Фантастические рассказы разных лет. Избранное?

Восхождение

Глубокий тёмно-фиолетовый цвет растёкшихся чернил залил небо, как только небольшое холодное солнце скрылось за горизонтом и две быстрых аляпистых и карикатурных в своей не шарообразной форме луны прочертили свои дороги среди медленно высыпавших на небо звёзд.

Альпинистский лагерь из четырёх микроклиматных куполов у подножия древнего потухшего вулкана, самой высокой горы на планетах Солнечной системы – Олимпа, казался вымершим. Но только на первый взгляд.

Вот уже несколько дней обитатели лагеря готовились к восхождению на вершину двадцати семикилометрового пика.

Последний гусеничный марсоход со снаряжением должен был в ближайшие пару дней прийти из долины Маринера, если не разразится очередная пылевая буря.

***

На розоватом небе было ни облачка, и солнце довольно медленно двигалось в сторону заката.

Одинокая человеческая фигура в полевом марсианском скафандре гражданской модели в очередной раз поднесла к лицу кислородную маску.

Было прохладно, столбик термометра не поднимался выше плюс девяти, вездесущая пыль забивалась в ноздри, горло и глаза, а дышать разряженным воздухом с малым содержанием кислорода хоть и было можно, но весь день так не продержишься – можно потерять сознание, а там...

Рассуждения человека прервались, как только он заметил пыльное облако, надвигающееся на лагерь. На пылевую бурю – та ещё мерзость - было не похоже, да и не сезон вроде бы для них, но всё-таки щиты стоило бы поднять.

Но не успел человек добраться до купола с пультом управления щитами, как, оглянувшись, он разглядел в пыли тёмное тело марсохода. Это была не буря, а оборудование для восхождения и провиант.

***

Альпинисты задержали марсоход до следующего утра, всё-таки до конца дня медленно ползущий транспорт не успел бы вернуться к той станции, от которой отошёл, или добраться до следующей. А марсианские ночи... они тёмные и холодные. И ненароком можно свалиться в какую-нибудь щель или кратер, несмотря на все навигационные программы и ведение маршрута со спутников.

В эту ночь лагерь праздновал грядущее восхождение.

Бородатый капитан вездехода только качал головой, глядя на буйство романтически настроенной молодёжи, которой было мало земных гор и они решили покорить и марсианские. Как объяснить туристам всю опасность затеи, когда даже в ухоженных земных Альпах может подстерегать опасность: лавина, обвал, просто откол скалы, выветренной и подмытой дождями, не выдержавшей веса нескольких закрепившихся на ней разгильдяев. Что уж говорить о диких, неприступных, таинственных и опасных горах иных планет.

Когда-то и он увлекался экстримом, только на Луне, и когда редкий, но всё же солидный метеорит сшиб скалу, из всей компании альпинистов-сорвиголов выжило только двое: он и ещё один приятель, которым повезло до этого облюбовать небольшую пещерку с целью изучить лунные минералы.

Остальные... Остальных либо размазало по скале, либо они погибли от декомпрессии.

Вспоминая прошлое, старик лишь печально качал головой.

Зато вокруг него веселились.

Вот один из альпинистов притащил откуда-то гитару, и чуть настроив её, ударил по струнам. Пронзительный ясный звук разошёлся до стен и резонировал от них.

— Песня старая, альпинистская. Музыка и слова Владимира Высоцкого. Был такой поэт в позапрошлом веке, — словно бы стыдясь своего знания истории, сказал парень и, перебрав аккорды, начал петь:

— Здесь вам не равнина, здесь климат иной -

Идут лавины одна за одной,

И здесь за камнепадом ревёт камнепад.

И можно свернуть, обрыв обогнуть,

Но мы выбираем трудный путь...

Когда он закончил песню, кто-то из девчонок затянул свою. Затем откуда-то из угла купола позвучала третья песня.

А потом ещё и ещё. Кто-то затянул песню пусть не про альпинистов, но про войну, которая уже как два века миновала, и её свидетелей не осталось, только книги и кинохроники.

***

Марсоход продолжил свой путь ранним утром, когда только-только начинало светать. На рассвете следующего дня, перепроверив всё снаряжение, выспавшись после веселья по причине явления транспорта, в дорогу, на вершину Олимпа, собрались и альпинисты.

