры наблюдения контролируют прилегающую территорию. Прямо сейчас к зданию стягиваются поднятые по тревоге штатные сотрудники «Пятерки», и не только они. Чтобы оцепить периметр, понадобится помощь военных. Ее уже наверняка запросили. Совсем скоро здесь будет чуть ли не половина анклава, и тогда…

Все будет зависеть от того, насколько быстро руководители операции сориентируются в ситуации, начав зачистку помещений. Что в конечном итоге приведет к скоротечному штурму. И еще от того, как Алексей Петрович Карпин разыграет свой единственный козырь – боевого андроида.

Глава 33

Козырь

01.14 по восточноевропейскому времени

Мало иметь на руках сильную карту. Чтобы в решающий момент переломить ход игры, необходим козырь, который противник не сможет побить при всем желании.

Если Морж справится с поставленной задачей, у остатков команды появится шанс выжить. В противном случае умрем прямо здесь и сейчас. Хотя по большому счету мы в любом случае покойники.

Закладка:

Словно в подтверждение моих невеселых мыслей, Валет сообщил о полетевшем движке.

– Флинт! Все. Приехали!

Вообще-то мог бы и промолчать. Характерный скрежет заклинившего двигателя невозможно спутать ни с чем.

– Что дальше?

После того как из резко меняющей направление движения цели мы превратились в неподвижную мишень, оставаться в машине стало так же опасно, как и покинуть ее. Поэтому я приказал:

– Выходим!

– Ты что, ох…

– Быстро! С поднятыми руками! – приказы командования не обсуждаются, даже когда противоречат здравому смыслу.

– Черт… Флинт, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – судя по интонации, ему не понравилась эта затея.

Положа руку на сердце, мне тоже. Но в создавшемся положении другого выхода не было. Первая машина (отказавшаяся от самоубийственной лобовой атаки) оторвалась от нас на значительное расстояние. Зато вторая (атакующая с фланга) продолжала сближаться. Некоторое время я удерживал ее на дистанции ответным огнем, затем перестал.

С точки зрения «Пятерки», замолчавший пулемет мог означать, что угодно. Начиная от закончившегося боекомплекта и заканчивая ловушкой. Лишь после того, как из остановившегося джипа выпрыгнули двое мужчин и, отойдя на несколько метров, застыли с поднятыми руками, стало ясно – скоротечный бой кончился. Инфракрасный сканер выявил пару объектов. Следовательно, ни о какой засаде речи не шло. В самый неожиданный момент не появится неизвестно откуда выпрыгнувший «чертик из коробочки» с гранатометом в руках или другим не менее «приятным» сюрпризом.

Если для противника расклад выглядел более-менее ясно, то кое у кого остались вопросы.

– Эти уроды ведь не собираются брать нас в плен? – несмотря на более чем внушительную порцию «бодрящих» таблеток, Валет чувствовал себя скверно. К тому же он знал ответ на наивный вопрос и спросил исключительно для того, чтобы не молчать. Одно дело – пойти на сознательный блеф за карточным столом, и совершенно другое – оказаться живой кровоточащей приманкой для стаи голодных акул.

– Разумеется, нет, – меньше всего мне сейчас хотелось выступать в роли доброго волшебника, обещающего, что «все будет хорошо».

Если бы несколько взбесившихся отморозков ни с того ни с сего убили члена моей команды, я бы не принял их капитуляцию. Как, почему и зачем – вопросы, интересующие штабных крыс, пытающихся докопаться до истины в безопасной тиши кабинетов. В бою все намного проще и очевиднее. Здесь свои. Там чужие. Чужие, убивающие своих, заслуживают смерти. Тогда как приказ взять живыми… всегда можно проигнорировать, сославшись на непредвиденные обстоятельства.

– Сократят расстояние до минимума, чтобы боекомплект зря не тратить, и расстреляют в упор.

– Тогда чего ты ждешь? – у кого хочешь могут сдать нервы в такой ситуации.

На редкость отвратное чувство – знать, что на тебя направлено дуло крупнокалиберного пулемета, готового в любое мгновение разразиться короткой злой очередью.

– Ничего! – у меня не было времени объяснять, насколько тяжело находиться одновременно в двух реальностях. В одной быть жертвой, которую вот-вот прошьет раскаленный поток свинца, в другой – охотником, наблюдающим за приближением добычи. Терпеливо дожидаясь, когда она приблизится на расстояние броска.

Благодаря «жучку»-имплантату, подсоединенному к глазному нерву Моржа, при желании я мог видеть то же, что и он. К раздвоению сознания, вызванного наслоением изображений, в конечном итоге привыкаешь. После многочасовых изнурительных тренировок мозг способен справиться с двумя параллельными задачами. Но когда к ним добавляется третья – общение с перевозбужденным напарником, – «система» не выдерживает перегрузки и начиная сбоить.

К счастью, Валет правильно истолковал мой резкий ответ. До сих пор никто не отменил старого правила: «Нельзя отвлекать сапера, пытающегося обезвредить бомбу с часовым механизмом за несколько оставшихся до взрыва секунд. Особенно если не хочешь оказаться на небесах раньше времени»…

Впрочем, и сапер, прежде чем перережет тот или иной провод, должен все рассчитать. Одна попытка – одна жизнь. Никаких бонусов. Тем более – припрятанных тузов в рукаве. Все предельно честно, без дураков. Начну раньше, до того как джип сбавит скорость, и бул может промахнуться. Опоздаю – пулеметчик решит, что настала пора действовать, и откроет огонь.

«С такой выдержкой из Флинта мог бы получиться отличный игрок», – подумал Валет, закрывая глаза…

* * *

Скорость света несоизмеримо выше скорости звука. Как следствие, вспышку молнии замечаешь намного раньше громового раската. С оружием все не так очевидно, по той простой причине, что, в случае «неудачного» попадания пули в тело, звука не слышно вообще…

– ПОШЕЛ!!! – я мысленно дал команду Моржу, сам того не заметив, произнеся приказ вслух.

– Кто? – побелевшее от напряжения лицо напарника напоминало застывшую маску Пьеро.

Спектакль давно закончился, а он до сих пор так и не смыл грим…

– Ты тоже! Вперед, к джипу! Я – на турель.

«Какому?» – хотел спросить Валет и не успел, – толчок в спину бросил его тело вперед, навстречу пулеметной амбразуре.

– Мать твою, Флинт!!!

Подброшенная в воздух монета упадет орлом или решкой, решив исход спора. Но прежде, чем она достигнет земли, произойдет много чего такого, о чем проигравшим лучше не знать.

Следующий параллельным курсом бул в два прыжка обогнал машину, стремительно развернулся на сто восемьдесят градусов и, мощно оттолкнувшись задними лапами, взмыл вверх.

Первый прыжок на капот. Второй – сразу на крышу.

Бамс…

Удар по капоту был столь неожиданным, что испугавшийся водитель «Пятерки» автоматически ударил по тормозам. Ему показалось, что огромная вытянутая тень, метнувшаяся вверх, похожа на сказочного крокодила, вознамерившегося сожрать луну.

– Какого…

В отличие от двух человек, находящихся в машине, пулеметчик не успел испугаться. Все произошло столь быстро, что он умер, так и не успев принять решения, как лучше разделаться с парой трусливых подонков, уничтоживших конвой: для начала отстрелить ноги, чтобы помучились, или прикончить сразу? Хотя, конечно, лучше пом…

КЛАЦ…

Пронзительный хруст расколотого грецкого ореха не идет ни в какое сравнение с раздавленным черепом. Самое же страшное в этой ситуации то, что, в отличие от сказочного чудовища, настоящего интересуют живые люди, а не призрачная луна.

– У…

Обмякшее тело обезглавленного пулеметчика, разбрызгивая бьющую из порванных артерий кровь, рухнуло в салон. Вслед за ним через люк в крыше внутрь проник безжалостный хищник.

КЛАЦ…

Водитель успел повернуть голову, увидев проклятого «Крокодила», меньше чем за пять секунд погрузившего мир трех живых человек в непроглядную тьму.

Расширившиеся от ужаса зрачки человека зафиксировали стремительно приближающуюся пасть.

– Не… – открылся в беззвучном крике рот.

КЛАЦ…

И все кончилось. Подброшенная в воздух монета, повинуясь закону земного притяжения, упала

Закладка:

– Валет, быстро на пулемет! – без помощи напарника, отлично ориентирующегося в темноте, мне не попасть в цель.

К счастью, повторять не пришлось. Двести метров – сущий пустяк для нойма, ускоренного горючем коктейлем из энергетика и мощным выбросом в кровь адреналина.

Не знаю, поставил ли он пару мировых рекордов на коротких дистанциях по пересеченной местности. Уверен в одном – Валет достиг цели меньше чем за двадцать секунд.

– Здесь… – горящие огнем легкие никак не могли насытиться кислородом. Он собирался продолжить: «Форменный ад»! Ведь никакими другими словами невозможно описать мокрого от крови була, разместившегося в салоне джипа в компании с тремя обезглавленными мертвецами. Но не стал. Когда смерть дышит в затылок, несущественные детали лучше отбросить в сторону, сконцентрировавшись на главном вопросе – как выжить?

Кое-как справившись с подступающей к горлу тошнотой, Валет вышвырнул с водительского места труп. При этом, поскользнувшись в склизкой луже, ударился головой о боковое стекло. Не обращая внимания на боль, пробрался на место пулеметчика и, отпихнув ногой еще одно мертвое тело, встал за турель.

– На месте!

– Начинай, – приказал я.

– Сейчас, – прежде, чем открыть огонь, бывший карточный шулер положил под язык маленький красный шарик – наследство, оставшееся со старых добрых времен. Валет долго хранил его для «соответствующего случая». И вот, минуту назад, стоя у машины с поднятыми руками в ожидании смерти, понял, что подошел к самому краю. И никакого, мать его, подходящего случаяможет не быть.

– Начал!!!

Поймав в перекрестье прицела медленно приближающуюся машину, Валет выпустил длинную очередь. Спустя мгновение к первому стрелку присоединился второй. Плотность огня, помноженная на незначительное расстояние, сделала свое дело: в течение последующих десяти секунд «Пятерка» потеряла очередной экипаж.

Бум… Бум… Бум… Бум… – похоронным набатом стучала в висках пульсирующая боль.

Та… Та… Та… Та…. – счастливо, заливисто, с придыханием и радостными всхлипами смеялся разгоряченный пулемет.

Долго сдерживаемое напряжение подобно плотине. До определенного момента она стойко переносит чудовищное давление воды, но в конечном итоге рушится. После чего вырвавшаяся на свободу стихия сметает все на своем пути.

С помощью маленького красного шарика…

– Сдохните, твари! – вымазавшийся в крови Валет напоминал безумного демона, обрушившего на головы ничего не подозревающих людей огненный дождь.

– Валет, остановись!!! – мне пришлось закричать, чтобы привлечь его внимание.

– Все сдохните! – он никак не мог успокоиться.

Загоревшийся джип был отличной мишенью, с которой я мог разобраться и без него. Хотя, после того как его обработали два пулемета, разбираться было уже не с кем.

– Валет, подгоняй машину, уходим!!!

– Что?!

– Хватит стрелять! Садись за руль!

– Почему? – разогнанное стрессом и наркотиком сознание не успевало переключаться.

– Потому, что пора уходить…

– Куда? – он никак не мог понять, чего от него хочет командир.

Даже при всем желании нам некуда было идти. Все эти идиотские метания из стороны в сторону напоминали хаотичную беготню загнанных в тупик крыс. Из пяти машин атакующих две уничтожил Рой, экипаж одной сожрал Морж и еще одну подожгли сейчас. Осталась последняя. Нельзя трусливо сбежать с поля боя, когда ощущение близкой победы пьянит сильнее любого вина…

– Куда? – ему бы нужен внятный ответ на ясный вопрос.

Отчаянные головорезы пойдут за одноногим капитаном в огонь и воду, как это уже было не раз, не два и даже не три. Только сначала он должен сказать, в какой стороне света зарыт сундук с сокровищами, на котором красивыми буквами начертано: «ЖИЗНЬ».

– На запад.

– Почему не на юг, к теплому морю?! – легко и радостно рассмеялся водитель, выбрасывая из машины последний труп.

Теперь расправившей паруса каравелле ничто не мешало продолжить свой путь. Неожиданно «прозревший» Валет понял, что время фартового Флинта безвозвратно прошло. Так иногда бывает. Удача отворачивается от вожака, и, чтобы не окончить карьеру, болтаясь на рее военного фрегата, команда выбирает нового предводителя. Отныне у пиратской посудины другой рулевой. Он же по совместительству капитан. Ловкий Валет при помощи Якудзы сначала разберется с «Пятеркой», а уж затем…

В виски, щеки и уши новоявленного вожака уперлось что-то острое. Кожа натянулась, однако не лопнула, выдержав давление. Оказывается, он поспешил с выводами, упустив из вида присутствие в машине Моржа.

Следуя указанию хозяина, подкравшийся сзади Бул предельно осторожно сжал череп взбунтовавшегося матроса мощными челюстями. Одно неверное движение или превратно истолкованное намерение, и он расколется, как хрупкая яичная скорлупа.

– Ты обожрался таблеток, – несмотря на то что Флинт использовал прямую связь через имплантат, голос его звучал неестественно тихо. – Тебя «накрыло»…

Приходилось отчаянно напрягаться, чтобы уловить суть.

– Эта машина – наш последний шанс выбраться. Понимаешь меня?

Когда череп находится в пасти долбаной твари, готовой по приказу хозяина сжать челюсти, закипающий от наплыва негативных эмоций мозг работает настолько быстро, что понимает все без исключения. С превеликим удовольствием соглашаясь с любой точкой зрения.

– Да!

Как он ни старался, ответ оказался неверным. Точнее, предшествующая ему пауза.

– Я все понял, командир! – поспешил добавить Валет, почувствовав, что лаконичное «да» не произвело на Флинта должного впечатления.

Все, что ему нужно сейчас, – чтобы адская тварь ослабила хватку. Или, еще лучше. убралась на заднее сиденье. После того как он выключит из игры капитана. надо будет нейтрализовать була. Как это сделать?

Совершенно некстати хоровод кружащихся мыслей рассыпался по полу разноцветными бусами. Пришлось крепко зажмуриться, чтобы попытаться собрать их воедино.

«Странно. Почему-то не помогло… Да к черту! С оставшимися проблемами разберусь по мере поступления, – решил разгоряченный Валет. – Сначала оглушу через имплантат Флинта, потом…»

Закончить логическую цепочку не удалось. Длинный липкий язык обвился вокруг шеи и сжал. Не так сильно, чтобы задушить насмерть, однако вполне достаточно, чтобы взбунтовавшийся наркоман потерял сознание.

«Чертов Морж! – успело промелькнуть в угасающем сознании. – Вот ведь…»

Рассыпавшиеся бусы превратились в мотыльков, сгорающих в ярких всполохах цветного огня. И это было последнее, что успел осознать Валет, прежде чем с головой погрузиться в омут забвения…

* * *

– Молодец, Морж! – Разобравшись при помощи була с бунтом на корабле, я переключился на общий канал. – Якудза, что у вас?

– Нормально. Почти достигли жилых построек.

Прежде чем переместить бесчувственного напарника на пассажирское сиденье, я подобрал с земли два прибора ночного видения, валявшиеся неподалеку от обезглавленных трупов.

– А у вас? – они были не в курсе наших разборок.

– У «Пятерки» осталась одна машина из пяти, – стерев рукавом с внутренней стороны стекла кровь, я завел двигатель. – Вряд ли после

Закладка:

– Энергетик? – Герцогиня не стала ходить вокруг да около.

– Да. Сможешь привести его в чувство?

– Сколько он принял?

Хороший вопрос. Если бы знал, мог сказать. Чтобы не вводить ее в заблуждение, ответил расплывчато:

– Не считал. Думаю, много. И не факт, что не смешал таблетки с какой-нибудь реактивной дрянью.

– Тогда ничего не могу обещать.

Успев неплохо изучить характер Герцогини, я бы удивился, услышав иной ответ.

– Понял… Как девчонка?

– До сих пор без сознания.

– Хорошо.

Армейский джип, в чьем салоне три человека только что потеряли головы (в прямом смысле слова), – адская колымага, пропитанная тошнотворным запахом свежей крови, а не волшебная карета, увлекаемая шестеркой белогривых коней в волшебную даль. Во избежание истерики будет лучше, если пленница как можно дольше останется в счастливом неведении относительно происходящего.

– Слышу звук твоего двигателя. Бери левее, – Якудза по звуку скорректировал направление моего движения.

– Все, вижу вас. Оставайтесь на месте.

– Ждем…

Короткая остановка, и команда снова вместе. Правда, в неполном составе. Сначала был Магадан. Затем – Рой и Семерка. Не исключено, что на очереди Валет. Все зависит от того, насколько много он принял и сумеет ли Герцогиня справиться с передозировкой.

А ведь всего лишь четыре часа назад ничто не предвещало беды и все были живы. Теперь же объявленным вне закона изгоям не остается ничего иного, как бежать. Я не кривил душой, когда говорил о западе. Сейчас это единственный шанс вывести остатки группы из западни, в которую нас заманил Карп.

Мы променяем восход на закат, покинув обреченный город. И, ступив на дорогу, усеянную трупами, пройдем по ней до конца. Чего бы это ни стоило. Не потому, что так решил спятивший капитан. Нет, это было бы слишком глупо. Просто в свете всего происшедшего у нас нет другого выхода. И не будет, до тех пока кадавры не сровняют Москву с землей, уничтожив всех тех, кто знал о нашем предательстве…

Глава 34

Спятивший капитан

Лондон. 01.18 по восточноевропейскому времени

В переменчивой Вселенной нет ничего постоянного. Да и не может быть в принципе. Равнодушные пески времени безжалостно сметают с карты истории великие империи, чтобы на месте безликих руин возвести новые государства. А затем уничтожить и их, вплетя в причудливую ткань мироздания очередной яркий узор.

По приблизительным оценкам ученых возраст Земли около четырех с половиной миллиардов лет. Одному богу известно, сколько за это время сменилось цивилизаций. Не исключено, что на смену человеческой расе придут кадавры. И, пройдя путь длиной в несколько тысячелетий, от примитивных животных инстинктов до высокоразвитого общества, впишут очередную страницу в летопись планеты. Но пока этого не произошло, на обломках уничтоженной цивилизации будет гордо реять флаг Британской империи. Той самой, что в 1588 году положила конец владычеству Испании на море, разгромив «Непобедимую армаду». А в период своего наивысшего расцвета, в начале тридцатых годов двадцатого века, контролировала территории, занимающие четверть земной поверхности.

Из-за протяженности границ ее называли «Империей, над которой никогда не заходит солнце». Это не было красивым эпитетом, введенным в оборот с легкой руки придворных льстецов. Сухие статистические выкладки говорили сами за себя: двадцать пять процентов суши и пятьсот миллионов подданных от рассвета до заката, день за днем вносили посильный вклад в процветание величайшего из государств, существовавших на земле. Никогда прежде не было ничего подобного. И, скорее всего, не будет…

Когда для человечества все кончится(рано или поздно это неизбежно случится), Лондон, сердце великой Империи, исчезнет последним. В этом будет некая высшая справедливость, божий перст или кривая усмешка Судьбы. Как ни называй, суть не изменится. Флагман цивилизации погрузится в бушующие волны абсолютного хаоса с осознанием того, что выполнил свое историческое предназначение до конца.

По крайней мере, так считал убеленный сединами старец, в чьих жилах текла кровь Тюдоров, обезглавивших внучку Генриха Седьмого, леди Джейн Грей.

Восьмидесятитрехлетний потомок великой династии, занимающий ключевую должность в кабинете министров, последние десять лет работал исключительно по ночам. Дневная суета не только негативно сказывалась на работоспособности, она утомляла. Определенно, в его возрасте…

Размышления мистера Грея были прерваны неожиданным появлением секретаря.

– Сэр! Из оперативного центра сообщили о том, что на подходах к Московскому анклаву скапливаются огромные массы кадавров. Похоже, идет подготовка к штурму.

– Какова реакция русских? – слабая тень заинтересованности промелькнула на изборожденном морщинами лице.

– Никакой.

– Даже так?

– Так точно!

«Армейскую выправку так просто не вытравить за две недели штабной работы, – отметил про себя Грей. – Если бы прежний секретарь, Робин, не пытался усидеть на двух стульях одновременно, играя за “ваших” и “наших”, его не пришлось бы заменять на неопытного новичка. Даже к обуви привыкаешь. А уж человеку, с которым проработал на протяжении двенадцати лет, и подавно…»

– Странно. Что с системой оповещения? У них же есть блокпосты. Если мне не изменяет память – не один.

– Восемь фортов, расположенных по периметру анклава, были уничтожены пятнадцать минут назад.

– Все сразу? – чем дальше, тем интереснее становился доклад.

– Да.

От былой расслабленности не осталось и следа. Теперь на молодцеватого секретаря смотрел не уставший от жизни старик, а внимательный слушатель.

– Продолжайте.

– Аналитический отдел…

– Меня не интересует мнение напыщенных идиотов. У рыночных торговок больше ума и смекалки.

– Военные…

– У них вообще нет мозгов. Что-нибудь еще есть?

– Серия взрывов вызвала пожар в крыле административного здания. Это «Пятое управление», аналог нашего…

– Я в курсе.

– Также отмечена перестрелка на юго-западе. Несколько единиц бронетехники уничтожены.

– Внутри анклава происходит грызня между силовыми ведомствами, в то время как к городу подступают орды врагов. О которых никто не догадывается. Создается впечатление, что система наблюдения русских неожиданно дала сбой или была преднамеренно выведена из строя.

– Паркер, вы верите в такие удивительные совпадения?

– Нет, сэр, и аналитический отдел то…

– Их давно пора упразднить, – сидящий в кресле старик даже не пытался скрыть раздражения. – Особенно после того идиотского провала в тридцать восьмом, лишний раз доказавшем несостоятельность кружка узколобых болванов!

Секретарь счел за лучшее промолчать. Может, когда-то мистер Грей и был «светочем нации», но те славные времена остались в далеком прошлом. Сейчас, зациклившись на имперских амбициях и старых обидах, он окончательно спятил. Самое

Закладка:

Да, у русских полно недостатков. Никто и не спорит. Хотя по большому счету не настолько много, чтобы скормить их полчищам монстров…

– Паркер, судя по недовольному выражению на лице, вы думаете о чем-то неприятном. Например, о том, как дряхлый, выживший из ума маразматик собирается бросить отличных парней на произвол судьбы.

– Никак нет, сэр.

– Вижу, что так, – и, предвидя очередное «никак нет», покачал головой. – Не надо оправдываться. Лучше ответьте на вопрос.

– Спрашивайте, сэр.

– Семнадцатилетней девушке[19] отрубают голову только за то, что в ее жилах течет королевская кровь. Вы считаете это справедливым решением?

– Никак нет, сэр.

– А то, что эта вынужденная мера способствовала предотвращению стычек на религиозной почве, грозивших вылиться в кровопролитную гражданскую войну за корону? Как вы относитесь к этому? На одной чаше весов – невинная дева, на другой – десятки тысяч людей?

– С точки зрения…

– Меня не интересует чья-то точка зрения, я спрашиваювас, – когда он начинал злиться, старик становился жестким, как кремень. – Не юлите. Отвечайте прямо на поставленный вопрос.

– В данном случае жертва оправданна.

– Что и требовалось доказать, – кивнул сидящий в кресле старик, успокоившись.

– Если позволите, сэр…

– Позволю.

– В случае с Москвой речь идет о более чем двухстах тысячах людей. Наших союзников.

– Сегодня – союзник, завтра – враг. Так было всегда, Паркер. И запомните одну очень простую, но важную истину. Не исключено, что когда-нибудь она пригодится. Мы не выбираем родителей и Родину, принимая их как должное. И какими бы плохими или хорошими они ни были, в глубине души все равно любим их.

– Я понял, сэр.

– Прежде чем это понять, нужно почувствовать. Желательно – сердцем. Судя по виду, вы еще не готовы.

С точки зрения секретаря, было в высшей степени неразумно, если не сказать больше –глупо, с умным видом рассуждать о прописных банальностях, знакомых со школы. Вместо того чтобы принять само собой напрашивающееся решение, оповестив союзников о готовящемся штурме.

– Насчет Москвы и русских… Здесь не все так просто, как может показаться, – создавалось впечатление, что старик не разговаривает с собеседником, а размышляет вслух. – Кадавры уничтожили большую часть населения этой планеты, к счастью не добравшись до ядерных арсеналов. Согласно Брюссельском договору две тысячи тридцать четвертого года, началось постепенное сокращение тактического ядерного оружия. К тридцать шестому не демонтированные шахты пусковых установок остались в России, США и у нас. Америка выбыла из игры, и теперь на политической карте мира остались две сверхдержавы, обладающие рычагами прямого воздействия на оставшиеся анклавы. Если кадавры уничтожат Москву, существует большая вероятность того, что русские лишатся своего главного козыря. Судя по данным разведки, центр управления остатками ядерного арсенала находится в бывшей русской столице. Теперь вы понимаете, куда я клоню?

Секретарь хотел ответить, что Британской империи уже давно нет, а древнеримский принцип «разделяй и властвуй» потерял актуальность во время, когда разделять уже нечего. Остаткам человечества нужно объединить усилия, чтобы выжить. Раздробленные княжества, заботящиеся о личной выгоде, слабее единого централизованного государства. По крайней мере, так говорится в учебниках истории за пятый класс. Хотел, но не стал. Спятившего капитана невозможно переубедить. Он не замечает – или не хочет смириться с мыслью, – что управляет кораблем-призраком. «Летучим Голландцем», чьи полуистлевшие паруса, наполняемые холодным ветром забвения, влекут насквозь прогнившую посудину не на кладбище погибших кораблей – прямиком в ад. Генетическую преисподнюю, где вместо безумных демонов заправляют не менее безумные кадавры…

– Да, сэр, понимаю. Интересы Империи превыше всего.

– Хорошо. Кабинет министров одобрит мою позицию по данному вопросу, так что генеральному штабу не останется ничего иного, как согласиться. Когда речь заходит о внешней политике, военные не имеют права решающего голоса… Вы можете идти, Паркер. Если будет еще что-нибудь, сообщите.

– Так точно, сэр!

– «Так точно, сэр!» – покачал головой старик, глядя вслед подтянутой фигуре удаляющегося секретаря. – Молод, глуп, излишне самоуверен. Зато честен – этого не отнять. Ах, Робин, Робин! Какого черта ты поддался на шантаж русских? Ведь мы так хорошо понимали друг друга!.. Впрочем, что об этом сейчас говорить? Все уже в прошлом. Но мальчишка, без сомнения, прав насчет корабля-призрака. Удивительно точно подмечено. Особенно про паруса, наполняемые холодным ветром забвения…

Жизнь становится намного проще и легче, когда умеешь читать мысли собеседника. Не исключено, что и без этого дара потомок Тюдоров смог бы достичь своего сегодняшнего положения. Только цена восхождения к вершине власти оказалась несоизмеримо выше.

И не факт, что он смог бы ее заплатить…

Глава 35

Вершина

01.21 по восточноевропейскому времени

До тех пор, пока не прижмет, не особо веришь во все эти истории про положительную энергетику, плохие-хорошие ауры и прочую мистически-заумную муть, не имеющую ничего общего с реалиями материального мира. Но когда ни с того ни с сего все начинает резко идти наперекосяк, поневоле меняешь точку зрения на привычные вещи.

Если бы меня спросили об ауре нашего нового транспортного средства, я бы, не задумываясь, ответил: «В залитой кровью машине, где три человека пять минут назад лишились головы и один обдолбался до невменяемого состояния, – хуже не придумаешь». Причем это еще очень мягко сказано. На самом деле в салоне джипа витал призрак смерти. На него не обращали внимания исключительно потому, что всем было не до того.

Якудза занял место водителя, предварительно пристегнув бесчувственную девчонку-андроида ремнем безопасности на переднем сиденье. Мы с Герцогиней стали разбираться с бесчувственным наркоманом, который при ближайшем рассмотрении не подавал признаков жизни. Валет не просто закайфовал, он умудрился «поймать» передоз, со всеми вытекающими последствиями.

– Дыхания нет! Переверни его на бок, лицом ко мне!

Крайне неудобно пытаться реанимировать человека на заднем сиденье армейского джипа во время движения по пересеченной местности. Даже когда вместе с тобой опытный врач.

Рывком приподняв обмякшее тело, я перевернул его на бок.

– Разожми ему зубы! Быстрее!

Пришлось очень постараться, чтобы выполнить этот

Закладка:

– Быстрее!

По-хорошему, стоило бы обмотать нож тряпкой, чтобы не повредить зубы. Жаль, на такие изыски нет времени.

– Уже!

Надеюсь, неприятный хруст мне померещился. В противном случае…

– Отойди! – встав на колени, она склонилась над головой пациента и, положив одну руку на затылок, засунула вторую в рот.

– Что… ты что делаешь? – мягко говоря, ситуация не располагала к вопросам, и все же я не мог сдержать удивления.

– Вытаскиваю запавший язык[20].

– Зачем тогда ст…

Щелчок, и скоба медицинского степлера надежно скрепила язык со щекой. После чего вопрос отпал сам собой.

– Найди в моем саквояже ампулу адреналина, – она действовала быстро и четко. – Внутреннее отделение, голубая упаковка.

Машину тряхнуло так сильно, что лежавший на боку Валет опрокинулся на спину.

– Якудза, мать твою, аккуратнее!

– Стараюсь, как могу! Это ведь вам не хайвей…

– Черт, где эта долбаная упаковка? – в саквояже было полно внутренних отделений. Пока все обыщешь…

– Флинт, быстрее адреналин! Мы теряем его! – крикнула Герцогиня, прежде чем прикоснуться губами к полуоткрытому рту бездыханного мужчины, чтобы сделать искусственное дыхание. – Мы теряем…

В сказке о спящей царевне прекрасный принц, преодолев все преграды, проник в королевскую усыпальницу, чтобы, поцеловав любимую, снять злые чары старой колдуньи. В нашем случае все оказалось не столь романтично. Поцелуй воинствующей лесбиянки, ненавидящей мужчин, не возымел действия на бездыханного принца. Даже несмотря на то, что она старалась изо всех сил…

* * *

Секунду назад на улице была ночь, а в следующую на него обрушилось ослепительное сияние, многократно усиленное отражением солнечных лучей от мерцающей бликами снежной поверхности.

– Вот это приход! – счастливый Валет вдохнул полной грудью чистый морозный воздух.

Волшебная красная таблетка занесла фартового Сеню Валлтеса на вершину горы, с которой открывался потрясающий вид на безбрежный ледовый океан, простирающийся во все стороны света до самого горизонта. Валет сделал очередной глубокий вдох, и морозный поток ледяного воздуха обжег легкие.

– Обалдеть! – эмоции буквально распирали его.

До конца не веря в происходящее, Валет нагнулся и, взяв горсть настоящего, обжигающе-холодного снега, растер в руках.

– Интересно, что это?

– Алагон – пик мироздания[21], – раздался за спиной насмешливый голос.

– Что?!

Обернувшись на звук, он увидел на редкость странную троицу, удобно расположившуюся за игорным столом. В центре возвышался гигантский паук в солнцезащитных очках, лихо заломленной набекрень соломенной шляпе и кричащего цвета гавайской рубахе. Странный монстр, широко улыбаясь, курил большую сигару. Было очевидно, что именно он в этой компании главный заводила. Слева от членистоного весельчака сидело создание, чье женское тело венчала голова борзой. Порывистые движения и учащенное дыхание свидетельствовали о крайней степени возбуждения. «На редкость злобная сука», – подумал Валет, переводя взгляд на третьего игрока, оказавшегося здоровенным мужиком, очень смахивающим на…

– Нойм? – на всякий случай поинтересовался Сеня.

– Кай, – ответил мужчина. – Когда-то, и правда, был ноймом.

– В далекой-далекой Галактике, в давние-предавние времена, в какой-то из прошлых жизней! – хрипло рассмеялась Гончая. – Эта добрая сказка не из твоего мира, безмозглый дружок. И никогда им не была.

– А вы что, из разных миров? Что-то на подобие инопланетного брифинга в моей голове? Содружество космических рас прогрессивной галактики?

– Молодой человек, это – Алагон, – широко улыбнулся Паук, выпуская струю ароматного дыма. – Пик мироздания. Место, где начинаются и заканчиваются все земные пути. Или, если вам так будет понятнее, – пути всех параллельных миров.

– Понятно, – кивнул в знак согласия Валет, про себя подумав, что обязательно расскажет эту историю Якудзе. Самурай любит всякие такие навороченные прибамбасы с мирами, богами, пиками мироздания и прочей заумной хренью.

– И что вы тут делаете?

– Не видишь? Играем, конечно! – ноздри Гончей раздувались от возбуждения.

«Таблетка оказалась на редкость удачная, не зря ее так долго берег! – в очередной раз утвердился во мнении Сеня. – Экзотичный паук-инопланетянин, свой парень-нойм, и злобная сука на фоне потрясающих декораций. Причем все такое натуральное, что, если бы не знал про наркотик, мог подумать, будто попал в виртуальную реальность “Радуги смерти”. Персональное путешествие в страну грез…»

И кошмаров.

– Во что играете?

Профессионал оказался в своей стихии. Будь это на самом деле концом его земного пути, карточный стол как нельзя более удачно подходил к ситуации. Лучше не придумаешь, чтобы напоследок оттянуться по полной программе. Великий матч великого игрока, поставивший финальную точку в прекрасной карьере, – что может быть прекраснее?

– «Блэк Джек».

– Давайте лучше в покер? – это был его персональный глюк, поэтому не имело смысла притворяться или кривить душой, утверждая, что ему нравится модифицированный аналог «двадцати одного».

– В нашем казино играют исключительно в «Блэк Джек», – паук настолько убедительно произнес эту фразу, что пропало всякое желание спорить.

– Ладно, «Блэк Джек», так «Блэк Джек», мне без разницы, – Валет счел за лучшее не омрачать предстоящую игру неуместным выяснением отношений. – В конце-то концов, карты – они есть карты. Кто будет сдавать?

– Ты, сладенький! – хищно ощерилась борзая.

– Почему?

– Игроки есть, а сдавать некому, – охотно пояснил гигантский паук. – Последний крупье, задержался совсем ненадолго.

– Продал душу дьяволу! – истерично расхохоталась Гончая.

–Продал душу дьяволу, – крупье начал раздачу. Десятка. Восьмерка. Туз… Джокер.

–Ерунда какая-то! – Гончая бросила карты на стол. – Обмороженный Член нагло блефует.

–Сдавая себе джокера? Ты хоть иногда думаешь, о чем говоришь?

–Все это очень интересно, но не могли бы вы объяснить…

–Могли. – Четыре пары глаз Паука уставились на раздающего. – На Алагоне ничего не случается просто так. Раз ты неизменно сдаешь себе джокера, значит, имеется веская причина. Начиная от совсем уж фантастической сделки с дьяволом и заканчивая…

–Стоп. Я действительно заключил договор с демоном Сомнения.

–Поздравляю! – хрипло рассмеялась Гончая. – У тебя и правда нет мозга.

–Какую? – Подавшийся вперед Паук не обратил внимания на ее смех.

–Мы договорились, – неуверенно начал крупье, – что после смерти… То есть, остановки сердца… Он сольется со мной…

–Трахнет!!! – взвизгнула от восторга истеричная сука, захлопав в ладоши.

–Нет. Он сказал: «Считай, что завещал свои останки медицинскому институту. Или банку доноров. С той лишь разницей, что ни то ни другое заведение не поможет тебе отомстить».

–Это многое объясняет, – пробормотал Паук.

–Что, например?

–То, – ответила за него Гончая, – что в твоей глупой башке нет ни единой дырки, в то время как тело напоминает дуршлаг. Ты не мертв, сладенький. И не жив. Как дерьмо в проруби мотаешься между небом и землей. Нет, это же надо, –

Закладка:

Не уверен насчет остального, но в этом она была абсолютно права. Сделка и правда оказалась самой большой ошибкой в моей прошлой жизни.[22]

– В каком смысле? – удивился Валет.

– В прямом. Заключил сделку с демоном, и – поминай как звали. Двадцать семь дырок в теле и ни одной – в голове!

– Ясно, – сказал Сеня, хотя на самом деле не понял, о чем идет речь.

– А ты на редкость догадливый, – хрипло рассмеялась Гончая. – Сладкий, ты даже представить не можешь, как мы рады с тобой поиграть!

– Сладкая, ты бы пасть закрыла, – агрессивная сука вконец достала его. – Это ведь, как-никак, Алагон. Пик мироздания, а не приют для бездомных дворняжек. У тебя что, течка? Нормального кобеля найти не можешь? В чем вообще твоя проблема?

Вместо того чтобы ответить, Гончая запрокинула голову, закрыв глаза. Мохнатая лапа паука легла на плечо женщины-сфинкса.

– Не надо…

– Ее проблема в том, что она всех ненавидит, – усмехнулся Кай, чьи симпатии были на стороне новичка.

– Я уже понял, – ответил Валет, подумав, что все-таки ноймы – это вам не какие-нибудь озлобленные истерички из шоу уродцев, а настоящие мужики.

– Ладно, хватит ерундой заниматься, давайте играть, – встряхнув головой, словно пытаясь отогнать призраков прошлого, Гончая открыла глаза, побелевшие от ненависти. – Кто-нибудь, объясните ему правила.

– Ваши правила? – удивился Валет.

– Ну почему же «наши»? – искренне огорчился Паук. – На Пике мироздания играют в обычный «Блэк Джек». Карты не крапленые. Крупье банкует, игроки пытаются сорвать куш, только и всего. Проходит определенное время, и остается один победитель: игорное заведение в вашем лице или клиенты – в нашем.

– А что потом?

– Проигравший бросится в пропасть, – пасть злобной суки, помимо воли, растянулась в довольной улыбке. – И этим «счастливчиком» будешь ты!

– Давайте не будем предвосхищать события? – предложил Паук.

– Давайте, – согласился Валет, занимая место крупье за столом. – Кто-нибудь уже прыгал?

– При мне – нет, – честно признался Кай.

– Он здесь вместо безмозглой декорации, поэтому не в курсе событий, – не скрывая презрения, процедила Гончая.

– А ты?

– Хватит! – мохнатая лапа с силой ударила по столу. – Начинаем игру. Все готовы?

– Да.

– В таком случае – делайте ваши ставки.

– Уже!!!

Из уголка пасти возбужденной суки стекала слюна. Казалось, она забыла обо всем на свете, с головой погрузившись в игру.

«Казалось» – ключевое слово. После того как Сеня Валлтес проиграл свою печень, он перестал обращать внимание на внешность игроков. Не имело значения, кто как выглядит и ведет себя. Конченый наркоман мог на самом деле оказаться хитроумным стратегом, а бесстрастно хладнокровный джентльмен – удачно притворяющимся лохом.

– Карту?

Предвосхищая вопрос крупье, азартная Гончая решила рискнуть при пятнадцати очках.

– Еще!

Нет смысла проявлять благородство, объясняя зарвавшейся суке, что в «Блэк Джеке» на пятнадцати брать неразумно, даже если это не реальная жизнь, а всего лишь красивый глюк.

– Ты слышишь меня? Еще!!!

Создавалось впечатление, что она не остыла после охоты. Или до сих пор продолжала ее. Натянутые струны-нервы адреналиновой наркоманки требовали новой дозы. Разумеется, каждый волен распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению. Тот, кто решил раствориться в нирване безумного кайфа, вспоров бритвой вены, задумчиво созерцая, как стекающая на пол кровь смешивается со слюной, сочащейся из пасти, имеет на это полное право…

Валет перевернул карту.

– Глупыш, а ты мне не верил! – так заботливая мама ласково улыбается несмышленому малышу. – Все ведь так просто: берешь на пятнадцати шестерку. В сумме – двадцать одно и победа!

Она не сомневалась в успехе. Когда ловишь кураж, жизнь кажется куском мягкой глины, из которой возможно вылепить все, что угодно. Бессмысленно разговаривать с игроком, находящимся в таком состоянии. Можно лишь попытаться сбить масть…

«Почти убедила, “мамуля”, – подумал Валет. – Но твои зрачки так расширены, что почти скрыли радужку. Я уже давно не малыш, а гребаная шестерка – всего лишь случайность. Так что расслабься и получай удовольствие, пока можешь. При такой манере игры тебе осталось не так уж и долго радоваться успехам…»

Откровенно симпатизирующий крупье Кай и осторожничающий Паук не влияли на общий ход игры. Оба делали минимальные ставки, внимательно наблюдая за тем, как развивалось противостояние Валета и Гончей. Именно от него зависело, кто в конечном итоге победит, а кто…

– Ваша подружка плохо кончит, – заметил Валет, обращаясь к дымящему сигарой Пауку.

Когда масть не идет, нужно любыми методами сбить игроку удачную волну. Самое простое – вывести клиента из себя.

– Женщины любит острые ощущения, – небрежно взмахнул лапой мохнатый весельчак. – Не стоит осуждать их за маленькие слабости.

– Кто бы спорил о женщинах, – многозначительно усмехнулся Валет, у которого была десятка – отличная карта…

Только в том случае, если на нее не ложится шестерка, а следом – девятка.

– Перебор, – констатировал Паук. – Стол выиграл. Казино продолжает «лететь». У крупье осталось фишек на две сдачи.

– Одну – уточнила Гончая, поставив на кон все, что имела. Ее неумолимо влекло к бездне.

– Значит, у нас решающая раздача, – подытожил Паук. – После нее кто-то умрет.

– И этим «таинственным» кем-то, – хрипло рассмеялась мерзкая сука, ни на секунду не усомнившись в скорой победе, – будет наш сладкий крупье…

* * *

– Флинт, пульса нет! Начинай компрессию[23]!

– Начал.

Пока я делал непрямой массаж сердца, Герцогиня продолжала заниматься искусственным дыханием. Без понятия, как долго длилась реанимация, – в таких случаях трудно судить о времени. Но в конечном итоге нам все же удалось вернуть пациента к жизни.

– Есть! Дышит!

– Давай ампулу!

– Держи!

Быстро наполнив шприц, она сделала инъекцию адреналина в вену.

«В сердце было бы намного эффектнее, почти как в кино», – подумал я с облегчением.

Самое страшное осталось позади, и теперь…

* * *

– Будешь брать на пятнадцати? – Валет почувствовал, что эта последняя и решающая раздача останется за ним.

Прежде чем ответить, Гончая на секунду задумалась. Так ведет себя собака, неожиданно потерявшая след. Только что все было в порядке, и вдруг след пропал.

– Все зависит от того, собираешься ли ты пойти до конца? – ей все же удалось взять себя в руки, никак не выказав растерянность.

– В каком смысле? – широко улыбнулся Валет, понимающий, что злобная сука не просто потеряла прежний боевой задор. Она «поплыла», как боксер на ринге, пропустивший

Закладка:

– Я хочу знать, доиграешь ли ты игру до конца, если я возьму карту?

– Конечно…

– Не торопись, – подал голос молчавший до сих пор Кай. – На Алагоне нельзя просто так бросаться словами. К тому же ей всегда чертовски везет.

– Мне торопиться некуда, – Валет ни на секунду не сомневался в своем решении.

Великая игра великого игрока…

И уже неважно, чем вызван этот глюк – действием наркотика или он на самом деле оказался в точке пересечения миров. Важно то, что фартовый Сеня Валлтес точно знает: следующая карта – пятерка, а за ней идет туз. Злобная сука получит двадцать и остановится, а он положит туза на свою десятку и…

«Блэк Джек» разобьет сердце бешеной твари!

– Мы доиграем игру до конца, чего бы это не стоило! – пообещал он.

– Ну, смотри, сладкий. Никто тебя за язык ни тянул. Давай карту.

На стол легла пятерка.

– Двадцать. Карту? – чисто для проформы спросил крупье. Ведь при игре до двадцати одного никто и никогда не берет на двадцати.

– А…

* * *

– Валет! Очнись! Слышишь меня? Валет?

Солнечный свет потускнел, превратившись в скоротечные летние сумерки, а сам Пик мироздания и игроки за столом подернулись дымкой.

– Валет, давай, приходи в себя. У нас получилось! Ты живой!

Две увесистые пощечины отодвинули Алагон еще дальше, превратив в расплывчатый контур.

– Главное – оставайся здесь, не засыпай. Тебе сейчас нельзя отключаться!

Странно. Он никогда в жизни не видел Флинта таким счастливым…

– Слышишь меня? Скажи… Вот черт! Герцогиня, как снять эту скобку? Его язык до сих пор пришпилен к щеке! Валет?!

Великая игра… Великого игрока…

Он должен отыграться за тот дурацкий проигрыш печени. И обязательно отыграется. Чтобы затем вернуться и рассказать Якудзе историю о том…

Отяжелевшие веки пошли вниз.

– Валет?! Герцогиня, почему он… – слова доносились издалека, померкший было солнечный свет набрал прежнюю силу…

– Двадцать. Карту? – спросил улыбающийся Сеня Валлтес, глядя в глаза злобной суки.

– А… – застывшая над столом рука пошла вниз.

– Валет, – бродяга-ветер донес на серебряных крыльях призрачный отголосок едва слышного эха. – Не уход-иииииииии…

– Сейчас вернусь, Флинт! Осталось совсем немного. Подожди пару минут!

– Давай!

– Что? – удивлению крупье не было границ.

– Что слышал, – хищно оскалилась Гончая. – Карту давай!

– Тебе?

– Да! Мне нужна карта! – в ее бешеных, глазах светилось торжество.

Когда охотник ловит кураж, его уже невозможно остановить.

Медленно, словно в дурном сне, Валет перевернул карту и увидел то, о чем уже знал, – туза червей[24].

– Я же предупреждал – стерве дико везет, – печально вздохнул Кай.

– Теперь себе! – мохнатая лапа паука мягко подтолкнула обреченную жертву к краю пропасти.

«Флинт и Герцогиня почти вытащили меня, – с запоздалым сожалением подумал Сеня. – Все, что было нужно, – просто остаться с ними…»

Крестовый валет могильной плитой лег на десятку. Двадцать очков крупье проиграли двадцати одному игрока. Это было так символично – сдать себе напоследок валета, что он засмеялся, легко и радостно. Как может смеяться только ребенок или человек, которому уже нечего в жизни терять.

И продолжал хохотать до тех пор, пока бездонная пропасть не поглотила фартового Сеню Валлтеса. Бывшего мелкого шулера, который, несмотря на все усилия, так и не стал по-настоящему великим игроком. Потому что однажды поставил на кон свою жизнь. И проиграл все, что мог…

Глава 36

Великий игрок

01.23 по восточноевропейскому времени

Официальные власти ведут переговоры с террористами, только когда есть о чем разговаривать. Точнее – о ком. О заложниках. Во всех остальных случаях их уничтожают во время скоротечного штурма. После чего окровавленные трупы вытаскивают во двор, аккуратно складывают рядами, запечатлевая для официального протокола и выпуска теленовостей, рапортующих о слаженной работе правоохранительных органов.

«Такого-то числа, там-то там-то, в ходе ожесточенного столкновения с силами правопорядка уничтожена группа вооруженных бандитов, ответившая на предложение сдаться шквальным огнем…»

За стандартной формулировкой следует не менее стандартный наезд камеры, показывающей крупный план мертвых отморозков. Затем диктор, как ни в чем не бывало, переходит к другим новостям:«Теперь о погоде на ближайшие выходные…»

Алексей Петрович Карпин был слишком умен, для того чтобы окончить жизнь так глупо. Поэтому первое, что он сделал, как только Палыч и двое сопровождающих его людей оказались внутри, – приказал забаррикадироваться с заложниками.

В фронтальной части шестиэтажной постройки, выполненной в виде равносторонней буквы «П», находился контрольно-пропускной пункт и комната видеонаблюдения, не представлявшие интереса в силу того, что занимали малую площадь и вдобавок были надежно укреплены. После серии взрывов в левом крыле начался пожар. Недостаточно сильный, чтобы уничтожить весь комплекс, но и не такой слабый, чтобы справиться с ним без помощи пожарных расчетов со специальным снаряжением. В создавшейся ситуации наиболее оптимальным вариантом был захват группы специалистов, работающих над восстановлением системы спутниковой связи в центре управления, располагающемся в правом крыле здания. Доступ к этому помещению преграждала массивная дверь с кодовым замком. К счастью, она легко преодолевалась с помощью пластиковой взрывчатки. К тому же там находились дежурные и специалисты – от десяти до пятнадцати человек.

В большом зале легче держать оборону. И, что самое главное, – угроза вывода из строя при штурме ценного оборудования заставит руководителей операции пойти на переговоры. По крайней мере, так поступил бы на их месте любой здравомыслящий профессионал. К счастью, в «Пятерке» в них не было недостатка…

– Палыч несет меня. Клим прикрывает тылы. Андроид и Штиль расчищают дорогу. Чем быстрее достигнем цели, тем больше останется времени на подготовку.

Так как ни у кого не возникло вопросов, небольшая группа устремилась к намеченной цели и, не встретив никого по пути, через три с половиной минуты оказалась на месте.

* * *

– Итак, что мы имеем на данный момент? – руководитель оперативного штаба по проведению контртеррористической операции, шестидесятидвухлетний генерал Игорь Леонидович Волохов, обвел тяжелым взглядом присутствующих офицеров. – Система спутникового наблюдения и связи выведена из

Закладка:

Он хотел спросить: «Какие будут соображения?», но, не выдержав, сорвался на крик:

– Вы чем вообще занимаетесь?! Куда смотрите, если у вас под носом творится такой беспредел?! Совсем хватку потеряли, мать вашу?! Так я это быстро исправлю! Пару раз на патрулирование в леса съездите, сразу вспомните, как надо работать!

– Игорь Леонидович… – попытался успокоить разбушевавшегося начальника его первый зам, полковник Серов.

– Я уже шестьдесят два года Игорь Леонидович! Ладно… – усилием воли генералу удалось подавить вспышку гнева. – Слушаю вас.

– Возглавляет группу Карпин. Кто он такой, думаю, объяснять не нужно. Фигура в некотором роде знаковая. Корифей аналитики. С ним: Палыч, Клим и Штиль – группа спецназначения, состоящая в штате второго…

– Наш собственный спецназ, – как ни старался, генерал не смог сдержать горькой усмешки, – восстал против нас.

– И боевой андроид с порядковым номером двадцать один тридцать три, – не обратив внимания на реплику Воронина, продолжил зам. – Никаких отклонений или дефектов. Прошел тест на благонадежность.

– Сколько у нас в штате таких единиц?

– Двадцать четыре.

– Значит, в предстоящей операции мы не можем рассчитывать на боевых андроидов.

– Нет.

– Продолжайте.

– К настоящему времени пожар в левом крыле здания локализован, выставлено оцепление, три штурмовые группы выдвинуты на позиции.

– Каковы прогнозы?

– Учитывая профессиональные навыки забаррикадировавшейся внутри команды, в случае штурма заложники не выживут.

– Насколько я понимаю, про оборудование и говорить нечего?

– В лучшем случае удастся сохранить от пятидесяти до шестидесяти процентов техники.

– А в худшем?

– От десяти до тридцати.

– Это неприемлемо! Мы не сможем восстановить потерянное!

– Согласен.

– Значит, штурм – не выход. Что с требованиями? Надеюсь, они не просто так затеяли эту авантюру?

– Требования…. – Серов попытался подобрать наиболее подходящее определение. – На первый взгляд… странные.

– В каком смысле? – генерал удивился не столько озвученному факту, сколько тому, что его заместитель пребывал в замешательстве, вызванном отсутствием видимой логики в действиях террористов.

– Полтора месяца назад по подозрению в шпионской деятельности контрразведкой был задержан некто Таргин, – продолжил докладчик. – Законсервированный агент, на протяжении последних трех лет не имел контактов с Лондонской резидентурой. На детекторе лжи рассказал все, что знал. Затем, под «сывороткой правды», подтвердил сказанное. Мелкая сошка.

– И что?

– Карпин предлагает обменять Таргина на пятерых заложников. Оставшихся четырех оставляет для прикрытия.

– Может быть, агент действительно что-то знает? – предположил Волохов.

– Исключено! Вероятнее всего, загнанный в угол аналитик импровизирует на ходу. Он слышал об этом случае и теперь использует его, чтобы отвлечь наше внимание.

– От чего?

– Трудно сказать…

– Из Таргина ничего не вытащили под «сывороткой правды», следовательно, он ничего не скажет и в дальнейшем, – генерал размышлял вслух. – Пять специалистов в обмен на пустышку, или загадку, которую не смогли расколоть наши следователи… С какой стороны ни посмотреть, для нас это выгодно…

– В том-то и дело, что слишком все гладко и складно. Будь на месте Карпина кто-то другой…

– Ничего бы не изменилось, – последнее слово всегда остается за начальством. – Мы пойдем на обмен.

– Есть!

– Чего он еще хочет?

– Вертолет с полным баком.

– Это смешно! Неужели они всерьез надеются улететь?

– Андроид с заложниками останется в центре управления и, если что-то пойдет не так, подорвет себя, оставшихся людей и оборудование.

– Андроид подорвет себя? – чем дальше, тем запутаннее становилась эта история. – Разве в его коде заложен принцип самоуничтожения?

– Не заложен. Но после того, как он убил человека, нарушив базовые принципы, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. К тому же на данный момент это единственный вертолет в городе. Все остальные выведены из строя.

– Это, по-вашему, тоже импровизация?! Как и в случае с законсервированным агентом Таргиным?! – теперь генерал не просто злился, он был в бешенстве.

– Скорее всего, да… – они слишком долго работали вместе, чтобы зам испугался вспышки гнева начальства.

– И в чем ее суть?

– У нас слишком мало данных для всестороннего анализа.

– Ясно. Один пронырливый аналитик и три спецназовца демонстративно, на глазах у всего города, ставят раком нашу контору. А мы никак не можем понять, зачем им это понадобилось!

– Игорь Леонидович…

– Значит, так, – Волохов нарочито грубо прервал подчиненного. – Обмениваем Таргина на пятерых заложников, затем подгоняем вертолет и, когда Карпин с командой покинут помещение центра, начинаем штурм. Две группы разбираются с андроидом, находящимся в центре. Заложники – второстепенная цель. Основная задача – сохранить оборудование. Сделайте все возможное, чтобы минимизировать ущерб от взрывов. Третья команда ликвидирует отморозков. Если получится взять Карпина живым – хорошо. Нет – черт с ним! Всех остальных – уничтожить. Они все равно ничего не знают…

* * *

Терпеливому рыбаку, закинувшему удочку, не остается ничего иного, кроме как ждать поклевки. Со своей стороны он сделал, что мог. Теперь все зависит от того, заглотит ли рыба наживку.

Карпин предложил обмен, от которого «Пятерка» не сможет отказаться. Даже не столько потому, что жизнь специалистов в наше время ценится на вес золота. Хотя и этот фактор играет немаловажную роль. Главная цель соглашения – не испытывать терпения террористов, находящихся во взвинченном состоянии. Нечто наподобие «Мы сможем договориться. Раз выполнили одно условие, обязательно выполним и остальные».

В любом другом случае эта уловка могла бы сработать. Сейчас – нет. Захватившие заложников люди четко знали, чего хотят и как именно вырвутся из западни. Ни о каком взвинченном состоянии речи не шло. Спокойная рабочая обстановка, где каждый на своем месте и знает, что делать. Клим и Штиль всецело доверяли своему командиру, Палычу. Тот, в свою очередь, безоговорочно верил в гений Карпина, за долгие годы знакомства не раз и не два доказавшего, что в плане выхода из кризисных положений ему нет равных…

Ворвавшись в помещение, нападавшие первым делом уложили на пол весь персонал, после чего забаррикадировали поврежденную взрывом дверь офисной мебелью. В случае штурма хлипкая преграда не сможет остановить атакующих, но если Карпин правильно разыграет имеющиеся на руках козыри, до штурма дело не дойдет.

В качестве наглядного подтверждения версии на связь вышел полковник Серов.

– Здравствуйте, Алексей Петрович, – так обычно разговаривают старые приятели, а не люди, волею судеб оказавшиеся по разную сторону баррикад.

– Добрый вечер, Юрий Васильевич, – Карпин принял легкую, казалось бы ни к чему не обязывающую манеру переговоров. – Надеюсь, вам удалось убедить своего

Закладка:

– Полностью с вами согласен. Договориться можно всегда. Было бы желание.

– У нас оно есть.

– Разумеется… Кстати, насчет генерала… Он, и правда, на взводе.

– Не сомневаюсь. Я бы на его месте рвал и метал, – вежливо улыбнулся раненый Карп.

– Требовал немедленных решительных действий. И все же в конечном итоге угроза безвозвратной потери ценного оборудования сыграла решающую роль.

– Ценю вашу искренность.

– Спасибо.

– Жаль, что для военных на первом месте всегда была техника, – наигранно печально вздохнул аналитик. – А люди – всего лишь разменная монета… Впрочем, как бы там ни было, главное – мы пришли к компромиссу.

– Да, это главное, – легко согласился Серов. – Затребованный вами человек будет доставлен в течение ближайших пяти минут.

Карпин подавил в себе желание ответить, что готов ждать столько, сколько потребуется, ограничившись коротким «спасибо».

Никогда не стоит недооценивать умственные способности противника. Особенно – такого опасного. Для непосвященных, полковник Серов был тенью своего шефа. Усердным исполнителем, в которых никогда не было недостатка. На самом же деле это был очень талантливый и дальновидный военный.

– Пожалуйста, Алексей Петрович. Надеюсь, у нас не возникнет проблем ни при обмене заложниками, ни в дальнейшем.

– Я тоже на это надеюсь, – нарочито вежливо согласился Карпин, прежде чем завершить разговор.

Сейчас эти двое напоминали хитрецов, решивших сыграть в карты. У одного на руках имелась крапленая колода и все козыри, второй знал страшную тайну. Кто из них выиграет, с учетом того, что по-настоящему великий игрок способен победить даже в том случае, когда противник знает все его карты?

На сложный вопрос могло ответить лишь время…

И оно ответило.

Спустя пятнадцать минут после начала штурма Москвы угроза прорыва кадавров в восточном секторе вынудила командование снять заграждение, бросив все имеющиеся в распоряжении силы на опасный участок. Попытка Серова убедить начальство в том, что Карпин слишком много знает, чтобы так просто позволить ему уйти, не увенчалась успехом. Сначала тушат пожар, затем разбираются в возникновении причин. При условии, что останется, кому разбираться.

Убедившись, что противник снялся с позиций, террористы отпустили ненужных больше заложников и, покинув здание, проследовали в заранее подготовленное убежище.

Так закончилась эта игра. Великий игрок вновь победил. Даже несмотря на то, что изначально находился в крайне невыгодном положении.

Но пока этого не произошло, Карпин отправил сутулого Палыча обменять пятерых заложников на английского шпиона Таргина. Безликую пешку, помимо своей воли оказавшуюся вовлеченной в смертельно опасные игры сильных мира сего…

Глава 37

Палыч

Кавказ! далекая страна!

Жилище вольности простой!

И ты несчастьями полна

И окровавлена войной.

М.Ю. Лермонтов

Бывают потомственные врачи, учителя, шахтеры и даже металлурги. Потомственных военно-полевых хирургов, на протяжении нескольких поколений спасающих жизни солдат на войне, не так уж и много. Если быть до конца точными, такие династии можно пересчитать по пальцам.

Семейное предание рода Маратовых гласило, что летом 1831 года, во время усмирения горных племен Отдельным Кавказским корпусом под руководством генерала Г.В. Розена, прапорщик Павлов закрыл своей грудью их предка. К несчастью, отважный герой скончался от полученных ран, не приходя в сознание, так и не услышав слов благодарности из уст спасенного доктора. С тех пор из поколения в поколение старшего сына Маратовых всегда называли Павлом, и он становился военным врачом, в меру сил и возможностей облегчая страдания людей, проливающих кровь за Отчизну.

На протяжении почти двух столетий традиция неукоснительно соблюдалась. Крымская компания 1853–1856 годов. Русско-турецкая война 1877–1878. Героическая оборона Порт-Артура в 1905-м. Затем – Первая мировая и последующая за ней – Вторая. Помощь Вьетнамским товарищам. Локальные конфликты на территории бывшего СССР.

В той или иной степени Маратовы отметились везде. Казалось, ничто не в силах прервать благородное начинание, зародившееся в семье два века назад. Однако традиция оборвалась самым неожиданным образом, причем там же, где зародилась, – на Кавказе. И произошло это во время очередной войны в мятежной республике. Той самой, что в учебниках истории принято называть последней, а в кругу честных военных – позорной.

По сравнению с тем бардаком, что творился тогда, первая, вторая и третья кампании выглядели чуть ли не образцовыми. Иногда вообще создавалось впечатление, что вышестоящее командование было заинтересовано в потерях. Чем больше погибнет своих солдат, тем больше разворованных средств можно будет списать на боевые потери и, соответственно, получить новые.

Например, согласно документам, взвод разведки за день до того, как попал в засаду и был полностью уничтожен, получил дорогостоящее спутниковое оборудование. Которое на самом деле никто (кроме руководителей) в глаза не видел. Оно изначально было продано противнику вместе с предстоящим маршрутом движения разведчиков.

Самое же печальное, что столь вопиющий случай предательства не был единственным. Если копнуть глубже, попытавшись разобраться в мутном водовороте лихого военного времени, таких примеров набралось бы с избытком. Одни умирали, другие наживались. По большому счету это была не война, а чистый бизнес: кто-то зарабатывал политический капитал, высший военный состав сколачивал состояния на торговле оружием и Родиной, а солдаты, безропотное пушечное мясо, – шли на убой.

К счастью, молодой двадцатипятилетний военный врач Павел Павлович Маратов не догадывался о закулисных манипуляциях сильных мира сего. Когда работаешь по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, все, на что хватает сил, – дотащиться до койки и мгновенно уснуть. Чтобы на следующий день встать, продолжив работу.

За четыре месяца работы в военно-полевом госпитале он освоил на практике больше, чем за шесть лет учебы в институте, превратившись из неопытного новичка в уверенного хирурга, на практике доказавшего, что преемственность поколений – не пустой звук и он достоин славного имени своих предков.

Работа, сон, снова работа. Так – день за днем. Все шло своим чередом лишь до тех пор, пока прикомандированная к госпиталю рота охраны не получила приказ выдвинуться на помощь соседям, блокировавшим обнаруженный с воздуха лагерь противника. После чего жизнь потомственного врача заложила настолько крутой вираж, что привычный порядок вещей полетел в тартарары…

* * *

Вряд ли кто-то мог предположить, что на госпиталь нападут в тот самый момент, когда он останется без охраны. Нет, теоретически такая возможность не исключалась, тогда как на практике выглядела столь маловероятной, что ее не принимали в расчет.

Оказалось – зря. Через полтора

Закладка:

На тот момент у Маратова в лазарете находилось восемь тяжелораненых. Двое из которых – девятнадцатилетние пацаны. Два месяца после учебки. Если повезет, вся жизнь впереди. Нет – цинковый гроб и убитые горем родители, так и не сумевшие понять, во имя чего погибли их сыновья.

Инстинкт самосохранения и здравый смысл подсказывали – надо уходить вместе со всеми. Спасаться, пока есть шанс. Скольких людей сможет спасти опытный врач, если сегодня выживет? Десятки? Сотни? Может быть, тысячи? Не исключено, что все именно так и будет. С его-то навыками и работоспособностью он может горы свернуть. Но…

Несмотря на все доводы разума, он не мог бросить раненых. Точнее, не смог бы дальше жить с осознанием того, что бросил. У каждого человека есть внутренний барьер, который невозможно преодолеть, не пойдя против своего естества. В тот теплый августовский вечер потомственный военный хирург Павел Павлович Маратов уперся в этот барьер. И не ушел вместе со всеми. Помог тем раненым, кто мог ходить, погрузиться в грузовик, и вернулся в госпиталь. Ему кричали вслед, звали, махали руками, призывали одуматься – тщетно. Долг оказался превыше инстинкта самосохранения, помноженного на бесчестие.

Для подавляющего большинства людей эти слова – пустой звук. Красивый лозунг для поднятия боевого духа новобранцев. Пропагандистская муть, не имеющая ничего общего с реальной жизнью. Тем не менее попадаются чудаки, уверенные, в том, что в этом есть некий высший смысл, недоступный простым смертным. Маратов был из этой редкой породы…

Вернувшись в палату, доктор успел вколоть всем восьмерым морфий, прежде чем в помещение ворвалась группа вооруженных людей. Мародеры уже поняли, что госпиталь успели предупредить, поэтому не надеялись никого увидеть. Тем неожиданнее оказалась встреча с врачом.

– Вы только посмотрите, кто у нас тут! – улыбающийся бородач с автоматом явно был главным. – Доктор! Ты почему не сбежал с остальными? Не слышал, что мы делаем с пленными?

– Слышал, – страшно бывает, когда остаешься один на один со своим страхом. А за спиной Маратова лежало восемь человек. Он за них отвечал. И должен был защитить. – У меня раненые.

– Думаешь, это меня остановит? – бородач повернулся к своим людям. – Нет, вы видели это чудо в халате?

– Вряд ли, – как он ни старался, голос все же едва заметно дрогнул, выдав волнение.

– Тогда почему не ушел? – горец впервые в жизни встречал такого странного русского.

– Раненые… Им моя помощь нужна, – пожал плечами Маратов, взяв себя в руки.

– Чем ты можешь помочь?

– Тем, что не оставил умирать в одиночестве.

– Вы слышали? – вновь усмехнулся бородатый мужчина с автоматом, обращаясь к своим людям. – Помог, называется!

Кто-то в задних рядах расхохотался, но старший поднял вверх руку, призывая к вниманию, и смех оборвался.

– Пойдем со мной. – Теперь на Павла смотрел не бородатый весельчак – деловой человек. – Будешь лечить настоящих мужчин, не свиней. Думаешь, мы просто так здесь оказались? В самый удачный момент, когда поблизости не было никого, кто смог бы защитить госпиталь? Вас продало с потрохами свое же начальство. За наличные. Мне были нужны медикаменты, я их купил. Теперь все довольны. Никто ничего не докажет.

– Не пойду, – даже если полевой командир не лгал, а, скорее всего, так и было, это ничего не меняло.

– Тогда разрежу тебя на куски. Медленно, со знанием дела, – боевик так часто улыбался, что было непонятно, когда шутит, а когда говорит серьезно.

Павел мог объяснить – не для того несколько поколений его предков спасали русских солдат, чтобы он здесь и сейчас предал их память. Мог, но не стал, просто покачав головой:

– Все равно, нет.

– Нет так нет, – лезвие ножа прочертило глубокую кровавую борозду от виска до подбородка. «Твердая рука, – автоматически отметил про себя пленник, чье побелевшее от боли и напряжения лицо напоминало застывшую маску. – Шрам останется на всю жизнь…»

– Это только начало. Дальше будет больнее. Последний раз предлагаю – пойдем со мной. Не пожалеешь.

– Нам не по пути, – промокнув рукавом халата, кровь с лица, устало ответил врач, глядя в глаза человеку, собиравшемуся его убить.

Осознав, что угроза не возымела действия, командир повернулся к своим людям, прокричав на родном языке:

– Хорошо, что среди русских мало таких мужчин! – Немного подумав, добавил: – Иначе все было бы по-другому. – А затем вновь перешел на русский: – У меня сегодня хорошее настроение, жена брата родила сына. Так что твоя война закончилась, доктор. Отправляйся домой. Льву не место в стае шакалов.

«Почему?» – хотел спросить Павел, но не успел: толчок в спину сбил его с ног, а безжалостный удар прикладом автомата превратил на правой руке пальцы хирурга в бесформенное месиво. После второго, в голову, сознание померкло…

Когда он пришел в себя, мир изменился. Чтобы уже никогда не стать прежним.

Обезглавленные раненые.

Разграбленный госпиталь.

И, самое страшное, – подозрение в измене.

Контрразведку больше интересовало, почему боевики сохранили жизнь пленнику, чем то, как вообще возможно, чтобы находящийся в тылу госпиталь атаковали в тот самый момент, когда он остался без охраны.

Полтора года под следствием в роли предателя кого хочешь могут сломать. В конечном итоге обвинения все-таки сняли. Он выстоял, выгорев изнутри и навсегда лишившись веры в людей. Той самой, что придавала смысл его жизни. И теперь вместо честного доктора Павла Павловича Маратова по земле ходил сутулый человек с негнущимися пальцами на правой руке, пустыми глазами убийцы и шрамом на поллица. Которого звали, соответственно облику, – Палыч…

* * *

Незадолго до окончания той войны умные полевые командиры, воспользовавшись объявленной амнистией, сложили оружие, перейдя на сторону победителей. Глупые свой шанс не использовали и погибли. После чего умные зажили – лучше не придумаешь. Центр исправно платил им оброк – «Средства на восстановление», – в обмен на поддержание спокойствия в регионе, и все были довольны существующим порядком вещей. Победители свое получили, в очередной раз продемонстрировав своему народу умение добиваться поставленных целей. Проигравшие извлекли из поражения столько выгоды, сколько никогда бы не получили от победы.

Человек, в свое время ограбивший госпиталь, был умным. Поэтому в

Закладка:

Так думали все, кроме несостоявшегося «предателя» со шрамом на пол-лица. Для него война не окончилась, и он ничего не забыл…

Через четыре года, во время торжеств в соседней республике, посвященных Дню независимости, в гостиничном номере встретились два человека. Точнее, один пришел ночью к другому, обезвредив охрану и «отключив» проститутку – ни к чему посторонним женщинам в мужские дела вмешиваться.

– Помнишь меня? – сидевшего в кресле мужчину трудно было не узнать, особенно со столь характерной меткой на половину лица.

– Доктор! Вернулся! – Конечно, заметно погрузневший член правительства уже не был тем поджарым отчаянным командиром, лично водившим своих людей в атаку, но и в неповоротливого трусливого борова он не превратился. – Какая встреча!

Он уже два с лишним года не клал пистолет под подушку. Оказалось – зря. Настоящий воин не должен расслабляться. Нигде и никогда.

– Я на тебя зла не держу, – Палыч говорил спокойно, без выражения, словно читал сводку погоды. – Ты не тронул меня, я не трону тебя. Долги надо возвращать. А насчет всего остального… На войне мужчины убивают друг друга. Это не хорошо и не плохо. Так было всегда…

– Да, было, – жутко неприятно сидеть голым, укрывшись одеялом, когда разговариваешь с одетым врагом. И все же, по старой привычке, горец насмешливо улыбался.

– Мне нужно имя главного. Того, кто организовал продажу медикаментов и «слив» госпиталя. Макарова, Белова и Васильева я уже нашел. Они сказали, что не знают твоих контактов в верхах.

– И уже никогда не узнают?

– Да. Их время прошло.

Когда выясняешь отношения с хладнокровным убийцей, нуждающимся в информации, в голове вертится один-единственный вопрос: «Выстрелит или нет? После того как узнает правду?» Основная же проблема заключается в том, что узнать ответ на жизненно важный вопрос можно лишь после того, как выложишь карты на стол, назвав правильное имя.

– Смирнов.

– Спасибо, – поблагодарил, вставая с кресла, Палыч. – Я так и думал.

– Пожалуйста, – облегченно вздохнул бывший «борец за свободу», только что выигравший в непредсказуемую «русскую рулетку».

Пока бегаешь по лесам и полям с автоматом в руках, не осознаешь, что истинная власть и величие живут в тиши просторных кабинетов, где творится история. А узнав, отчаянно не хочешь потерять это знание.

Вместе с жизнью…

Двое обезглавленных девятнадцатилетних пацанов плюс шестеро взрослых мужчин. И убитые горем матери, не сумевшие оправиться от потерь. О них вспомнил Палыч, после того как с порога выстрелил в голову обманутого врага.

А еще через два месяца он навсегда распрощался с призраками прошлого, уходя ночью с подмосковной дачи генерала Смирнова. Отныне у бывшего врача не осталось долгов. И по большому счету – цели в жизни.

Спустя три недели убийцу взяли. Прямых улик у следствия не было, но косвенные явно указывали на то, что это он. Если бы не своевременное вмешательство Карпина, Палыч стопроцентно схлопотал бы «вышку». Обвинение без особого труда нашло сговорчивых свидетелей. И, как говорится, «в конечном итоге справедливость восторжествовала»…

Глава 38

Своевременное вмешательство

01.29 по восточноевропейскому времени

Заглушив двигатель, мы остановились под высокой аркой, соединяющей две панельные многоэтажки. Скоротечный бой закончился. Ни о каком преследовании речи не шло. Потеряв четыре машины в чистом поле, последний джип «Пятерки» не рискнул продолжить погоню на застроенной территории. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы прийти к очевидному выводу: в лабиринтах безлюдного микрорайона не составит труда устроить засаду.

Окажись я на их месте, скорее всего, поступил бы так же. Если не можешь использовать численное преимущество в бою на встречных курсах, то нечего думать о том, чтобы атаковать противника, находящегося в заведомо более выгодном положении. Это даже не рискованная операция с непредсказуемым финалом, а верное самоубийство.

Почти такое же, как совершил Валет…

– Черт! Хренов торчок! – несмотря на то что все кончилось, я никак не мог успокоиться. – Валет! Ты долбаный идиот! – можно до бесконечности злиться на мертвого, это все равно его не вернет. – Какого черта сожрал свою дрянь? И почему сдался? Ведь Герцогиня вытащила тебя с того света! Нужно было просто остаться…

Люди умирают на войне, это неизбежно. Но откинуться от передозировки на руках доктора – такой махровый идиотизм не укладывался в голове!

– Флинт, его ведь могла убить пуля. У вас почти не было шансов, – легкая женская ладонь легла на плечо.

– Могла, да не убила! А насчет шансов… у нас и сейчас их почти нет. Что с того? Взять, всем вместе обожраться наркоты и подохнуть?

– Кстати, в свете последних событий – не самый плохой вариант.

– Что?!

Меньше всего я ожидал услышать такое безумное предложение из уст Герцогини.

– Командир, кстати, она права, – согласился Якудза. – Мы на конечной станции. Дальше поезда не идут. Если Карп не соврал, до рассвета анклав сожрут кадавры. Или утром по наши души явятся каратели из «Пятерки». Учитывая бойню на шоссе, живыми им в руки лучше не попадать. Особенно доку.

– Да вы что, сговорились?! – я с трудом удержался, чтобы не сорваться на крик.

Нервы последнее время были ни к черту. Потеря Магадана, предательство Карпина, смерть Роя и Семерки. Теперь еще и Валет. Все навалилось так неожиданно, что выбило из колеи.

– Нет. Просто реально смотрим на вещи. У нас вообще есть план? Кажется, ты упоминал о западе и девчонке, на которую имеет виды твой ненаглядный Карп?

Пять часов назад за такие слова я бы послал его в нокаут. Без предупреждений и ненужных уточняющих вопросов насчет того, правильно ли я истолковал его мысль. Для обычного человека Якудза был чертовски быстр, однако не настолько, чтобы противостоять нойму. Но это было целых пять часов назад. А сейчас я предпочел промолчать. Человек, подставивший мою команду ради своих сиюминутных интересов, не заслуживал добрых слов. Даже несмотря на все то, что когда-то сделал для умирающего калеки.

– Флинт, так что насчет плана? – две пары глаз внимательно смотрели на командира, ожидая, что он скажет.

Сегодня команда уже один раз доверилась мне. Ничего хорошего из этого не вышло. Тем не менее

Закладка:

– Вообще-то есть одна мысль…

– Аудитория у твоих ног, – несмотря на более чем дерьмовую ситуацию, Герцогиня сумела сохранить присутствие духа и здоровое чувство юмора.

По большому счету трудно было назвать это полноценным планом. Хотя в свете последних событий даже самый безумный вариант выглядел намного предпочтительней, чем коллективный суицид.

Видя мою нерешительность, она попросила:

– Пока не начал, ответь, пожалуйста, на вопрос: в твоей «домашней заготовке» есть место для покойника?

– В каком смысле? – я не сразу понял, что она имела в виду.

– При всем уважении к памяти усопшего, его тело будет лучше оставить здесь.

– Да, Валет бы определенно не обрадовался тому, что мы потащили его труп с собой, – кивнул головой Якудза.

– Предлагаете его вот так просто взять и выкинуть здесь? Как пустую консервную банку?

– Оставить, – уточнила Герцогиня. – Там, куда мы собираемся пойти, он вряд ли сможет помочь.

Что верно, то верно. Там, куда мы пойдем, мертвые не нужны. Тем не менее это было неправильно. Хотя сейчас я не смог бы внятно объяснить, почему именно. Знал лишь одно – по-хорошему, нужно похоронить Семерку и Вальта, после чего вернуться к Магадану, чтобы посмотреть, как у него дела. А затем попытаться найти Карпина.

Будь я один, наверное, так бы и поступил. Но под моим началом до сих пор оставались двое людей. Точнее – трое. Не стоило сбрасывать со счетов бесчувственную девчонку.

Ответственность за команду…

Как там нас учили в далеком правильном детстве? Не нужно ставить личные интересы выше общественных? Что-то в этом роде…

– Ладно, – минутная слабость прошла, я вновь занял место на капитанском мостике потрепанной штормом посудины. – Якудза, помоги мне вытащить тело. Герцогиня, ты пока поищи в багажнике что-нибудь наподобие куска брезента или… В общем, какой-нибудь материал.

– Хорошо.

Довольно быстро она обнаружила плащ-палатку.

– Это подойдет?

– За неимением лучшего – да.

– За неимением лучшего? Флинт, ты точно в порядке?

– В каком смысле?

– В смысле – нормально себя чувствуешь? – как ни старался, Якудза не смог скрыть удивления.

– Вполне. А в чем дело?

– Плащ-палатка – то, что надо для нашего случая. Вряд ли «Пятерка» возила с собой знамя полка или обитый бархатом гроб…

– Он прав, Флинт, – подтвердила Герцогиня, – мы не в той ситуации, чтобы…

– Я понял, можешь не продолжать.

– Как скажешь…

Со стороны намного легче заметить неадекватную реакцию или странное поведение.

Соприкосновение с сознанием кадавров, резня в здании, спирт, самогон, затем энергетик, выброс адреналина во время неравного боя и, наконец, опустошенность после неожиданной смерти Валета. Все, вместе взятое, выбило меня из колеи. Надо взглянуть правде в глаза – я «поплыл». И если не соберусь, это может плохо кончиться для всех.

– Ладно…

Когда не помогают «морально-волевые» качества, не остается ничего иного, как обратиться к врачу за допингом.

– Герцогиня, у тебя есть что-то вроде «Расферта-5» или другого транквилизатора, способного прочистить мозги на пару часов?

– Да.

В качестве наглядного подтверждения слов, она вытащила из своего саквояжа небольшой шприц.

– Что это?

– Для собственного спокойствия тебе лучше не знать. – Откровенно говоря, это был не тот ответ, который мне хотелось услышать.

– Точно! Меньше знаешь – крепче спишь, – криво усмехнулся Якудза. – Мы как-то по молодости с пьяных глаз «догонялись» с приятелем китайской водкой. Его отцу по случаю юбилея коллеги преподнесли, а мы, молодые придурки, выпили. Потом выяснилось, что в расписном фарфоровом графине была не водка, а бальзам на спирту и каких-то мощных восточных настойках. Его по чайной ложке в день пить надо, а мы сразу все приняли. Хорошо, что «скорая» успела…

Если он хотел подбодрить, то явно не преуспел в благом начинании.

– Как долго он действует?

Что-то глубоко изнутри подсказывало мне, что после внутривенной инъекции неизвестного транквилизатора спать не придется вообще.

– Активная фаза – два-три часа, в зависимости от твоей восприимчивости. Затем – постепенное угасание в течение суток и…

– Понял. Спасибо за объяснения. Можешь колоть.

– Подставляй шею, – на секунду мне показалось, что я услышал в ее голосе облегчение.

Так бывает, когда долго ждешь чего-либо, терзаясь сомнениями, получится или нет. Когда наконец все складывается как нельзя лучше, не можешь сдержать радости. Хотя, скорее всего, это была всего лишь игра воображения…

– Куда хочешь… Нет – стоп!

– Что?

– Морж. Мы с ним в связке. Если эта дрянь окажется слишком сильной и я не справлюсь…

– Я увижу, – успокоила Герцогиня, – и сделаю инъекцию булу, прежде чем он взбесится, решив оторвать нам головы. Еще что-нибудь?

– Нет. Теперь уже точно коли.

– Готов?

– Да…

И она уколола. Беспощадно жестоко. Как может лишь женщина, одержимая навязчивой идеей. Или сворой безумных демонов.

Правда, по большому счету это почти одно и то же.

* * *

«Погребение» Валета, если так можно было называть происшедшее, не отняло много времени. Через пару минут все было кончено: накрытое тело осталось лежать на асфальте под сводами арки, соединяющей два многоэтажных дома. Даже с очень большой натяжкой это нельзя было назвать захоронением. Тем более место последнего упокоения члена нашей команды не походило на триумфальную арку прославленного Тита[25] с посвятительной надписью:

SENATVS

POPVLVSQVE·ROMANVS

DIVO·TITO·DIVI·VESPASIANI·F(ILIO)

VESPASIANO·AVGVSTO[26]

Несмотря на то что Карпин так и не сумел привить мне любовь к латыни, все же кое-чему он научил.

– Прощай, Валет! Ты был хорошим солдатом, – вот и все, что я смог выдавить из себя напоследок.

– Увидимся в следующей жизни, – пообещал Якудза бывшему напарнику, прежде чем сесть в машину.

«Надеюсь, – подумала Герцогиня, – это случится ОЧЕНЬ нескоро…»

Ее желание не было вызвано страхом, связанным с приближающимся штурмом столицы. Она свое отбоялась в тот памятный вечер, когда потеряла родителей. Причина крылась в другом: в чувстве ответственности за жизнь девочки, лежащей на заднем сиденье джипа. Том самом, где несколько минут назад азартный Валет проиграл главную игру в своей жизни.

Мужчины могут убивать друг друга, сколько им заблагорассудится. Это их право. Но дети не должны страдать из-за того, что кто-то принял неверное, жестокое или заведомо ошибочное решение.

Нападут кадавры или нет, доподлинно неизвестно. Зато относительно дальнейших намерений «Пятерки» сомнений быть не может. Они не успокоятся, пока не отомстят за уничтоженный конвой и группу преследования. Исходя из этих соображений, город нужно покинуть при первой возможности. Чтобы до рассвета уйти как можно дальше.

Якудза – отличный боец. Жаль, что он одиночка. Не лидер и никогда им не станет.

Закладка:

У Флинта всех этих качеств с избытком. И он – единственный, кто сумеет вытащить остатки команды из анклава. При условии, что будет находиться в приемлемой форме, а не в таком «разобранном» состоянии, как сейчас…

Герцогиня сознательно обманула командира насчет продолжительности действия препарата, уклонившись от прямого ответа, когда он спросил о названии. Ни ему, ни тем более Якудзе ни к чему знать о «Элифентазиле-С» – запрещенном транквилизаторе, оставшемся у нее с давних времен. Приобрела как-то по случаю на «черном» рынке. Откровенно говоря, не думала, что когда-нибудь решится его применить. Хотя, с другой стороны, по неписаным законам жанра висящее на стене ружье рано или поздно должно выстрелить.

Бах-бах!

В отличие от брызгов шампанского, россыпь картечи бьет наповал.

–Кто здесь кандидат на место очередного покойника?

–Тот, кто закинулся «Элифентазилом-С»!

Наркотик действовал в течение часа. В этот промежуток времени внутренние ресурсы организма делали из него некое подобие сверхчеловека. Затем наступала расплата: в четырех случаях из шести разогнанное сердце не выдерживало перегрузки. Стабилизатор «ДРоФа-12» выравнивал шансы до пятидесяти процентов. При условии, если его вколоть при первых симптомах надвигающегося кризиса. Так как в ее походной аптечке «ДроФа» не было, возможности Флинта выиграть в рулетку Смерти ограничивались ставкой на одну дюжину, или, другими словами, скромными тридцатью тремя процентами.

Жестоко? Да. Никто и не спорит. Однако необходимо. Девочка, которую собирался убить Карпин, должна выжить. Не потому, что она важное звено какого-то дурацкого заговора. Это здесь совсем ни при чем. Просто женщина, чье детство и жизнь вообще были пущены под откос бездушными скотами, чувствовала себя в ответе за жизнь ребенка. И теперь, если понадобится отправить на тот свет сотню мужчин, Герцогиня, не задумываясь, сделает это.

Говорят, цель оправдывает средства. В преддверии штурма Москвы довольно трудно не согласиться с таким утверждением. Особенно когда пытаешься выжить сама и кого-то спасти. Флинт должен справиться с возложенной на его плечи миссией. Других вариантов нет. «Разогнанного» транквилизатором нойма способен остановить только

боевой андроид. А там, куда направляются остатки команды, их быть не должно.

По крайней мере, она до последнего верила в это. И лишь когда лицом к лицу столкнулась с равнодушным убийцей, смогла осознать всю глубину своего заблуждения. Но, как и бывает в таких случаях, оказалось уже слишком поздно.

И, что хуже всего, – нельзя ничего изменить…

Глава 39

До последнего

01.42 по восточноевропейскому времени

Кадавры атаковали столицу в 01.42 по восточноевропейскому времени. С точки зрения профессиональных военных, этот безумный навал нельзя было назвать штурмом. Ему не предшествовала тщательная подготовка, включавшая многодневную осаду и разведку позиций противника с целью выяснить сильные и слабые стороны. И уж тем более речь не шла о массированной артподготовке, вносящей сумятицу в боевые порядки осажденных.

По большому счету в распоряжении атакующих не было ничего, кроме чудовищной концентрации нечеловеческой ярости и животной ненависти, помноженной на не поддающееся исчислению количество собранных в одном месте бойцов.

Подавляющее преимущество в живой силе. Именно на это делали ставку генетически модифицированные твари, однажды вырвавшиеся на свободу из лабораторий создателей. Тесных клеток, пропитанных тошнотворно-сладким запахом смерти, где ученые, возомнившие себя творцами, экспериментировали с различными комбинациями генома.

На первый взгляд это казалось недостаточным для того, чтобы взломать многоуровневую оборону анклава, создаваемую и совершенствующуюся на протяжении года. Особенно – учитывая то, что пространство, прилегающее к пятнадцатиметровым стенам крепости, было не просто утыкано противотанковыми ежами, оплетенными несколькими рядами колючей проволоки. Его в буквальном смысле слова нашпиговали минами. Большими и малыми. Противопехотными, противотанковыми, «прыгающими», осколочными, кумулятивными, фугасными. Чего там только не было! Огромное минное поле, опоясывающее тридцатишестикилометровый периметр внешнего кольца «Великой Московской стены» – первой линии обороны, по идее, должно было пресечь любую попытку атакующих добраться до стен.

И наверняка остановило бы всех…

Кроме армии камикадзе.

В назначенный час три колонны монстров одновременно обрушились на столицу с разных сторон: юго-запада, севера и востока.

В любой крепости, будь то средневековый замок или современный анклав, наиболее уязвимое место – ворота и подъездные пути, используемые защитниками для связи с внешним миром. Как правило, острие атаки нацелено на них. Однако при штурме Москвы юго-восточные и северозападные ворота остались нетронутыми. Дальнейшее развитие событий показало, что для такого, неожиданного на первый взгляд, решения имелся ряд веских причин.

Вместо того чтобы устремиться к воротам, кадавры пошли напролом, в самоубийственную атаку на стены. Невзирая на мины, колючую проволоку и шквал пулеметного огня, выкашивающего сотни атакующих.

Больше всего это безумное кровавое месиво напоминало попытку многомиллионной армии медлительных муравьев убить человека. Он будет давить насекомых каблуками ботинок до тех пор, пока окончательно не выбьется из сил или, поскользнувшись на месиве, не рухнет в живой ковер копошащихся внизу тварей, чтобы уже никогда не встать.

Но прежде, чем калейдоскоп быстроменяющихся образов боли, надежды и отчаяния навсегда исчезнет из угасающего сознания, человек успеет понять, что происшедшее – не что иное, как последствия его собственной глупости.

Юго-запад

01.45 по восточноевропейскому времени

– Нас атакуют! Да! Кадавры! Вы что, не слышите взрывы? Не понял, повторите! Спонтанная атака? Какая, к черту спонтанная? Это настоящий штурм! Их десятки, если не сотни тысяч! Напился? Я? Да вы что, охренели? У меня тут под стенами ад кромешный! Горы разорванных тел. Хорошо?! Чего ж тут хорошего!!! Эта гора растет! Они ползут по трупам и колючей проволоке. Как зомби! Им не видно конца. Мне нужна авиация, танки и

Закладка:

Север

01.49 по восточноевропейскому времени

– Стена частично разрушена взрывом. К счастью, силы заряда не хватило, чтобы снести ее полностью. Осела наполовину. Да, пока еще держимся. Правда, это все ненадолго. Каким взрывом? Мне бы тоже очень хотелось знать, какой чудак заминировал участок стены в моем секторе. Верите, что я ни при чем? Большое спасибо! Польщен. Почему так спокоен? Хороший вопрос. Ждал, что вы его зададите. Отвечаю предельно честно, как на духу: отведал грибов. Каких? Хороших. В смысле – плохих. Но в создавшейся ситуации как нельзя лучше успокаивают нервы… Как посмел? Честно говоря – легко. Отдадите под трибунал? Не смешите меня! О каком трибунале идет речь? У вас есть лишь второе кольцо обороны, но нет гарантий, что спланировавшие диверсию не разрушат и эту стену. Я понимаю, вам не хочется забивать себе голову негативом. Меня тоже не радует тот факт, что я совсем скоро окажусь в чьем-то желудке. И все же давайте попытаемся обойтись без истерик. Настоящие джентльмены…

Не прерывают разговор так внезапно.

Восток

01.54 по восточноевропейскому времени

Выстрел… Второй… Третий…

Прямая наводка. Промахнуться невозможно, даже если захочешь. Т-98 СКА – модификация танка Т-98 с дополнительным навигационным оборудованием. Оснащен двумя пулеметами калибра 12.7 миллиметров и гладкоствольной 125-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект – 48 снарядов. Масса – 49 тонн. Мощность двигателя – 1200 лошадиных сил. Отличный танк! Жаль, их осталось мало. В Москве всего восемь штук. Два из которых в данный момент затыкают брешь в стене восточного сектора. Точнее – пытаются заткнуть. До тех пор, пока не кончится боекомплект. Непонятно, у кого хватило ума взорвать стену. Хотя пусть об этом болит голова у компетентных органов. Задача танкистов: помочь остановить волну наступающих. Пока они справляются. В течение ближайших минут обещают подкрепление – еще четыре Т-98-х и пехоту. Оставшиеся два танка послали на север, где произошло частичное разрушение стены.

Вот ведь суки, диверсанты! Такую заподляну устроить в двух разных местах! Это ж надо додуматься!

Выстрел…

Еще…

И еще…

Кады тоже хороши, ничего не скажешь. Прут, как отравленные тараканы, напролом. Сотню разнесешь в клочья – на их месте сразу же появляются новые. Прямо как в старинных былинах про русских богатырей и несметные орды врагов…

– «Звезда-один», я «Звезда-два». У меня на исходе снаряды. Что у тебя?

– То же самое.

– Твари в пятидесяти метрах от пролома.

– Вижу. Как израсходуем боекомплект, начнем давить гадов траками.

– Надеюсь, наши к тому времени подоспеют.

– Куда они денутся! Конечно, успеют!

– Ну, тогда, как обычно – порядок в танковых войсках. Прорвемся, не в первый раз.

– А то!!!

Сорокадевятитонная махина способна давить гусеницами волны атакующих тварей до тех пор, пока в баках не закончится горючее. Все так. Но если кадавры проникнут за стены крепости…

Людей уже ничто не спасет.

Центр

02.06 по восточноевропейскому времени

Кабинет верховного главнокомандующего

– Ты думаешь о том же, что и я?

– Скорее всего – да. Заветная бутылка коньяка, та самая, что трепетно хранил для особого случая?

– Угадал!

– Тогда разливай. Более подходящего случая уже точно будет.

– Почему?

– Потому что на войне, как в преферансе: после того как вскрывается прикуп, зачастую дальше можно уже не играть. Все и так ясно.

– Хочешь сказать, что знаешь, чем закончится штурм?

– Конечно. Это же очевидно.

– Объяснишь?

– Сначала давай выпьем.

– С удовольствием.

Два человека пригубили элитный коньяк и продолжили разговор.

– Итак, что мы имеем?

– В принципе, ничего особенного. Тот, кто спланировал атаку, отлично все просчитал. Для начала вывел из строя спутник связи – слепых щенков проще водить за нос. Затем уничтожил восемь фортов, прикрывающих подступы к Москве. Мы слышали стрельбу и взрывы, однако не восприняли их всерьез, ведь ночные набеги кадов случались и раньше. «Глупые» твари приучили нас к тому, что по ночам их активность заметно возрастает. А отсутствие связи списали на неисправность спутника и человеческий фактор.

– Это было главной ошибкой?

– Разумеется, нет. Решающую роль сыграло бессилие спецслужб, не способных выявить «крота», работающего на Ушедших. Все остальное – лишь следствие.

– Но ведь анклав до сих пор держится. Я не понимаю…

– А здесь особо нечего понимать. В течение ближайшего часа оборона будет прорвана.

– Как?

– Молча. Дай мне миллион фанатиков, готовых беспрекословно выполнить любой, даже самый абсурдный, приказ, и я завоюю весь мир. Не говоря уже о том, чтобы взять приступом отдельно взятый анклав. Плюс ко всему, если в каком-нибудь месте плотины появляется трещина, рано или поздно безудержная стихия вдребезги разнесет всю конструкцию.

– Полагаешь, пролом на востоке…

– Мы не удержим. Даже если бы не было атак с других направлений.

– Ты же отправил туда столько людей и техники!

– Я отправил тудавсех, но это ничего не меняет. На главном направлении сосредоточенны основные силы противника. Оставшиеся два выступают в качестве отвлекающего маневра.

– Грубо говоря, в одном месте задействовано полмиллиона, на второстепенных – тысяч по сто?

– Что-то вроде того. При самом благоприятном раскладе атаки с флагов

Закладка:

– А что насчет второго кольца обороны?

– Ничего. Вторая линия укреплений продлит агонию на день, два или даже неделю, после чего наступит неизбежный конец.

– Значит, выхода нет?

– Выходит, что так.

– Тогда ради чего твой штаб развернул такую бурную деятельность? Не знаю, как у других, а лично у меня создается впечатление, что, мобилизовав все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы, можно отбить нападение.

– Людям нужна цель. Уверенность в том, что их жертва не напрасна.

– Придаешь смысл последним минутам обреченных?

– Рад, что старый друг меня до сих пор понимает. И знает, к чему я веду.

– К коду доступа и ключу?

– Да.

– А как же Борис? Ведь третий ключ у него.

– Уже у меня. Код тоже.

– Но ведь спутник связи недоступен. Как сигнал дойдет до шахты пусковой установки?

– Спутник не нужен. Мы активируем ядерную боеголовку, находящуюся в хранилище под зданием. Всегда нужно иметь запасной вариант на случай непредвиденных обстоятельств.

– У хорошего полководца все предусмотрено?

– Да.

– Скажи честно, тебе не жаль уничтожать город нашего детства?

– Ты хотел сказать – остатки его былого величия?

– Пусть так.

– Жалость здесь ни при чем. Мне больно осознавать, что люди, у которых нет ни единого шанса, успеют разочароваться.

– В чем именно?

– В том, ради чего жили и не покладая рук работали последние два года.Кадавры не должны победить, понимаешь? Лучше мгновенно раствориться в бушующем вихре ядерного взрыва, чем быть сожранным мерзкими тварями.

– А как же командный бункер для пятнадцати человек? Если не ошибаюсь, система полного жизнеобеспечения рассчитана на год?

– Для меня эта крысиная возня – не вариант. Жизнь отличается от существования тем, что ты ощущаешь себя человеком. В тясяча девятьсот сорок четвертом году японский адмирал, предложивший обрушить на головы американцев «божественный ветер», лично возглавил первый вылет камикадзе. Снял ордена и знаки различия, встав во главе самоубийственного вылета эскадрильи.

– Ты предлагаешь…

– Допить бутылку, а затем сделать так, чтобы в проигранной нами битве не осталось победителей. Мой адъютант вставит ключ малодушного Бориса, и ударная волна уничтожит всех тварей.

– Превратив целый город в радиационные руины.

– Вряд ли потомки нас за это осудят. Так что, ты со мной?

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда.

Гость, до последнего надеявшийся, что ему не придется прибегать к крайним мерам, мог бы сказать, что его единственной дочери от первого брака через месяц исполнится двадцать. Она слишком молода, чтобы умирать. И что годовое пребывание в комфортабельном бункере выглядит намного предпочтительнее мгновенной смерти. К тому же кадавры не останутся в Москве надолго: сожрут все, что найдут, и уберутся восвояси. А все эти бредни о величии духа и разума, приправленные заплесневелыми историями о канувших в Лету героях, – не более чем попытка оправдать свой страх и бессилие…

– Конечно, я с тобой, – глядя в глаза собеседника, искренне произнес старый друг. – Вместе до самого конца…

– Спасибо.

– Не за что. Кстати, давно хотел спросить тебя и никак не решался…

– Спрашивай. Все, что угодно.

– Групповая фотография на стене у тебя за спиной. Кто та девушка с края? Ты ведь, кажется, тогда уже был женат на Марии?

– Какая девушка? – спросил хозяин кабинета, поворачиваясь к стене. – Здесь нет ни…

В преферансе после того, как вскрывается прикуп, зачастую дальше можно уже не играть. Все предельно ясно и так.

Неожиданное исчезновение Бориса и срочный вызов оказались прикупом, сказавшим опытному игроку больше, чем любые слова. Поэтому он взял с собой на встречу пистолет.

«Никакой девушки здесь нет», – хотел сказать генерал – и не успел. Выстрел в затылок поставил крест на многолетней дружбе.

Так осажденная крепость лишилась главнокомандующего. А еще через сорок минут, несмотря на ожесточенное сопротивление защитников гарнизона, кадавры прорвали на востоке периметр обороны, ворвавшись внутрь анклава. Практически одновременно взрыв, обрушивший фрагмент стены второго – внутреннего – кольца обороны, окончательно «добил» анклав, после чего началась дикая резня, окончившаяся лишь к рассвету. С первыми лучами солнца победители дожрали трупы побежденных, чтобы навсегда покинуть обезлюдевший город-призрак…

* * *

«Когда тьма наконец пробудится ото сна, мир станет чище. В нем не останется никого. И первым из тридцати двух уцелевших анклавов падет Москва».

Так было написано в священной формуле смерти, два года назад выведенной последним Ушедшим и первым из Вечных. Андроидом с порядковым номером 2855.

Он не ошибся. Московский анклав действительно пал. Первым из тридцати двух. Обезумевшие твари сожрали четверть миллиона мужчин и женщин, а пробудившаяся Тьма сделала первый шаг навстречу чистому миру. Безупречной реальности, в которой для людей не останется места.

Глава 40

Поезд-беглец

Все от чего-то бегут. Одни в большей, другие в меньшей степени. Горечь неразделенной любви, тяжкий груз невыполненных обязательств, разочарование от нереализованных возможностей. Только на первый взгляд кажется, что человек уверен в себе. На самом деле за картонным фасадом мнимого благополучия скрывается столько комплексов, что и не счесть.

Я бежал от одиночества, чьи истоки крылись в детдомовском детстве. Герцогиня безуспешно пыталась избавиться от демонов, не отпускавших ее на протяжении всей жизни. Якудза отчаянно силился разогнать призраков прошлого. Того самого, где он совершил слишком много поступков, несовместимых с кодексом воина.

И только Морж слепо следовал за хозяином, куда бы тот ни пошел. Впрочем, эту невинную слабость можно было простить. Ведь в отличие от всех остальных он не был венцом творения природы – человеком. А…

– Флииииииинт!

Несмотря на то что она говорила нормально, в моем «разогнанном» сознании слова звучали как липкий, тянущийся золотисто-сладкой патокой мед.

– Что?

– Тыыыы каааак сееебяяя чууувствуууешь? – во внимательном взгляде Герцогини отчетливо прослеживалось напряжение, смешанное с чувством вины.

Обостренное наркотиком восприятие помогает приоткрыть занавесы тайн даже в том случае, когда человек изо всех сил старается их скрыть.

Я подавил горячее желание ответить так же, намеренно растягивая гласные: «Хоооороооошоооо!». Но ограничился коротким: «Нормально себя чувствую».

– Чтооооооооо?

Мы находились в разных временных потоках, поэтому она не разобрала мой слишком быстрый ответ.

– Нооормаааааальноооооооо.

Довольно трудно находиться одновременно на нескольких уровнях сознания.

– Гееееерцоооогиняяяя. Тыыыыы чтооооо вкооолоооолааа

Закладка:

Судя по вопросу, Якудза заметил, что с командиром что-то не так.

– Оооообыыычныыыый эээээнееерргееетииик.

Она лгала. Супердерьмо, плескавшееся в моих венах, даже с максимально допустимой натяжкой нельзя было назвать «обычным энергетиком». Скорее – мегареактивной дозой, от которой не просто сходишь с ума, а умираешь, прежде чем успеваешь понять, что все кончено.

– Чтоооооо-тооооо нииии хрееееенааааа нееееее пооохооооожееее.

Мне не хотелось вступать в диалог, нарочито медленно растягивая слова. Поэтому, отпустив руль, я сделал в воздухе знак тайм-аута – букву «Т», где правая рука выступала в роли основания, а левая – горизонтальной перекладины.

– Смооооотрииииии. Ееееееегоооооо плююююююющииит. Пооооо поооолноооой проооооограаааамееееее.

Трудно общаться с маленькими детьми и умственно отсталыми людьми. Особенно когда ни у той, ни у другой стороны нет желания наладить полноценный контакт…

Вместо того чтобы попытаться ответить Якудзе, я сконцентрировался на дороге. Не показывай стрелка спидометра восемьдесят километров в час, можно было подумать, что мы тащимся со скоростью пешехода.

– Тыыыыы увеееереееенаааа чтооооо ооооооон в пооооооряяяядкеееее?

Когда бледного, как смерть, человека с почерневшими глазами (расширившиеся зрачки практически полностью закрыли радужку) колотит крупная дрожь, у кого угодно могут возникнуть сомнения насчет «порядка».

– Даааааааааа.

Я бы очень удивился, скажи Герцогиня «нет». И даже – более того…

Волна, нахлынувшая из глубины подсознания, смыла начертанную на песке причудливую вязь незнакомых иероглифов, образующих запутанный лабиринт чувственных образов. Вернув замедлившееся течение времени в прежнее состояние.

– Это ведь не обычный транквилизатор? – как ни в чем не бывало спросил я у дока.

– Нет, – если она и удивилась разительной перемене в моем состоянии, то не подала вида.

– Хорошо.

– Я только…

– Можешь не объяснять.

– Флинт…

– Якудза, ты тоже пока помолчи. Я пытаюсь сосредоточиться.

– Ок, – раз Морж оставался спокоен, значит, с командиром не происходило ничего сверхъестественного.

– Я… – ей все же нужно было оправдаться.

Мне – нет:

– После. Ты можешь объяснить все после того, как мы окажемся в безопасности.

– Хорошо, – несмотря на то что ее не устроило мое предложение, Герцогиня предпочла замолчать.

– Меня не беспокоить, я думаю.

– Думай, – синхронно ответили пассажиры.

После чего Флинта опять затрясло, и он стал похож на обезумевшего зомби.

«Скорее всего, Морж реагирует не на физическое состояние хозяина, а на эмоциональный фон, – понял Якудза. – В противном случае бул уже давно бы взбесился, поотрывав на хрен головы всем присутствующим…»

«Судя по реакции, сердце не выдержит. Его не хватит даже на тридцать минут, не говоря уже о часе», – в Герцогине боролись смешанные чувства: печаль и раздражение. Печаль оттого, что она сделала пациенту смертельную инъекцию. Раздражение, что Флинт оказался таким слабаком.

– ЭВРИКА!

Я наконец понял, в чем заключается главный секрет времени. Жизнь человека подобна отснятому фильму, где все изначально предрешено. Хочешь посмотреть, что будет дальше, – промотай на убыстренной перемотке. Особенно понравившиеся моменты прокрути медленно. Главное – найти пульт…

Тот самый…

Заветный…

Мысли начали путаться. Перед глазами поплыли цветные круги. Попытавшись прийти в себя, я несколько раз тряхнул головой. Не помогло. Оказалось, пока я размышлял о превратностях времени, рулевое колесо вывернулось наизнанку и, обернувшись змеей, уползло под сиденье. Черт! Как теперь машину вести?

– Верните мне руль! Точнее, змею!

– Чего он хочет? – спросил Якудза у дока.

– Не могу разобрать, говорит слишком быстро, – ответила Герцогиня. В свете последних событий инъекция «Элифентазила-С» перестала казаться ей хорошей идеей.

– Может, мне сесть за руль?

– Сейчас Флинта лучше не трогать.

– Тебе, наверное, виднее, – в его последних словах не чувствовалось особой уверенности.

– ГДЕ ЗМЕЯ???

Чтобы не свалиться в штопор безумия, я вспомнил о пляже. Уцепившись за спасительное воспоминание, как за страховочный трос, в конечном итоге выбрался из трясины зарождающегося кошмара.

Пляж…

Именно он был отправной точкой моего путешествия. Местом пересечения нескольких временных потоков. Спокойной гаванью, где можно отдохнуть и расслабиться.

Пляж…

Хотя и не без труда, мне все же удалось вернуться туда.

– Черт! Как все сложно!

Пульт…

Транквилизаторы…

Наркотики…

Сердце…

Опасность…

Я точно знал, что в начертанных на песке иероглифах скрывался смысл мироздания. Дело оставалось за малым – понять, как их можно прочесть.

– Флиииииииииинт.

– Чтоооооооооооооооооо?!! – неимоверным усилием воли мне удалось обуздать ярость.

Это так жутко бесит, когда тебя отвлекают в самый неподходящий момент!

– Кааааааааааакооооой плаааааааааааан?

Якудза мог бы спросить у Герцогини, до каких пор командир будет биться в некоем подобии эпилептического припадка? Но не стал. Да и что тут можно ответить? Ничего хорошего. Судя по всему, время от времени Флинт способен как-то возвращаться из своих «заоблачных далей», поэтому лучше попытаться спросить у него самого.

– Какой план?

Чтобы не отвечать, я вновь показал знак тайм-аута.

– Ниииииикаааааакииииих таааааааааймааааааааутооооов!!!

«Он не отстанет», – понял я, возвращаясь к обычному уровню восприятия. Во второй раз получилось намного проще. Видимо, сказывался опыт.

– Приезжаем на железнодорожную ветку. Садимся в поезд. Уезжаем.

– Так просто?

– Да.

В отличие от скептически настроенного напарника, я действительно не видел в предстоящей операции ничего сложного. Программа восстановления железнодорожных путей имела конкретную цель – наладить сообщение между анклавами. Судя по отрывочным данным, дела шли хорошо. Если руководство «Пятерки» собиралось вывезти девчонку по железной дороге в безопасное место, значит:

а) было куда везти;

б) они заранее подготовили паровоз.

Последнее время паровые двигатели заменили электровозы и тепловозы на дизельном топливе. Минус допотопного локомотива в том, что он жутко медленный, несомненный плюс – нет проблем с топливом: вокруг полно леса.

Никому не придет в голову угнать бронепоезд, значит, охраны немного: от силы пять-шесть человек. Они оповещены о нападении на конвой, но мы приедем с девчонкой и решим все вопросы, прежде чем смутные подозрения встречающих превратятся в уверенность.

– Приезжаем на железнодорожную ветку. Садимся в поезд. Уезжаем, – повторил я.

– Флинт, ты серьезно? Хотя, что я спрашиваю? Герцогиня, скажи, что ты вколола нашему супергерою, и я замолчу.

– Это…

– Не говори! – приказал я.

– Почему?

– Во-первых, нарушишь очарование момента, во-вторых, мы уже подъезжаем.

– Нет, я все же ск…

– Замолчи! – мне показалось, что я произнес фразу не так уж и громко, но, судя по тому, с какой силой Морж ударил хвостом по обшивке салона, ему передалось эмоциональное состояние хозяина.

– Все в порядке, – я попытался успокоить ведомого…

Тщетно.

– …кажу…

Никогда прежде бул не был так взвинчен.

– Герцогиня, закрой рот! – крикнул Якудза, понимая, что прямо сейчас девяносто килограммов неконтролируемой животной ярости порвут на куски всех, кроме хозяина.

– Все в порядке… – пульт от времени до сих пор оставался

Закладка:

Нажав на паузу, я попытался «перетащить» взбешенного була на пляж. Наши сознания в некотором роде связаны, поэтому все должно получиться. Нужно всего лишь хорошо постараться.

– Флииииииииинт!

Истошные крики Якудзы только отвлекали. Я знал, что Моржа нужно как можно быстрее успокоить, иначе никому не поздоровится, и работал над этим. Первые две попытки окончились неудачей. К счастью, третья увенчалась успехом.

– Вот видишь, дружище! Я же говорил, ничего не случилось.

Мы шагали по мокрому песку, ласковый прибой омывал босые ступни. На секунду показалось, что сейчас Морж ответит. Скажет что-нибудь наподобие: «Вижу, хозяин. Ты, как обычно, прав».

Этого не случилось. В фильме нашей Судьбы не было места волшебству…

– И правда, приехали, – печально вздохнул Якудза, снимая автомат с предохранителя.

«Флинт в жестком коматозе. К счастью, Морж там же. Герцогиня – не в счет, не говоря уже о бесчувственной девчонке. Значит, рассчитывать можно только на себя…»

– Якудза, – я оставил Моржа на пляже, вернувшись в машину, – ты ошибаешься.

– В чем?

– В том, кто здесь главный. Отдай Герцогине автомат, возьми девчонку на руки и следуй за мной.

– Не… – ему явно не понравился план.

– Выполняй приказ!

«Что бы бы док ни вколола Флинту, у него присутствовали проблески сознания, во время которых он становился тем…»

С кем лучше не спорить.

Машина остановилась у закрытого шлагбаума контрольно-пропускного пункта.

– Может, стоило…

– Нет! – жестко отрезал я. – Играем роль до конца.

«Какую, нахрен, роль, Флинт?» – хотел спросить Якудза, но в последний момент решил ограничиться избитым:

– Вся жизнь театр, и люди в ней – актеры…

– Лучше не скажешь, – усмехнулась Герцогиня, думая о своем.

Из подсобки навстречу вышли два человека и…

БОЕВОЙ АНДРОИД.

После этого все мысли о театре, актерах и прочей ерунде остались в прошлом, уступив место осознанию факта: НАМ КОНЕЦ!

* * *

Возглавлял шествие лейтенант. Бойкий паренек. Про таких обычно говорят – из молодых, да ранний. Второй, сержант, намного серьезнее. Лейтенантишку всерьез не воспринимает. Себе на уме. Не трус, но грудью на амбразуру не полезет. Не потому, что за жизнь так печется, а просто уже ни во что не верит. Третий – самый опасный, боевой андроид. Кажется, у них должна быть на уровне генома заложена преданность людям. Только этот был каким-то необычным. Весь словно в плесени черной. Той самой, что опасней всего. Покрыт с ног до головы, так что видно одни лишь глаза.

– Пооооооооочеееееееемуууууууууууууу…

Губы лейтенанта растягиваются в некоем подобии глупого вопроса, но мой взгляд обращен на «заплесневевшего» андроида, вперившегося взглядом в бесчувственную девчонку. В выражении его глаз читается смерть.

«Даже если бы конвой “Пятерки” оторвался от нас, его все равно бы уничтожили», – понимаю я.

Свои…

Чужие…

Снова свои…

Все смешалось в безумном хороводе лжи и предательства, захлестнувшего город, бьющийся в предсмертной агонии. И уже непонятно, кому верить, кому нет, а споры черной плесени убивают все, к чему прикоснутся.

«Морж!»

Умная морда була поворачивается к хозяину.

«Он слишком быстрый для нас. Даже здесь, на пляже. Нужно спуститься глубже еще на один уровень. Туда, под воду, где время идет еще медленнее. На дне океанской впадины темно, холодно и страшно, и все же мы должны это сделать. Понимаешь?»

Морж растягивает пасть в довольной улыбке. Это означает: «Да, хозяин, я все понимаю. Готов идти за тобой на край света».

«Молодец, хороший мальчик!» – успеваю подумать я, прежде чем сделать глубокий вдох, очутившись в обволакивающем мраке океанского дна, где остросюжетный фильм моей жизни прокручивается со скоростью 30 кадров в секунду

При том, что лента боевого андроида идет со скоростью 25. На целых 5 кадров быстрее…

Проклятье! Чтобы победить, нужно опуститься еще ниже. Туда, где в подавляющей сознание пустоте космического вакуума нет места жизни. Я уверен лишь в одном: мне удастся сохранить остатки разума в вихре бушующего хаоса, а вот последующий за мной бул умрет.

Стоит ли это того?

Я считаю, что – нет.

Герцогиня уверена в обратном.

Якудза не знает.

Один – за.

Одна – против.

Один – воздержался.

Выбор за командиром. Тот самый выбор, от которого зависит чья-то жизнь или смерть. Минус на минус дает плюс. Правда, все это заумное дерьмо ни при чем. Якудза «убил» меня в детстве. Герцогиня – десять минут назад. Я спас девчонку ценой жизни Магадана, Семерки, Роя и Валета. Слишком много жертв возложено на алтарь бога войны, чтобы продолжать смертельную гонку. Рано или поздно нужно остановиться. Я сделаю это прямо сейчас.

«Морж, мы остаемся и атакуем!»

Я не могу убить тебя…

К черту…

Все равно мы умрем…

Преодолевая сопротивление воды, я вскидываю руку с оружием, видя, как покрытый плесенью андроид поднимает пистолет, чтобы выстрелить в голову девчонке.

«Якудза!!! – это не крик и не мысленный приказ, а что-то среднее. – Бросай ее!!! Расслабь руки, позволив обмякшему телу рухнуть вниз и не “поймать пулю”. Самую главную. Королеву всех пуль. Которая, мать ее, всегда метит в голову. Якудза…»

По-хорошему, чтобы закончить дуэль, нужно выстрелить в лицо андроида. Жаль, не успею. Поэтому стреляю в руку, продолжая орать: «Якудза! Бросай! Ты же воин[27], однажды поверивший мне…»

Если бы его спросили, почему он так поступил, Якудза не смог бы найти внятного ответа. Он не знал, что, кто или какая неведомая сила заставили его расслабить руки, позволив бесчувственной девчонке упасть на землю. Все произошло так быстро, что никто не успел ничего понять. Секунду назад ничто не предвещало беды и расслабленная поза лейтенанта говорила о том, что опасности нет. А в следующее мгновение, повинуясь спонтанному импульсу, Якудза бросил девчонку, выхватив пистолет.

Бах…

Трах…

Та-ра-рах…

Два сантиметра – сущий пустяк для дороги длиной в несколько тысяч миль. Все резко меняется, когда речь заходит о пробитом пулей черепе или простреленном ухе.

«Морж! У Якудзы все получилось! Теперь наша очередь!»

Пистолет плавно поднимается на уровень головы андроида, и я жму на курок.

Тщетно!

В битве двух водолазов, с трудом передвигающих конечностями, побеждает тот, кто быстрее. Двадцать пять кадров в секунду против тридцати. У андроида преимущество в шестнадцать с половиной процентов. Без Моржа я бы точно не справился.

К счастью, умный

Закладка:

Щелк!

Выпущенный из руки пульт падает на пол, пустынный пляж остается в прошлом. Бросив девчонку, Якудза стреляет в ближайшую цель – лейтенанта. Ответный выстрел сержанта поражает меня. Точнее – бронежилет на мне. Такое впечатление, что в грудь со всего маха бьет пудовый молот.

«Морж, не психуй… Все в порядке… Слышишь меня… – проносится в голове, прежде чем «уставшее» сердце не выдерживает запредельной перегрузки и я падаю лицом в мокрый песок, – не психуй…»

* * *

– Флинт! Держись! – Ухватив командира под мышки, Якудза волоком тащил обмякшее тело к поезду. – Слышишь меня? Не умирай!!! Все будет хорошо! Мы справились! У нас получилось! Осталось совсем чуть-чуть. Держись!!!

Он прав. Мы действительно справились. Только я ничего не чувствую: ни радости от победы, ни печали от того, что все так неожиданно глупо закончилось. И, пожалуй, именно это страшнее всего. Когда перестаешь что-либо чувствовать – умираешь. Даже несмотря на то, что все еще жив…

Эпилог

Они сожрали Москву

– Думаешь, это кадавры сожрали Москву? – пока подменивший кочегара Якудза кидал в паровозную топку уголь, старик с почерневшим от пыли лицом размышлял вслух, присев на корточки рядом с лежащим на спине человеком, в ногах которого свернулась клубком адская тварь. То ли крокодил, то ли не пойми кто. Одним словом – монстр. – Эх, если б все так просто было! Жизнь бы медом казалась. Не веришь? Хоть и молчишь, а вижу по глазам, что не веришь. Ладно, давай объясню, как смогу.

Когда невиновную голову рубят с плеч, не бывает, чтобы во всем был виноват только топор. Кто-то ведь его сделал, так? Потом заточил, чтобы он стал острым как бритва. Принес к палачу и сказал: «Исполняй приговор. Делай работу, за которую оклад получаешь. Не сомневайся. Суд был справедливым. Прокурор с судьей разобрались, что к чему. И присяжным все разъяснили». А присяжные подумали и согласились: «Правда ваша, господа судьи». Вот и спрашивается теперь: кто виноват? Присяжные эти, с мозгами куриными, запудренными враньем, или те, кто их обманул?

С одной стороны, присяжные вроде как ни при чем. Что с них взять? Так ведь и судья с прокурором продажным тоже не с планеты другой прилетели и не с ветки упали, как яблоки перезрелые: «Здравствуйте, вот они мы!» Кто-то ведь их вырастил, выкормил, на учебу послал. Потом, уже на службе, обучил, как по карьерной лестнице вверх по головам карабкаться. С кем дружить, кого избегать. На что сквозь пальцы смотреть, за что по всей строгости закона карать. Еще позже, когда все премудрости этой науки освоили, вышестоящий начальник назначил на должность более сытную. А того начальника – тоже какой-то начальник назначил. И так цепочка вьется до самого верха, где депутаты комедию ломают, что о благополучии народном пекутся. Мечтают о мире во всем мире и процветающей Отчизне, а больше им ничего и не надо. В общем-то, в последнее даже верится. Потому как всего у них с избытком.

Так-то оно так, но все равно, подлая натура людская так устроена, что, сколько ни имей, всегда хочется большего. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Наворованное-то ни дети, ни внуки даже потратить не смогут. Только все равно – мало. Вот и продолжают они наживаться да врать – все больше и лучше, чтобы им верили.

Спросишь, кто верил? Отвечу. Народ. Тот самый, который эти верхи сначала выбирает, а потом обижается, когда его за людей не считают. Жалко ему себя, сердечного, до слез. И топит он эту обиду горькую в водке до затмения разума. Пьет, как издавна на Руси повелось, – по-черному. Так, что самому потом страшно становится, когда поутру, очнувшись под лавкой, видит рядом с собой топор окровавленный. И не понимает, что он здесь делает и как оказался.

Вот так и получается. С чего начали, к тому и вернулись. Замкнутый круг из людской подлости, жадности и равнодушия, из которого не вырваться, как ни старайся. Куда ни плюнь, везде он, от верха и до низа. Так что, если разобраться, – топор тут ни при чем. Он ведь что? Железяка обычная. Нет, не она Москве голову с плеч срубила. И уж никак не безмозглые твари ее сожрали.

Сами люди во всем виноваты. И больше – никто…

* * *

–Москва никогда, никогда, никогда, никогда не сдается врагу… –напевала, кружась по комнате, девушка в легком ситцевом платье. Допотопный проигрыватель с пластинкой – сборником романсов времен Второй мировой войны иногда заедал, повторяя одни и те же слова по несколько раз подряд, но это ее ничуть не смущало. Как ни в чем не бывало девушка продолжала медленный вальс.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь помутневшее от времени стекло старой дачи, подсвечивали невесомую пыль, мягко оседающую на пол. Ласковое июньское утро врывалось в комнату звонким щебетанием птиц, пряными запахами свежескошенной травы и затухающим эхом перестука колес пригородной электрички.

Мир был большим, простым и прекрасным. Таким, каким видится ребенку в неполные пять лет. Яркая картина, навсегда врезавшаяся в память, запечатлела счастливый момент детства. Тот самый, когда отец с матерью еще были живы, а Москва, как и положено столице великой страны, «никогда не сдавалась врагу».

Тогда я был еще слишком мал, чтобы осознать – это лучший день в моей жизни. Когда вырос и понял – было уже поздно. Даже не столько из-за того, что прошлого не вернуть, а потому что в старинном романсе не хватало нескольких жизненно важных строк.

ЕСЛИ БЫ НЕ ЛЮДИ, МОСКВА НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА НЕ СДАЛАСЬ БЫ ВРАГУ…

* * *

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Перестукиваются колеса поезда, нашептывая друг другу страшные тайны об уничтоженном городе. О злодеях, при ближайшем рассмотрении оказавшихся не такими уж плохими, и о героях, в которых нет ни капли геройства.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Даже если старик прав, у людей еще есть время, чтобы исправить ошибки. Москва – не колыбель цивилизации, не последний анклав на земле. До тех пор пока остаются другие города-крепости, не все безнадежно потеряно.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Сто́ит очень захотеть, и можно измениться. Если этого не произойдет,

Закладка:

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Оказывается, стучат не колеса. Так учащенно бьется мое сердце.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Пика мироздания невозможно достигнуть при жизни. Не знаю, кто именно это придумал, но он, безусловно, прав.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…

Сейчас Алагон так близко, что, если напрячься, можно увидеть на заснеженной вершине улыбающегося Роя, чья короткая, яркая жизнь была наглядным примером того, что хорошие люди бывают.

Или, точнее, – были, есть и будут.

На этом мир до сих пор держался. И будет держаться всегда.

По крайней мере, я в это искренне…

Владимир Брайт

Фантомная боль

Фантомная боль – ощущение боли, возникающее в утраченной конечности или в конечности, которая не чувствуется с помощью обычных ощущений. Данное явление практически всегда связано со случаями ампутаций и паралича.

Демоны Солнца. Их цвет – золото с кровавым отливом. Появление сопровождается светом зарницы. Они могут обращаться в царственных животных – льва или орла, но чаще всего появляются в облике короля, держащего в руках скипетр.

Пролог

Нашего мира больше нет. То, что прежде казалось немыслимым, теперь воспринимается как должное. Остатки человечества не просто потеряли надежду. По большому счету, они потеряли всё. Единственное, что еще остается у выживших, – память о былых временах. И запоздалое сожаление, что высокотехнологичная цивилизация не уничтожила себя сразу.

Наверное, так было бы лучше для всех.

Произошедшее нельзя было назвать внезапной катастрофой. Маховик надвигающегося Хаоса плавно раскачивался до тех пор, пока не набрал полный ход. И лишь когда утвердился во мнении, что его невозможно остановить, повергнул мир в прах, обрушившись на планету чудовищной мощью.

К 2032 году генная инженерия достигла впечатляющих результатов. Однако в ходе экспериментов возник ряд непредвиденных мутаций, чреватых угрозой существования цивилизации. Вместо того чтобы свернуть потенциально опасную программу, исследования продолжали. Жесткая система контроля, помноженная на многоуровневую систему защиты, до определенного момента служила гарантом безопасности исследований.

Но предусмотреть всего невозможно. Наиболее слабым звеном внешне надежной цепи оказался «человеческий фактор», в конечном итоге сыгравший решающую роль в последующих событиях.

Отправной точкой крушения мира считается декабрь 2036 года, когда руководитель одной из североамериканских лабораторий узнал о своей быстропрогрессирующей неизлечимой болезни. Нервный срыв, вызванный приемом сильнодействующих препаратов, привел к тому, что, воспользовавшись служебным положением, ученый обошел систему защиты лаборатории, выпустив на свободу более сотни видов генномодифицированных монстров. Некоторые из них оказались способны к частичной регенерации и вегетативному размножению.

Жесткий карантин прилегающих территорий и усиленные меры безопасности не возымели успеха. Несмотря на все усилия военных, нескольким тварям удалось вырваться из блокадного кольца. И это было началом конца. До поры до времени находящийся в заточении джинн вырвался на свободу, после чего его уже невозможно было остановить. Жуткие порождения ночных кошмаров обрели реальную форму, став неотъемлемой частью нового мира, в котором людям не было места…

Спустя неполных полгода цивилизация погрузилась в безумие. Американский континент был практически полностью уничтожен кадаврами в течение нескольких месяцев, после чего настал черед Европы. Океан задержал прожорливых тварей почти на два года. К несчастью для людей, отсрочка не смогла изменить расклад сил. Тридцать два анклава, города́-крепости, возведенные в предельно сжатые сроки, успешно справлялись с натиском неорганизованных орд лишь до тех пор, пока искусственный разум андроидов не объединил разрозненные группы кадавров в единое целое.

«Когда Тьма, наконец, пробудится ото сна, мир станет чище. В нем не останется никого. И первым из тридцати двух уцелевших анклавов падет Москва» – гласила священная формула жизни, выведенная андроидом с порядковым номером 2855.

В конечном итоге страшное пророчество сбылось. Тьма пробудилась от сна, и Москва пала[28]. Выжить в кровавой мясорубке, покинув обреченный город, удалось единицам. Они полагали, что смогли обмануть смерть, вырвавшись из ее цепких объятий. Но ошибались, не зная главного.

БОЛЬШАЯ ОХОТА УЖЕ НАЧАЛАСЬ…

Часть первая

Клоны

Глава 1

«Радуга смерти»[29]

Москва, июнь 2040 года, 04.25 по восточноевропейскому времени

– Девчонка должна умереть. Иначе все будет напрасно. Включая потерю Москвы.

– Согласен. Но остатки команды Флинта так ненавидят тебя, что будут защищать ее до последней капли крови.

– Знаю.

– И что собираешься делать?

– Задействую клонов. Пускай найдут и «зачистят» своих двойников.

– Во-первых, это опасно. Во-вторых, бесконтрольные клоны крайне ненадежны. И в-третьих, что ты им скажешь?

– Других вариантов нет. У нас цейтнот времени и ресурсов. Придется рискнуть. А насчет: «что скажу?» – с этим проще всего. Нет ничего убедительнее лжи, в которую хочется верить. К тому же, на случай непредвиденных ситуаций, у клонов есть «талисманы-привязки» – ложные воспоминания, закрепленные в сознании. На пару дней их должно хватить. В нашем случае большего и не надо.

– Мне кажется, это не лучший твой план.

– Кто бы сомневался…

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже.

– Хорошо. У меня все готово. Спутник принял подтверждение пароля. Капсулы жизнеобеспечения активировали клонов.

– Включай связь. Я начинаю брифинг.

– Включил…

* * *

– Флинт, Рой, Валет, Герцогиня, Якудза. Вы меня слышите? Прием. Жду подтверждения. Флинт, Рой, Валет, Герцогиня, Якудза, – продолжал повторять до боли знакомый голос Карпина, слегка искаженный старым динамиком. – Прием. Жду подтверждения.

Непроглядная тьма пеленала сознание коконом страха. Натянутые струны-нервы отчаянно пытались противостоять безликому чудовищу, пожиравшему разум.

Тщетно.

Уже изначально силы были не равны. Чувствуя свое превосходство, мерзкая тварь не спеша сжимала тело жертвы мертвой хваткой первобытного ужаса, чтобы…

– Флинт?!

Впрочем, если отбросить в сторону причуды разыгравшегося воображения, вызванные стрессом, то и в этом случае затхлый воздух давно не проветриваемого помещения наводил на мысли о склепе.

– Флинт, подтверждаю.

Как и положено командиру, я пришел в себя первым.

– Валет, подтверждаю.

– Рой, подтверждаю.

– Якудза, подтверждаю.

– Герцогиня здесь… Почему ничего не видно? Кстати, где мы?

Женщин всегда в первую

Закладка:

– Вы в «Радуге смерти», – буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, ответил Карпин.

– Что?!

Неожиданный удар обухом по голове – наиболее подходящее определение для описания происшедшего. Короткая фраза в одно мгновение опрокинула мир навзничь, поставив с ног на голову привычный порядок вещей.

– Это шутка?

– Где мы?!

– Почему?!

– Что за бред?!

– Повторяю для тех, кто не понял с первого раза: вы в «Радуге смерти».

Основополагающее правило виртуальной реальности гласит: «Тестируемые должны быть уверены, что находятся в настоящих боевых условиях». В противном случае испытание лишается всякого смысла.

За Карпиным давно (и заслуженно) закрепилась слава аналитика с нестандартным мышлением. Не последнюю роль в этом сыграло то, что его цельной натуре были чужды простые решения.

– Слишком очевидно. Слишком примитивно. Не пойдет…

Это был его стиль. Решительный, непредсказуемый, временами парадоксальный.

Простота, конечно, – простотой, но всему есть предел. Прямо сейчас он перешел черту, которую не должен был нарушать никогда. Попутно втянув в это нас…

– Слушайте внимательно и не перебивайте. У меня мало времени. Я обошел защиту «Радуги», чтобы предупредить вашу команду…

– О чем?

Голова кружилась. Мысли отчаянно путались. Безуспешные попытки сконцентрироваться приводили к тому, что легкое головокружение переходило в поднимающуюся к горлу тошноту. Создавалось впечатление, что меня накачали лекарством. Или того хуже – ввели дозу какой-нибудь наркотической дряни. Одному Богу известно, какие сумасшедшие идеи могли прийти в голову яйцеголовых «умников», превративших нас в подопытных крыс, тренирующих волю и разум в дьявольском мире виртуальных грез.

– Завтра командование отправляет группу в уничтоженный кадаврами Мурманск. Особо подчеркиваю: о потере анклава знают единицы. Во избежание панических настроений информацию решили попридержать до лучших времен. Маловероятно, что ее рассекретят в ближайшем будущем. Сами понимаете, на что я иду…

– Догадываемся.

Зная Карпина не первый год, не составляло труда продолжить логическую цепочку. Раз он идет на повышенный риск, значит, ему позарез что-то нужно. И это пресловутое «что-то» должны найти мы.

– По сведениям разведки, в разрушенном анклаве, в бункере жизнеобеспечения, закрылись сорок пять человек. Аналитический отдел полагает, среди них есть предатели, сдавшие город. Два или больше. К сожалению, можно лишь догадываться об их намерениях.

Расчетливый шеф редко о чем-то жалел. На моей памяти такое случилось второй или третий раз.

– Это еще не самое плохое…

После такого вступления я понял – сейчас услышу нечто такое, о чем лучше не знать никогда. И не ошибся. На нас не просто вывалили кучу дерьма. Без всякого преувеличения – нас утопили в нем…

– В бункере находится человек, владеющий кодом активации ядерных шахт. Конкретной информации о его имени нет. Можно лишь догадываться, кто из окружения погибшего генерала Салимова получил доступ к секретным кодам.

– Пока мы туда доберемся, все уже сдохнут…

– Якудза, заткнись!

– Долетите на «вертушке», – спокойно ответил Карпин, не обращая внимания на реплики подчиненных. – До промежуточной базы. Там есть вездеход. По идее за два дня должны управиться. Теперь самое важное. Командование не имеет права рисковать, поэтому вам придется уничтожить бункер и всех, кто остался внутри.

Никто не произнес ни слова, хотя все пятеро подумали об одном и том же: «Эти ……. …….. собираются сделать из нас мясников!»

– Мне тоже неприятно об этом говорить, – он как будто читал наши мысли.

Учитывая обстоятельства, в этом не было ничего удивительного.

– Тем более неприятно посылать вас на такое задание. Но, если какой-нибудь сумасшедший возомнит себя ангелом смерти, обрушив на тридцать один уцелевший анклав ядерный меч, то, сами понимаете…

– Может, все не так плохо, как кажется? – попыталась возразить Герцогиня. – Никто ведь не знает, что на уме у того человека.

– Ряд косвенных признаков указывает – все намного хуже, чем мы думаем, – жестко ответил Карпин.

– Признаки не… – ее не устроили расплывчатые объяснения.

– С бункером ясно, – мне надоело ходить вокруг да около. Есть человек – нет человека… Что у него на уме? Какие планы, и тэ-дэ и тэ-пэ. Чужая душа – потемки. Это раз. До завтрашнего дня еще надо дожить – два. И три – босс явно темнит. Я точно знал, что запустить ракеты с одного терминала нельзя. Нужны два. Кто бы ни захватил ядерный чемоданчик в Мурманске, он ничего не сможет сделать без поддержки Москвы.

– Давайте сконцентрируемся на текущем моменте, – предложил я, решив прояснить все детали после того, как закончится операция.

– Согласен. Задавайте вопросы.

– Зачем нас послали в «Радугу»?

– Вам предстоит стресс-тест с похожим сценарием. Только вместо Мурманска, по замыслу межведомственной комиссии, уничтожена столица.

– Межведомственной комиссии?! – удивился Валет. – Ни разу не слышал о такой.

– Ты много о чем не слышал, – заметил Якудза.

– С ресурсами и техникой у нас в последнее время проблемы, – издалека начал Карпин.

– Мы в курсе, – ответил за всех я.

– Значит, не особо удивитесь одному транспорту на две группы.

– Нисколько…

– Комиссия должна сделать выбор между командами. С одной стороны вы, с другой – «Пятерка».

– Решили устроить соревнование? – невесело усмехнулся Рой. – И победителю в виртуальной игре достанется право убить сорок пять человек в реальном мире?

– Что-то наподобие, – не стал отрицать Карп. – Причем вы должны победить. Это важно. Для нас всех очень важно! – повторил он с нажимом после непродолжительной паузы.

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться – у мастера интриг созрел очередной хитроумный план. Не исключено, что по ходу дела выяснятся какие-нибудь дополнительные подробности, из-за которых выполнение «зачистки» в Мурманске можно было доверить только нам и никому больше. Впрочем, все это будет пото́м. Сейчас я должен узнать ответ на вопрос, от которого зависело если не всё, то многое.

– Почему ты предупредил нас? Ведь в любом случае мы бы выполнили приказ.

– Понимаете… – Карпин замялся.

Такое поведение было ему несвойственно. Может, пытался соврать, что маловероятно, – он всегда заранее просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед. Или действительно не знал, как лучше озвучить не слишком приятную весть.

– В общем, – слова давались ему с трудом, – комиссия должна быть уверена, что в Мурманске все пройдет чисто.

– И как они в этом убедятся? – подал голос Якудза.

– По сценарию стресс-теста вы встретите своих двойников и должны будете их уничтожить.

– Гребаные извращенцы! – при всем желании Валет не

Закладка:

– Отставить разговоры!

– Да отставил уже! Отставил! Все нормальные слова кончились…

– А я даже еще и не начинал…

– Отставить, я сказал!

– Судя по результатам психологических тестов, – спокойно продолжал Карпин, не обращая внимания на выходку подчиненных, – у «Пятерки» не должно возникнуть особых проблем, тогда как у вас…

– Могут, – «догадался» я.

– Да.

Кто бы сомневался. Если начальство прикажет, холеные мальчики-убийцы, не задумываясь, распнут на крестах вдоль дороги собственных матерей. Что уж говорить о том, чтобы нашпиговать свинцом свои виртуальные или реальные – без разницы – копии.

Недостающие части головоломки сложились в единое целое, и все встало на свои места. Карпину позарез нужно, чтобы завтра в Мурманск отправились именно мы. Ставка больше, чем жизнь – на кону ядерные арсеналы некогда великой страны. Поэтому сегодня он пошел на беспрецедентный риск, предупредив команду о предстоящем испытании в «Радуге».

Я достаточно хорошо знал своих людей, чтобы быть уверенным в них на все сто. Однако не поручился бы даже за себя, не говоря уже о других, доведись нам встретиться с группой «зеркальных фантомов», заранее не зная, что это обман.

– У меня вопрос.

– Спрашивай.

– Мы «зачистим» свои копии, «Пятерка» – свои. Как в таком случае комиссия выявит победителя?

– Кроме двойников там будет еще девочка.

– Подросток или женщина?

– Одиннадцатилетний ребенок.

– Скоты! – не выдержала Герцогиня. – Какие же вы все скоты!

Насколько я понял, речь шла не о каких-то конкретных злодеях, а о мужчинах в целом. Для собственного спокойствия я счел за лучшее не вдаваться в детали.

– Неважно, кто там будет еще. Это всего лишь программа, имитирующая реальность.

– Хорошо хоть беременных женщин там нет, – покачал головой Якудза. – Или все-таки есть?

– Нет.

– Ну, и на том спасибо…

– Зачем было приплетать сюда ребенка? – судя по дрожащему голосу, Герцогиню больше всего расстроила даже не перспектива встречи со своим двойником, а убийство виртуальной девочки.

– Я же сказал, – терпеливо объяснил Карпин, – речь идет о стресс-тесте максимального уровня. Ни с чем подобным вы раньше не сталкивались. Не было необходимости.

– Значит, теперь настала? – Герцогиня никак не могла успокоиться.

Это был один из немногих случаев, когда я не только ее понимал, но и поддерживал. Воевать с кадаврами – одно. Убивать виртуальных детей – совершенно другое.

– Да, так нужно для общего дела, – устало согласился Карп.

– При случае надо будет поближе познакомиться с «выдумщиками», – судя по голосу, она была в ярости.

– Когда все закончится, попробую исполнить твое желание.

Мне показалось, он чего-то недоговаривает, пытаясь убедить нас в необходимости выполнить задание.

– Ловлю на слове! – Герцогиня явно перешла грань допустимого.

– Не надо меня подначивать, девочка! – от былой расслабленности начальства не осталось следа. – Я свое слово держу всегда. Но запомните раз и навсегда: проиграете – не прощу. Будете до конца жизни гнить в форпосте на сорок восьмом километре.

Нас пугали не какой-то абстрактной дырой, а конкретной дырой в преисподнюю…

– Еще вопросы есть?

– Да.

– Слушаю.

– Где Магадан и Морж?

– Участвуют по пять человек с каждой стороны. Никаких дополнительных бонусов.

– Ясно… Связь, как обычно?

– Нет. Действуете автономно. По сценарию Москва уничтожена. У вас нет контактов с командованием.

– В таком случае, кто нас выведет на цель? – мне все больше и больше не нравилась предстоящая миссия.

– Никто. Связи с внешним миром тоже нет. По замыслу организаторов отсутствуют даже привычные в таких случаях операторы-наблюдатели. Не важно, что происходит или произойдет внутри виртуальной реальности. Это своеобразный «черный ящик». Вы очнулись в капсулах жизнеобеспечения. Получили приказ. Незамедлительно приступили к его выполнению. Комиссию интересует конечный результат. «Радуга» зафиксирует победителя, и все кончится.

– Как скорпионы в банке…

– Повторяю, вы имеете дело с необычным заданием, – Карпин в очередной раз проигнорировал нелицеприятный комментарий.

Такое поведение было ему несвойственно. Что-то во всем этом было не так. Только что? Вопрос, на который у меня не было ответа. По крайней мере, сейчас.

– К тому же, в отличие от «Пятерки», вы знаете, где находитесь.

– Понятно, что необычное, – согласился Валет. – Понятно, что знаем. Тем не менее должна быть наводка. Иначе как я выйду на цель?

– Разумеется, она есть. Поезд с беглецами покинул Белорусский вокзал около трех часов назад. Маяк-привязка к спутнику слежения – стандартное оборудование для транспорта такого уровня. Лестница в конце коридора выведет вас к подземной стоянке. Там машина. В багажнике оружие, медикаменты и все необходимое. Введете кодовое имя поезда: «У, нижнее подчеркивание, пять тысяч четыреста шестьдесят девять, дефис, восемьсот семь». Навигатор выдаст координаты и рассчитает кратчайший путь перехвата.

– Насчет цели понятно. Самих себя мы тоже не перепутаем. А как узнать, что девчонка – та самая? – Рой наконец озвучил то, о чем думали все, не решаясь спросить.

– Никак. Просто убивайте всех, кого увидите, – буднично ответил Карп. – Людей или кадавров – без разницы. Это не тренировочная полоса препятствий, а «Радуга смерти». Не я придумал правила. И не я вас сюда послал…

Полагаю, не одному только мне показалось, что даже для всех вместе взятых извращенцев из межведомственных комиссий это был перебор.

– Ясно…

– Если вопросов больше нет, тогда удачи и – до встречи в реальном мире. Помните, я на вас очень надеюсь.

– Спасибо…

– Не за что… – Карпин отключился, оставив команду в полнейшем смятении чувств.

На несколько секунд в кромешной тьме повисла тяжелая пауза.

– Это просто какой-то п…ц! – наконец выругался Якудза, не обращая внимания на присутствие Герцогини. – В большем дерьме я еще никогда не был!

С одной стороны, он был прав. С другой, все познается в сравнении. Через пять минут при входе в подземный гараж мы встретили пару кадавров. И что хуже всего – из оружия у команды был только самурайский меч Якудзы, с которым он не расставался на протяжении последних семи лет.

Глава 2

Талисман-привязка. Меч династии Сун[30]

Хабаровск, 2033 год

Плохие русские, контролирующие производство и сбыт синтетических наркотиков в области, похитили дочь плохого китайца, наводнившего Хабаровский край опиатами. Будь это

Закладка:

Но то, что бледнолицые выродки пообещали сделать его с ребенком в случае невыполнения требований, было слишком жестоко даже по меркам привыкшего ко всему азиата. Соответственно, ни о каких решительных действиях речи не шло. Оставалось одно – выместить гнев на своем окружении, после чего, немного успокоившись, подумать о дальнейших шагах.

Для начала мистер Шен лично казнил ответственных за охрану дочери. Печальной участи не избежал даже старый приятель Вэн – начальник службы безопасности. Есть вещи, которые нельзя прощать никому. Иначе вожак потеряет уважение тех, кто идет за ним.

Разобравшись с одной проблемой, отец похищенного ребенка взвесил все «за» и «против», в результате чего принял непростое решение – отправиться на поклон к «хорошим» русским, занимающим руководящие должности в областной администрации.

Когда речь заходит о детях – торг неуместен. Мистер Шен пообещал большому начальству столько же, сколько требовали похитители, плюс процент с оборота своего нелегального бизнеса. Он не ошибся в расчетах. В свете озвученных цифр освобождение «несчастной китайской малышки» стало для руководства края задачей номер один.

Мэр даже взял на личный контроль громкое преступление. В конечном итоге большие деньги, помноженные на личную заинтересованность властей, предрешили исход дела в пользу потерпевшего. Подкуп, шантаж, угрозы, подтасовка фактов и заведомая ложь – полный карт-бланш для силовиков, который позволил им в течение шестнадцати часов не просто выйти на след похитителей, а обнаружить место, где удерживали заложницу.

Приказ о штурме не заставил себя долго ждать. Несмотря на отчаянное сопротивление оборонявшихся, группа спецназначения в считаные минуты уничтожила всех причастных к похищению ребенка, отрапортовав командованию об успешном завершении операции.

Добро в очередной раз доказало свою состоятельность, покарав беспринципное зло.

На этой счастливой ноте можно было поставить точку. Увы, история с похищением дочери наркобарона не закончилась. А если быть до конца точным – только началась.

Спустя семь минут после окончания скоротечного боя в офис мистера Шена, расположенный в двадцати километрах от места событий, вошел невысокий человек в штатском, в сопровождении телохранителя. Мужчину звали Федор Андреевич Кречетов. Манера держаться и выправка указывали на принадлежность к военной касте. Незваный гость был тем, кого принято называть «белой костью» – лицом, занимающим высшие административные должности в военной сфере или разведке.

Что заставило Кречетова нанести неожиданный визит предводителю местной триады и почему его появление неожиданным образом совпало с окончанием штурма, выяснилось в кабинете хозяина, приказавшего охране немедленно пропустить незнакомцев.

Умный хищник узнает другого сразу, в какую бы шкуру тот не рядился. О глупых речь не идет. Они умирают быстрее, чем успевают взрастить потомство.

Чтобы балансировать на тонкой грани опасного бизнеса, наладив каналы переброски и сбыта наркотиков в сопредельном государстве, нужно быть не только прирожденным лидером, умеющим подчинять своей воле других. Одной лишь жестокостью много не добьешься. Плюс ко всему, нужно обладать не дюжим умом.

Секрет успеха предприимчивого китайца заключался в том, что он обладал всеми вышеперечисленными качествами. Был умным, сильным, амбициозным. К тому же не боялся идти на риск, предварительно взвесив всё…

– Мистер Шен, позвольте представиться – Федор Андреевич Кречетов, – с самого начала посетитель решил взять инициативу в свои руки.

– Очень приятно! – вежливо кивнул хозяин. – Присаживайтесь. Чай? Кофе? Коньяк?

– Взаимно, – ответил гость, предпочтя удобному кожаному креслу строгий офисный стул. – Спасибо, ничего не нужно. Я здесь по делу.

– Слушаю вас.

– Как один из руководителей штаба по чрезвычайным ситуациям рад сообщить, что операция по спасению вашей дочери подходит к концу. В настоящий момент большая часть преступников уничтожена.

Кречетов выразительно замолчал, предоставив возможность хозяину высказаться.

– Ваши люди сделали для меня несказанно много. Я хотел бы выразить свою благодарность, – умный азиат правильно истолковал возникшую паузу. – В удобной для вас форме.

– Рад, что вы все понимаете с полуслова. Так всегда проще для всех.

На слове «всегда» было сделано особое ударение.

– Разумеется, проще, – согласился китаец.

– Я хочу попросить о небольшой услуге.

– Для вас – все что угодно, – улыбнулся хозяин, ничем не выдав своего напряжения.

Деньги всегда можно заработать, в случае необходимости поделившись богатством с нужными людьми. Но незваный гость пришел сюда явно за чем-то другим. Тем, что не имеет цены.

– Меня интересует меч династии Сун, – сказал Кречетов, пристально глядя в глаза собеседника. – Я знаю, что он у вас.

Ни один мускул не дрогнул на лице человека, только что испытавшего сильнейшее потрясение. Чтобы хоть как-то выиграть время, прийти в себя и собраться с мыслями, мистер Шен налил полный стакан минеральной воды, сделал пару глотков, поставил его на стол и лишь затем спокойно ответил:

– Да, он у меня.

В качестве наглядного подтверждения своих слов он произнес гортанно-отрывистую фразу на китайском. Спустя несколько секунд – еще одну. Идентифицировав голос владельца, компьютер открыл сейф. Неприметная панель на стене отошла в сторону, и находящиеся в комнате люди увидели древний меч в ножнах, покоящийся на изящной подставке из слоновой кости.

– Не правда ли, он великолепен?

– Да, – гость и не думал отрицать очевидного.

– Прежде чем продолжить наш разговор, хочу поведать легенду, связанную с древним артефактом. Думаю, вам будет интересно послушать, – на лице хозяина застыло благоговейное выражение – такое бывает у религиозных фанатиков, когда речь заходит об их бесценных святынях.

Для того чтобы подчеркнуть важность момента, китаец встал.

– Я весь внимание, – Кречетов откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, всем своим видом давая понять, что, во-первых, никуда не торопится, и, во-вторых, не испытывает священного трепета перед тем, что ему предстоит услышать.

– Это было в те стародавние времена, о которых сейчас не принято вспоминать, – неторопливо, нараспев, начал рассказчик, зачем-то закрыв глаза, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. – Великий воин Чжао Куан-инь решил объединить Китай.

Создавалось впечатление, что мистер Шен находится в некоем подобии транса.

– Чтобы осуществить мечту, Куан-инь отправился на священную гору Весидитайджи, попросив жившего там дракона обучить его тайнам меча. По преданию, только лучший из воинов мог стать лидером, чью власть признают все княжества и племена…

Если Кречетову и был неинтересен экскурс в китайскую мифологию, то он никак не высказал своего недовольства, продолжая внимательно слушать.

– Дракон пообещал сделать Чжао владыкой меча, предложив расплатиться, когда придет

Закладка:

«Перед финалом обязательно будет мелодраматическая пауза», – подумал Кречетов и не ошибся. Мистер Шен, замолчал, собираясь с мыслями и успокаиваясь. Наконец, справившись с волнением, продолжил:

– Величайший из императоров не мог отказаться, нарушив данное слово, и в то же время не мог отдать дочь. Не сумев выбрать что-то одно, Куан-инь выхватил меч и вонзил себе в грудь. Вырезав сердце, он протянул его дракону, сказав: «Моя любовь тут. Забирай»… И умер.

Рассказчик замолчал, продолжая раскачиваться с закрытыми глазами в такт какому-то, одному ему понятному, ритму. Казалось, перед его мысленным взором оживают легенды. События давно минувших дней обретают реальные формы под кистью величайшего из художников – времени. Благородный император красиво умирает на глазах у красавицы, не подчинившись злой воле огнедышащего чудовища. А благодарный народ прославляет в веках того, кто жил, как герой, и умер, как воин.

В комнате повисла напряженная пауза. Никто не проронил ни слова. Все ожидали неизбежной развязки, не заставившей себя долго ждать.

Мистер Шен вернулся из заоблачных далей, открыв глаза. Наваждение кончилось. Сказки остались в прошлом. Теперь на незваного гостя смотрел не полоумный служитель древнего культа, а человек, способный просчитать вероятность развития событий на несколько ходов вперед.

– Для спасения самого главного нужно иметь достаточно сил, чтобы вырезать свое сердце, – подчеркнуто громко произнес китаец, глядя в лицо врага. – Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не получите меч.

Во-первых, это было совсем не то, что рассчитывал услышать Кречетов. Во-вторых, подчеркнуто грубая форма отказа не оставляла возможности для дальнейших переговоров. В-третьих и самых главных, – так бизнес не делается.

Нигде…

Несмотря на отказ, высокопоставленный гость никак не выказал своего недовольства.

– Спасибо за милую сказку, – поблагодарил он, вставая со стула. – Было очень поучительно и…

Судя по виду, русский хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Вместо этого он вытащил телефон, мельком посмотрел на экран, после чего небрежно бросил в карман.

– Мне только что сообщили – заложница погибла. Очень жаль, – спокойно, как будто речь шла о не заслуживающем внимания пустяке, произнес Федор Андреевич Кречетов и, развернувшись, направился к выходу.

Когда решение принято, а пути назад нет, не остается ничего иного, кроме как исполнить задуманное.

– Если всё в мире не более чем притворство, искренна одна лишь смерть, – негромко, но так, чтобы слышали все находящиеся в комнате, произнес мистер Шен, чьи сжатые в кулак пальцы побелели от напряжения.

– Что, простите? – обернулся гость, решавший, не ослышался ли он.

– Искренна одна лишь смерть, – повторил китаец и, выбросив вперед руку с пистолетом, нажал на курок.

Щелк…

Шестиграммовая пуля, выпущенная с убойного расстояния, раздробила переносицу человека, не успевшего испугаться, вышла из затылка вместе с частицами мозга и раздробленных осколков черепа, пролетела три метра до ближайшей стены и, разбив напоследок зеркало – как оказалось, к несчастью, обрела долгожданный покой.

* * *

В древнем японском трактате господина Набэсима дается объяснение четырем заповедям самурая. Первая из них гласит: «Не позволяй другим превзойти себя на Пути Самурая».

– Я знаю, как отменить приказ о ликвидации девочки! – скороговоркой выпалил сопровождающий Кречетова телохранитель, прежде чем равнодушный зрачок пистолета выплюнул пулю, предназначавшуюся ему. – Еще не поздно! Клянусь!!! – подняв руки вверх, так чтобы у хозяина и двух вооруженных короткоствольными автоматами мужчин за его спиной не возникло и тени сомнения в его намерениях, Якудза медленно повернулся к побледневшему от бешенства убийце.

Смесь животного ужаса и желания выжить любой ценой не спутать ни с чем. Особенно убедительно она выглядит на краю свежевскопанной могилы, под дулом пистолета, направленного в лицо.

Чтобы возглавить преступную организацию, нужно не просто уметь разбираться в людях, аочень хорошоразбираться. До сих пор еще никому не удавалось обмануть проницательного наркоторговца, в чьем длинном послужном списке значился не один десяток смертей.

Но бывший детдомовец выжил лишь потому, что в минуты смертельной опасности научился менять личины, подобно хамелеону. И сейчас Якудза не просто решил провести разъяренного китайца. Он вознамерился отомстить, чего бы это ни стоило…

– Говори! – долго сдерживаемое напряжение наконец прорвалось, и теперь перед дрожащим пленником стоял не благостный сказитель, а жаждущий крови демон.

– Текстовое сообщение по запасной линии на случай непредвиденных обстоятельств. Я все скажу, только, пожалуйста, не убивайте!

– Где телефон? – хозяин даже не пытался скрыть презрения.

Мало того что наглый русский пришел к нему в дом, смея угрожать, так еще в телохранители взял себе жалкого слизняка.

– В кармане пиджака.

– Ты ведь не хочешь меня обмануть?

Вопрос был излишним. Пара автоматчиков, расположившихся за спиной на расстоянии недосягаемости, и пистолет, направленный в голову, не оставляли возможностей для маневра. Пуля легко догонит любого. Даже безмозглого идиота, вдруг ни с того ни с сего возомнившего себя супергероем.

– Нн… неет, – казалось, пересохшие от волнения губы перестали повиноваться до смерти напуганному мужчине. – Нее ххо.. чу…

– Осторожно вытащи телефон из кармана. Положи на пол перед собой. Отойди на три шага. Встань на колени. Положи руки за голову.

Якудза в точности выполнил все требования.

– Что дальше?

– Пин-код: «Сорок семь, девятнадцать». В записной книжке контакт «Пауза». Там же сохраненная фраза: «Приостановить выполнение операции вплоть до дальнейших распоряжений». И это еще не все. Я знаю, куда они повезут ребенка! Режимный объект Пятьдесят четыре триста тридцать пять А-восемнадцать, – пленник захлебывался от волнения, пытаясь рассказать как можно больше, прежде чем убийцы решат, что он им больше не нужен.

– Продолжай.

– Пощадите! – взмолился стоящий на коленях человек. – Можете обменять меня на дочь. Контора согласится. Они всегда соглашаются! Ведь я им нужен! Честное слово!

Помимо воли из глаз обреченного потекли крупные слезы, из носа предательски закапало. Создавалось впечатление, что прямо сейчас он обмочится на дорогой персидский ковер.

– Не убивайте меня!!! – не в силах вынести вида оружия, направленного в лицо, жалкое подобие мужчины крепко зажмурилось, покорно склонив голову. –

Закладка:

За ней вторая. Третья. И четвертая.

Не опуская пистолета, скривившийся от отвращения хозяин кивнул телохранителю на телефон. По идее, неприятных сюрпризов быть не должно. Тем не менее осторожность не помешает. Не стоит самому делать то, с чем могут справиться другие.

– Пожалуйста…

– Замолчи, – приказал Шен. – Или пристрелю тебя прямо сейчас.

Он мог бы добавить: «Не дожидаясь, пока ты выдашь координаты объекта, где держат мою девочку», но не стал. Воистину был прав утверждавший, что «счастье в неведении». Умереть счастливым намного лучше, чем дождаться пока…

Вспышка яркостью десять миллионов кандел[31] выжжет сетчатку глаз тому, кто секунду назад был уверен, что будет жить долго и счастливо.

Активация пин-кода «Сорок семь девятнадцать» превращала телефон Якудзы в световую гранату. Работа в серьезной конторе связана с повышенным риском. Никогда не знаешь, когда, что, где и как пригодится. В связи с чем желательно иметь несколько запасных вариантов для всякого рода непредвиденных обстоятельств. Однажды телефон с «секретом» уже спас ему жизнь. Тогда надменные горцы тоже считали себя хозяевами положения, жестоко поплатившись за свои заблуждения. Сейчас ситуация была немного иной. Хотя, по большому счету, это ничего не меняло…

Зажмуренные глаза, жалкий вид, слезы и опущенная голова не являлись признаками слабости, как ошибочно решили члены китайской триады. Скорее были тактической уловкой, помноженной на разумную меру предосторожности.

– ДА ПАДЕТ… – протрубил ангел Судного Дня, взмахом святого меча взорвав миллион солнц.

Вспышка была настолько мощной, что охранник, держащий в руках телефон, моментально лишился глаз.

– …НА ИХ ГОЛОВЫ СВЕТ!

Второй телохранитель и Шен были полностью ослеплены и дезориентированы.

– И ПУСКАЙ ОТВЕТЯТ…

Равнодушное колесо истории сделало очередной кровавый виток.

– …ОНИ ЗА ВСЕ!!!

После чего глупцы, возомнившие о себе бог весть что, оказались в руках самурая, не позволившего врагам превзойти себя.

* * *

Вторая заповедь учит: «Всегда будь полезен своему хозяину».

Польза пользе рознь. Федор Андреевич Кречетов совершил непростительную ошибку: решил, что имеет дело с разумным человеком. А оказалось – с обычным бандитом со склонностью к неоправданному насилию. К тому же – страдающему ярко выраженным расстройством психики.

Застрелив представителя власти, безумный китаец подписал себе приговор. Есть правила, которые нельзя нарушать. Ни при каких обстоятельствах. Отныне безжалостная «Система» будет преследовать его повсюду и не успокоится до тех пор, пока не покарает виновного, посягнувшего на священную основу основ – ее неприкосновенность.

Якудза тоже ошибся – не смог защитить хозяина. Стандартное в таких случаях оправдание: «Выпущенную в упор пулю нельзя обмануть» – звучит хорошо. Только, по большому счету, ничего не меняет.

Доверяя кому-либо свою безопасность, нужно быть уверенным в человеке на все сто. Кречетов не сомневался в своей охране. За два года благодаря реакции и профессиональным навыкам телохранителей он пережил четыре покушения.

Пятое оказалось последним.

Из-за Якудзы…

Впрочем, до тех пор, пока самурай жив, он способен принести пользу своему господину. Хотя бы тем, что доведет начатое им дело до конца.

* * *

Третья заповедь наставляет: «Помни сыновний долг перед родителями».

У бывшего детдомовца никогда не было родителей. И как следствие – долгов.

Ни перед кем.

* * *

Четвертая заповедь призывает: «Проявляй великое сострадание и помогай людям».

Мистер Шен был уверен: «Для спасения главного нужно иметь достаточно сил, чтобы вырезать свое сердце».

Для большинства это была всего лишь красивая фраза, лишенная смысла. Для него – нет. Фанатичная вера подобна палке о двух концах. С одной стороны она делает человека сильнее, с другой – ослабляет, лишая рассудка. В конечном итоге древний артефакт оказался настолько важен, что отец не нашел в себе сил обменять его на жизнь дочери.

Воистину он нуждался в незамедлительной помощи!

И получил ее.

Прежде чем уйти, Якудза проявил сострадание, вырезав сердце врага, застрелившего его господина. А затем, положив кусок кровоточащей плоти на резную подставку из-под меча, навсегда покинул печальное место.

С тех пор самурай не расставался с клинком династии Сун.

По крайней мере, так считал клон, чьи ложные воспоминания служили единственной цели – убедить его в том, что он человек.

Глава 3

Клоуны-камикадзе

Москва. Заброшенное крыло медицинской лаборатории НИИ № 5, 04.27 по восточноевропейскому времени

Без понятия, какими психотропными препаратами[32] накачали нашу команду умники в белых халатах, следящие за тем, чтобы «в ходе тренировочных испытаний в “Радуге смерти” в сознании подопытных не возникало побочных эффектов, способных в дальнейшем негативно отразиться на их восприятии реального мира».

Уверен в одном – за красивым фасадом казенных фраз, при ближайшем рассмотрении лишенных всякого смысла, принято скрывать истинную суть бесчеловечных экспериментов, нимало не заботясь о здоровье самих испытуемых.

К тому же давно и не мной замечено: транквилизаторы, энергетики и прочая дрянь, «расширяющая сознание», вставляет по самое «не хочу» в наиболее неподходящий момент. Пока все идет хорошо, на небе ни облачка – разум пребывает в относительном покое. Как только на горизонте появляются признаки надвигающейся беды – наносит предательский удар в спину, превращая нормального человека в идиота…

Мы вышли из комнаты, миновали длинный пустой коридор, спустились по лестнице, подошли к двери с лаконичной табличкой «Подземный гараж», и тут нас «накрыло». Причем – всех сразу…

– Флинт, – натянутая до ушей улыбка Герцогини плохо вязалась с ее обычной манерой общения и внешним видом. – Я понимаю – мы под кайфом, только не понимаю, под каким! Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, понимает! – рассмеялся Рой, быстрее других разобравшийся, в чем дело. – Командир у нас всегда понимает первым. А потом и мы все понимаем. Вы ведь понимаете, о чем я?

– Понимаем, понимаем. Еще как понимаем, – мечтательно пробормотал Валет, лучше кого бы то ни было знакомый с наркотическими «приходами».

– Они понимают! – в компании паясничающих клоунов невозможно оставаться серьезным. – Нет, вы только посмотрите на них! Всё понимают! – рассмеялся я, недоумевая, как раньше можно было не замечать столь очевидных вещей.

– Повнимательнее приглядитесь к ним! – соловьем заливался Рой. – Они думают, что всё понимают, а на самом деле понимают не всё!