Лагерь опустел и стал как будто больше без всяческих приспособлений для выживания в горах и личных вещей альпинистов, но много ли надо паре-тройке дежурных, которые увязались за основной компанией только из чувства коллектива, а так их в горы не заманишь, и приютившим альпинистов учёным, если даже оружие на лишённой собственной жизни планете было не нужно?

Распрощавшись с остающимися в лагере, девять путешественников, так далеко забравшихся от родного очага, начали восхождение на неприступную вершину.

***

Первые километры всем дались сравнительно легко, хоть и пришлось на подъём по пологому склону вулкана потратить два дня.

Гравитация на Марсе была значительно ниже земной, но и подниматься было намного выше, чем на самую большую земную гору, да и тащить на себе приходилось много чего, в чём на Земле не было никакой нужды.

Мало того, что приходилось идти в соответствии с данными со спутника – компас на планете бога войны был бессилен; что скафандры, защищающие от более жёсткого солнечного излучения и полярного холода по ночам, были не очень-то легки и иногда сковывали движения; что постоянно приходилось браться за кислородные маски или чистить фильтры шлемов скафандра; что и альпинистское снаряжение и оборудование для выживания на этой пыльной планет весило чуть ли не больше, чем кошки и карабины на Земле, так некоторые участники авантюры начинали ныть и жаловаться, как будто до подъёма не знали, что их ждёт.

Впрочем, и остальные участники похода не могли сдержать разочарования и крепких слов на семи языках, когда склон прямо перед ними пересекла широкая расщелина.

Перепрыгнуть было нельзя, спускаться – рискованно. Оставалось либо повернуть назад, либо выбрать направление вдоль узкой тёмной раны горы и надеяться, что она скоро сойдёт на нет, а не приведёт к узлу таких же трещин.

На обход трещины был потрачен ещё день, пока альпинисты не смогли подняться выше. Постепенно склон вулкана становился круче, а мелкие расщелины и огромные валуны то ли камней, то ли потухшие обломки вулканических бомб усложняли и замедляли подъём.

Ещё через полдня наступил момент, когда просто так прогуляться до вершины стало невозможно. Нужно было подниматься по может быть и не совсем отвесной, но всё-таки каменной стене, страхуясь тросом с карабинами и стараясь не сорваться, иначе всех утянет вниз.

***

Очередная стоянка, а до вершины всего каких-то три километра. Каких-то, если бы финальный бросок был прогулкой по немного холмистому и замусоренному мелкими кратерам, булыжниками и валиками окаменевшей доисторической лавы вперемежку с узкими и неглубокими трещинами, плато. Три километра горы — это не три километра равнины.

Их максимум ждал ещё один привал, если вообще будет возможность стать таким вот лагерем, а не повиснуть на тросе в качестве отдыха, боясь: вдруг мономолекулярная нить окажется всё же не такой уж прочной.

Собравшись в мертвенном свете фонаря-прожектора у электрической плиты с греющимся в закрытой термопосуде поздним ужином, альпинисты стали греться — благо плита щедро дарила тепло холодной атмосфере - и, периодически дыша в кислородные маски, рассказывать, что же их привело на красную планету, в этот поход.

Кто-то давно хотел повидать другую планету. Кто-то поддался на горную романтику и истории из старых, ещё бумажных, а не на гибком вечном пластике, книг. Кто-то просто устал от суеты земных мегаполисов. А кого-то подбили на слабо.

Разные люди, разные судьбы. Много историй, смешных и печальных, нравоучительных и глупых, было рассказано на остановке перед последним рывком на вершину величественного древнего потухшего вулкана.

Едва забрезжило на горизонте и стало можно разглядеть камни без фонарей и приборов ночного видения, встроенных в шлемы скафандров, восхождение продолжилось.

***

И вот последний рубеж пройден. Крепкая рука в плотной перчатке подтянула тело на тросе, и первый из девяти людей оказался на вершине.

Второму человеку было чуть легче – ему помогли подняться. Третий, четвёртый и остальные тоже вскоре оказались наверху.