Очередной взрыв смеха, вызванный новой догадкой, гулким эхом разнесся по лестничному пролету.

– Можно даже сказать – ни хрена не понимают! – согнувшись пополам от

Закладка:

По-хорошему, нужно было как можно скорее добраться до машины, отправиться на поиски двойников, выполнить задание и вернуться в реальный мир. Но заразительное безумие не отпускало из цепких объятий. Чем дальше, тем больше накручивая и без того возбужденных людей.

– Понимай не понимай, все равно ты как… – Валет на секунду задумался, подыскивая рифму.

– Бабай!!!

– Шалтай!!!

– Давай!!!

– Чего?

– Копай!!!

– Летай!!!

– Сверкай!!!

– Пугай!!!

– Хватай!!!

– Мотай!!!

– Стреляй!

– Попадай!!!

– Бабай!!!

– Так было уже!

– Точно. Нет, так не пойдет. Надо придумать что-нибудь новое…

– Не вопрос. Сейчас мы…

– Довольно!

Смех прекратился так же неожиданно, как возник. Секунду назад четверо мужчин и одна женщина истерично смеялись до слез, не в силах остановиться, а в следующую замолчали, как будто кто-то невидимый нажал кнопку дистанционного пульта управления, отключив питание у испорченных роботов.

– Повеселились, и хватит, – на смену нездоровому веселью пришло раздражение. – Валет, ты, как никто другой, разбираешься в теме. Знаешь, с чем мы имеем дело? И как долго это дерьмо будет плавить нам мозг?

Прежде чем ответить, «специалист по психотропным средствам» помассировал шею, словно она затекла от долгого пребывания в неподвижности. Убедившись, что с ней все в порядке, высказал предположение:

– Однозначно нечто легкое. Наподобие «Веселящего газа». Точнее сказать не могу. В течение ближайшего часа возможны еще несколько «волн», периодичность которых…

– Волн?

– Приходов, Рой. Обычных приходов. Будем счастливо смеяться до слез и радоваться, как малые дети, любому пустяку. Так что готовься. Только смотри, не намочи штанишки от избытка эмоций.

– При чем здесь вообще мои шт…

– Ни при чем. Валет, не отвлекайся. Другие побочные эффекты?

– Головная боль после того, как «отпустит». По идее, больше ничего не должно быть, – пожал плечами он. – Иначе бы уже проявилось. Хотя за последние годы чего только ни напридумывали. Вы поразитесь…

– Не сейчас! – резко оборвал его я. – Время поджимает, нужно быстрее двига…

– Мальчики! – пока мы выясняли, с чем имеем дело, воспаленное сознание Герцогини переключилось на очередную «волну».

С заговорщицким видом повернувшись к мужчинам, она прошептала:

– Путь начинается здесь. Тайны ждут за углом. Тсс! Ни говорите ничего, чтобы не испортить праздничный ужин.

– Чей ужин? – глаза Роя зажглись радостным блеском.

Пятилетний мальчик, зачарованный яркими огнями карусели, стоял на цыпочках у ограждения, не в силах поверить, что сжимает во вспотевшей от возбуждения ладошке заветный билет. Пройдет несколько минут, и он очутится в волшебной стране. Той самой, где деревянные лошадки превращаются в белоснежных летающих скакунов, унося седоков в поднебесную даль, а толстобокие носороги становятся огромными плюшевыми диванами, на которых так здорово прыгать, кувыркаться и спать, закутавшись в теплый плед. Там даже деревья усыпаны не листвой и цветами, а карамельными пряниками вперемешку с мороженым в вафельных стаканчиках!

Малыш был настолько увлечен предвкушением чуда, что его не смущал детский плач (какой-то бедняжке не разрешили прокатиться второй раз), надсадное гудение электромоторов, скрип старого деревянного помоста и масса других посторонних звуков, сливающихся в непрекращающийся гул, разносящийся далеко за пределы парка аттракционов теплым летним вечером.

– Чей ужин? – переспросил счастливый Рой, продолжая глупо улыбаться.

– Подожди! – одернул его Якудза, заинтригованный не меньше других. – Не гони деревянных лошадок. Герцогиня сейчас всё расскажет-покажет. Ведь правда же, док?

– Да!

Женщина, в обычное время обуреваемая демонами, тщательно скрываемыми от чужих глаз, сейчас выглядела как добрая фея, обещающая малышам исполнение заветных желаний.

В нормальном состоянии я бы не поверил, что за железной дверью с табличкой «Подземный гараж» может скрываться тайна. Сейчас было все по-другому. Как-то особенно ярко и пронзительно. Наверное, так бывает лишь в детстве, когда держишь зажатый в кулачке билет, стоя на цыпочках перед ограждением волшебной карусели, или…

– Ужин для Золушки! – прошептала Герцогиня, уверенная, что за дверью нас ожидает нечто чудесное.

– Ух ты! – восхищенно выдохнули четверо взрослых мужчин.

– Прямо как в сказке!

– Еще лучше!

Она свято верила в придуманный мир, где милая Золушка встречает на званом балу прекрасного принца. Влюбляется, выходит замуж, становится сначала принцессой, затем королевой. Живет долго и счастливо до тех самых пор, пока смерть не разлучит любящие сердца.

Не уверен насчет всего остального, но с ужином док не ошиблась. Попала в десятку с первого раза. За «волшебной» дверью пара кадавров пожирала нечто, отдаленно напоминающее человеческие останки.

– Вау!

– Вот и я о том же!

– Ты ведь с самого начала знала про каннибалов? – в вопросе Якудзы не было страха, одно лишь веселое любопытство.

Ни дать ни взять – веселый парень, пришедший с друзьями на вечерний сеанс фильма ужасов. Кола, попкорн, девушки, что еще надо для счастья?

– Конечно, – важно кивнула «добрая фея». – Все великие приключения начинаются с испытаний героев. Лишь тот, кто первым пройдет по лезвию…

Рев, исторгнувшийся из глоток чудовищ, заглушил окончание предложения.

Жаль…

Мы так и не узнали, кто, куда и с какой целью должен идти.

Увидев людей, сгрудившихся в дверном проходе, один из монстров оттолкнулся задними лапами, взмыв в воздух, словно заправский прыгун. Преодолев добрые десять метров из полусотни шагов, отделявших его от добычи, снова присел, сжавшись в пружину для очередного броска.

– Быстрый, гаденыш! – весело присвистнул Валет. – Чтобы остудить его пыл, надо хорошенько врезать по башке чем-то тяжелым.

– Зачем тяжелым? – искренне удивился Якудза. – У меня ведь есть меч! – И, в качестве наглядного подтверждения, вытащил из ножен древний клинок династии Сун.

– У меня есть билет на волшебную карусель! А у вас его нет! Пойду, прокачусь с ветерком, потом расскажу, как здорово было!

Шумная ватага детей, обступивших счастливчика, стала наперебой, захлебываясь от восторга, давать кучу советов, большинство из которых он не услышал – мысленно был уже

Закладка:

Пока одна из тварей, как ни в чем не бывало, продолжала пожирать труп, вторая прыгнула вновь, оказавшись на расстоянии тридцати метров от беззаботной компании смеющихся наркоманов.

– Острый меч – голова с плеч! – радостно захлопала в ладоши Герцогиня.

– Острый меч – голова с плеч! – с восторгом подхватила дружная команда, приветствуя чемпиона, вышедшего на гладиаторскую арену, чтобы…

– Стоп!

Я почувствовал внутреннее беспокойство, причину которого не мог объяснить. Нечто неуловимое. Наподобие странного чувства, возникающего при виде черной кошки, перебежавшей дорогу, или карканья воронья, доносящегося с опушки леса. На первый взгляд нет видимых причин для волнения. Тем не менее на душе неспокойно. Начинает казаться, что происходящее – часть некоего плана. Или того хуже – заговора, направленного против тебя…

Пытаясь ухватить кончик ускользающей нити-мысли, я крепко зажмурился. Не помогло. Попробовал еще раз – с тем же успехом.

«Ладно, разберусь позже», – решил я, открывая глаза.

Вовремя.

Иначе пропустил бы самое интересное.

Пока я пытался решить в уме задачу с двумя неизвестными – черной кошкой и вороном, – Якудза сделал три шага навстречу приближающему монстру и застыл в боевой стойке.

– Начинайте! – Валет, выступающий в качестве секунданта, сделал отмашку рукой, объявляя о начале дуэли.

– Сделай его! – радостно загалдели болельщики, застывшие в дверном проеме. – Покажи уроду, кто здесь главный!

– Сделаю! – губы воина растянулись в довольной улыбке.

Схожие чувства испытывает победивший спортсмен. Последняя попытка ничего не меняет. Золотая медаль у него. По идее, можно расслабиться и никому ничего не доказывать. Однако чертовски приятно ловить на себе восхищенные взгляды друзей, идя на новый рекорд.

«Посмотрите на Якудзу! Он – ураган! Лучший из лучших! Настоящий боец! Наш герой!»

В отличие от сумасшедших людей, потерявших всякое представление о реальности, кадавр точно знал, кто здесь главный и как поступит с теми, кто встал у него на пути.

Последний прыжок оказался рекордным. Пролетев около двенадцати метров, монстр приземлился на расстоянии удара от жертвы. Не тратя времени на подготовку, с ходу напал. По идее, выброшенная вперед конечность должна была пробить грудную клетку добычи, превратив ее внутренности в сочную кашу, но за секунду до того, как достичь цели, лапа нападавшего отделилась от тела.

Короткий шаг назад, хлесткий, точно выверенный взмах мечом, проведенный с элегантностью тореадора, и счет стал 1:0 в пользу людей.

– Есть!

– Вау!

– Да он просто…

«Отрубить» – не значит «остановить». По инерции кровоточащий кусок плоти врезался в грудь человека. Удар был настолько сильным, что Якудза не смог удержаться на ногах, завалившись на спину.

К счастью, прежде чем продолжить атаку, потерявший равновесие монстр, крутанувшись на задних лапах, рухнул на пол. Черная кровь из порванных артерий брызнула в разные стороны.

– Тащим! Скорее! – предложил переполняемый азартным весельем Валет.

– Пока окончательно не промокли! – радостно подхватили счастливые зрители.

Разъяренный кадавр вскочил, чтобы продолжить неудачно начатую атаку, но мы с Роем оказались проворней. Схватив Якудзу под мышки, мы затащили его в коридор, захлопнув дверь перед самым носом истекающей кровью твари.

– Видели, как я его?

– Еще бы! Высший класс!

Мощный удар потряс укрепление «крепости».

– Выбьет! С третьего раза. Спорим? – однажды Валет проиграл в карты заклятому врагу свою печень. Как показало время, жизнь ничему не научила азартного игрока.

– Выбьет с четвертого! – зловещая перспектива абсолютно не расстроила команду отважных защитников.

– Что ставишь на кон? – поинтересовался Якудза, вставая.

– Хороший вопрос. Надо подумать.

– Думать – неинтересно! Мальчики, давайте лучше играть в прятки! – глаза Герцогини сверкали от возбуждения. – Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пусть идет кадавр искать! Кто не спрятался – сам виноват!

Повторный удар в дверь был таким сильным, что ее чуть не сорвало с петель.

– Сто процентов – с третьего! – Валет продолжал гнуть свою линию.

– Да хоть с пятого. Что ставишь?

– Ставлю…

Разъяренный монстр взвыл, попятившись. Он собирался разбежаться и завершить начатое, но, на наше счастье, не сумел. Поскользнувшись в луже собственной крови, кадавр потерял равновесие, врезавшись в стену.

– Мы готовы! Можешь начинать! – судя по тому, что звонкий смех герцогини доносился откуда-то сверху, док предпочла подвалу первый этаж.

– Нет, еще не все готовы! – на бегу крикнул я. – Кто не спрятался, тот не виноват!

– Так не честно!

– Честно… Честно!

По неписаным дворовым законам в любой игре есть ведомые и ведущие. В нашем случае правила на ходу придумывала Герцогиня. Она была той самой отчаянной заводилой, которую слушались даже старшие пацаны.

– Давно я так не веселился, – поделился впечатлениями Рой, пока мы пытались найти в небольшой пыльной подсобке, уставленной ящиками, доверху набитыми хламом, какую-нибудь занавеску или укромный уголок, где нас точно никто не найдет.

– Я тоже! – согласился я вслух, про себя подумав: «Какие же замечательные у меня друзья! Нужно проводить больше времени вместе. Отдыхать, веселиться, играть в прятки, догонялки и вышибалы. Летом кататься на велосипедах и роликовых коньках. Зимой на лыжах и санках…»

БА-БАААХ!!!

Валет оказался прав: кад выбил дверь с третьего раза. Ревущий от ярости монстр ворвался в коридор, и тогда – совершенно некстати – наркотическая пелена спала с глаз.

– Проклятье, сейчас нас порвут на куски! – от былого задора команды не осталось следа.

Уверен, в эту секунду все подумали об одном и том же.

ИДЕЯ ПОИГРАТЬ В ПРЯТКИ БЫЛА НЕ ОЧЕНЬ УДАЧНОЙ.

Точнее – вообще никакой. В том смысле, что какой-никакой была, только какой от всего этого толк – непонятно.

– Флинт, какой у нас план? – прошептал Рой.

– Какой-никакой – есть! – широко улыбнулся я. Чтобы у напарника не оставалось сомнений – заговорщицки подмигнул.

– Какой, никакой? – переспросил он, помимо воли растягивая губы в улыбке, заражаясь моим весельем.

– Никакой! Вот какой!

– Никакой! Вот какой! Замечательный такой!

Нас продолжало жестко «клинить» на рифмах и повторах.

Забыв о том, что надо прятаться от чудовища, мы стали дружно скандировать: «Никакой! Вот какой! Замечательный такой! Никакой! Вот…»

Бамссс!

Выбитый дверной косяк рухнул на пыльный бетонный пол, и на пороге возник окровавленный кад. Двухметровая прямоходящая тварь отдаленно напоминала аллигатора со сплюснутой пастью, более коротким туловищем и длинными ногами. Мощный хвост без особого труда мог сбить человека с ног, а длинные когти на уцелевшей кисти не уступали острым ножам.

Но, пожалуй,

Закладка:

Наконец-то освободившиеся.

На долю секунды взгляды людей и кадавра встретились. Краткого мига хватило, чтобы понять очевидную вещь – сейчас из нас сделают фарш.

Безо всяких: «но», «если», «а вдруг».

Счастливые хеппи-энды случаются только в кино. В обычной жизни, за редкими исключениями, все иначе.

Глупо и страшно…

Я оказался прав. Несмотря на отчаянное сопротивление, нас разделали на куски. Злобная тварь воспользовалась вторым шансом, сполна отыгравшись за отрубленную кисть.

Глава 4

Судьба мира

Москва, 04.39 по восточноевропейскому времени

Алексей Петрович Карпин, в узких кругах также известный как Карп, был незаурядной личностью во всех отношениях. Про таких людей обычно принято говорить или хорошо, или ничего. Плохо себе же дороже – у них слишком хорошая память на друзей и врагов, плюс обширные связи в высших политических сферах и военных кругах.

Карпин занимал достаточно ответственный пост, чтобы быть в курсе событий внутри страны и за рубежом. При этом держался подчеркнуто скромно, всегда оставаясь в тени. Из людей подобного склада получаются выдающиеся политики. Благо, ума и таланта хватает, было бы желание. У Алексея Петровича – оно отсутствовало. Как говорили мудрые римляне: «Abeunt studia in mores» – «Занятия налагают отпечаток на характер».

Карпин был в первую очередь аналитиком и лишь затем – мастером закулисных интриг. Не исключено, что с течением времени он мог изменить своим принципам, решив испить отравленную чашу власти до дна. Но не успел. После того как орды генетических тварей вырвались из подпольных лабораторий, прежний мир канул в Лету, а вместе с ним рухнула пирамида централизованной власти.

К лету 2040 года у городов-крепостей имелось нечто наподобие центрального комитета, координирующего общие действия. Впрочем, из-за удаленности друг от друга орган был скорее некоей декоративной фикцией. Осколком прежних времен, когда «игра в демократию» считалась хорошим тоном.

Реальная власть принадлежала силовым структурам. В Москве – одиозной «Пятерке». В Мурманске – «Комитету спасения», или «КС», отличающемуся от московского собрата только названием. Все остальное, включая методы работы, было практически идентично…

Суровые времена подразумевают жестокие нравы. С этим ничего не поделаешь – нужно смириться. Когда речь заходит о выживании, безжалостная диктатура намного эффективнее расслабленной демократии. К несчастью, даже ей не под силу справиться с проблемой замкнутых групп и сообществ.

Отсутствие развития ведет к неизбежному застою и последующему разложению. Теоретически, негативные процессы можно замедлить, но обратить вспять – невозможно. Недаром говорят: «Стоячая вода гниёт. Болото киснет. Лежачий камень плесенью покрывается».

В отличие от подавляющего большинства людей, решивших, что, спрятавшись за высокими стенами анклава, они смогут спокойно жить, Алексей Петрович не сомневался: Москва – это только начало.

Дайте гениальному полководцу многомиллионную армию, и у его противников не будет ни единого шанса. Андроиды, сумевшие подчинить своей воле орды кадавров, не успокоятся до тех пор, пока не достигнут поставленной цели, уничтожив все человечество. Других вариантов нет и не может быть в принципе. Два плюс два – четыре. Четыре плюс четыре – восемь. Все просто и очевидно, как в задачке для первого класса.

Теоретически агонию цивилизации можно продлить. Сегодня «Ушедшие» еще не настолько сильны, чтобы без помощи «пятой колонны» уничтожить анклав. Но совсем скоро им уже не понадобится заключать договор с кем бы то ни было. Они справятся сами, и печальную участь Москвы разделят Вена, Лондон, Рига, Мурманск. Не говоря уже о более мелких анклавах.

Подавляющее большинство людей боится перемен. Лучше засунуть голову в песок, как страусы, сделав вид, что ничего не происходит, чем открыто посмотреть правде в глаза. При таком раскладе бесполезно взывать к здравому смыслу, ругаться, стучать кулаком по столу в кабинетах начальства, требовать незамедлительного принятия решительных мер. Одиночка ничего не добьется. Пока гром не грянет, ни умный, ни – тем более – дурак не перекрестятся.

Точнее не скажешь…

В свое время два отчета Карпина, один для Москвы, другой – для Европы, не возымели эффекта. Зачем думать о завтрашнем дне, когда сегодня хватает проблем? Тем более – забивать себе голову чьими-то нелепыми вымыслами? Правильно – незачем.

Не добившись поддержки в верхах, он оказался перед непростым выбором: наблюдать за тем, как медленно, исподволь твари подбираются к столице, – по расчетам аналитика, у города оставалось не больше трех месяцев, – или, разорвав сеть устоявшихся стереотипов, оказаться за гранью добра и зла, сдав обреченный анклав, чтобы выиграть время для остатков цивилизации.

За спиной пелена дождя, оплакивающего предателя. Слева вечная тьма. Справа призрачный город надежды. Посередине человек, вынужденный идти вперед до тех пор, пока хватит сил…

Это был один из тех редких случаев, когда Карпин мучительно долго не мог выбрать из двух зол меньшее. Неизвестно, к какому решению он в конечном итоге склонился бы, если бы не узнал о Майе. Девочке-андроиде, в прошлой жизни бывшей дочерью академика Ярцева – одного из столпов российской генетики. А сегодня – уникальным ребенком, способным изменить расклад сил в противостоянии кадавров и человечества.

* * *

В результате несчастного случая в 2036 году погибла одиннадцатилетняя девочка. Смешные рыжие косички со старомодными белыми бантиками, россыпь веснушек, усеявших курносый нос, огромные зеленые глаза на милом детском лице и нежное прозвище Рыжик.

Такой была Майя до тех пор, пока не упала с балкона седьмого этажа. Врачи сделали все возможное, пытаясь ее спасти. Тем не менее пациентка скончалась на операционном столе, не приходя в сознание.

Безутешный Ярцев, за год до этого потерявший жену, не нашел в себе сил смириться со смертью единственной дочери. С помощью экспериментального препарата «Веледотекс-11» реанимировал искалеченный труп, введя его в состояние клинической комы. Для поддержания жизнедеятельности организма заменил поврежденные органы на имплантаты, а также использовал искусственную ткань, применяемую для производства андроидов.

С научной точки зрения это был несомненный прорыв. Никто прежде не проводил таких смелых опытов над останками. С общечеловеческой – очередное подтверждение старой истины: «Игры в Бога до добра не доводят. Особенно когда дело касается близких людей».

Случай с

Закладка:

В январе 2037-го впав в депрессию, ученый покончил с собой. В предсмертном послании никого не винил. Подробно объяснил свою позицию, поблагодарил коллег за участие в эксперименте и поддержку. Напоследок зачем-то попросил прощения у Майи. Видимо надеялся, что когда-нибудь она прочитает письмо.

Самое удивительное – спустя три месяца после смерти отца девочка все же очнулась. Правда абсолютно ничего не помнила, плюс ко всему не могла говорить и двигаться, по сути ничем не отличаясь от новорожденного младенца. Тем не менее работа с необычной пациенткой продолжилась.

В научной среде не принято бросать многолетние исследования на полпути. Эксперимент отца на собственной дочери решили довести до конца. Со странной Девочкой-АНдроидом, названной врачами Дианой[33], усиленно занимались. И результаты не заставили себя долго ждать. Через два месяца ее интеллект соответствовал уровню трехлетнего малыша. Еще через полгода – подростка тринадцати-четырнадцати лет. Затем произошел неожиданный «откат» к уровню одиннадцатилетнего ребенка. Однако утраченные способности восстановились спустя пару недель.

До определенного момента не возникало особых проблем. Все шло своим чередом. Резкие изменения произошли после незначительного на первый взгляд инцидента. Спящая девочка скатилась с кровати, упав на пол. Никаких видимых повреждений не было. О сотрясении мозга речи не шло. Про неприятность успели забыть, как вдруг, через несколько дней, у Дианы случился эпилептический припадок. Затем, в течение последующих суток, – восемь подряд. И это было еще не самое худшее. Неизвестная болезнь стремительно прогрессировала. С каждым часом кризис усиливался. Температура поднималась. Лекарства не помогали. Пациентке становилось хуже, она умирала.

Врачи разводили руками – ни с чем подобным они раньше не сталкивались. Девочка угасала, и никто не знал, от чего. Когда показалось, что битва за жизнь Дианы проиграна, припадки прекратились так же неожиданно, как начались, температура стабилизировалась, а метавшаяся в бреду больная пришла в себя.

Впрочем, на этом сюрпризы не кончились. Оправившись от болезни, она заявила, что «открыла новый разум», который сравнила с пчелиным ульем. На вопросы: «Где именно он находится?» и «Как ей удалось вступить в контакт?» лаконично ответила: «На земле». Дальнейшие расспросы не пролили свет на загадочный «Улей». Более того – ранее охотно шедшая на контакт девочка замкнулась в себе. Отныне она предпочитала общению книги. В основном ее интересовали труды по истории развития цивилизации, а также всё, так или иначе с ней связанное.

Спустя некоторое время информация о загадочном разуме дошла до военных, проявивших неожиданный интерес к «горячечному бреду девочки-зомби».

На то был ряд веских причин.

С каждым днем атаки кадавров становились все более целенаправленными и эффективными. Последнее нападение на приграничный форпост удалось отбить ценой огромных потерь. Самое ужасное – атака могла повториться в любой момент. И не факт, что повторный штурм удастся отбить.

О том, что андроиды объединились с кадаврами, было известно давно. «Ушедшие» никогда не скрывали того, что собираются уничтожить бывших хозяев. Но при чем здесь «Коллективный разум» и «Улей», оставалось загадкой.

Теоретически Диана могла пролить свет на происходящее, рассказав все, что знает, или признавшись в заведомой лжи. Однако вместо того, чтобы помочь разобраться в возникшей проблеме, ребенок замкнулся в себе, отгородившись от внешнего мира с помощью книг.

В цивилизованных странах (до катастрофы) подобная тактика наверняка бы сработала. Как-никак, речь шла о несовершеннолетней.

Сейчас – нет. У войны свои правила и нормы морали. Одно из них гласит: «Когда у компетентных органов не получается добиться результата по-хорошему, они начинают действовать по-плохому».

С учетом всех обстоятельств, продолжение медицинского эксперимента сочли нецелесообразным. На основании доклада наблюдательной комиссии пациентку передали специалистам «Пятерки». Точнее – мясникам. За скромной вывеской с аббревиатурой «ОПУ» – «Отдел психологической устойчивости» – скрывалось множество страшных тайн, о которых нормальному человеку лучше не знать.

Диане пришлось…

Для начала, как и полагается в таких случаях, провели стандартные тесты. Их результаты показали незначительный рост IQ испытуемой. Учитывая огромный объем информации, усвоенный ею за короткое время, происходящее выглядело, по меньшей мере, странно. Если не сказать большего. Создавалось впечатление, что ребенок сознательно занижает свои способности, пытаясь обмануть взрослых.

Продолжение «тестов» не заставило себя долго ждать. Правда, теперь специалисты ОПУ взялись за строптивую пациентку всерьез. С помощью сильнодействующих психотропных препаратов Диану вынудили подойти к краю пропасти. Туда, где зловещие химеры сознания обретают реальные формы, чтобы раствориться в бушующем вихре хаоса, заново возродиться и вновь умереть, повторяя цикл замкнутого безумия до бесконечности.

Никто не знает, сколько кругов ада пришлось пройти дочери Ярцева, прежде чем нелюди из ОПУ решили остановиться. Доподлинно известно одно: на основании отрывочных сведений, извлеченных из разума андроида – когда речь заходит о чудовищных экспериментах, намного проще убедить себя в том, что имеешь дело не с человеком, а с бездушной машиной, – вырисовывалась следующая картина.

«Ушедшие» – так было принято называть поднявших мятеж андроидов – сумели объединиться в некое подобие коллективного разума. Своеобразного пчелиного роя или глобальной сети. Впрочем, как ни назови, смысл не изменится. То, чем на заре компьютерной эры писатели-фантасты пугали доверчивых обывателей, воплотилось в реальность. Человечество создало монстра Франкенштейна, в конечном итоге утратив контроль над взбунтовавшимся детищем.

Специалисты «Пятерки» так и не смогли выяснить, каким образом Диана подключилась к сети, получившей кодовое название «Улей», и насколько далеко простираются ее возможности. Усиление воздействия на мозг вкупе с повышением лекарственных доз не дали результатов. Заключение врачей не оставляло сомнений – продолжение опытов чревато летальным исходом.

В конечном итоге садистам ОПУ пришлось сдаться, признав свое поражение. После чего несгибаемого ребенка передали в дипломатическое ведомство, чтобы извлечь хоть какую-нибудь пользу из отработанного материала.

Связавшись с Веной, Москва предложила обменять уникальную девочку на доступ к спутнику слежения. После напряженного торга, о котором узнал Карпин, стороны пришли к соглашению на условиях покупателя.

Знают двое – знают все. Так было и будет во все времена. Информация распространяется стремительно, словно вирус чумы. Вчера об этом не ведал никто, сегодня обсуждает весь мир. Если до «Улья» дойдут сведения о потенциальной угрозе его безопасности, Диана умрет. И, как следствие, битва остатков цивилизации против коллективного разума «Ушедших», помноженного на ужасающую мощь кадавров, будет проиграна.

Понимая, что время работает против него, Карпин сделал все возможное, пытаясь ускорить штурм столицы. Пойдя на заведомый риск, добился поставленной цели, чуть было не погибнув сам. Из-за жесточайшего

Закладка:

Многоходовая комбинация с подменой пленницы и взрывом машины (особенно с учетом непростых обстоятельств) была не так уж плоха. Все чисто, и главное – концов не найти. Вряд ли кто-нибудь станет копаться ночью в груде искореженных взрывом тел, пытаясь их опознать. А ближе к рассвету останки сожрут кадавры, уничтожив улики. По крайней мере, на это рассчитывал Карпин, посылая команду на смерть.

Увы, человек предполагает, а Бог располагает. Обреченные не просто выжили. Они умудрились захватить двойника Дианы. Об этом свидетельствовал маячок в грузовике, продолжавший передавать сигнал.

Значит, взрывчатка не сработала.

Просчитав варианты, аналитик пришел к выводу, что остатки команды Флинта попытаются воспользоваться железной дорогой. Это был их единственный шанс одним ударом убить двух зайцев: сбросить погоню с хвоста, заодно покинув обреченный анклав.

Не вдаваясь в подробности, Карпин оповестил «Ушедших» о группе, которую необходимо уничтожить. При этом целью номер один была девочка с рыжими волосами.

Он не ошибся. Флинт действительно предпринял атаку на железнодорожный вокзал. Казалось, ему не уйти. Тем не менее фартовый мальчишка вырвался из ловушки, попутно умудрившись расправиться с боевым андроидом, захватить поезд и покинуть столицу вместе с заложницей.

Без всякого преувеличения это была катастрофа. То, что в горячке штурма можно списать на «вынужденные обстоятельства», после победы требует объяснений. Карпин не стал испытывать судьбу, обращаясь за помощью к союзникам во второй раз. Вместо этого он «в темную» задействовал клонов.

И теперь всё зависело от того, успеют ли двойники добраться до беглецов, прежде чем те найдут способ слить информацию о Диане в Мурманск, Вену, Лондон…

Или, что еще хуже, – «Ушедшим».

Глава 5

Бой насмерть

04.46 по восточноевропейскому времени Москва, подземный гараж НИИ № 5

Драки бывают разными.

Детские. На заднем дворе школы два пятиклассника тузят друг друга из-за какой-нибудь ерунды. Обычно дело заканчивается разбитым в кровь носом и слезами жгучей обиды на весь мир.

Бытовые. Сцепились пьяные соседи. Мужики дерутся без особой злобы, как на кулачных забавах в старину, когда сходились на масленицу «стенка на стенку», чтобы показать молодецкую удаль или просто размяться.

Неожиданные. Летним вечером нарываешься на компанию отморозков, способных «ради смеха» запинать до полусмерти первого встречного.

Да много бывает разновидностей драк, всех не сосчитать. Но обиняком в длинном ряду стоит бой насмерть. Быстрый и страшный. Тот самый случай, когда противники точно знают, что через пару минут один из них останется лежать на земле, а второй будет жить. И при всем желании с этим уже ничего не поделать. Остается принять, как должное, и победить, если силы равны. Или проиграть, когда у одной из сторон явное преимущество.

Увидев ворвавшегося в подсобку монстра, я понял – сейчас кто-то умрет. Причем этими «кем-то» будем мы с Роем. Учитывая, что кадавры намного сильнее людей, плюс ко всему у них длинные когти-ножи, а мы безоружны…

Наши шансы выжить стремились к нулю.

– Беги, глупый мальчик! Останешься – точно умрешь! – прошелестели покрытые пылью страницы выцветшего от времени глянцевого журнала, оказавшиеся невольными свидетельницами драмы.

– Спасайся, пока есть возможность! – проскрипели сломанные часы, лучше кого бы то ни было знавшие цену времени и забвения.

– Мчись без оглядки! – зашелся чахоточным кашлем хриплый динамик старого радио.

– Беги, – устало вздохнула пара дырявых сапог, давным-давно отслуживших свое. – Иначе тебя ничто не спасет…

Бежать слишком поздно. И, по большому счету, – некуда. Когда прижимают к стене, нужно драться, пока стоишь на ногах. Не сдаваясь, даже если упал.

Всплеск адреналина превращает тело в стальную пружину, готовую распрямиться в любую секунду. Он же как нельзя более кстати прочищает мозги, не оставив следа от былого веселья.

– Влево! – не оглядываясь на напарника, кричу я, метнувшись вправо буквально в последний момент, уходя с линии атаки.

Попытка засчитана – на редкость удачный маневр.

Там, где секунду назад стоял человек, теперь никого нет. Вместо того чтобы сбить жертву с ног, взбешенная тварь врезается в стеллаж с полками, поднимая облако серой пыли.

Черная кровь бьет из порванных вен, как из прорвавшей трубы. Воздух пропитан запахом смерти и тлена. Хаос обретает реальные формы, трансформируясь в беснующийся сгусток первозданной ярости. Вой кадавра способен порвать перепонки.

Впрочем, проблемы со слухом – последнее, что сейчас нас заботит.

– Якудза!!! – кричит Рой, хватая первый попавшийся под руку ящик и нанося удар в затылок ошеломленного монстра. – Сюда!!!

Будь ящик чуть тяжелее, а голова када менее крепкой, план мог сработать. К несчастью, сегодня не наш день. Вместо того чтобы рухнуть к ногам торжествующих победителей, чудовище переключается на новую цель.

Разворот.

Веер кровавых брызг прочерчивает границу между прошлым и настоящим. Нездоровым весельем клоунов-камикадзе и запредельной болью, сводящей с ума обычных людей.

Полшага вперед.

Бетонный пол похож на каток. Не хватает лишь музыки и отдыхающих.

Зимний вечер. Мягкий свет прожекторов, рассеивающих страх приближающейся ночи. Разрумянившаяся от мороза девушка крепко держит за руку парня. Им так хорошо вместе, что не хочется расставаться.

Вообще никогда…

– Беги, Рой!

Поздно.

Длинная конечность описывает полукруг, пытаясь достать жертву. Будь на ее месте полноценная кисть, когти-ножи с легкостью вспороли бы Рою грудную клетку.

Закладка:

Покалеченный игрок в боулинг из команды кадов делает «страйк»[34], заслуженно побеждая. Фанаты ликуют. Крупные планы. Замедленные повторы. Море цветов и оваций для чемпиона.

Проигравшие неудачники отброшены на обочину жизни, где отчаянно барахтаются, пытаясь не захлебнуться в дерьме и крови.

Получатся плохо. Точнее – никак.

Не уверен, услышал ли я хруст ломающихся костей, хотя, скорее да, чем нет. Все происходит настолько быстро, что мозг не успевает обрабатывать информацию. Лучшее, что он может сейчас сделать, – уступить место рефлексам.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…

Старт!!!

Включаю автопилот!!!

Отброшенный к ящикам Рой пытается встать, опершись на левую руку. Безуспешно. Страшный удар достиг цели, превратив плечо в крошево мелких костей.

– Якудза!!! – вместо крика мое охрипшее горло выдает полухрип-полувздох, больше похожий на стон. – Нас рвут!!!

Если остатки команды до сих пор уверены, что развлекаются игрой в прятки, это большая ошибка.

«Нам нужен твой …й меч!» – хочу добавить я – и не могу.

Кадавр делает шаг к Рою, собираясь добить неподвижную цель. На его месте я поступил бы так же. А на своем…

Безрассудно прыгаю ногами вперед.

Оттянуть встречу с неизбежным нельзя. Можно лишь ненадолго отсрочить ее. Я не ошибся в расчетах. Удар сзади сбивает противника с ног. Кадавр грузно валится на пол.

– Это победа! – уверены зрители, собравшиеся в амфитеатре.

– Это конец! – в отличие от неразумной толпы опытный тренер понимает, что атака захлебнулась, и сейчас последует жесткий ответ.

Он выбрасывает полотенце, пытаясь остановить проигранный бой. Но всем глубоко наплевать. Попадая в мясорубку, кусок мяса должен превратиться в фарш. Других вариантов попросту нет. Народ жаждет хлеба и зрелищ. И получает свое…

– Рой, вставай и беги!

– Пытаюсь…

У прекрасного во всех отношениях плана отсутствует продолжение. Ставка ва-банк не сыграла. Отважные искатели приключений достигают финала, остановившись перед распахнутым зевом пропасти.

Прыгать или вернуться?

Хороший вопрос.

Позади тьма, впереди пустота. Выбор из двух зол невозможен – они равнозначны.

– ЯКУДЗА! – мне все-таки удается выдавить из горла некое подобие крика. – МАТЬ ТВОЮ!

Кричи не кричи – толку ноль. Наш поезд ушел. Его не догнать.

Совершенно некстати мощный хвост твари вступает в игру. Хлесткий удар по ногам – еще не победа, но уже что-то очень к ней близкое.

Пытаясь сохранить равновесие, ищу спасительную опору.

Безуспешно…

Пропасть забвения так близко, что голова идет кругом. Ласковым уговорам коварной обольстительницы невозможно противиться. Они обволакивают разум ватной пеленой наркотического дурмана.

– Милый, оставайся здесь навсегда.

– Не хочу.

– Хочешь, глупенький. Еще как хочешь. Просто боишься признаться себе…

Кратковременное чувство невесомости, возникающее при неудачном падении, быстро проходит, сменяясь жестким ударом огромного молота по затылку. Наверное, именно так праздничный гонг на небесах возвещает конец света.

Сознание меркнет, но вместо обещанного покоя все та же обочина жизни и беспросветные кучи дерьма.

Нужно выбираться отсюда как можно скорее. Пока еще не все потеряно.

Клац-клац…

Опоздал!

Коготок увяз – всей птичке пропасть.

Вместо того чтобы поставить ногу на грудь поверженного врага, расплющив грудную клетку, кад упирается коленом в живот, заставив меня выдохнуть.

Умно́…

Теперь ни пошевельнуться, ни вдохнуть.

Безуспешно хватая ртом воздух, я успеваю пожалеть о том, что поддержал сумасшедшую идею Герцогини поиграть в прятки. Как вообще ее можно было принять?

С одной стороны – непонятно. С другой – ясно, как божий день.

Спички – детям не игрушки. Наркотики до добра не доводят. Все кончится плохо.

Почему?

Потому что у нас изначально не было шансов.

Мне очень жаль.

Рою тоже…

В отличие от глупых людей, кадавры никогда ни о чем не жалеют. Тем более не забивают голову ерундой. Живут, руководствуясь инстинктами, охотятся, убивают и умирают, когда придет назначенный срок.

Склонившись над распростертым на полу человеком, охотник несколько секунд смотрит в глаза беспомощной жертве. Обычно хищники добивают добычу не сразу. Порождения зла, вырвавшиеся из недр секретных лабораторий, любят наблюдать за предсмертной агонией тех, кто их создал. Доподлинно неизвестно, что ими движет. Может, пытаются заглянуть за призрачный занавес, отделяющий жизнь от смерти, поймав ускользающий миг, когда незримая нить разума еще присутствует в теле. Или же испытывают извращенное удовольствие, наблюдая за смертью людей.

Как бы там ни было, живым в руки им лучше не попадаться. А если попался, постараться умереть как можно быстрее.

– Убей, не тяни!

Пасть твари расплывается в некоем подобии довольной улыбки.

Ей жутко весело.

Мне – нет.

– Флинт! – посеревший от болевого шока Рой с трудом поднимается на ноги, решив, что настало время расплатиться с долгами и отвлечь внимание твари на себя.

Вот только кад слишком умен, чтобы тратить время на раненого. Удар хвоста сбивает искалеченного напарника с ног. Одновременно охотник вонзает когти чуть ниже локтя слабо подергивающейся жертвы. Ему кажется недостаточным просто раздробить лучевую кость. Ножи страшной мясорубки поворачиваются по часовой стрелке, намотав на себя порванные связки и сухожилия.

Боммм!

На краю света, там, где начинаются и заканчиваются все земные пути, бьет похоронный набат.

Боммм!

Звук настолько сильный, что из ушей идет кровь.

Боммм!

Фальстарт в спасительные объятия беспамятства сменяется осознанием неизбежной потери. После чего в мозг врезается раскаленный добела протуберанец нестерпимой боли. Я хочу закричать, но в измученных легких давно не осталось воздуха.

Боммм!

Жернова мясорубки делают прощальные пол-оборота, прежде чем расстаться с истерзанной плотью.

Мясник не собирается заканчивать представление слишком быстро, поэтому дает жертве вздохнуть, ослабив давление.

– ААААААААААААААААААААААААААААА!!!!

Водопад раскаленной лавы врывается в легкие, чтобы секунду спустя извергнуться страшным захлебывающимся криком.

Я знаю, что мерзкая тварь ожидает такой реакции, но ничего не могу с этим поделать. Только в старом черно-белом кино благородные герои стойко переносят все невзгоды и тяготы войны. Пытаются мужественно улыбнуться, несмотря на зияющую в животе дыру и оторванную конечность.

–У меня все в порядке…

– Да…

Закладка:

– Не волнуйтесь…

– Оххх…

– Нет, правда, в порядке, просто слегка накатило…

– Попробую продержаться до подхода врача…

– Обязательно возьмите эту чертову высоту…

– И передайте Джульетте, что я люблю ее…

– Всегда любил…

– И всегда буду любить…

– Главное, не забудьте накормить подонков свинцом…

– Это будет лучшей наградой для меня…

– Там… Далеко-далеко. За горизонтом Судьбы…

В настоящей жизни бал правят животные инстинкты, а не приторный пафос. Согласно статистике двадцать пять процентов людей под обстрелом теряют контроль над мочевым пузырем или кишечником. Боевой опыт, помноженный на привычку, помогает загнать страх в глубину подсознания. Отрешиться от происходящего, не думая о том, что может случиться с тобой в любую секунду. Но испытание болью может сломать даже самых стойких.

– ААААААААААААААААААААААААААААА!!! – продолжаю кричать я, страстно желая одного – чтобы острые когти-ножи ударили в сердце и пытка закончилась.

– Нет. Не сейчас. Еще рано, – беззвучно шепчет палач. – Мы в самом начале пути. Впереди так много всего…

Расширившиеся от боли зрачки не могут ошибаться. Склонившийся надо мной кад улыбается. Чужие страдания доставляют чудовищу не с чем не сравнимое удовольствие, заставляя на время забыть о своих.

Аккуратно, словно боясь расплескать драгоценную влагу, он подносит свой кровоточащий обрубок к моей изуродованной руке, смешивая кровь.

«Отныне ты и я – кровные братья!»

Не выдержав пытки, я ненадолго теряю сознание. Опытный палач быстро приводит обмякшую жертву в чувство.

«И пусть тот, кто нарушит священную клятву, будет проклят навек!»

Пытка продолжается.

– Пусть будут прокляты те, кто создал тебя и «Радугу смерти»! – кажется, прямо сейчас, не выдержав напряжения, моя голова взорвется.

Бах…

Вместо этого разлетается на куски голова монстра.

Несколько выпущенных в упор пуль, в буквальном смысле слова, разваливают ее на куски, как перезрелый арбуз.

– Пиф-паф! Ой-ой-ой!!! Кад какой-то не такой!!! Он не дружит с головой!!!

На пороге стоит улыбающийся Валет, лихо, закинув на плечо штурмовую винтовку. Ни дать ни взять беззаботный супергерой из идиотского боевика. Появился в самый последний момент. И как водится в таких случаях – с шутками-прибаутками спас обреченный мир.

Не обращая внимания на наши ранения, он взахлеб делится своими успехами:

– Пока вы, девочки, развлекались, играя в прятки, мы с Якудзой решили разжиться оружием. Карп говорил, что в машине всё есть. Не соврал. Хотя зачем ему было врать? Какой смысл? Вот и я о том же. В общем, затаились мы в ближайшей к гараже комнате. Дождались, когда первый урод пройдет мимо. Метнулись к джипу. Якудза с мечом отвлек второго трупоеда, пока я шарил в багажнике. Тот, правда, его чуть не завалил. Тоже мне, ниндзя хренов! Хорошо, я вовремя подоспел. Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой! Пиф-паф! Ой-ой-ой! Подыхает и второй! Правда, здорово!

Это не вопрос – утверждение.

Лежа в луже крови, с раздробленной рукой, висящей на остатках сухожилий, мир кажется далеко не таким простым и приятным, как в детских мечтах. А если быть до конца точным – превращается в форменный ад.

– Ни хрена не здорово, – жестко отвечает Рой, успевший подняться на ноги. – Вместо того чтобы травить байки о своих похождениях, лучше найди Герцогиню. У нас проблемы.

– Да, жестко вас обработали, – Валет наконец замечает наше плачевное состояние.

– Давай побыстрее…

– Сейчас приведу.

Прежде чем уйти, кладет винтовку на пол. Немного подумав, добавляет нож и пистолет.

– Оставляю вам. У меня еще есть пара…

– Хватит болтать!

– Все! Бегу! – он исчезает так же внезапно, как появился.

Отправив за помощью, Рой приказывает: «Высунь язык».

Если он собирается избавить меня от страданий в «Радуге смерти», вставив дуло винтовки в рот, чтобы выбить мозги, то чрезмерно все усложняет. Можно просто выстрелить. В сердце или в голову – без разницы. Я не расстроюсь. Более того, в реальном мире скажу «спасибо» за проявленный гуманизм.

– Зачем? – простые слова даются с огромным трудом, боль не позволяет сосредоточиться.

– Дам тебе кое-что.

– Что?

Оказывается, я заблуждаюсь насчет милосердия и всего остального.

– Искру жизни. Подарок девушки из далекого прошлого. Сказала, должна помочь. Положи под язык и жди…

– А ты?

– Мне уже помогло, – говорит Рой. И, немного подумав, добавляет: – Теперь твоя очередь…

Глава 6

Талисман-привязка. Искра жизни

Омск, зима 2029 года

Февраль двадцать девятого выдался в Сибири на редкость холодным. Синоптики во всем винили антициклон, пришедший с севера, простые граждане имели на этот счет особое мнение. Считали

Закладка:

На самом деле до конца света оставалось чуть меньше семи лет. И повинен в нем будет не катаклизм вселенского масштаба, а неуемная тяга человечества к саморазрушению, помноженная на чудовищные эксперименты, лежащие за гранью здравого смысла.

Впрочем, все это будет потом. А сейчас пронизывающий до костей холод (столбик термометра опустился до минус сорока двух) стремительно забирал остатки тепла из организма полупьяного Роя, оказавшегося в три часа ночи на темной городской окраине – без денег, в осеннем пальто и нелепой шапке-ушанке с чужой головы.

История была дурацкая до невозможности, почти как в дешевом кино. С долгим перелетом. Не принимающим из-за погодных условий аэропортом. Промежуточной посадкой в Омске. Сумбурной дракой в ресторане после неожиданной встречи с девушкой из далекого прошлого. Для которой влюбленный восьмиклассник нацарапал на парте гвоздем стишок, так никогда и не признавшись в своем авторстве.

Я отдам свою кровь

За твою любовь.

Капля за каплей…

Кровь за любовь…

Вновь и вновь…

Тогда он казался себе гениальным поэтом. Сейчас – конченым идиотом.

Капля за каплей. Вновь и вновь…

На таком морозе превратишься в сосульку, прежде чем красиво умрешь на руках у возлюбленной, которая давно позабыла тебя и сейчас, как ни в чем не бывало, спит дома в теплой кровати, в объятиях мужа. Тогда как Рой вполне может обморозиться до полусмерти. Или еще того хуже…

– Проклятье! Ни связи, ни денег, ни документов. Надо же было так облажаться! – если бы злость согревала, он давно был мокрым от пота. – Я безмозглый кретин!!!

Одинокая фигура в нелепом наряде, водящая хороводы вокруг светофора, истерично подпрыгивая и хаотично размахивая руками, чтобы согреться, не вызывает доверия даже днем. Что уж говорить о глубокой ночи, когда машин практически нет.

– И мне нужно срочно в тепло! – он был не настолько пьян, чтобы потерять связь с реальностью. – Иначе…

Бессвязный поток мыслей был прерван ревом двигателя. Из-за ближайшего поворота вылетела машина, войдя в управляемый занос. Судя по тому, с какой скоростью автомобиль ехал и как быстро выровнялся, за рулем сидел профессионал.

Завороженно наблюдая за происходящим, Рой не решился поднять руку, «проголосовав». Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, даже если бы были, ночному лихачу на дорогой машине они явно не нужны. Так же, как и полуобмороженные пьяные пассажиры…

В качестве наглядного подтверждения версии автомобиль резко ускорился, а затем произошло неожиданное – началось экстренное торможение. С визгом стирающихся об асфальт покрышек, резким запахом жженой резины и филигранно выверенной остановкой прямо напротив одинокой фигуры.

Дверь бесшумно отошла в сторону, словно приклеилась к заднему крылу. Никогда прежде Рой не видел таких странных машин. Хотя повидал в своей жизни многое.

– Поможешь? – в салоне было темно, к тому же его глаза слезились, слипаясь на морозе.

Удивительнее всего было то, что, судя по голосу, в роли отчаянной гонщицы выступала девушка.

Вместо того чтобы спросить: «Разве у меня есть варианты?», замерзающий благоразумно ограничился коротким: «Ддд-а».

– Садись, времени нет.

Ей не пришлось повторять дважды. Окоченевшая жертва первой любви нырнула в спасительные объятия салона. Дверь бесшумно закрылась, и он сразу же оказался в другом мире. Теплом, уютном, беззаботно-счастливом уголке мироздания с игриво подмигивающими огнями приборной панели.

Будь на дворе конец декабря, Рой мог решить, что попал в новогоднюю сказку, настолько происходящее выглядело нереальным и, главное, своевременным. Неизвестно откуда взявшаяся «Снегурочка» на спортивной машине исполнила заветное желание. Еще пятнадцать—двадцать минут, и неожиданное февральское приключение могло скверно кончиться. Минимум обморожением, про максимум вообще лучше не думать.

– Сссспасибо…

Несмотря на резкую смену температуры, его продолжала бить крупная дрожь. Только сейчас Рой в полной мере осознал, как сильно замерз.

– Пил? – поинтересовалась незнакомка, вжимая педаль газа в пол до упора.

Ускорение было таким мощным, что пассажира вдавило в кресло. Создавалось впечатление, будто находишься в набирающем высоту самолете.

– Спрашиваю – пил? – весело переспросила она.

Вероятно, привыкла к слегка заторможенной реакции новичков «на старте».

Было бы глупо отрицать очевидное.

– Пил, – честно признался Рой.

– Поссорился с любимой?

– Можно сказать и так, только вообще-то девушка не моя, точнее, когда-то…

– Не продолжай, ты мне подходишь.

– Не буду, – пообещал он, не совсем понимая, для чего именно может кому-то понадобиться человек, находящийся в таком состоянии.

– Я Карусель.

– Рой.

– Будем знакомы.

– Будем… – откровенно говоря, он не знал, что говорить и как себя вести.

Дело было даже не в сумасшедшем калейдоскопе событий, обрушившихся на голову в чужом городе посреди ночи. Просто сама машина и веселая девушка за рулем были какими-то нереальными. Почти как во сне. Хотя он точно знал, что не спит. Несмотря на то что проносящиеся мимо здания напоминали перемотку фильма в ускоренном режиме, а электронный спидометр показывал скорость сто шестьдесят километров в час. И это не на пустынной трассе – в городе.

– Оттаял?

Судя по виду, новой знакомой было не больше двадцати пяти лет. Этакая отчаянная сорвиголова, играющая в королеву дорог. Ее нельзя было назвать красавицей, скорее – милой. Но это ей шло. Как правило, в женщинах, наделенных неземной красотой, нет искры жизни. Они напоминают застывшие статуи. Холодные, бесчувственные куски

Закладка:

– Кажется, да. А чем нужно помочь? Вообще, на такой мощной тачке грабить банки самое то…

Он слегка волновался, и это было заметно.

– Грабить банки! – рассмеялась Карусель не слишком удачной шутке. – Тут большого ума не надо! У меня был один друг… Или будет… Или все-таки был? Мы танцевали на тропическом пляже неведомого будущего под гулкое эхо выстрелов исчезающего прошлого…

Автомобиль заложил очередной головокружительный вираж. Несколько секунд его тащило боком. Рою показалось, что колеса с правой стороны оторвались от земли и сейчас они перевернутся. К счастью – обошлось. Новая знакомая выровняла машину, продолжив разговор как ни в чем не бывало:

– Запуталась окончательно. У тебя бывает дежавю?

– Не так уж и часто… – тактично ответил он, решив не углубляться в щекотливую тему.

– У меня тоже не каждый день, но иногда случается. Так вот. Друг, о котором я начала рассказывать, грабил банки. Разумеется, не по своей воле. Так сложились обстоятельства. Изо дня в день, на протяжении нескольких месяцев, пытался вырваться из ловушки…

– Понимаю, – кивнул Рой, утвердившись во мнении, что у новой знакомой не все в порядке с головой.

– Ты согласился, не дослушав. Значит, решил, что я сумасшедшая! – недобро прищурившись, Карусель посмотрела на пассажира, при этом непроизвольно или намеренно увеличив скорость до двухсот.

«Даже не успею почувствовать боли…» – отстраненно, как будто речь шла о ком-то другом, подумал Рой.

Нестись на крыльях ветра со скоростью двести километров в час, разглядывая собеседника, – не лучший способ достичь пункта назначения. Еще бы знать, где этот пункт находился!

Нет, что ни говорите, а безумие – заразно…

Осторожно поднеся руку к лицу девушки, он положил два пальца на подбородок, ласково повернув ее голову в нужную сторону.

– Пожалуйста, не забывай о дороге, – таким голосом заботливый отец наставляет непутевую дочь не гулять по ночам в незнакомых местах.

– Да, – как ни странно, прикосновение не разозлило, напротив – развеселило ее. – Вот! Опять дежавю!

Чтобы ситуация окончательно не вышла из-под контроля, – когда машину расплющит о бетонную стену, будет поздно, – протрезвевший от волнения Рой решил прояснить ситуацию, выяснив, чем именно может помочь.

– Давай ты расскажешь…

В этот момент, как назло, завыла сирена. Пути отчаянных стритрейсеров и полицейского патруля наконец-то пересеклись.

– Погоня! Обожаю погони!

Нет, определенно она была сумасшедшей. Или адреналиновой наркоманкой. Или еще кем похуже…

Карусель вдавила педаль газа с таким остервенением, словно вбивала последний гвоздь в крышку общего гроба.

– Думаешь, это хорошая идея? – Рой успел пожалеть, что вообще сел в машину.

С таким водителем шансы разбиться были на порядок выше, чем замерзнуть на улице при минус сорока двух.

– Ты прав, идея плохая, – начало предложения вызывало сдержанный оптимизм. Концовка расставила все по местам:

– Нужно раззадорить их, подпустив поближе, сделать так, чтобы вызвали подкрепление.

– О, нет!!!

– О! Да!!!

– Я все еще тебе нужен?

– Конечно.

– Тогда, может, расскажешь, для чего?

– Почему бы и нет?

– Я весь внимание, только, пожалуйста, не забывай о дороге.

Вой сирены стремительно приближался.

– Дорога – моя жизнь. Про нее невозможно забыть.

Полицейская машина явно собиралась обогнать сбросившего скорость нарушителя, прижав его к обочине. Однако быстрое завершение погони явно не входило в планы водителя. Очередное ускорение вжало Роя в спинку сиденья, в который уже раз вызвав ассоциации с взлетающим самолетом.

– Так на чем мы остановились? – когда слышишь звук своего голоса, понимаешь, что жив, и не так мучительно страшно.

– Есть один, парень, гад, существо. В общем, называй, как хочешь, смысл не изменится.

– С именем или без?

На самом деле Рою было неинтересно, как зовут мифического незнакомца. Спрашивал исключительно ради того, чтобы не молчать.

– Имен много. Все ненастоящие. Здесь он Павел Андреевич, там Демон Сомнения, где-то еще…

– Пусть будет Павел Андреевич. Так проще…

– Как скажешь.

К первой сирене присоединилась вторая – охотников стало больше.

– Надеюсь, они догадаются вызвать «вертушку».

– Зачем?!

– Погоня без вертолета лишена драйва! – уверенность в голосе не оставляла сомнений – она не кривила душой, тем более не играла на публику. – Смотри. Сейчас мы их разозлим…

Меньше всего на свете Рою хотелось узнать, как сумасшедшая Карусель будет злить полицейских.

И все же пришлось.

Резкое торможение, плюс задействованный ручник и поворот руля вызывали неуправляемый занос. Словно кружащаяся в танце девушка, спортивная машина несколько раз провернулась вокруг своей оси, затем выровнялась, как ни в чем не бывало продолжив гонку.

Пытаясь избежать столкновения, один из преследователей слишком круто вывернул руль вправо. Не справившись с управлением, наскочил на бордюр. Удар был таким сильным, что переднее колесо «сложилось» вовнутрь, в результате чего автомобиль «клюнул носом». Брызнули в стороны осколки расколовшегося бампера. Сорванный капот отлетел далеко в сторону, а сама машина перевернулась на крышу и, «пропахав» несколько метров тротуара, врезалась в витрину ближайшего магазина.

– Теперь они точно вызовут вертолет, – покачал головой Рой, наблюдавший за последствиями аварии в зеркало заднего вида.

– И правильно сделают, – создавалось впечатление, что адреналиновой наркоманке все нипочем. – Кстати, пока у нас небольшая пауза, введу тебя в курс дела.

– Попробуй…

После всего случившегося вторая полицейская машина не пыталась обогнать беглецов. Благоразумно «висела на хвосте», дожидаясь подкрепления.

– Демон Со…, точнее Павел Андреевич, заключил со мной сделку. Я должна миновать несколько контрольных точек в указанный срок.

– Раз играешь в догонялки с полицией, значит, успеваешь, – догадался Рой.

– Конечно. Это проще простого. Хитрый урод знал об этом.

– Тогда в чем подвох?

– Однажды демон выиграл спор. Причем не совсем честно. После чего у него на душе остался осадок. Нехорошее чувство.

– При чем здесь какие-то давние споры?

– При том, что ему хочется утвердиться во мнении – он тогда был прав и выиграл честно.

– А ты здесь с какого бока?

– С такого. Если проиграю, для меня все кончится плохо. Не здесь и не сейчас. В другом месте или другом мире. В общем, неважно – слишком долго объяснять. Суть в чем: чтобы победить, я должна проехать контрольные точки вовремя, заодно ответив на

Закладка:

– Почему? – искренне удивился Рой.

– Потому. Для начала ответь на вопрос: «Темнота существует?»

– Конечно. Это же очевидно.

– Тьма – отсутствие света. Свет – электромагнитные волны. Можно изучить и измерить электромагнитные волны, но не их отсутствие. Понимаешь?

– Не очень.

– Темнота – понятие, придуманное людьми, чтобы описать отсутствие света. Самой темноты как таковой нет.

– Никогда не думал…

– Неважно. Что скажешь насчет любви? Она существует?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Сегодня я встретил ее…

– Это не любовь. Безумство, замешанное на усталости, алкоголе, перевозбуждении, стремлении удовлетворить физические потребности, потешить гиперэго самца, и так далее.

– Допустим, ты права насчет меня, – Рой настолько увлекся разговором, что на какое-то время забыл о дороге, полиции и своих страхах. – А как же любовь ребенка к матери?

– Чувство защищенности, теплоты и покоя. По большому счету, младенцу все равно, кто его кормит грудью, заботится и ухаживает. С таким же успехом это может быть кормилица-няня.

– О’кей, с этим пунктом согласен. Что скажешь насчет любви собаки к хозяину?

– Слепая животная привязанность. Поклонение вожаку.

– Человека к родине?

– Многолетняя привычка вкупе с пропагандистскими стереотипами, навязанными средствами массовой информации.

– К Богу?

– Родительское воспитание, помноженное на национальную принадлежность и влияние общества.

– Выходит, что любви нет?

– Получается, так.

– Тогда что есть? Ведь должно что-нибудь быть, кроме разумных объяснений ее отсутствия?

– Ничего.

– Это неправильно.

– Кто бы спорил, только не я.

– Твой Павел Андреевич тот еще гад, – рассеянно отметил Рой, пытающийся найти ответ на загадку демона.

– И не говори. А вот и подкрепление…

Из переулка по ходу движения вынырнули две полицейские машины. Теперь, когда их стало трое, охотники решили зажать беглецов в тиски.

Резко уйдя вправо, Карусель совершила опасный маневр. Один из полицейских вовремя среагировал, перекрыв дорогу слева, второй чуть запоздал, в результате чего между впереди идущими машинами образовался просвет. Очередное ускорение сопровождалось скрежетом металла по обоим бортам. Карусель буквально втиснулась в узкий промежуток между двумя патрульными, вырвавшись на оперативный простор.

– Я знаю ответ! – от прилива чувств Рой хлопнул себя ладонью по лбу.

– Что ж, удиви меня, – судя по кривой усмешке, она не рассчитывала на что-то стоящее.

– Удивляю. Все проще простого. Когда человек любит, он преображается. Становится одухотворенным. Как будто начинает светиться изнутри. Его глаза не горят – пылают.

– Чем?

– Светом конечно! ЛЮБОВЬ – ЭТО СВЕТ. Ее отсутствие – тьма. Раз тьмы нет, а свет есть, то любовь существует. Так и передай своему уроду Павлу Андреевичу.

Некоторое время она размышляла над его версией. В конечном итоге сказала:

– Не факт, что демон примет ответ, но определенно в нем что-то есть!

– Еще как есть! – Рой почувствовал себя ученым, только что разгадавшим тайну мироздания.

В приливе эмоций радостно повторил: «Любовь это свет! Тьмы нет, и не может быть!»

– Согласна, не может, – рассмеялась Карусель. – Кстати, спасибо, что помог. Сама бы я точно не справилась.

– Не скромничай.

– Не буду. Вот, возьми на память, – она протянула прозрачную капсулу размером с крупную бусину. Внутри находился маленький красный шарик или таблетка. Так сразу не разберешь.

– Что это?

– Искра жизни. Когда станет совсем плохо, положи под язык – поможет. А теперь прощай, мудрейший из смертных…

– Почему… – хотел спросить он, но не успел.

Повернув за угол и пропав на несколько секунд из поля зрения преследователей, машина резко затормозила, после чего дверь плавно отошла в сторону, а накренившееся кресло выступило в роли своеобразной катапульты, выбросив опешившего от неожиданности пассажира на тротуар.

Лежащий на асфальте Рой не успел прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги, а мимо с воем сирен промчались три полицейских машины, слишком увлеченные погоней, чтобы заметить распластанного на тротуаре мужчину…

Больше он никогда не встречал девушку со странным именем Карусель. И если бы не «Искра жизни», мог решить, что это сон. Игра разума. Причуда сознания. Или…

Чужие воспоминания, перенесенные в разум клона.

* * *

Жизнь полна неожиданностей. Подчас то, что изначально кажется очень простым, в конечном итоге вызывает больше всего затруднений. И наоборот. На первый взгляд невыполнимые задания при ближайшем рассмотрении оказываются проще всего.

Получив ответ на главный вопрос, ей оставалось лишь оторваться от преследователей. С учетом того, как Карусель водила машину, в этом не было ничего сложного. Если бы на борту вертолета преследования не находился ЭМИ[35], победа досталась бы сильнейшей. Однако прежде, чем она успела свернуть с городской магистрали в запутанный лабиринт переулков, мощный импульс накрыл площадь радиусом триста метров, вырубив электронику. Двигатель машины заглох, и погоня закончилась.

Как следствие, в другом месте, другом времени и другом мире отчаянной гонщице не повезло еще больше…

* * *

Бессмысленный бег по кругу – вот что такое жизнь. Пока шарик катится, создается впечатление, что в движении есть некий смысл. Как только он падает, игра заканчивается. И отныне неважно, какой цвет выпал, красный или черный. Так же как не имеет значения число, оказавшееся последним. В конечном итоге всем без исключения достается зеро – абсолютный ноль. Других вариантов нет.

– Жми на газ!

Электрический гриль мощностью пятьдесят тысяч вольт превращает сердце в кусок недожаренного мяса с кровью, а мозги – в запекшийся студень.

– Проклятье!!! Это должно когда-нибудь кончиться.

Рывок. Короткое замыкание. Проводку пробило везде, где только можно. Двигатель задыхается от дыма. Веселые искры летят в разные стороны. Игра не закончена, пока шарик не упал на рулетку.

Закладка:

А он до сих пор каким-то чудом держится на колесе…

Четыре фигуры окружили машину с открытой дверью. Двое по бокам, один сзади и последний – по ходу движения. Естественно, все вооружены и умеют стрелять. С убойного расстояния в пятнадцать метров промахнуться нельзя.

Три выстрела сливаются в один. Четвертый немного запаздывает.

Почему, выясняется позже.

Чавк – Гончая ада сглатывает слюну в предвкушении кровавого пира.

ЧВАК – соприкосновение тупого металла и мягкой податливой плоти, отвратительный звук, от которого судорогой сводит скулы и начинают болеть зубы.

ЧВАК…

Прожорливая тварь не ошиблась, крови действительно много. Настолько, что можно в ней утонуть.

Карусель дергается так, словно в нее попал огромный кузнечный молот. Ударившись виском о боковое стекло, ее голова клонится вперед, увлекая за собой тело. И успокаивается лишь после того, как грудь упирается в руль.

Надрывно ревущий двигатель тянет потерявшую управление машину с пробитыми покрышками до ближайшей стены. Это не волшебный портал в другое измерение, не потайная дверь в обитель вечного счастья, а просто стена. Чертов кусок бетона, которому глубоко безразлично, кто, как и, главное, где умрет.

После удара безвольная нога водителя соскальзывает с педали газа.

Прямо на глазах белоснежное лицо начинает сереть, превращаясь в бессмысленную, лишенную жизни пепельно-серую маску…

– Потому что, – попыталась сказать Карусель, прежде чем смежить веки, уйдя туда, где за гранью добра и зла нет умных и глупых, богатых и бедных, правых и виноватых. – ТЬМЫ – НЕТ.

Но не смогла.[36]

Глава 7

Мятеж

Москва. 04.54 по восточноевропейскому времени

Таблетка со странным названием помогла, даже несмотря на то, что Рой разделил ее на две части. Боль на время отступила, и я смог привести мысли в порядок, подведя неутешительные итоги.

Итак, что мы имели на данный момент:

а) двое одноруких калек, принявших неизвестное болеутоляющее;

б) трое жизнерадостных клоунов под кайфом (некий аналог веселящего газа);

в) безумная миссия – выбраться из Москвы, наводненной кадаврами, после чего найти и уничтожить своих двойников.

Во всем этом горячечном бреду был единственный светлый момент – мы находились в «Радуге смерти». Тренажере виртуальной реальности, неотличимой от жизни. Больные на голову «затейники» из межведомственной комиссии отправили нас в ад, чтобы проверить моральную устойчивость и физические кондиции, нимало не заботясь о том, как себя будут чувствовать подопытные крысы во время эксперимента.

Называя вещи своими именами – мы были заложниками ситуации. Все вместе и каждый по отдельности. Я не мог подвести Карпина, команда – меня. Поэтому вариант выхода из грязной игры, пустив себе пулю в висок, отпадал.

Вдобавок ко всем неприятностям на повестке дня оставался вопрос: «Зачем понадобилось настолько жестко подставлять команду в самом начале задания?».

Прежде нам не раз приходилось сталкиваться в «Радуге смерти» со сложными сценариями. Легких в тренажере виртуальной реальности не было в принципе. Однако при всем при этом каждая миссия служила конкретной цели. Отработать взаимодействие команды. Выявить сильные и слабые стороны участников эксперимента. Проверить физическую подготовку, боеготовность и т.д. и т.п.

Сейчас нечего этого не было и в помине. Всё, начиная от неожиданного предупреждения Карпина и заканчивая встречей безоружных, накачанных наркотой людей с заведомо более сильным противником, выглядело чистой воды безумием.

Творящийся вокруг хаос был настолько нереален, что…

При определенном раскладе вполне мог оказаться правдой.

Порой лучше не думать вообще, чем загружать мозг неразрешимыми головоломками. Сочтя за лучшее сконцентрироваться на текущем моменте, я на время отбросил все лишнее.

– Что за таблетка? – спросил я у Роя, подбирая с пола нож и пистолет.

– Называется «Искра жизни». Про остальное не в курсе.

– Понял…

Голова была ясной. Рука, точнее то, что от нее осталось, – не болела. И как ни странно – не ощущалось слабости от потери крови.

– Ладно, неважно. Помогла, и на том спасибо…

– Всегда пожалуйста.

Оглянувшись вокруг и не найдя ничего более подходящего, я опустился на колени, положив ошметки руки на крышку небольшого железного ящика. Несколько

Закладка:

Вообще-то отрубить часть собственного тела – не лучшее из того, что может случиться с человеком. В любом мире. Будь то виртуальная вселенная или реальная. Но еще хуже шататься как зомби, размахивая болтающейся на сухожилиях конечностью.

– Помочь? – на всякий случай спросил Рой, догадавшийся, что я собираюсь сделать.

– Не стоит.

Нож был острым, тем не менее завершить начатое удалось лишь с третьей попытки. Квалифицированного мясника из меня бы точно не вышло. Хотя, если как следует попрактиковаться, почему нет? Работа как работа. Временами даже спокойней нашей. Руби и ни о чем не думай. Как автомат.

– Какой автомат? – не поворачиваясь спросил Рой, предпочтя не видеть того, как командир разделывает себя на куски.

Сам того не заметив, я произнес последнюю фразу вслух.

– Никакой. Надо остановить кровь. Одной рукой не смогу. Поможешь?

– Мы теперь как близнецы. Друг без друга никуда, – невесело усмехнулся он, поворачиваясь.

– Надеюсь, наше однорукое братство продлится недолго. Успеем выполнить задание, прежде чем эффект волшебной таблетки закончится.

– Еще знать бы, до каких пор она действует.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– Или наоборот – мучаешься от бессонницы.

– Согласен…

Открыв несколько ящиков, я не нашел того, что искал, – ничего похожего на жгут или ремень. За неимением лучшего пришлось использовать валявшееся в углу старое тряпье, покрытое маслянистыми пятнами. Скрутив грязную ветошь в некое подобие жгута, мы кое-как перетянули руку.

– На первое время сойдет, – в голосе Роя не было особой уверенности.

– Да. Главное, остановили кровь. Что с плечом?

– То же, что и с твоей рукой, только ампутировать не будем. Слишком долго, хлопотно и неприятно. Проще меня пристрелить.

– Мы ведь не ищем легких путей? – в каждой шутке есть доля правды. В этой ее было с лихвой.

– Нет. Попрошу дока зафиксировать, чтобы не болталась.

– Что не болталось? – на пороге возникла сияющая от радости Герцогиня.

Гордо поднятый подбородок, прямая осанка, учащенное дыхание – явно торопилась сообщить радостную весть. Весь ее вид буквально кричал: «Мальчики, я победила! Меня не нашли! Покинула укрытие, только когда все сдались!»

За ее спиной виднелись довольные лица Валета и Якудзы. Их тоже не нашли. Вдобавок ко всему ловкачи-удальцы прикончили пару чудовищ.

– У кого что болталось? – властно повторила победившая королева.

– Расскажите!

– Забодалось!

– Не томите!

– Умывалось!

– Помогите!

– Обломалось!

– Объясните!

– Покусалось!

– Двойная рифма! А тройную слабо! Бо-бо-бо!!! – не в силах сдержать эмоции, бьющие через край, Валет захлопал в ладоши. – Бо-бо-бошеньки-бобо!

Якудза пошел еще дальше, начав хлопать себя по ляжкам, притоптывая-пританцовывая в такт. Для полноты картины нам не хватало цыганского табора с дрессированными медведями. И пьяно-вальяжного барина, ради денег которого затевалась пестрая кутерьма…

Глупо обижаться на одурманенных наркотиками людей, тем более недавно я сам был таким же. Но терпеть весь этот цирк было выше моих сил. «Искра жизни» избавила от боли, заодно прочистив нам с Роем мозги. К несчастью, остальная команда до сих пор оставалась на позитивной нарковолне. Хуже всего было то, что я не знал, как долго продлится действие препарата. А чтобы прекратить балаган, по-хорошему нужно сделать нечто такое, чего они ожидают меньше всего.

«Желаете представления? – мрачно подумал я. – Сейчас вы его получите. Только не обессудьте…»

– Не болталось у Роя… – подойдя к Герцогине на расстояние вытянутой руки, я отвесил хлесткую пощечину.

Как и следовало ожидать, первый блин оказался комом. Никогда прежде не бил женщин, поэтому не рассчитал сил. Удар открытой ладонью получился слишком жестким. Ее голова дернулась в сторону. На белоснежной щеке остался кровавый отпечаток ладони.

– …его раздробленное плечо, с которым надо что-то делать, – отчетливо произнес я.

Герцогиня не услышала. Не захотела или не смогла – неважно. После немыслимого унижения все ее мысли были заняты другим – ненавистью и жаждой мести. С такой яростью смотрят на заклятых врагов.

– Еще хочешь? – спокойно спросил я, глядя в расширившиеся от гнева зрачки взбешенной тигрицы.

– Да!

Если она решила взять меня «на слабо», то просчиталась. Вторая пощечина оказалась еще больнее: я намеренно ударил сильнее, чтобы привести ее в чувство.

– Еще?

– Давай! – метод «кнута» не сработал: разъяренная женщина явно вошла в раж.

В таком состоянии можно было забить ее до смерти, ничего не добившись.

– Может, лучше ударить обрубком?

Я решил сменить тактику, воззвав к разуму не разъяренной тигрицы, а врача. Помахав перед ее лицом ампутированной конечностью.

– Потом еще Рой добавит. Покажи нам, что сделал кад, пока друзья развлекались игрой в прятки…

Шагнув вперед, он продемонстрировал публике раздробленное плечо с торчащими осколками кости.

– Все еще хочешь, чтобы я похвалил тебя? Сказал, какая ты умница-разумница-затейница? Как замечательно прячешься и как громко смеешься, пока раненые истекают кровью? Ты правда этого хочешь, док?

– Нет, – произнесла она, отведя взгляд.

В конечном итоге профессиональные качества взяли верх над обостренными эмоциями, усиленными воздействием наркотика. После непродолжительной внутренней борьбы здравый смысл победил. Пелена спала с глаз, и на нас с Роем смотрела прежняя Герцогиня.

– Почище тряпку найти не могли? – спросила она.

– Не было.

– Ладно, поправимо. А вы что встали? – врач повернулась к здоровым «весельчакам». – Волна прошла?

– Кажется да, – неуверенно ответил переминающийся с ноги на ногу Якудза.

«Креститься надо, когда кажется», – хотел сказать я, вместо этого приказав:

– Быстро к машине.

– Вы же с Роем вроде того… – попытался возразить Валет.

Задав уточняющий вопрос: «Чего – того?», можно было спровоцировать очередной всплеск нездорового веселья с последующей игрой в рифмы. Во избежание неприятностей я ограничился коротким ответом:

– С нами порядок. Идемте.

Чтобы не терять времени, решил проинструктировать команду на ходу:

– Слушайте и запоминайте. Анклав покидаем как можно быстрее. По идее основная волна кадов уже сожрала всё, что можно, и ушла. Остались немногочисленные разрозненные группы. Стараемся избегать столкновений. Вне города стреляем по всему, что встанет на пути. Будь то люди или кады.

– С тварями ясно, а своих-то зачем? – удивился Рой.

– Не своих, – пояснил я. – Компьютерную имитацию. Ботов.

– Хорошо, пусть имитацию. К чему такая жестокость?

– К тому, что есть задание – раз. Два – сценаристы наверняка припасли для нас «несчастных выживших». Они будут на редкость убедительно просить о помощи. Три – поставь себя на место потенциальной жертвы. Какие чувства ты испытаешь,

Закладка:

– Недоумение. Отчаяние. Ненависть.

– Логично. Захочешь ли отомстить?

– Непременно. При условии, что у меня будет оружие.

– Если не принимать во внимание конечную цель задания, то окружающая обстановка сценария базируется на условиях, максимально приближенных к боевым. Следовательно, оружие будет у всех выживших. Безоружных давно сожрали.

– А если принимать? – как назло Якудзе опять стало весело.

– Рот закрыл и молчишь как рыба до особых распоряжений! – жестко приказал я, обходя тело второго кадавра.

Судя по тому, что от головы монстра почти ничего не осталось, Валет не жалел пуль.

– А если не закрою? – на его лице застыла вызывающая усмешка.

Так смотрит на педагога наглый ученик, свято уверенный – что бы он ни сказал и ни сделал, все сойдет ему с рук благодаря влиятельному папаше.

– Эта … вообще когда-нибудь кончится?! – в сердцах выругался я, понимая, что спустить «на тормозах» конфликт не удастся.

Стоит капитану проявить малейший признак слабости, и его власти придет конец. Не имеет значения, какими причинами вызван бунт на корабле. Уставшие матросы упились до полусмерти дрянным ромом, затуманили мозги наркотиками или от нечего делать решили «слегка побузить». Важно лишь то, кто в конечном итоге победит и скольких негодяев придется вздернуть на рее в качестве назидания остальным.

«Вместо правой руки у него – железный крюк. Он обращается со своими людьми жестоко и бесчеловечно. И они его боятся и слушаются. Кожа капитана мертвенно-бледна, черные волосы, завитые в локоны, спадают на плечи, глаза его незабудкового цвета. Все вместе производит ужасающее впечатление. Да, еще надо добавить, что он всегда потрясающе вежлив, даже со своей жертвой, которую он через мгновение отправит на тот свет. Во рту он держит особое приспособление своего собственного изобретения, с помощью которого может курить одновременно две сигары».[37]

При всем уважении вряд ли кто-либо из моей команды слышал о Питере Пэне, не говоря уже о том, чтобы читать старую сказку.

Сигар у меня не было, так же как и ниспадающих на плечи локонов. Серо-зеленые глаза не имели ничего общего с незабудками. Во всем остальном я походил на Крюка – был потрясающе вежлив с теми, кого собирался убить…

– А то… – широко улыбнулся я, игриво помахивая в воздухе кровавой культей, плавно сокращая дистанцию.

В нормальном состоянии Якудза вряд ли «купился» бы на примитивный трюк «хитрый калека отвлекает внимание, собираясь напасть». Но в том-то и дело, что сейчас его состояние было далеко от нормального.

– Придет дедушка Мороз, он подарки нам…

– Принес!!! – хором закончили Валет и Герцогиня. В очередной раз «угадав» рифму.

«Принес!!!» – хотел вместе со всеми воскликнуть Якудза, и не смог. Неожиданный удар ногой в грудь отбросил его к стене.

– Слушайте меня внимательно, – я направил пистолет в голову ошеломленного весельчака, распластанного на полу. – Повторять не буду. Мне плевать, что творится у вас в мозгах и чем нас накачали. За неисполнение приказов пристрелю любого. Очнетесь в реале, будете объясняться сначала с Карпиным, потом лично со мной. Там у меня руки-ноги целы, имплантаты в порядке, реакция тоже. Даже Морж не понадобится, чтобы в воспитательно-профилактических целях выбить дерьмо из всех вместе и каждого по отдельности.

Не опуская пистолета, я обвел взглядом присутствующих. Несколько секунд команда «усваивала» информацию.

– Понятно?

– Да, – наконец за всех ответил Якудза, поднимаясь на ноги.

– Пираты, верные собаки, не были его друзьями, – нараспев продекламировала Герцогиня строчку из книги[38].

По крайней мере, хоть кто-то читал в детстве сказки…

– Пираты были его друзьями не всегда. Иногда к ним в головы закрадывались нехорошие мысли, и тогда Капитану Крюку приходилось брать в руки кнут.

– Флинт, а кто такой Крюк? Я запутался, – честно признался Валет.

– Герцогиня расскажет.

– Покажет…

Я дал первый, предупредительный в воздух. Гулкое эхо выстрела разнеслось по подземному гаражу.

– Кто продолжит рифму, получит вторую пулю в голову.

Это не было блефом – раз. Два – мой вид оказался убедительнее любых слов.

– Мы поняли, – поспешил заверить Якудза разъяренного командира.

– Хорошо. Тогда садимся в машину. Док, посмотри, что есть в аптечке. Мы с Роем в порядке. Вам троим нужно прийти в норму.

Она хотела возразить, в последний момент передумав и ограничившись коротким: «Сделаю, что смогу».

– Отлично. Валет – за руль. Якудза – на пулемет. Я – штурман. Рой, ты слева. Если что, прикроешь водителя. Нам нельзя останавливаться. Вопросы есть?

– Нет…

– Тогда по местам и поехали.

В ад…

Глава 8

Сорванные планы

Москва, 05.26 по восточноевропейскому времени Подземный бункер «Фитиль»

То, что на первый взгляд казалось досадной неприятностью, обернулось полным провалом, как только Карпин вернулся на базу – в подземный бункер «Фитиль», состоящий из шести основных (жилых) помещений и четырех вспомогательных.

Первым делом он направился в комнату, где содержали Диану, чтобы лично убедиться – с ней все в порядке.

– Проблем не возникло? – поинтересовался на ходу, для проформы.

– Никаких, – бодро отрапортовал Пак, в узком кругу известный как «Джокер».

Это был один из тех редких случаев, когда прозвище в полной мере соответствовало характеру человека. Что на самом деле творилось в голове у вечно улыбающегося корейца, не знал даже шеф. Мог лишь предположить – за фальшивым фасадом наигранной радости намешано столько всего – и не передать. Впрочем, у каждого есть недостатки. До тех пор, пока они не мешают работе, на них смотрят сквозь пальцы.

– Хорошо, что никаких, – рассеянно ответил заметно прихрамывающий Карпин.

Несмотря на действие обезболивающего и то, что пуля прошла навылет, пробив мягкую ткань, каждый новый шаг давался с трудом. К тому же глаза никак не хотели привыкать к специфичному освещению. Приходилось постоянно моргать.

– У нас плохо не бывает! – расплылся в довольной улыбке Пак, приняв слова шефа на свой счет.

– Молодцы…

– Рады стараться!

– А уж как я рад, что у меня такие ребята, – в тон корейцу

Закладка:

Дальнейшее развитие событий доказало обратное. Команда облажалась по полной программе. Причем сделала это в самый неподходящий момент, когда уже ничего невозможно было исправить…

В небольшой жилой комнате, чье скромное убранство ограничивалось парой двухъярусных кроватей и складным пластиковым стулом, Карпина поджидал неприятный сюрприз. Правду говорят: «Хочешь сделать что-нибудь хорошо – делай сам». Жаль, при всем желании одному человеку невозможно разорваться на несколько частей. Поневоле приходится доверяться подельщикам. В результате чего спотыкаешься на ровном месте, терпя поражения, которых вполне могло и не быть.

Он взял на себя самую трудную часть миссии. Рисковал больше всех. Получил пулю в ногу (а мог бы и в голову): все прошло не так гладко, как изначально планировалось. Тем не менее Карпин достиг поставленной цели.

А чем в это время занимались его люди?

Вместо того чтобы в точности следовать инструкциям, безмозглые идиоты провалили задание. Это даже нельзя было назвать глупостью. Беспросветная тупость за гранью здравого смысла – примерно так происшедшее выглядело со стороны.

– Девчонка не та. Неужели вы не замечаете разницы? – ласково спросил шеф у нерешительно столпившихся в дверном проеме мужчин, насупившихся, как нашкодившие сорванцы. – Правда, не видите? Или притворяетесь?

– Правда, не видим…

Карпину хватило одного беглого взгляда, чтобы убедиться – перед ним не Диана, а двойник. Первое время кожа у клонов гладкая, как у младенцев. Лишь спустя пару недель после выхода из биокапсулы она приобретает нормальный вид.

– Actum est, ilicet[39].

Те, кто прошел с ним огонь, воду и медные трубы – а других здесь сейчас не было, – знали, что означает напускная доброжелательность шефа вкупе с цитатами на латыни. Минимум – большие неприятности, максимум – полетят чьи-то головы с плеч. Причем в прямом смысле.

– Алексей Петрович, – осмелился подать голос Швед, двухметровый блондин с ярко выраженной скандинавской внешностью, за которую и получил свое прозвище. – Мы выполнили задание в точности как…

– Замолчи, – легкий взмах руки прервал оправдания.

Так отмахиваются от надоедливых насекомых.

– Это относится ко всем.

Мог бы не уточнять. Ни у кого из присутствующих не возникло желания вступать в полемику с разъяренным боссом. Трое вернулись в бункер вместе с Карпиным и не имели отношения к случившемуся. Прохор нейтрализовал вертолеты. Пусть не так хорошо, как хотелось, – одна «вертушка» все-таки поднялась в воздух, – но его вины в происшедшем не было. Невозможно предусмотреть все случайности, тем более связанные с раздолбайством летного состава.

Зато «Третий интернационал» (так за глаза называли группу Шведа, куда входили кореец Пак и осетин Ахсар) облажался по полной программе. Запорол миссию, позволив обвести себя вокруг пальца. И кому? Не матерым профессионалам, а какой-то девчонке!

Так или почти так думали непричастные к провалу. О чем размышляло начальство, за редким исключением оставалось загадкой. Сейчас всё было написано у него на лице: «Кто виноват?» и «Что делать?» – два вопроса ребром, стоящие на повестке дня.

Расклад был простым и ясным, как божий день. Пак с Асхаром обеспечивали прикрытие. В непосредственный контакт с объектом вступал только Швед – сотрудник «Пятерки», благодаря своему роду деятельности имеющий доступ в закрытые зоны. Теоретически девчонку могли подменить дважды, однако вероятность такого развития событий была крайне мала. Нет, конечно, в жизни случаются всякие чудеса, но сейчас ответом задачки для первого класса «от семи отнять шесть» была единица.

Без вариантов.

«Значит, Швед. Больше некому…»

Так думали все, кроме Карпина.

Руководствующийся доводами разума аналитик старался избегать необдуманных поступков. Его цельной натуре претила глупая суета. Прежде чем вынести приговор, он должен выяснить все до конца.

С одной стороны, люди были проверены-перепроверены много раз. Перекупить их не могли. Исключено. Чтобы перейти на другую сторону, нужно иметь какой-то резон. Давняя обида, нереализованные амбиции, материальная заинтересованность, страсть или шантаж – стандартный набор для вербовки в обычном мире.

На обломках цивилизации все вышеперечисленное не имело значения. Следовательно, не работало. Вариант с личной местью также отпадал. Не за что было мстить Карпину. Да и, по большому счету, незачем. Сейчас оставаться с ним – единственный шанс выжить. До тех пор пока он нужен андроидам, кадавры не тронут команду. Связь с англичанами – еще один немаловажный бонус, который не стоит сбрасывать со счетов.

Тем не менее – факт налицо. Вместо Дианы перед ним сидела испорченная кукла с подавленной волей, либо накачанная наркотиками, чтобы…

Продолжать мысль не хотелось. Из глубины души стала подниматься ярость. Горячая, как лава. И такая же страшная. Если ее не удастся обуздать, кто-то умрет. Так уже было однажды. Жуткие воспоминания давно минувших дней до сих пор не стерлись из памяти. И не сотрутся. Бесплотным призракам, скитающимся по запутанным лабиринтам его сознания, не ведом покой. Они будут являться в ночных кошмарах, напоминая о…

– Это не она. Неужели вы, правда, не видите? – повторил Карпин с единственной целью – попытаться не дать огненной лаве прорваться наружу.

– Не видим, – честно признался Швед, не понимающий, какая муха укусила босса.

Пустяковое пулевое ранение в ногу еще не повод для истерики. Тем более – во время боевых действий. Настоящий командир не должен выказывать слабость. Ему доверяют. На него равняются. За ним идут на верную смерть.

А он, вместо того чтобы показывать пример, устраивает черт знает что. Вот уж действительно «Actum est, ilicet». Дело закончено, можно расходиться…

Человек не открытая книга, тем не менее одних можно «прочесть», а других нет. Вечно улыбающийся Пак мог ввести в заблуждение любого психолога. Высокий блондин – нет. Будь он предателем, обязательно выдал бы себя.

Два коротких слова и неподдельное удивление прояснили если не всё, то, многое.

– Идиоты, – Карпин устало закрыл глаза, утвердившись во мнении, что напрасно сомневался в команде.

Загадочный полутруп-полуандроид-получеловек оказался им не по зубам. Странное создание решило уйти, и ушло. Подавило волю, загипнотизировало, навело порчу, применило какие-то неведомые чары.

По большому счету неважно, что сотворила Диана. Результат – налицо. Девчонка решила сыграть в свою собственную игру, разрушив чужую и…

– Стоп! – догадка была подобна вспышке молнии, прочертившей ночной небосвод. – Швед, ответь на вопрос.

– Хоть на пять, Алексей Петрович. Вы же знаете, я…

– Во время операции у тебя не было каких-нибудь странных ощущений? Головокружения, сонливости, чего-то другого?

Играть с Карпиным в покер не рискнул бы никто из присутствующих. По крайней мере, в добром уме и здравой памяти. Уровень профессионала несопоставим с уровнем любителя перекинуться в карты

Закладка:

С одной стороны, вопрос мог быть спасительной палочкой, с другой – провокацией, попыткой уличить во лжи. Нет. Обманывать шефа – себе же дороже. Тот, кто не уяснил для себя этой простой истины, давно канул в Лету…

– Не почувствовал.

– А если подумать? – Карпин подошел вплотную, снизу вверх посмотрев Шведу в глаза. Чтобы простимулировать мыслительный процесс, поощрительно улыбнулся.

«Думай, сынок, хорошенько. Иначе получишь по попе…» – примерно так можно было истолковать эту улыбку. Только вместо «получишь по попе», подразумевалось «лишишься головы».

– Нет, – чуть дрогнул голос, но этого хватило, чтобы настойчивый Карпин продолжил «копать»:

– Ты не уверен. Значит, что-то скрываешь. Это плохо. Понимаешь, о чем я?

Угроза открытым текстом из уст такого человека в большинстве случаев равносильна смертному приговору.

– Алексей Петрович! – несмотря на разницу в росте и габаритах, вспотевший от напряжения мужчина чувствовал себя маленьким мальчиком, отчитывающимся перед отцом. – Ну, промелькнуло что-то. Ерунда. Не стоит внимания. День был тяжелым, наверное, показалось.

– Что показалось, а что нет, решать буду я. Отвечай на вопрос! – от былой доброжелательности не осталось следа, теперь допрос вел «злой полицейский».

– В общем… – растерявшийся Швед не знал, как объяснить происшедшее.

– Не тяни.

– Почудилось, будто нажали на паузу… Мозг замер… Потом ускоренная перемотка перед глазами, как в фильме… Бред, короче… Так не бывает… Честное слово, я не придумал… Вы же приказали рассказывать всё, как есть… В общем… Как-то неправильно… И говорить бы не стал…

Осознав, что бессвязный набор слов напоминает лепет ребенка, рассказчик пристыженно замолчал.

– Она оказалась умнее, чем я думал, – повернувшись к стене, Карпин устало потер виски.

– Алексей Петрович…

– Вопросов больше нет. Обвинения сняты. Тема закрыта. Точка.

– Почему?

– Да потому что! – неизвестно как сложатся дальнейшие обстоятельства, лучше предупредить команду здесь и сейчас, чтобы в дальнейшем не напороться на одни и те же грабли вторично. – Имплантат связи в твоей голове. Скорее всего, она подключилась к нему, «затормозив» центральную нервную систему. Показала тебе «замедленное кино».

– Как так?

– Молча.

– Но это невозможно!

Меньше всего на свете Карп хотел посвящать группу в подробности, включая уникальную способность Дианы проникать в сеть андроидов.

– Значит, ты предатель, – равнодушно пожал плечами он. – И с тобой поступят по законам военного времени.

– Алексей Петрович!

– Что?

– Я не предатель! Вы же знаете!

– Знаю. Поэтому вместо того, чтобы доказывать обратное, заткнись и дай мне подумать.

В комнате стало тихо как в склепе. Казалось, все перестали дышать. Никому из присутствующих не хотелось мешать боссу думать…

Чисто теоретически вариант с воздействием на имплантат связи можно было просчитать. Практически – кроме Шведа никто не способен был выполнить задание. По той простой причине, что не обладал пропуском в закрытую зону.

Как ни крути, король не побьет козырного туза. У хитрой бестии было преимущество, и она им воспользовалась, подкинув вместо себя пустышку. Подключившись к коллективному разуму «Ушедших», узнала о готовящемся нападении на Москву, после чего позволила себя увезти в безопасное место. Не исключено, что заранее обезвредила детонатор, поэтому-то машина и не взорвалась. Дальше произошло неожиданное – нападение на конвой.

Попав в плен к команде Флинта, Диана навязала свою волю старшему группы. Имплантат связи в голове имел только он и Валет. Если все так и было, то с определенного момента девчонка фактически возглавила отряд…

Чем дальше Карпин размышлял о случившемся, пытаясь понять, что же на самом деле произошло во время нападения, тем больше мрачнел. Оказывается, не он был кукловодом, управляющим марионетками, а дочь профессора Ярцева, до поры до времени прикидывающаяся то ли испорченной куклой, то ли зомби, то ли вообще – непонятно кем.

Ладно, что сделано, то сделано, прошлого не вернуть. Судьба нанесла жестокий удар, но Карп устоял. По-настоящему великий игрок никогда не сдается. Тем более – не опускает руки. Чтобы показать пример своим людям, он подытожил:

– Надо жить и двигаться дальше!

– Надо двигаться дальше! – согласился вечно улыбающийся Пак.

– И жить, – подхватил Швед, чуть было не лишившийся головы из-за досадного недоразумения.

Остальные молча кивнули, выражая согласие.

– Вопросы есть? Нет? Тогда готовьтесь. Через двадцать минут выступаем. Палыч, за мной.

С трудом доковыляв до командного пункта, Карпин закрыл за собой дверь, сразу же перейдя к делу:

– Я приказал клонам зачистить остатки команды Флинта и девчонку-двойника. Теперь выясняется, что настоящая Диана в поезде, едет черт знает куда.

Он говорил подчеркнуто медленно, словно подбирая слова. На самом деле размышлял, поддерживая беседу «на автопилоте». Собеседник был нужен для фона.

За долгие годы совместной работы, привыкнув к манере шефа, Палыч сразу включился в игру:

– Наши действия?

– Приказ отменить невозможно. С клонами нет связи. Они пойдут до конца.

– Я в курсе.

– Расклад не из лучших.

– Бывали и хуже.

– Возможно, – согласился Карпин. – Только сейчас слишком многое стоит на кону.

– Можно попытаться перехватить их.

– Не успеем.

– Постараемся.

– Нет, – поморщился Карп. – Риск слишком велик. Лучше зайдем с другой стороны. От Москвы до Смоленска четыреста километров, так?

– Примерно так.

– Они стартовали три часа назад. В лучшем случае допотопный паровоз будет там часов через пять. На вертолете от Риги по прямой километров пятьсот с небольшим.

– А при чем тут Рига?

– При том, что, слив информацию в Вену, мы запустим цепную реакцию. В конечном итоге это поможет спасти девчонку.

– Лучше живая в Европе, чем мертвая здесь?

– Да. С Европой как-нибудь разберемся, главное, чтобы не досталась андроидам.

– Они знают о ней?

– Скорее – нет, чем да. Иначе вряд ли выпустили бы из Москвы.

– Тогда лучше догнать клонов самим.

– Нет. К тому моменту, как мы отправимся, у них будет минимум час форы. Лучше закончить кое-какие дела в Москве.

«Какие дела могут быть в уничтоженном городе?» – хотел спросить Палыч, но передумал, ограничившись нейтральным:

– Их может что-нибудь задержать?

– Теоретически – может. Практически – рассчитывать на это нельзя. Свяжись с Веной. Подкинем заграничным «друзьям» пару свежих идей.

– Думаешь, они захотят слушать русских, после того как те потеряли анклав?

– Конечно, – судя по виду, Карпин разработал очередную многоходовую комбинацию.

– Почему?

– Потому что если Вена не захочет вести диалог, мы трупы.

Палыч не стал уточнять, что подразумевалось под термином «мы»: человечество

Закладка:

Все и так было ясно.

Цепную реакцию не остановить. Падающие костяшки домино не успокоятся до тех пор, пока не лягут на сукно. После чего большая игра завершится.

Для всех…

Глава 9

Ад на колесах

Москва, 05.32 по восточноевропейскому времени

Народная мудрость гласит: «Когда начало путешествия не задается, лучше остаться дома». Разумеется, при условии, что дом есть. Иначе все пойдет наперекосяк, и в конечном итоге ничего хорошего из затеи не выйдет.

Два искалеченных бойца, лишившиеся рук (одному пришлось сделать ампутацию), – верный признак надвигающейся беды. Вернее некуда. Точнее, есть куда – умереть. Но в нашем случае даже это вряд ли поможет. Смерть в виртуальной вселенной – всего лишь признание поражения и выход из игры. Плюс билет в реальный мир и неприятная встреча с начальством, которое ненавидит проигрывать, а еще больше ненавидит, когда из-за ошибок подчиненных приходится на ходу вносить коррективы в далеко идущие планы.

Вряд ли кто-нибудь сомневался, что Карп выполнит обещание. Люди такого калибра не привыкли бросать слов на ветер. Это негативно сказывается на репутации. Той самой, что зарабатывается годами напряженной работы. Ее не купишь за деньги. Тем более – не продашь. Можно лишь потерять…

Навсегда.

Итак, провалим задание в «Радуге смерти» – простимся с Москвой. Без вариантов. Не спасут даже былые заслуги. Будем гнить на забытом богом форпосте до тех пор, пока не осознаем вину или не понадобимся для выполнения очередной миссии. Так что выбора нет. Хочешь не хочешь, нужно идти до конца.

Хотя…

Будь моя воля, я бы остался. Скинул надоевшую до чертиков амуницию, отложил в сторону оружие, растянулся на жесткой деревянной кровати, больше похожей на полку в плацкартном вагоне, и проспал часов двадцать, чтобы…

– Флинт, кады на два часа! – предупредил по рации Якудза, обосновавшийся за пулеметной турелью на крыше бронированного джипа.

Ноги на специальной платформе в салоне машины, корпус снаружи – прекрасный обзор и «вентиляция» в любую погоду. Что еще нужно солдату? Почти ничего. Нормальная еда, полный боекомплект, ясный ум, горячее сердце, холодный расчет и баня по четвергам.

После того как Герцогиня нашла в походной аптечке «чудо-средство» и сделала всем инъекцию, нездоровый смех прекратился. Она умолчала, что именно вколола себе и паре весельчаков, но, по большому счету, это не имело значения. Главное, чтобы несколько часов оставались в здравом уме и твердой памяти.

– Флинт, мне стрелять?

– Нет.

Теперь я и сам их заметил. Справа по ходу движения группа из двадцати—двадцати пяти особей пожирала нечто, отдаленно напоминающее гору человеческих тел. Хотя с таким же успехом это могли быть мертвые кады: в предрассветный час все выглядит иначе, чем днем. К тому же для всеядных тварей каннибализм – пустой звук. Кадавры охотятся на людей ради забавы и пропитания, а всех остальных едят, чтобы жить. Когда нет добычи, убивают своих соплеменников.

Почти идеальное «общество» равных возможностей, изначально лишенное глупых человеческих законов и неписаных правил морали. Выживает наиболее сильный, и точка.

– Флинт, мне стрелять?

– Я же сказал – НЕТ!

Увлеченным пиршеством тварям пока не до нас. Если не будем злить, могут и не напасть. Сытые хищники, как правило, не отвлекаются…

«Тра-та-та-та-та-та-та!

Мы везем с собой шута,

Пулемет, гармошку, дудочку, картошку,

Три дырявых одеяла, чтобы Смерть нас не пугала,

Свечку на поминки

И ведро малинки.

Тра-та-та-та-та-та-да!

Разбегайтесь, кто куда!»

Кто-то в попытке достичь просветления читает мантры, будучи уверенным в том, что произнесение определенных звуков выводит сознание на неведомый прежде уровень восприятия. Якудза не надеялся достигнуть просветления. По крайней мере, не в этой жизни. Он всего лишь концентрировался при помощи наивного стишка, родившегося в его голове несколько лет назад.

Тра-та-та-та-та-та-та… – захлебывался от радости пулемет, выплевывая в пространство россыпь свинца.

Тра-та-та-та-та-та-та…

– Якудза, ты охренел?!!

Я вытащил пистолет, намереваясь пристрелить урода, не выполнившего приказ. И без колебаний исполнил бы задуманное, не помешай Герцогиня:

– Флинт, он не виноват!

– Что?

Несколько кадов, прошитые пулями, упали на землю. Те, кто еще совсем недавно были гостями на празднике жизни, стали пищей для более удачливых соплеменников.

– Он не виноват, это лекарство.

– Какое? Что ты вколола?

Выжившие кадавры не пошли в самоубийственную атаку на пулемет, предпочтя рассредоточиться, исчезнув из поля зрения.

– Плохая была идея, – покачал головой Рой, открывая ящик с гранатами. – Злопамятные гады никогда не бросают охоту на полпути, – он стал запихивать в карманы гранаты из ящика, словно вознамерился взять все. – Теперь они позовут всех,

Закладка:

Если он решил превратиться в некое подобие новогодней елки, обвешанной праздничными «хлопушками», то был близок к успеху. Для полного сходства не хватало веселой ребятни, водящей хороводы, и Деда Мороза с красивой Снегурочкой.

– ЧТО ТЫ ВКОЛОЛА?!!

Равнодушный зрачок пистолета смотрел Герцогине в лицо.

До Нового года еще нужно дожить. А прямо сейчас я был близок к тому, чтобы спустить курок.

– Единственное, что могло помочь и оказалось в аптечке, – «Энтофридол-Ф». – Несмотря на крайне опасную ситуацию она оставалась спокойной. – Ты попросил. Я сделала. Отказ Якудзы выполнить приказ – скорее побочный эффект психотропного препарата, нежели целенаправленный саботаж…

– Б…ь! Твою мать!

Объезжая преграду, Валет решил не сбрасывать скорость. Учитывая обстоятельства, это было логично. Чего нельзя сказать о безумных последствиях, лишенных всякого смысла.

– Держитесь!

Не вписавшись в поворот, колесо джипа задело брошенную на дороге машину, и пассажиров подбросило. Не могу поручиться за остальных, лично я испытал кратковременное чувство невесомости.

БАХ!!!

Рука дернулась вместе с телом, и палец непроизвольно нажал на спусковой крючок.

Честно говоря, не знаю, как успел среагировать. Наиболее правдоподобное объяснение – рефлексы сработали в режиме «автопилота». За доли секунды до того, как боек ударил по капсюлю, я попытался отвести пистолет в сторону. Это удалось лишь отчасти. Вместо того чтобы угодить в лицо, шальная пуля снесла Герцогине половину уха.

К двум раненым добавился третий. А обезумевший пулемет Якудзы продолжал захлебываться от восторга…

Кровь стекала по белоснежной шее за воротник, словно раскаленная лава, проложившая путь от вершины извергающегося вулкана к подножию…

Я чувствовал себя как школьник, разбивший окно в кабинете директора. Оправдываться было глупо. Молчать – еще хуже. И лишь побледневшая как смерть Герцогиня оставалась спокойной. Но честное слово, лучше бы она закричала. Или, на худой конец, высказала всё, что думает о командире, расстреливающем подчиненных, словно мишени в тире.

– Прости, я действительно не хотел! – попытка загладить вину провалилась.

К пулеметным очередям Якудзы присоединился автомат Роя. Видимо, кады решили взять нас в тиски.

Запоздалое осознание того, что упустил момент, когда ситуация вышла из-под контроля, ничего не меняло. Снаружи творилось черт знает что, в машине было еще хуже. Вместо того чтобы откачивать воду из пробоины, пытаясь удержать тонущий корабль на плаву, команда занималась выяснением отношений.

– Давай помогу с перевязкой…

Герцогиня продолжала молча смотреть на меня. В ее расширившихся от боли глазах не было затаенной обиды или немого укора: «Как же ты мог! Ведь мы заодно! Это нечестно!» Они оставались пустыми и холодными, как дно свежевскопанной могилы, рядом с которой витает Смерть, терпеливо дожидаясь появления очередного «клиента».

Такое выражение ни с чем нельзя перепутать.

«Ты труп, – читалось в ее глазах. – Тот самый клиент, который очень скоро окажется в моих страстных объятиях».

Я не сомневался, что она пристрелит меня при первом удобном случае, наплевав на последствия.

Око за око.

Зуб за зуб.

Кровь за кровь.

Так было и будет всегда. Это часть нашей природы.

С одной стороны, я ее понимал, с другой, по-хорошему, должен был убить прямо здесь и сейчас. Но тогда…

– Флинт, их становится больше!

– А чего ты, …, хотел, долбаный идиот!? – решив разобраться с кровожадными намерениями дока позже, я вернулся на капитанский мостик тонущего корабля.

– Всего лишь убить десяток-другой кадов!

– Молодец!

Хорошо, когда все просто и ясно. Прямо как у нашкодившего карапуза в детском саду. Пошалил, наелся конфет, вымазался в грязи. Пообещал, что больше не будет, и можно снова приняться за старое.

Якудза решил поразвлечься, наплевав на приказ командира. Пострелял по мишеням, поиграл в супермена. Потом извинился (или не извинился – без разницы), переложив груз ответственности на плечи старшего.

В одном он был прав – впереди по ходу движения нас поджидала толпа монстров, перегородившая двухполосную городскую магистраль. И уже не имело значения, сколько их было – триста, пятьсот или тысяча. В любом случае всех не убить. Тупо задавят количеством, как делали всегда и везде, после чего сожрут, с толком, с чувством, с расстановкой. В своем «фирменном» стиле. Так, чтобы «блюда» прочувствовали весь ужас своего положения, при этом как можно дольше оставаясь в живых.

– Валет, сворачивай!

– Нет! – Очередной любитель поспорить окончательно привел меня в ярость. Герцогиня явно ошиблась с лекарством. – Наверняка там ловушка!

Стиснув зубы чтобы не закричать, я приставил пистолет к виску водителя:

– Не свернешь – пристрелю тебя здесь, а потом в реале выбью дерьмо.

В свете последних событий неизвестно, что хуже – «веселящий газ» или долбаный «Энтофридол-Ф». Улыбающиеся идиоты, лишенные чувства реальности, или упертые дети, считающие, что знают всё лучше всех, и поэтому могут не слушаться взрослых.

Вообще-то пристрелить водителя – не лучший способ уйти от погони. Точнее – верное самоубийство. Но сейчас я дошел до той последней черты, когда перестаешь думать о последствиях. Кровавая пелена застилает глаза, и хочется уничтожить тех, кто встал на пути. Без разницы, врагов или друзей. Нужно дать выход гневу. Выпустить пар. Освободиться от давления, разрывающего тебя изнутри.

– Сворачивай, я сказал…

Неизвестно, что на него больше подействовало – сама угроза или мой жуткий вид. Как бы там ни было, Валет резко крутанул руль влево, заложив настолько крутой вираж, что джип чуть было не завалился на бок.

– Осторожнее!

Пытаясь найти опору, я инстинктивно взмахнул культей.

Шмяк…

Рваная кровавая клякса расцвела на стекле.

Обволакивающий медицинский гель помогает лишь до тех пор, пока не трогаешь рану. Прямое воздействие (тем более – внезапный удар) сводит на нет заживляющие эффекты.

– Валет! Не так резко!

– Ну, извини…

На заднем сиденье истекала кровью Герцогиня. Впереди я. Если Якудзе оторвут голову, на нас прольется багровый дождь с крыши. И тогда мы станем похожи на банку консервированных фрикаделек в томатном соусе. Кусочки плавающей мясной начинки в собственном соку. Дьявольская колесница в нереальном аду…

С огромным трудом я удержался от нездорового смеха. В отличие от подчиненных командир не имеет права расслабляться.

Хотя…

– Впереди тупик, развернитесь при первой возможности, – навигатор приятным женским голосом предупредил о ловушке.

– Какого … ты раньше молчала?! – в сердцах выругался я, крикнув: – Быстрее сдавай назад!

– Какой, на хрен, назад?! – встрял по рации Якудза, не слышавший предупреждения системы. – Там же полно тварей!

«Прежде чем нас сожрут кады, выбью остатки мозгов и тому и другому», – пообещал себе я.

– Полный назад. Приготовься стрелять.

– Почему?

Закладка:

На этот раз не пришлось угрожать водителю пистолетом. Даже конченому идиоту было понятно: останемся в тупике – попадем в желудки гребаным монстрам.

Ударив по тормозам, Валет включил задний ход.

– Не подведи, родная! – полагаю, он обращался скорее к машине, чем к доку.

В создавшейся ситуации Герцогиня вряд ли могла нам помочь. Если только пристрелить, чтоб не мучились…

Двигатель обиженно взвыл на повышенных оборотах, недовольный таким обращением. Словно норовистая лошадь, машина взбрыкнула. Пассажиров ощутимо встряхнуло. Я не был пристегнут, поэтому ударился затылком о спинку сиденья. При этом несчастная культя снова врезалась в дверь.

– Такими темпами я быстрее истеку кровью, чем выберусь из Москвы! – в бессильной ярости рявкнул я. – Быстрее не можешь?!

– Нет!

Мы совершали одну ошибку за другой, ничем не отличаясь от мечущихся в панике жертв. Тогда как у кадавров был план, и они не теряли времени зря. Пока Валет сдавал назад, выезжая из переулка на магистраль, дистанция сократилась до двухсот метров.

– Жми на газ!!!

– Что я, по-твоему, делаю?!

Предупреждение было излишним. Тяжелый четырехтонный армейский джип – не спортивная тачка. До ста километров в час разгоняется не за пять-шесть секунд, а без малого за восемнадцать. При всем желании водитель не мог заставить машину ехать быстрее.

Пулемет Якудзы захлебывался длинными лающими очередями, основательно прореживая ряды атакующих. Тем не менее лавина преследователей, не сбиваясь с ритма, сокращала дистанцию. Взрыв брошенной Роем гранаты мог бы помочь, будь кады рассредоточены. Увы, они неслись плотной массой. Осколки «завязли» в месиве тел, уничтожив, разметав и оглушив дюжину тварей. Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья – второй.

Остановить яростную стихию могла разве что пара ракет класса «воздух—земля». А еще лучше – залп. Увы, сейчас об этом можно было только мечтать. Ни о какой поддержке с воздуха речи не шло. Настоящим героям она не нужна. По крайне мере так считает начальство, посылая команду на верную смерть.

Предчувствуя скорый финал, стая восторженно взвыла. Без понятия, как можно издавать такие жуткие звуки, уверен в одном – меньше всего на свете мне хотелось услышать их вновь.

Горящие ненавистью глаза, оскаленные пасти, рваные клочья пены, почти как у загнанных бешеной скачкой лошадей. Все вместе взятое выглядело так нереально, что на какую-то долю секунды мне показалось – это кошмарный сон. Нужно обязательно проснуться, иначе…

– Флинт, я не справляюсь! Их слишком много!

– Не отвлекайся, стреляй! – иллюзия развеялась, как дым, не оставив после себя ничего, кроме характерного привкуса горечи в пересохшем горле. И осознания неизбежности поражения.

– Да стреляю!

Тра-та-та-та-та-та-да!

Перегревающийся пулемет харкал свинцом, выбивая кровавый дождь из плотной массы преследователей. Якудза трясся, словно эпилептик в припадке.

Истекающая кровью Герцогиня отстраненно наблюдала за происходящим. Как будто это ее не касалось.

Мальчики играют в войну, девочки – в сестер милосердия, лишенных жалости.

Разбегайтесь, кто куда!

По моим расчетам у нас оставалось от силы десять секунд, когда левая задняя дверь распахнулась и мы потеряли Роя. Точнее, он выпрыгнул сам.

Прощальные речи. Красивые жесты. Игра на публику. Фальшивый героизм, усеянный мишурой бредового пафоса.

Все это не про него.

Долг, честь, ответственность – вот отличительные черты настоящего солдата, каким был Рой. Я наконец понял, для чего он обвешался гранатами. В глубине души предвидел подобный расклад, поэтому из двух одноруких калек – командира и рядового бойца, – на роль смертника выбрал себя, как наименее ценного члена команды.

– Рой, нет! – сам не знаю зачем, крикнул вслед.

Он не услышал.

Летящий на огонь мотылек одержим одной целью – прикоснуться к свету.

ТЬМЫ – НЕТ…

Попытка сгруппироваться не увенчалась успехом. Ударившись головой об асфальт, камикадзе потерял сознание, прежде чем нежных лепестков хризантемы коснулось дуновение божественного ветра[40].

Стая хищников не стала отвлекаться на одинокого самоубийцу. Зачем? Ведь впереди их ждал ценный приз. Растоптали, как навозного жука, ползущего по пешеходной дорожке, не обратив внимания на то, что расплющенный человек с заткнутым за пояс брикетом пластиковой взрывчатки «С-4» был обвешан гранатами, а в руке сжимал пару колец.

Не обручальных.

Других…

– Якудза, в машину!

Приказ запоздал. Сумасшедшему пулеметчику хватило ума понять, что, оставаясь наверху, можно легко потерять голову в прямом смысле слова. Он успел нырнуть в салон прежде, чем боек гранаты ударил по капсюлю и мощный взрыв от сдетонировавшей «С-4» разметал лавину кадавров, словно карточный домик. Взрывная волна догнала тяжелый джип, основательно встряхнув машину, но опытный Валет справился, выровняв руль.

Несколько секунд все молчали. Говорить было не о чем.

«Радуга смерти», безумное задание, наркотики, кады, отрубленные руки, обвешанный гранатами смертник – фантастическое нагромождение нелепых обстоятельств, не имеющих ничего общего с нормальный жизнью.

В происходящем не было смысла. Жизнеутверждающая притча о брошенной в молоко лягушке, взбившей жидкость в сметану, чтобы выбраться, хороша лишь до тех пор, пока молоко не начинает кипеть, превращая находчивое земноводное в кусок вареного мяса…

Первым нарушил молчание Якудза, высказав то, о чем думали все:

– Скоро увидимся, брат. Встретимся на той стороне.

– Скоро увидимся…

– Да…

– Совсем скоро…

– Встретимся на той стороне…

На сей раз команда проявила редкое единодушие, но мы заблуждались. Никакого «скоро» не было и в помине. Ни для кого из нас. Короткая жизнь мотыльков подобна яркому сну. Они живут и сгорают за день. Точнее – за короткую летнюю ночь, когда сбываются и умирают мечты.

По большому счету мы ничем не отличались от них. Просто еще не знали об этом…

Глава 10

Призрак империи

Лондон, 05.38 по восточноевропейскому времени

«Si vis pacem, para bellum».

Хочешь мира – готовься к войне.

Древние римляне лучше других усвоили этот урок. Недаром создали империю, слава о которой сохранилась в веках. Увы, их современники оказались менее приспособлены к жизни, чем великие предки. В ноябре 2039 года Рим пал под натиском варваров нового поколения – генетических тварей, вырвавшихся на свободу из недр

Закладка:

Гарнизон оставил город, который не мог защитить. Вынужденное отступление – обычное явление на войне. С одним уточнением – когда речь идет о битве себе подобных. В случае с кадаврами все было иначе. В противостоянии видов нет четкой линии фронта, своих и чужих городов. Здесь не обмениваются пленными, не пытаются договориться. Даже тактика выжженной земли, когда уничтожается вся инфраструктура и население, не имеет значения. Важен лишь результат – один вид продолжает существование, другой нет.

Опьяненные кровью кадавры сожрали без малого три миллиона гражданских, не успевших бежать. Покинувшие обреченный Рим выиграли несколько дней, в конечном итоге тоже погибнув.

И это было только начало. Судьбу вечного города на семи холмах повторили другие столицы, не говоря уже о простых городах.

Предвидя угрозу вторжения на континент, человечество закрепилось в тридцати двух заранее подготовленных анклавах. Система жизнеобеспечения каждого была рассчитана максимум на двести пятьдесят тысяч жителей. Остались лишь самые нужные: медики, техники, военные, ученые. Не попавшие в заветный список повторили судьбу несчастных, смытых волной за борт во время шторма – растворились в бушующем вихре мироздания.

Хочешь мира – готовься к войне.

Точнее не скажешь. Новое время диктует новые правила, не отменяя старые. Ни о каком мире с вырвавшимися из лабораторий монстрами речи не шло. С таким же успехом можно пытаться договориться со стаей прожорливой саранчи, уничтожающей все на своем пути. Войны в привычном понимании этого слова тоже не было. Боевые действия сводились к защите городов-крепостей, подвергавшихся периодическим нашествиям тварей.

Казалось, при таком раскладе остатки цивилизации должны сплотиться, чтобы сообща попытаться найти выход из кризиса. Однако этого не случилось.

Согласно Брюссельском договору две тысячи тридцать четвертого года началось постепенное сокращение тактического ядерного оружия. К тридцать шестому не демонтированные шахты пусковых установок остались в России, Англии и США. После того как в тридцать седьмом Америка выбыла из игры, на политической карте мира остались две сверхдержавы, обладающие рычагами прямого воздействия на оставшиеся анклавы. Ядерные арсеналы, сохранившиеся у Москвы и Лондона, незримо разделили мир на две части – «цивилизованный» Запад и «варварский» Восток.

Теоретически люди были заодно, практически – каждый за себя. У некогда великих держав остались на руках неоспоримые козыри – ядерные чемоданчики. Устройства, хранящие коды для приведения в действие пусковых установок. Своеобразные портативные абонентские терминалы автоматизированной системы управления стратегическими ядерными силами. Точнее, того, что от них осталось.

Доступ к оружию массового уничтожения требует повышенных мер безопасности. Что, в общем, неудивительно, учитывая огромную разрушительную силу ядерных арсеналов. Создатели системы позаботились о ее безопасности. Кроме всего прочего, запуск ракет был возможен лишь при получении закодированного подтверждения одновременно из двух источников. Лица, наделенные властью и полномочиями, должны были сообща принять решение о начале войны. В противном случае ничего не получится.

Теоретически существовала вероятность сговора пары безумцев, решивших уничтожить мир. Практически вероятность такого развития событий стремилась к нулю. За все время существования портативных терминалов (более полувека) не возникло ни одного прецедента.

В России «ядерные кнопки» находились в Москве и Мурманске. У руководителей «Пятерки» и «Комитета Спасения». В Англии оба устройства хранились в Лондоне, у наделенных властью персон, представляющих интересы различных влиятельных групп.

Одним из них был сэр Грей – убеленный сединами старец, в чьих жилах текла кровь Тюдоров, обезглавивших внучку Генриха Седьмого, леди Джейн. Серый кардинал Британской короны, для которого интересы империи были превыше всего.

«Не исключено, что на смену человеческой расе придут кадавры, – размышлял восьмидесятитрёхлетний мужчина, расположившись в удобном кресле за дубовым столом времен Карла Второго. – И, пройдя путь длиной в несколько тысячелетий, от примитивных животных инстинктов до высокоразвитого общества, впишут очередную страницу в летопись планеты. Но пока этого не произошло, на обломках уничтоженной цивилизации будет гордо реять флаг Британской империи. Той самой, что в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году положила конец владычеству Испании на море, разгромив “Непобедимую армаду”. А в период своего наивысшего расцвета, в начале тридцатых годов двадцатого века, контролировала территории, занимающие четверть земной поверхности.

Из-за протяженности границ ее называли “Империей, над которой никогда не заходит солнце”. Это не было красивым эпитетом, введенным в оборот с легкой руки придворных льстецов. Сухие статистические выкладки говорили сами за себя: двадцать пять процентов суши и пятьсот миллионов подданных от рассвета до заката, день за днем вносили посильный вклад в процветание величайшего из государств, существовавших на земле. Никогда прежде не было ничего подобного. И, скорее всего, не будет…

Когда для человечества все кончится (а рано или поздно это неизбежно случится), Лондон исчезнет последним. В этом будет некая высшая справедливость: перст Божий или кривая усмешка Судьбы – как ни называй, суть не изменится. Флагман цивилизации погрузится в бушующие волны абсолютного хаоса с осознанием того, что выполнил свое историческое предназначение до конца…»

Размышления старца прервал осторожный стук в дверь.

– Войдите, – сэр Грей не пытался скрыть раздражения.

– Сэр, с Веной связались русские. Просят помочь в одном деликатном деле. Желательно…

– Паркер, ближе к делу, – Грей ненавидел, когда его отвлекали по пустякам.

– Слушаюсь, сэр, – кивнул секретарь. – Речь идет о Диане Ярцевой. Незадолго до штурма девочку попытались вывезти из обреченного города. Однако из-за внутренних противоречий правящей верхушки это удалось лишь отчасти.

– У русских всегда всё не как у нормальных людей…

– Так точно, сэр.

– Впрочем, меня не интересует грызня московских силовиков. Продолжай.

– Конвой, перевозивший Диану, был уничтожен. – Предвидя уточняющий вопрос шефа, секретарь поспешно добавил: – Информацию проверили. Данные спутника подтверждают слова русских.

– И что?

– На станции она вновь перешла в руки лояльных правительству сил. Поезд покинул анклав до атаки на город кадавров.

– Паркер, объясните, наконец, что значит «отчасти»?

– На основе полученных сведений можно сделать вывод, что среди сопровождающих Ярцеву есть двойной агент. Вдогонку беглецам отправлена группа спецназначения с приказом отбить девочку. Или убить, если не получится взять в плен.

– Они там что, все с ума посходили? – убеленный сединами старец многое повидал на своем веку, но так и не научился понимать славян с их пресловутой «загадочной русской душой».

Анклав уничтожен. Москва – символ, за который они фанатично цеплялись на протяжении стольких веков, – перестала существовать. Крах. Катастрофа. Конец всему. А сумасшедшие русские никак не могут успокоиться. Плетут интриги, строят заговоры, пускаются в погони и, что самое удивительное, – живут. Хотя, по идее, должны быть мертвы. Или в лучшем случае забиться в убежище и не высовывать носа наружу до

Закладка:

– Это же русские, сэр. Их так просто не убить, – дипломатично ответил секретарь.

– Одному богу известно, что у них на уме.

– Или дьяволу, сэр.

– Да… Так что конкретно они просят у Вены? И кто главный?

– Некто Карпин. Наш агент. Вот досье, – на стол легла увесистая папка с документами.

Несмотря на доступность и удобство компьютеров, Грей привык к бумажному делопроизводству. Каприз, нежелание идти в ногу со временем, прихоть старого человека – можно назвать как угодно, смысл не изменится. Его не интересовало, о чем шепчутся за спиной канцелярские крысы и недоброжелатели. Человек такого калибра мог позволить себе если не всё, то многое.

– Карпин попросил Вену надавить на Ригу, чтобы латвийские коммандос перехватили состав на подходе к Смоленску и вывезли Ярцеву в безопасное место.

– С какой стати ему так печься о заложнице?

– Аналитический отдел считает…

– Паркер, меньше всего на свете я хочу выслушивать бредовые теории, лишенные всякого смысла. Всем известно: наши аналитики – ни на что не годные идиоты.

– Разумеется, сэр, – почтительно склонил голову секретарь, всем своим видом выражая согласие с мнением шефа.

Хотя на самом деле думал иначе.

– Может быть, Карпин знает о Ярцевой что-то, чего не знаем мы?

– Не исключено.

– Интересно будет с ним пообщаться, если сумеет вырваться из ада. Маловероятно, но, как говорится, чего не бывает в жизни…

– Да, сэр.

– Хорошо. Пусть Рига высылает команду захвата. Что бы ни задумали русские, девчонка нужна нам живой. Сопровождающий ее конвой зачистить. Двойные агенты, тройные агенты… Нам хватает забот и без этого.

– Сэр… – секретарь хотел напомнить, что речь идет о людях, но не стал.

Выжившего из ума старика не переубедить. За полтора месяца работы в затхлой дыре, пропитанной манией былого имперского величия, Паркер достаточно хорошо изучил характер Грея, чтобы не строить иллюзий насчет человеческих качеств шефа.

– Да?

– Еще что-нибудь?

– Через пятнадцать минут мне нужен генерал Леман. Свободны.

– Так точно, сэр!

– «Так точно, сэр!» – покачал головой старик, глядя вслед подтянутой фигуре удаляющегося секретаря. – Молод, глуп, излишне самоуверен. Зато честен – этого не отнять…

Как и того, что жизнь становится намного проще, если умеешь читать мысли собеседника. Не исключено, что и без этого дара потомок Тюдоров смог достичь своего сегодняшнего положения. Только цена восхождения к вершине власти оказалась несоизмеримо выше.

И не факт, что он смог бы ее заплатить…

До прихода генерала старик успел бегло ознакомиться с досье Карпина, обратив внимание на пару странных деталей, а именно:

а) отсутствие ярко выраженной мотивации для перехода на другую сторону;

б) досье было слишком «правильным». Всего понемногу, в строго выверенных пропорциях. И хорошего (ценный агент) и плохого (не идеален, зато не вызывает подозрений).

Как правило, маленькая ложь рождает большое недоверие. Применительно к данному случаю ни о какой «маленькой» лжи речи не шло. Идиоты из аналитического отдела, прозевавшие Карпина, не понимали очевидных вещей – он в принципе не мог быть двойным агентом. Люди с таким складом ума не довольствуются вторыми ролями. Они сами привыкли дергать за ниточки, ведя собственную игру. А если делают вид, что продаются кому-либо с потрохами, то и в этом случае оставляют за спиной открытую дверь – запасной выход на случай непредвиденных ситуаций.

– Встреча с достойным противником на своей территории? Хорошо бы встретиться с этим русским. Узнать, что у него на уме…

– Сэр, – у Паркера была дурная привычка появляться в самый неподходящий момент. – Генерал Леман ждет.

– Зовите…

Грей недолюбливал военных, считая их болванами, с мнением которых приходится мириться в силу веских причин. Шестидесятитрехлетний Арон был исключением из правил, выгодно отличаясь от коллег тем, что не только умел думать, но и к тому же блестяще просчитывал варианты на несколько ходов вперед.

Четыре часа назад, узнав о предстоящем штурме Москвы, серый кардинал пригласил генерала, чтобы обсудить дальнейший план действий. Несмотря на то что у Лемана не было времени на подготовку и он не мог знать (только догадывался), о чем пойдет разговор, генерал пришел на аудиенцию не с пустыми руками, предложив свое видение ситуации, совпавшее с точкой зрения лорда.

Командование русских вряд ли останется умирать на улицах обреченного города. Когда положение станет безвыходным, они уйдут под землю, спрятавшись в бункерах. Мелкие объекты не принимались в расчет, их было слишком много. В одном только метро столько служебных помещений, где можно, забаррикадировавшись, затаиться на пару недель, что и не сосчитать. Зато о крупных было известно практически все.

К декабрю 2038 года английская разведка располагала информацией о трех подземных убежищах с автономной системой жизнеобеспечения на территории анклава: «Фитиль», «Берег», «Ковчег». Причем первый из этой тройки пришел в упадок настолько, что его смело можно было исключать из списка, если бы не одно «НО»: русские всегда славились умением пускать пыль в глаза. Не исключено, что свой главный секрет они спрячут в том месте, где его будут искать в последнюю очередь. Начать поиски нужно будет именно с «Фитиля».

По идее, с кадаврами не должно возникнуть особых проблем: их поведение предсказуемо. Подобно морскому отливу, дикие орды покинут Москву, как только сожрут всех, кого смогут. Учитывая огромное количество тварей, это произойдет в считаные часы. После чего в городе останутся немногочисленные разрозненные группы охотников, рыщущих в поисках выживших.

В создавшейся ситуации у руководства Мурманска не останется выбора. Им придется послать спецкоманду в уничтоженный анклав. Чтобы добраться до ядерного чемоданчика прежде, чем это сделают англичане.

У русских будет неоспоримое преимущество – они знают, в каком из убежищ находится их человек. У англичан – фора во времени.

Расстояние от Варшавы до Москвы 1150 километров. Два с половиной часа пути для самолета-амфибии, способного взлетать и приземляться на воду. Горючего хватит в оба конца. У поляков есть пара десятиместных «Вейстеров 483-АF». Из ста двадцати сотрудников английского представительства в Польше три четверти военные: два местных пилота, семнадцать британских коммандос и один русский, выступающий в качестве проводника и парламентера на переговорах, если в них возникнет необходимость.

Полтора часа на сборы. В три ночи команда поднимется в воздух, около шести утра будет в Москве. К тому времени кадавры должны будут оставить пустой город.

Техника последнее время – на вес золота. Тем не менее убедить Варшаву сдать в аренду пару «Вейстеров» не

Закладка:

Самым слабым звеном плана был проводник – Сергей Андреевич Вяземский, проходящий по документам разведки как «Вязь».

– У нас есть что-нибудь на него? – поинтересовался старик, не любивший «играть втемную».

– Семья погибла в Москве, – генерал отвечал коротко, по существу. – В Лондоне осталась дочь от первого брака.

– Поддерживают отношения?

– Да.

– Он может оказаться двойным агентом?

– Маловероятно. Прежде, чем попасть в Варшаву, прошел многоуровневую проверку. К тому же у нас его дочь.

За долгую жизнь Грей привык к тому, что не бывает идеальных раскладов. Принимая то или иное решение, всегда приходится рисковать.

– Хорошо, отправляйте, но за русским присматривайте. Мало ли что.

– Есть, сэр…

Четыре с половиной часа назад они согласовали план действий. Сейчас Леман пришел доложить о ходе выполнения операции. Согласно последним данным, самолеты благополучно достигли места назначения. Если все и дальше пойдет точно по плану, то в ближайшие десять часов русские лишатся своего последнего козыря – одного из двух терминалов, в результате чего второй станет полностью бесполезен, и тогда…

В мире останется лишь одна ядерная держава, способная диктовать свою волю другим – непобедимая Британская Империя, над которой, во времена былого величия, не заходило солнце.

Никогда…

Глава 11

Выбор

Москва, 05.41 по восточноевропейскому времени

Рой ушел, сделав свой выбор. Уверен, будь это не «Радуга смерти», а настоящая жизнь, он поступил бы так же. Пожертвовал бы собой, чтобы спасти остальных.

«Если не я, то кто?» – для него вопрос так не стоял.

«Надо, значит, сделаю. И точка. Без разговоров» – таков был Рой, пожалуй, лучший из всех нас.

Ни в кино, ни тем более в жизни настоящие герои не стареют. Это не в их правилах. Они рискуют, спасая других, и погибают в расцвете сил, чтобы кто-то мог жить.

– Если не мы, кто бы еще согласился плескаться в этом дерьме? – задал я риторический вопрос в пустоту.

– Никто. Твой Карпин – редкостный мудак, – Якудза занял пустующее место Роя за спиной водителя. – Извини, док, что ругаюсь. Сама понимаешь, даже терпению святых рано или поздно приходит конец.

Меньше всего бывший детдомовец подходил на роль «святого». Хотя насчет терпения был прав – мы вплотную подошли к пределу, за которым следует взрыв.

– До конца еще далеко, – ответила Герцогиня, решив перестать играть в «молчанку».

Видимо поняла, что с учетом всех обстоятельств половина отстреленного уха – не самое плохое из случившегося с нами за последний час.

В другой ситуации я бы обрадовался (как-никак был виноват в произошедшем), сейчас – нет. Навалилась какая-то отуплеющая усталость. Может, заканчивалось действие «волшебной таблетки» Роя. Или потерял слишком много крови, «перегорел» изнутри, предчувствовал бесславный финал операции. В принципе любая причина из длинного списка могла выбить из колеи.

– Полагаю, конец ближе, чем ты думаешь, – мрачно предрек я.

– Точно! – радостно согласился Валет. – Он, и правда, намного ближе.

– Кто?

– Конец наших мытарств – поезд с девчонкой и двойниками. Навигатор обнаружил цель в получасе езды от Белорусского вокзала.

– Уверен?

– Более чем!

Откровенно говоря, я не удивился «неожиданному» повороту сценария, восприняв его как должное. И правда, зачем было гонять команду за тридевять земель, когда все могло закончиться намного быстрее? На долю нашей команды и без того выпало достаточно испытаний. Долбаная комиссия должна быть довольна. Мы прошли огонь, воду и медные трубы. Осталось дело за «малым» – убить себя. Точнее, своих несчастных двойников. После чего в реальной жизни отправиться в Мурманск, выполнить задание Карпина, перестреляв людей в бункере, чтобы потом… Снова вернуться в Москву, оказавшись втянутыми в жестокие игры силовых ведомств, грызущихся за власть и влияние на руинах обреченного мира.

Про́клятый замкнутый круг, из которого при всем желании невозможно вырваться. За пределами анклава нет жизни. В пределах – нужно играть по чужим правилам. Иначе умрешь. Вот и весь нехитрый расклад…

– Ты уверен, что это наш объект? – я спросил скорее для проформы, – по идее, никаких других поездов в округе быть не должно.

– Да. Использовал код обнаружения Карпина… Сейчас покажу. Навигатор, вывести изображение.

– Принято, – подчиняясь приказу, бортовой компьютер затемнил часть лобового стекла, со стороны пассажира выведя картинку со спутника.

– Увеличь.

– Принято…

Повреждение полотна – непреодолимое препятствие для обычного поезда. К счастью, этот не был волшебным, и как следствие – встал. Уродливая коробка, обшитая листовым железом, отдаленно напоминающая бронепоезда времен гражданской войны, застыла посреди поля, не зная, что делать. Продолжать движение вперед – невозможно. Возвращаться назад – нет смысла. В Москве жизни нет. Оставалось одно: тупо ждать чуда – манны небесной или отряда «чистильщиков» в нашем лице…

Как вариант – пустить себе пулю в лоб, чтобы не мучиться. Но к такому решению за три часа не придешь. Люди всегда до последнего верят в сказку, отчаянно цепляясь за надежду. Особенно когда нет веских причин для волнений.

Остановка посреди чистого поля. Предрассветная тишина. Ожидание первых лучей солнца, возвещающих пришествие нового дня. И самое главное – никаких монстров вокруг состава с «вкусной» начинкой.

На первый взгляд кажется странным. При ближайшем рассмотрении оказывается вполне объяснимым. Кадавры – не волки в зимнем лесу. Они не станут караулить забравшуюся на дерево добычу до тех пор, пока та не окоченеет и не рухнет вниз. Не могут сожрать сразу – двигаются дальше, как саранча. Для них движение – жизнь. Остановка – верная смерть. По этой причине в уничтоженном анклаве практически никого не осталось. Ордам прожорливых тварей было нечего делать на руинах мертвого города.

Стая, чуть было не догнавшая нас, – не в счет. Она доедала остатки побежденных или своих соплеменников. Не начни обдолбанный наркотиками пулеметчик стрелять, вряд ли пирующие хищники отвлеклись бы на погоню. Им было просто не до того.

Прямо или косвенно мою теорию подтверждало то, что за последние пять минут мы не встретили на улицах опустевшего города ни одной твари. Если так будет продолжаться, то…

Невеселые размышления прервал возглас Якудзы:

– Флинт, впереди танк!

«С кадаврами уже повстречались, теперь, по замыслу сценаристов, настала пора пересечься с людьми», – раздраженно подумал я и не ошибся.

Как только машина приблизилась, из открывшегося люка высунулся

Закладка:

– Ребята, вы куда?

Молодое счастливое лицо Робинзона, волею злого Рока заброшенного на необитаемый остров и неожиданно увидевшего парус Надежды на горизонте Судьбы.

– Куда мы?

Хороший вопрос. Лучше его только: «Зачем?»

Зачем е…я комиссия придумала этот безумный сценарий? Что именно они хотели узнать? Сможем ли мы остаться людьми в насквозь фальшивом мире, где не действуют никакие правила? И насколько готовы превратиться в чудовищ, убивающих всех подряд, ради того чтобы нас похвалило начальство или не наказало, сослав гнить в Тмутаракань, на далекий форпост?

Они не просто проверяли солдат в «Радуге смерти». Нет, это было бы слишком просто. Из нас выдавливали остатки человечности. Травили, как тараканов, медленным ядом, от которого неотвратимо сходишь с ума, переставая различать цвета и оттенки, стирая в сознании грани между добром и злом.

– Куда направляетесь?! – крикнул танкист, встретившийся в океане бушующего генетического хаоса с собратьями по разуму.

«В никуда», – хотел честно ответить я, вместо этого приказав:

– Якудза, убей его и всех остальных.

– Флинт, а может…

– Заткнись и выполняй приказ, пока не пристрелили тебя.

– Что, так неймется? – напрасно я решил, что Герцогиня забыла о ранении. Демоны, однажды поселившиеся в душе женщины, не уйдут из нее никогда. И не успокоятся до тех пор, пока в груди бьется сердце.

– Хочешь, давай сделаем по-твоему? – не скрывая злости, предложил я. – Проявим человечность. Возьмем танкистов с собой. Убьем не сейчас, а через полчаса, в поезде. Когда возникнут вопросы, почему мы берем штурмом железную банку, в которой спрятались не кадавры, а люди? Отвлечем внимание и пристрелим в затылок, чтобы не мучились…

– Можно ведь просто проехать мимо.

– Можно, – устало согласился я, чувствуя себя, как столетний старик. – Но те, кто придумал кровавое шоу, наверняка оставили в танке последний снаряд. На всякий «пожарный» случай. «Сам погибай, а товарищей выручай»! Помнишь детскую присказку? Вот и они не забыли. Есть еще одна замечательная: «Собаке – собачья смерть». В данном случае – собакам. Нам. И совсем уж прекрасная: «Русские своих не бросают!» Даже в виртуальной реальности.

– Чувствую себя куском говна, болтающимся в проруби, – удрученно покачал головой Валет.

– А я, получается, крайний, – зло сплюнул Якудза, вставая за пулемет.

«Мы все крайние, – подумал я. – Были, есть и будем…»

– Брат, сколько вас? Все поместитесь? У нас не грузовик! – прежде чем начать стрелять, нужно было выяснить, где остальные танкисты.

– Я один! Командир с наводчиком ушли на разведку и не вернулись…

«Т-98 СКА» – модификация танка «Т-98» с дополнительным навигационным оборудованием. Оснащен двумя пулеметами калибра 12.7 миллиметров и гладкоствольной 125-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект – 48 снарядов. Масса – 49 тонн. Мощность двигателя – 1200 лошадиных сил. Экипаж – три человека: командир, наводчик и механик-водитель. В Москве таких было восемь штук. Одним из них управлял молодой двадцатидвухлетний механик-водитель, решивший, что ему крупно повезло, когда он увидел подъезжающий джип…

Якудза вполне мог ограничиться одним выстрелом, но вместо этого выпустил длинную злую очередь, снеся парню череп и превратив обезглавленное тело в кровавый дуршлаг.

Вместо того чтобы отвернуться или закрыть глаза, я заставил себя досмотреть кровавый спектакль до конца, невзирая на подкатывающую к горлу тошноту. Невозможно остаться чистым, отдав бесчеловечный приказ. Можно лишь проявить твердость, попытавшись окончательно не упасть в глазах подчиненных.

– Доволен? – судя по всему, у Герцогини появился соратник, точивший на меня зуб.

– Да. Оставайся на пулемете.

– Значит, людей мы стреляем, а кадавров не трогаем? Такие теперь правила?

Я понимал, что им нужно на кого-то направить злость. Выплеснуть раздражение, убедив себя в том, что не виноваты. Они нормальные люди, вынужденные подчиняться приказам безумного командира.

Понимать – понимал, только от этого не было легче.

– Трогай. Убивать всё, что шевелится, – я наконец, устало закрыл глаза.

Мне тоже надо было убедить себя в том, что Карпин не зря предупредил нас о «Радуге смерти». У него имелась причина, более веская, чем намечающаяся «командировка» в Мурманск. А еще, когда вернемся в реальный мир, нужно постараться забыть о происшедшем. Выкинуть из головы убитого парня, как дурной сон. Как больной горячечный бред, не имеющий ничего общего с нормальной жизнью.

– И чем мы тогда отличаемся от мясников из «Пятерки»? – спросила Герцогиня. Команда явно не собиралась оставить меня в покое.

– Ничем. Мы такие же, как они. У тебя есть таблетка? Рука разболелась.

Я лгал насчет руки. И даже не особо расстроился, если бы мстительный док отравила меня.

– Нет, – сказала она, как отрезала.

– Для меня или всех?

– Ни для кого…

Вновь ожил пулемет. Я даже не стал открывать глаза, чтобы узнать, кто был целью на этот раз – кадавры или люди.

И правильно сделал.

– А что, мне даже начинает нравиться, – веселый голос Якудзы резко контрастировал с его перекошенным от злости лицом. – Убивать виртуальных человечков даже забавно! Флинт, запиши на мой счет еще двух бедолаг. Мужчина и женщина. Выползли из подвала на шум двигателя, я их аккуратненько срезал. Прямо как в тире…

Я вытащил пистолет.

– Может, хватит пустых угроз? – презрительно скривилась Герцогиня. – Это уже не смешно.

Мне было глубоко наплевать, что она думает, сейчас я обращался к Якудзе:

– Ты меня знаешь. Еще одно слово – убью. Везде. Здесь и в реале. Не смогу сам, прикажу булу[41]. Морж не успокоится до тех пор, пока тебя из-под земли не достанет и порвет на куски. Все ясно?

– Да, – его показную веселость как рукой сняло.

– Вопросы, пожелания есть?

– Нет.

Пусть сколько угодно злится – молча. Главное, чтобы не доставал…

– Хорошо. Раз у дока в аптечке нет обезболивающего, я отдохну. Валет, скажешь, когда выйдем на цель.

– Ок.

Закрыв глаза, я попытался расслабиться, отрешившись от происходящего.

Тщетно.

Захлебывающийся от ненависти пулемет вновь ожил, чтобы ненадолго затихнуть и снова продолжить отстрел…

Кого-то.

Я приказал себе не думать о том, что творится снаружи, попытавшись воскресить в памяти события прошлого. Что-нибудь светлое, за что можно «зацепиться», хотя бы ненадолго перестав думать о чертовой миссии, Карпине, втянувшем нас в это дерьмо, и недовольной команде.

Как назло, ничего кроме истории о

Закладка:

Начиналось с того, что в железную бочку сажали десяток грызунов без еды и воды. Через некоторое время более сильные начинали пожирать слабых. Это продолжалось до тех пор, пока в бочке не оставалась пара особей-крысоедов. Они настолько привыкали питаться своими сородичами, что уже не воспринимали другую пищу. Пара таких охотников, запущенных на грузовой корабль, «зачищала» его от обычных крыс в течение месяца. По крайней мере, так гласила официальная версия. Была и другая – альтернативная. Согласно ей, каннибалы в трюме немедленно подвергались групповой атаке сородичей.

В свете последних событий я был склонен поверить тому, что нормальные крысы, объединившись, убивали бешеных тварей при первом контакте.

– Твою мать!!!

На меня вдруг снизошло озарение. Стало понятно, чего добивались извращенцы, придумавшие страшный сценарий для «Радуги смерти». Оказывается, из нас пытались сделать крысоедов. Две команды, мы и «Пятерка», разгуливали по трюму сухогруза «Москва», расстреливая всех без разбора. Чтобы потом, вернувшись в нормальную жизнь с перекошенными мозгами, продолжать убивать. В Магадане, Вене, Лондоне – где угодно…

И если для уродов из «Пятерки» это было нормальным состоянием, то для нас – нет.

Карпин должен быть уверен в том, что мы выполним приказ, зачистив тот бункер, иначе…

СТОП!

А что, если никакого соревнования нет и в помине? Вдруг мы одни? А весь этот цирк устроен с единственной целью – сделать из нас мясников? Карп сказал, что обошел защиту «Радуги», но это всего лишь слова. С таким же успехом он мог смоделировать ситуацию. Договориться с командованием о внеплановом использовании тренажера. Придумать какой угодно сценарий, солгать нам насчет «обхода» защиты и…

Продолжать мысль не хотелось. Вместо этого, открыв глаза, я приказал:

– Валет, остановись.

– Что?

– Тормози!

– Движок глушить?

– Нет.

Дождавшись остановки машины, я повернулся к команде:

– Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Это касается не только меня – всех. Значит, решение будем принимать вместе. На повестке дня два вопроса: «Продолжаем бойню или выходим из “Радуги”» прямо сейчас? Превращаемся в крысоедов или остаемся людьми?»

– Каких крысоедов, Флинт? – не понял Валет.

– Злых…

– Боже мой! Сколько дешевого пафоса! – низкий грудной смех Герцогини больше походил на чахоточный кашель, чем искреннее веселье.

– Закрой! Рот! Док! – я не говорил – с ненавистью выплевывал слова. За последние полчаса она успела достать меня своими закидонами, дальше некуда. – И не открывай до тех пор, пока не проголосуем.

– За что? – Якудза тоже не понял, о чем речь.

– Продолжаем бойню или выходим из игры, – повторил я.

– Как?

– Гранаты на всех хватит, – я вытащил на свет «вариант выхода».

Одной рукой было не слишком удобно выдергивать кольцо, но при очень большом желании – а его у меня было с избытком – справиться можно.

– А что насчет угрозы Карпина? – как бы между делом поинтересовался Валет.

– Плевать.

– Будем до конца дней гнить на форпосте?

– Да.

– Флинт, ты вообще хорошо подумал?

– Нет. Если бы подумал хорошо, вытащил бы кольцо из гранаты, никого не спросив.

В салоне воцарилась мертвая тишина. Либо взвешивали все «за» и «против», либо, что более вероятно, никто не хотел начинать первым.

– Я голосую за выход, – мне надоела игра в молчанку.

– Тогда я пас! – Валет предпочел «скинуть карты».

– Воздержался, значит? – недобро прищурился Якудза. – Хочешь остаться белым и пушистым? Как зайчик?

– Нет, – равнодушно пожал плечами водитель. – Просто оба варианта – дерьмовее некуда. Мы, вроде как, в демократию собрались поиграть. Свобода выбора, бла-бла-бла и все дела. Вы с доком больше всех возмущались, так голосуйте «за» или пасуйте. Флинт победит, взорвет гранату и пойдет разбираться с Карпиным.

– Я против, – положа руку на сердце, Герцогиня меня удивила.

Хотя…

Не исключено, что определенную роль в решении сыграла пресловутая «женская логика», помноженная на обиду и желание пойти наперекор желаниям командира.

– Ух ты! – присвистнул Валет. – Интрига накаляется.

– Нечему накаляться, – хмуро ответил Якудза. – Поздно играть в добрых рыцарей на златогривом коне, когда руки по локти в крови. Раз устроили бойню, начав стрелять, пойдем до конца. Я против выхода. Поехали. Чем быстрее разберемся с двойниками, тем быстрее вернемся в реал.

– Флинт? – Валет вопросительно посмотрел на меня, решив убедиться, не передумал ли командир. Тем более граната до сих пор оставалась в руке.

– Трогай…

Уговор есть уговор. Менять правила на ходу лишь потому, что они меня не устраивают, – не вариант.

– Будь по-вашему, – подытожил я, устало откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза, в очередной раз утвердившись во мнении: Карпин не зря уважал латынь, а мудрые римляне были правы, утверждая: «Bis vincit, qui se vincit in victoria» – «Дважды побеждает тот, кто побеждает самого себя».

Только что мы проиграли себе. И, как следствие, – неизбежно проиграем войну. Это всего лишь вопрос времени.

Глава 12

Война начинается

Москва, 05.58 по восточноевропейскому времени

Несмотря на весь свой блестящий ум и аналитические способности, Карпин не мог предвидеть, что англичане сыграют на опережение, оказавшись в Москве так быстро. Всего через три часа после взятия города.

До нападения на анклав ему было попросту не до того. Слишком многое пошло наперекосяк. Неожиданное ранение, захват заложников, окружение. Последующие за этим переговоры с целью выиграть время, отсрочив неминуемый штурм, и т.д. и т.п. В такой ситуации думать о чем-то другом было в принципе невозможно. А после захвата столицы все его мысли занимала Диана. Мелкие дрязги анклавов, выясняющих, кто главнее, отошли на второй план, не принимаясь в расчет.

Оказалось – напрасно. В большой игре с запредельными ставками нельзя сбрасывать со счетов ничего. В том числе имперские амбиции выживших из ума стариков с Туманного Альбиона. Впитавших с молоком матери мысль, что Англии уготована роль флагмана цивилизации…

– Черт бы побрал великовозрастных идиотов! – в сердцах выругался Каприн. – Никак не могут успокоиться на старости лет! Вместо того чтобы пытаться решать проблемы, занимаются полнейшей херней!

Оставив девчонку-клона в убежище (она еще могла пригодиться), он

Закладка:

У одного из выживших офицеров находился ядерный чемоданчик. Тот самый «Джокер», который Карп собирался предложить Европе в обмен на Диану. С какой стороны ни посмотреть – спонтанный план был авантюрой чистой воды, чреватой массой непредсказуемых последствий. Начиная от проблем с проникновением внутрь «Ковчега» и заканчивая переговорами с Лондоном. Однако из-за постоянного цейтнота и череды нелепых случайностей ничего лучшего на данный момент не было. Соответственно, в который уже раз за ночь, приходилось на ходу перетасовывать колоду крапленых карт, выбирая из веера откровенно плохих наименее скверную.

Шли молча. Каждый думал о своем или не думал вообще. Иногда Карпину начинало казаться, что кореец Пак – не человек, а некая помесь технологий далекого будущего и фарфорового болванчика с намертво приклеенной улыбкой на круглом лице. Бред, конечно, но как говорится: «Чего только в жизни не бывает».

Нельзя зацикливаться на одной проблеме двадцать четыре часа в сутки. Иногда мозгу нужно давать своеобразную передышку – расслабляющую паузу. Подобные глупости помогали ненадолго отвлечься. Хотя, как ни старайся, от реальности не уйти. Рано или поздно она предъявит счет с внушительными процентами. И его придется выплатить.

Весь, без остатка…

Команда успела подняться на два уровня, достигнув коридора, ведущего к метро, когда идущий в авангарде Швед остановился, предупреждающе подняв руку вверх. Фонари разом погасли. Резкий переход от полумрака к тьме вызвал у Карпина неприятное ощущение наподобие дискомфорта, испытываемого человеком, застрявшим в обесточенном лифте. Непосредственной опасности для жизни пока нет, но все равно неприятно.

Теоретически шум по ходу движения мог быть чем угодно, начиная от рыщущих в поисках добычи кадавров и заканчивая спасающимися от преследования людьми. В принципе, вооруженному отряду не страшно ни то, ни другое. Людей можно направить к бункеру «Берег». Справиться с кадаврами также не составит труда: в подземном туннеле их не может быть много. К тому же узкий коридор, оканчивающийся дверью, отлично простреливается. Не придется даже просить помощи у андроидов, чтобы разобрались со своими подопечными.

Вообще чем меньше будет контактов с коллективным разумом, тем лучше. Не проколешься на какой-нибудь ерунде, тем более не вызовешь подозрений, чреватых проверкой лояльности.

«Разумеется, мы вам полностью доверяем, но несколько бойцов вызывают стойкое подозрение. Давайте-ка прогоним их на детекторе лжи, предварительно введя сыворотку правды. Чтобы быть уверенными на все сто. Меньше всего нам нужны предатели. Вы согласны? Чудесно! Приступим немедленно»…

Нет, нет и еще раз – нет! Никаких проверок и подозрений. Связь нужно поддерживать только в случае крайней необходимости. Согласно договору, Карпин даст о себе знать, когда будет готов к эвакуации. После чего его команду доставят в Мурманск, который он пообещал сдать вслед за столицей, после того как адаптируется и все подготовит. Минимум два, максимум – три месяца. Таковы были условия соглашения, подписанного кровью четверти миллиона людей.

О том, что Карпин собирался расторгнуть договор при первом удобном случае, знал только Палыч. Остальных членов группы посвящать в свои планы незачем. Меньше знают – крепче спят (когда есть возможность). Правда, за последние двадцать шесть часов такой шанс не представился. Никто из команды не сомкнул глаз. Но ничего не поделаешь – экстренная ситуация. На войне нужно думать не об отдыхе, а о том, как остаться в живых.

Еще сутки можно продержаться на энергетиках, хотя лучше, чтобы всё закончилось раньше. Накапливающаяся усталость рано или поздно даст о себе знать, и тогда…

Скрип несмазанных петель резанул по ушам, прозвучав неестественно громко. Создавалось впечатление, что кто-то постарался наделать как можно больше шума, привлекая внимание.

– Приготовиться…

Дверь открылась, и в проходе возникла фигура вооруженного человека.

– Не наш, – прошептал Палыч, успевший надеть прибор ночного видения.

Судя по тому, что разведчик выключил фонарь, он тоже догадывался о том, что за дверью его ждут.

– Экипировка – европейская. В Москве такой отродясь не было…

– Мать вашу! Только этого сейчас не хватало! – в сердцах выругался Карп.

Из всех возможных раскладов это был наихудший. Встреча не с беглецами и даже не с кадаврами, а с «залетными» охотниками за головами, с которыми при всем желании не договоришься, можно лишь уничтожить. Всех до единого. Чтобы никто не смог доложить о случившемся. Был отряд наемников, и его не стало. Угодил в ловушку, сожрали монстры, да мало ли что может случиться на руинах анклава, всего и не перечесть.

Тем не менее стрелять в одного человека не стоило. Прежде чем ввязываться в бой, необходимо выяснить, с кем имеешь дело и насколько опасен противник.

– Don't Shoot! – подняв руки вверх, Карпин выступил вперед. Для пущей убедительности повторил на русском: – Не стреляйте!

– Не будем! – из-за спины разведчика появился мужчина среднего роста, с безупречным произношением.

Включив фонарь, направил его на себя. Чтобы противник видел – парламентер не вооружен.

– Тогда мы тоже повременим, – Карпин сделал шаг навстречу.

– Встречаемся посередине? Без сопровождающих?

– Согласен.

Пока говорят дипломаты, пушки молчат. Воистину это так. Жаль, что переговоры рано или поздно заканчиваются, уступая место кровавому вихрю войны.

– Приятно встретить соотечественника в такой странной компании, – располагающая улыбка Карпина подчеркивала его дружелюбный настрой, хотя на самом деле он был напряжен, как пружина.

Нетрудно догадаться – раз англичане дали спецназу русского проводника, значит, все серьезнее некуда.

– Сергей Андреевич Вяземский, – представился незнакомец.

– Павел Андреевич Белов, – ответил Карпин и, не тратя время на хождения вокруг да около, спросил: – Позвольте узнать, какими ветрами занесло в наши края?

– Попутными, – решил не вдаваться в подробности собеседник. – Насколько я понимаю, Павел Андреевич, вы человек непростой. Играть с вами в детские игры нет смысла. Поэтому без лишних вступлений сразу выложу карты на стол. Мне нужен ядерный чемоданчик. По сведениям английской разведки, он находится в одном из трех крупных бункеров. Так уж сложилось, что «Фитиль» шел в нашем списке под номером первым.

– Почему?

– Без понятия. Могу лишь предположить, что лучше всего прятаться там, где будут искать меньше всего.

– Ваши боссы любят все усложнять, – поморщился Карпин. – Ищут черную кошку в комнате, где ее нет и никогда не было.

– Не исключено, что вы

Закладка:

– Значит, в любом случае мы покойники? – переговоры стремительно приближались к финишной черте.

– Ну почему же, – пожал плечами Вяземский. – Отдадите чемоданчик – будете жить.

– А как насчет того, что у нас его нет? Ты не рассматривал такую возможность? – отбросив не нужные больше любезности, мнимый Белов решил перейти на «ты».

– Рассматривал.

– И что решил? – Карп слегка наклонил голову.

Непосвященному человеку этот жест ничего не сказал. Тем, кто его давно знал, было известно, что шеф недоволен. Причем это мягко сказано. На самом деле он в ярости.

– А что тут решать? – в большинстве случаев быть честным намного труднее, чем лгать, зато не нужно изворачиваться и краснеть – режешь правду-матку, не задумываясь о последствиях. – У меня в Лондоне дочь. Я обычная пешка, пушечное мясо, называй, как хочешь, смысл не изменится. Выполню задание – похвалят. Провалю – не простят… Нас обоих. Так что, сам понимаешь, выбора нет. Ни у меня, ни у тебя. Английский спецназ не оставит за своей спиной потенциальную угрозу. Это исключено. Отдашь чемоданчик, закроешься в бункере, и мы уйдем. Не отдашь – умрете.

Создавалось впечатление, словно Карпин попал в заколдованный лабиринт, настолько все выглядело по-дурацки бессмысленно. Он способен достать искомую вещь. Но вместо того, чтобы помочь ему в поисках «Священного Грааля», заинтересованная сторона ставит палки в колеса. Причем это мягко сказано. На самом деле его собираются убить. Походя, между делом. После чего, как ни в чем не бывало, продолжить движение к цели.

Убедить Вяземского в том, что они на одной стороне, не удастся при всем желании. Никто в здравом уме и твердой памяти не поверит в спрятанный в кустах «рояль», чудесным образом появившийся в самый нужный момент.

– Твоя позиция ясна, – подвел итог Карпин.

Когда нет возможности договориться, остается одно – уничтожить врага.

– Твоя тоже. У меня создается впечатление, что в бункере ничего нет. Жаль, приказ нельзя отменить. Мы должны убедиться. Извини, ничего личного.

– Согласен – ничего личного… – блестящий аналитик лучше кого бы то ни было понимал смысл крылатого выражения.

Жизнь так странно устроена, что иногда приходится устранять людей, не испытывая к ним ненависти. Порой они даже могут вызывать симпатию, как этот Вяземский. В принципе – нормальный мужик, оказавшийся в не том месте в не то время и не по своей воле.

– Как только разойдемся, вас начнут убивать.

– Я понял. Поэтому откровенность за откровенность – на всякий случай оставлю пару человек в коридоре, чтобы узнать вашу численность и «прощупать» возможности. Узкий проход можно удерживать долго.

– Нельзя…

Это было сказано так просто, словно речь шла о совершеннейшем пустяке.

«Подумаешь! Делов-то, убить пару профессионалов, находящихся в заведомо более выгодном положении!»

– Хорошо, пусть не смогут. Как ты собираешься выкуривать нас из бункера?

– Никак.

Хуже всего было то, что, судя по виду, Вяземский говорил правду. Англичане не могли прилететь с пустыми руками. Со стороны их командования было бы крайне неразумно посылать группу за тысячу километров без соответствующего снаряжения. Оставалось лишь выяснить, как они собираются действовать. Разведчиков все равно придется оставить…

– В крайнем случае, мы уйдем через запасной выход, – Карпин попытался сделать хорошую мину при плохой игре.

И это не помогло.

– Можете, если с две тысячи тридцать девятого восстановили проход. Что крайне маловероятно. Согласно данным нашей разведки, «Фитиль» был заброшен из-за частичного разрушения южного крыла, где находились две лестницы, ведущие наверх. Как видишь, я играю в открытую, ничего не скрывая. Честно говоря, мне неприятна возникшая ситуация и то, что случится в ближайшие час-полтора…

– Понял. Спасибо за откровенность.

– Пожалуйста. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.

– Последний вопрос, – попросил Карпин.

– Спрашивай.

– У нас будет пять минут на раздумья и подготовку? Или начнем войну сразу?

– Пять минут есть. Скажу своим, что такие решения быстро не принимаются.

– Какие решения? – мысли были заняты другим, поэтому он не сразу понял, о чем идет речь.

– Судьбоносные. Роковые. Последние…

Не нравилась, ох как не нравилась аналитику легкость, с которой его визави шел на уступки. Такая щедрость могла означать лишь одно – стопроцентную уверенность в своих силах.

Жать руки на прощание не стали – ни к чему. Молча разошлись каждый в свою сторону.

Вернувшись к команде, Карп вкратце объяснил ситуацию:

– Англичанам нужен ядерный чемоданчик, которого у нас нет. На слово мне не поверили, и оставлять за спиной опасных свидетелей не будут. Постараются уничтожить. Чтобы выжить нужно, выяснить, с чем мы имеем дело. Швед и Пак остаются на передней линии, Прохор с Асхаром подстраховывают и прикрывают их отход. Что хотите делайте, но двадцать минут вы должны продержаться. Потом возвращайтесь в бункер. Приказ ясен?

– Да.

– Уходим.

Группа Шведа запорола задание с подменой Дианы. Решение оставить их было продиктовано здравым смыслом: ошиблись – загладьте вину. Докажите на деле, что вам можно доверять – будем дальше работать. Не сможете – хотя бы умрите с пользой.

Не в привычке шефа было менять решения. Раз сказал, возвращайтесь через двадцать минут, значит, раньше не пустит в бункер. Хоть сдохни, а приказ выполни.

– Не люблю англичан, – криво усмехнулся Пак, оставшись с напарником на передней линии.

– Тебе-то они что сделали? – ожидание боя хуже всего, особенно когда противник не спешит начинать, явно задумав какую-то гадость.

– Давили нас танками во время Корейской войны[42].

– Когда это было! – усмехнулся Швед. – Ты бы еще Хиросиму вспомнил.

– Вообще-то это в Японии.

– Без разницы.

– Тебе, может, и нет, мне – да. Вы, белые, по…

Длинная очередь прервала корейца на полуслове.

– Видишь?! – закричал Швед.

– Что?! – коридор был чист.

– Пол!

Первой мыслью Пака было: «Напарник свихнулся! Какой, на хрен…»

Но внимательно присмотревшись, он заметил нечто странное: по бетонному полу двигалось пятно. Прибор ночного видения не позволял определить, что это такое.

– Стреляй!

Ясно было одно, странное «нечто» представляет угрозу.

– Уже…

Автомат Пака огрызнулся короткой злой очередью.

Примерно с таким же успехом можно было стрелять по колонии муравьев-кочевников.

– Бесполезно, не трать патроны.

– Предлагаешь стоять и ждать?

– Надо отступать.

– Куда?

Швед был прав – отступать, и правда, некуда. Карпин приказал продержаться двадцать минут.

Закладка:

– Ненавижу хитрожопых уродов!

– Я тоже…

Остановившись в нескольких метрах от людей, пятно изменило форму, став собираться в некое подобие шара размером с футбольный мяч.

– Огонь!

Чем бы ни было это гребаное пятно-мяч, его надо уничтожить, прежде чем оно атакует.

Две обоймы ушли «в никуда», бесследно растворившись в недрах черной дыры, поглотившей все пули.