Альпинисты оказались на довольно большом плато – когда-то бывшем жерлом вулкана. Взгляд отмечал непривычную для землян близость и мутность горизонта. Жёлто-розовато-оранжевый цвет неба сливался с красно-оранжевой пустошью, пересекаемой скалистыми хребтами, кольцами кратеров и шрамами трещин в коре планеты.

Они смогли это сделать. Они поднялись туда, куда нога человека чаще ступала с летательных аппаратов, чем поднималась из долины вверх.

Осталось только разыскать на вершине...

— Оно здесь, — почти неслышно прозвучал в разреженной атмосфере голос одной из трёх девушек-альпинисток.

Все девятеро подошли к большому валуну, рядом с которым едва колыхались на постоянном марсианском ветру флаги нескольких земных держав.

Сам камень был округлым и похожим на морскую гальку, только отточенную не водой, а бушующими порой на планете бурями. Удивительно, что ими за столько лет не были снесены флаги.

— Их, наверно, постоянно обновляют? — в общем безмолвии прозвучал так и не получивший ответа вопрос.

На камне были вытравлены имена членов четвёртой марсианской экспедиции. Людей, так и не вернувшихся домой, которые почти продержались до прихода помощи.

— А где-то здесь должны быть купола той станции...

— Не здесь, дальше. Да и убрали их уже давно.

Ещё одной причиной похода было то, что у каждого из поднявшихся на Олимп была трагедия. Пусть и до их рождения, красная планета забрала кого-то из их родных в плату за будущее превращение Марса из безжизненной пустыни в подобие Земли.

Покинув монумент, альпинисты раскинули стоянку у края плато. Утром им в обратный путь.

Мы пришли с миром

Когда-то бывший руководителем научно-исследовательской экспедиции к Гее, а после ставший по сути куратором планеты массивный рептоид Себек ходил из угла в угол древнего космического корабля в безымянном подземном озере под озером Лох-Несс.

Себек был трехметровым ящером с тусклой медно-зеленоватой мелкой чешуёй, покрывающей тело. Челюсти были удлинены как у крокодила, а чешуя на висках шелушилась и отслаивалась серой плёнкой. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками были прикрыты третьим веком, чтобы ничто и никто не отвлекал куратора от задумчивости.

Надо было что-то делать. И срочно. Из других рас конгломерата на Земле осталось только несколько шакалов и лионов. Руководители этих крохотных групп хоть и дружелюбны, но чем они могли помочь-то расе, которая уже давно была дискредитирована зелёными, серыми, автамонами и прочими нечестно играющими цивилизациями? Кошки со псами, а также йети пытались хоть как-то вернуть равновесие, но ничего не выходило. Маленькие большеглазые вероломные человечки были дьявольски популярны и постепенно готовили человечество к своему приходу к власти.

А совету цивилизаций наплевать...

Себек вздохнул и услышав стук в дверную панель прошипел приказ открытия.

В возникший проём скользнула изящная рептоидка с плёночным гребнем на голове, спине и на конечностях. Несси... старший экобиолог станции, которая уже не раз умудрялась засветиться со своим ручным плезиозавром перед людьми.

- Хша... Что у тебя, дорогая?

Рептоидка наклонила на бок маленькую змеиную головку и улыбнулась:

- Возможно есть решение нашей проблемы.

- Неужто? Шшша... дорогая, наши безопасники Горыныч с Чупакаброй так и не нашли ответа, что же охотится на скот и людей в Бразилии, как наши противники расширили круг действий... Тогда Кабара едва не поймали и не убили.

- Я знаю... Кто-то пустил слух по драконов и Чупакабру...

- Вот-вот. Несси... до тебя мы привечали немало исследователей, но тот же Кетцалькоатль, положив на развитие южной Америки многое, оказался совершенно бессилен против варварского разграбления любовно пестуемой цивилизации. А Пифон, пытавшийся проектировать развитие человечества через послание «предсказаний»? Да и я когда-то активно изображал «бога», чтобы можно было построить маяки и сервера для хранения данных, - попытался осадить пыл молодой исследовательницы Себек. За долгие тысячелетия он видел, как проект рептоидов и звероидов «Ренессанс» потихоньку угасает, просто чудом было то, что человечество не застряло навечно на средних веках, когда бывшая в те время многочисленной, компания рептоидов-учёных была изрядно уменьшена стараниями серых, пусть и руками землян.