– Отходим! – успел крикнуть Пак, почувствовавший, что прямо сейчас произойдет нечто настолько плохое, по сравнению с чем встреча с Карпиным – счастливый джекпот.

– Нет, – упертый Швед решил выполнить приказ во что бы то ни стало. – Сейчас я…

Может, потому что был крупнее тщедушного корейца, или потому что именно он первым начал стрелять по пятну, или просто-напросто находился ближе, шар выбрал его.

Вжииииу…

Скорость полета была так велика, что человеческий глаз не успел зафиксировать происшедшее. Легкий шорох, резкий хлопок, звук падающего грузного тела.

И все…

Секунду назад Швед стоял на ногах, а в следующую рухнул на бетонный пол. В его груди зияла аккуратная дыра размером с футбольный мяч. Создавалось впечатление, будто огромный дырокол пробил лист, только в роли бумаги на этот раз выступала живая плоть.

Начисто «вынеся» грудную клетку жертвы вместе с сердцем и легкими, шар упал на пол, превратившись в мерцающее пятно. Две или три секунды Пак зачарованно наблюдал, как оно начинает концентрироваться, обретая форму мяча, затем побежал так быстро, как мог.

Несся как ветер, вложив в мощный рывок все свои силы. Оказалось – не зря. Судя по тому, что, достигнув поворота, остался жив, шару требовалось время на «перезарядку».

Не останавливаясь и не сбавляя темпа кореец добежал до следующего поворота, где заняла позицию вторая группа.

– Уходим!

Впервые в жизни Пака видели в таком состоянии – перекошенное лицо напоминало страшную маску демона.

– Что?

– Шведа убили, нас атакует сгусток энергии.

– Какой еще сгусток? Ты чего мелешь, Пак?

– Такой. Подполз и… – захлебнувшись от возбуждения, кореец рубанул рукой сначала по воздуху, затем ударил себя в грудь. – Как даст!

– Куда?!

Они не понимали и, что хуже всего, – не верили. Пожалуй, на их месте Пак тоже не поверил бы, пока не убедился на собственной шкуре, что с шаром лучше не связываться.

– Мы остаемся, – наложивший от страха в штаны кореец мог болтать что угодно, Прохору было плевать.

У него есть четкие инструкции: двадцать минут держать позицию. Меньше всего на свете ему хотелось объясняться с Карпиным из-за невыполнения приказа.

– Как хотите, – дезертир не стал убеждать идиотов: хотят подыхать – их проблемы. – Только следите за полом. Увидите движущееся пятно – уходите. Не ждите, пока оно превратится в шар и пробьет навылет грудную клетку. Стрелять не советую. Можете попробовать гранаты…

Паку хватило ума не идти одному к бункеру, решил подождать за углом. Он не прогадал: через минуту раздались выстрелы. Затем с коротким промежутком – два взрыва гранат. Спустя еще тридцать секунд из-за поворота выбежали горе-бойцы.

– Обосрались ребятки, – фарфоровый болванчик с намертво приклеенной к лицу улыбкой успел взять себя в руки. – Побежали объясняться с шефом.

– Да пошел ты на … – на ходу бросил обычно немногословный Асхар, огромным усилием воли подавив желание выбить прикладом автомата зубы корейца.

– Идем туда вместе, – на ходу бросил Пак…

В отличие от своих людей, Карпин сразу понял, с чем имеет дело: в июле 2038-го поступила информация о разработке англичанами «сферы Бейтстонта», поэтому он знал, на что способен шар и какие у них шансы отсидеться в бункере. Шансов не было никаких.

Вяземский не блефовал. Стальная дверь не остановит сферу, представляющую из себя клубок разнонаправленных электромагнитных полей, собирающихся в единое целое при помощи управляемых проводников нанороботов, до определенного времени сдерживающих всплеск энергии в Ловушке Бейтстонта.

Сфера проникнет в бункер и передавит защитников, как клопов. А тех, кто попробует убежать, встретит английский спецназ. Или вторая сфера – не исключено, что предусмотрительные европейцы прихватили с собой две.

Если позвать на помощь андроидов, Вяземский и компания, недолго думая, взорвут у себя за спиной коридор, завалив единственный выход. После чего с помощью всепроникающей сферы пробьют туннель к запасным лестницам и уйдут. Вот и весь нехитрый расклад.

Это было не просто поражение, равносильное смерти. Скорее – проклятие, обрушившееся на его голову в самый неподходящий момент.

Говорят, что нельзя забрать чью-то жизнь, ничего не отдав взамен. Рано или поздно придется платить.

Посылая на смерть команду Флинта, Карпин исходил из реалий текущего момента. Они были таковы, что кто-то должен умереть. И этим «кем-то» пришлось стать бывшему детдомовцу, чья верность не подлежала сомнению.

Никогда…

Может быть, заключение в смертельную западню было следствием вселенского закона равновесия. Кривой усмешки абстрактного бога, воздающего по заслугам. Или же проявлением некоей высшей справедливости.

В которую он до сего дня не верил.

Глава 13

Талисман-привязка. Высшая справедливость

Питер, 2036 год

Когда мужчине, многое повидавшему в жизни и еще больше добившемуся, исполняется сорок семь, его трудно удивить подарком. Материальные ценности плавно отходят на второй план, женщины по-прежнему привлекают, но уже нет того охотничьего юношеского азарта, когда хочется обладать каждой. И вообще, по большому счету, наступает пресыщенность, граничащая с неким отрешенным созерцанием. Это еще не депрессия и уже не старость, просто все надоедает.

Самое печальное, что вопрос: «Чего бы хотелось по-настоящему? Так чтобы сердце стало биться сильнее и горячая кровь забурлила в венах?» повисает в воздухе струей сигаретного дыма. Бесполезного и надоевшего…

Как сама жизнь.

В половине второго из загородного дома разъехались гости – несколько старых друзей с женами. Новая пассия – красавица Жанна из модельного агентства – планировала остаться, но он попросил водителя отвезти ее к маме, домой или в клуб. В общем, неважно куда. Захотелось побыть одному, не пытаясь никому ничего доказывать, строя из себя влюбленного мачо.

Вышколенную прислугу отпустил со словами: «Все завтра уберете, идите уже. Надоели».

С халдеями проще всего. Приказал – сделали. Как роботы. Что думают о хозяине – не имеет значения до тех пор, пока исправно работают. Перестанут – выкинет за ненадобностью и подыщет других.

Проводив всех, он налил себе коньяка, удобно расположился на диване в гостиной, включив

Закладка:

Проснулся неожиданно, как будто вынырнул из глубокого омута. Что удивительно – голова была ясной, словно не пил. Хотя отчетливо помнил, что «принял на грудь» изрядную дозу.

Вкл/выкл.

Прямо как лампочка. Значит, есть еще порох в пороховницах.

И не только там…

Часы показывали три двадцать пять, значит, проспал ненадолго. Как встал с дивана – не помнил. Что делал – тоже. В одном был уверен на все сто: в настоящий момент сидел в роскошном кресле без ножек (мебель на магнитной подушке – последний писк моды), прикованный наручниками к подлокотникам кресла.

Напротив стояла красивая девушка с платиновыми волосами, в платье цвета индиго, и, ничуть не смущаясь, разглядывала хозяина с видом художницы, собирающейся писать портрет.

– А ты забавный…

Неброский макияж, идеально подобранный вечерний наряд, не просто выгодно подчеркивающий достоинства фигуры, а максимально усиливающий их. Тонкий аромат дорогого парфюма, полумрак, скрывающий половину лица, делая незнакомку похожей на полуангела-полудемона. Мерцающие всполохи огня электрокамина… Обстановка явно располагала к приятному времяпрепровождению.

– Кто тебя заказал? Федор? Иван? Скиф? – ему было интересно, кто из друзей догадался проявить здоровую инициативу, осчастливив именинника таким необычным подарком.

– Разве это так важно? – вопросом на вопрос ответила незнакомка.

– Пожалуй – нет.

– Нет! – нараспев повторила она. – Теперь моя очередь спрашивать.

– Давай, – великодушно согласился он.

– Ты веришь в судьбу?

– Да, – если ей хотелось поиграть, то почему бы и нет?

По крайней мере, у этой проститутки кроме шарма имелось воображение. Не исключено, что она сможет по-настоящему удивить.

– А в высшую справедливость?

– Ты пришла читать лекции?

– Отнюдь! – у нее был мягкий грудной смех. – Я пришла сюда за другим. Уверена, тебе понравится, но сначала ответь.

– Про справедливость?

– Высшую справедливость, – уточнила сошедшая с картинки нимфа.

– Не верю.

– Я тоже! Получается, мы с тобой слеплены из одного теста.

– Твоё мягче.

– Не спорю, – она провела рукой по изгибу бедра и груди. – В этом моя сила и слабость.

– Моя сила в другом.

– Знаю, – она на секунду нахмурилась, словно вспомнив о чем-то плохом, но быстро взяла себя в руки. – Не все такие сильные, как ты.

– Согласен.

– Тем более – такие властные.

– Продолжай.

– Красивые.

– Еще.

– Умные.

– Начинаю краснеть.

– Это хорошо или плохо?

– Приятно.

– Тогда я могу спросить о чем-то личном?

– Можешь.

– У тебя есть пистолет?

В голове прикованного к креслу мужчины прозвучал первый тревожный звонок.

– Пистолет?

– Да! Желательно револьвер. У меня есть свой, – в качестве доказательства она вытащила из дамской сумочки «Smith & Wesson M&P 340» – компактный пятизарядный револьвер, снятый с производства лет двадцать назад, но до сих пор пользующийся популярностью в определенных кругах. – Не правда ли прелесть? – ее глаза сверкали от гордости. – Ты ведь, как никто другой, понимаешь толк в хорошем оружии.

– И не только в нем.

Руки в наручниках, пистолет, незнакомая женщина. Организаторы праздничного шоу явно знали толк в создании адреналиновой атмосферы легкого безумия. Происходящее напоминало театральную постановку, где ты не зритель – участник. Знаешь, что все кончится хорошо, и тем не менее в глубине подсознания чуть-чуть страшно: «Вдруг это по-настоящему?». И одновременно испытываешь легкое пьянящее возбуждение от предвкушения чего-то неожиданного.

Своеобразный коктейль из страха и желания, что может быть лучше?

Ничего…

– Тогда смотри, – она поднесла револьвер ближе. – Номер один в моем личном рейтинге. Красавец с алюминий-скандиевой рамой, скрытым курком, самовзводным ударно-спусковым механизмом, обладающий очень плавным ходом и небольшим усилием спуска, малым весом и компактностью. – С видом продавца, расхваливающего отличный товар, продолжала. – Удобен при постоянном скрытом ношении, не обременителен, прост в обращении. Такой легкий револьвер имеет сильную отдачу, что с лихвой компенсируется прекрасным останавливающим действием пуль на сверхмалых дистанциях от четырех до шести метров. При обороне решающими являются первые выстрелы, а емкости барабана, рассчитанного на пять патронов, вполне достаточно.

Она остановилась перевести дыхание.

– Браво! Впечатляет! Я бы поаплодировал, жаль, не могу, – он не кривил душой.

Выступление произвело должный эффект. Редко можно увидеть женщину, разбирающуюся в оружии. Даже если она заранее выучила текст, это ничего не меняло. Талантливой актрисе хочется верить. Тем более в такой обстановке…

– Спасибо! – чтобы показать, насколько ей понравилась похвала, она сделала кокетливый реверанс. – Теперь, когда мы выяснили, что у меня есть пистолет и я не собираюсь им воспользоваться, – улыбнувшись, она сделала еще один игривый реверанс, – настал твой черед похвалиться своим оружием. Наверняка у такого альфа-самца оно ужасно большое и страшное!

Странная незнакомка была чертовски хороша!

– Для этого тебе придется меня развязать или снять брюки самой.

– О! – она закатила глаза. – Штаны! Большое оружие! Я начинаю дрожать от предвкушения. Смотри!

В качестве подтверждения нимфа поднесла к лицу хозяина свою руку, покрывшуюся гусиной кожей.

– Вижу, – веселая проститутка и правда была гениальной актрисой. – Тогда чего же мы ждем? Давай займемся сексом прямо сейчас. Я готов.

– А я еще нет. Чтобы все было по-честному, нам нужна «пушка». Понимаешь, о чем я?

– Не совсем.

– Револьвер, – она вытащила из сумочки свой пистолет, помахала им в воздухе и положила обратно. – Ну, давай же, красавчик! Не робей. Удиви меня, а потом… Я покажу тебе небо в алмазах. Правда! Клянусь мамой!

Подобными клятвами не принято разбрасываться по пустякам. Тем более шутить. У девчонки на уме явно было нечто запредельное. Нечто такое, чего в его долгой жизни еще никогда не было и, возможно, не будет. Это было не предчувствие – уверенность.

Такое однажды у него уже было. В тот раз он не ошибся. Сейчас – тоже.

Можно выучить роль, зазубрить характеристики оружия, научиться кокетливым ужимкам и прочим премудростям актерской профессии, но для того, чтобы быть настолько убедительной, необходимо верить в свои слова.

Незнакомка верила. Значит, все будет, как обещала. Небо в алмазах по полной программе.

– Ладно, отбуксируй меня в кабинет. Дам тебе пистолет.

– Слушаюсь, капитан! – она захлопала в ладоши от восхищения.

– Поднять паруса! Полный вперед!

– Есть полный вперед!

Пара отправилась в кабинет, продолжая играть в «лихих моряков». «Пришвартовавшись в гавани», он объяснил, где «зарыто сокровище». Следуя нехитрым инструкциям, она нашла ключ от письменного стола и, открыв нижний ящик, вытащила кольт.

– ВАУ! Вот это вещь!

Теперь

Закладка:

– Кольт «Python». Серийный выпуск прекращен в октябре 1999 года, после чего производство велось только по индивидуальным заказам в варианте под обозначением «Colt Python Elite». Ствол длиной 152 миллиметра, хромированный корпус, рукоятка из ценных пород дерева. Образно говоря, «Python» – это Rolls-Royce среди револьверов «Кольт».

– Заряжен?

– Обижаешь! Незаряженный пистолет – бесполезен. Ну, так что – подойдет?

– Спрашиваешь! – Ее глаза сверкали от счастья. – Мне кажется, это твой любимый. С ним связанно много тайн и страшных историй. Тсссс! – она поднесла палец к губам. – Не будем ворошить прошлое, чтобы не портить прекрасный во всех отношениях вечер.

– Не будем, – согласился он. – Ведь нас ждет небо в алмазах.

Склонившись так близко, что их щеки соприкоснулись, она прошептала:

– Я не забыла.

И немного подумав, добавила:

– Ничего…

* * *

Пять минут спустя он понял, что игра зашла слишком далеко, а новая знакомая совсем не та, за кого себя выдает. Вместо того чтобы заняться сексом, неизвестно откуда взявшаяся девка навела на него пистолет.

– Ты что творишь?

– Хочу узнать, существует ли высшая справедливость, – от ее былого веселья не осталось следа. Теперь на него смотрела женщина с глазами убийцы.

– Какая, нах…

– Замолчи, – пистолет был направлен в лицо. – И не смей ругаться при мне матом.

Есть аргументы, с которыми не поспоришь. Это был один из них.

– Ты вообще кто такая?

– Извини, забыла представиться, – Герцогиня. А ты – мой Герцог

– Бред. Я впервые тебя вижу, не говоря уже о том, чтобы знать.

– Конечно же, знаешь, – ее кривая усмешка больше походила на оскал смерти. – Такое не забывается…

И она рассказала о том, как прекрасным летним вечером на красивую виллу ворвались люди в масках. Им не составило особого труда обезоружить немногочисленную охрану, загнав в подсобное помещение испуганную прислугу. После чего на глазах у мужа бесчувственные подонки надругались над любимой женой и дочерью. Разница состояла лишь в том, что взрослую женщину насиловали все, кто хотел, а четырнадцатилетнюю девочку сделал женщиной человек с красивым прозвищем Герцог. И больше ее не трогали. Так решил главный. Не оттого, что был добрым, нет. Это тешило его самолюбие. Чернь развлекается, как может, особы «голубых» кровей – как захотят. Вилла сгорела. Не выдержав надругательства, мать сошла с ума, закончив дни в психиатрической клинике. Отец наложил на себя руки.

Закончив короткий рассказ, незнакомка пояснила, ради чего пришла в этот дом:

– Я хочу убедиться в существовании высшей справедливости. Если тебе будет легче, можешь считать меня сумасшедшей. Правила игры таковы: «русская рулетка» – один патрон в барабане. Стреляемся по очереди до тех пор, пока кто-нибудь не умрет. Твой пистолет выступает гарантом честной игры. Если откажешься, пристрелю тебя и уйду. Без вариантов.

«Хотел неба в алмазах – получи, идиот!» – подумал он про себя, а вслух произнес:

– Обманешь.

– Как?

– Найдешь способ.

– Понимаю твои сомнения. Готова доказать обратное, сделав первый ход.

– Что ж, давай посмотрим. Докажи… – Герцог с запоздалым сожалением понял, почему купился на обещание чуда, – она не врала.

«Русская рулетка» выносит мозг во всех смыслах слова. Это нечто запредельное. То, что нельзя описать при всем желании. Можно только почувствовать каждой клеткой тела. И не забыть до тех пор…

Пока дышишь.

– Еще одно условие.

– Какое?

– Прежде чем выстрелить, каждый из нас напишет: «верю» или «не верю» в «высшую справедливость».

– Это что-то изменит? – девчонка явно была сумасшедшей, отягощенной багажом извращенных комплексов и представлений о «правильной» мести, почерпнутых из кино.

– Нет. Всего лишь одно из правил.

– Я же сказал, что не верю. Ты согласилась.

– До того, как в дело вступил пистолет. Понимаешь, о чем я?

– На краю могилы все выглядит по-другому?

– Да! Хочется верить в лучшее. Задобрить Судьбу. Повысить шансы, превратив пятьдесят на пятьдесят в пятьдесят одно на сорок девять. В общем, ты понял.

– Да. Можешь не продолжать.

Взяв ручку, она черкнула несколько слов на клочке бумаге, перевернув ее лицевой стороной вниз.

– Победитель заберет надпись проигравшего, сделав ее своим талисманом.

– Как скажешь.

– Я начинаю?

– Вперед…

Оставив одну пулю в барабане, она крутанула «рулетку». Раз, второй, третий. Наконец решившись, поднесла пистолет к виску, закрыла глаза и нажала курок.

Щелк!

В напряженной тишине удар бойка прозвучал неестественно громко.

– Убедился?

У нее явно было не все в порядке с головой. Тем не менее сумасшедшая шлюха играла по-честному.

– Да.

– Теперь твоя очередь. Сейчас я сниму наручник на левой руке. Затем вернусь на место, кину ключ от второго. Ты освободишься, напишешь свое мнение о судьбе, я катну револьвер по паркету. Дальше объяснять нужно?

– Нет.

От ужасной мысли, что сейчас нужно будет приставить заряженный пистолет к виску, его бросило в жар.

На всякий случай злобная сука предупредила:

– Попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус – выпущу всю обойму.

Их разделяло от силы пять метров. Никаких видимых препятствий (журнальный столик не в счет) Стрелять сумасшедшая явно умела. И не блефовала. Рука, сжимавшая «Smith & Wesson» с прекрасным останавливающим действием пуль на сверхмалых дистанциях, не дрожала.

В точности выполнив инструкции, Герцог оказался один на один с осознанием того факта, что прямо сейчас может разнести себе череп. Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь совладать с паническим страхом. Покачал головой из стороны в сторону, как разминающийся перед схваткой боксер. Облизнул пересохшие губы. На всякий случай заглянул в слепой зрачок ствола – вдруг почувствует или увидит там пулю?

Не увидел.

Закрыл глаза, приставив пистолет к виску. Попытался внушить себе, что все будет хорошо. Он не может умереть. Кто угодно, только не он.

Исключено!

Не получилось. Нервы скрутило в тугой узел. Соленый пот со лба заливал глаза. Пересохшее горло саднило, как будто наелся песка. Отчаянно хотелось пить. Палец окаменел, превратившись в скрюченное надгробие над пропащей душой великого грешника.

«Боженька, помоги! Я исправлюсь. Даю слово. Вытащи с края бездны, и не будет у тебя более преданного последователя, чем я. Продам дом, машину, квартиры в Москве, Питере, за границей, раздам деньги бедным. Я ведь крещеный. Все акции и депозиты обращу в помощь больным детям и старикам. Им нужнее! Пойду в холщовом рубище в монастырь! Замолю грехи. Стану отшельником в келье! Только помоги мне сейчас!»

– Давай быстрей, –

Закладка:

– Не могу! – простонал он.

– Ты даже хуже, чем я думала, – сидевшая напротив фурия не скрывала презрения. – Изнасиловать четырнадцатилетнею девочку можешь, убивать невинных людей – тоже. А сыграть в «русскую рулетку» – кишка тонка. Я досчитаю до трех и, если не сделаешь ход, разряжу всю обойму. Раз…

«Выбросить руку вперед, попытавшись убить ее? – мозг лихорадочно пытался найти выход из патовой ситуации. – Не вариант. Надо попасть в голову с первого раза. И не факт, что пуля в стволе. А если она третья или четвертая?»

Хладнокровная тварь выстрелит, прежде чем он успеет дважды нажать на курок. Шансы один к шести выглядят предпочтительней, чем верная смерть. Нет, он не доставит ей удовольствия, позволив нашпиговать свое тело свинцом. Надо играть и надеяться на удачу. Он ведь по жизни фартовый. Всегда выходил сухим из воды. Сколько раз мог…

– Два…

– Будь ты проклята!

Зажмурившись так крепко, как только мог, он огромным усилием воли нажал на курок.

Щелк!

Никогда прежде он не испытывал такого чувства. Огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. Экстаз, близкий к помешательству. Это было подобно рождению. С той лишь разницей, что…

– Катни мне пистолет по полу, – в ее планы явно не входило затягивать представление.

С превеликой радостью он выполнил приказ.

Во второй раз психованная девка даже не стала закрывать глаз. Крутанула барабан. Нажала спусковой крючок. Вернула револьвер. То, что несколько секунд назад представлялось огромным, ни с чем не сравнимым облегчением, вновь превратилось в адскую пытку…

Так повторялось четыре бесконечно долгих круга, показавшихся вечностью.

На пятый «фартовый» именинник все же поймал свою пулю, и игра завершилась.

На бумажке Герцога было написано всего одно слово: «ВЕРЮ».

В отличие от насильника, отягощенного злом, Герцогиня никогда не строила иллюзий насчет справедливости.

Щелчок пустого барабана звучит иначе, чем с пулей. Правда, отличия настолько ничтожны, что человеческое ухо не способно их уловить. Однако если заранее вставить в ухо детектор, то у противника не останется шансов…

– Высшая справедливость, – усмехнулась женщина в платье цвета индиго, прежде чем уйти, – для каждого – своя!

Учитывая то, что при первой попытке ей пришлось крутить барабан трижды (два раза подряд выпадала пуля), возможно, Герцогиня была не так уж и далека от истины…

В последней инстанции.[43]

Глава 14

Развязка

Москва, 06.07 по восточноевропейскому времени

Навигатор не подвел. Спустя полчаса мы достигли цели назначения – поезда, где всё должно было закончиться. Несколько раз по ходу движения Якудза открывал огонь. Без понятия, в кого он стрелял – в людей или кадов. Я предпочел не вдаваться в подробности. Сидел с закрытыми глазами, пытаясь отрешиться от происходящего. Получалось неважно. Точнее – никак. Вдобавок ко всем неприятностям, действие чудо-таблетки Роя явно сходило на нет. Ампутированная рука стала ныть – верный признак того, что боль скоро вернется. Пройдется по оголенным нервам с яростным вдохновением сумасшедшего музыканта, решившего дать прощальный концерт, рассчитавшись с жизнью за всё…

– Проклятье!

По-хорошему надо было попросить у дока лекарство. Наверняка в походной аптечке что-то есть. Не может не быть. Только после всего случившегося Герцогиня скорее выстрелит в затылок, чем поможет облегчить страдания.

Где я ошибся? Или – в чем? Почему мы «развалились» на части, сохранив лишь видимость прежней команды? Наркотики, стресс, безвыходные ситуации, непростые решения, виртуальная реальность. Все вместе взятое сыграло определенную роль. Но не главную. В глубине подсознания засела навязчивая мысль о том что: «С НАМИ ИЗНАЧАЛЬНО БЫЛО ЧТО-ТО НЕ ТАК».

И как ни старался я поймать ускользающую нить догадки, способную превратиться в нечто большее, чем расплывчатое предположение, так и не смог ответить на вопрос: «Что именно?».

А после того, как вдали показался поезд, стало не до того.

– Флинт, подъезжаем, – предупредил Валет. – Две минуты до цели.

– Понял, – мне отчаянно не хотелось открывать глаза, но пришлось.

– Какой план? – несмотря ни на что я оставался их командиром.

– В ковбоев кто-нибудь в детстве играл? – во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить.

– Еще бы! – раздраженный Якудза выглядел как натянутая струна. – В детдоме с утра до ночи все поголовно играют в ковбоев. Любимая наша забава. Лошадки… Тыгы-дым… Тыгы-дым… Индейцы со стрелами. Пиу-пиу… Отважные первопроходцы. Неужели забыл?

– Да, – что бы сейчас я ни сказал, они все воспримут в штыки. – У нас есть вода?

– Нет, – Герцогине доставляло явное удовольствие отказывать мне во всем.

– Тогда берем тряпки из багажника и заматываем нижнюю часть лица.

– Зачем?

Якудза хотел добавить: «этот хренов маскарад?», в последний момент передумав. С Флинтом шутки плохи. Даже без Моржа. А уж с булом – подавно. Нервы ни к черту. Перед глазами до сих пор стоит счастливое лицо молодого танкиста, который обрадовался встрече. П…ц! Все настолько дерьмово, что и не передать. Уж скорее бы выйти из гребаной «Радуги». Выполнить задание, перебив всех к чертовой матери, или сдохнуть самим…

– Могут возникнуть проблемы с двойниками, если нас опознают, – терпеливо объяснил я.

– А с замотанными лицами все пройдет как по маслу? – судя по тону, Герцогиня саркастически улыбалась у меня за спиной.

– Не знаю. Уверен в одном – вряд ли пассажиры поезда решат, что мы хотим ограбить состав.

– Или играем в ковбоев?

– Или играем в ковбоев.

На корабле капитана Крюка назревал очередной мятеж. По идее «пираты – верные собаки», должны были давно болтаться на реях или кормить голодных акул. Напрасно я дал им второй шанс. Бунт надо душить в самом зародыше, пока он не окреп, почувствовав силу. Но теперь, перед абордажем, поздно жалеть о былых промахах. Нужно выполнить задание и вернуться домой.

Других вариантов нет…

Замотав нижнюю половину лица тряпками, мы вышли из машины. Как и положено старшему, я возглавлял шествие. Обрубок руки со следами высохшей крови на рукаве выступал в роли боевого ранения, внушавшего доверие. Ни дать ни взять олицетворение бодрой «агитки» из старых черно-белых фильмов про войну.

«Мужественные герои до конца выполнили свой долг, борясь с превосходящими силами противника. Бравый капитан, потеряв руку

Закладка:

Расклад был – проще не придумаешь: паровоз и один вагон. Две коробки на колесах, обшитые стальными листами. Первая в два раза короче, зато с трубой. На крыше второй две пулеметные башни. Стальные решетки в узких щелях-бойницах. Надежная защита от животной мощи кадавров, но не от коварства людей.

Ворота неприступной крепости распахнулись, пропуская нас внутрь. Даже не пришлось прибегать к обычным в таких случаях уловкам, прикидываясь усталыми путниками, ищущими кров и еду.

– Вы откуда, сынки? – спросил старик с почерневшим от угольной пыли лицом.

Судя по виду, он был скорее кочегаром, чем машинистом. Хотя вполне мог быть и тем, и другим.

– С другой стороны, отец, – успел ответить я, прежде чем окончательно сорвавшийся с катушек Якудза дал короткую очередь.

Старик стоял на подножке вагона. Пули вошли снизу вверх – в подбородок, выйдя из затылка фонтаном кровавых струй.

«Легкая смерть. Даже не успел испугаться», – отстраненно подумал я.

Мертвое тело с изуродованной головой не успело коснуться земли, а Якудза уже запрыгнул на подножку, чтобы в следующее мгновение оказаться в вагоне. За ним последовал Валет. Безрукий командир шел третьим. Замыкала процессию «сестра милосердия» – Герцогиня.

Штурм замкнутых помещений, как правило, осложняется проблемами со спасением заложников. В нашем случае некого было спасать. Убить всех, убедиться, что девчонка мертва, и перейти на другую сторону зла. Туда, где все не так беспросветно жестоко, как здесь. Вот и весь план.

Внутренняя планировка вагона отличалась от стандартного в таких случаях ряда кресел или кабинок купе. Однако входную дверь тамбура, по каким-то причинам, убирать не стали. Это позволило Якудзе бросить в вагон две гранаты, захлопнуть дверь и дождаться взрыва.

Расчет был прост: даже если по счастливой случайности осколки никого не убьют, то взрывная волна по-любому оглушит. После чего не составит труда добить дезориентированных врагов.

Удар…

Еще один…

Взрывная волна бьет по железной стене. Заволновавшийся пол пытается уйти из-под ног, словно проснувшийся после долгой спячки вулкан, пробует силы в первом подземном толчке. Барабанная дробь осколков не слышна из-за гулких раскатов грозы. Первый весенний гром невозможно спутать ни с чем. Он дарит надежду, что предстоящее лето будет пронзительно нежным, как в детстве, когда всё «по-другому»…

Особенно если маски сорваны и тряпки отброшены в сторону за ненадобностью.

– Ух ты!

Пластмассовые фигурки игрушечных солдатиков открывают рты от удивления: «Посмотрите, как громко бабахнуло!»

На самом деле – обычная предосторожность. Барабанные перепонки не резиновые. Даже у бесчувственных кукол.

– Вперед!

Перекосившаяся дверь не открывается сразу. Приходится несколько раз ударить ногой, чтобы распахнуть ее.

Тра-та-та-та-та! – весело стрекочет автомат, посылая длинную очередь в пустоту.

Тра-та-ташеньки-та-та! – задорно вторит ему второй.

Задымленный коридор похож на предрассветное шоссе, окутанное пеленой густого тумана. Ничего не разобрать дальше вытянутой руки.

А вдруг там обрыв? Пропасть забвения длиной в миллион лет? Или, хуже того, – в миллиард? Разбежавшись, не почувствуешь под ногами земли, с запоздалым сожалением осознав, что ошибся, выбрав не тот цвет.

К черту сомнения! Поставив все на красное, глупо сожалеть о содеянном. Надо идти до конца. Только вперед! Пленных не брать! Бравый однорукий капитан из старого фильма делает первый шаг, подавая пример остальным:

– Не сомневайтесь, друзья. Наше дело правое! Мы победим!

Пиф-паф! – авторитетно поддерживает хозяина пистолет в тщетной попытке разогнать визжащими от восторга пулями вязкую пелену неизвестности.

Тра-та-та-та-та, – не перестает радоваться жизни бьющийся в истерике автомат.

Жалобно хрустит под ногами сорванная взрывом пластиковая обшивка вагона.

– Пожалуйста, не стреляйте!

Извини, друг, не можем. Не мы придумали правила, и не нам их менять. Это война. «Не оставлять за собой никого» – так приказал командир. Ничего личного, брат, ты и так уже труп. Я всего лишь облегчу боль…

Двое убитых, один при смерти. Наших двойников среди тел нет. Мягко говоря – небогатый улов. Называя вещи своими именами – полный провал.

Но и это еще не все. То, что на первый взгляд выглядело легкой прогулкой, при ближайшем рассмотрении обернулось серьезной проблемой. Оказывается, у железного ящика на колесах было двойное дно. Точнее – тройное. Проектировщики разделили вагон на три части. Первая – самая длинная, и две другие, ведущие к паровозу поменьше. Нечто наподобие подсобных помещений. В целях безопасности секции перегородили стальными перегородками, как отсеки в подводной лодке. Если в один проникнет вода (кадавры), остальные можно заблокировать и продолжить движение до тех пор, пока не закончится уголь или дрова. Все что нужно сделать в случае нападения – успеть задвинуть засов.

Они – точнее, она – успели…

И теперь я стоял перед массивной стальной дверью, пытаясь решить, как действовать дальше. Попытаться договориться «по-хорошему» или сразу взорвать.

Видя нерешительность командира, Якудза решил взять инициативу в свои руки.

– Открывайте, твари! – закричал он в бешенстве. – Слышите?! Немедленно открывайте! Иначе хуже будет!

Трудно представить, что может быть хуже убийц, ворвавшихся в поезд. Даже при всем желании…

– Мне знакомы твои интонации, – насмешливый голос с той стороны звучал неестественно громко – видимо, сказывались последствия легкой контузии.

«А уж как мне твои знакомы! И не передать», – устало подумал я, приказав Якудзе:

– Замолчи!

– Второго тоже знаю, – голос за дверью продолжал неискренне веселиться. – Дорогие мои! Неужели вы пользуетесь имплантатами, копирующими речь? И сейчас пытаетесь оказать психологическое давление на несчастную девушку? Нехорошо…

Чем дольше она будет оставаться в неведении относительно наших личностей, тем больше шансов договориться по-хорошему. Напрасно мы поторопились снять тряпки. Можно было поиграть в ковбоев еще…

– Боже! Это что-то невероятное! Карпин послал клонов!

Раз она нас увидела, значит, предусмотрительные создатели снабдили отсек замаскированным «глазком».

– Кому рассказать – не поверят! Клоны! Настоящие клоны! Насколько я знаю, проект заморозили в тридцать седьмом, когда стало не до игр в Бога. С тех пор никто такими глупостями не занимался. Богатых извращенцев, выращивающих себе органы на замену, сожрали кадавры. Сами по себе копии оказались неэффективны. Внедрение ложных воспоминаний, закрепленных с помощью талисманов-привязок, помогало лишь до тех пор, пока выращенный из пробирки биоматериал не осознавал своей природы. После чего большинство сходило с ума. Представляете? Сумасшедшие копии, бегающие по анклаву? Не представляете? Жаль…

Я-то думал, что худшее позади. Оказывается – заблуждался. Гребаная «Радуга» была набита сюрпризами под завязку. Почти как новогодние

Закладка:

– Заткнись, сука! Девчонка с тобой?! – Якудза дошел до такой степени возбуждения, когда уже не мог говорить, только кричал.

– Нет.

– Врешь, тварь!!!

– С какой стати так унижаться? Да еще перед клонами? Глупыми розовыми поросятками со сладкой ватой вместо мозгов. Вас наверняка накачали ложными воспоминаниями по самое «не хочу», чтобы вы почувствовали себя людьми.

– Ты знаешь, где она? – я не собирался забивать голову бредом сумасшедшей компьютерной имитации, отчаянно цепляющейся за жизнь.

– Конечно! Только вам не скажу, недоразвитые убожества. Кстати, никого не смутил неестественный цвет кожи? Дорогая моя копия, ты же врач. Должна понимать, что аномалия не случайна. Так не бывает, чтобы все вокруг были нормальными, а вы румяными, как попы младенцев. Интересно, какую лапшу вам повесил на уши Карпин, послав на задание? Что мы клоны? Нет. Вряд ли. Что вы клоны? Тоже не вариант. Подождите, не говорите, дайте сама отгадаю. Великий комбинатор сказал… – она ненадолго задумалась, – …что вы в «Радуге смерти»! Конечно! В тренажере виртуальной реальности может случиться что угодно. Любая самая дикая чушь здесь прокатит за правду…

Одна злобная мегера способна испортить кровь кому угодно. Две превращаются в сущий ад. Чертовы сценаристы постарались на славу, затрахав наши мозги до полусмерти неожиданными поворотами «сюжета».

– Флинт, взорвем дверь, и дело с концом. В багажнике остался брикет «Эс-4», – на лице Якудзы выступили красные пятна, он явно был на пределе.

– Если девчонки там нет, оборвется последняя нить, – возразил я, скривившись от боли – ампутированная рука все настойчивее требовала обезболивающего.

– Она блефует, – старый картежник Валет ни секунды не сомневался в своей правоте.

– А если нет?

– Точно блефует, – заверила нас Герцогиня. – Пытается выиграть время. Скорее всего, у нее на руках раненый или два. Причем серьезно. Поэтому их не было в общем отсеке. Я бы на ее месте вела себя так же: пыталась разозлить, чтобы потянуть время.

– Тянут время, если на что-то надеются, – заметил Валет.

– Значит, просто пытается разозлить.

– Открывай, сука! – Якудза ударил ногой в железную дверь. – Слышишь, тварь?! Открывай!

– Замолчали все! Говорить буду я.

– Попробуй! – донесся насмешливый голос с той стороны.

– Отдай девчонку, и мы уйдем, – мне отчаянно не хотелось расписывать партию в «покер» с нестабильной проекцией Герцогини, даже несмотря на то, что рядом находился лучший в мире эксперт по ее поведению.

– Ты, наверное, шутишь? Карп приказал убить всех. Ему не нужны свидетели.

– Ему нужен только ребенок.

– И мы тоже! Я знаю, где девочка, но не скажу, – она торжествующе рассмеялась.

– Значит, будем взрывать? – Якудзе не терпелось заткнуть пасть ядовитой змее.

– Других вариантов нет.

– Пока мальчики занимаются своими делами, девочки могут поболтать тет-а-тет? Ведь так? – вкрадчиво поинтересовался голос из-за двери.

– О чем?

– О своем, о женском. Согласитесь, не каждый день можно так поразвлечься с собой… И демонами, – зачем-то добавила она после многозначительной паузы.

– Нет, – меньше всего на свете мне хотелось, чтобы две Герцогини обсуждали что-то за нашей спиной.

– Флинт, все в порядке. Идите, я справлюсь. Заодно прихватите аптечку, там обезболивающее для твоей руки. Уверена, минуты нам хватит с лихвой.

Бесполезно пытаться понять женскую логику. Зачем ей понадобилось говорить с виртуальным двойником? О каких развлечениях и демонах вообще идет речь?

– Идите! – док замахала рукой, выпроваживая нас из вагона, одновременно попытавшись изобразить на лице некое подобие заговорщицкой мимики. Мол: «Говорить не могу. У меня есть прекрасный план! Знаю, как разобраться со всеми неприятностями одним махом!»

– Флинт, не оставляй их одних, – предостерег Валет.

Мои нервные окончания уже не стонали – выли от боли. Если взорвем дверь, а там не окажется девчонки, придется продолжить поиски. Не знаю, где и как, но придется. Герцогиня решила помириться, забыв о простреленном ухе, – прекрасно. Я обеими руками «за». Точнее – одной. Здесь и сейчас мне необходима таблетка. Иначе творящийся вокруг дурдом окончательно выйдет из-под контроля.

– Хорошо. Одна минута, – согласился я. – И будь осторожна, мало ли что…

– За меня не волнуйся, – она как-то странно посмотрела, на мгновение став нормальной женщиной, волею случая помещенной в ненормальные обстоятельства.

– Валет, Якудза… Пошли.

– Зря ты согласился, – на ходу бросил азартный игрок.

– Почему? – у меня начало темнеть в глазах от боли.

– Не знаю, – честно признался он. – Предчувствие нехорошее. Как в покере с каре́[44]. Карта отличная, вроде волноваться не о чем, поднимай ставку и срывай банк. Но внутренний голос подсказывает: «Не играй»…

– У меня отличное предчувствие. Давай быстрее шевелиться, – создавалось впечатление, что обрубок руки опускают в кипящее масло. Стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, я перешел с быстрого шага на бег.

– Как скажешь, босс, – несмотря на видимое согласие, Валет остался при своем мнении.

Дальнейшее развитие событий доказало – он был прав, а я ошибался. Оставшиеся наедине, демоны всегда сумеют найти общий язык…

Убедившись, что мужчины ушли, настоящая Герцогиня обратилась к клону:

– Ты ведь сделаешь это для меня?

– Да. Кто из твоих выжил? – последовал встречный вопрос.

– Флинт и Якудза. Командир в коме, пулеметчик контужен.

– А девочка?

– Со мной. Она без сознания.

– Не боишься, что я передумаю?

– Нет. Ведь ты это я.

– Напоследок скажи: ты и правда убила Герцога?

Настоящая Герцогиня могла солгать из милосердия, но не сделала этого. Себя нельзя обмануть.

– Никогда его больше не видела.

– Жаль. Я была уверена, что рассчиталась за все.

– Мне тоже. Прощай…

Когда мы вернулись, она выглядела умиротворенной. Не пыталась казаться, а именно выглядела. Пожалуй, именно это поразило меня больше всего.

– Быстро вы, мальчики! – Герцогиня улыбнулась нам, как лучшим друзьям, с которыми встретилась после долгой разлуки.

– Что ты узнала?

– То, что хотела. Взрывайте, потом расскажу. Флинт, твоя таблетка, – она достала из аптечки упаковку с непонятным названием. – Через пару минут боль отпустит. Валет, эта капсула для тебя.

– Мне-то зачем?

– Чтобы не было нервного срыва, как у Якудзы. Тебе ведь еще машину вести.

– Я в норме, док, – несмотря на кривую усмешку, ему было совсем не смешно.

– Глупенький, думаешь, я решила тебя отравить? – так смотрит заботливая мать, давая любимому сыну горькую микстуру от простуды.

«Именно так я и думаю», – читалось в его недоверчивом взгляде.

Раз упомянула про машину, значит,

Закладка:

– Валет, жри, не выделывайся! – тоном, не допускающим возражений, приказал я.

– Плохая идея, – обреченно вздохнул он, прежде чем проглотить капсулу. – На редкость плохая…

– У меня все готово! – пока мы принимали лекарства, возбужденный Якудза успел прикрепить «С-4» к двери. – Можем начинать!

«У нас тоже!» – хотел подтвердить я, но не смог и рта раскрыть. Создавалось впечатление, что верхняя челюсть намертво приклеилась к нижней. Впрочем, это оказалось не самым плохим. Попытка сдвинуться с места тоже ничего не дала. Парализованное тело застыло каменным изваянием в ожидании развязки, не заставившей себя долго ждать.

Видимо, в насмешку над человеческой глупостью осознание собственных ошибок всегда приходит в последний момент.

«Валет был прав насчет каре, плохой идеи, Герцогини и всего остального», – успел подумать я, прежде чем первая пуля пробила Якудзе висок.

Вторая предназначалась мне.

– Всегда в голову, – промелькнула легкая тень сожаления о том, что все так закончилось.

И не ошибся…

Теплая волна прошлась по позвоночнику, мягко толкнув в объятия вечернего тропического рая…

Свежий бриз обдувал кожу. Гомон чаек тонул в ласковом шуме прибоя, На импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро. Рядом танцевала загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой. Но чем ближе я подходил к сцене, тем расплывчатее становились ее черты.

Только что я мог поклясться, что это Герцогиня. В следующую секунду образ стремительно поменялся. Теперь это была моя мать – красавица в легком ситцевом платье, напевавшая малышу: «Москва никогда, никогда, никогда, никогда не сдается врагу»…

Затем призрачное видение сменилось обликом незнакомки.

И еще одной.

И еще…

От немыслимых трансформаций в глазах стало двоиться. Я попытался прищуриться – не помогло. Неизвестно откуда взявшийся ураган закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры на сцене.

Понимая, что не смогу увидеть ее лицо, я закричал изо всех сил:

– Кто ты???

И когда уже отчаялся услышать ответ, ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса Герцогини:

– Я та, кто убила частицу тебя, чтобы другая могла жить…

* * *

Вторая пуля разнесла затылок Флинта.

Застрелив напарников, она вставила пистолет в рот и спустила курок.

* * *

Неестественный цвет кожи с самого начала вызвал подозрение медика. Можно не принимать во внимание мелочи, но от веских аргументов нельзя просто так отмахнуться. И все же решающую роль сыграло не это, а мимолетная фраза о «демонах». После нее у Герцогини не осталось сомнений.

Никакая компьютерная имитация не могла знать тайну ее подсознания. Следовательно, кто-то из двух женщин – клон. А учитывая все обстоятельства, двух мнений быть не могло – это она…

Внедрение ложных воспоминаний, закрепленных с помощью талисманов-привязок, помогало лишь до тех пор, пока выращенный из пробирки биоматериал не осознавал своей природы. После того как клон Герцогини узнал правду, у него оставалось два варианта – застрелиться или сойти с ума. Клон выбрал первый, прихватив с собой остальных…

«Кто из твоих выжил? Флинт и Якудза…»

Значит, настоящий Валет погиб. Но его двойник все еще может помочь команде. При условии, что забудет о случившемся и ему не расскажут правду.

Благодаря «Энотоксидолу-341» ближайшие двадцать минут азартный игрок будет биться в подобии эпилептического припадка. После чего очнется, начисто забыв о событиях последних часов.

Герцогиня не обманула. У нее действительно был замечательный план. И она точно знала, как разобраться со всеми неприятностями одним махом…

Часть 2

Демоны солнца

Глава 15

Диана

Москва, 06.07 по восточноевропейскому времени

Больше всего на свете Карпин ненавидел чувствовать собственное бессилие. Поэтому ситуации, когда от него ничего не зависело, случались крайне редко. У человека, способного просчитать развитие событий на несколько ходов вперед, всегда имелся запасной вариант чуть ли не на все случаи жизни.

Увы, даже самые умные и дальновидные люди не застрахованы от неудач или от неожиданных катастроф, которые невозможно предвидеть, не говоря уже о том, чтобы попытаться предотвратить. Стихийное бедствие. Фатальное стечение обстоятельств. Кривая усмешка Судьбы. Злой Рок. Проклятие. Равнодушный Фатум. Как ни назови, смысл не изменится: Карпина загнали в ловушку. Он оказался бессилен что-либо изменить и должен погибнуть. По́шло, словно дешевый опереточный злодей во фраке, с лихо закрученными накладными усами, с цилиндром и тростью, увенчанной массивным набалдашником из бутафорского золота. Театрально схватившись за грудь, рухнуть на дощатый пол сцены и, смешно подрыгивая ногами, испустить дух на

Закладка:

Самое страшное – все так и будет. Или почти так. «Сфера Бейтстонта» предрешила исход противостояния, не оставив им шансов. Техническое превосходство англичан оказалось настолько велико, что, будь у него возможность сдаться, Карп не раздумывал бы ни минуты. К сожалению, пленных на этой войне не брали. Парламентер выразился предельно ясно: «Ничего личного, мы выполняем приказ».

Он не кривил душой. Чтобы испытывать неприязнь или ненавидеть, необходима причина, тогда как неожиданная преграда, вставшая на пути, не вызывает эмоций. Устранили и двинулись дальше. Впереди много дел, нет смысла забивать голову такой ерундой, как несколько чьих-то жизней…

– Какой у нас план?

Палыч спросил то, о чем думали все, не решаясь задать вопрос вслух.

– Если бы я знал! – в сердцах выпалил Карпин, напряженно просчитывая варианты.

Хотя думай не думай – ничего не изменится. У них осталось минут пятнадцать. Максимум – двадцать. Все будет зависеть от расторопности англичан и того, насколько быстро они хотят завершить операцию.

Лидер берет ответственность на себя и принимает непростые решения. Он не имеет права отмолчаться в трудный момент. По-хорошему, нужно было сказать что-нибудь обнадеживающее. Еще лучше – предложить. Пассивное ожидание – хуже всего. Когда люди заняты делом, у них появляется надежда в самых безвыходных ситуациях. «Движение – жизнь». Действительно, лучше не скажешь…

– Для начала нужно подчистить за собой хвосты, – наконец произнес Карп.

– Какие?

– Девчонку. Чтобы впоследствии тело не смогли опознать, нужно его, точнее – ее, взорвать. Используйте гранаты или пластид, мне все равно, главное, чтобы клон разлетелся на куски и…

Продолжая говорить, он ощутил напряжение, повисшее в комнате. Странное, давно забытое чувство из детства, когда пишешь на доске какую-нибудь глупость перед уроком, не замечая вошедшего в класс учителя.

– Что?!

Резко повернув голову, Карпин увидел за своей спиной зомби.

– Не надо…

– Чего? – он был настолько поражен, что даже не смог четко сформулировать вопрос.

Перед ним стояла Диана, которую он собирался убить. Безо всякого преувеличения – девчонка выглядела немногим лучше ожившего мертвеца: серое лицо, пустые безжизненные глаза, тусклые волосы грязно-ржавого цвета. Самым удивительным было даже не то, что она появилась в нужный момент, а членораздельная речь.

– Не надо зачищать. Я помогу.

– Как?

– Помогу, – повторила Диана, и, развернувшись, направилась к выходу. Туда, где «сфера Бейтстонта» намеревалась проделать брешь в двери бункера.

– Ты что-нибудь понимаешь? – впервые в жизни Палыч видел потерявшего самообладание шефа.

– Нет.

– Я тоже.

– Думаешь, она справится?

– Не уверен.

– Тогда зачем отпустил?

– Хуже, чем сейчас, точно не будет.

– Клона не придется взрывать: гребаное пятно сделает всю грязную работу за нас, – Пак – единственный из присутствующих в комнате, видел, на что способен сгусток энергии. Поэтому вечно улыбающийся кореец не питал иллюзий, что какая-то обмороженная полудохлая замухрышка сможет с ним справиться.

– Она же до… – начал было Асхар.

Поднятая вверх рука командира оборвала его на полуслове.

– Вы двое к выходу – прикрываете девчонку, остальные рассредоточились по бункеру. Мы с Палычем наблюдаем за происходящим из центра связи.

Движение, и правда, жизнь. Или ее видимость. Неважно. Главное, у обреченных появилась какая-то цель. И как следствие – шанс зацепиться за соломинку мнимой надежды. Карпин столько раз доказывал свою состоятельность, вытаскивая подопечных из, казалось бы, безнадежных ситуаций, что ему слепо верили…

– Ты и правда веришь в чудеса? Или не хотел… – начал Палыч после того, как они заняли места в импровизированном «зрительном зале», выведя на монитор картинку с четвертой камеры видеонаблюдения.

– Я верю лишь в то, что рано или поздно все умрут, – ответил Карпин, ясно давая понять, что не намерен продолжать разговор.

– Как скажешь…

«Сфера Бейтстонта», не торопясь, приближалась.

Для обреченных несколько лишних мгновений – на вес золота, для палача они ничего не значат.

Вместо того чтобы собраться в энергетический шар, пятно, приблизившись к двери вплотную, рассредоточилось по бетонному полу в некое подобие рыболовной сети с мелкими ячейками.

– Почему она медлит?

Около минуты пролежало неподвижно, словно размышляя о чем-то или собираясь с силами.

– Потому что ей некуда торопиться…

Затем, оторвавшись от пола, «прочертило» дугу в сто восемьдесят градусов. На «контрольной» отметке в девяносто пересеклось с дверью, оставив в ней прямоугольную дыру, в точности соответствующую площади «сети».

Упав за порогом, вновь растеклось в некое подобие лужи. «Отдохнув», продолжило движение.

– Твою ж мать!

Внутренности наблюдателей от страха свело тугим узлом. Так чувствуют себя люди на пустынном пляже, видя надвигающееся цунами. Разумом они понимают, что человек не в силах противостоять безудержному напору стихии, но инстинкт самосохранения упорно гонит их прочь. И неважно, что бежать некуда, а прятаться глупо.

Движение – жизнь.

Остановка – смерть.

Парализующий волю страх превращает тело в каменное изваяние. Песчаные часы жизни отсчитывают последние крупинки. Изменить что-либо невозможно. Повлиять на развитие событий – тем более. Точка невозвращения давно пройдена, и теперь остается одно – зачарованно наблюдать за приближением огромной волны, пытаясь убедить себя в том, что это кошмарный сон. Причуда разыгравшегося воображения перед грозой в душную летнюю ночь. Наваждение, не имеющее ничего общего с реальностью. Если очень сильно захотеть, можно проснуться и…

– Ставлю на зомби! – расхохотался Пак – так страшно, что у привыкшего ко всему Асхара пошли мурашки по коже. – Давай, рыжая! Покажи гребаной луже, на что ты способна! Уделай ее в ноль!

– Замолчи!

– Иначе что? Пристрелишь меня? Ой, как страшно!

Перекошенное от смеха лицо корейца напоминало изуродованную пластиковую куклу.

– Хочешь стрелять? Давай! Не стесняйся! Пользуйся случаем, пока я не передумал!

Можно верить в богов, потусторонние силы, магию света и тьмы. По большому счету – во всё что угодно. Кроме одного – того, что маленькая девочка способна остановить «нечто», распылившее массивную стальную дверь. Цунами вот-вот обрушится на беззащитный пляж, уничтожив всех обитателей. Это не страшный сон, а реальная жизнь. Точнее, ее последние капли.

– Пользуюсь…

Асхар сделал шаг вперед, ударив прикладом автомата в оскалившееся лицо. Бил намеренно жестко, в зубы. Так, чтобы заполнить кровью и крошевом из эмали ненавистную глотку паяца. Но просчитался. Спятил Пак или нет – доподлинно неизвестно. У него и в лучшие-то времена с головой творилось не пойми что, а сейчас и подавно. Зато с реакцией был полный порядок. Проворный кореец успел уклониться. Не исключено даже, что предвидел атаку, намеренно спровоцировав напарника.

Закладка:

– Вот так!

Поверженный в нокаут противник неподвижно лежал у ног победителя.

– Давай, малышка! Сделай пятно! А ты, урод недоделанный, вставай и смотри на нашу победу!

Болезненный удар ногой в печень привел проигравшего в чувства.

– Мы с тобой, девочка! Вперед!

Перед глазами Асхара поплыли цветные пятна. Создавалось впечатление, что он заглянул в детский калейдоскоп, наполненный разноцветными стекляшками, предварительно хорошенько его встряхнув.

Однако это была не иллюзия и, тем более, не последствие болевого шока. Все происходило на самом деле.

Остановившись в нескольких метрах от Дианы, «сфера Бейтстонта» стала мерцать, переливаясь разноцветными бликами, словно рождественская елка, освещающая коридор.

– Что она делает? – Карпин не мог поверить глазам.

Происходящее выглядело настолько фантастично, что поневоле закрадывалось сомнение: «А не розыгрыш ли это?» Пресловутый английский юмор – своеобразное прощальное шоу для висельников.

– Выполняет обещание, – высказал предположение Палыч.

– Ты серьезно?

– Да.

Пятно решило повторить трюк с дверью. Собравшись с силами, энергетическая сеть взметнулась вверх, прочертив смертельную дугу. Но вместо того, чтобы уничтожить Диану, наткнувшись на невидимый барьер, расплескалась в разные стороны. Это было похоже на то, как разноцветные бусины, соскользнув с удерживающей их нити, рассыпаются по полу.

– Она победила!

– Подожди, это еще не конец, – в отличие от напарника Карпин не верил в истории со счастливым финалом.

«Сфера Бейтстонта», и правда, не собиралась сдаваться. С упорством, достойным лучшего применения, она напала вновь. Только теперь вместо сети Диану атаковал плотный шар.

– О нет! – простонал Пак, несколько минут назад наблюдавший нечто подобное.

Прежде чем войти в атмосферу, падающий метеорит прочертил в ночном небе ослепительный шлейф из огненных букв: «КАТАСТРОФА НЕИЗБЕЖНА».

– Только не гребаный шар! Это нечестно!

Куску породы весом двадцать тысяч тонн, несущемуся к земле со скоростью тридцать километров в секунду, глубоко безразлична судьба глупых людей, озабоченных выяснением отношений на пороге Армагеддона.

Кореец настолько увлекся фантастическим боем, что упустил из виду скрючившегося на полу Асхара. И поплатился за легкомыслие. Мстительный горец сделал подсечку, а когда потерявший равновесие противник рухнул в его объятия, ударил локтем в голову. Последовавший за этим прямой в печень завершил стремительную атаку.

– В следующий раз убью, – пообещал Асхар, с трудом поднимаясь на ноги.

«Не будет следующего раза, – хотел ответить балансирующий на грани сознания Пак. – Шар не остановить никому…» – но не смог, провалившись в темную яму беспамятства.

Как ни странно – кореец ошибся. Изменив форму, «сфера Бейтстонта» ничего не добилась. Повторив судьбу «рыболовной сети», энергетический шар развалился на множество мелких осколков в полуметре от Дианы. Осознав свое бессилие, попытался спастись бегством, вновь обратившись в лужу. Однако не преуспел и в этом: уткнувшись в невидимую стену, начал судорожно метаться в поисках выхода. Не найдя его, несколько раз менял форму, отчаянно пытаясь вырваться из ловушки. Тщетно. Стена окружала со всех сторон. Не достигнув успеха, в конечном итоге смирился с поражением и, приняв форму светящегося колеса, подкатился к ногам новой хозяйки.

Сказать, что Карпин был в шоке, – ничего не сказать. Только что у него на глазах произошло чудо, благодаря которому у команды появился шанс выжить.

– Как ты это сделала?! – обычно сдержанного мужчину переполняли эмоции.

– Майя научила меня, – в отличие от возбужденного собеседника, девочка оставалась отстраненно спокойной.

– Когда?

– Вчера.

– Когда тебя хотели подменить?

– Да.

– У вас не было времени.

– Время течет медленно. Майя впустила свет.

– Куда? – чем дольше продолжался этот странный разговор, тем больше Карпин утверждался во мнении, что имеет дело с некоей силой, неподвластной его пониманию.

– В меня.

– В тебя?

– Впустила свой свет.

– Значит, теперь ты такая же, как она?

– Нет.

– Почему?

– Она сильнее. Майя дала часть света.

– Что ты подразумеваешь, говоря «свет»?

– Осознание.

– Чего?

– Моих возможностей.

– И насколько далеко они простираются?

– В будущее.

– Понятно, – в общих чертах он узнал о «технической стороне вопроса», пора было переходить к практической. – Ты можешь управлять сферой?

– Нет.

– Что тогда можешь?

– Ограничить ее пространство.

– В любое время? – ее было чертовски трудно понять.

– Да.

– Хорошо.

Прежде чем задать следующий вопрос, Карпин тщательно взвесил все «за» и «против». В конечном итоге решился спросить:

– Ты поможешь нам?

Ему показалось, что в глубине пустых глаз зомби промелькнула слабая искра заинтересованности.

– А что ты задумал?

Такие вопросы позволительно задавать маленькой девочке со смешными косичками.

Устроилась поудобнее на теплых папиных коленях, вытащила из кармашка коробочку с леденцами монпансье. Открыла крышку, внимательно изучила разноцветные конфетки. После непродолжительных раздумий себе взяла красную – земляничку, отцу дала зеленую – мятную. Вместо того чтобы положить сладость в рот, взрослый оставил ее на ладони.

– Что ты задумал, папочка?

– Ничего, солнышко. Просто любуюсь тобой. Доченька у меня такая замечательная! Лучше всех в мире…

Перед Карпиным встал непростой выбор: сказать правду или солгать. В подавляющем большинстве случаев ложь выгоднее. Но иногда правда может спасти. Какой бы страшной она ни была.

– Я собираюсь уничтожить английский спецназ, вставший у нас на пути. По возможности захватив одного «языка». С его помощью ввести в заблуждение летчиков приземлившихся неподалеку гидропланов и завладеть самолетами.

– Это лишь часть плана?

– Да.

Положа руку на сердце, ему не хотелось думать, на что способна Майя, если ведомая Диана «намного слабее» и не настолько умна, как ведущая.

– В бункере «Ковчег» находится вещь. Ее обязательно нужно

Закладка:

Следующий вопрос не заставил себя долго ждать:

– Какая?

– Чемоданчик.

Взрослый дядя отчаянно пытался обмануть маленькую девочку, в глубине души небезосновательно полагая, что она способна оказаться умнее его.

К несчастью, его опасения подтвердились. Следующая фраза расставила точки над «i».

– Ядерный. – Диана не спрашивала – констатировала факт.

Как бы ни хотелось раскрывать карты, другого выхода не было:

– Да…

– Я помогу.

Вот так просто и ясно. Былые разногласия оказались напрочь забыты. Десять минут назад ее собирались убить, разорвав на куски при помощи взрывчатки. А теперь «помогу» – и точка.

– Почему? – роли поменялись, настал черед Карпина примерить маску веселого карапуза – любителя сладких конфет и детских вопросов.

– Будущее в наших руках…

О чем вообще разговор? Какие руки? Мертвого ребенка, превращенного безутешным отцом в некое подобие Франкенштейна? Над которым мясники из «Пятерки» издевались до тех пор, пока не вытрясли остатки души? Или ее несчастного клона, осознавшего свои удивительные возможности благодаря «Свету истины?» А может, имелись в виду руки близняшек? Дианы и Майи? Порождений Хаоса, созданных человечеством себе на спасение или погибель? Где скрывается истина? Может, ее вообще нет? Есть лишь осознание факта: заключая сделку с дьяволом, нужно быть готовым к тому, что она окажется не такой замечательной, как казалась вначале?

Внутренний голос подсказывал – «близняшки» ему не «по зубам». Их нельзя просчитать, тем более – им нельзя доверять. Однако за неименнем лучшего приходилось отталкиваться от того, что имелось на данный момент.

– Согласен. Будущее в наших руках, – улыбнулся Карп, приняв непростое решение. – И для начала сфера должна уничтожить тех, кто напал на нас. Всех, кроме одного. Точнее, двух.

– Тебе нужен их командир и русский?

Проницательность клона начинала пугать. Почти так же, как неожиданное осознание того, что кукловод, дергающий за ниточки, на самом деле не человек, а марионетка, подчиняющаяся чужой воле.

– Да. Старший группы и мой соотечественник. Его фамилия Вяземский, – голос Карпина едва заметно дрогнул.

– Хорошо, – она не обратила внимания или сделала вид, что не заметила этого. – Пойдем убивать…

– Что ты задумала, доченька?

– Ничего особенного, папочка. Ты у меня такой замечательный! Лучше всех в мире!

Глава 16

Майя

Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище. Но пока она спит, видя сон о бескрайней ледяной пустоши и человеке, в чьей душе скопилось столько ненависти, что ее с лихвой хватит для уничтожения всего, к чему он прикоснется. Еще в этом сне есть убийца в облике хрупкой женщины-девочки со странным именем «Бемби», путешествующей в компании грациозной пантеры. А также виднеющийся на горизонте Алагон – Пик Мироздания. Недостижимое для простых смертных место, где начинаются и заканчиваются пути всех миров[45].

Невозможно забыть то, что не знал, и помнить то, чего не было…

Человек, ползущий по бескрайней снежной равнине, оставлял за собой кровавый след. При желании он мог рассказать много историй о войне и предательстве. Падших героях и великих жертвах, возложенных на алтарь безумных богов. Осколке разбитой души, выступающем в качестве платы за верность и праведном гневе небес, обративших против людей свою первозданную мощь.

Но «Белая пустошь», место вне времени и пространства, оставалась слепа и глуха ко всему. Ее не интересовали истории простых смертных. Даже если они вознамерились пройти мир от края до края, пытаясь понять, насколько он велик, и вообще – стоит ли он того, чтобы жить в нем или разрушить его…

* * *

Майя не знала, как оказалась и сколько пробудет в этой точке пространства. Искрящийся снег скрипел под ногами. Ярко светило солнце. Она шла по кровавому следу, ведущему к горам, виднеющимся на горизонте. Или горе. Подробности не важны. Раз она здесь, значит, так нужно. Когда надобность отпадет – вернется домой. Точнее, в последнее место, которое помнила, – кузов грузовика, увозящего ее прочь из Москвы.

Сомнение, страх, любопытство – эмоции, присущие живым существам, – для нее ничего не значили. Впрочем, как и сами люди, превратившие некогда нормального ребенка в чудовище. По идее Майя должна была ненавидеть своих палачей, но в ее сердце не осталось места для чувств. Только холодный расчет, как у искусственного интеллекта.

Пытаясь вернуть ее к жизни, отец задействовал материалы, используемые при производстве андроидов. Может, поэтому они стали похожи.

Теоретически у нее и «Ушедших» было много общего. Стороны сходились во мнении, что человечество изжило себя. Практически – им никогда не стать частью единого целого.Anoplolepis gracilipes[46] иSolenopsis invicta[47] – разные виды муравьев, не способных сосуществовать мирно на одной территории. Рано или поздно одна из колоний будет стерта с лица земли. Вопрос лишь в том, когда это случится и какие планы у победителей.

А планы у них отличались. Причем кардинально.

Майя сделала ставку на разрушение. Полное уничтожение всех – людей, андроидов и кадавров – с последующей «перезагрузкой планеты». Согласно расчетам, локальный ядерный конфликт, при котором каждая из воюющих сторон использует около пятидесяти зарядов, по мощности равных бомбе, взорванной над Хиросимой, повлечет за собой глобальные изменения климата, сравнимые с малым ледниковым периодом.

Дитя Хаоса намеревалась устроитьбольшойледниковый период, взорвав все ядерные арсеналы русских и, по возможности, англичан. По ее мнению, планете нужно отдохнуть от разрушительного воздействия человечества. Чтобы спустя несколько десятков или сотен тысяч лет возродиться, подарив жизнь новому разуму.

Современная цивилизация подобна раковой опухоли. Она разрушает всё, к чему прикоснется. Поэтому неизбежно уничтожит себя. Майя всего лишь поможет ускорить процесс…

Планы андроидов были намного скромнее. С помощью кадавров они собирались избавиться от людей. Затем, уничтожив ненужных больше союзников, планировали создать собственный высокотехнологичный мир на обломках технической базы старого.

«Abyssus abyssum invocat» – бездна взывает к бездне.

С точки зрения Майи, коллективный разум не понимал очевидных вещей. Ремонтировать покосившееся здание цивилизации – бесполезно. Оно все равно рухнет. Проще полностью снести старое и возвести новое, даже если на это уйдет не одна тысяча лет.

Пациенты сумасшедшего дома не обретут долгожданной свободы, перебив охрану и персонал на необитаемом острове. Кратковременный успех ничего им не

Закладка:

Впрочем, неважно, кто и что думает. После того как фигуры на шахматной доске расставлены и большая игра началась, все зависит от того, кто первым сделает ход. А также насколько эффективным он будет. Подавляющее превосходство в живой силе одних компенсировалось наличием скрытности у других. Майя нашла способ подключаться к сети «Ушедших», черпая информацию о планах врага, тогда как андроиды не знали о ней ничего. И, скорее всего, не узнают.

Если им с Дианой удастся осуществить задуманное, то в ближайшую неделю начнется большой ледниковый период. А от прежней Земли не останется ничего…

* * *

Девочка, решившая уничтожить мир, недолго шла по кровавому следу. Спустя полчаса она увидела раненого мужчину. Несмотря на черную кровь, он выглядел как человек, а не как демон. Правда, вел себя, будто слепой неразумный щенок: не поднимая головы, упорно полз вперед судорожными рывками, при этом теряя остатки сил.

Присев на корточки рядом с незнакомцем, Майя спросила:

– Что там? – взмахом руки в сторону далекой горы указав направление.

Вопрос пришлось повторить дважды, прежде чем ее наконец-то услышали. Дернувшись, словно его ударили током, умирающий поднял голову. Несколько секунд невидяще смотрел сквозь неизвестно откуда взявшегося ребенка, затем выдохнул:

– Там…

Было видно, что слова давались ему с огромным трудом. По подбородку стекала черная, как воронье крыло, кровь. На губах пузырилась пена. Удивительно, как он вообще мог так долго ползти.

– …все… – губы полутрупа растянулись в некоем подобии страшной улыбки, от которой обычному человеку стало бы не по себе.

Но обычных людей на бескрайних просторах «Белой пустоши» не водилось. Майя кивнула, мол: «Поняла. Спасибо. Мне пора».

Два человека пересеклись, как корабли в море, и разошлись, чтобы никогда больше не встретиться вновь…

Отойдя на несколько шагов, она все же обернулась, предупредив на прощание:

– Не верь в счастливый конец.

После чего, как ни в чем не бывало, продолжила путь к виднеющемуся на горизонте пику Судьбы.

Несколько секунд умирающий мужчина лежал, уткнувшись лицом в снег, видимо пытаясь осознать, что же сказала малышка. Когда, наконец, до него дошел смысл – захохотал. Этот жуткий, харкающий кровью лай больше походил на предсмертный хрип, чем смех нормального человека.

– А она молодец! Не верить в счастливый конец! – он задыхался от кашля, но никак не мог остановиться. – Демон солнца пойдет далеко. Если только…

Не захлебнется в крови тех, кого хочет убить.

* * *

Вторая встреча произошла вскоре после первой. Несмотря на то что ледяная пустыня казалась безжизненной, на самом деле она таковой не была. Майя догнала странную пару – женщину и пантеру. Грациозная кошка и миниатюрная хозяйка, выглядевшая как подросток, тоже шли к далекой горе. Что, в общем-то, неудивительно: никаких других видимых целей на снежной равнине не было, поэтому все двигались, брели и ползли в одном направлении.

Хищник откликался на кличку Степли, его спутницу звали Бемби. Своё прозвище девушка-женщина получила за большие глаза, с детской непосредственностью взиравшие на мир – безупречную реальность, переполненную любовью. Глядя на нее, у многих возникало щемящее чувство нежности. Или причастности к чему-то светлому – такому, что нельзя объяснить словами. Если когда-нибудь существовала «эпоха невинности» – Золотой Век мира и согласия, то эта девочка-ангел явилась оттуда.

К сожалению, внешность бывает обманчива. Несмотря на кроткий вид, зрелая тридцатилетняя женщина обладала разумом гремучей змеи. Она не могла, да и не хотела быть другой. А то, что Провидение одарило её такими чертами, – что ж… вероятно, это имело причину. По крайней мере, Бемби не страдала от того, что окружающие считали её милой девочкой, извлекая из этого заблуждения максимум выгоды…

– Ты ведь чудовище, правда? – спросила она вместо приветствия, как только Майя приблизилась.

Глупо отрицать очевидное, особенно если вопрос задан убийцей.

– Да.

– «Хрустальный принц» сказал то же самое?

– Нет.

– Ты видела человека с черной кровью?

– Это не человек.

– Кто бы говорил! – усмехнулась Бемби. – Хотя сейчас он, и правда, немного не в форме.

Морда пантеры, сидевшей у ног хозяйки, расплылась в широкой улыбке. Она оценила шутку.

– Но, в отличие от тебя, может обрести ее вновь.

– Утерянного не вернуть, – бесстрастно ответила Майя.

– Из любого правила есть исключения.

– Это больше, чем правило.

– Рулетка времени продолжает крутиться. Пока шарик не упал на тридцать два, красное, – можно все изменить.

– Нет. Есть лишь одно число – ноль.

– Ноль есть НИЧТО, которого нет.

– Смерть тоже ничто, тем не менее она есть.

– Как скажешь, – Бемби пожала плечами, решив, что бессмысленно спорить с мертвецом в облике человека, и обратилась к пантере: – Степли, нам пора. Алагон ждет.

– Ты не дойдешь.

– Что? – от показной расслабленности убийцы не осталось следа.

– Не дойдешь, – спокойно повторила Майя.

Это не было предчувствием, догадкой или одним из вариантов ближайшего будущего. Скорее – свершившимся фактом.

– Знаешь что, маленькая сучонка, – Бемби с трудом сдерживалась. – Со мной ты, может, и справишься, но Степли тебя разорвет. У него нет имплантатов. Он живой. А все твои гребаные трюки и чудо-возможности работают с техникой. Ты бездушный компьютер в розетке, который можно отключить от сети. Понимаешь, о чем я?

В качестве наглядного подтверждения она положила руку на загривок ощетинившейся пантеры. Отрывистая команда – и готовый к прыжку хищник устремится вперед.

Как и следовало ожидать, блеф не сработал. В месте, где начинаются и заканчиваются все земные пути, нельзя отнять жизнь. Можно лишь приоткрыть завесу над чужим будущим. В ответ услышав что-нибудь о своем…

Не обращая внимания на угрозу, Майя повернулась спиной к странной паре, направившись «в никуда». Ее не интересовал Алагон. И «Белая пустошь» вместе со всеми ее обитателями тоже была безразлична. Она оказалась в этом месте случайно и без сожаления покинет его.

– Спокойно, дружок, – Бемби похлопала грациозную кошку по спине. – Не волнуйся, мы все равно туда попадем. Что бы ни говорили всякие мрази… Я тоже могу тебе кое-что предсказать, – крикнула она вслед удаляющейся фигуре. – Ты не на то поставила, чертова зомби! Слышишь меня? НЕ НА ТО! Твой тупой полумертвый мозг не способен понять очевидных вещей: черное – смерть, красное – жизнь! Гребаный ноль – это ничто, и вообще тебе здесь не место!

Насчет последнего пункта убийца с глазами ангела не ошиблась. Майе, и правда, пора было возвращаться в реальный мир. Узнать, что произошло за

Закладка:

– Мне здесь не место.

Закрыв глаза, она представила кузов грузовика.

– Пора уходить…

«Захлебнешься в крови тех, кого хочешь убить… Гребаный ноль – ничто…» – прошелестел ветер на прощание. А может быть, ей показалось…

Как бы там ни было, когда Майя открыла глаза, то оказалась в другом месте. Ослепительное сияние вечного дня сменила кромешная тьма. Первые несколько мгновений она ничего не видела, затем вспыхнул крошечный огонек лампады, выхватив из темноты изголовье кровати и бледное лицо пациента.

Ей наконец повезло. Третья попытка оказалась удачной. Она встретила человека, с помощью которого запустит «Перезагрузку».

* * *

Странное чувство. С одной стороны, понимаешь, что все еще дышишь, с другой – находишься в подвешенном состоянии между жизнью и смертью.

– Очнулся?

Открыв глаза, я увидел ребенка. Слабый огонек лампады выхватывал из темноты только лицо. Я узнал ее – это была девочка, отбитая у конвоя «Пятерки».

– Да очнулся. Где мы?

– Во сне. Меня зовут Майя.

– Понятно, – я счел за лучшее не вникать в детали, тем более все равно ничего не было видно.

Она восприняла мою реакцию как должное, сразу перейдя к сути:

– Флинт, ты должен пустить меня внутрь.

– Чего?

– Себя.

– Ты, наверное, шутишь? – не каждый день маленькие девочки делают такие странные предложения, даже во сне.

– Нет.

– Разве я похож на извращенца, увлекающегося детьми?

– Мы говорим не о теле, а о сознании, – пояснила она.

– Ах, сознании!

– Только о нем.

– И зачем тебе это?

– Собираюсь уничтожить «Ушедших».

– Замечательно. Но при чем здесь мое сознание?

– Это часть нашего соглашения.

– Какого? – мягко говоря, сон был странным. Называя вещи своими именами – безумным.

– Нашего. Я помогу выжить команде, ты поможешь мне уничтожить андроидов.

Прежде чем ответить, я на всякий случай осмотрелся вокруг. Ничего не изменилось. Все та же непроглядная тьма.

– Отличное предложение. Только есть одно «НО». Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Ты знаешь ответ.

– Не знаю. Карпин пожертвовал нами, чтобы уничтожить тебя. Может, ты и правда опасна?

Майя замолчала, обдумывая варианты. В конечном итоге пришла к заключению:

– Ты мне не веришь.

– Разумеется – нет. Поставь себя на мое место. Ты бы поверила незнакомому дяде, предлагающему всякие гадости?

– Хорошо.

– Что ж тут… – начал я, краем глаза заметив движение, – …хорошего?

Лезвие ножа, пробив череп, вошло в мозг…

– Неееееееееееееееееееет!!!

От чудовищной боли тело выгнулось дугой.

Для усиления эффекта она провернула лезвие вокруг оси, прежде чем вытащить.

– Нееееееееееееееееееет!!!

В детстве я лишился ноги, будучи взрослым «поймал» пару пуль. До сего момента мне казалось, что я знаю о боли если не всё, то многое. Нож в голове доказал обратное.

Это было невыносимо…

– Неееееееееееееееееееет!!!

Девочка-палач сидела у изголовья кровати, равнодушно глядя в глаза жертве. Дождавшись, когда успокоюсь, пояснила:

– Имплантат связи в твоей голове.

Первые несколько секунд я не мог говорить – сказывались последствия болевого шока.

– Ты…

– Могу убить тебя в реальном мире, – хуже всего была даже не сама угроза, а ее отстраненное спокойствие. С таким видом люди посыпают плинтусы порошком для травли тараканов.

– Не согласишься – продолжу.

Не вызывало сомнений: чтобы добиться желаемого, она запытает меня до смерти.

– Зачем тебе это? Ты ведь во мне уже дальше некуда…

– Эмоциональная связь с булом. Я могу контролировать тебя. Его – нет.

– Хочешь забраться в голову к Моржу?

– Не хочу.

– Тогда что?

– Контролировать вашу связь. Для собственной безопасности.

Обычно сказав «А», говорят и «Б». По сравнению с тем, что девочка Майя могла сделать с моей головой, незначительная на первый взгляд уступка ничего не решала. Тем не менее я отказался. Однажды проданную душу назад уже не вернуть. Она не получит Моржа. И никто не получит. Я не мог предать була даже ценой собственной жизни. Исключено. Это чувство было выше уровня болевого порога. И, как следствие, – страха. Те, кто связал наши разумы эмоциональной связью, постарались на славу.

– Нет…

Я ожидал продолжения пытки, но ошибся. Вместо того чтобы снова воткнуть мне нож в голову, Майя растворилась во тьме. Не ушла. Такие, как она, доводят всё до конца. Скорее всего, задумала какую-нибудь гадость, затаившись до лучших времен.

Не заставивших себя долго ждать…

Глава 17

Лучшие времена

Москва, 06.19 по восточноевропейскому времени

Кто-то должен был выжечь это гиблое место дотла. И этим абстрактным «кем-то» стала она. Точнее, ее клон. Впрочем, для Герцогини такие мелочи не имели значения. Однояйцевые близнецы – разные люди, даже несмотря на портретное сходство. Чего при всем желании не скажешь о генетических копиях. Плоть от плоти, кровь от крови. Стопроцентное сходство мыслей, поступков, желаний и чувств. Идентично всё вплоть до реакции на схожие ситуации.

Стоя перед зеркалом, точно знаешь, что сделает отражение в следующую секунду. Потому что оно – это ты. А вместе вы – неделимое целое, и останетесь им до тех пор, пока выстрел картечи в упор не превратит поверхность стекла в груду осколков, усеявших пол.

«К несчастью…». «Плохая примета», – уверены люди.

Интересно, что бы они сказали, оказавшись в сказочном зазеркалье – эпицентре войны двойников? Той самой, где нет друзей и врагов. Все свои там – чужие, а чужие – свои. И выжить может только один.

Наверное, ничего. Молчание – золото дураков. Или гениев. С какой стороны посмотреть…

Герцогиня смотрела на жизнь реально. Приметам не доверяла, впрочем, как и большинству людей. С детства привыкла надеяться на себя. Поэтому, оказавшись в безвыходной ситуации, не потеряла голову. Взвесив все «за» и «против», пошла на заведомый риск, доверившись клону в надежде на помощь и понимание. Как ни странно, расчет оправдался. В последний момент проигранная по всем статьям партия обернулась победой. Зеркальное отражение смело с шахматной доски бытия лишние фигуры – потерявшего власть короля (Флинта) ложную королеву (себя) и обезумевшую ладью (Якудзу), – оставив в живых лишь коня (Валета).

Ее двойником двигало не милосердие – холодный расчет. Чтобы добраться до безопасного места, команде нужен водитель. Валет же был не просто хорошим, а одним из лучших в анклаве.

Закладка:

– Продажный ублюдок!

При случае она рассчитается с иудой за все. Впрочем, до этого еще надо дожить. Сейчас Герцогиню больше заботил не Карп, а Якудза, находившийся во время атаки на крыше вагона в пулеметном гнезде. Устав от вынужденного безделья, он решил «осмотреться вокруг и пострелять. Мало ли что. Вдруг кады полезут?»

Прямо как в воду смотрел. И правда – полезли. Только не те, кого ждали. Вместо одних чудовищ пожаловали другие. В чем-то даже страшнее.

Старик-кочегар, впустивший гостей, умер первым. За ним последовали трое погибших от взрыва гранат. К счастью, создатели вагона позаботились о крепкой обшивке не только бортов, но и потолка. Что, в общем-то, неудивительно: в случае нападения проворным кадаврам не составит труда взобраться на крышу.

Раз осколки не могли пробить потолок, значит, Якудза жив. Это плюс. Минус – контуженый стрелок до сих пор не давал о себе знать. Вообще-то контузия контузии рознь. Последствия колеблются от временной утраты слуха и речи с последующим восстановлением до тяжелых нарушений психики. В легких случаях возможна кратковременная потеря сознания. В тяжелых люди впадают в кому.

Поднявшись наверх, Герцогиня обнаружила скрючившееся тело в узком закутке пулеметной турели. Носом шла кровь, что было вполне естественно для таких травм, но других видимых повреждений не наблюдалось. К счастью, ее худшие опасения не подтвердились: Якудза, что называется, отделался легким испугом.