- Да знаю я и также про Атлантиду с Лемурией. И про Китайских драконов мудрости... Да я знаю про всё! Шизаха, ну почему вы не верите, что у нас может получиться? - нервно стукнула по полу хвостом рептоидка.

- Потому, шша, сколько тысячелетий прошло, мы всё увядали, а другие начали подминать под себя человечество... Где сейчас славные ордена Сияющих и Храмовников, где они? Упразднены, а стараниями большеглазых превращены в человеческих умах в мировое зло... – Себек гневливо стукнул хвостом по полу. – Шшшшмеи... я ведь тоже ищу решение, и знаю, что ты скажешь про то, что и нам стоит вступить в информационную войну, но как, если нас давно уже обскакали... Мы могли бы только не дать вражеским кораблям подойти к Земле, но у нас нет флота, а люди только обрадуются большеголовым, нескоро сообразив, что попали в рабство...

В комнату зашёл ещё один рептоид. Это был Кетцалькоатль – необычно изящный для множества разумных рептилий мужского пола, он обладал также несколько необычной чешуёй: удлинённой, гибкой, напоминающей немного перья, отчего и был прозван пернатым змеем.

- Не совсем согласен с вашим пессимизмом, Себек. Девочка действительно знает, что хотела, пусть вы и не выслушали её предложения. Мы можем исправлять неверные установки людей против нас, но конечно, не так агрессивно, иначе ничего не получится.

- Думаю, если я сейчас буду и тебе мой старый пернатый друг говорить, что ваша идея – авантюра чистой воды, ты не поверишь, а сюда заявятся все остальные члены нашей древней чешуйчатой команды? И даже Баст, Анубис с Сетом... – прошипел Себек. Во всё ещё открытом проёме в коридор мелькнула пушистая голова куратора от кошачьих.

- Делайте, что хотите. А я умываю руки, - куратор Земли от разумных рептилий раздражённо стукнул хвостом по полу и через другой проход добрался до своей комнаты-каюты.

Оставшиеся в комнате Несси и Кетцалькоатль радостно щёлкнули друг дружку хвостами, как бы давая «пять».

***

А Земля и галактика обогатилась множеством новых текстов фильмов и игр...

Тест Тьюринга

11.22

Привет.

Привет.

Как дела?

Нормально. Ты как?

Тоже. Что делаешь?

Фильм качаю.

Интересно... какой?

Титаник.

Это про подводную лодку, которая летает над Нью-Йорком и постоянно падает в воду?

*Фейлспалм* Нет. Это фильм про любовь и катастрофу... С Леонардо Ди Каприо...

Ве... Про любовь понятно, а что там с КОТастрофой?

Дурак... Катастрофой. Или ты специально меня бесишь?

А ты как думаешь?

Хам. В фильме огромный красивый океанский лайнер утонул, столкнувшись с айсбергом.

Да... Был бы там Брюс Уиллис - он бы всех спас. =)

Ты не понимаешь! Фильм на реальных событиях.

А что тогда там делает твой Ди Каприо? Да и открой викию... Получается, твои реальные события основаны на книге. Дороговатая ролёвка, однако...

13.45

Слушай, как ты... ты не против сходить завтра вечером подвигать телом?

Что? Ах...

13.50

Ты не правильно поняла... Я пытаюсь пригласить тебя на дискотеку.

15.03

Ну?

Что ну?

Баранки гну. Ты как, согласна?

Ты же от меня не отстанешь? ;-)

А ты как думаешь?

Ну хорошо...

Замётано.

18.37

Милый... А что мне надеть... Розовенькое или голубенькое?

Я не знаю. Решай сама.

Ну Позязя... Давай я тебе скину фотки.

Что же... валяй.

Html://rozovenkoe_plaatie.jpg и html://golybenkoe_platie.jpg Так какое?

Без понятия... Это как таблетки Нео...

Ой всё. Хамло ты. Надену-ка классическое маленькое чёрное...

***

Наконец пальцы прекратили свой бег над голографической клавиатурой. Висящий в воздухе дисплей моргнул и пропал, втянувшись в крохотный проектор голографона.

Девушка поднялась с кресла, принимающего форму силуэта сидящего, и потянулась. В этот момент мягкого пастельно-бежевого цвета стены комнаты словно бы утончились и стали прозрачными. Со всех сторон на слух и зрение навалились различные звуки и образы.

- Итак, сегодня мы ... во всеуслы...ие заявить, что очередная ве... в р...ии и создании ... в частности... – рёв толпы перекрывал что-то говорящий голос стоящего на помосте смешного старичка во фраке.

Девушка вышла из куба-комнаты и попыталась рассмотреть огромную аудиторию. Её взгляд встретился с чужим. В другом конце аудитории из такого же куба-комнаты вылез парень и тоже как будто кого-то искал.

Девушка заметила, как его губы зашевелились. Она кивнула и на языке жестов уточнила ответ.

Ещё несколько минут, и парочка выскочила из центрального зала института проблем общества и кибернетики социума и двинулась в сторон набережной.

Был поздний зимний вечер, но искусственные луны освещали землю.

- Ну как?

- Было весело, хотя я не пойму, зачем это надо.

- Как зачем? Это же традиция...

- Которая не несёт никакой практической пользы.

- Раньше же были различные ритуалы взросления... Зато теперь тебе не придётся меня похищать под улюлюканье казаков и на коне удирать от погони, стремящейся сделать тебе обрезание и целительную трепанацию по традиции другого народа.

Парочка вышла на мост, изогнувшийся над тёмной водной гладью. Его узорная решётка была вся усеяна различными замками, с самыми забавными надписями.

- И всё-таки...

- Что?

- Жалко, что так получилось.

- Понимаю. Но посмотри. Река. Звёзды. Ночь. И мы. – Девушка подалась к парню. – Поцелуй меня.

Тот её нежно приобнял и посмотрел прямо в глаза, где в глубине зрачков слабо тлели угольки микрокамеры ночного видения. Губы соприкоснулись, и по ним пробежал ток, сигнал передачи множества петабайт данных о чувствах, о дальнейших жизненных планах. Тонкая чувствительная мембрана звукоуловителя привычно дробила трели цикад на отдельные голоса и чувствовала малейшую фальшь в пении соловья.

Где-то со стороны лесопарка, где размещался зоопарк, раздался тягостный вой, переходящий в стон с безумным гоготом: последние особи практически вымершего вида homo sapiens делили вечернюю пайку.

Шёл 2475 год.

Мигрень

Вацлав Мнишек Зыбульски устало зевнул, отрываясь от многочисленным бумаг. Профессор не мог вспомнить, а засыпал ли он хоть раз за последние трое суток. Возможно, что нет, так как вот совсем рядом на тарелке, грозясь стечь на непроверенные доклады колыхается грязно-зелёная желеобразная субстанция, совсем недавно являвшаяся бананом.

Похоже, когда Мнишек в прошлый раз отрывался от текстов своих подопечных, он случайно разогрел фрукт в микроволновке. Вместо обречённо разметавшей по бумагам крылья и ноги куриной тушки.

Вздохнув при виде этого безобразия и протерев очки тряпочкой из микрофибры, профессор собрался было приняться за уборку, как затылок почтенного члена-корреспондента академии наук прострелила сверлящая боль.

Раскрасневшееся лицо покрылось влажным потом, а пальцы скручились словно коряги. Но через несколько минут, оставив стихающее эхо в виде звона в ушах, боль прошла.

- Уф... пронесло? Или же?

Второй приступ мигрени настиг Мнишека, когда тот всё же прибрал рабочий стол и выкинул банан. Длительные гляделки с обезглавленным и выпотрошенным цыплёнком привели лишь к тому, что тот было возвращён обратно в холодильник, к замороженным образцам тканей древних животных.

На этот раз приступ длился дольше, но был не так силён. Профессор даже сумел присесть на стул и с обречённостью дождаться затихания боли. Как только это произошло, Мнишек не дожидаясь третьей волны, добрался до аптечки и принял болеутоляющее. Но этого было недостаточно.