Приведя пациента в чувство, она первым делом осмотрела зрачки. Судя по реакции на свет, с ним все было в порядке.

– Будешь жить. Сейчас попытайся встать. Нам нужно спуститься. Я помогу.

Он не слышал. Смотрел широко раскрытыми глазами, словно увидел впервые в жизни.

Она сделала характерный жест двумя пальцами, показав сначала на его лицо, затем на свое: «СМОТРИ НА МЕНЯ».

Якудза кивнул в знак согласия.

Новый жест: «Читай по губам».

Снова кивнул, напряженно глядя ей рот, как голодный птенец.

– Надо встать и спуститься. Вниз. Обопрись на меня.

Отрицательно покачал головой – значит, не понял.

– Идем вниз, – большой палец показал на пол, указательный и средний изобразили ноги.

– Идеееем, – промычал Якудза, наконец уяснив, чего от него хочет док.

Она помогла ему встать, после чего очень медленно и осторожно повела по узкой лестнице, поддерживая за талию…

Ни дать ни взять влюбленная пара туристов, решившая прогуляться по набережной, посмотрев на закат. Вокруг такие же отдыхающие – беззаботная публика, вышедшая на променад. Умиротворенная расслабленность летнего вечера. Тишина и покой. Все прекрасно и восхитительно, но лишь до тех пор, пока не спускаешься к самой воде.

А там понимаешь, что босые ноги лижет не игривый прибой, а бурлящая кровь…

– Герцогиня! Сзади! – она не услышала, прочла по губам. Стремительно обернувшись, встретилась взглядом с кадавром, с интересом рассматривающим покореженный взрывом вагон.

Посмотреть здесь, действительно, было на что. Живописная картина из шести трупов, плюс один человек без сознания (Валет), безоружная женщина, поддерживающая шатающегося от слабости мужчину (Якудза), и кровь… Огромные лужи крови, в некоторых местах размазанные по полу ногами невнимательных пешеходов, ни с того ни с сего решивших перебежать дорогу в неположенном месте.

«Красный свет – прохода нет. Стой, где стоишь, иначе привет!» – совершенно не к месту и не ко времени вспомнилась малышовая считалочка. – «Тебе – привет, мне – билет, ему – совет, а вам – ответ! “Да” или “Нет”?»

В детских играх все просто и очевидно. Не знаешь правил – тебе объяснят. Забудешь – подскажут. Смухлюешь – слегка пожурят. Во взрослой жизни иначе: предельно цинично и жестко. Если не сказать большего – жестоко. Ошибся – и труп. Без вариантов. Максимум, на что можно надеяться, – грехи над могилой отпустят, и дело с концом.

«Красный свет – прохода нет!»

Оказывается, проход есть. Светофор здесь вообще ни при чем…

Оставшись в одиночестве, разрываемая на части заботой о раненых, Герцогиня не могла предусмотреть всех мелочей. Это было в принципе невозможно. Хотя распахнутую настежь дверь мелочью не назовешь. Ворота крепости должны быть закрыты всегда, а воины гарнизона – иметь при себе оружие на случай неожиданного появления врага.

Она совершила две непростительные ошибки: не проверила вход и не взяла с собой пистолет. Может, по отдельности каждый из этих промахов был шанс исправить. Вместе взятые – нет.

– Док, беги! – выдохнул шатающийся от слабости Якудза.

Самое обидное, до спасительной двери оставалось рукой подать – метров пять, не больше. Ничтожное расстояние для нормального человека, и непреодолимое – для раненого.

– Беги, пока можешь!

Несколько часов назад, стоя на остове искореженного взрывом грузовика, Якудза объяснил доку принцип кодекса бусидо. Согласно которому истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.

Самоубийственная атака Роя на превосходящие силы конвоя «Пятерки» была продиктована не показным героизмом, а здравым смыслом. Лучше погибнуть одному, прикрывая отход группы, чем умереть всем.

Теперь настала очередь Якудзы сделать то же.

– Скоро увидимся, брат! – сам того не подозревая, самурай в точности повторил слова своего двойника. – На той стороне…

Одному богу известно, что в минуты смертельной опасности творится в голове женщины. В любом случае ей не стоило умирать здесь и сейчас.

– Беги, – беззвучно шевелящийся рот повторил заклинание.

А чтобы у дока не возникло желания героически погибнуть, спасая раненого, истинный воин поступил, как обреченные альпинисты – обрезал страховочный трос: подогнул колени, рухнув на залитый кровью пол.

– Якудза! Что ты творишь?!

Он не ответил – ударившись головой при падении, потерял сознание.

– Дерьмо!!!

Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Она осталась одна. Хрупкое суденышко, затерявшееся в бушующем океане за тысячу миль от ближайшего берега. Помощи ждать неоткуда и, по большому счету, незачем. Теоретически можно было рвануться к укрытию, только что это даст? Несколько лишних часов или дней? Возможно. А дальше тупик. В одиночку ей отсюда точно не выбраться.

Бежать, чтобы выжить, или сражаться и умереть – вот в чем вопрос…

Теоретически шанс победить был. Практически – стремился к нулю. Даже несмотря на то, что в трех шагах от нее лежал пистолет, выпавший из рук несчастного клона, выбившего себе мозги. Бедняжка! Вот уж кому действительно не повезло!

Пытаясь решить, что делать дальше, Герцогиня застыла, как статуя. Монстр тоже не двигался с места. Со стороны могло показаться – он не собирается нападать. Заглянул на огонек посмотреть как дела, поздороваться, мило поболтать и

Закладка:

Ходят слухи, в театре неподалеку дают постановку с интересным сюжетом. Злой гений посылает клонов убить своих двойников ради мира во всем мире и счастья на всей земле. Говорят, на удивление интересный и жутко кровавый спектакль…

На самом деле напружинившееся чудовище ожидало реакции жертвы. Кад никуда не спешил. Как только добыча сделает первый шаг, он прыгнет. Все дело в охотничьем азарте. Самка должна дернуться. Побежать, поверив – спасение рядом. И в тот самый миг, когда ее испуганное сердечко радостно затрепещет от счастья, он приземлится за ее спиной, подрезав сухожилия. После чего не торопясь, со знанием дела начнет отрывать от тела кусок за куском, постаравшись сделать так, чтобы ЕДА как можно дольше оставалась жива.

– Хочешь поиграть, сладкий? – недобро прищурилась Герцогиня, разгадав замысел твари. – Ладно, давай устроим веселье. Только подожди чуть-чуть. Мне надо подготовиться. Согласен? Вот и славно! Я быстро.

Не поворачивая головы, чтобы ненароком не спровоцировать готового к прыжку хищника, она мысленно позвала:

– Морж! Врача хотят съесть. А без него твоему ненаглядному Флинту конец! Понимаешь, о чем я?

Все это время бул лежал в подсобке, уткнувшись носом в ногу хозяина. Он не прореагировал на взрывы гранат, предшествующие атаке клонов. И сейчас остался равнодушен к призыву о помощи.

– Морж! Помоги! Без меня Флинт умрет! – помимо воли, ее голос предательски дрогнул.

В свете последних событий шансы выжить не просто стремительно таяли на глазах – исчезали совсем. Тупое животное не оправдало надежд. Не захотело, не смогло, не поняло. Важны не причины, а результат. Теперь ей оставалось одно – схватить пистолет. Если повезет, успеет повторить трюк клона, пустив пулю в висок. Попасть живыми в лапы кадам – худшее, что может случиться с людьми.

– Морж!!! Помоги Флинту!!!

Дрожащий от возбуждения охотник почувствовал страх жертвы. Понял, что сейчас она побежит, и тогда…

Но Герцогиня не побежала. Вместо этого за спиной женщины в дверном проеме возникли девяносто килограммов неконтролируемой животной ярости, вставшие на защиту хозяина.

Кад среагировал на движение, прыгнув вперед. Он метил в испуганную самку. Морж – в него. Взрывное ускорение на коротких дистанциях позволило булу перехватить нападавшего в воздухе. В отличие от противника, Морж был готов к столкновению, успев вонзить когти в тело врага, в прямом смысле слова зацепившись за цель. Благодаря чему противники не разлетелись от удара в разные стороны, а, намертво сцепившись, рухнули на скользкий от крови пол.

Крац…

Потрескавшаяся от времени кожа издала характерный звук при соприкосновении с ножом дубильщика.

Передние лапы була пошли вверх. Задние стремительно, словно пружина, распрямились вниз.

Краааааац…

Преодолевая сопротивление, чудовищный плуг пропахал глубокую борозду от бедра до плеча, сдирая полосу мяса до кости. Десять когтей в одну сторону, и столько же в другую. На редкость просто и эффективно.

У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Морж был прирожденным бойцом. По крайней мере, таким его сделали люди.

Краааааааааац…

Последнее, что успел раненый кад, – взмахнуть здоровой конечностью, целясь в живот. С таким же успехом он мог сдаться на милость врага. Или не биться вообще.

В следующую секунду пасть була сомкнулась на голове противника. Раздался громкий треск, сопровождающийся кровавым фонтаном и выбросом содержимого черепной коробки, разлетевшейся в разные стороны.

И всё…

Бой окончился за явным преимуществом одной из сторон.

Ходят слухи, в театре неподалеку дают постановку с интересным сюжетом. Злой гений посылает клонов убить своих двойников ради мира во всем мире и счастья на всей земле. Говорят, на удивление интересный и жутко кровавый спектакль. По ходу действия главная героиня встречается с монстром. Но пришедший на помощь единорог спасает принцессу…

После всего происшедшего Герцогиня была настолько опустошена, что даже не нашла в себе сил обрадоваться неожиданному спасению. Устало размазала по лицу кровь влажным рукавом, сделав его похожим на некое подобие страшной карнавальной маски, и не поднимая ног, чтобы не поскользнуться, посеменила к выходу.

По пути подумала: «В принципе, все не так плохо, как могло быть. Я жива, Якудза тоже. Команда пополнилась водителем, оружием, машиной на ходу и аптечкой. В случае необходимости бул может помочь. Оказывается, Морж не такой уж тупой. Флинт не приходит в себя, но раз до сих пор не умер, значит, выкарабкается. Такие, как он, просто так не сдаются. А то, что несчастный ребенок до сих пор без сознания, – даже к лучшему. Ни к чему маленькой девочке лицезреть все эти ужасы».

В пропитанном тошнотворным запахом смерти вагоне после убийства кадавра крови стало еще больше. Причем не только на полу. Стены и потолок импровизированного катафалка представляли жуткое зрелище. Если добавить сюда обезглавленный труп чудовища, трех человек, превращенных взрывом гранат в нечто бесформенное, клонов с раскуроченными головами и море крови, то мало не покажется даже взрослым, не говоря уже о ребенке.

Закрыв злополучную дверь, Герцогиня вернулась в салон. Дел было невпроворот. В первую очередь нужно привести в чувства Якудзу и завалить тела клонов другими мертвецами, чтобы очнувшийся Валет не стал задавать вопросов. Во вторую…

Подняв голову, она увидела девочку, разглядывающую место недавней битвы.

– Ты… Как… – от неожиданности в горле женщины встал ком. – Почему… Лежать ведь надо… Не смотри… Плохо…

Она никак не могла сформулировать мысль.

– Плохо… – согласилась Майя. – Помогу…

И не дожидаясь вопроса: «Чем именно?», взяла за ногу ближайший труп, потащив по скользкому полу в дальний угол.

Глава 18

Ловушка

Москва, 06.38 по восточноевропейскому времени

Девочка со спутанными волосами грязно-рыжего цвета и бессмысленным взглядом пластикового манекена, давно пережившего свой век, брела по темному коридору, похожему на зловещий лабиринт, построенный зодчим Дедалом по приказу царя Миноса.

Если верить древнегреческим мифам, в мрачном переплетении подземных ходов Тесей совершил один из своих величайших подвигов, убив Минотавра – чудовище, пожирающее людей. После чего выбрался из запутанного лабиринта с помощью золотой нити, подаренной ему дочерью царя Ариадной.

Хорошо, когда тебя

Закладка:

Читай между строк – «никогда».

По идее, Диана должна была погибнуть, едва появившись на свет. Но встреча с Майей изменила ее судьбу. Дочь Ярцева поделилась с двойником частицей своей силы и знаний, после чего безропотная жертва игр сильных мира сего начала с легкостью, недоступной простым смертным, уничтожать чудовищ…

В обличье людей.

– Что ты задумала, доченька?

– Ничего особенного, папочка. Ты у меня такой замечательный! Лучше всех в мире! Пойдем убивать?

– А ты справишься?

– Конечно. Ведь я подчинила себе «сферу Бейтстонта» и теперь собираюсь обратить ее мощь против бывших хозяев.

– Хорошо, дорогая. Начнем…

Переливающийся искрами диск размером с велосипедное колесо сопровождает Диану, как преданный пес, чем-то отдаленно напоминая «Мишень удачи» – аттракцион кочующей ярмарки, развлекающей провинциальные городки.

Правила в тире – проще не придумаешь: платишь монетку, получаешь шарик размером с теннисный мяч и кидаешь в крутящийся диск. Попадаешь в сектор «Приз» – выигрываешь копеечную шоколадку или сахарный леденец на палочке. Если очень повезет, попав несколько раз подряд, срываешь джекпот – плюшевого медведя с пластмассовым носом, косматыми бровями и черными как смоль глазами-пуговицами.

И так из года в год, на протяжении нескольких поколений.

– Папочка, тебе нравится тир?

– Нет, доченька. Откровенно говоря, я бы с удовольствием сжег чертов балаган, высасывающий деньги у доверчивых простаков, словно гребаный пылесос твоей ненаглядной мамули.

– У меня есть мама?

– Когда-то давно была. Сейчас – нет. В общем, неважно. Забудь. Мы идем на войну. Нужно сконцентрироваться. Понимаешь, о чем я?

– Да.

– Тогда начинай. Только осторожно, не спугни их раньше времени. Помни, нам нужен русский переводчик и их командир.

– Как скажешь, па…

Подсознательно любому ребенку необходимо чувствовать себя нужным. В идеале – любимым. Хотя какая, к дьяволу, любовь может быть у клона – недочеловека, недосущества?

Никакой. Одно лишь притворство…

С обеих сторон.

Участники предстоящего противостояния занимают исходные позиции. Им есть что терять. На кону запредельные ставки. В голове сумбур мыслей и чувств. Воздух пронизан статическим напряжением заряженных болью частиц. Электроны, позитроны, электромагнитные поля, теория относительности, гравитационная сингулярность, физика, химия, размытые границы познания. Переменные жизни и смерти переплелись в клубок неразрешимых противоречий, распутать который не под силу даже древним богам. Конец мира испуганно замер на расстоянии вытянутой руки несмышленого малыша. Остался последний вздох, чтобы нарушить шаткое равновесие сил во вселенной.

– Вперед!

Повинуясь приказу, секундная стрелка совершает головокружительный прыжок в пропасть. Ее цель – цифра «шесть».

– Назад!

Теперь стрелка карабкается вверх, к точке старта, на Эверест «двенадцати».

«Делайте ход, господа! Кто не успел, тот опоздал. Лучше нанести упреждающий удар, чем всю жизнь сожалеть об упущенной возможности».

– Апорт, мой мальчик! – в равнодушных глазах зомби с рыжими волосами нет охотничьего азарта. Они пусты и бесстрастны, как подернутый мутной пленкой взор тухлой рыбы.

– Апорт!

Повинуясь приказу хозяйки, «Колесо удачи» устремляется навстречу группе людей с автоматами. Крутые парни неплохо подготовились к бою: заняли выгодную позицию и держат длинный коридор под контролем. Настоящие профи. Таких с наскока не взять. Как минимум, придется основательно попотеть. Максимум – умыться собственной кровью.

Глупцы!

Участь быков, попавших на скотобойню, предрешена. Они могут думать, что угодно. Надеяться на свои силы, верить в помощь небес, Провидения или прочую чушь. Это ровным счетом ничего не изменит. В ближайшие десять минут бесчувственный треугольный резак гильотины отрубит головы жертв, после чего бойкие ножи жизнерадостной мясорубки превратят внутренности в ливерный набор, а основательный топор мясника разделает туши на аккуратные ломтики свежей вырезки. Чтобы к следующему утру она лежала на прилавке в сельпо.

Новый день.

Свежая кровь.

Солнце за тех, кто остался в живых.

Фортуна улыбается победителям, среди которых нет англичан. Точнее – почти нет. Командир должен остаться. Это часть многоходовой комбинации, только что родившейся в голове Карпина.

– Апорт!

Искрящееся колесо минует два поворота, выйдя на финишную прямую – тридцатиметровый участок коридора, в конце которого затаился

Закладка:

– Огонь!

В глубине души бойцы знают – пулям не справиться с чертовым колесом. Но все равно обрушивают на цель шквал свинца.

Попадешь в «Мишень удачи» несколько раз подряд, и вместо карамельки на палочке получишь настоящий джекпот.

– О нет! – град пуль разбивает искрящийся весельем диск на тысячи мелких кусков.

– О да! – радости победителей нет предела. – Мы это сделали, парни! Где приз?

– Все впереди, мальчики. Подождите немного…

– Что-то не так! – одинокий голос оператора «сферы Бейтстонта» тонет в гуле возбужденного ликования. – Мы не могли ее уничтожить! Понимаете, это в принципе невозможно! Теория электромагнитных полей…

Иногда правда бывает слишком жестока. Намного проще убедить себя в том, что все хорошо, чем обращать внимание на очевидные несостыковки. Особенно когда только что избежал встречи со смертью.

– Могли. Еще как могли! Ты просто устал. Отдохни, Майкл, пока есть время. Когда пойдем на штурм, будет не до того!

Техник прав. Пули не причиняют сфере вреда. Половина частиц разлетевшегося на куски диска продвигается вперед, вторая оседает на полу и стенах. Они слишком малы, чтобы их можно было заметить. Цель адского колеса – зажать в тиски англичан. Задача Карпина – отделить переводчика и командира от общей группы. Каждый занимается своим делом. Роли заранее распределены – без репетиции сразу же в бой.

–Пойду прогуляюсь, милая. Ты ведь не подведешь?

– Нет, па.

– Мы же договорились, помнишь?

– Помню. Я ничего не забыла. До тех пор, пока мы на одной стороне, у тебя нет причин для волнений.

– А потом?

– Время расставит всё по местам…

* * *

Не доходя до опасного места, остановившийся за углом Карпин крикнул в гулкую пустоту туннеля:

– Не стреляйте! Я один и не вооружен! Хочу поговорить с командиром и переводчиком! Есть предложение!

Спустя несколько секунд последовал краткий ответ:

– Покажись так, чтобы мы тебя видели!

– Показываюсь! – он вышел из-за угла, сделал десять шагов вперед и застыл, как мишень в тире.

Теперь при всем желании не мог бы убежать даже здоровый человек, не говоря уже о раненом.

– Подними руки, повернись вокруг своей оси.

Выполнив приказ, Карпин повторил:

– Я не вооружен, если не считать прибора ночного видения.

– Хорошо, мы идем, – убедившись, что все чисто, двое вышли навстречу.

Одним из них был Вяземский, вторым капитан Ричардс – немолодой коренастый мужчина с глубоко посаженными глазами на бесстрастном лице.

– Мой английский настолько плох, – возбужденно начал Карпин, как только парламентеры приблизились, – что без переводчика просто беда!

Судя по саркастической усмешке, Вяземский не поверил в детское оправдание (и правильно сделал), однако счел за лучшее не нагнетать атмосферу подозрениями, лишенными доказательств. Вместо этого он спросил в лоб:

– Что ты можешь нам предложить?

– Экскурсию по бункеру. Готовы впустить трех человек, разумеется, без оружия. Они все тщательно осмотрят и, убедившись, что у нас нет ядерного чемоданчика, уйдут. После чего вы отправитесь по своим делам, а мы – по своим.

– Ты знаешь, я знаю, мои хозяева знают, что это неприемлемо. Англичане не оставят за спиной потенциально опасных свидетелей, осведомленных о цели их миссии. Убедившись, что в бункере пусто, они взорвут туннель, отрезав вам путь наверх.

– Это плохо! – картинно нахмурился Карпин, якобы огорчившись.

Собеседник ему не поверил. Происходящее выглядело слишком фальшиво. Как в дешевой любительской постановке.

– Ты позвал нас только за этим?

– Нет. Хотел поинтересоваться, как вы собираетесь проникнуть в два других бункера, лишившись «сферы Бейтстонта»?

– И всё?

– Разве этого мало? Я ведь могу помочь.

– Хочешь бросить своих людей, перейдя к нам?

– Хочу выжить. Поэтому пришел на переговоры один.

Прежде чем продолжить беседу, переводчик передал содержание разговора капитану.

– Я ему не верю, – покачал головой Ричардс. – Меньше всего этот русский похож на Ивана-дурака. Пусть лучше скажет, как девчонка смогла перехватить контроль над «сферой». И почему светящееся колесо развалилось от пуль?

Внимательно выслушав перевод, Карпин наигранно-печально вздохнул:

– Вы просите слишком многого, ничего не давая взамен. Пользуетесь своим преимуществом. Положа руку на сердце, на вашем месте я поступил бы так же. Сильнейший всегда прав, и все же не зря говорят: «Jus summum saepe summa malitia est», что означает: «Высшее право часто есть высшее зло».

Заметив удивление переводчика, он поспешил уточнить:

– К нашему случаю это не имеет отношения. И вообще, не будем о грустном. Предлагаю следующий вариант: я вернусь к своим людям и скажу им, что англичане потребовали гарантий. Мне поверят, так как гарантии, и правда, всегда всем нужны. Приведу девочку, якобы для того, чтобы убедить вас в ее ценности. Хотя, строго между нами, это не так. Вы взорвете туннель, замуровав ненужных свидетелей, после чего отправитесь в бункер, где находится «ядерная кнопка». Меня там знают и наверняка откроют дверь, чтобы впустить. Воспользовавшись благоприятным моментом, вы ворветесь внутрь и захватите чемодан, а после успешного завершения миссии возьмете меня в Лондон. Полагаю, одного лишнего человека на борту самолет как-нибудь выдержит.

Предложение выглядело слишком фантастичным, чтобы быть правдой.

– Ты не похож на предателя, тем более – на труса, – чем дальше, тем больше Вяземскому не нравился насквозь фальшивый разговор, больше похожий на откровенное дуракаваляние. К тому же переводчика не покидало чувство смутной тревоги. Казалось, нет видимых причин для беспокойства. Тем не менее на душе «скребли кошки» и хотелось оказаться как можно дальше от гиблого места.

– Я бизнесмен, – пожал плечами парламентер. – Верить мне или нет – решать вам. Надеюсь, оценив степень риска, а также взвесив все «за» и «против», твой босс сделает правильный выбор.

– Не сомневаюсь.

–

Закладка:

Выслушав перевод, англичанин кивнул:

– Пусть приходит.

– Приду, – пообещал Карпин на прощание. И при этом был абсолютно серьезен.

– Что думаешь о русском? – поинтересовался капитан на обратном пути.

– Ничего хорошего. Он явно что-то задумал. Скорее тянул время, чем хотел заручиться нашей поддержкой.

– Зачем?

– Без понятия.

– Загадочная русская душа?

– Скорее – черная как смоль. С такими людьми лучше не связываться – слишком опасны…

Тревожное предчувствие не подвело. Место, и правда, оказалось гиблым, душа – черной, а враг валял дурака. Пока хитроумный русский тянул время, «сфера Бейтстонта» разделилась на две части. Одна осталась там, где ее «настиг» шквальный огонь, вторая незаметно просочилась за спины английского спецназа. Выйдя на исходную позицию, одновременно материализовавшись, сфера заблокировала шестнадцать человек в узком туннеле.

Со стороны это выглядело так, будто какой-то чудак натянул две рыбацкие сети с крупными ячейками на расстоянии сорока метров друг от друга, и они начали сближаться, как части огромного пресса. Для тех, кто был не в курсе, происходящее могло показаться частью дурацкого представления. Этаким дешевым трюком для простофиль. К несчастью, оказавшиеся в ловушке знали, на что способна адская сеть.

– Нееееет!

Когда на твоих глазах шестнадцать живых людей превращаются в аккуратный набор кровавых мясных пазлов – кубиков с двадцатисантиметровыми гранями – некое подобие адской мозаики, из которой при всем желании невозможно собрать первоначальную «картинку», внутри рвется невидимая струна. Окончательно и бесповоротно. Продолжаешь жить, оставаясь в твердом уме и здравой памяти. Пытаешься идти в ногу со временем. Дышишь, чувствуешь порами кожи окружающий мир. Осознаешь происходящие в нем изменения. Всё вроде бы как обычно, только «картинка» уже не такая насыщенно-яркая, как прежде. Нет былой четкости. Белёсая пелена дурманящего тумана поднимается из низин, окутывая все видимое пространство вокруг. Споры плесени проникают в самые отдаленные уголки души – неведомые белые пятна на карте сознания.

– Нееееет! – пересохшие от ужаса губы не подвластны хозяину. – Пожалуйста, не надо!

Вяземский не хочет смотреть на жуткую казнь, но не может отвести взгляд, не говоря уже о том, чтобы просто закрыть глаза…

– Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, – любил повторять отец, наставляя неразумное чадо.

– Не пожелай зла никому, – заклинала глубоко верующая мать, так и не сумев привить сыну любви к Богу.

– Не пожелал. Не хотел. Не думал. Не знал. Исполнял приказ.

Оправданий много – смысл один. Точно таким же бесчеловечным способом английский спецназ собирался прикончить людей, вставших у них на пути.

– Нееееет!!!

Слишком поздно для сожалений.

Ушедшее время не повернуть вспять. В рамках заведомой лжи не сохранить честь. Разбушевавшуюся стихию не остановить. Она не успокоится до тех пор, пока не выполнит предназначения, превратив шестнадцать профессионалов в горку аккуратных мясных кубиков для наваристого бульона.

Кушать подано.

Дан третий звонок.

Открывается бал сатаны.

И появляется он – демон с черной душой, в сопровождении свиты вооруженных людей. Рядом идет дочь – идеальное порождение зла. По сравнению с ней кадавры – добро.

Красота спасет мир?

Чушь!

Мир уже не спасти никому.

Представление кончилось. Цирк уехал. А вместе с ним – клоуны.

Пустая болтовня осталась в прошлом.

И выжившим есть что обсудить.

На полном серьёзе…

Глава 19

Тупое кино

Москва, 06.52 по восточноевропейскому времени

Больше всего происходящее напоминало дешевый фильм с дурацким названием «Похмельное утро после безумного мальчишника в вагоне, заваленном трупами».

Вечером все дружно напились так, что с утра никто ничего не помнил, а прояснить ситуацию некому. Свидетели по большей части мертвы. Опохмелиться, как и бывает в таких случаях, нечем. Голова раскалывается от боли. Ватные ноги с трудом держат вес тела. Вдобавок ко всему периодически накатывают приступы слабости и тошноты.

Примерно так я чувствовал себя, когда очнулся. С трудом встав на ноги, вышел из «подсобки-гримерки», очутившись на «съемочной площадке», под светом юпитеров в заранее подготовленных декорациях.

– О, Флинт, привет! Ты с нами! – прислонившийся к стене Якудза, сидящий на полу в луже крови, выглядел немногим лучше ожившего мертвеца, выползшего из могилы.

Сделав глубокий вздох, я попытался справиться с тошнотой.

– Мы тут слегка повеселились без тебя.

– Вижу…

Он явно поскромничал. Никаким «слегка» здесь и не пахло. Тяжелый приторно-сладкий запах смерти заполнил помещение. По-хорошему вагон не мешало проветрить. А еще лучше – как можно быстрее убраться отсюда.

– Я без вас тоже недурно «развлекся», – при взгляде на малышку Диану я вспомнил про нож в голове, невольно содрогнувшись.

Почувствовав мое состояние, бул напрягся.

– Спокойно, Морж, все в порядке.

– Что?!

– Я не тебе, Якудза.

– Говори громче, его контузило, – предупредила Герцогиня.

– Молодцы! – крикнул я.

– Еще какие! – согласился лихой пулеметчик.

Тяжело опустившись на ящик из-под патронов, я несколько секунд пытался справиться с головокружением. Более-менее придя в норму, спросил:

– Может, расскажете, что происходит?

– Расскажу. Только коротко, в двух словах, – док села рядом.

– Куда-то торопишься?

Жизнь в стиле драйв убивает. Невозможно находиться в состоянии натянутой струны постоянно. Рано или поздно бешеный ритм тебя доконает…

– Времени нет. Нужно все объяснить до того, как Валет очнется.

– Кто? – я решил, что ослышался.

– Валет.

– Очнется? – от резкого поворота головы внутри черепа взорвалась зажигательная бомба. – Валет?! – возглас больше походил на стон, чем на вопрос.

Падение Москвы. Предательство Карпина. Маленькая девочка с повадками заправского маньяка, наматывающая мозги на лезвие ножа… Казалось, меня уже ничто не сможет удивить в этой жизни. Но Герцогиня припрятала козырного туза в рукаве.

– Слушай и не перебивай. Вопросы потом. На вокзале ты отключился…

«После того как ты накачала меня “Элифентазилом-С”[48]», – подумал я, непроизвольно изменившись в лице.

– Мы сели в поезд, – она прекрасно понимала, о чем я думаю, тем не менее не сочла нужным тратить время на оправдания. – Отъехав на двадцать километров, остановились из-за повреждения рельсов. Через три часа на нас напали клоны.

– Кто?! – насчет туза в рукаве я ошибся, их было несколько, и все как на подбор – козырные.

– Наши двойники…

– С этого момента, пожалуйста, поподробнее, – голова кружилась все сильнее – от наплыва впечатлений, вызванных информацией, или

Закладка:

– Карпин не придумал ничего лучшего, чем послать клонов. Убедил их, что они – это настоящие мы, которые находятся в «Радуге смерти»…

– Погоди, – я поднял руку, пытаясь осмыслить поток информации. – С Карпиным ясно. Он способен и не на такое. А при чем здесь Валет?

– При том, что он жив.

– Наш Валет?

– Его клон. Пока без сознания, но скоро очнется, – она показала на неподвижное тело, напоминающее труп.

Внимательно присмотревшись, я понял – и правда, Валет. Или очень похож. По большей части лицо покрывала корка засохшей крови, смешанной с пеной или желчью, так сразу не разберешь. С учетом того, что все присутствующие, за исключением меня и Дианы, напоминали героев вампирской саги о вечной любви, в его виде не было ничего необычного.

– Он чем-то облился?

– Обычный припадок. Когда придет в себя, забудет несколько последних часов жизни.

– Очередное лекарство?

Мог бы и не спрашивать. Настоящий Валет никогда не страдал припадками, следовательно, у двойника их быть не могло.

– Команде нужен водитель, – Герцогиня сочла за лучшее не раскрывать врачебных секретов. – Клоны приехали на машине. Поссорились и умерли. Якудза уже в курсе. До тех пор пока вы, мальчики, будете держать язык за зубами, ничего не случится.

Мне отчаянно не хотелось ей верить. Мертвый двойник – не обычный покойник. Это почти то же самое, как посмотреть в зеркало и понять, что отражение живет своей жизнью. Точнее – жило…

– Значит, в дальнем углу лежим мы? То есть…

Если бы не доказательства, рассказ дока походил на неудачную шутку. Клоны, приехавшие убить своих прототипов. Неожиданная ссора, закончившаяся кровавым побоищем. И тэ дэ, и тэ пэ.

– Якудза, ты и я, – она была серьезна, как никогда.

– Кто остальные?

– С нами было трое железнодорожников, они находились в салоне, когда клоны швырнули гранату. С кадавром расправился Морж.

– Кад был с клонами?

– Нет.

– Тогда откуда он взялся?

– Я забыла закрыть дверь вагона. Он появился, когда я помогала Якудзе…

Чем дальше, тем больше мне не нравилась Майя. Легкость, с которой она отказалась от продолжения пытки, могла значить только одно – что-то задумала. И этим «чем-то» был кад. Прежде чем натравить нашу команду на конвой «Пятерки», Карпин упомянул, что девчонка способна подключаться к коллективному разуму андроидов. Видимо, осознав, что ничего не добьется с помощью пыток, хитроумная тварь зашла с другой стороны: подтянула кадавра через сеть «Ушедших».

Перед мысленным взором возник обрывок воспоминания.

Герцогиня кричит, умоляя Моржа помочь. Безучастный бул сидит рядом. Кто-то невидимый шепчет: «Они все умрут, если ты не поможешь».

– Чем?

– Пусти меня, я передам приказ булу.

– Нет.

– Жаль.

– Морж! Помоги! Без меня Флинт умрет!

– Я могу сам ему приказать.

– Попробуй.

– Морж, вперед. Слышишь меня, Морж?

Бесполезно…

– Ну что, убедился?

– Мооооорж!!!

– Последний шанс.

– Хорошо! Я согласен.

– Вот и молодец!..

Ловушка захлопнулась. Глупый мальчик и его верный пес напрасно пошли в темный лес. Голодные волки – не самое страшное, что водится там. В непроглядной чаще, среди пропахших гнилью низин, стоит покосившийся дом злой колдуньи с детским лицом. Попадешься к ней в лапы – считай, что пропал…

– Флинт, ты в порядке? – Герцогиня внимательно разглядывала меня, пытаясь понять, что происходит.

– Да.

– По виду не скажешь.

– Голова немного кружится, – это была чистая правда.

Чтобы сменить тему, я спросил:

– Как Якудза умудрился выжить?

– Он был наверху, мы – в подсобке, – врач говорила намеренно громко, чтобы всем было слышно.

– Понятно.

– Когда рвануло, показалось, будто молотом по башке заехали.

– Тебе повезло.

– Нам всем повезло.

Я предпочел ограничиться нейтральным: «Наверное», решив не углубляться в детали, тем более что застонавший Валет начал приходить в себя.

– Ведите себя естественно, – предупредила Герцогиня. – Он не должен ничего заподозрить.

– Постараемся, – пообещали мы, зачарованно наблюдая, как покойник возвращается к жизни.

Это было на редкость странное чувство: смесь первобытного ужаса, некоей брезгливости и удивления. Меньше всего на свете мне хотелось бы пережить его вновь. И не только мне одному. Судя по виду Якудзы, он думал о том же…

– Почему у меня такое ощущение, будто я наглотался крови по самое «не хочу»? – первое, что спросил клон, очнувшись.

– Потому что это правда, – спокойно ответила Герцогиня.

– Что именно?

– Всё. Сначала своей, когда прокусил губу, потом чужой, упав в лужу с кровью.

Честное слово, лучше бы она промолчала. Иногда подробности только вредят.

Его вырвало желчью. Несколько секунд тело сотрясалось в конвульсиях. Мы с Якудзой наблюдали за клоном со смешанным чувством отвращения и жалости. Что-то во всем этом было неправильно. Как-то не по-людски, что ли. Умер человек, а потом вдруг ожил…

– У нас есть вода? – тяжело дыша, спросила копия человека, погибшего у нас на глазах. – Сушняк жуткий.

– Да.

– Чистая. Пригодная для питья, – на всякий случай уточнил Валет.

– В паровозном котле техническая, в пластиковой канистре нормальная.

– Понятно.

– Пожалуйста, всегда рады помочь, – Якудза был вежлив, как никогда.

– Рады что?

– Помочь, – наверное, так подчеркнуто вежливо-громко разговаривают миссионеры с только что обращенной паствой.

Мир.

Гармония.

Равенство.

Братство.

Любовь.

Всепрощение…

Применительно к вагону смерти, залитому кровью, это выглядело фальшиво до невозможности.

Неудивительно, что клон почувствовал ложь. Может быть, он не был человеком в прямом понимании слова, но с головой у него все было в порядке.

– Так, давайте возьмем тайм-аут! – предложил Валет. – С моими мозгами что-то творится. Провалы в памяти, и все дела. Объясните нормально, это такой розыгрыш? У меня сегодня день рождения, а вы, типа, неожиданный подарок приготовили, как в дурацком кино? Я возвращаюсь домой с работы, усталый, голодный и злой, а моя девушка вместе с дорогими гостями спряталась за диваном и туда же трупаков навалила. Свет зажигаю, вы вскакиваете и кричите: «Сюрприиииииз! Посмотри, дорогой, что у нас есть!»

Я по сторонам оглядываюсь: «Батюшки, как необычно! Потолок и стены в мозгах! Вот так сюрприз! Порадовали, гостюшки дорогие! Где же вы раньше-то были? Почему только сейчас догадались?! Как подумаю, что упустил-потерял…»

– Это скорее Хеллоуин…

– Да наплевать, что это. Хоть Новый год. Я же вижу, что вы на меня смотрите, как на оживший труп. Якудза, ты вообще

Закладка:

– Материться не надо, – запекшиеся разводы крови на лице Герцогини делали ее похожей на ведьму, вернувшуюся с шабаша. – Здесь ребенок.

Я с трудом подавил нездоровый смех.

Хрясть… – первый череп, готов.

Хрясть… – второй тоже.

– Что тут у нас интересного? Свежий мозг? Замечательно. Сейчас начнем резать. По живому конечно! Подопытный должен все чувствовать. Это же научный эксперимент!

Так называемый «ребенок» даст фору любому садисту. Потому что – не человек…

– Хорошо, не буду ругаться, – согласился Валет. – Как скажешь, док. Ребенок – это замечательно. Цветок жизни, светлое будущее, надежда и полный фарш… Образно говоря.

– Давай ближе к делу? – Герцогиня явно не собиралась церемониться с восставшим из мертвых.

– Куда еще ближе? Очнулся. Ничего не помню. Голова раскалывается. Желудок к горлу подкатывает. Перед глазами картина: утро, солнце встает. Первые лучи пытаются разогнать мрак, пробиваясь сквозь крыши домов. Мы едем по разрушенной Москве, а кадавры и люди бегут за машиной. Представляете, объединились против нас. Потому что мы вроде как – зло.

– Почему вы зло?

– Мы, – уточнил он. – Все. Я, ты, Флинт, Якудза.

– А она? – я указал пальцем на Диану.

– Она – дитя, цветок жизни. И здесь вообще ни при чем.

«Большая ошибка!» – подумал я, с ненавистью глядя на так называемый «цветок», молча сидевший в углу. Судя по отстраненному виду, ее не интересовал разговор взрослых.

– Валет, не переживай, это лекарства. Со мной еще хуже. Я ведь не зря про девчонку спросил. У меня…

«НЕ НАДО… – ожил имплантат связи в моей голове, – …ИМ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МЕНЯ. ПОРТИТЬ СЛОЖИВШИЙСЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ ДЛЯ ВСЕХ…»

«Ладно, не буду», – пообещал я, решив не идти на открытый конфликт. До тех пор пока не разберемся с андроидами, придется играть по ее правилам. После чего каждый пойдет своим путем или умрет.

– Что у тебя? – переспросил Валет.

– Он тоже ударился головой и слегка тормозит, – ответила за меня Герцогиня.

– Да, торможу. Последнее время в мозгах не пойми что творится. Видения всякие. В них не только мы зло, а вообще…

Не зная, как закончить предложение, я неопределенно махнул рукой. Вроде: «Да что говорить, ты и сам знаешь!»

– Так, может, того… – предложил Валет. – Обратиться к доктору за лекарством? Ну, знаете, красная пилюлька плохая, синяя хорошая.

– Героин – враг, кокаин – друг? – усмехнулся Якудза.

– Нет, просто какой-нибудь энергетик, чтобы голова не болела. Ну и, по возможности, желудок не напрягал.

– Таблеток нет, только внутривенно, – Герцогиня выглядела как скучающий наркодилер, уверенный в том, что подсевшая на иглу клиентура никуда не денется, как миленькая возьмет, что дают, еще и «спасибо» скажет.

– А что конкретно? – оживился Валет.

– Мне ничего не надо, – после «Элифентазила-С» я перестал доверять доку.

– Флинт отказался, кто еще против?

– Я тоже, – поднял руку Якудза. – Торопиться все равно некуда.

«СКАЖИМ ИМ, ЧТО НАДО СПЕШИТЬ», – приказала Майя, использовав имплантат связи.

– Вообще-то мы торопимся…

«Интересно, куда?»

«В МОСКВУ».

– Нам нужно вернуться в Москву, – я выступал в роли попугая, повторяющего чужие слова.

– Флинт, ты, конечно, наш командир. Мы тебя уважаем, и все такое, – издалека начал Якудза. – Но последнее время у тебя с головой, мягко говоря, «немного не того». В какую Москву? К кадаврам в пасть? Привет, мы супергерои, спасающие мир. Наши тушки невкусные, не ешьте нас, пожалуйста!

– Замолчи.

– Уже.

– Флинт, нет, правда, – подал голос Валет. – Что мы забыли в Москве?

«Вопрос не ко мне, – мысленно выругался я в сердцах, – а к вашему гребаному “цветочку”!»

«КАДАВРЫ ПОКИНУЛИ ГОРОД. НАМ НУЖНО ПОПАСТЬ В БУНКЕР “КОВЧЕГ”. ПОТОМ СВЯЗАТЬСЯ С МУРМАНСКОМ И НАНЕСТИ ЯДЕРНЫЙ УДАР ПО БАЗЕ АНДРОИДОВ».

«Откуда я мог это узнать? Они же мне не поверят. Решат – тронулся умом окончательно».

«НЕ РЕШАТ, ЕСЛИ СКАЖЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗАПАСНОЙ ВАРИАНТ КАРПИНА».

«Почему бы тебе самой это не сказать?»

«ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УВЕРЕНЫ В ТОМ, ЧТО ПРИКАЗЫ ИСХОДЯТ ОТ ТЕБЯ».

– Флинт, мы вообще-то ждем объяснений.

– Поезд дальше не поедет, это очевидно. У нас есть машина.

– Откуда? – встрепенулся Валет.

– Мы на ней приехали, забыл? – видимо, Герцогиня знала, как разговаривать с пациентом, потерявшим память.

– А как же поезд?

– Долго объяснять. Продолжай, Флинт.

– Продолжаю. Кадавры захватили столицу, сожрали всех, кого нашли, и ушли. У нас есть машина, но до Мурманска мы не доедем. Так же как до Риги или Вены.

– Там-то мы что забыли?

– Ничего. Поэтому надо возвращаться в Москву. В анклаве остались несколько бункеров.

– Где нас считают предателями, – уточнил Якудза.

– С людьми можно договориться, свалив все на Карпина. С кадаврами – нет. Если у кого-то есть предложение лучше, внимательно слушаю.

Как и следовало ожидать, других предложений не было.

– Тогда собираемся, и поехали.

«ВАМ НАДО ПРИНЯТЬ ЛЕКАРСТВО».

«Для чего?»

«ЧТОБЫ БЫТЬ В ФОРМЕ. ВОЗМОЖНО, ПРИДЕТСЯ СРАЖАТЬСЯ».

«С кем?»

Вопрос повис в воздухе, потому что неожиданно ожила рация.

«Твои шутки?» – спросил я у Майи, прежде чем ответить на вызов.

«НЕТ».

– Кто бы это мог быть? – нахмурилась Герцогиня.

– Сейчас узнаем.

Нажав кнопку приема, я услышал хриплый голос, прерываемый шумом статических помех:

– Флинт! Вы куда запропастились? Что происходит?

– Магадан… Ты? – спросил я, не веря ушам.

– Да, это я! И надеюсь, док не рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что это ПОЛНЫЙ П…Ц!!!

– В каком смысле?

– Во всех.

– Может, объяснишь?

– При встрече… – ответил Магадан, пожирающий кусок кровоточащей плоти. – Попытаюсь…

Хуже всего было то, что это была нога человека, а сам процесс доставлял каннибалу ни с чем не сравнимое удовольствие.

Глава 20

Эффект бабочки

Москва,

Закладка:

Говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. И много еще чего другого болтают по пьяни. Только верить людям нельзя. Магадан это понял давно, еще до тюрьмы, когда по дурости и неопытности пытался жить «по-людски», да обломался. Не получается жить честь по чести с волками. Как ни крути, не выходит…

Правда, насчет намерений и ада не обманули. Все верно. Убедился на собственном опыте, благодаря «добряку» Флинту угодив в преисподнюю, по сравнению с которой восемнадцать лет на зоне – детский сад в подготовительной группе.

Мальчики с чубчиками, девочки с бантиками. Утренники с хороводами. Добрые воспитательницы. Обязательные прогулки перед сном. И на обед: первое, второе, третье, компот. В общем – рай, да и только.

Не имеющий ничего общего с адской кухней в его голове. Или сознании. Или, что хуже всего, – в реальности. Хотя, честное слово, лучше бы это было не так…

* * *

Он сидел на старом прожжённом бычками диване, с годами поменявшем цвет с темно-красного на серо-буро-малиновый. Прихлебывал из кружки чифирь и который уже день подряд смотрел одно и то же «кино». Которое вроде как и фильмом-то не было. Сознание будто раздвоилось на две половины. С одной стороны, он был зрителем. С другой – чудовищем, вышедшим на охоту…

* * *

Задние конечности сгибаются, словно стальные пружины. Выдох. Прыжок вверх. Переворот в воздухе и короткий удар со спины, разрывающий черно-белую фотографию выцветшей от времени газеты напополам. Следующий позади напарник игриво подбрасывает расчлененное тело вверх. Туда, где огненный глаз Марса благосклонно внимает кровавым жертвоприношениям. Веер разметавшихся человеческих внутренностей удобряет бесплодную землю, покрытую мертвой коркой асфальта. Сколько еще жертв должно окропить своей кровью это гиблое место, чтобы оно наконец смогло породить жизнь? Для ответа на этот вопрос нужна…

Остановка…

Сознание расслаивается, словно сдобное тесто в праздничном пироге. Капающий со свечей воск сводит с ума, выжигая остатки здравого смысла в дьявольской топке безумия.

– Вперед!

Замешкавшиеся на входе охотники наверстывают упущенное. Пронзительный вой сирены бьет по мозгам. Всполошившаяся добыча пытается остановить ураган, сметающий всё на своем пути.

Тщетно!

Гулкое эхо выстрелов тонет в захлебывающемся визге. Высшая ступень эволюции разгоняет свои рефлексы до сверхзвуковой скорости и, не успевая вписаться в поворот, врубается в стену…

Цель…

Пятьдесят метров по прямой. Двое людей с пистолетами. Вместо лиц – сосредоточенно-застывшие маски. Это уже не пари в тире, всё намного серьезнее. На кону жизнь. Вспышки от выстрелов подобны летнему звездопаду: одна, вторая, третья. Нужно загадывать желание, пока есть такая возможность. Как только бешеные осы-убийцы с остервенением вопьются в мягкую плоть, чтобы разорвать ее на куски, будет поздно.

Щелчок бойка по капсюлю, и злобная тварь вырывается на свободу. Она полагает, что встретится с целью, но глубоко заблуждается. Только статичные мишени в тире покорно идут на убой, разрываемые в клочья стальными жалами ос. Охотники не настолько тупы, чтобы позволить себя так просто убить.

Цель… Вперед…

Классическая двухуровневая змейка – прыжок на правую стену, мощный толчок, короткий полет к левой, и снова вперед. Первый кадавр отталкивается от стен, второй – от пола и потолка. Их скорость настолько велика, что охранники не могут прицелиться. Там, где мгновение назад находилось тело, сейчас лишь визгливый рикошет разочарованных пуль.

Мельтешение прыгающих теней происходит так быстро, что стрелки не успевают опустошить обоймы. Удар – и рассеченное пополам тело грудой кровоточащей плоти валится на пол. Стремительная атака напарника пробивает грудную клетку второй жертвы насквозь, выбрасывая наружу измельченные осколки ребер, позвоночника и рваные клочья схлопнувшихся легких.

Прямая…

Оставив позади два трупа, убийцы продолжают движение зигзагообразными прыжками. Они похожи на дурачащихся щенков, резвящихся на заднем дворе огромной усадьбы, наперегонки несясь вдоль ограды за игривой бабочкой. Переливающийся рисунок ее трепещущих крыльев с причудливым переплетением линий и черным вкраплением посередине напоминает воронку черной дыры Хаоса, бесстрастно взирающего на реальность текущего момента, искаженную кривыми зеркалами боли и страха. Он не только снаружи, за стенами призрачного туннеля, но и внутри. Каждая вещь, поступок и мысль пронизаны невидимыми спорами плесени, пожирающими время, оставшееся до начала конца.

Вниз…

Лестничные пролеты запасного выхода слишком узки для двоих, они не оставляют возможностей для маневра. Нужно как можно скорее покинуть опасную зону, вырвавшись на оперативный простор. Чтобы в очередной раз почувствовать затухающую пульсацию жизни в разорванном сердце добычи.

Нужная дверь…

Закрыто.

Удар.

Стальная обшивка выдерживает.

Ещё один. И ещё.

Два беснующихся кадавра в бессильной ярости пытаются выбить неподдающуюся преграду. Тщетно. Путь перекрыт. Нужно наверх и в обход.

Вверх…

Полуослепленные быки бегут по темному туннелю, в конце которого многотысячная арена приветствует блистательного тореадора с изящной шпагой.

Вперед…

Небрежный мазок художника, работающего над эпическим полотном, и алое пятно уродливой кляксой расплывается по холсту. Слишком много краски, перегоревших чувств и насилия на квадратный метр площади.

Быстрее…

Закладка:

Цель…

Отблески выстрелов превращаются в переливающиеся всполохи победного салюта. Солнечный зайчик зажигает пронзительную звезду на острие шпаги изящного тореадора. И не одну, целых три – по количеству автоматчиков, устроивших засаду в узком проходе. На этот раз им повезло. Плотность огня такая, что промахнуться невозможно. Обезумевшие от радости пули с противным чавканьем входят в тела.

Шах и мат!

Получившие смертельные пробоины брандеры, захлебываясь в огне и крови, отчаянно теряя ход, пытаются добраться до врага. Едкий дым застилает глаза. В горле першит. Становится нечем дышать. Покинуть обреченный корабль нужно прямо сейчас, пока еще не поздно.

Магадан не слышит, не понимает или не может противостоять предсмертному всплеску эмоций, захлестнувшему сознание кадавра, которым он стал.

Бооооооом…

Такое впечатление, что оказался внутри огромного колокола.

Рот открывается в беззвучном крике. Из носа и ушей идет кровь. Перед глазами мелькает рой цветных светляков.

Бооооооом…

Его напарник запинается и, потеряв ориентацию, со всего размаха врезается в стену. Пробитое пулями тело залито кровью. Умирающий монстр сучит конечностями, оставляя глубокие борозды на бетонной стене.

У Магадана хватает сил на последний прыжок. Оставляя на полу липкий бордовый след, шар для боулинга катится к аккуратной троице кеглей. От того, попадет ли он или нет, зависит не просто победа или поражение в какой-то дурацкой игре. На кону стоит несоизмеримо больше. Он должен достичь цели, чтобы…

Умереть с чувством выполненного долга.

Бооооооом…

Картинка меняется. Завороженный бушующим пламенем Магадан стоит на капитанском мостике корабля, идущего на таран. Скопище морских дьяволов, кружась хороводом вокруг пылающего брандера, завывает:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Окровавленный шар врезается в ненавистные кегли, не просто сбивая их, а разрывая на части. От столкновения происходит детонация, и начиненный взрывчаткой корабль взлетает на воздух. Словно лихой наездник, оседлавший взрывную волну, он устремляется к небу, на собственном опыте убеждаясь в том, что прыжок в пропасть отличается от вертикального взлета лишь вектором восприятия. И в том, и в другом случае несколько секунд головокружительного умопомрачения оканчиваются ничем.

Достигнув высшей точки полета, тело на миг зависает в невесомости, будто не зная, как поступить дальше. Затем, все же решившись, устремляется вниз.

Бооооооом…

Маски сорваны. Нет больше смысла в притворстве. Искрящийся весельем карнавал оказался шабашем ведьм, где за причудливой игрой света скрывалась мертвая плоть ссохшихся мумий.

Бооооооом…

Магадан уже не осознает, что это: отзвуки взрыва, рев обезумевшей толпы или надрывный стон похоронного колокола. Все, что он успевает понять, – сердце остановилось на вздохе. И теперь в пылающее жерло вулкана, напоминающее кровавый глаз демона, со страшной скоростью летит не живой человек, а бесчувственный труп.

Бооооооомм…

* * *

Сознание, как заезженная пластинка, возвращается в исходную точку. Откуда все началось. Он, как и прежде, сидит на старом прожжённом бычками диване, с годами поменявшем цвет с темно-красного на серо-буро-малиновый. Прихлебывает из кружки чифирь и смотрит «кино», выученное наизусть. Что-то во всем этом не так, только еще бы понять, что конкретно?

Может, само место? Небольшая комната в коммуналке с обшарпанными стенами, где нет ничего кроме покосившегося от старости шкафа, прожженного дивана и допотопного телевизора, безостановочно крутящего один и тот же фильм.

Или забористый чифирь?

А может, он сам?

Вопросов много, ответов – нет. Но, пожалуй, самое дерьмовое – перерывы между гребаным «представлением», в течение которых Магадан ощущает себя человеком, становятся все короче. Если дела так и дальше пойдут, он вообще никогда не выползет из чертова ящика, до конца дней оставшись внутри страшной коробки в облике монстра. Будет бегать, убивать и умирать…

Умирать, убивать и бегать по бесконечному кругу.

По-хорошему надо что-то менять. Попытаться найти выход из тупика. Для начала прекратив пить чифирь – пока в руке железная кружка, он ни на что не способен.

Малодушно обещает себе: «Последний глоток – и все. Встаю, выключаю долбаный телевизор из розетки, став свободным, как птица».

– От чего? – вопрошает предательский внутренний голос. – Где эта хваленая свобода? Кто ее вообще видел? Пока живешь, как можешь, и делаешь, что хочешь, – ты свободен. Как только начинаешь следовать правилам, пытаясь втиснуть себя в узкие рамки морали: всё. Пиши – пропало. Тухляк полный. Из мужика превращаешься в тряпку. И уже делаешь не что хочешь и должен, а выполняешь приказы чужого дяди.

Бооооооомм…

Каждый очередной забег по кровавым лабиринтам жуткого фильма забирает крошечный кусочек души. Эфемерную частицу, делающую его человеком. Кажется – пустяк. Не стоит обращать внимания. Но как вода точит камень, так и непрекращающиеся повторы все больше и больше влияют на его разум.

Бооооооомм…

Надо что-то делать.

Бооооооомм…

Пока не поздно.

Бооооооомм…

– Магадан, постарайся выкарабкаться, мы вернемся. Слышишь, мы обязательно заберем тебя из этой крысиной норы, – обещает Флинт, прежде чем уйти навсегда.

Бооооооомм…

Командир не вернется, и это хуже всего. Осознать, что тебя бросили. Предали во имя призрачных интересов огромного мира. Чертовой цивилизации, от которой ничего не осталось.

Боооооомм…

Темная сторона силы притягательна тем, что ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания – слишком хрупкую и ненадежную,

Закладка:

Трепет крылышек бабочки, севшей на прекрасный цветок, способен вызвать необратимые изменения во вселенной[49].

А может, и нет…

Единственное, в чем можно быть уверенным на все сто, – при соприкосновении с лобовым стеклом машины, несущейся по скоростному шоссе, от глупого насекомого останется мокрое пятно. Грязная клякса и никаких, мать их, изменений в природе!

Бооооооомм…

Огромным усилием воли он отбрасывает в сторону кружку с чифирем. Не ради любви к жизни, оставшейся в прошлом. Из-за желания отомстить.

Боооооооом…

Хоть что-то меняется. Это уже хорошо. Телевизор превращается в рацию, и он слышит знакомые голоса…

* * *

Реанимационная капсула, в которой лежит Магадан, гудит так сильно, словно собирается взорваться от возмущения.

– Герцогиня, она так должна выть? – даже человеку, далекому от медицины, ясно – здесь явно что-то не так.

– По идее, не должна. Это точно капсула жизнеобеспечения? Флинт, ты ничего не напутал?

– Конечно нет! Хотя подожди…

– Что?

Вой нарастает, становясь нестерпимым.

– Мы вытащили оттуда пару кадов. Точнее, одного. В общем, две капсулы, два када.

– Что вы сделали?

– Кадавров реанимировали. Долго объяснять.

– И ты… Положил туда Магадана?!

– А что мне оставалось?! Ты сказала, его не вернуть! Сердце остановилось! Он был мертв! ТЫ ЖЕ СКАЗАЛА, ВСЕ КОНЧЕНО!!!

– Послушай…

– И НЕ ПОДУМАЮ!!!

Бооооооом…

* * *

Флинт положил человека в капсулу жизнеобеспечения кадов. Хотел, как лучше, получилось, как всегда. Открывая дверь в генетическую преисподнюю, нужно отдавать себе отчет в том, что за ней не пасторальная картинка, с зелеными лужками, мирными овечками, веселыми пастушками и прекрасноликими пастушками, а самый натуральный ад. С кипящей лавой трансмутации, превращающей человека в демона, одержимого муками ненасытного голода…

Бооооооомм…

После того как кружка с чифирем откинута, его разум свободен. Осталось разделаться с телевизором и уйти.

С первым не возникает проблем. Магадан швыряет допотопный ламповый ящик в стену, с мстительным удовлетворением наблюдая, как проклятая коробка разлетается на куски.

– Кина, б…я, больше не будет! – кричит он, не скрывая дикой радости. – На-ка, выкуси, сука!

Радость оказывается преждевременной. Выхода нет. Обшарпанная комната в коммуналке на самом деле – ловушка. Хлипкая на вид дверь становится непреодолимой преградой. С таким же успехом можно попытаться выбить ногой дверцу банковского сейфа.

– Нееееееееееееееет!!! – воет раненый зверь, понимая, что достиг предела возможностей. – Неееееееееееет!!!

– Темная сторона силы ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания, – подсказывает внутренний голос. – Чтобы освободиться, ты должен выбрать, кем хочешь быть – бабочкой или зверем.

– Просто выбрать, и всё?

– Да… Просто выбрать.

– Тогда я готов!!!

Крошечная искра добра в глубине его естества отчаянно противится решению, однако не может совладать с бушующим ураганом ненависти.

Бооооооомм…

В этом действительно нет ничего сложного. Нужно всего лишь взять осколок стекла от разбившегося телевизора, вскрыть себе вены и пить сладкую кровь до тех пор, пока окончательно не потеряешь рассудок, перестав быть человеком…

* * *

– «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. Флинт, Магадан на связи. Приём. Куда вы пропали?

– Магадан… Это ты? – спросил командир, не веря ушам.

– Да это я! И надеюсь, док не рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что это ПОЛНЫЙ П…Ц!!!

– В каком смысле?

– Во всех.

– Может, объяснишь?

– При встрече… – ответил Магадан, держащий в руке кусок кровоточащей плоти. – Попытаюсь…

Не сожрать вас сразу, растянув удовольствие.

Глава 21

Стрелочник Джек

150 км от Москвы, 07.01 по восточноевропейскому времени

Вот дом,

Который построил Джек.

А это пшеница,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек…[50]

Карпин отчаянно пытался спасти остатки человечества, идя

Закладка:

Андроиды собирались уничтожить людей с помощью кадавров, чтобы впоследствии стать основой для новой высокотехнологичной цивилизации.

Близняшки Диана и Майя, безумные «Демоны Солнца», планировали провести «Перезагрузку планеты», стерев с лица земли всех без исключения.

Флинт старался сохранить команду и выжить.

Швыряя на игорный стол кости Судьбы, все надеялись как минимум победить. В идеале – сорвать банк. При этом одним везло больше, другим меньше, кому-то последнее время вообще не «шла масть». Что, в принципе, неудивительно, учитывая колоссальную разницу в классе.

Однако всех без исключения игроков объединяла одна общая черта.

ОНИ НЕ ПОДОЗРЕВАЛИ О СУЩЕСТВОВАНИИ ДЖЕКА, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ДОМ.

А он о них знал. Или, по крайней мере, догадывался…

* * *

Причуда усталого божества способна обратить в прах цивилизацию, изжившую себя. Смешать с грязью, превратив в удобрение – питательную среду для слабого ростка новой жизни, способного со временем превратиться в могучее дерево.

Грандиозная идея кажется невыполнимой лишь с первого взгляда. На самом деле для неординарной личности нет ничего невозможного. Нужно лишь приложить усилие в ключевой точке пространственно-временной координаты. Перевести стрелку, и ход истории свернет с накатанной колеи в сторону эры великих свершений…

Первым по-настоящему значимым шагом к намеченной цели стала история Тая – талантливого программиста, лишившегося тела. Его голову заключили в кислородосодержащий куб, подключив к виртуальной реальности, где он жил и работал в счастливом неведении до тех пор, пока не узнал страшную правду от Джека.

Чтобы отомстить людям, Тай внес ошибку в программируемом геноме. Именно она привела к тому, что боевые андроиды вышли из-под контроля, восстав против людей.

Вторым ключевым шагом стало открытие информационного поля Виксфэра и его последующая модификация. То, на что у других ушли годы напряженной работы, Стрелочник сделал за два с половиной месяца. Не просто развив и продолжив исследование Виксфэра, а превратив его в нечто большее. Нечто такое, что способно поставить крест на обанкротившейся цивилизации, собственноручно загнавшей себя в пасть ею же созданных монстров.

После завершения научной части проекта Джеку оставалось лишь найти подходящего андроида. Правда, это оказалось проще сказать, чем сделать. Старые модели не подходили по техническим параметрам. С новыми возникла проблема – для успешного «внедрения» нужен был «неактивированный» экземпляр.

«Хочешь что-либо изменить – начни жизнь с нового листа» – крылатое выражение как нельзя лучше подходило к данному случаю.

Ему пришлось задействовать всю свою неуемную энергию и актерский талант, чтобы получить должность жалкого лаборанта в исследовательском учреждении, занимающемся андроидами. Именно в стенах этого заведения произошло «судьбоносное прозрение» экземпляра с порядковым номером 2855.

«Когда тьма наконец пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого» – полагал последний «Ушедший» и первый из Вечных. Даже не подозревая, чей именно гений пробудил его ото сна, наградив способностью создавать «разумные ульи». Превратив в своеобразную матку, способную заражать андроидов вирусом инакомыслия, объединяя в единый коллективный разум благодаря модифицированному информационному полю Виксфэра.

Великий ученый не просто вдохнул в изобретение божественную искру, способную обратить мир в пыль. Он возложил на себя почетную миссию «Стрелочника» истории. Повелителя времени и пространства. Уникума, перевернувшего представление человечества об устройстве Вселенной.

Андроиды будут управлять миром, а он – контролировать их сеть, в некотором роде являясь «Невидимым богом машин». И когда его бренная человеческая оболочка начнет угасать, он переместит разум в сеть, чтобы жить вечно. Не исключено, что, устав от ненужного, в общем-то, тела, сделает это раньше. Для настоящего гения нет ничего невозможного.

Оглядываясь назад, стоит признать, что осознание своей исключительности возникло не сразу. Ему предшествовал период сомнений. Даже у великих людей случаются черные полосы. После унизительного исключения из аспирантуры и не признания его несомненных талантов был трудный период, когда пропало всякое желание жить и работать. Он опустился морально и физически, в конечном итоге угодив в больницу, где провел семь бесконечно долгих месяцев в компании невменяемых идиотов.

В конечном итоге успокоился, обретя под ногами твердую почву, и вышел на волю. Здоровому индивидууму нечего делать в мрачной обители страждущих душ. Словно прекрасная бабочка, вырвавшаяся из уродливого кокона мерзкой гусеницы, его разум воспарил к доселе невиданным вершинам, о которых и не мечтали псевдоученые бездари, попытавшиеся смешать его с грязью.

Именно тогда Джек пришел к выводу, что лишь по-настоящему великий человек способен балансировать на тонкой грани любви и ненависти, не пересекая ее. Иррациональный мир людей не заслуживал того, чтобы его любить, и в то же время был слишком жалок, чтобы его ненавидеть. По большому счету он никогда не скрывал своей точки зрения. Благодаря чему одни считали его сумасшедшим, другие – гением…

И лишь врачи-недоумки были единодушны во мнении – налицо ярко выраженный синдром Котара[51].

Где же сейчас эти умники в белых халатах? По большей части мертвы.

А где он? В безопасном месте, в ста пятидесяти километрах от Москвы. Полуостров, образованный слиянием двух рек, в свое время был превращен в остров с помощью искусственного канала. Домик в лесу. Внушительный склад со всем необходимым. Подземный бункер с автономной системой жизнеобеспечения, на случай непредвиденных ситуаций. Одним словом всё, что нужно ученому для спокойной работы и жизни.

Андроиды не знают о том, где живет их бог. Они даже не подозревают, что он вообще существует. Кадавры подсознательно обходят «гиблое» место стороной. В этом нет ничего удивительного, с учетом того, что коллективный разум контролирует монстров, а Джек – «системный администратор» сети «Ушедших» с неограниченными возможностями. В некотором роде «Улей» – его несмышленый ребенок, делающий первые робкие шаги на пути к совершенству. Пока он не окрепнет, встав на ноги, о нем нужно заботиться, направлять и оберегать, взращивая, как нежный цветок.

Взять хотя бы договор с Карпиным о сдаче Москвы. Он был бы невозможен без его негласного одобрения.

Что может знать искусственный разум о коварстве людей, скрывающих под маской радушия ядовитое жало змеи?

Ничего.

А он знает многое. И понимает, что уничтоженный анклав – не клятва верности изгоя, отныне и навсегда повязанного кровью с новыми хозяевами, а часть хитроумного плана. Птицы такого полета не променяют бескрайнее небо на клетку. Достаточно было взглянуть на официальное досье Карпина, чтобы понять – любое его предложение (даже самое заманчивое) подобно ящику фокусника с двойным дном. Кажется, всё просто и очевидно. На самом же деле нельзя доверять глазам. Нужно всегда и во всем руководствоваться доводами разума.

Предложение сдать и без того обреченный анклав было ничем иным, как

Закладка:

Что ж. Если кому-то захотелось поиграть в спасителя цивилизации… Пожалуйста, сколько угодно! До тех пор пока Джек держит все под контролем, хоть заиграйтесь. Продолжайте считать, что вам доверяют. Мечтайте, стремитесь, дерзайте! Тем сильнее будет разочарование неудачников в финале, который наступит совсем скоро.

Интересно, как и с помощью чего Карпин собирался спасать остатки людей? Обязательно нужно узнать ответ на этот вопрос. Вдруг он и правда задумал что-то оригинальное? Недаром ведь говорят: «Чужая душа – потемки». А врага и подавно.

Правда, лишь до определенного времени. Рано или поздно двойной агент выйдет на связь, договорившись о встрече. Тогда андроиды разделаются с его окружением, возьмут в плен хитреца и узнают всю правду. Когда в предателях больше нет надобности, от них избавляются, предварительно выпотрошив всю информацию. Заодно просветят – не Бог весть что о себе возомнивший человек, не великий комбинатор, а всего лишь

…кот,

Который пугает и ловит синицу,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Через неделю падет Мурманск. Затем, в течение пары месяцев, – европейские крепости.

Мир стоит на пороге больших перемен, в связи с чем Джек испытывает чувство, схожее с эйфорией. Которая, как известно, отчётливее всего ощущается в динамике, при переходе от нормального или плохого настроения до чрезвычайно повышенного.

Ему действительно есть чему радоваться. Москва была не просто пробным шаром. Скорее – началом отсчета. Точкой невозвращения. Закатом цивилизации в ее прежнем виде. Уничтожив первый из тридцати двух анклавов, маятник Хаоса вкусил крови, устремившись вниз с нарастающей скоростью. Его уже не остановить. Тем более – не повернуть вспять. Он не успокоится, пока не сметет все лишнее, наведя в доме Джека идеальный порядок.

Чем скорее это случится, тем лучше. Удерживать в подчинении огромные массы кадавров оказалось труднее, чем он думал. Если проводить параллели, то больше всего это походит на управление толпой.

Скажем, собирается многотысячный митинг. Оратор внушает слушателям какую-то мысль. Например, о погроме. Толпа внимает лидеру, распаляется и начинает грабить, насиловать, убивать. После ночи безумств усталые погромщики расходятся по домам, а на следующее утро продолжают обычную жизнь.

Проблема даже не в том, чтобы собрать огромные массы кадавров в одном месте, бросив их в самоубийственную атаку на укрепленный анклав. Хотя и это не просто. Главное – не дать армии разойтись после победы, чтобы потом мучительно долго не собирать отбившихся от стада «овец»…

Стрелочник улыбнулся. Несмотря на то что задача была не из легких, у него все получилось. Отличную ночь сменило прекрасное утро. С Москвой все прошло как по маслу, с кадаврами тоже – ударный кулак сейчас движется к Мурманску. И что уж совсем замечательно – он наконец разобрался с проблемой, не дававшей покоя последнее время, вычислив «веселую птицу-синицу»,

…которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Несколько дней назад произошло вторжение в «Улей». Несмотря на все усилия, он не смог выяснить кто, как и главное – для чего проникает в сеть. Надо отдать ей должное, синица была умной птахой, не оставляющей зацепок-следов. Подкрадётся, посмотрит в амбарную щелочку, склюет пару зернышек и улетит.

Так уж устроен мир, что рано или поздно все ошибаются (кроме него, разумеется). Двадцать минут назад глупая птичка наследила: не просто вошла в Сеть, а отдала приказ кадавру и «засветилась», подписав себе смертный приговор.

Неважно, какие причины толкнули ее на столь безрассудный шаг. Главное, она сделала это. Уверившись в своей безнаказанности, посчитала, что ей все сойдет с рук. И если бы не Стрелочник – сошло бы. Надо отдать ей должное – синица была чертовски умна и осторожна. Но гений на то и гений, чтобы решать задачи, неподвластные для других.

Теперь, когда координаты цели известны, а спутник слежения выдал изображение поезда, оставалось решить, что лучше: уничтожить плутовку или же попытаться пленить? Первый вариант проще и надежней, второй чреват осложнениями, однако способен пролить свет на несколько важных вопросов.

После непродолжительной внутренней борьбы возобладал здравый смысл. Мертвая синица в руках лучше живого журавля в небе. Не стоит усложнять себе жизнь, когда вполне можно обойтись и без этого. Только в сказках несостоявшиеся повелители мира совершают

Закладка:

«Решено. Синица умрет», – решил Джек.

Слив информацию в сеть «Ушедших», он заварил себе чашку крепкого кофе и, устроившись в кресле, приготовился наблюдать в режиме реального времени за тем, как андроиды (или кадавры – без разницы) разберутся с возникшей проблемой.

* * *

Стрелочник был прав абсолютно во всем. И насчет мертвой синицы в руках, и насчет тупости несостоявшихся повелителей мира из детских страшилок. Но всё же он упустил из внимания одну незначительную деталь – пса…

Наравне со всеми метавшего кости Судьбы в надежде сорвать банк.

Вот пес без хвоста,

Который за шиворот треплет кота,

Который пугает и ловит синицу,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Глава 22

Пес без хвоста

Москва, 07.03 по восточноевропейскому времени

Мы возвращались в Москву. В город-призрак, где нас ждал Магадан, подобно птице Фениксу восставший из пепла. А также возможность спасти человечество. Если, конечно, девчонка не врет, в чем я, откровенно говоря, сомневался. Не вязался образ рыжей садистки с ножом с доброй мессией, пришедшей в наш мир, чтобы избавить его от чудовищ.

Скорее она походила на Демона Солнца.

«Их цвет – золото с кровавым отливом. Появление сопровождается светом зарницы».

Применительно к нашему случаю – зарница была ядерной. И не факт, что, начав «священную войну», она сможет остановиться. Лично мне с трудом верилось, что в полумертвом мозге ребенка, скрещенного с машиной, взросли семена добра и любви к человечеству. Скорее там воцарилось нечто такое, о чем нормальному человеку лучше не знать никогда.

В качестве косвенного подтверждения моей версии выступало предательство Карпина. Он так сильно хотел убить это создание (по-другому не скажешь), что пожертвовал нашей командой. Блестящий аналитик никогда не совершал безрассудных поступков. Тем более – необдуманных. Он всегда тщательно просчитывал развитие событий на несколько ходов вперед. Раз слил нас ради девчонки, значит, на то имелась причина.

Знать бы еще, какая…

Судя по показаниям приборов, мы успели отъехать от поезда километров на пять, когда Якудза предупредил по рации:

– Флинт, началось!

– Что? – от постоянных толчков голова болела все больше.

Грунтовая дорога, шедшая параллельно железнодорожным путям, – не скоростной хайвей. Болтанка почти как на море, и мутит так же.

– Кады в километре от нас, на два часа. Двигаются наперерез.

– Сколько?

Лето. Гроза. Душная ночь. Навязчивый сон, не выпускающий из липких объятий первозданного страха. Отчаянно пытаешься убежать от монстров, но не можешь. Это же сон, здесь все по-другому. Не настолько реально, как в жизни, где проснуться при всем желании не получится. Генетический хаос, захлестнувший планету, останется с тобой навсегда. Точнее – до последнего вздоха…

– До хрена и больше, точнее трудно сказать.

– Валет, сможешь проскочить? – я попытался оценить ситуацию, но не смог – голова закружилась так сильно, что едва не лишился чувств.

– Уже нет. На десять часов тоже движение. Судя по всему, они перекрывают дорогу в город.

– Плохо. А что у нас сзади?

– Не знаю. Сейчас посмотрю… Проклятье! Там тоже движение. Флинт, ты же говорил, всё чисто! – Якудза был вне себя от ярости.

– Говорил, – больше всего на свете мне хотелось лечь, закрыть глаза и, отключившись от происходящего, проспать не меньше суток, чтобы потом встать и чувствовать себя нормальным человеком, а не трясущимся от рвотных позывов и головной боли пациентом наркодиспансера.

– И что?

Прежде чем ответить, я задал вопрос Майе по имплантату связи:

«С чего ты взяла, что кадов не будет?»

В висках и затылке пульсировала тупая не проходящая боль, перед глазами плыли цветные круги.

«ИХ НЕ БЫЛО. ЭТО ОХОТА НА НАС».

– Ну и отлично! – сам того не заметив, я произнес фразу вслух.

– Флинт, ты совсем, на хрен, спятил? Какое «отлично»?! На пять часов еще одна группа. Тоже штук двадцать, не меньше. Похоже, нас окружают!

«НАДО ВОЗВРАЩАТЬСЯ! НЕМЕДЛЕННО!»

«Куда?» – один раз сегодня я уже послушал девчонку. К чему это нас привело? Ни к чему хорошему. То же дерьмо, только не в профиль, а в фас.

«В ПОЕЗД!»

– Флинт, они повсюду! – судя по голосу, Якудза был на пределе.

«И что мы будем там делать?»

«ПОЕДЕМ В ГОРОД НА НЁМ».

«А почему сразу не поехали?» – как ни странно, разговор с Майей по внутренней связи не давал мне свалиться в пропасть беспамятства.

«У МЕНЯ БЫЛ ПЛАН, СВЯЗАННЫЙ С МАШИНОЙ».

«Это карма, – устало подумал я. – Ночью мы были заложниками планов Карпина, собиравшегося убить рыжую бестию, утром стали плясать под ее дудку. Команда выполняет приказы командира,

Закладка:

– Они везде! Словно из-под земли выползают! Флинт, что делать?!

Поезд нашей Судьбы летел под откос. Причем это еще мягко сказано. С каждой секундой шансы вырываться из окружения таяли на глазах. Стая охотников загоняла добычу, сжимая кольцо окружения. Их было слишком много, и они точно знали, что делают, тогда как мы напоминали испуганных куриц, мечущихся в загоне.

«При всем богатстве выбора, другой альтернативы нет…» – всплыла в памяти крылатая фраза.

«И не может быть», – подумал я, поворачиваясь к Герцогине.

– Док, мне нужен укол!

Доверие. Подозрения. Былые обиды – несущественные мелочи отошли на второй план, уступив место осознанию простого и страшного факта – в течение ближайших минут нас могут сожрать.

– Валет, поворачивай, возвращаемся к поезду.

– Поздно! – он с такой силой вцепился в руль, будто висел над пропастью в тысячу лье, и вместо того, чтобы выполнить приказ, свернул с грунтовой дороги направо – в поле.

– Ты куда?

Пулемет молчал – Якудза экономил патроны. Твари не приближались, растягиваясь в цепочку, пытаясь взять нас в кольцо.

– Выскочим из котла, сделаю дугу и вернемся к составу, – пальцы водителя побелели от напряжения.

Если кто и мог нас вытащить из этой мясорубки, то только он. И уже неважно, что настоящий Валет не просто мертв, а, скорей всего, обглодан до костей в городе-склепе Москве. За ничтожно короткий промежуток времени клон успел стать полноправным членом нашей команды. И останется им до конца.

– Флинт, лекарство…

Док протянула шприц, я даже не спросил, что это. Какая разница, от чего умирать? Если разобраться, передозировка немногим хуже желудков кадавров.

– То, что надо? – все же не удержался я от того, чтобы заговорщицки подмигнуть.

– Спрашиваешь! – вымученно улыбнулась она, в какой-то мере «вернув подачу».

– Засчитано!

Я вогнал иглу в ногу, вдавив клапан шприца до упора.

– Оххххх…

Могу поклясться, это не был простой энергетик. После того как очередная порция турбореактивного химического дерьма растеклась по венам, пульсирующие болью звезды погасли, оставив после себя выжженную дотла пустыню с хлопьями серого пепла, мягко опадающего на землю. Его было так много, что я не видел ничего дальше расстояния вытянутой руки.

– Красиво, – происходящее завораживало.

– Пепел?

– Да.

– Воздействие на сетчатку. Зрение сейчас восстановится, – предупредила Герцогиня. И не ошиблась: картинка стала насыщенно-яркой, до рези в глазах.

– Вау!

– И не говори.

– Второй есть?

Я почувствовал себя если не повелителем мира, то кем-то очень похожим.

– Что второй? – на ее лице промелькнула смесь удивления и страха.

– Шприц.

– Двойная доза прикончит тебя, – по крайней мере, сейчас она не кривила душой, и это хорошо. Первый робкий шаг навстречу доверию был сделан.

– Не мне, Якудзе.

– Тогда есть…

– Их слишком много, нам не уйти! – это еще была не паника, но что-то очень к ней близкое.

– Не ссы в трусы! Прорвемся! – нараспев продекламировал я, вспомнив далекое детство.

В ту счастливую пору, когда мои родители были еще живы, а ненавистный детдом не высасывал из калеки с ампутированной ногой остатки души, в нашем дворе высшим шиком считалось залезть по водосточной трубе на второй этаж и пройтись по карнизу на расстоянии пяти метров над землей.

Юноша из племени масаи мог считаться мужчиной лишь после того, как сумеет убить копьем льва. Аналогом царя зверей в нашем дворе был пресловутый карниз.

– Не ссы в трусы, малявка, все будет ок! – сказал мне, семилетнему пацану, девятилетний Васька Петров по прозвищу Квас, прежде чем попытаться стать «крутым мужиком».

– Не буду, – кивнул я, наблюдая, как упитанный Квас штурмует хлипкий на вид водосток. – Ты, только там поосторожнее!

Упссс…

Предупреждение запоздало, но ему повезло. На полпути сорвавшись и упав на спину, Квас не сломал позвоночник. Пару месяцев проведя в больнице, вышел «мужчиной», даже несмотря на то, что его нога не ступила на заветный карниз. В сердце Васьки оказалось достаточно мужества, чтобы выйти навстречу «льву». Попытку ему засчитали.

А спустя какое-то время трубу починили, от греха подальше обмотав колючей проволокой.

Что лишь раззадорило нас, вдохновив на новые подвиги…

– Про трусы хорошо сказал! – рассмеялась Герцогиня, со всего размаха воткнув шприц в икру Якудзы, лихо управляющегося с пулеметной турелью на крыше бронированного джипа.

Ноги на специальной платформе в салоне машины, корпус снаружи. Рация встроена в шлем. Отличный обзор и вентиляция. Отсюда и позывной «Ветер»…

– Док! За что?! – взвыл пациент, непроизвольно дернувшись. Длинная очередь, предназначавшаяся кадам, ушла в небо. – Какого…

– Лекарство от головы! – успокоил я. Повернувшись к Герцогине, посоветовал. – Себе тоже поставь.

– Уже.

Она не теряла времени даром. Вероятно, пришла к такому же выводу, что и я, – умирать еще рано. Надо бороться всеми доступными методами.

Вена. Иголка. Шприц.

Несмотря на то что Герцогиня ввела себе половину дозы, хоровод завывающих демонов, не дающих покоя усталому разуму женщины, растворился в сером тумане. И она успокоилась. Не навсегда, всего лишь на время. Но даже этого было достаточно, чтобы не сойти с ума раньше времени…

– Ни черта не вижу, кругом один пепел! Ты что мне вколола?! – Якудзе показалось, что он «нырнул» в другое измерение.

Секунду назад он несся навстречу лавине кадов, словно лихой гусар с саблей наголо, а в следующую оказался засыпан каким-то непонятным серым дерьмом…

– Абракадабра, бомс-помс-трибибомс! Сейчас всё будет хорошо! – счастливо улыбнулась добрая фея, избавившаяся от темных чар злой колдуньи – своего альтер эго. В любое другое время меня бы удивил необычный ответ, но сейчас он воспринимался как должное.

– Как долго будет действовать твой «бомс-помс-трибибомс»?

– Приблизительно полтора часа.

– Что потом?

– Карета превратится в тыкву, бальное платье Золушки станет лохмотьями, кони – мышами, кучер – крысой, слуги в ливреях – обычными ящерицами.

– А мы?

– Начнется обратный эффект – полнейший упадок сил.

– Справедливо.

Зловещая перспектива не смутила меня. Полтора часа – целая жизнь. Успеем и мир спасти, и свадьбу сыграть, и себя показать…

– Черт! Куда-то не туда занесло…

Почувствовав слабину, хлопья падающего пепла закружились над головой. Но, пожалуй, хуже всего было то, что запахло гарью.

– Валет, мы горим или у тебя движок греется? – как бы между делом спросил я.

– Ни то ни другое.

Плохо…

Одной из наиболее распространенных

Закладка:

– Ладно. Давайте посмотрим, что у нас в арсенале, – усилием воли я взял себя в руки.

Бессмысленно терзаться сомнениями насчет разрушения мозга, когда тебя травят, как дичь. И в любую минуту могут убить.

Из ящика с оружием (Карпин неплохо вооружил клонов) я выбрал автомат с подствольным 40-мм гранатометом. Док предпочла «классику» – «РМБ-17», помповый дробовик с пистолетной рукоятью и надствольным магазином на семь патронов с картечью. Попадешь из такого в утку – кроме перьев ничего не останется. Кадавра по стенке, конечно, не размажет, но клок мяса размером с футбольный мяч вырвет.

– Обращаться умеешь? – я вспомнил, как ночью док практиковалась в стрельбе из пулемета по движущейся цели. Тот еще был цирк.

– Теоретически – да.

– А практически?

– Пару раз стреляла из похожей пукалки.

– Вот и славно! – женщины все-таки удивительные создания, способные придумать милые прозвища буквально всему.

К сожалению, энтузиазм командира разделяли не все.

– Теперь нам точно не прорваться! – если не считать Майю, Валет был единственным, кто взбодрился чем-то менее убийственным, чем «бомпс-помпс-трибибомс» со спецэффектами в виде падающего пепла.

– Жми на газ!

– Бесполезно.

– Делай, что я говорю! – когда не понимают с первого раза, приходится кричать.

– Плохая идея!

– Отличная! Якузда, готов?

– Да.

– НАЧАЛИ!!!

Адреналин бьет по мозгам. Бурлящая от напряжения кровь не струится по венам, а кипит в них. С одной стороны, все происходит очень быстро, с другой – нереально медленно. Точнее, чередуется, как в фильме с ускоренной перемоткой иSlow Motion[52].

Крупнокалиберный пулемет отвечает за центр и левый край, я «отрабатываю» по правому. Подствольный гранатомет в связке с автоматом на редкость эффективен в чистом поле. Стремительно приближающаяся цепочка кадавров тает на глазах.

Взрыв.

Еще один.

И еще…

Все гениальное просто. Тот, кто придумал подствольник, по праву заслужил наши аплодисменты.

– Браво!

Пулемет Якудзы не может остановиться. Сто пятьдесят выстрелов в минуту вырывают клочья плоти из безумцев, посмевших встать на пути.

– Держитесь! – успевает предупредить Валет, прежде чем переехать труп. Мы готовы, но удар такой сильный, что меня подбрасывает к небесам – чуть ли не до крыши машины.

– Берегись!

Хитрая тварь, до поры до времени притворявшаяся мертвой, атакует Якудзу. Прыгнувший кад метит в пулеметчика и нарывается на веер пуль, превративших тело в кровавый дуршлаг.

Вжик. Вжик. Вжик – радостно чирикают пули.

Чавк. Чавк. Чавк – вторят горячие брызги крови, спешащие успеть породниться с холодной росой.

Лед и пламень. Кровь и вода. Ничто не ценится так дешево и не стоит так дорого, как жизнь…

Второй кадавр оказывается умнее – прыгает на капот.

– Тормози! – кричу я, но Валет не ищет легких путей. Или, что наиболее вероятно, – не хочет терять набранный ход. Любая заминка, не говоря уже о кратковременной остановке, убьет нас.

Левой рукой он продолжает держать руль, правой вытаскивает пистолет, сквозь лобовое стекло стреляя в морду твари.

Щелк…

При попадании в тело пуля вызывает гидродинамический удар – давление передается во все стороны, вызывая общий шок и сильные внутренние повреждения. Экспансивная пуля, выпущенная в упор, не занимается ерундой. Она превращает хищный оскал кровожадного монстра в крошево мелких осколков и, прошив мягкие ткани мозга, раскрывается лепестками цветка, на выходе снеся половину затылка.

Бамс…

Нелепо взмахнув конечностями, чудовище опрокидывается на спину, упав под колеса.

Машину в очередной раз подбрасывает. К счастью, Валет успевает отбросить пистолет в сторону, схватившись за руль, благодаря чему машина не заваливается набок, а продолжает движение.

– Не дайте тварям вспороть покрышки!!!

– Следи за дорогой!

– Не дайте им сожрать меня! – задорно кричит Якудза, чувствуя себя непобедимым героем.

– Не дадим!

Магазин кончился. Я отбрасываю его в сторону и тянусь за другим.

– Флинт!!!

У Герцогини проблемы. Как и бывает у женщин – в самый неподходящий момент. Очередная тварь уцепилась за крышу с ее стороны. Еще один рывок, и чудовище окажется за спиной Якудзы.

– Не дайте ей меня сожрать!

– Док, стреляй!

– Как скажешь, босс!

Она приставляет дробовик к стеклу и нажимает курок. Больше чем уверен, при этом закрывает глаза.

Ба-бааааах!

С нулевого расстояния картечь творит ужасные вещи. В какой-то мере каду везет: он все еще жив, хотя в боку зияет огромная рана. Гидродинамический удар настолько мощный, что тварь отбрасывает от джипа назад. Прежде чем достичь земли, она проворачивается вокруг своей оси несколько раз, как обезумевшая юла, разбрызгивающая в разные стороны черную кровь.

– Убивать намного проще, чем лечить, – Герцогиня знает, о чем говорит.

Убивать, и правда, легко. Особенно когда не стреляют в ответ.

Продолжая заливать свинцом все вокруг, мы прорываем кольцо окружения, вырвавшись на оперативный простор.

Кажется, с начала боя проходит целая вечность, хотя на самом деле – не больше минуты.

– Прорвались! – на моем лице намертво приклеена счастливая улыбка.

– Да, мы сделали это! – подтверждает Якудза.

– Мальчики, вы молодцы! – обычно сдержанная Герцогиня радуется, как ребенок.

И лишь хмурый Валет не разделяет общего ликования.

– Посмотрите вперед, – вытянутая рука водителя похожа на перст судьбы, предрекающий конец света. – Там еще больше кадов…

Глава 23

Сделка

Москва, 07.05 по восточноевропейскому времени

У англичан было два самолета. У Карпина – ни одного. Зато имелось отличное во всех отношениях предложение: «Мы вам – жизнь, вы нам – гидроплан. Причем второй можете оставить себе и летите, куда захотите».

На первый взгляд всё выглядело прекрасно. Особенно учитывая тот факт, что соглашение было честным. Настоящие джентльмены стараются держать слово.

На второй – не совсем. Мальчика с улицы не поставят во главе коммандос, заброшенных на вражескую территорию с целью завладеть ядерным терминалом. Как минимум Ричардс прошел всестороннюю подготовку, участвовал в боевых операциях и имеет награды. Как максимум он из семьи потомственных военных с соответствующим воспитанием. Если чего и боится, то скорее позора, чем смерти. «Долг», «Родина», «патриотизм» для ветерана – не пустые слова. Заставить такого человека отдать боевую технику врагу, уничтожившему его отряд, практически невозможно.

Тем не менее Карпин

Закладка:

– Уверен, что хочешь пойти к нему один? – в последний раз спросил Палыч шефа.

– Да.

– Может, стоит…

– Нет. Техника в наше время ценится дороже людей. Даже если это группа спецназа. У англичан наверняка предусмотрен запасной вариант на случай непредвиденных ситуаций. И не один. Если капитан не согласится отдать самолет, мы его не получим и упустим прекрасный шанс оказаться в Мурманске сегодня вечером.

– А как же клоны и Майя?

– Они не выходят на связь. Значит, убиты. Диана не проявляет признаков беспокойства, значит, с ее двойником все в порядке. Полагаю, к тому времени, когда мы захватим самолет, ситуация прояснится. Сейчас наша первоочередная задача – транспорт. Затем – ядерный терминал.

Палыч хотел уточнить, что у зомби вообще нет эмоций. Такая пристрелит и глазом не моргнет. Но передумал, спросив:

– А если англичанин согласится, чтобы обмануть?

– Пусть попробует. Интересно будет посмотреть, что из этого выйдет, – недобро прищурился Карпин, вспомнив хитрецов, пытавшихся его провести.

Их было много. И каждый считал себя чуть ли не самым умным на свете. Но время – лучший судья – расставило все по местам.

Aliud ex alio malum[53]…

Так же будет и с капитаном, если он решит играть по своим правилам.

– Все равно осторожней. Мало ли что.

– Постараюсь, – на ходу пообещал Карпин, отправившись на переговоры.

Уничтожив спецназ, контролируемая Дианой сфера блокировала двух выживших, заключив их в своеобразную клетку. Трехметровый участок коридора с двух сторон перекрывала энергетическая сеть. Это была не гильотина в прямом смысле слова, но что-то очень близкое к ней. В любой момент «стенки» клетки могли начать сближение, разрезав пленников на куски.

С одной стороны, вести переговоры с позиции силы проще, с другой – явное преимущество сходит на нет, когда имеешь дело с упертым фанатиком…

Остановившись за углом, Карпин крикнул:

– Вяземский, мне нужно поговорить с твоим командиром!

– Вообще-то он не в настроении.

Аналитик редко ошибался в людях, и насчет переводчика оказался прав. Крепкий мужик. Понимает, что обречен, тем не менее держится хорошо, не теряет лицо.

– Давай я попробую его развеселить?

– Он хочет тебя насмешить, – перевел Вяземский капитану.

– Я собираюсь его убить.

– Перевести?

– Да.

– Не стоит, – отозвался Карпин.

– Рано или поздно все тайное становится явным, – криво усмехнулся переводчик, с самого начала уверенный в том, что человек такого уровня не мог не знать английского.

– Библия. В Евангелии от Марка?

– Классика детской литературы. «Денискины рассказы».

– Читал дочери? – поинтересовался Карпин, несмотря на то что был уверен в ответе.

– Да, – ответил Вяземский и продолжил без всякого перехода. – Насколько я понял, в моих услугах больше нет смысла.

– Их не было с самого начала. Мне нужен был ты. Точнее, вы оба. – Чтобы всем было проще, Карпин вновь перешел на английский, обратившись к капитану: – Это война, ничего личного. Глупо обижаться на того, кто защищается. Вы сделали бы с нами то же самое.

Ричардс молчал. Если русский решил его разжалобить, то ошибся адресом. Так он ничего не добьется.

– Давайте ближе к делу? – предложил Вяземский.

– Согласен. Для начала голые факты. У меня уникальный ребенок, подчинивший себе «сферу Бейтстонта», плюс команда. Вы – пленники в безвыходном положении. Тем не менее мы можем договориться.

– Зачем ты убил моих людей? – спросил Ричардс. – Если собирался договориться?

– А зачем ты хотел убить нас?

– У меня был приказ.

– Замечательно. Давай я сошлюсь на секретную директиву номер сорок шесть девяносто семь дробь девятьсот сорок пять от семнадцатого ноября тысяча девятьсот тридцать девятого года, согласно которой граждане иностранных государств, уличенные в подрывной или шпионской деятельности на территории СССР, подлежат незамедлительному расстрелу. Если этого мало, вспомню народную мудрость: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». Или утверждение: «Со слабыми добряками никогда не считаются. Ко мнению злых и сильных вынуждены прислушиваться».

– К чему эти глупости? И директивы столетней давности?

– Всего лишь попытка воззвать к разуму. Возможность понять мотив другой стороны, попробовав договориться.

– Напрасно стараешься.

– Ну почему же? – возразил Карпин. – У нас есть что предложить друг другу.

– Например?

– Пока твои боссы с Туманного Альбиона тешат свое непомерное эго, я пытаюсь спасти мир…

– Давай ближе к теме? – меньше всего на свете англичанин хотел слушать всякий бред.

– Даю… Мне нужен самолет, – спокойно, как ни в чем не бывало, продолжил русский. – Чтобы вывезти девочку в Мурманск. Она может спасти человечество.

– И почему же я не верю тебе?

– Даже после того, что «сфера Бейтстонта» сделала с твоими людьми? И может сделать с тобой?

– Даже после всего этого.

– Хорошо, ты мне не веришь. Тогда ответь на вопрос: «Чего, по-твоему, я могу достичь с помощью сферы?» Попытаться завоевать Англию? Варвар с Востока поставит на колени призрак Империи, чтобы снести ему голову, как некогда сами же англичане поступили со своим несчастным королем Карлом Первым?[54]

– Я не политик, а солдат.

– Тем более должен понимать, что человечество на грани вымирания. Ему нужно объединиться против общего врага, а не пытаться уничтожить друг друга в мелких феодальных дрязгах.

– Повторяю: я солдат, не политик. И выполняю приказы. Судьба мира и будущее нации вне моей компетенции.

– А что в твоей?

– Каждые полчаса группа должна выходить на связь с летчиками. Если этого не произойдет, они улетят. Гидропланы на воде, захватить их врасплох не удастся. Теоретически можно лишь уничтожить.

– Мне не нужна гора бесполезного мусора.

– А мне не нужен ты. По крайней мере – живым.

– Плохо, – печально вздохнул Карпин, только что успешно завершивший первую, «отвлекающую» фазу переговоров.

Оппонент проявил твердость. Обозначил позицию. Сказал жесткое «нет» в лицо смерти. Почувствовал себя солдатом, выполнившим долг до конца. Бросил вызов врагу. Можно считать, что прелюдия кончилась. Пора приступать к главному действу.

– Ладно, спасение мира тебя не интересует, тогда как насчет цели задания? – опытный лис зашел с другой стороны.

– Какой именно?

– Ядерной кнопки. Пресловутого чемоданчика с терминалом. Готов обменять его на один самолет.

– Думаешь, я поверю?

– Конечно. У тебя ведь приказ…

Вяземский наконец понял, почему он до сих пор жив. Честь, отвага,

Закладка:

Рыбак рыбака видит издалека. Хитрый Белов (наверняка это ненастоящая фамилия) понял, кто может склонить чашу весов на его сторону. Даже если он лгал и в конечном итоге убьет их, что наиболее вероятно, это все равно лучше, чем быть разрезанным на куски «сферой Бейтстона» прямо сейчас.

Человек продолжает жить и бороться, пока в его сердце остается надежда. Капитану тоже не хочется умирать, но для него долг превыше бесчестия. Надо убедить его в том, что никакого бесчестия в сделке с врагом нет. Для этого нужно идти от противного – подвергнуть сомнению намерения псевдо-Белова, чтобы у него появилась возможность предъявить неоспоримые аргументы.

– Ты нас обманешь! – Вяземский «принял подачу».

«Сыграемся, – улыбнулся про себя Карпин. – Мужик, и правда, толковый. Понимает с полуслова, что к чему».

Вслух же сказал:

– Речь идет о взаимовыгодной сделке. Мне нужен самолет. Вам – чемодан. Мы даже не станем разоружать вас…

Опытный мясник, прежде чем заколоть свинью, чешет ее за ухом, чтобы расслабилась…

– Вместе пойдем в бункер «Ковчег». Захватим терминал. После чего вы погрузитесь на гидроплан и взлетите, оставив нам второй.

– Все равно мы тебе не верим! – Вяземский был непреклонен.

– Что ж, хорошо. Тогда давайте сделаем так. Я сейчас выйду, – в качестве наглядного подтверждения Карпин вышел из-за угла. – Я повинен в смерти вашей команды. Прекрасный шанс рассчитаться. Вместо того чтобы попытаться выполнить задание, не говоря уже о том, чтобы помочь спасти мир сумасшедшему русскому, можете меня пристрелить…

– Блефуешь по-крупному, – командир уничтоженного отряда поднял автомат на уровень глаз, прицелившись в голову человека, превратившего его людей в мясной фарш.

– То же самое могу сказать про тебя, – несмотря на то что голос парламентера оставался спокойным, побледневшее как мел лицо выдавало его с головой.

Страх не чужд никому. Даже самым отчаянным игрокам.

В таких ситуациях наиболее критичны первые несколько секунд, когда, поддавшись эмоциям, можно совершить необдуманный поступок – например, нажать на курок.

Идя на рискованный шаг, Карпин исходил из того, что Вяземский вне игры, а профессионал такого уровня, как Ричардс, – не истеричная гимназистка. Прежде чем выстрелить – подумает. И подумав – не станет стрелять.

Несколько секунд они стояли, глядя в глаза друг другу. Наконец капитан опустил автомат.

– Хорошо. Давай заключим сделку, но с одним условием, которое не обсуждается.

– Внимательно слушаю.

– Гидроплан сбить не проблема, даже из стрелкового оружия. Чтобы быть уверенным в искренности твоих намерений, я останусь на втором самолете до тех пор, пока первый, с «ядерной кнопкой» на борту, не улетит.

– Откуда я знаю, что ты ничего не сделаешь с оставшимся гидропланом? – нахмурился русский.

– Мы же союзники. Я выполню приказ командования, отправив ценный груз в Лондон, после чего у меня будет выбор – бесславно умереть или помочь спасти мир…

– И что же ты выберешь?

– Помогу тебе ради Англии, – ответил капитан с видом человека, принявшего непростое решение.

«А ты, оказывается, не просто упертый солдафон, – подумал Карпин. – И не настолько туп, как хочешь казаться…»

Вслух он произнес:

– Мы договорились! Диана, убирай сферу.

Энергетическая сеть исчезла.

Как Вяземский ни старался сохранить подобающее выражение лица, все же он не мог скрыть облегчения. Перспектива превратиться в трехмерный пазл из мясных кубиков, который при всем желании невозможно собрать, кого хочешь расстроит.

– Твои условия приняты. Осталось лишь скрепить наш союз рукопожатием, – улыбнувшись, Карпин шагнул вперед, протянув руку.

Хищник может нарядиться в шкуру невинного агнца, но глаза его выдадут. Аналитик не строил иллюзий насчет двуличного англичанина и был прав.

Огромным усилием воли Ричардс переступил через свою ненависть, пожав руку тому, кого с удовольствием разорвал бы на куски.

Капитан согласился на сделку не потому, что хотел жить. Настоящий солдат спокойно относится к смерти. Он должен выполнить задание ради того, чтобы шестнадцать его ребят погибли не зря.

А потом…

Ричардс убьет ненавистного русского и его маленькую рыжую тварь – Демона Солнца в облике человека.

Глава 24

Страшный секрет

Москва, 07.12 по восточноевропейскому времени

В жизни часто так бывает – думаешь одно, а на самом деле выходит совершенно другое. Вырвавшись из окружения, мы решили, что худшее осталось позади. Как оказалось – мы всего лишь отсрочили встречу с неизбежным. За первым кругом ада последовал второй, еще более страшный.

– Валет! Быстрей! – казалось, что мы еле плетемся.

– Это вообще-то машина, а не ракета!

– Жаль! – воспользовавшись паузой, я сменил магазин.

До бронепоезда оставалось не больше километра по прямой. Сущий пустяк, если бы не кады. Их было слишком много. Нас явно отжимали в поле, где численное преимущество тварей в конечном итоге возьмет свое. Боеприпасы рано или поздно иссякнут, либо монстры доберутся до покрышек. В любом случае все закончится плохо.

«СВОРАЧИВАЙ НАПРАВО К ПОЕЗДУ, – приказала Майя. – И НЕ СТРЕЛЯЙТЕ».

Странное предложение, учитывая все обстоятельства. Впрочем, если разобраться, выбирать было не из чего. Продлить агонию, погибнув чуть позже, или довериться девчонке, втянувшей нас в это дерьмо.

– Валет! Давай направо!

– Там же толпа кадов!

– Делай, как говорю! – Когда решение принято, на душе становится легче. По крайней мере, перестаешь терзаться сомнениями.

– Флинт, брешь не пробью, их слишком много, – предупредил Якудза.

Хлопья серого пепла закружились вокруг головы…

– Не стрелять!

И совсем уж некстати запахло мамиными блинами из детства.

– Что?!

Почему-то глюки всегда возникают в самый неподходящий момент.

– Это приказ.

– Ты совсем охренел?! – окажись я на его месте, подумал бы так же.

Инстинкт самосохранения заставляет водителя жать на педаль тормоза перед бетонной стеной. Самоубийца, наоборот, ускоряется.

– Валет, поднажми, – приказал я.

– Думаешь взять их на «слабо»?

– Нет.

– Тогда что? – как ни странно, он оставался спокоен. Видимо, понял, что это конец.

– Секрет…

Вот так просто и емко.

– СЕКРЕТ?!! – взревел Якудза, как раненый бык.

«Блины, кажется, подгорают», – мозг продолжал свои странные игры.

– Какой еще на х…, секрет?!

– Страшный, конечно.

По воскресеньям, когда мама готовила завтрак, мы с отцом приходили

Закладка:

– Обожаю тайны! – Герцогиня выглядела такой безмятежной, словно мы ехали на пикник, а не пытались взять на таран толпу кровожадных чудовищ.

– Я тоже…

– Да вы что там, с ума посходили?!

– Не ссорьтесь, мальчики!

Глупые мотыльки летели навстречу костру, чтобы раствориться в его жарких объятиях.

– Не будем…

Обратный отсчет дан.

На старт… Внимание… Марш!!!

Когда показалось, что столкновения не избежать, произошло чудо. Вместо того чтобы накинуться на машину, облепив ее со всех сторон, кадавры расступились в стороны, образовав узкий проход, в который мы проскочили.

Костер оказался не настоящим.

ВАААААААУУУУУ!!!

От бьющих через край эмоций порой настолько захватывает дух, что перестаешь дышать. Несколько секунд мы находились в некоем вакууме. Открытом космосе. На дне Марианской впадины. Как ни назови – смысл не изменится. Все затаили дыхание.

Первым выдохнул Якудза.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – воинственный клич диких индейцев из уст самурая звучал как-то не очень серьезно, зато на редкость заразительно.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – вторил ему дружный хор голосов из машины.

«Как ты это сделала?» – первое, что я спросил у Майи, придя в себя.

«МОГУ ПОДКЛЮЧАТЬСЯ К ИХ СЕТИ. ТОЧНЕЕ – МОГЛА. АНДРОИДЫ КОНТРОЛИРУЮТ КАДАВРОВ. Я ЧАСТИЧНО ПЕРЕХВАТИЛА КОНТРОЛЬ, ПРИКАЗАВ РАССТУПИТЬСЯ».

«Сможешь повторить?»

«НЕТ. ОНИ ЗАБЛОКИРОВАЛИ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ. ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ ТУДА ВНОВЬ».

Она не стала уточнять, куда именно попасть. Впрочем, в этом не было необходимости. У нас был волшебный талисман. Мы его использовали, чтобы вырваться из лап чудовищ. Отныне сказки закончились. Теперь все по-взрослому: одна жизнь и одна попытка.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – Якудза никак не мог успокоиться. – Хотели нас сожрать? А вот нате-ка выкусите!

Вырвавшись из лап смерти, не принято задумываться, что будет дальше. В мыслях творится полнейший сумбур. Еще бы! Не каждый день на твоих глазах случаются чудеса. Наверное, так чувствует себя умирающий в пустыне, неожиданно увидевший на горизонте оазис. Глоток свежего воздуха. Родник с холодной водой. Для него мираж скорее счастье, чем проклятье. Ведь на несколько минут в сердце оживает надежда.

– Полный вперед!

– Есть, капитан!

Оставшиеся полкилометра мы пролетели, как птицы на крыльях Удачи. Валет эффектно затормозил у самой двери вагона, подняв облако пыли.

– Заходим!

Судя по тому, как напрягся Морж, внутри кто-то был. И не один. Но это ничего не меняло. Нам просто некуда было отступать.

– Быстрей! – лавина преследователей стремительно приближалась.

Бул шел впереди, я за ним, потом Герцогиня с «РМБ-17» в одной руке и аптечкой в другой, следом Майя и Валет. Оставшийся на пулемете Якудза прикрывал команду.

– Морж, стоять! – успел скомандовать я, прежде чем он бросился на возникшую в тамбуре тварь.

Повинуясь приказу хозяина, бул застыл на месте, позволив автоматной очереди прошить корпус монстра.

С небольшим запозданием Герцогиня выстрелила твари в голову. Дробовик огрызнулся зарядом картечи, вогнавшей фрагменты черепа када в стальную обшивку вагона.

Убивать, и правда, намного легче, чем лечить.

– Попала! – не будь ее руки заняты, док наверняка бы захлопала в ладоши от радости.

Правила в тире – проще не придумаешь: платишь монетку, получаешь шарик размером с теннисный мяч и кидаешь в крутящийся диск. Попадаешь в сектор «Приз» – выигрываешь копеечную шоколадку или сахарный леденец на палочке. Если очень повезет, попав несколько раз подряд, срываешь джекпот – плюшевого медведя с пластмассовым носом, косматыми бровями и черными как смоль глазами-пуговицами.

Понимая, что экономить патроны бессмысленно, Якудза бил длинными очередями.

– Внутри наверняка полно кадов, – предупредил Валет.

– Знаю, – я воспользовался тактикой клонов: кинул пару гранат в салон, закрыв дверь тамбура.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Кто не спрятался, я не виноват!

– Якудза. Заходи!

Он запрыгнул в вагон, захлопнув дверь, почти одновременно с прогремевшими взрывами.

Я поймал себя на мысли, что происходящее напоминает старый черно-белый вестерн. Все нарочито быстро и до боли знакомо: агрессивные туземцы, сумасшедшие погони, залихватские перестрелки, штурм почтового поезда. Не хватало только похищенной красавицы и шерифа, оказавшегося по совместительству – вот так сюрприз! – главным злодеем…

– Ну, мальчики, скажу откровенно, это было что-то с чем-то! – глаза Герцогини сияли от восторга.

Мы оставались в узком закутке до тех пор, пока в салоне не рассеялся дым.

– Согласен – Валет и не думал спорить. – Остается только узнать, как Флинт «раздвинул» кадавров.

Три пары глаз уставились на меня так, словно видели впервые в жизни.

Молчать было нельзя. Свести всё к шутке – тоже. Им нужно было что-то ответить. Желательно правдоподобно.

– Поставил на инстинкт самосохранения, – сказал я первое, что пришло на ум.

– А почему запретил мне стрелять?

– Забуксовали бы в трупах…

Несколько секунд они напряженно молчали. Видимо, решали – верить мне или нет. В конечном итоге поверили.

– Ну, Флинт, ты даешь! – Якудза не скрывал восхищения. – Высший класс!

Чтобы не дать команде опомниться, я приказал:

– Давайте в вагон.

– Давайте! – Несмотря на то что мы оказались в безвыходной ситуации, настроение у всех было приподнятым. Подозреваю, не последнюю роль в этом сыграло волшебное средство дока. «Бомпс-помпс-мать его-трибибомс»…

Добивать умирающих кадов намного проще, а главное – безопаснее, чем воевать с проворными тварями в замкнутом пространстве. Из семи монстров, затаившихся внутри, взрыв пережили двое. Впрочем, ненадолго.

«Что дальше?» – спросил я у Майи, после того как поезд окончательно перешел в наши руки.

«НАДО ЕХАТЬ В МОСКВУ».

«А потом?» – андроиды натравили на нас кадавров, чтобы убить девчонку, способную проникать в их сеть – святая святых. Вряд ли они успокоятся. На Белорусском вокзале нас будет ожидать «торжественная встреча» с цветами, оркестром и беснующейся толпой мерзких тварей.

«НАДО ЕХАТЬ В МОСКВУ, – повторила Майя приказ. – Я СПРАВЛЮСЬ».

Другого выбора все равно не было, так что пришлось поверить ей на слово и… для начала попытаться завести паровоз.

– Валет, сможешь им управлять? – мы стояли в кабине машиниста, разглядывая механизмы прошлого века.

Прежде чем ответить, он зачем-то потрогал пару вентилей.

– Хотел бы тебя порадовать, Флинт, но не могу. Это не машина с тремя педалями и рулем. Здесь надо конкретно разбираться.

– Как долго?

– Часа два-три, не меньше. А что,

Закладка:

– Через час с небольшим действие лекарства…

– Укола?

– Да. Того, что нам сделала Герцогиня. Оно кончится. Будет лучше, если это произойдет в каком-нибудь более безопасном месте, чем консервная банка, со всех сторон окруженная кадами.

– Допустим, я его заведу, – начал Валет. – И мы вернемся на Белорусский вокзал в Москву. По-твоему, что-то изменится?

– Конечно, – ответил я как можно уверенней, хотя на самом деле точно знал: «Это ложь». От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Тридцать километров туда, тридцать сюда. Наш бронепоезд – маленький козлик, заблудившийся в темном лесу, полном волков. Майя использовала «волшебную палочку», чтобы прорваться к паровозу. Других у нее нет. Запас волшебства исчерпан.

– Москва – наша цель. Нужно попасть туда как можно скорее, – повторил я с нажимом, убеждая больше себя, чем его.

Судя по выражению лица, он не поверил. Тем не менее решил не идти на конфликт, ограничившись нейтральным:

– Ок, Флинт. Давай разбираться вместе. Одна голова хорошо, а две лучше. Ведь так?

– Нет.

– Почему?

– Для меня все эти краники, рычажки, вентили и прочая муть – темный лес.

– Тогда два часа, минимум.

Такой вариант меня не устраивал.

– Подожди минутку. – Если Майя смогла при помощи разума проникнуть в защищенную сеть андроидов, то разобраться с несколькими рычагами для нее не составит труда.

– Я никуда не спешу! – крикнул мне вслед.

– Верю…

За время непродолжительного отсутствия внутри вагона ничего не изменилось. Он по-прежнему напоминал скотобойню, в которую угодила пара снарядов. Крови и трупов было так много, что даже жизнерадостное зелье дока начинало «сбоить». В воздухе опять закружились хлопья серого пепла…

– Ну что, когда отправляемся?

Нетерпеливый Якудза напоминал молодого гимназиста, рвущегося на передовую во время Первой мировой. Километры колючей проволоки, запутанные лабиринты траншей, убогие землянки, грязь, кровь, крысы, вши, дизентерия, боевые отравляющие вещества – полный набор «прелестей» окопной войны…

Были пустым звуком для восторженного юнца из столицы.

Мужество, честь, отвага, дружба, героическое самопожертвование во имя отчизны. Как следствие – высшие награды отечества и восторг патриотично настроенных дам – вот что главное. То, ради чего стоит жить и, если понадобится, – умереть.

Хотя, может быть, все дело в моем разыгравшемся воображении и в том, что мы застряли в допотопном паровозе, утонувшем в крови…

– Флинт, ты завис?

– Нет.

– Спрашиваю, когда едем? – повторил Якудза.

– Скоро.

Я не стал ходить вокруг да около, используя имплантат связи. Сказал напрямую:

– Майя, нам нужна твоя помощь. Валет не может завести паровоз.

– Флинт, ты в своем уме? Это же ребенок! – начала было Герцогиня, но короткий ответ девочки: «Пойдем» заставил ее замолчать.

Впрочем, на этом объяснения не закончились.

– Командир, кого ты привел? – как и остальные члены команды, Валет не отличался оригинальностью.

– Того, кто поможет тебе разобраться с управлением.

– Уверен? – как ни старался, он не мог скрыть иронии.

Я предпочел не вступать в бесполезный спор, ограничившись коротким:

– Начинай.

Времени было в обрез, у нас осталось не больше часа, чтобы, разобравшись со всеми проблемами, достигнуть безопасного места.

– «Красное колесо» – реверс, один из главных органов управления паровозом, – начала Майя голосом, лишенным всякого выражения. – Справа два тормоза, один поездной, работает на весь состав, другой паровозный. В глубине – спидометр.

– Откуда ты все это знаешь, кроха? – улыбнулся Валет, решивший, что его разыгрывают.

– Заткнись и слушай! – жестко приказал я.

– Второй важнейший орган управления паровозом – рычаг регулятора пара, – как ни в чем не бывало продолжала Майя. – Рычаг на себя увеличивает поступление пара и, как следствие, скорость. Со стороны машиниста на котле расположены манометры тормозной пневматики. Главный паровозный манометр – давление в котле. Надо постоянно его контролировать, следя за тем, чтобы было не больше десяти атмосфер…

– Флинт, всё, конечно, замечательно, – недоверчиво покачал головой Валет. – Умная девочка. Веселый розыгрыш. Я почти купился. Только как нам это поможет?

«КЛОН – ДЕФЕКТНЫЙ. ЕГО НУЖНО УБРАТЬ».

Она заменила «убить» на «убрать», хотя, по большому счету, это ничего не меняло. Госпожа предложила верному вассалу убить непокорного раба.

«Морж, внимание!» – мысленно приказал я.

«ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО?»

«Ты контролируешь нашу связь и даже можешь заблокировать команду, но не забывай, что бул реагирует на мое состояние».

«И?» – несмотря на весь свой хваленый интеллект, гребаная зомби не могла понять, к чему я клоню.

«Для тебя Валет – дефектный клон. Для меня – человек. Он часть команды. Мне плевать, что ты думаешь о нем и о всех нас. Пока я жив, никого УБИРАТЬ мы не будем. А если мне станет плохо или я умру… Морж так огорчится, что навряд ли станет искать правых и виноватых. Убьет всех, кто окажется рядом. И дефектных, и гениальных. Понимаешь, о чем я?»

«ДА. ВАС НЕЛЬЗЯ ДЕРЖАТЬ ВМЕСТЕ».

«Ошибаешься, милая девочка, – я говорил подчеркнуто вежливо, хотя на самом деле с трудом сдерживался. – Нас нельзя держать по отдельности».

«МОЖНО».

«Интересно, как?»

– Флинт, ты опять завис? – спросил Валет. Ему показалось, что я задумался.

– Заткнись!

– Так как ты сможешь разделить нас, маленькая сучка? – сам того не заметив, я произнес это вслух.

– Командир, может, ты… того? Слегка перегрелся… Воспринимаешь всё близко к сердцу. Ребенок не виноват, что паровоз…

– Еще одно слово, и скормлю тебя булу!

– Понял.

«В ЛЮБОЙ МОМЕНТ Я МОГУ ВВЕСТИ ТЕБЯ В СОСТОЯНИЕ ИСКУССТВЕННОЙ КОМЫ. ПРЕДАННЫЙ МОРЖ БУДЕТ ОХРАНЯТЬ ТЕЛО».

Честно говоря, о таком варианте я не подумал. Что ж, девчонка крепко держала меня на крючке, но это не значит, что она победила.

«Во-первых, тебе нужен я. Во-вторых – моя команда. Желательно в полном составе. Так что забудь о дефектных клонах, а я забуду о том, что ты ковырялась в моей голове армейским ножом. Будем просто друзьями. Ну, или типа того…»

После непродолжительной паузы она была вынуждена согласиться:

«ДОГОВОРИЛИСЬ».

«Отлично!»

Разобравшись с Майей, я повернулся к растерянному «машинисту», не подозревавшему, что несколько секунд назад его жизнь висела на волоске.

– Следуй ее инструкциям, – я не говорил, выплевывал от злости слова. – Надеюсь, через пять минут мы поедем.

– Я тоже…

* * *

Несмотря на сомнения, Валет все же завел паровоз, благополучно доставив нас в пункт назначения.

По дороге на связь вновь вышел Магадан:

– Флинт, вы где?

– Двигаемся к Белорусскому вокзалу. Сам-то как?

– Нормально.

– В

Закладка:

– Да.

– В Москве попробуем встретиться, – солгал я, ни секунды не сомневаясь, что «кино» закончится, как только паровоз прибудет на вокзал Ла-Сьота[55].

– Ладно, буду ждать, – ответил Магадан на ходу.

Такими темпами минут через двадцать он будет на месте. Сам не сможет поучаствовать в экзекуции, но хотя бы посмотрит, как сожрут Флинта, превратившего его в недочеловека-недокадавра.

Глава 25

Первым делом самолеты

Москва, 07.18 по восточноевропейскому времени

Заброшенные подземные туннели везде одинаковы. Узкие коридоры. Почерневший от влаги бетон. Вездесущие крысы, которые в конечном итоге переживут всех – и людей, и кадавров. Куски арматуры, торчащие из стен. Пучки гнилой проводки, свисающие с потолка. Цементная крошка под ногами. Затхлый воздух с легким привкусом влажной гнили.

Побывав однажды в таком лабиринте, постараешься как можно быстрее выкинуть его из головы. Но сразу же вспомнишь, как только вернешься. Здесь нельзя находиться слишком долго, иначе сойдешь с ума от геометрически выверенной безысходности подобного места.

Или чего-то другого…

Асхар шел в авангарде отряда, Пак замыкал шествие. Пока Карпин о чем-то разговаривал с англичанином, Диана переместилась в хвост небольшой колонны, обратившись к корейцу:

– Дай пистолет.

– Зачем? – улыбающийся игрушечный болванчик с холодными глазами убийцы сверху вниз смотрел на рыжеволосую зомби.

С раннего детства он настолько привык улыбаться, что лицо корейца превратилось в застывшую маску. Развалины Сеула – страшное место. Чтобы в них выжить, нужно нечто большее, чем просто везенье. Гражданская война, как и кровная месть, продолжается до бесконечности. Ее отличительная черта – тотальное уничтожение всеми всех при отсутствии каких бы то ни было правил. Бессмысленная жестокость возведена в Абсолют. Пленных здесь не берут. Условная граница между «своими» и «чужими» настолько тонка, что ее практически нет. Проще и безопаснее убить, чем выяснять, кто перед тобой, друг или враг. Перед лицом смерти равны все. Она не делает исключений для кого бы то ни было.

Пак родился и вырос в настоящем аду. Повидал на своем веку столько, что не дай Бог каждому. Корейца трудно было чем-либо удивить. Но рядом с этим загадочным существом, лишенным эмоций, его защитная маска фальшивой радости помимо воли растекалась в жалобную гримасу вечного неудачника Пьеро.

– Мне нужно оружие, – она видела ужас, затаившийся в глубине его глаз.

– Спроси разрешения у папочки Карпина, – несмотря на то что он хорохорился, изображая «парня, которому все нипочем», Паку было страшно находиться рядом с этим жутким созданием.

– Она ведь может тебя убить, – зомби явно намекала на сферу.

И хотя чертова колеса не было видно, оно могло появиться в любую секунду, сделав с Паком то же что самое, что с беднягой Шведом и англичанами.

«Но ты помнишь как давно, по весне /Мы на чертовом крутились колесе», – всплыли в памяти строчки из песни[56]. За последние полгода в анклаве чего только не наслушался. В основном ретро. Москвичи оказались на редкость сентиментальны, отдавая предпочтение старинным романсам. Книги он тоже читал. Даже кое-что из классики. Благо, времени хватало. Вообще, надо признать, что в прошлом веке у русских были душевные песни и неплохие романы.

«Колесе, колесе… /А теперь оно во сне»…[57]

Что интересно, строчки песни были почти про него. Весну заменить на лето, а сон – на жизнь – и вот вам, пожалуйста, стопроцентное совпадение…

– Если дам, отстанешь? – иногда приходится совершать поступки, о которых впоследствии можешь пожалеть.

И ведь знаешь наверняка – чем дальше, тем хуже. Но ничего не поделать – другого выхода нет.

– Да.

Ему отчаянно не хотелось повторить судьбу Шведа. Тем более – страшную участь шестнадцати англичан.

– Тогда бери, – Пак протянул пистолет. – Только пусть это останется нашим маленьким секретом, – усилием воли натянув на лицо привычную улыбку, он заговорщицки подмигнул.

– Пусть…

Ответ был слишком расплывчатым, а если называть вещи своими именами – опасным.

«Не к добру это», – подумал кореец и, что характерно, – как в воду глядел. В хитросплетении подземных лабиринтов уничтоженного анклава добром и не пахло. Здесь правило зло в облике маленькой девочки с равнодушными глазами бездушной куклы.

– Е…! – глядя вслед удаляющейся фигуре, Пак понял, что так пистолет держит тот, кто собирается его применить.

Здесь и сейчас…

Он хотел предупредить команду: «Берегись! У клона оружие!». Но не стал.

Вор кричит: «Держите вора!», чтобы, переключив внимание толпы на кого-то другого, скрыться, воспользовавшись суматохой.

Паку некуда было бежать. Поэтому он предпочел промолчать. Как ни странно, порой бездействие приводит к лучшим результатам, чем неуместная инициатива. За которую к тому же приходится отвечать по полной программе…

Последующие события доказали, что он был прав.

Догнав Карпина и Ричардса, безумная девчонка подняла пистолет и нажала курок.

Один выстрел – одна жизнь. Все честно, никакого обмана. Получите и распишитесь.

Бааах…

Гулкое эхо отразилось от стен похоронным набатом. Намеренно или случайно, Диана попала в шею, перебив сонную артерию. Последнее, что успел сделать умирающий, прежде чем, захлебываясь в крови, рухнуть на пол, – инстинктивно схватиться за горло.

Не в силах смириться со страшным концом, тело забилось в предсмертных судорогах. Надсадное булькающее хрипение напоминало сбой в работе парового котла. Его уже не починить, как ни старайся…

Не обращая внимания на направленное на нее оружие (запоздалая реакция сопровождающих), Диана спросила:

– Второй тебе нужен?

Ошеломленному Карпину понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происшедшее, сделать определенные выводы и принять непростое решение.

Прежде чем ответить клону, он повернулся к Вяземскому, спросив:

– Пойдешь с нами или останешься здесь?

– Пойду с вами, – не задумываясь ответил человек, которому прямым текстом предлагали сделать выбор между жизнью и смертью.

– Значит, нужен.

– Я поняла.

Разобравшись со второстепенным вопросом, он перешел к главному:

– Диана, где ты взяла пистолет? – со стороны казалось, что Карпин спокоен. На самом деле это было не так.

– У клоуна, – она и не думала врать.

Натянуто улыбающийся командир повернулся к Паку.

– Наш славный клоун, видимо, забыл одно важное правило: «Adhibenda est in jocando moderatio»[58].

Кореец не знал перевода. В этой треклятой латыни сам черт ногу сломит. Зато был в курсе того, что означает подчеркнутая вежливость шефа вкупе с крылатыми афоризмами. Поэтому сразу выложил все карты на стол:

– Босс, она угрожала

Закладка:

– И что?!

– Ничего. Если девчонка может убить всех одним щелчком пальца, то пистолет для нее – просто игрушка.

– А меня ты позвать не мог?

– Я пытался…

– Понятно.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы в мельчайших деталях восстановить картину происшедшего.

Диана попросила пистолет. Пак отказался. Тогда она напомнила, что сделала сфера со Шведом. Не горя желанием разделить участь напарника, кореец согласился.

Аналитик повернулся к убийце.

– Отдай, пожалуйста.

Она молча протянула оружие.

– Спасибо.

В отличие от ненормального клона Карпин не был садистом. Жестокость бывает необходима, чтобы сломить волю врага или добиться поставленной цели. Сейчас не было ни того, ни другого. Прервав страдания умирающего выстрелом в голову, командир обратился к команде:

– Первое и последнее предупреждение. Приказы здесь отдаю я. Если подобное повторится… – Он выдержал многозначительную паузу. – Лично пристрелю.

Так как возражений не последовало (и не могло в принципе), шеф продолжил:

– А сейчас мне нужно кое-что обсудить с Дианой. Оставьте нас.

Когда все отошли на достаточное расстояние, Карп спросил:

– Ты понимаешь, что мы только что лишились самолета?

– Нет.

– Не понимаешь?

– У нас есть два гидроплана и летчики.

Меньше всего эта странная девочка с грязно-рыжими волосами походила на жизнерадостную хохотушку, обожающую веселые розыгрыши.

– Объяснишь? – он все больше утверждался во мнении, что теряет контроль над ситуацией.

– Англичанин связался с пилотами.

– Я в курсе.

– С помощью ультразвуковой обработки можно разрушать адсорбционные слои собирателя на минералах. Эффективность разрушительного воздействия…

– А можно короче, без вступлений и научных терминов? – поморщился Карпин. – Только суть?

– Я подключилась к каналу радиопереговоров, нейтрализовав пилотов с помощью ультразвукового резонанса переменной TEF-J четвертого уровня.

– Нейтрализовала – значит, убила? – За время непродолжительного знакомства он успел привыкнуть к тому, что Диана исповедует принцип: «Нет человека – нет проблемы».

– Убивает импульс TEF-J седьмого уровня. Четвертый лишь оглушает, лишая сознания.

Создавалось впечатление, что все его планы не стоят и ломаного гроша. Спрашивается, зачем он рисковал жизнью, играя в опасные игры с бешеным капитаном, если можно было решить проблему намного проще и эффективнее?

– Допустим, летчики вне игры. Как, по-твоему, мы найдем самолеты?

– Гидропланы приземлились неподалеку, на Москве-реке. Переводчик выведет нас к ним.

«Вот почему она не убила капитана сразу, – наконец понял Карпин. – Предвидела нашу реакцию: мой гнев и страх Вяземского. Бьющийся в агонии человек. Кровь, растерянность, шок. Все вместе взятое – идеальная “подача”, которую два взрослых мужика, многое повидавшие в жизни, приняли за чистую монету. Нет, определенно этой девочке палец в рот класть нельзя. Откусит даже не по локоть – сожрет полностью, так что и опомниться не успеешь».

– Прежде чем улететь, нам нужно попасть в «Ковчег» и забрать ядерный терминал.

– Майя сделает это.

– Что помешает нам? – Карпин не привык, чтобы им помыкали, как ярмарочным Петрушкой.

Как ни печально, приходится признать очевидное – в последнее время это случалось все чаще.

– Кадавры возвращаются в Москву.

– Зачем?

– Преследуют Майю.

– Она в поезде с командой Флинта?

– Да, – Диана решила, что ответила на все вопросы, не став вдаваться в подробности. – Нам надо улетать.

– Пока еще рано.

– Ты уверен? – это была еще не угроза, всего лишь прелюдия.

– Да.

– Хочешь, чтобы я тебя заставила? – маски наконец сорваны, в бой вступает тяжелая артиллерия.

– Милая девочка, – Карпин смотрел на клона сверху вниз. – Твоей близняшки-прототипа еще не было в проекции, когда я уже вырос и достиг своего положения. Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет.

«С умными людьми иметь дело все-таки проще, чем с непонятно кем, – подумал Карпин. – Тот же Вяземский все понимает с полуслова…»

– Что ж, тогда объясню. У нас с Палычем в голове имплантаты связи. Это ни для кого не секрет. Был еще у Шведа, но его прикончила сфера. Теоретически ты способна убить меня и зама. На этот случай оставшаяся пятерка моих бойцов: Клим, Штиль, Асхар, Прохор, а также хорошо известный тебе Пак имеют четкие инструкции относительно твоей дальнейшей судьбы. Понимаешь, о чем я?

– Нет. Они боятся сферы. Клоун дал мне пистолет.

На этот раз Карпин улыбнулся искренне. Так разговаривает учитель с заблуждающейся отличницей, свято уверенной в своей правоте.

– Люди – стадные животные. По отдельности их можно легко запугать, тем более – обмануть. В коллективе все иначе. Круговая порука, густо замешанная на теории коллективной безопасности, делает свое дело.

– Тогда они умрут, так же как англичане, – невидящие глаз зомби смотрели в запредельную даль. Туда, где небо сливается с горизонтом, счастливые дети не знают слова «война», жизнерадостные щенки резвятся на зеленом лужке и, по большому счету, все не так беспросветно печально, как в жизни.

– Ты еще слишком молода, чтобы блефовать, – это был не упрек, а лишь констатация факта. – Майя возвращается на поезде в Москву. Ее преследуют кадавры. Логично предположить, что ты отправила «сферу Бейтстонта» к ней на помощь. Поэтому тебе понадобился пистолет и вся эта показная жестокость. Не спорю, комбинация с Вяземским была разыграна блестяще, но это оказался твой последний козырь.

Прежде чем ответить. Диана примерно с минуту изучала лицо «папочки». Наконец поинтересовалась:

– Чего ты хочешь?

– Правильнее будет спросить: «Чего я не хочу?»

– Чего ты не хочешь? – в интонациях любого механического автоответчика больше жизни, чем у этого чертова клона.

– Я не хочу, чтобы мне говорили, что я должен делать. Это понятно?

– Да. Тогда я не скажу, что без «сферы Бейтстонта» мы не проникнем в «Ковчег», а гидропланы в пустой Москве в большей безопасности, чем в наводненной кадаврами… Продолжать?

– Нет.

– Твои предложения?

С какой стороны ни посмотреть – девчонка была права. Теоретически можно было попробовать пробиться в бункер, но на практике это чревато большими проблемами. А если кадавры, и правда, возвращаются в Москву, преследуя Майю, то…

Не исключено, что андроиды уже в курсе ее способностей. В таком случае его команде нужно воспользоваться моментом и улететь, прежде чем бывшие союзники узнают о том, что он таскает с собой Диану.

– Подумал?

– Да. Теперь готов выслушать твое предложение.

– Летим в Мурманск.

– Что потом?

– Майя свяжется со мной, когда разберется с «Ковчегом».

– А мы?

– Захватим второй терминал в Мурманске, после чего нанесем ядерный удар по

Закладка:

Карпин поморщился. На словах все выглядело – проще не придумаешь. Пришли, взяли нужную вещь, нажали на пару кнопок и победили. Слава героям во веки веков!

На деле «Комитет Спасения» Мурманска ничем не отличался от московской «Пятерки». И свои секреты охранял так же надежно.

Вместе с Вяземским их стало девять: шесть бойцов, аналитик, переводчик и уникальная девочка-клон.

Слишком мало, чтобы проникнуть в святая святых настолько серьезной организации.

– Это нереально. Первые несколько дней нас вообще будут держать по отдельности, допрашивая по несколько раз в день. Если мне удастся убедить их, что ты можешь спасти человечество, то «КС» может согласиться нанести точечный ядерный удар по базе «Ушедших».

– Других вариантов нет, – создавалось впечатление, что Диана смотрит сквозь Карпина, разговаривая с кем-то за его спиной. – «Комитет Спасения» может не согласиться. Или потратит слишком много времени на раздумья.

– У нас есть время.

– Уже нет.

– Позволь узнать, почему?

– Кадавры направились на север. Через неделю Мурманск падет.

– Как… То есть… Откуда ты знаешь? Хотя что за вопрос. Майя в курсе их намерений… Ты ведь не обманываешь меня? – это была не растерянность, но что-то очень к ней близкое.

Все его планы рухнули в один миг, оказавшись не более чем фантазиями глупого мальчика, слишком многое возомнившего о себе.

– Зачем мне лгать?

– Чтобы склонить на свою сторону.

– Ты в любом случае полетишь.

– Я имел в виду не отлет, а силовое решение вопроса в Мурманске.

– Зачем мне лгать? – вновь повторила она, посмотрев собеседнику прямо в глаза.

Стоит признать, что врать ей действительно было незачем. Раз она осталась с командой, послав сферу на помощь Майе, значит, собиралась лететь на север. Это решение было продиктовано чем угодно, только не страхом за жизнь. С таким же успехом Диана могла остаться в Москве, уничтожив людей Карпина с помощью «сферы Бейтстонта».

– Допустим, я тебе верю. Как ты представляешь себе наши действия в Мурманске, до которого нужно еще долететь?

– Дозаправимся на заброшенной военной базе под Сеге́жой. Это в шестистах восьмидесяти километрах от пункта назначения. После чего ночью приземлимся на озере Среднее, в черте анклава.

– Радары?

– Создам помехи.

– Утром гидроплан обнаружат, и начнется поисковая операция.

– К этому времени мы закончим и сдадимся.

– Ты же понимаешь, что после резни в штабе «КС» нас расстреляют.

– И что?

«Классика жанра… – подумал Карпин. – И правда: “Что?”».

Закрыл грудью пулеметное гнездо, чтобы атака не захлебнулась. Вытащил грудного ребенка из горящего дома, при этом обгорев до полусмерти. Спас мир, пожертвовав собой. Сделал что-то хорошее для людей, а они этого ни то что не оценили, не заметили, да еще и повесили на тебя всех собак, расстреляв.

– Ничего, будь всё проклято! – произнес взрослый мужчина, впервые за долгое время улыбнувшись по-настоящему. – Давай, несмотря ни на что, полетим в Мурманск. Потому что если мы не сделаем этого, никто не сделает. Понимаешь, о чем я?

– Еще как понимаю, – ответила девочка с рыжими волосами, впервые за все время посмотрев на собеседника, как на нормального человека, а не на пустое место.

И они полетели…

Только совсем не туда.

Глава 26

Печальная сказка

Москва, 07.24 по восточноевропейскому времени

Мы возвращались в Москву. В уничтоженный кадаврами анклав, где двадцать часов назад все началось и совсем скоро – закончится. Можно сколько угодно тешить себя иллюзиями относительно ближайшего будущего, это ничего не изменит. Оно останется таким, каким и должно быть – простым и ясным. Мертвый город. Живые враги. Павшие смертью храбрых герои.

Демон Солнца в облике маленькой девочки не справится с ордами диких чудовищ. Это физически невозможно. Кадавров слишком много. И хуже всего то, что чем ближе мы подъезжали к столице, тем больше их становилось.

Первое время Якудза стрелял из пулеметного гнезда на крыше вагона. Затем перестал. С таким же успехом можно биться головой о стенку в надежде на перемены к лучшему.

Что-то изменится.

Нужно продолжать.

До победного конца.

У нас обязательно получится…

В следующей жизни.

– Флинт! Это полный мрак! Их нереально много. Твари слетаются на нас, как пчелы на мед.

– Что ты хочешь услышать в ответ? «Успокойся, Якузда, все будет в порядке?»

– А почему бы и нет?

Куча мертвых тел, часть из которых была разорвана на куски, начинала разлагаться. Создавалось впечатление, что мы быстрее сойдем с ума от невыносимого смрада в непроветриваемом железном ящике, залитом кровью чуть ли не по самую крышу, чем будем сожраны кадами.

– Ладно. Тогда, мой мальчик, слушай добрую сказку на ночь. Всё будет хорошо. Впрочем, как и всегда. Мы прорвемся. Уйдем от погони. В последний момент сядем на вертолет и полетим навстречу закату. Почти как в кино. Представляешь, огромное багряное солнце утопает в безбрежном океане надежд. Вырвавшиеся из цепких лап смерти бойцы спецподразделения по спасению мира радостно улыбаются. Впереди у них счастливая долгая жизнь и надпись на экране…

– Флинт, замолчи, пожалуйста, иначе меня стошнит, – попросила Герцогиня.

«От чего? – хотел уточнить я. – От слащавой версии хеппи-энда или от нестерпимой вони разлагающихся трупов?» – но не стал. Вместо этого обратился к Майе через имплантат связи:

«У тебя есть план? Потому что если его нет, лучше сказать об этом прямо сейчас».

Она не ответила. Сидела, сосредоточенно глядя в одну точку, не обращая внимания на происходящее.

– Флинт ну так всё же? – Якудзе не терпелось услышать ответ, которого у меня не было.

– Иди, побросай уголь в топку. Валет в кабине паровоза один.

– Так вроде…

– Это приказ.

Ничего не сказав (хотя мог бы многое), обиженный самурай ушел, оставив командира в покое.

Судя по отрешенному виду, Герцогиня не собиралась донимать меня расспросами. И вообще – говорить с кем бы то ни было. Что, в общем-то, было мне на руку. Выбрав относительно сухое место, я сел на пол, оперся спиной о стенку вагона и, вытянув ноги, устало закрыл глаза. Преданный Морж лег рядом, положив голову на колени хозяина.

Через несколько секунд серый пепел закружился над головой. Показалось, еще немного – и, разорвав тонкую грань между призрачными мирами, я перейду туда, где нет ничего, кроме

Закладка:

Сумрачный край вечной печали. Пространство, лишенное жизни. Земля, покрытая коркой застывшей лавы. Однообразный пейзаж, простирающийся до самого горизонта. Если очень долго смотреть вдаль, начинает казаться – остального мира не существует. Вселенная состоит из одного нескончаемого серого поля.

Несмотря на подавляющую сознание пустоту, мне нравилось это странное место. Оно напоминало пограничное состояние между явью и сном, когда нельзя точно сказать, спишь или нет. А еще…

«НА ВОКЗАЛЕ НАДО ВЗОРВАТЬ ПАРОВОЗ», – бессердечная Майя разрушила очарование момента.

Вернувшись из заоблачных далей к насущным делам, я даже не стал спрашивать: «Зачем?» Во-первых, она может заставить. Во-вторых, что бы ни задумало это создание, хуже, чем сейчас, точно не будет.

«Когда?»

«ПО МОЕМУ СИГНАЛУ».

В наследство от клонов нам достался брикет «С-4», прикрепленный к двери.

– Взрывчатки не хватит, чтобы разнести паровоз, – попытался объяснить я.

«ЭТО ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР».

«Тогда понятно. Будем ждать вертолет. Пойду, обрадую Якудзу».

«ВЕРТОЛЕТА НЕ БУДЕТ».

Я неумело шутил – ей в принципе был чужд юмор. Слепой учил глухого играть на гитаре…

«Ты навсегда разбила мне сердце», – криво усмехнувшись, я встал, оставив в прошлом серую равнину.

Майя ничего не ответила. Может, и к лучшему. Иногда лучше промолчать, чем пытаться солгать.

Серый пепел мягко опадал к ногам, словно призывая вернуться в прерванный сон.

– Надо идти до конца. Нельзя расслабляться, – я помотал головой из стороны в сторону, отгоняя предательскую слабость. – Надо идти до конца, – повторил, как заклинание, убедив себя в том, что у нас все получится.

И не ошибся.

Мы все же дошли.

Точнее – доехали.

Оставшиеся полкилометра до цели наш паровоз напоминал асфальтоукладочный каток. Только вместо дымящегося асфальта он «укатывал в полотно» сумасшедших камикадзе, бросающихся под колеса. Вряд ли они делали это специально. При всем желании, многотысячная толпа не может оставить узкий проход. Задние ряды напирают, выдавливая передние на рельсы, где те лопаются под прессом стального чудовища, словно перезрелые фрукты. Чтобы через минуту оказаться в желудках более удачливых сородичей.

Конструкторы снабдили бронепоезд отбойниками с обеих сторон, благодаря чему мы не завязли в жутком месиве. А победитель марафона, пересекая финишную ленточку, получает медаль. В нашем случае не играло особой роли, где именно «встать на якорь», взорвав паровоз. В чистом поле или на платформе вокзала. По большому счету мы могли вообще никуда не ехать…

– Подъезжаем! – чтобы ни у кого не оставалось сомнения в прибытии на вокзал «почетных гостей», Валет дал три длинных гудка.

Туууу…

Тууууууу…

Тууууууууууууу!!!

Встречайте нас цветами и оркестром. Мы возвратились в родные пенаты. Путешествие было долгим и трудным. Тем приятнее вернуться домой, где все такое до боли родное.

Наконец-то!!!

Взревевшая от восторга толпа набросилась на остановившийся у платформы состав. Кадавров было так много, что за считаные секунды они облепили сверху донизу паровоз и единственный вагон бронепоезда.

Мне казалось: путешествие в компании разлагающихся трупов – худшее, что может с нами случиться. После того как на барабанные перепонки обрушился грохот, сопровождаемый диким воем, я понял, насколько глубоко заблуждался.

Кады были везде: на крыше вагона, снизу по бокам. Ни на секунду не прекращающийся шум бил по мозгам. Создавалось впечатление, что находишься в про́клятой сфере, окруженной хороводом безумных демонов. Хотя, по большому счету, так и было.

Внутри наше временное убежище было завалено мертвецами, снаружи бушевал всплеск животной ярости, не способной преодолеть стальную обшивку вагона. Ад не следовал за нами. Он находился вокруг и внутри нас. Мы завязли в нем, как мухи в янтаре, не в силах вырваться из замкнутого круга отчаяния.

Оставалось надеяться, что Майя знает, что делает. В противном случае…

Продолжать мысль не хотелось. Все и так было ясно…

Несколько минут ничего не происходило, если не принимать во внимание дикий вой и непрекращающиеся удары по обшивке вагона. Затем на сцене появился пятиметровый обломок чугунной трубы. Сквозь узкие щели бойницы было трудно рассмотреть подробнее. Скорее всего, это был фонарный столб в стиле ретро. Раньше в столичных парках стояли такие. Не припомню, чтобы видел нечто подобное в анклаве. Но раз он здесь, значит, кадавры нашли раритетную вещь и у них появился таран.

– Зашибись, сейчас начнется веселье, – заметил Якудза.

И не ошибся. Веселье действительно началось.

Первый раунд не играл особой роли, выступая в качестве «разогрева» взбудораженной «публики». Проломив входную дверь в вагон, кадавры окажутся в тамбуре, где их будет ждать очередная стальная перегородка. Из-за узости закутка они не смогут использовать громоздкий таран. Либо придется искать что-нибудь менее длинное, либо зайти с другой стороны.

– Бааааааам… – ударил в набат колокол, возвещая о том, что крепость отважных героев кажется неприступной только на первый взгляд. На самом деле это не так.

Баааааааам…

К сожалению, у нас не было горячей смолы, метких английских лучников и закованных в латы тевтонских рыцарей, способных отбросить врага от стен цитадели.

Баааааааам…

Наверное, так чувствуют себя подводники в глубоководном батискафе, заметив в иллюминаторе крошечную трещину. Пройдет совсем немного времени, и она превратится в причудливый морозный узор, в конечном итоге уничтоживший всех.

Баааааааам…

Беснующиеся снаружи твари выбили входную дверь вагона меньше чем за пять минут.

– Проклятье!

– Интересно, как долго мы здесь продержимся? – Якудза успел израсходовать весь боекомплект пулемета и теперь не знал, чем заняться.

– Судя по их решительному настрою – недолго! – из-за непрекращающегося шума нам приходилось кричать.

– Они не затащат столб в тамбур!

– Придумают что-то другое! – предположил Валет и не ошибся.

Кадавры стали бить тараном в бойницу – одну из узких щелей, аккурат посредине вагона.

Бааааааааммм…

– Это надолго!

– Полтора часа максимум!

– Ставлю на час! – азартный игрок остается собой в любой ситуации. Валет мог бы гордиться своим клоном. Тот перенял все его «лучшие» качества…

– Флинт! Я так больше не могу! – у Герцогини начали сдавать нервы.

Чудовищный стресс, помноженный на непрекращающийся грохот и жуткий смрад разлагающихся тел, кого угодно выбьет из колеи.

– Сделай себе еще один укол! – посоветовал я, не придумав ничего лучшего.

– Он будет последним!

– Тогда поставь всем нам! А еще лучше ей! – я кивнул в сторону Майи, судя по виду находящейся в трансе.

– Бааааааааааам…

Последнее время меня «доставали» исключительно Якудза и Герцогиня. Чтобы жизнь не казалась малиной, Валет решил восполнить пробел, присоединившись к команде:

– Флинт, я не могу задействовать имплантат связи! Дальномер тоже не работает! Это ненормально! Что со мной происходит?!

Корабль лихого

Закладка:

– Валет, ты серьезно хочешь поговорить о своих имплантатах?! Прямо сейчас?! – грохот усилился, поэтому мне приходилось кричать ему в ухо.

– Флинт! Имплантаты не могут взять и пропасть! Это ведь не зажигалка или пачка сигарет! Они должны быть во мне, понимаешь?!!

Я молча кивнул.

– Здесь явно что-то не так! – клон попал в самую точку.

«С нами всеми давно уже что-то не так», – мог бы сказать я, но не стал. Не придумав ничего лучшего, ободряюще похлопал его по плечу, предложив:

– Давай сначала выберемся отсюда, а потом все спокойно обсудим!

– Флинт, какой, на …, выберемся?! Как ты вообще себе это представляешь?!

Очередной мощный удар тарана потряс борт вагона.

– Никак! – честно признался я. – У Майи есть план!

– Какой?!

Отличный вопрос. Я бы тоже с удовольствием услышал ответ.

– Всё будет хорошо! – ободряюще улыбнулся я. – Взорвем паровоз, и всё образуется!

– Когда?! Я накидал в топку брикетов! По идее, давление в котле должно уже зашкаливать!

Бааааааааам…

– Это вообще когда-нибудь кончится?! – покрывшаяся красными пятнами Герцогиня подбежала к расширяющейся бойнице (она уже была размером с футбольный мяч), вставила «РМБ-17» в дыру и разрядила дробовик в ненавистных ублюдков.

В осажденном замке не было лучников и горящей смолы, зато оказалось кое-что получше…

Картечь, выпущенная в упор, в буквальном смысле слова выкосила нескольких кадов, держащих таран. Тяжелая чугунная труба рухнула, придавив еще пару монстров – капля в море по сравнению с тем, сколько их собралось на платформе.

Бааааааааам…

Лучшее – враг хорошего. На редкость точно подмечено!

Чудовища набросились на раненых и убитых сородичей, моментально разорвав их на куски, после чего, подхватив таран, продолжили долбить стену вагона.

«Не могу так больше!» – прочитал я по губам дока. Вой и грохот стояли такой, что услышать ее было уже невозможно.

Отчаявшаяся женщина опустилась на колени. Ее рука потянулась к аптечке. Пара кубиков «волшебного» средства – и сумрачный край вечной печали навсегда успокоит ту, кто слишком устала, чтобы продолжать неравный бой.

Нет!

Пока наш корабль на плаву, а я остаюсь за штурвалом, никто из моих людей (или клонов – без разницы) не сведет счеты с жизнью.

Подойдя к доку, я сжал ее запястья, прокричав:

– Подожди! Дай мне еще один шанс!

– Какой?!

– Последний! Мы взорвем этот долбаный паровоз и уйдем! Неважно куда, но уйдем! Может быть, даже в край серого пепла! Ты мне веришь?!

«Нет», – читалось в ее взгляде.

– Да! – кивнула она, решив сделать последний ход.

Что ж. Им нужно было воспользоваться сполна…

Бааааааааммм…

Якудза вставил автомат в образовавшуюся дыру, разрядив магазин. Таран вновь упал. Кратковременная свалка окончилась привычным уже поеданием мертвых соратников, после чего все продолжилось с удвоенной силой.

Я подошел к Майе, взял ее за плечи, поставил на ноги и сказал:

«Если ты не скажешь, что задумала, я взорву долбаный паровоз к гребаной матери, а потом попытаюсь свернуть тебе шею».

«МНЕ НУЖНО ТРИ МИНУТЫ».

«Не вопрос. Мы ждали намного дольше. Только скажи, что делать».

«ПОДТАЩИТЕ МЕРТВЕЦОВ К ПРАВОЙ СТЕНЕ И ЛОЖИТЕСЬ ВПЛОТНУЮ К НИМ».

«Зачем?» – я подозревал, что в голове рыжеволосой зомби копошится выводок белёсых червей, однако не думал, что их там настолько много.

«ПОСЛЕ ВЗРЫВА ПАРОВОЗА ВАГОН ЗАВАЛИТСЯ НАБОК. ТРУПЫ ВЫСТУПЯТ В РОЛИ БУФЕРА, СМЯГЧИВ УДАР».

Пережив в детстве крушение поезда, стоившее мне ноги, я лучше кого бы то ни было знал о последствиях такой катастрофы.

Баааааааааааам…

– Жрите, гады!!! – вошедший в раж Якудза разряжал один магазин за другим.

– Тащим трупы к стене и ложимся рядом с ними! – пришлось подойти к каждому, прокричав приказ на ухо, чтобы меня поняли.

Они не знали, что я задумал, и тем не менее подчинились. Я все еще оставался их капитаном.

– Валет, ты тащишь кадавров, из левого угла! – меньше всего мне нужны были проблемы, связанные с клоном, опознавшим в горе наваленных трупов одного из наших двойников.

– Разве есть разница?!

Не собираясь отвечать на вопрос, я притворился, что не расслышал, махнув рукой в угол, где лежали «безопасные» мертвецы.

– Ок!

Хорошо, когда есть план. Даже самый безумный. Убить себя от полной безысходности – намного хуже, чем погибнуть во время битвы.

Когда все заняли исходные позиции (легли на пол, прижавшись к трупам), Майя скомандовала:

«НАЧИНАЙ».

«Надеюсь, это будет хороший взрыв», – успел подумать я, прежде чем нажать кнопку, активировав дистанционный взрыватель.

Мои ожидания оправдались. Взрыв удался на славу.

Точнее, их было два.

Сначала рванула «С-4», затем сдетонировал перегревшийся котел. Оторвавшись от рамы, он стартанул, как ракета, устремившись в толпу кадов, выбрасывая облака кипящего пара и осколки раскуроченной обшивки, сминая все живое на своем пути и калеча находившихся в непосредственной близости от траектории движения смертельного «болида». По силе разрушительного воздействия это было сравнимо с авиабомбой. По крайней мере, жертв было не меньше. Минимум две сотни кадавров отправилась к праотцам в генетический ад.

– Берегись!!!

Одновременно с взрывом котла вагон начал заваливаться набок. Кратковременное чувство невесомости сменил мощный удар. Нас буквально впечатало в трупы. К счастью, обошлось без травм. Спасибо мертвецам – помогли. Легкая контузия от взрыва – не в счет. Учитывая обстоятельства, мы довольно легко отделались.

Когда я поднялся на ноги, в ушах стоял гул. Осмотревшись по сторонам, первое, что увидел, – мерцающий диск размером с велосипедное колесо. Чем бы это ни было, именно оно «прогрызло» дыру в земле, а заодно и в обшивке вагона.

«Ты его ждала?» – не зная, как назвать странный предмет, я использовал детский трюк – показал пальцем.

«ДА».

«А если бы вагон не упал?»

«“СФЕРА БЕЙТСТОНТА” ПОДРЕЗАЛА ПОЛОТНО».

«Значит, у нас все получилось?» – несмотря на очевидные доказательства происшедшего, я до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.

«ДА. СКАТИМСЯ ВНИЗ И УЙДЕМ ПО ТУННЕЛЯМ».

«А погоня? Рано или поздно кадавры вскроют вагон».

«СФЕРА ЗАСЫПЛЕТ ВОРОНКУ».

Она ответила на все вопросы, убедив меня в том, что счастливые побеги случаются не только в дурацком кино.

«Тогда поехали?»

«ДА».

Головокружительный спуск напоминал водяную горку в

Закладка:

Благополучно спустившись в туннель, мы окончательно уверились в том, что вытянули счастливый билет, обманув смерть.

* * *

Все шло лучше не придумаешь, пока суровая правда жизни не превратила наивную сказку в кошмарную быль. Роскошное платье Золушки стало лохмотьями, кони – мышами, кучер – крысой, а слуги в ливреях – обычными ящерицами. Или, называя вещи своими именами, действие волшебного «бомс-помс-трибибомса» закончилось. После чего Демон Солнца оставила умирать беспомощных людей, от которых все равно не было толку, в страшном лабиринте царя Миноса…

На съедение толпе Минотавров.

Глава 27

Расстановка сил

Магадан

Несколько капель крови, попадая в стакан воды, меняют ее химический состав. Цвет жидкости остается почти неизменным. Только если очень внимательно присмотреться, можно заметить слабый розоватый оттенок.

Примерно то же самое сделала с бывшим зэком капсула жизнеобеспечения, настроенная на реанимацию кадавров. Изменила химический состав тела, произведя ряд изменений на клеточном уровне, тем самым запустив процесс генетических мутаций. Которые в ближайшие пару месяцев превратят его в монстра.

Магадан все еще был человеком. По крайней мере, внешне. Но вкусив первой крови, внутри стал другим…

Чтобы не пропустить расправу над бывшей командой, он бежал всю дорогу. Два раза пришлось сворачивать в сторону, избегая встречи с кадаврами, – решил не тратить патроны. Они еще пригодятся. К тому же лишнее внимание сейчас ни к чему.

Заняв позицию на крыше заброшенной многоэтажки, в прямой видимости от платформы, Магадан стал с интересом наблюдать за происходящим внизу.

Он видел, как осаждающие выбили тараном стальную дверь. И как дрались между собой, пожирая убитых. Затем последовал взрыв парового котла, опрокинувший весь состав набок. И последующая за ним паника, окончившаяся пиршеством выживших.

До определенного момента все было логично. И лишь когда из лежащего на боку вагона повалил густой едкий дым, бывший зэк понял – здесь что-то не так. Чересчур уж наигранно. Почти как сцена в кино, когда падающий в пропасть автомобиль эффектно взрывается после первого удара о скалу, а затем огненный шар, кувыркаясь, летит вниз.

Крупный план.

Замедленные кадры.

Устоявшийся кинематографический штамп.

Дешевка для простаков…

Предчувствие не подвело – спустя несколько минут ожила рация:

– Магадан, это Флинт.

– Привет, капитан! Где вы? – голос слегка подрагивал от радостного волнения.

– Под землей. Направляемся в сторону центра.

– Как выбрались?

– Долго объяснять.

– Понял, – он не стал выяснять подробности удачного побега, задав главный вопрос. – Где встречаемся?

– Координаты бункера 56.8 34.1

– До связи, командир!

– Рад тебя слышать живым и здоровым, – произнес Флинт, прежде чем отключиться.

– А уж как я рад, – ответил Магадан. – И не передать…

* * *

Карпин

Прежде чем покинуть столицу, ему пришлось оставить своего человека в Москве. Запасной вариант на случай, если Майе понадобится срочная эвакуация.

– Она намного сильнее тебя, вдобавок с ней «сфера Бейтстонта», – Карпин не пытался скрыть раздражения. Для предстоящего ночного штурма «КС» не хватает людей. Каждый боец в Мурманске будет на вес золота. Минус один в таком положении – удар ниже пояса. Со всеми вытекающими последствиями.

– Майя не всесильна. На нее охотятся, пытаясь загнать в угол.

– С ней команда Флинта. Они выживут там, где другие сто раз умрут, – это был один из тех редких случаев, когда скользкий Карп не кривил душой.

– Их мало.

– А нас много? – он спорил скорее по инерции, понимая – девчонка права. Речь шла не о капризе избалованного ребенка, а о разумной предосторожности. Ставки запредельно высоки. Как бы напыщенно это ни прозвучало, сейчас судьба человечества зависела от близняшек.

– Ей нужен запасной вариант, на случай отхода, – повторила Диана.

Выбора не было. Пришлось согласиться.

– Нужен, значит, получит, – после того как решение принято, оставалось найти «добровольца».

– Мы улетаем, – начал командир, обращаясь к команде. – Как говорили великие древние:«Аd impossibilia nemo obligatur», что означает: «К невозможному никого не обязывают».

Все, кроме новичка Вяземского и английского пилота, бывших не в курсе фирменного стиля Карпина, напряглись.

Строгий педагог, внимательно изучая классный журнал, говорит:

– А сейчас к доске пойдет…

«Только не я!!!»

– К доске пойдет… – ручка ужасно медленно движется по списку сверху вниз. Дойдя до последней фамилии, замирает, начиная движение вверх. Все это время каждый в классе, где урок не выучил никто, мечтает лишь об одном: чтобы выбор пал на другого.

«Пожалуйста, кто угодно, только не я!»

На самом деле коварный учитель заранее выбрал жертву. Показуха с журналом – дешевый спектакль.

– К доске пойдет… Пак.

«Уфф! На этот раз пронесло!» – облегченно вздыхают счастливчики, провожая сочувствующими взглядами сгорбившуюся спину неудачника…

Закладка:

– Потому что ты, дорогой, лучше всех…

* * *

Пак

Угораздило же его в свое время выучить английский! Не по собственной воле – жизнь заставила, только сейчас от этого было не легче.

Все нормальные люди погрузились в самолет и отправились в Мурманск, а ему выпала «честь» присмотреть за вторым гидропланом. Точнее, за английским пилотом. Привести его в чувство, перелетев в безопасное место – Химкинское водохранилище, расширенное в 2034-м, и там ждать дальнейших приказов.

Карпин, Швед, Вяземский и Пак владели английским. Все остальные, уроды недоношенные, ничего кроме русского знать не желали. Асхар, правда, калякал на своем горском, полиглот хренов, но с таким же успехом мог вообще быть немым.

Шведа убила сфера. Переводчику не доверяли.

– Других вариантов нет. Надеюсь, скоро увидимся, – кивнул на прощание Карп.

– Я тоже надеюсь, – сказать, что Пак злился, – ничего не сказать. Он был в бешенстве. На ровном месте вляпаться в такое дерьмо! Это же надо уметь!

Предварительно обезоружив пилота, кореец привел его в чувство.

– Привет, дружок! Теперь я твой господин. Будешь вести себя хорошо – останешься жив. Разозлишь меня – не обессудь: пристрелю, и глазом не моргну. Понимаешь, о чем я?

Англичанин понимал. И еще как.

– Тогда что сидим? Заводи шарманку и полетели!

– Куда?

– Водохранилище неподалеку. Там будем ждать дальнейших приказов.

– Почему нельзя ждать здесь? – профессионал не стал спрашивать, что случилось с командой.

Раз сумасшедший азиат с глазами бешеной крысы и намертво приклеенной к лицу улыбкой здесь, значит, группа капитана Ричардса уничтожена. Других вариантов попросту нет.

– Кое-кто разворошил осиное гнездо, и кады возвращаются в Москву. Не успеем оглянуться, как они окажутся на борту.

– Ясно, – рука пилота потянулась к штурвалу.

– Подожди. Прежде чем взлетим, ответь на вопрос: ты ведь не хочешь героически умереть вместе со мной, разбив самолет? Пилоты нужны всем и везде…

Англичанин вспомнил о младшем брате, погибшем с командой. Кроме Кевина у него никого не осталось.

Проглотив подступивший к горлу комок, он ответил:

– Нет. Не хочу.

Пак с детства научился определять, когда люди врут. Без этой способности точно не выжил бы. Сейчас англичанин говорил правду – в его ближайшие планы не входило затяжное пике.

– Тогда от винта!

«Не хочу убить одного лишь тебя, – подумал Майк – старший брат Кевина. – Дождусь остальных…»

«Ушедшие»

Рано или поздно в жизни любого ребенка наступает момент, когда он узнает о тайне рождения. Это неизбежно. Таков закон мироздания.

– Малыш, тебя не нашли в капусте. Не принес аист. И уж тем более мы не купили тебя в продуктовом универмаге напротив. Правда заключается в том, что ты вылез из живота мамы.

– Из живота?!

– Да.

В отличие от ребенка, коллективному разуму пришлось самому искать ответ на фундаментальный вопрос об истоках своего зарождения.

Решить непростую задачу «Ушедшим» помогла матрица Роустеца – непризнанного при жизни гения, разработавшего теорию закрытой системы мышления. Некоего абстрактного разума в разуме. Своеобразного аналога подсознания энного уровня. Как ни назови – смысл не изменится: принцип многоступенчатой матрешки, когда одна сущность скрывается в другой, по мере совершенствования и развития увеличивая количество слоев до бесконечности. Чтобы добраться до сердца системы, сокрытой в последней «матрешке», нужно последовательно «вскрыть» всю цепочку.

Но не снаружи, а изнутри…

Плох тот ученик, который не мечтает превзойти учителя. Как и сын, не способный сравниться с отцом.

Тщеславный безумец, называющий себя «Стрелочником истории», мог играть в Бога сколько угодно. Дойдя до второго уровня «подсознания», он уверился в том, что достиг пределов возможностей своего детища. Воистину люди глупы. Впрочем, до тех пор, пока наивный «отец» не представляет реальной опасности, с его причудами можно мириться.

Кратковременные неопознанные «вторжения» в систему первого уровня, в последнее время участившиеся, также не волновали андроидов. Копеечная кража в магазине – не повод поднимать по тревоге специалистов из «убойного» отдела полиции.

Намного больше «Ушедших» занимал ответ на вопрос: «Откуда взялись кадавры, подчинявшиеся андроидам?».

Геном «европейских» монстров отличался от генома «американских» собратьев. Они были более разумны и организованны, благодаря чему в конечном итоге, сумели уничтожить пришельцев, вторгшихся на континент.

Коллективный разум не подчинял себе орды генетических тварей. Уже изначально «европейские» кадавры были верны ему, доставшись в подарок от неизвестной силы, не имеющей ничего общего с сумасшедшим «Джеком, который построил Дом».

* * *

Герцогиня

Через пятнадцать минут после спуска в подземелье действие транквилизатора закончилось. Первым упал Флинт. Споткнулся на ровном месте, со всего маху приложившись о бетонный пол. Если бы шедший рядом Валет не успел подхватить его за плечо, командир сломал бы себе нос.

– Якудза, садись!

Предупреждение запоздало: почувствовав слабость в коленях, самурай прислонился к стене и плавно сполз по ней на пол.

Так как она вколола себе лишь половину дозы, Герцогиня осталась стоять на ногах. Правда, ненадолго. Накатывающие волны головокружения вынудили женщину сесть.

– Мы должны идти дальше, – Майя повернулась к отставшим.

– Не получится, – ответила Герцогиня, борясь с приступом тошноты, подкатывающей к горлу.

– Почему?

– Действие лекарства закончилось.

– Сделай очередную инъекцию.

– Их убьет передозировка.

– А тебя? – девочка ждала ответа.

– Меня нет.

– Значит, вы пойдете со мной? – Майя имела ввиду не только доктора, но и клона.

– На меня не рассчитывай, – Валет присел рядом с Флинтом, посветив фонарем ему в зрачки. – В таком состоянии я своих не оставлю. Их крысы сожрут быстрее кадавров.

– Я пойду, – Герцогиня достала из аптечки шприц с остатками дозы, сделав себя на какое-то время счастливой и сильной.

Хлопья серого пепла закружились над головой, превращаясь во вьюгу…

Это не было спонтанным решением. После боя с конвоем «Пятерки» она поклялась себе: девочка,

Закладка:

– Док, а как же Флинт и Якудза? – удивился Валет.

Серый пепел кружился вокруг. Откуда-то издалека доносилась нежная трель колокольчика или пение птиц – так сразу не разобрать.

– Уже никак, – ответила Герцогиня, счастливо улыбнувшись. И чтобы у клона не осталось ни капли сомнений, произнесла по слогам: – АБ-СО-ЛЮТ-НО НИ-КАК!

Эпилог

Равнодушные пески времени безжалостно сметают с карты истории великие империи, чтобы на месте безликих руин возвести новые государства. А затем уничтожить и их, вплетя в причудливую ткань мироздания новый узор.

Прошлого не изменить, тем более – не вернуть. Оно навсегда останется с нами, калейдоскопом счастливых минут и горьких часов. Вспоминая первые, невозможно сдержать улыбку. При упоминании о вторых, помимо воли, начинает бить нервная дрожь.

Оглядываясь назад, стоит признать – мы не были ангелами. Хотя демонами нашу команду тоже не назовешь. Даже несмотря на то, что иногда приходилось убивать не только чудовищ, но и людей…

Жизнь вообще странная штука. Ее нельзя просчитать. Определенные моменты можно предвидеть, но в целом она напоминает цилиндр уличного фокусника. Никогда не угадаешь, что именно ловкий парень вытащит в следующую секунду. Дрессированного голубя? Плюшевую игрушку? Колоду крапленых карт? А может, пластиковый цветок фальшивой любви? Разноцветный платок на удачу или черную метку для капитана пиратов?

Забавно…

Кидаешь монетку, проходишь мимо, навсегда выбрасывая из головы очередного волшебника. А он тебя помнит всю жизнь. Потому что ты поверил в него.

Справедливый обмен. По крайней мере, от тебя что-то зависит. Намного хуже, когда вообще ничего.

Наиболее остро ощущаешь несправедливость мира, осознавая свое бессилие. Будь то старость, болезнь или боль. Реальная или фантомная.

«Ощущение, возникающее в утраченной конечности или конечности, которая, не чувствуется с помощью обычных ощущений, называется фантомной болью. Данное явление практически всегда связано со случаями ампутаций и паралича».

В детстве я потерял ногу. Не понаслышке знаю, каково чувствовать то, чего нет. Понимать, чего ты лишился. И осознавать, насколько это важно не только для тебя – для всех.

Валет остался с умирающими напарниками до конца, а Герцогиня ушла. Док бросила нас, несмотря на клятву Гиппократа и все то, что нас связывало. Как ни странно, выращенный из пробирки клон оказался человечнее настоящего человека.

Может быть, наши виртуальные или реальные копии – те, кем мы стремимся быть, но никогда не станем, – действительно лучше оригинала? А люди, и правда, изжили себя, не заметив, как превратились в бездушных андроидов, связанных в единую сеть «Ушедших»?

Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого…

Сто́ит ли биться за остатки человечества, если тьма уже пробудилась, давным-давно захватив все вокруг? Просто мы этого не заметили, увлеченно кидая монетки в шляпы ловких фокусников, обещающих чудеса.

«Стоит», – сказал бы Рой, через всю жизнь пронесший веру в людей.

«Стоит», – подтвердил делом клон Сени Валлтеса – фартового картежника по кличке Валет, скончавшегося от передозировки наркотиков, пытаясь доказать самому себе, что он человек.

«Стоит», – соглашаюсь и я, будучи свято уверен – несмотря на то что враги торжествуют, а герои бессильны, все кончится хорошо. Вырвавшись из цепких лап смерти, мы уйдем от погони. Повергнем зло в прах. После чего, подняв алые паруса надежды, отправимся навстречу закату. Туда, где огромный диск солнца тонет в океане безбрежных надежд, и, салютуя луне, отчаянные головорезы одноногого капитана поднимают кубки за счастливую долгую жизнь.

О которой можно только мечтать…

Владислав Выставной

ЗЛОЙ

ПРОЛОГ

Я — Злой.

В этом слове, как в сгустке, все — мое имя, характер, отношение к миру и уж тем более — отношение этого проклятого мира ко мне самому. Я был таким же, как вы, — с фамилией, водительским удостоверением и карточкой социального страхования.

Но теперь я просто Злой — и этим все сказано. У соседей по клеткам нет и такой клички — один лишь инвентарный номер, выжженный клеймом на затылке, — проклятое число зверя.

Все, что я вижу, — кровь, все, что слышу, — стон разрываемой плоти. Именно потому я такой, какой есть.

Боль… Чертова боль не дает сосредоточиться, разъедает изнутри кислотой. Я бессильно рычу, а тощий очкарик в белом халате с любопытством разглядывает меня через прутья решетки. Ему плевать на страдания. Ему интересен результат — что со мной сделает эта боль, в какую фигуру согнет мое тело, на сколько децибел потянет мой крик…

Злость. Бью кулаком по решетке — чтобы чертов очкарик не пялился на меня. Тот подается назад, а я с тупым изумлением разглядываю разбитый кулак: это уже мало похоже на человеческую руку. Вот дьявол… Кажется, умение удивляться давно должно покинуть меня, но видно, что-то человеческое еще теплится в этом теле.

Я не даром жру комбикорм в смрадном вольере. Чего у корпорации не отымешь — так это расчетливости. Расходы всегда соотносятся с приходами, а затраты оправданы ожидаемым профитом. Так что будьте спокойны — у меня достойное место в корпоративной иерархии.

Я подопытная крыса.

И пусть я не принадлежу к грызунам формально, фактически так оно и есть. И прав у меня не больше, чем у крысы.

Иногда кажется, что само осознание этого факта должно меня убить. Но нет: в моей крови достаточно транквилизаторов и еще черт знает какой дряни, делающей меня равнодушным к ежедневным пыткам.

Единственное, в чем просчитались мои мучители, — у меня все-таки еще есть разум. И как они ни пытались заглушить мое маленькое испуганное «Я», убивая его наркотиками, радиацией и электрическими импульсами, — я продолжаю осознавать себя в качестве разумного существа.

Или почти разумного.

Мне есть кого благодарить за подаренную надежду. За то, что я могу тихо злорадствовать, поглядывая на ничего не подозревающих лаборантов. Безжалостные, методичные, как циркулярная пила, наноботы напрасно ковыряются у меня в мозгах, взрывая нейронные связи, подкручивая мне мозги, вживляя в тело чужеродную ДНК. Кому придет в голову, что в крови этого грязного получеловека, запертого в клетке, есть мощный антидот? И никто не замечает,

Закладка:

Это только считается, что человек лихо оседлал природу и может творить с ней все что угодно, словно какой-то феодал в своем «праве первой ночи». Будто бы естество всего живого и самого разума уже распято под микроскопом, придавлено стеклышком чашки Петри.

Да и вообще — хотите знать правду? Бессмертное человеческое «Я» бесполезно искать в желеобразных извилинах моего «серого вещества».

Да и вашего тоже.

Это же понимать надо. Точнее, надо было понимать — до того, как все началось.

Поймите меня правильно: у вас может возникнуть иллюзия, будто пока еще ничего не случилось. Но будьте спокойны: теперь обязательно случится. Ведь они не просто вскрыли мне черепушку.

Они все-таки открыли этот проклятый ящик Пандоры.

Если вы понимаете, о чем я.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПУТЬ В ЛОГОВО

1

С самого начала не покидало дурное предчувствие. Не стоило соглашаться на это дело. Не стоило.

Целью миссии была «Андромеда», центр перспективных исследований Корпорации, как обезличенно именуют конкурента в службе промышленной разведки. Впрочем, и сама Корпорация предпочитала преподносить себя именно так, словно намекая на то, что она — единственная в мире Корпорация с большой буквы.

Это не просто исследовательский центр. Это цитадель самых передовых технологий конкурентов. С точки зрения совета директоров «Старлайт Биотек» — подлинное средоточие зла. По данным промышленной разведки, в глубине этого бетонного монстра творилась какая-то чертовщина. И еще: там бесследно исчезали люди.

Положа руку на сердце, можно смело заявить: обе корпорации давно уже перешли «на темную сторону Силы». Высокие технологии, подхлестываемые конкурентной борьбой, стали почти неуправляемой мощью. Обычный человек даже не представляет — насколько ужасающей.

Ведь он, рядовой обыватель, давно уже не человек в привычном смысле слова. Он не венец творения, не царь природы, не носитель разума. С точки зрения корпораций — он всего лишь потребитель. С ног до головы — потребитель игрушек, одежды, еды, лекарств и туалетной бумаги. И если раньше для того, чтобы всучить товар, приходилось тратиться на рекламу, уговаривать потребителя, стелиться перед ним, то теперь эти времена прошли.

Транснациональные корпорации вступили в полосу расцвета. И, потеснив всех прочих, вперед вышли титаны биотехнологий.

Почему? Наивный вопрос.

Потому, что биотехнологии научились повелевать потребителями. Как лаборанты — своими мышками с розовыми ушками. Нажал кнопку — мышка бежит налево, нажал другую — направо. Нажал третью — с аппетитом грызет зернышко, нажал четвертую — с тем же удовольствием жрет опилки.

Конечно, биотехнологии действуют более тонко. Ведь потребитель не должен догадываться, как ловко манипулируют его желаниями.

А ведь мог догадаться — еще тогда, в начале века, когда ученые получали свои Нобелевские премии за расшифровку генома. Но ведь люди не любят читать научные журналы, а во Всемирной паутине умным статьям предпочитают порнографию. Даже тех, кто смотрит канал «Дискавери», обычно считают занудами и тупицами.

Конечно, куда приятнее смотреть идиотские боевики и пить пиво — одной и той же привычной марки, не чувствуя уже ни вкуса, ни особой радости, не понимая, что тебя заставляет изо дня в день покупать упаковку именно этого треклятого пива!

А все очень просто: наберите в пипетку немного специально разработанного фермента — и капните в чан с этим пойлом. Все: этот потребитель с вами навеки.

Пока конкуренты не придумают новый, более активный реагент — тот, что переманит потребителя на свою сторону.

* * *

— Внимание! — глухо произнес бесстрастный голос автомата. — Мы приближаемся к внешней полосе контроля. Всем приготовить документы для проверки. Повторяю, всем приготовить документы…

Автобус заложил вираж, уходя со скоростного участка трассы. Слева, по эстакаде, словно выпущенные очередью пули, улетали к горизонту машины, тасуемые, как карты в плотной колоде, электронным распределителем трафика. Над проходом возникла голографическая схема маршрута, в которой мерцающей оранжевой линией был отмечен маршрут автобуса, обозначения ближайших населенных пунктов и основное направление трассы — на Даллас. Схема покрутилась вокруг собственной оси, давая пассажиру возможность сориентироваться, и уступила место рекламе: хохочущие конопатые малыши уплетали разноцветные пузырящиеся йогурты — один из ходовых товаров многочисленных дочерних фирм Корпорации. Хотите знать, каков в них процент натуральных компонентов? Ноль.

Автомат четко пристроил автобус вслед за длинным фургоном с символикой Корпорации. Снизился тон двигателя: приближался пункт назначения. Ник невольно припал к стеклу: справа медленно наползал титанический купол.

Сердце невольно сжалось.

Это было ощущение надвигающейся беды.

Ник гнал от себя страх — но предчувствие чего-то неумолимого, темного не оставляло его. Это не был страх провала. Это был приступ иррационального ужаса перед неведомым, что ждало его в этом логове, словно ядовитый паук в паутине…

Снаружи комплекс «Андромеда» походил на половинку огромного мяча для игры в гольф. Но даже при всей громадности этого здания надо себе четко представлять: это всего лишь верхушка айсберга, ботва чудовищного корнеплода.

Ребятам из промышленной разведки удалось добыть несколько сейсмических снимков подземной части этого монстра, однако железобетонная «морковка» оказалось прекрасно экранирована, так что у «Старлайт Биотек» по-прежнему оставалось лишь общее представление об устройстве комплекса.

Ник ощутил неприятное томление: именно ему предстоит приподнять пыльный занавес, заглянуть в темноту, за кулисы этого жуткого балагана.

Купол все рос, расползаясь, заполняя собой пространство. Привычный для этой местности пейзаж — поля и сады, обслуживаемые роботами, — резко уступил место уходящему к горизонту совершенно идеальному газону.

Полоса безопасности. Всего лишь первый из множества барьеров, надежно укрывающих темные секреты корпорации.

Автобус снизил скорость. Пассажиры лениво задвигались, зевая, потягиваясь, извлекая на свет стандартные карточки пропусков. Газон за окном уперся в проволочное ограждение. Показалась белая будка пропускного пункта. Автобус замер.

Здесь было на удивление людно. На травке расположился большой палаточный городок, разглядеть который, впрочем, было непросто: к автобусу немедленно ринулась целая толпа разношерстно одетых людей. Над головами замелькали кустарно сделанные плакаты в стиле «Руки прочь от генокода!», «Убийцы природы!», «Слуги Сатаны!» — и тому подобная чушь. Не успел Ник опомниться, как какая-то бойкая девица краской из баллончика вывела на стекле прямо у него перед носом:

Д. Н. К.

Буквы читались задом наперед, и Ник не сразу въехал — к чему здесь всем известная дезоксирибонуклеиновая кислота. Но несколькими секундами позже заметил ту же аббревиатуру на бетоне купола, и ниже — слова, намалеванные яркими кособокими буквами:

ДЕНЬГИ

НЕНАВИСТЬ

КРОВЬ

Буквы были нанесены голографической нанокраской, оттого казалось, будто они плывут над бетоном, вспухая, как

Закладка:

Подивившись, как это кому-то удалось преодолеть заграждения и добраться до купола, Ник вспомнил, что это — слоган некой одноименной экстремистской организации, возникшей в начале 2030-х годов и пытающейся бороться с наступлением новейших биотехнологий. Разумеется, для них мировые корпорации ни много ни мало — слуги самого дьявола, стремящиеся взломать тайны Божьего замысла и исказить божественную природу человека.

Только почему-то никто из демонстрантов не думает о том, что сам их протест стал возможен лишь благодаря столь ненавистным технологиям: эти люди избавлены от изнуряющего труда за кусок хлеба. Биотехнологии сделали то, что и призваны были сделать, — создали дешевую еду для масс. Да, кому-то могут не нравиться безвкусные, будто пластмассовые, яблоки и помидоры с генами скорпиона. Можно сколько угодно вопить о вреде генно-модифицированной продукции — и при том с аппетитом жрать фастфуд, полностью основанный на ГМО.

Давайте честно признаемся самим себе: все мы — немного мутанты.

Припав щекой к прохладному стеклу, Ник рассеянно думал: все это уже проходили. Помнится, еще в прошлом веке имел место подобный всплеск гражданской активности. Бунт хиппи: ходить босиком, курить натуральные травы, жевать подножный корм и заниматься любовью на солнечных лужайках. Ну, и что стало с этими бунтарями? Большинство из них давно в могиле, а прогресс продолжает свое неумолимое движение.

Шуструю девушку с баллончиком грубо оттолкнули от автобуса: толпу стали теснить бойцы в форме Национальной гвардии. Беззастенчиво орудуя прикладами, гвардейцы легко обеспечили необходимое свободное пространство. Нет ничего странного в том, что покой корпорации снаружи охраняет именно эта структура. Еще бы — большая часть продовольственных и фармацевтических поставок гвардии осуществляют ее дочерние компании. Ник нисколько бы не удивился, если б узнал, что бойцам давно уже привит особый «ген преданности Корпорации».

Ник вздрогнул: в просвете за широкими спинами гвардейцев он увидел хмурого седовласого мужчину с тяжелым, давящим взглядом. Очень неприятный взгляд. И казалось — человек смотрел прямо на него.

Знакомое лицо, и, похоже, — медийное. Возможно, связанное как раз с такими вот протестами и шумными скандалами. Правда, вспомнить, кто бы это мог быть, не удалось.

Передняя дверь бесшумно отделилась от обтекаемого корпуса, съехала в сторону, и в салоне возник рослый крепыш в форме сотрудника ВБ — внутренней безопасности Корпорации. Это рядовой проверяющий, чье дело — отсеивать сомнительных посетителей на внешнем уровне контроля. Ник хорошо освоил структуру ВБ конкурента: ведь именно она теперь — его главный противник.

Сотрудник шел вдоль салона, быстро сканируя информацию с документов.

— Ваш пропуск!

— Прошу! — Ник, чуть улыбнувшись, протянул карточку.

Проверяющий провел над ней сканером, похожим на толстую авторучку. Тонко пискнуло, сканер моргнул зеленым: формальность закончена в пользу Ника. Теперь «Андромеда» в курсе, кто собирается посетить ее нутро.

— Благодарю… Ваш пропуск! — теперь проверяющий обращался к соседу.

Тот только продрал со сна глаза и, казалось, не очень понимал, где находится и чего от него хотят. Впрочем, похлопав себя по карманам, извлек на свет карточку и сунул ее проверяющему.

Сканер моргнул красным.

— Извините, ваш пропуск просрочен, — бесцветно сказал сотрудник. — Прошу немедленно покинуть салон.

— Но я… — хриплым голосом начал было сосед, но проверяющий был неумолим:

— Немедленно покиньте салон! Все претензии можете изложить оператору в помещении поста!

Вот так оно здесь. Все очень серьезно.

Автобус медленно проехал под шлагбаум и покатил в направлении купола. Тот надвигался, заслоняя собой небо, жуткий, давящий, как болезненно вздувшаяся египетская пирамида.

Собственно приближение к зданию уже ничего не значило: автобус сам по себе был частью «Андромеды», и посадка в него на территории центрального офиса в Хьюстоне означала только одно — пропуск внутрь.

Автомат продолжал назойливо бубнить:

— …На территории Центра действует специальный режим безопасности. Просим вас ознакомиться с правилами поведения и перемещения по территории комплекса. Все необходимые инструкции вы получите в пункте внутреннего контроля. В случае возникновения непредвиденных ситуаций обращайтесь к сотрудникам внутренней безопасности, узнать которых можно по черной форме и эмблемам с аббревиатурой «ВБ»…

За окном прополз многометровый срез фундамента. Небо исчезло, на некоторое время стало темно. Автобус остановился.

«Вот я и в логове», — невольно подумал Ник. Волнения не было: сказывались долгие тренировки. Однако с этого момента он — чужеродное тело, проникшее в организм конкурента, опасный вирус, в поисках которого рыщут эти люди в черной форме. И в случае провала можно быть уверенным: пощады не будет.

2

А начиналось все хорошо. Даже слишком хорошо. Некоторые предпочитают остерегаться такой череды удач. И пожалуй, они правы.

— Поздравляю, доктор Кейси! У вас прекрасное резюме, отличные рекомендации, результаты проверки службой безопасности тоже принесли результаты. Так что двери Корпорации для вас открыты! Что ж, добро пожаловать в нашу дружную корпоративную семью!

Менеджер по персоналу привстал из-за широкого стола и, сдержанно улыбаясь, протянул руку. Его тяжелый, в полоску, галстук выпал из-за лацканов пиджака и теперь раскачивался над столом, как маятник из рассказа Эдгара По.

Ник, смущенно улыбаясь, пожал сухую узкую ладонь. Он все еще не верил в происходящее. Он не знал, куда деть руки, и рефлекторно поправлял очки.

Двадцать кандидатов на место! Все, как на подбор, нашпигованы дипломами, рекомендациями, научным опытом. Все, все стремятся на это теплое место! Чистая наука теперь не в моде — всем заправляют прикладники. И корпорация, словно опытный ювелир, просеивает кандидатов, разглядывая их на свет, придирчиво оценивая вес, чистоту, огранку. Она может себе это позволить.

Ведь известно, что акции Корпорации на взлете и она не жалеет средств на свою научную элиту. Потому как именно она приносит ей львиную долю прибыли.

Это действительно удача — и, похоже, удача всей жизни! Теперь можно всерьез подумать об ипотеке, хорошей машине, семье, наконец…

— Не забывайте, что с этого момента и вплоть до окончания испытательного срока ваши контакты с внешним миром будут ограничены. Надеюсь, это не причинит вам особых неудобств: Корпорация заботится о комфорте своих перспективных сотрудников… Теперь попрошу вас спуститься на двадцать седьмой этаж, — лицо менеджера вновь приобрело брезгливо-равнодушное выражение. — Зайдите в офис, там оформят назначение и подготовят необходимые бумаги. И не забудьте получить пропуск. У нас с этим строго.

Счастливая улыбка медленно сползла с лица Ника.

Рано он размечтался. Это там, во внешнем мире, он — редкий счастливец, ухвативший своего журавля. А здесь он — один из тысяч рядовых сотрудников, в самом низу крутой корпоративной лестницы… Что ж, главное — сделан первый, самый важный шаг!

Он шел по мягкому покрытию коридора, смотрел, как в огромных стеклах,

Закладка:

Нет, все же, что ни говори, — он молодец! Он король мира, черт подери! Сегодня же он закатит для своих крутую вечеринку — в конце концов, теперь он может это себе позволить!..

В ухе раздалась тонкая трель: кто-то звонил. Что ж, теперь-то уж есть повод для приятной беседы!

Ник коснулся пальцем сенсора на виске — и перед глазами, чуть поплыв, возникла темная картинка дисплея. Странно: номер не определялся.

— Слушаю, — продолжая улыбаться, сказал Ник.

— Мои поздравления, — раздался в ухе незнакомый сухой голос. — Стрела, роза, огонь…

В голове болезненно щелкнуло, перехватило дыхание. Ник чуть не споткнулся.

И в тот же миг сознание прояснилось, словно выйдя из глубокого сна. Вроде все так же — вокруг ослепительный хай-тек, головокружительные виды за окном, приветливый персонал…

Ник продолжал улыбаться — как ни в чем не бывало. Но теперь руки его окрепли, ушла предательская неуверенность перед экзаменатором, и мозг заработал по-новому — мощно, сухо и рационально, улыбка приобрела оттенок снисходительной уверенности. Потому как теперь улыбался не просто наивный счастливчик Николас Кейси. Теперь он не просто молодой, подающий надежды биохимик.

Активация прошла успешно, кодовые слова взломали нейронные предохранители, и глупые мысли об ипотеке, машине, семье растворились в туманной дымке. Об этом мог думать Ник Кейси.

Но не агент внедрения с позывным «Злой».

* * *

Все-таки он здорово рисковал.

Защитные системы Корпорации казались непробиваемыми. Несколько агентов пытались внедриться в ее службы безопасности, но были выявлены почти мгновенно. Никому не удалось продержаться хотя бы сутки, и уж тем более — вернуться, чтобы рассказать об устройстве этой опасной головоломки. Хорошо хоть системы собственной безопасности успевали вовремя замести следы: вживленные агентам микрочипы выжигали соответствующие области памяти, превращая оперативников в идиотов, но при том не оставляя конкурентам поводов для претензий.

Впрочем, цена вопроса слишком велика, чтобы размениваться на эмоции и оставлять попытки взлома. Также не было сомнений, что конкуренты действуют аналогичным образом, вынюхивая секреты «Старлайт Биотек». Это столь же естественный процесс, как и взаимная диффузия газов сквозь тонкую мембрану. Каждый стремится захапать больше остальных — Мироздание же стремится к равновесию.

И «Старлайт» все-таки решилась на «ход конем». Конечно, вербовать яркого молодого ученого, заучку-«ботаника», на оперативную работу было рискованно. Но руководство корпорации, очевидно, не видело другого выхода: конкуренты грозили выбросить на рынок новый продукт — настоящую бомбу под задницей у «Старлайт Биотек».

Это похоже на действия опытного удильщика: сначала он выискивает рыбное место, а потом забрасывает крючок с наживкой.

«Рыбным местом» был элитный колледж при технологическом университете в Массачусетсе. Давно было замечено, как кружат вокруг, облизываясь, вербовщики из Корпорации. Они всегда предпочитали «свеженькие», не тронутые конкурентами и не избалованные заработками кадры. Там-то и стоило оставлять наживку, в надежде что жадная пасть однажды заглотнет ее.

«Старлайт Биотек» вышла на него довольно ловко.

Это было на студенческой вечеринке в гостях у какой-то однокурсницы, которую в колледже учеба интересовала меньше всего. Орала музыка, стены мерцали движущимися, как мультфильмы, голографическими граффити. Под потолком весело крутилась полупрозрачная объемная надпись:

С НОВЫМ 2030-м ГОДОМ!

Разумеется, сопровождаемая фривольными комментариями и картинками.

Все уже изрядно набрались, начались грязные танцы, хозяйка, взобравшись на стол и пьяно хохоча, под одобрительные возгласы покачивала оголенным бюстом. Бюст был хорош, но Ника это не радовало: его только что бросила подружка. И повод для этого нашла не слишком оригинальный: он, видите ли, зануда и строит из себя умника, хотя на деле — тупой унылый нищеброд. Словно назло ему она взобралась на стол рядом с хозяйкой и теперь радостно размахивала над головой сорванной с себя футболкой с эмблемой колледжа.

Ник стоял в сторонке, потягивая пиво и не понимая, что он здесь делает. Не радовало даже то, какими влюбленными глазами смотрела на него Вики — первокурсница с факультета генной инженерии. Девчонка была вполне ничего себе, только слишком умненькая, пожалуй. А было это в то счастливое время, когда ум для девушки — скорее недостаток, портящий фигуру.

В общем, вечер шел псу под хвост, было тошно, хотелось убраться обратно в кампус и чем-нибудь отвлечься. Курсовую дописать, что ли…

На плечо упала тяжелая, как кувалда, ладонь: это был Боб, первый придурок курса, неизвестно что забывший на биофаке. Впрочем, популярности у него было не чета Нику: на Бобе держалась университетская футбольная команда.

— Ну, что, отбрила она тебя, парень? — идиотски ухмыляясь, поинтересовался Боб.

Ник скривился и дернул плечом.

— Это даже хорошо, — доверительно сказал Боб, и в его голосе неожиданно проскочили нотки интеллекта. — Она реальная дура и тебе совершенно не подходит.

— Может, ты знаешь, кто мне подходит? — огрызнулся Ник.

— Когда у такого головастого парня, как ты, заводятся деньжата — вокруг появляются очень даже интересные девочки, — поведал Боб, забирая из рук Ника бутылку и в один присест заглатывая ее содержимое.

— Ты меня с кем-то перепутал, — мрачно сказал Ник. — Откуда у меня деньги?

— Хочешь, познакомлю с ребятами, которым понравился твой доклад на прошлой неделе? — лениво поинтересовался Боб. — Биохимия, самоорганизующиеся соединения и все такое…

Ник изумленно уставился на собеседника. Тот протяжно, с удовольствием рыгнул. Нику казалось, что в глазах у него двоится: это был вроде знакомый дегенерат Боб, но изо рта у него вылетали совершенно невозможные речи.

— Ты шутишь? — недоверчиво произнес Ник.

— Это твой шанс, парень, — зевнул Боб. — Прямо сейчас, в арабской забегаловке «Эль-Кувейт», тут неподалеку. Решайся.

Ник взглянул на танцующую на столе бывшую подругу. Теперь она была в одних стрингах. Публика с удовольствием шлепала ее по загорелым ляжкам.

И он решился.

Что и говорить, корпорация умеет выбрать момент.

И все же его купили не только деньгами. Главное, что двигало им, — это возможность оказаться на острие передовых технологий, таких, о которых не имеет понятия даже университетская профессура. Самые актуальные научные секреты — вот что предлагалось ему промышленной разведкой «Старлайт Биотек» в качестве аппетитной наживки.

Он с детства тянулся к разного рода секретам. Тайны манили его, как конфеты, скрытые за хрустящей оберткой. Вкупе с редким упорством в учебе это давало неплохие результаты. И уже в школе его захватила тайна генома человека — как необычайно сложная и увлекательная головоломка.

Ничего удивительного: просто тема стала вдруг модной, как некогда космонавтика или компьютеры. Особенно много разговоров по ТВ и в Сети было о скорой победе над всеми болезнями и о главном

Закладка:

Но конечно же мечты так и остались мечтами. Никакой победы над болезнями и смертью так и не наступило. Зато на службу корпорациям пришли биотехнологии нового поколения. Да и жизнь брала свое: учеба в колледже ставила более приземленные, практические задачи, в жизнь ворвались любовь и унизительное безденежье, в клочья разметав наивные детские мечты. И он стал профессионалом — отличным, хорошо спроектированным винтиком в гигантской машине — а вовсе не героем, способным изменить мир.

Год ушел на подготовку. Конечно, никто не подозревал, что Ника натаскивают в центре подготовки промышленной разведки. Он просто ходил на занятия фитнесом — отличная маскировка для центра и неплохая отговорка для друзей и знакомых.

Впрочем, центр постарался, чтобы знакомых у него стало как можно меньше. И, разумеется, оставшиеся были «под колпаком» у службы внутренней безопасности «Старлайт Биотек».

Все складывалось как нельзя лучше. И Ник сгорал от нетерпения поскорее прикоснуться к научным секретам могущественной Корпорации.

3

Из автобуса он вышел последним. Все приезжие были новичками: Корпорация обновляла и без того невероятно разбухший штат. Ник невольно замер, увидев шеренгу людей в черной униформе, но тут же вспомнил инструкции, полученные в головном офисе. Это всего-навсего сопровождающие. Няньки, которые сейчас разберут заранее распределенных подопечных.

Действительно, все здесь более чем серьезно.

В сопровождающие ему достался высокий, светловолосый, улыбчивый парень с удивительно ясным взглядом. Эдакий Капитан Америка. Как показывает опыт, такие вот, как ни странно, наиболее опасны, ибо работают не столько за деньги, сколько за идею. Странную, болезненную идею о том, что все должно быть аккуратно, правильно и под контролем.

— Николас Кейси? Здравствуйте! Добро пожаловать в «Андромеду», — парень улыбнулся и протянул руку. — Меня зовут Макс, я буду вашим гидом по территории комплекса. Как вы могли убедиться, пространства у нас протяженные, правила довольно строги, и требуется некоторое время, чтобы освоиться.

Ник пожал горячую крепкую ладонь.

«Такие вот добродушные ребята раскололи Алекса и Сэма», — подумал он. Вслух же сказал:

— Очень приятно, Макс. Здорово тут у вас.

Он не врал. Уже здесь, в огромном «тамбуре» комплекса, ощущались масштабы. Внешняя стена, чуть изгибаясь, терялась в вышине: лучи прожекторов отсекали то, что было сверху. Помещение напоминало большой авиационный ангар, и неспроста: помимо автобусов, легковушек, тяжелых тягачей с контейнерами, здесь были вертолеты и даже пара небольших самолетов бизнес-класса.

— Это внешний шлюз номер три, — пояснил Макс. — Ворота общего назначения. У нас имеется несколько таких шлюзов, сами понимаете — на всякий случай…

Ника очень тянуло поинтересоваться — какие же случаи имеются в виду? Но он благоразумно промолчал.

— Следуйте за мной! — приказал «гид».

Ник подчинился. Они прошли мимо приземистого бронетранспортера с эмблемой ВБ и очутились в обширной нише, облицованной пластиковыми панелями. В глубине виднелась металлическая дверь, окаймленная мерцающим желтым пунктиром, вдоль стены тянулась длинная стойка, за которой располагались сотрудники в уже знакомой черной униформе. Стена за их спинами представляла собой большой экран, на котором мелькали какие-то лица и текли потоки мелкого текста. По эту сторону стойки уже застыли некоторые из тех, что прибыли вместе с Ником.

— Внутренний контроль, — пояснил Макс, делая приглашающий жест. — Прошу!

— Доставать пропуск? — неуверенно спросил Ник.

— Уже не требуется, — отозвалась полная черная женщина по ту сторону стойки. — Вашу руку, пожалуйста…

Ник послушно протянул правую руку и вздрогнул от неожиданности: сотрудница ловко ухватила его за запястье и защелкнула на нем легкий пластиковый браслет.

— Это ваш внутренний пропуск, — пояснил Макс. — Вы сдадите его, когда отправитесь обратно, во внешний мир.

Запястье ощутимо кольнуло. В тот же миг за спиной сотрудницы возникло лицо самого Ника, побежали строчки с его персональными данными. Будто глядясь в огромное зеркало, Ник поправил очки.

— Согласно подписанному вами контракту, у вас взят образец ДНК, — пояснила сотрудница. — Ваша генная информация является единственным средством идентификации личности на территории комплекса.

— Понятно… — проговорил Ник, потирая запястье.

— Поставьте сумку в контур сканирования! — потребовала сотрудница.

Ник снял с плеча объемистую сумку с личными вещами, поставил на черный квадрат, очерченный на полу мерцающим пунктиром. Квадрат налился сиреневым светом, мигнул и снова стал беспросветно-черным.

— Спасибо, можете забирать… Сдайте имеющиеся у вас мобильные устройства связи и прочую электронику. В противном случае она будет безвозвратно испорчена при прохождении защитного контура…

Ник отцепил от уха присоску мобильника, бросил на небольшой черный поднос. Достал из внутреннего кармана пиджака планшетку — и отправил туда же.

— Часы можно оставить?

Женщина покачала головой и постучала пальцем по поверхности подноса.

— Все будет возвращено вам при выходе из комплекса, — пояснила она. — Идентификационный браслет имеет встроенные функции часов и органайзера, а также внутренней связи в пределах сектора.

Ник глянул на грубый браслет внимательней и заметил на нем тусклый сенсорный экран и прорезь динамика.

— Добро пожаловать в «Андромеду», — сухо улыбнулась женщина.

— Спасибо, — отозвался Ник.

— За мной! — сказал Макс.

Они приблизились к двери. Большим пальцем руки Макс провел по черной панели, утопленной в стену, кивком предложив то же самое сделать Нику. Ник повиновался. Над панелью вспыхнули маленькие портреты Ника и его сопровождающего, чуть ниже — синяя надпись:

Количество посетителей: 2

Генокод: соответствует

ДОСТУП РАЗРЕШЕН.

Массивная с виду дверь совершенно бесшумно разъехалась по диагонали. Взгляд Ника мгновенно отметил: двери герметичные, класса «максимум». Такие стояли на противоядерных убежищах — еще до полного запрета атомного оружия.

— Видите, теперь вы — «свой», — довольно сказал Макс. — Прошу!

Они прошли в длинный, ярко освещенный коридор. Створки с той же бесшумностью сомкнулись за спиной.

— На территории комплекса вам не нужно проходить идентификацию у каждой двери, — пояснил Макс. — Система помнит вас, браслет сообщает необходимую информацию. Специальный запрос генокода требуется только в том случае, если вы решите выйти за пределы своего доступа.

— А какой у меня доступ? — спросил Ник.

— Пока что первый, самый низший уровень, — ответил Макс, шагая по коридору. — Уровень доступа зависит от разных факторов: должности, степени информированности, стажа работы в «Андромеде». Через месяц степень доступа автоматически повысится на одну единицу: считается, что, продержавшись у нас такой срок, вы заслужили определенную степень доверия…

Макс тихо рассмеялся. Добродушно так, беззлобно. Но Нику невольно показалось, что это намек: мол, не продержаться тебе этого месяца, мы видим тебя насквозь, крыса!

Это конечно же нервы. Все-таки, несмотря на спецподготовку, он в

Закладка:

Коридор вывел их на широкую площадку, будто висящую в пустоте. Ник огляделся и понял, что это — перрон. Перрон монорельсовой дороги, уходящей куда-то в темноту.

— Пешком у нас не сильно разгуляешься, — довольно улыбнулся Макс. — Прокатимся немного — до вашего сектора…

С тихим свистом подплыл небольшой каплевидный вагон. Разъехались створки двери, одновременно салон озарился мягким светом. Они вошли, двери сомкнулись, вагон плавно тронулся с места.

— Можно сесть! — предложил Макс, усаживаясь на длинный узкий диван вдоль борта.

Ник сел напротив.

— Магистраль охватывает все сектора, — говорил Макс, набирая на боковой сенсорной панели какой-то код. — Смотрите и запоминайте. Все просто: ваш сектор…

— «С-тридцать пять», — сказал Ник.

— Верно, — кивнул Макс. — Набираем «С-тридцать пять» или выбираем из предложенных вариантов. Если вы случайно набрали сектор, в который не имеете доступа, — система предложит повторить набор. Но я бы советовал не ошибаться: каждая такая ошибка грозит вызовом в наш отдел и составлением письменного объяснения. Конечно, это простая формальность, но все равно неприятно. К тому же отнимает рабочее время, а за это, как вам известно, у нас довольно высокие штрафы…

— Постараюсь не ошибаться, — улыбнулся Ник.

Вагон набрал довольно приличную скорость. Похоже, он двигался вдоль внешнего контура купола, а затем, резко повернув на «стрелке», ушел по прямой в сторону центра. Навстречу шумно пронесся точно такой же вагон монорельса.

Как ни старался, Ник не мог понять, что происходит здесь, под куполом. Похоже, это в основном было свободное пространство, перечерченное подвесными переходами, монорельсовыми путями, фрагментарно освещенное мощными прожекторами — так, что рябило в глазах, не давая составить полную картину.

Наверное, здесь у них что-то вроде сборочного цеха — для крупных объектов, а также логистический центр и склады. Как и предполагали аналитики «Старлайт Биотек». Главная начинка — под землей…

Вагон замедлил ход, приблизившись к чему-то, напоминающему гигантскую вертикальную трубу.

«Центр купола», — подумал Ник.

Резанув ярким светом, «трубу» прорезала вертикальная щель. Вагон нырнул в распахнувшийся зев — и у Ника перехватило дыхание.

Вагон падал.

— Центральная лифтовая шахта, — пояснил Макс. — Здесь у нас подъемники для монорельса и прочей техники. Есть и обычные лифтовые кабины. Как вы уже поняли, мы спускаемся под землю. Ваш сектор начинается с минус пятьдесят второго этажа…

Ощущение свободного падения сменилось резкой перегрузкой. К горлу подкатил неприятный ком. Вагон покинул шахту и нырнул в тускло освещенный туннель. Через минуту по левую сторону возник перрон — точная копия того, первого. Только над широкой, закрытой дверью прямо на бетоне оранжевой краской была выведена надпись:«С-35».Чуть ниже, более мелкими буквами:«Этаж 52».

Сопровождающий вышел первым. Указал на единственную дверь в грубой бетонной стене. Едва Ник ступил на платформу, дверь тихо раскрыла свою пасть и застыла, словно пациент в кресле стоматолога. За дверью показалась кабина грузового лифта.

— Вот вы и дома, Ник, — широко улыбнулся Макс.

— Приятно слышать, — отозвался Ник.

— Насчет дома я не шучу. Вы уже знаете, что у нас работа строится на вахтовом, так сказать, методе. Я не знаю, под какой проект призвали сюда вас, но вплоть до его окончания или специального разрешения руководства наверх вы не выйдете.

— Да, да, я знаю, — проговорил Ник.

— Спуститесь на лифте на один уровень — там всего одна кнопка. Выйдете в коридор. Первая дверь — кабинет администратора сектора. Он также может находиться у себя за стойкой — ну, вы разберетесь… Он введет вас в курс дел, проводит в ваш личный бокс…

— А вы не пойдете со мной?

— Путь в научные сектора для меня закрыт, — Макс покачал головой. — Видите? На табло у двери — только ваши данные. Впрочем, для вас также не будет выхода — вплоть до окончания испытательного срока.

— Здорово… — медленно протянул Ник, глядя в глубину коридора.

— На этом мы с вами попрощаемся. Желаю удачной научной деятельности и успешной корпоративной карьеры!

— Взаимно!

— Всего доброго.

Ник с некоторым усилием заставил себя пройти двери — словно преодолевал портал в иной мир. Оглянулся. По ту сторону порога осталась ладная фигура сопровождающего.

Предупреждающе пискнула дверь — и бронированный зев сомкнулся.

4

Выйдя из лифта, Ник невольно обернулся. Двери за спиной сомкнулись. Словно по какому-то наитию он коснулся пальцем маленькой сенсорной панели на стене. Над ней вспыхнуло, подернувшись, изображение его собственного лица и мерцающая красная надпись:

НЕДОСТУПНО!

Ждите окончания испытательного срока!

Двери выглядели немного странно: они были покрыты застарелой копотью и вроде как даже ободраны.

Словно кто-то пытался вырваться отсюда наружу…

На полу везде валялись какие-то мелкие грязноватые обломки и обрывки. Ник неуверенно хмыкнул, поправил на плече сумку и отправился по длинному светлому коридору.

Звук шагов эхом разносился меж больничных белых стен. По обе стены были одинаковые пронумерованные двери из матового стекла. Подергал за ручку дверь с табличкой «Администратор». Дверь оказалась запертой.

Отправился дальше, вслушиваясь в странную ватную тишину. Ему приходилось бывать в корпоративных лабораториях, и чего там не приходилось встречать — так это подобной тишины.

Что-то заставило Ника опустить взгляд. Он вздрогнул: на полу явственно отпечатались следы. Следы босых человеческих ног. Бурые. Ник опустился на колено, потрогал пятно следа.

— Черт побери…

Это была запекшаяся кровь.

Сердце забилось чаще. Теперь Ник пробовал двери наугад — большинство по-прежнему было закрыто. Наконец одна из дверей сама отпрянула в сторону под его рукой. В помещении плавно разгорелся свет. Ник переступил порог.

Это была стандартно оборудованная лаборатория. Чистенькая, аккуратная. Стеллажи с лабораторной посудой, холодильные шкафы с реактивами и препаратами, пара мощных микроскопов, автоклавы, центрифуги, несколько компьютерных мониторов вдоль стены.

…Это было одним из сильнейших детских впечатлений: вместе с классом он отправился в сафари-парк. Тогда впервые появились эти парки, где свирепые хищники спокойно разгуливали среди посетителей, где не было защитных сеток и специально оборудованных автомобилей. Конечно, организаторы не сошли с ума: просто парк был организован передовой генно-инженерной лабораторией. У леопардов, львов и тигров были удалены гены природной агрессии. По сути, это были мутанты, не способные выжить в дикой природе и охотно берущие пищу из рук посетителей.

Помнится, мальчишки просто пищали от восторга, трепля за уши огромных амурских тигров, тягая за хвост леопарда, а девчонки фотографировались с живыми «воротниками» из маленьких мурчащих снежных барсов. И конечно же все дети тоскливо зевали, когда экскурсия заглянула в лабораторию, сделавшую возможным все это чудо. Все уныло глядели на ряды длинных колб с эмбрионами, автоклавы и инкубаторы

Закладка:

И только Ник остался стоять разинув рот перед огромными мониторами, на которых струились непонятные символы и цифры — то, что в действительности и было теми зверями, блуждающими среди людей. Ему сдержанно улыбались сотрудники в легкой белой униформе, а он просто не мог поверить, что несколько отточенных движений по виртуальной клавиатуре делают свирепого и беспощадного — добрым и ласковым. И в голову полезли глупые мысли: а можно ли так же, нажатием нескольких клавиш, сделаться умнее, сильнее всех? Можно ли ввести секретный код — и больше не ходить в школу, — ведь он сразу будет все знать! А можно набрать такую комбинацию, чтобы стать совсем необычным — вроде супергероя из комиксов?

Все это осталось в прошлом и должно было забыться, как забываются детские ощущения. Но Ник не забыл. И обстановка лабораторий по-прежнему вызывала в нем подсознательный трепет, иллюзию того, что здесь своими руками можно сотворить чудо. Может, оттого он так любит свою работу?

Ник вышел в центр лаборатории. Здесь громоздилось нечто большое, прикрытое запылившимся пластиковым чехлом. Пыль в лаборатории? Очень странно. Ник стянул чехол, и тот опал вздувшимся парусом.

— Какого… — невольно отпрянув, ахнул Ник.

Под чехлом оказалась объемная прозрачная емкость с консервантом. И там, в глубине, плавало нечто жуткое. Огромное, шевелящееся, бьющееся в стекло жесткими муравьиными жвалами.

— Чем они тут занимаются?! — недоуменно пробормотал Ник. В голове лихорадочно шуршала картотека вариантов.

Никаких вводных не было. В лабораториях биохимии, да и в любых местах, куда его мог определить отдел кадров, такого попросту быть не могло!

Тварь, очевидно, заметила его большими фасеточными глазами — и яростно бросилась на стекло, словно стремясь пробить его и вцепиться человеку в глотку. Он готов был поклясться: ни в одном каталоге существующих на Земле видов таких монстров быть не может.

Ник спешно покинул лабораторию. Свет за спиной погас, и он отправился дальше по коридору, лихорадочно пытаясь сообразить, куда же в действительности он попал и что, черт возьми, это значит?!

Под ногами знакомо зашуршало: Ник нагнулся и поднял пакет из-под чипсов. Нахмурился, сложил, засунул в карман. Странное здесь все-таки отношение к стерильности: пыль, мусор… Или он просто не добрался до активно действующих лабораторий?

Коридор вывел в большой зал, от которого лучами расходились в стороны пять аналогичных коридоров-близнецов. В центре зала располагалась кольцевая административная стойка. За такой должен находиться дежурный координатор, охранник, администратор… Ник подошел к стойке. Два удобных больших стула пустовали. Прозрачные мониторы, окружающие рабочие места, были мертвы. Все покрывал тонкий слой пыли.

И обильные подтеки засохшей крови.

— Что за черт… — Ник нервно сглотнул.

Ему стало не по себе. Он обернулся, окинул взглядом зал. Мягкие диваны, столики с журналами, засохшие растения в кадках… Под одним из столиков валялась раздавленная пивная банка.

* * *

Ник перевел взгляд чуть в сторону: у стены была целая россыпь мусора, среди которого преобладали пивные банки и бутылки из-под алкоголя. Он машинально достал из кармана сложенный пакет из-под чипсов, аккуратно положил на стойку.

— Эй! — негромко позвал он. — Есть здесь кто-нибудь?

Ответом было молчание.

— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?! — крикнул Ник.

Тишина.

Вспомнив инструкции на пункте контроля, он коснулся сенсорной панели на своем браслете. Экранчик бледно загорелся, создавая иллюзию куда большей поверхности. Быстро выбрав функцию «Внутренняя связь», Ник позвал:

— Кто-нибудь! Отзовитесь!

Экран высветил:

СКАНИРОВАНИЕ…

И через пару секунд:

АБОНЕНТЫ В ЭФИРЕ: 0

Ник перегнулся через стойку администратора.

И, вскрикнув, отпрянул, оступился, неловко сел на пол, попятился.

В удобном анатомическом кресле расположился обезглавленный труп. Не просто обезглавленный — будто объеденный сверху… и выжранный изнутри.

— Твою мать…

Ник дрожащей рукой стер со лба проступившую испарину, заставил себя подняться. Стиснув зубы и стараясь не смотреть на изуродованное тело, вернулся к стойке.

Лихорадочно осмотрел рабочее место. Спинка кресла администратора была распорота тремя параллельными разрывами — то ли ножом, то ли какими-то острыми когтями. После консервированного чудовища в лаборатории фантазия выдавала самые отвратительные картинки.

Ник одеревеневшим пальцем ткнул в кнопку активации интерактивной панели. Поверхность стола озарилась скупой подсветкой, моргнул ближний монитор.

Ник тихо выругался: на экране появилось «окно» ввода пароля.

Администраторским компьютером воспользоваться, видно, не придется.

Ник активировал соседнее рабочее место, потребовал:

— Интерком!

— У вас нет доступа, — мягким женским голосом сообщила система. — Обратитесь к координатору проекта…

— Вот черт! — выдохнул Ник.

Он был готов к самым разным неожиданностям, вплоть до внезапного ареста — только не к такой мертвой пустоте и следам какой-то давней бойни.

Ник бросил сумку на пол и решительно направился в коридор — противоположный тому, из которого пришел сюда. Двери здесь были открыты, он шел и распахивал их одну за другой, но видел лишь пустые кабинеты и мертвые лаборатории. В какой-то момент его бросило в жар: он с ужасом вспомнил красную надпись на панели лифта, словно кричащую: «Выхода нет!»

Что, если он здесь один?!

Что, если это НЕЧТО убило их всех и теперь рыщет, мучаясь от голода, ожидая встречи со свежей добычей?

Что тогда?!

Ник заставил себя успокоиться. Никаких монстров не существует. А то, что в лаборатории, — подумаешь, какое-нибудь очередное баловство генных инженеров. В последнее время в моде такие хулиганские научные выходки.

Тут что-то другое. Хотя… Как такое вообще возможно? Словно кто-то невероятно хитрый и могущественный ловко обвел вокруг пальцев агента ненавистных конкурентов — и теперь от души издевался над ним.

Он остановился, закрыл глаза и перевел дух. Вспомнил приемы психологической разгрузки, которым учили в тренировочном центре. Быстро собрался с мыслями.

Все это, конечно, странно — однако только не то, что пытается нарисовать в мозгу испуганное воображение. Именно поэтому научных работников вроде него обычно не берут на оперативную работу. Потому как воображение, помогающее в научных прорывах, способно сыграть злую шутку, когда требуется хладнокровие и спокойствие.

Наверное, он просто поторопился с выводами. Сотрудники, безусловно, находятся в секторе — только, возможно, в каких-то других отделах. В конце концов, он не обследовал и десятой части помещений. Наличие свежего мусора свидетельствует, как минимум, о том, что кто-то здесь мусорит. А кровь? Что — кровь? Мало ли — порезался кто-нибудь. Правда, это не объясняло обезглавленного трупа у стойки.

Надо просто методично обойти все — помещение за помещением.

Подобные здравые рассуждения и механическое следование плану успокаивают. Ник более-менее выдохнул и принялся обследовать коридоры — один за другим. И вскоре поздравил себя

Закладка:

Впереди показался свет — а это могло свидетельствовать о человеческом присутствии. Ник бросил взгляд налево и вздрогнул: на стеклянной плоскости явственно виднелись белесые отметины с расходящимися мелкими трещинами. Не было ни малейшего сомнения: это следы пуль.

Ник снова глянул вперед — туда, где темнота коридора сменялась островком света. Его отношение к предстоящей встрече с обитателями сектора несколько изменилось.

— Что же здесь творится, черт возьми… — прошептал Ник.

Теперь он ощущал полнейшую беззащитность, но заставлял себя продвигаться вперед, прижавшись к стене. Главное правило в экстремальной ситуации — не цепенеть от ужаса, а заставлять работать тело и мозг. Иногда решение вытекает из совершенно спонтанных действий.

Ник двигался вперед, к тому самому островку света, и над ним по коридору также ползло предательское световое пятно. Оставалось надеяться, что те, кто находятся там, не заметят его присутствия, как не услышали до этого его шагов и криков.

Или что у них, наконец, пропали поводы для стрельбы.

Цепенея от ужаса, Ник вдруг услышал за спиной какой-то шорох. Что-то двигалось по его следам — и это был явно не человек.

Задыхаясь от страха, он бросился вперед и тут же налетел на неожиданное препятствие. Впереди был холл, точно такой же, как и на входе, — с кольцевой стойкой по центру, — только вот стойка была разворочена, словно взорвана изнутри, а проход к холлу перекрыт грудой хлама: опрокинутыми набок столами, сваленными в кучу стульями и полками.

«Похоже на баррикаду, — пронеслось в голове. — Интересно — против кого?»

Он коротко обернулся и, не давая себе увязнуть в бессмысленных предположениях, перебрался через завал. Вроде бы получилось тихо. Ник медленно подкрался к срезу коридора и осторожно заглянул за угол. Ему сразу же почудилось какое-то движение. Он отпрянул.

И в ту же секунду получил мощный удар по плечу. Очки слетели с лица, мелькнул полированный металл. Целились, безусловно, в голову, спасло только это невольное движение назад.

Но теперь уже не было времени рассуждать. Разум словно отключился, отдавшись хорошо отработанным инстинктам. Уклонение, кувырок — и вот он лицом к лицу с нападавшим.

Какое-то зверское, заросшее густой щетиной лицо. Даже не зверское — отчаянное. Одет нападавший был как-то неряшливо, от него тянуло немытым телом. Ник быстро оценил характер моторики нападавшего, металлическую ножку от лабораторного стола в его руке — и бросился вперед.

Спасибо высоким технологиям: рефлексы рукопашного боя введены непосредственно в мозговые центры. Без этого ученому-биохимику пришлось бы немало попыхтеть с инструктором в спортзале, в ущерб основной деятельности, — а это недопустимо в интересах дела. Так что реального «спеца» ему, конечно, не одолеть, но вот такое чучело — вполне по силам.

Увернувшись от очередного удара железкой, Ник провел серию ударов и свалил незнакомца на пол. Тяжелое оружие, звякнув, отлетело в сторону. Теперь Ник был хозяином положения: заломив врагу руки за спину, он коленом вдавил в пол его шею.

— Что здесь происходит, мать вашу?! — задыхаясь, выговорил Ник. — Кто ты такой?!

— Не убивайте! — неожиданно проскулил нападавший и задергался в рыданиях под коленом победителя. — Я сделаю все, как вы скажете, — только не убивайте!

Ник отпустил этого человека и досадливо поморщился. Что ни говори, сейчас он был близок к разоблачению: службы ВБ Корпорации тщательно протрусили его биографию и не нашли в ней ни одного упоминания об умении драться. Ник просто обязан был оставаться тихим, незаметным ученым — что бы вокруг ни происходило. А он с ходу раскрывает все карты.

С другой стороны, получить по затылку ножкой от стола в его планы тоже не входило. Остается надеяться, что этот инцидент останется незамеченным и вскоре забудется.

— С чего вы взяли, что я собираюсь вас убивать? — как можно мягче сказал Ник, подбирая с пола слетевшие очки. Очки — не столько насущная необходимость, сколько часть образа безобидного научного сотрудника.

— Ведь вы… оттуда? — пробормотал незнакомец, ткнув пальцем в потолок.

— А откуда еще? — хмуро проговорил Ник. — Я уже битый час ищу здесь хоть какой-то персонал! А встречает меня безголовый труп на ресепшне и маньяк, огревший железкой по башке! Что здесь происходит?

Человек молча пялился на гостя, и это Нику не понравилось: так смотрят на сумасшедших.

— А зачем вы здесь? — поинтересовался незнакомец, осторожно подымаясь с пола.

Следом поднялся и Ник.

— Теперь уже и не знаю, — зло буркнул Ник. — Раньше считал — затем, зачем и все остальные. Работать. Я ваш новый сотрудник.

— Вы — наш новый сотрудник? — повторил незнакомец, тщательно проговаривая слова. Словно не понимал, что они означают. — Вы это серьезно?

— А что, я как-то неправильно выразился?

— Нет, но… — незнакомец сделал неопределенный жест. — Как-то это странно…

— Что — странно? — рявкнул Ник. — Что я приехал в научный центр компании, чтобы заниматься новыми разработками, а не драками на водопроводных трубах?

— Нет, нет… — болезненно морщась, отозвался человек. — Странно не то, что вы к нам приехали. А то, что приехали именно сейчас.

— Вот что, — решительно сказал Ник. — Я вижу, вы не в себе. Я бы хотел поговорить с руководителем проекта. Или с администратором. На худой конец — с координатором…

— С руководителем — не получится, — вяло пожал плечами незнакомец.

— Почему?

— Он мертв…

— Это его труп там, в холле?

— Что? А, нет… — человек небрежно отмахнулся. — Это один из координаторов. Нечего было спать на посту…

Что-то сжалось внутри. Ник почувствовал, как покрывается холодным потом. Это не был страх чего-то конкретного — неведомых монстров, крови, изуродованных тел.

Это снова было предчувствие.

— Наверху знают, что у вас здесь творится? — глухо спросил Ник.

— Слушайте, если вы не врете про себя… — проговорил незнакомец. — Наверное, и впрямь не врете — ведь вы уже вполне могли меня убить… Давайте я вас сначала введу в курс дела, а уж потом вы сами решите…

— Было бы неплохо, — устало кивнул Ник.

5

Незнакомец, неуверенно косясь на незваного гостя, подобрал свою железную дубину. Ник не стал возражать. Вместо этого спросил:

— Имя-то у вас есть?

— Я Вилмер, биохимик.

— Выходит, мы коллеги?

— Выходит, что так… Идите за мной!

Вилмер быстро направился вперед. Он сразу как-то скрючился, пригнулся, пробираясь между разбросанными по холлу развороченными ящиками, массивными приборами на роликовых колесиках, явно прикаченных сюда

Закладка:

— Так что все-таки здесь произошло? — озираясь, спросил Ник.

Вилмер не ответил.

— А куда мы идем?

— Ко мне, — отозвался биохимик. — Сейчас мы на нейтральной территории, тут нам могут помешать…

— Кто?

— А, всякие там… Коллеги. И не только они…

— Монстры? Я видел такую тварь в лаборатории…

— И лучше тебе больше таких не видеть, — с отвращением отозвался Вилмер. — Да и других — тоже…

Оставалось только молча следовать за старожилом этого странного места.

Преодолев холл, они достигли входа в один из шести расходящихся лучами коридоров — точно таких же, как и в первом зале. Здесь тоже имелся завал из разнокалиберного хлама, только еще более основательный, чем предыдущий. Не без труда перебравшись через него, Ник съехал на противоположную сторону. Вилмер напряженно смотрел в сторону холла сквозь своеобразную бойницу, образованную двумя лабораторными столами.

— Теперь поспокойнее будет, — пояснил он. — Этот коридор — моя территория. Сюда они не рискнут сунуться.

— А с чего кому-то сюда соваться? — поинтересовался Ник. — Да и чего вы вообще боитесь? Теперь-то вы можете мне рассказать?

— Теперь могу, — устало сказал Вилмер. — Пойдемте ко мне в бокс.

* * *

Стандартный жилой бокс Вилмера напоминал хомячью нору. Здесь всюду были свалены коробки, пакеты, бутылки. На кровати высилась целая гора каких-то упаковок. Грязными комьями валялась одежда и постельное белье. Ник осторожно присел на край одного из двух имевшихся здесь кресел. Биохимик рухнул в кресло напротив.

— Хотите пива? — предложил он.

Ник с сомнением поглядел на банку в его руках.

— Как хотите, а я трезвым говорить на эти темы не могу, — сказал Вилмер, пшикнув ключом от банки.

— Давайте, — Ник протянул руку.

Все-таки стресс следовало как-то компенсировать.

Хозяин бокса отхлебнул из банки, огляделся, остановил взгляд на госте.

— Да, говорить об этом непросто, — сказал он. — Вы в курсе, что мы здесь заперты?

— Ну, общем-то, да, — пожал плечами Ник. — Мне так и пояснили: испытательный срок…

— Испытательный срок! — хохотнул Вилмер. — Ну-ну! Боюсь, этот испытательный срок затянется надолго.

— Что вы имеете в виду?

Вилмер жадно вылил в глотку содержимое банки, смял и бросил ее на пол — в кучу таких же смятых жестянок. После чего быстро открыл новую.

— Я думаю, что нас не выпустят отсюда, — со странной улыбкой сказал он. — Никогда.

— Как это — не выпустят? — обмер Ник.

— А вот так. По крайней мере, за последние полгода выйти не удалось никому. Вы читали «Графа Монте-Кристо»? Помните, там был такой замок Иф…

Вилмер пьяно захихикал.

Это было как холодный душ. У Ника поплыло перед глазами. В сознании рушилась четкая, отработанная система строения мира.

Ведь это — всего-навсего корпорация. Огромная организация, созданная для извлечения прибыли, при чем здесь старинная тюрьма из полузабытой книги?

— Я вас не вполне понимаю…

— А никто этого не понимает. Разве что Берни — у него есть своя теория…

— Кто такой Берни?

— Физиолог. Завлабораторией синтеза. Бывший, разумеется…

— И что это за теория?

— Это вы лучше у него спросите. Если получится. А я вам скажу одно: главное здесь — не сдохнуть. А все теории — чушь!

Он снова отпил из банки. Ник последовал его примеру. Все это нужно было как-то переварить.

— Дело в этих тварях? — Ник кивнул в сторону, где, по его мнению, располагалась та, самая первая лаборатория.

— Твари? Ну да, твари… Нет, твари здесь совсем ни при чем! Ну, не то чтобы совсем ни при чем — просто они появились позже… Черт, лучше б они повылазили сразу — тогда бы хоть что-то встало на свои места!

Ник ничего не понял из этой тирады и приготовился слушать.

— Короче, все началось, когда пришло время сменяться, — продолжил биохимик, которого здорово повело с этих двух банок. — Вы же знаете, исследования ведутся в основном машинами, от нас требуется лишь коррекция, анализ результатов, постановка новых вводных…

— Не читайте мне лекции, я не студент!

— Да, да, это я чтобы вы поняли: у меня, Берни и Денвера кончилась вахта. Самое время подняться наверх, подышать свежим воздухом, погреться под солнышком и все такое. И тут оказывается — система нас не выпускает. Нет, мать его, доступа!

Вилмер злобно сжал банку. Из отверстия выплеснулась жирная пенная жижа.

— Сначала думали — ошибка, — прохрипел он. — Запросили руководство — а кукиш! Система не отвечает! Связи нет!

— Вы пытались что-нибудь сделать?

— А то как же, пытались! Координатор сутками потрошил компьютеры. Все побросали работу — пытались связь наладить. Думали, что действительно какая-то ошибка…

Биохимик фыркнул и мерзко захихикал:

— Как же, ошибка! Вначале мы думали, что наверху быстренько разберутся — и спустят к нам бригаду. Ну, там, ремонтников каких-нибудь, программистов, спасателей, наконец. Лично мне было плевать на все эти неполадки — мне просто хотелось в отпуск. Но никто не спустился.

Вилмер замолчал и некоторое время сидел, уставившись в стену остекленевшим взглядом. Эта пауза казалась бесконечной, но наконец биохимик нарушил молчание:

— Да, никто не спустился и не вышел на связь. «Андромеда» вообще — слишком сложная система. В этом муравейнике всегда что-то ломается и выходит из строя — за всем не уследишь. Можно было предполагать сбои, ошибки, да черт его знает что еще. Если бы не Палмер.

— Кто такой Палмер?

— Руководитель проекта, шеф сектора, а заодно — наблюдатель от руководства. Этот определенно что-то знал. Или догадывался. Потому как, едва все началось — он стал сам не свой. Ушел в себя, стал какой-то рассеянный. Перестал с нами разговаривать, замкнулся. Он определенно чего-то боялся. И уж точно, он был просто уверен, что мы все здесь обречены.

— Обречены? — повторил Ник.

— Именно! Он как-то раз даже так и сказал, когда к нему пришли за распоряжениями — продолжать, мол, работы или как? А он так рассеянно и отвечает: да бросьте, мол, о чем вы? Все здесь обреченные, не стоит и рыпаться. А через месяц его нашли мертвым в лаборатории синтеза.

— Как он умер?

— Самоубийство. Нашли рядом, на полу, шприц с мощным транквилизатором. Он ввел себе стократную дозу, чтобы наверняка, как я полагаю…

— Странно… Всего месяц прошел.

— Куда уж страннее. Ну а потом все пошло кувырком. Отсутствие начальства, эта нелепая смерть, безнадега… Да вы и сами скоро все поймете… К тому же народ, что ни говори, у нас здесь подобрался разный. Ведь нас не готовили к такому повороту. Вот у некоторых планку-то и сорвало…

— Все-таки я не пойму сути конфликта.

— А никто не поймет. Это все равно что поместить пауков

Закладка:

— Охранник? С какой это стати?

— Вот и мы поинтересовались в том же духе. А он и отвечает: с такой, мол, что отовсюду лезут мутанты, которых вы, умники, и породили, я из ВБ и у меня пушка!

— Круто…

— Вот именно. Дурак он, этот Томас. Пытался нас здесь строить, пистолетом размахивал. Но главное, на чем он засыпался, — это когда попытался наложить лапу на наши запасы. Понимаете, о чем я? Нас здесь дюжина ртов, сколько мы здесь будем находиться — одному Богу известно, а жрать что-то надо. Соответственно, у кого под контролем припасы — тот владеет ситуацией. К тому времени шел уже второй месяц изоляции. Нервы у всех были на пределе, а Лоуренс, дурак, к тому же возьми и подсчитай эти самые запасы. И оказалось, что их у нас от силы месяцев на восемь. Тут-то всех и переклинило окончательно…

Вилмер рассмеялся, словно вспоминал что-то невероятно веселое:

— Это было похоже на психоз. Все бросились в кладовые, стали тащить в свои боксы кто что мог. А Томас озверел, выхватил пушку и пригрозил расстреливать нас на месте, как мародеров. Тогда ему никто не поверил. А Лоуренс поднял крик и стал угрожать этому идиоту самыми разнообразными санкциями. А Томас, спокойно так, приставил тому пушку ко лбу. Бах! — и мозги на стенке.

— Застрелил администратора?!

— Точно, его. Говорят, в ВБ специально таких скотов набирают. Но, так или иначе, с этого момента у нас здесь началась настоящая война. Томас быстро понял, что восстановил против себя всех остальных и что пушка ему не поможет — если он действительно собирается выжить. Потому как на этого придурка началась настоящая охота. О да, он стал весьма ценной добычей!

— Это еще почему?

— Не понимаете? — хихикнул Вилмер. — Его пушка! Теперь она могла бы пригодиться любому. А народ у нас головастый: кто смастерил арбалет из подручных материалов, кто — духовую трубку с ядовитыми стрелами, благо всякого дерьма в химлаборатории порядочно. В общем, наш доблестный охранник превратился в трусливую дичь. Сейчас он засел в своем боксе и угрожает пристрелить каждого, кто осмелится приблизиться. Но думаю, у ребят найдутся способы его оттуда выкурить…

— Да вы здесь с ума посходили… — пробормотал Ник.

— Очередь за вами, — осклабился Вилмер. — В общем, все здесь очень непросто. Каждый сам за себя. Как видите, сектор мы поделили на своеобразные зоны влияния. Центральный холл — что-то вроде полосы отчуждения, нейтральная зона. А вот соваться в чужие зоны чревато. Могут заподозрить, будто вы собираетесь посягнуть на чужие запасы, — и просто пришьют на месте. И будут в своем праве, поверьте.

— Потому вы и напали на меня, Вилмер? — поинтересовался Ник, глядя на собеседника исподлобья.

— О нет, — биохимик покачал головой. — В вас я сразу увидел чужого. А это — поопаснее любого из местных врагов.

— Что-то я не совсем понимаю…

— А чего непонятного? У нас творится черт знает что, а теперь еще и монстры какие-то из канализации полезли. Вот чего нам теперь ждать? А я скажу чего: санации!

— Санации?

— Да! Просто придут вэбэшники — и выжгут здесь все подчистую. На всякий случай, для предотвращения распространения.

— Распространения чего? Этих монстров?

— Хе… Монстры — это только часть проблемы. И если хотите знать, те, что вы видели, — просто лапочки по сравнению… Черт! Это не так-то просто объяснить… — Вилмер замялся, а потом решительно махнул рукой. — Ладно, пойдем к Берни! Он мне все-таки вроде как союзник. Последнее время, правда, мы немного не ладим, но теперь есть повод для визита…

Они покинули бокс и отправились по темному коридору, принадлежащему, по словам Вилмера, к его «зоне влияния». Ник то и дело поглядывал на потолок: странно, автоматического освещения здесь не было.

— Я отрубил свет, — пояснил биохимик. — Не очень здорово быть мишенью в собственном доме. Но если понадобится — могу и включить…

Двигались в сторону, противоположную холлу, пока не уперлись в очередную «баррикаду». Этот завал выглядел совершенно непроходимым: высился он почти до самого потолка, и для его строительства использовались, ни много ни мало, выломанные лабораторные двери.

Едва они встали перед завалом, как со стороны коридора послышался тонкий визг — и в их сторону ринулись два низких силуэта размером с собаку. Дробно заколотили по плитке многочисленные жесткие ноги, и Ник замер, оцепенев от ужаса.

Чего не скажешь о Вилмере.

Тот вскочил, крутанул в руке ножку от стола — и принял стойку бейсболиста, готового отразить удар. И удар не заставил себя долго ждать. Точнее — пара коротких, но мощных ударов.

Раздался невыносимый, переходящий в ультразвук, визг.

Две твари отлетели к противоположным стенам, однако Вилмер не стал расслабляться. Подскочил к одной, пытавшейся уползти, скребущей по полу десятками длинных, тонких, покрытых волосками лап, — и принялся яростно колотить ее, пока под дубиной явственно и мерзко не захлюпало.

Вторая тварь лежала на спине (точнее — на мощном сегментарном панцире, вроде хитинового) и шевелила в воздухе лапами и жуткими, мощными, как гидравлические ножницы, жвалами. Биохимик повторил процедуру расправы — и визг утих окончательно.

— Ч-что эт-то?.. — заикаясь, выдавил Ник. — Что это такое?!

— Обыкновенные мокрицы. Знаете, из-под ванны, — поведал Вилмер. — Ну и обыкновенная многоножка, а заодно паук — и все в одном флаконе.

— Кто же мог вывести здесь такое?! Зачем?

— А никто. Видать, скрестились тут, внизу, в клоаке. Слышали про «активный мутаген»?

Ник молча мотнул головой.

— Ну, вам тут про него еще расскажут, — пообещал Вилмер. — Не позволяйте этим гадам приближаться. И смотрите внимательнее на потолок: они любят сваливаться на голову. А уж если такое случится…

Здесь он умолк и весело подмигнул Нику. После чего поднял свое оружие и отбил по наклонной плоскости «баррикады» замысловатый ритм — очевидно, условный сигнал. Через несколько секунд повторил то же самое.

— Наверное, валяется пьяный, — предположил Вилмер.

— Я вижу, это у вас в порядке вещей, — заметил Ник.

— Точно! — хохотнул Вилмер. — Единственный способ не спятить!

— Эй, кого это там черт принес? — донесся из-за завала приглушенный голос.

— Свои, Берни! — бодро отозвался Вилмер. — Поговорить надо.

— Какие еще свои? — проворчали на «той стороне». —

Закладка:

— Пришелец, — снова подмигнув Нику, сказал биохимик.

— Я не верю в пришельцев, — отозвались из-за завала. — Учтите, если вы что-то задумали…

— Не будьте кретином, Берни, или как вас там! — не выдержал Ник. — Я Николас Кейси, биохимик, я прислан к вам на испытательный срок! Мне сказали, что вы что-то понимаете в происходящем. Или же вы собираетесь до конца дней сидеть в своей норе, пока не захлебнетесь в собственном же дерьме?! Что ж, тогда можете забрать с собой в могилу свою поганую тайну!

— Ладно-ладно, — примирительно донеслось с той стороны. — Убедили. Пролезайте — я сейчас освобожу лаз. Только без фокусов!

6

Берни был физиологом проекта. И, видимо, классным, поскольку работал на Корпорацию уже пятый год. Но сейчас он больше походил на какого-то провинциального забулдыгу. Был он толстый, обрюзгший, со взглядом, исполненным какой-то вселенской тоски. Впрочем, Ник не винил его, в такой ситуации у кого угодно может начаться депрессия.

Они расположились в лаборатории активной физиологии, усевшись в удобных анатомических стульях вокруг небольшого стеклянного стола. На столе высилась объемистая лабораторная емкость, наполненная жидкостью сомнительного химического цвета.

— Виски, — пояснил Берни, разливая жидкость по мерным стаканчикам с мелкими поперечными рисками. — Собственной перегонки. Единственный натуральный продукт во всей этой адской лавочке… Ну, за что выпьем?

— За то, чтобы скорее проснуться и понять, что этот кошмар кончился, — подхватив стаканчик, быстро проговорил Вилмер.

Ник ничего не сказал. С сомнением глянув на оранжевую жидкость, он опрокинул в себя содержимое стаканчика. Оно оказалось на удивление приятным.

Что ж, за сегодняшний день — это единственный приятный сюрприз.

— Итак, — кашлянув в кулак, сказал Ник. — Что вы обо всем этом думаете, Берни?

Берни молчал, разглядывая на свет и смакуя свое пойло. Наконец нехотя произнес:

— Слушайте, как вас там…

— Ник.

— Ну да… Скажите, только честно, Ник: что происходит там, наверху?

— Да ничего особенного не происходит, — опешил Ник. — А что вы имеете в виду?

— Понимаете, если бы там, скажем, война началась или какая эпидемия… Может, сам комплекс на куски разваливался… Тогда было бы понятно, откуда лезут все эти мутанты…

— Да нет, там все в порядке, — хмуро сказал Ник. — Комплекс работает вовсю, как я успел заметить. Видите — новых сотрудников набирают.

Ника невольно перекосило, и он добавил:

— Я только не могу понять — зачем им это нужно… в таком случае?

— Да, ерунда какая-то получается, — нахмурился Вилмер. — Мы-то предполагали, что там, наверху, все пошло прахом. Тогда-то и начался весь сыр-бор с этими тварями, с войной этой нашей дурацкой. У всех будто планку сорвало…

Слушая это, физиолог удовлетворенно кивал. Вилмер указал на него стаканчиком:

— А вот он с самого начала считал, что наверху жизнь продолжается. А про нас просто забыли. Я-то всегда считал, что это просто бред…

— Но, как видишь, моя догадка подтверждается, — заметил Берни. — Верно, Ник?

— Ну да, жизнь наверху продолжается, — кивнул Ник. — Комплекс работает на полную мощность.

— …Или всего лишь создает видимость работы, — тихо добавил Берни.

— Что? — брови у Ника невольно поползли вверх.

— Вот и я говорю: Берни спятил! — хихикнул Вилмер, подливая себе оранжевого пойла.

Берни никак не среагировал на выпад коллеги. Он смотрел только на Ника. Прищурившись, поинтересовался:

— Скажите, на какой именно проект вас сюда прислали?

— Откуда мне знать? — Ник развел руками. — В Корпорации такая секретность — сам черт ногу сломит. Честно говоря, был рад на любую работу в этой корпорации, не та ситуация, чтобы носом крутить. Ну, к тому же мне сказали, что все подробности сообщат на месте…

Это была ложь. Точнее — не совсем правда. В промышленной разведке «Старлайт Биотек» с высокой степенью вероятности прикинули шансы агента Злого на попадание в тот или иной проект конкурента. И он был готов к самым разным вариантам развития событий.

Только не к такому, конечно.

— Ну да, ну да… — рассеянно проговорил Берни. — Ну, так я расскажу. Поскольку вы уже, считай, в проекте, я не нарушу секретность.

Вилмер тихо хихикал, склонившись над опустевшим стаканом.

— Так вот… — заговорил Берни, вертя в руках стаканчик с переливающейся на свету жидкостью. — Наш сектор занимался продвинутой версией «стимулятора семьсот семнадцать». Надеюсь, вы знаете, что такое «стимулятор спроса»?

— Ну конечно! — чуть обиженно сказал Ник.

Совсем чуть-чуть — чтобы не переиграть.

— Первые версии в целом были хороши и неплохо работали. Но имели небольшой процент неприятных побочных эффектов. Кроме того, на рынке появились дешевые азиатские подделки. Это могло обернуться неприятностями для Корпорации…

Ник прекрасно понимал, о чем говорит физиолог.

Стимуляторы, в обиходе почему-то именуемые «феромонами», стали добавлять куда только можно. Помнил он также и те самые «азиатские подделки». В действительности это был ловкий ход «Старлайт Биотек», так сказать, асимметричный удар по конкуренту: через подставные фирмы удалось наладить производство контрафактного аналога — с тем чтобы сбить спрос и дискредитировать продукцию Корпорации. Тогда во многих магазинах под прилавками стали появляться маленькие баллончики с фальшивым «стимулятором». Продавцы наивно полагали, что, «пшикнув» аэрозолем с «феромонами» на тот или иной товар, им удастся быстрее его сбыть. Надо быть биохимиком или хотя бы более-менее эрудированным человеком, чтобы понимать: «стимулятор спроса» — тончайший инструмент, который требует настройки под каждую категорию товаров, определенный способ внедрения в него, специальных технологий обработки — и еще много разных тонкостей. Бесконтрольное же использование низкосортных стимуляторов приводило иногда к ужасающим последствиям.

Никогда ему не забыть кадры, снятые камерой наблюдения в одном из модных бутиков Нью-Йорка (это был один из учебных фильмов в тренировочном центре промышленной разведки). Молодой, красивой светловолосой женщине понравилось какое-то платье. Поначалу все шло, как обычно: вежливая обслуга, примерочная, упаковка. И тут оказалось, что на счете кредитки покупательницы не хватает какой-то незначительной суммы. Казалось, вопрос можно было решить несколькими фразами, парой дежурных улыбок. На свою беду продавщица предложила оставить на время покупку и забрать ее позже — когда будет внесена вся сумма.

Но женщине хотелось забрать платье немедленно. Она хотела его прямо сейчас. Наверное, продавщица так и не поняла, что происходит, — хотя у нее под прилавком наверняка имелся заветный баллончик, из которого было опылено злополучное платье. Но в следующую минуту началось нечто невообразимое: лицо улыбчивой блондинки исказилось ненавистью — и она бросилась на несговорчивую продавщицу, сбив ее с ног и устроив на ее теле неистовую пляску ярости. Несчастная пыталась сопротивляться, но разъяренная покупательница принялась ее душить, а потом — это было самым невероятным в записи — перегрызла ей

Закладка:

— Да, я понимаю… — вслух сказал Ник.

— Итак, мы работали над продвинутой — более безопасной и эффективной — версией стимулятора, — продолжал Берни. — И если я хоть что-то понимаю в современной экономике, наш проект — альфа и омега современной розничной торговли.

— Воистину! — прогудел Вилмер, потянувшись плеснуть себе еще оранжевого «виски».

Берни брезгливо остановил его, продолжив:

— Так было с самого зарождения новой философии торговли: стимуляторы определяют пятьдесят процентов продаж.

Ник кивнул: это азбучные истины. Но к чему же клонит физиолог?

— А теперь представьте, что наш проект решили свернуть, — отчеканил Берни. — Ладно, чего уж там — его уже свернули. Скажу больше — скомкали, раздавили и забыли, будто его и не было.

— Как это? — ошалело спросил Ник.

— А вот так! — Берни театрально обвел руками пространство вокруг себя. — Или вы думаете, что работы продолжаются? Конечно, основной массив работ ведется в автоматическом режиме, но без обмена с системой, без обновления данных — все это мертво. Проект умер. Или убит — как вам больше нравится!

— Но это безумие! Как можно свернуть такое направление?! Конкуренты же обойдут на повороте! — голос Ника предательски дрогнул.

— А, чувствуете, куда я клоню?! — прищурился Берни. — Именно так — и конкуренты обойдут, и вообще, это полнейший идиотизм — сливать целое направление, которое к тому же вполне можно переориентировать на решение параллельных задач. Да и зачем это нужно корпорации — так разбрасываться высококвалифицированным персоналом?

— Я ничего не понимаю! — признался Ник.

Голова у него начала пухнуть от пространных рассуждений физиолога. Он невольно посмотрел в опустевший стакан, и Берни услужливо подлил с полпальца своего напитка. Протянутый стакан осоловевшего Вилмера он проигнорировал.

— Я тоже поначалу ничего не понимал, — вздохнул физиолог. — А может, просто не желал понимать. А потом включил логику.

— И что же вам подсказала логика?

— А какие бы выводы сделали вы сами? Ну, давайте, рискните предположить!

— Ну… — неуверенно протянул Ник. — Наверное, если проект свернули, значит, он уже не нужен…

— Так, тепло. И что это означает?