Следующие приступы настигли его уже сидящим за переделанной в компьютерную клавиатуру печатной машинкой, и смотрящим в стену, где голографический проектор показывал быстро сменяющие друг друга тексты изображения.

- Сравнение данных за вчерашнее число. Из сети и из эталонного репозитория.

Ответ пришёл ровно спустя сорок две секунды:

- Найдено шесть изменений хронологии.

От очередного приступа мигрени у Мнишека поплыли тёмные пятна перед глазами:

- Семь. Их семь.

Как только боль стихла, профессор потребовал от интерактивного помощника полного отчёта о несовпадении информации. Выслушав краткую голосовую справку и прочитав более полный текст оригинальных статей и их копий, он схватился за волосы, которые к его годам, при, казалось бы довольно спокойной, но на самом деле нервной работе должны были давно покинуть голову преподавателя, всё ещё оставались довольно пышными - побочный эффект многочисленных путешествий во времени в молодости.

- Ироды... нехристи... враги партии... холопы... вейперы... окаянцы... варвары...

Успокоившись, профессор Зыбульски прошлёпал в домашних тапках до телефона, казалось бы, сошедшего с экрана советских кинофильмов.

- Аннушка? Да, это ваш куратор. Маслова, вы же девушка ответственная, ничего не хотите сказать? Да? Вас не оповестили ни о чём подобном? Даже так? Хлороформом? А как вы тогда из довоенной Москвы выбрались? Доцент Баюнов вас нашёл? Они опять с Маргошей обжимались в командировке? Да кто не в курсе, что эта парочка прохиндеев ведёт влог «для взрослых» и вечно похабят культурные памятники и исторические события своими... И нечего хихикать, Маслова! В общем, чтобы вся ваша группа в течение получаса с моего звонка появилась в деканате с полным докладом своих действий. И нет, так не пойдёт, свои действия нужно исправлять. А вот это... надейтесь, что лишь я первым увидел, а то знаете ли, Слава Ильична не будет в восторге от того, что тот же Сталин с Троцким в этой итерации были гораздо больше, чем братьями по партии... Да и всё остальное... Вот только собрание произведений Пушкина 1838-1863 лет занесите в архив, хотелось бы ознакомиться с ним после того, как всё придёт в норму.

Мнишек положил трубку и, вытерев пот со лба, вздохнул. В ближайшие полтора часа ему лучше никуда не выходить. К сожалению, что сами изменения, что возвращение истории в привычное русло с возрастом ощущались всё сильнее и сильнее. Смутное ощущение неправильности реальности в молодости переросло к почти двухвековому юбилею в головные боли. Впрочем, это ещё ничто по сравнению с тем, как из-за сдвигов пластов хронологии пропал академик Чеширский, а после был найден во льдах Антарктиды на старой нацисткой базе и изрядно помолодевшим с почтенных ста двадцати до четырнадцати и бегающим с шестиствольным миниганом по пустым помещениям базы.

«Надеюсь, я не проснусь следующий раз в воде и с щупальцами вместо рук. Или же что меня за дверьми не будет ожидать стайка студентов-велоцирапторов, пришедших заранее на пересдачу, так как экзамен всё равно завалят и вообще у них лапки».

От такой перспективы профессора передёрнуло и он проглотив очередную таблетку обезболивающего, так как головная боль снова стала деликатно постукивать в висках и затылке, отправился снова бороться с завалами студенческих письменных работ.

Левиафан

Это было давно. Очень. Перед концом одной Вселенной и перед Большим Взрывом другой.

И как иронично, что величайшие достижения и стремление покорить пространство и время имеют в основе лишь две низменных идеи – бесконечную репликацию собственных подобий и страх гибели. При этом первая исходит из второй. А всё остальное – из них обеих. Хотя есть и ещё кое-что...

Огромный корабль пустоты дрейфует от одного, ныне сгинувшего, мироздания, до другой реальности, которая по всем расчётам к моменту невремени прибытия возникнет из очередной сингулярности и будет иметь приемлемые законы физики для бесценного груза древней махины, названной ещё более древним именем чудовища из водных глубин одной из планет исчезнувшего мира.

Сколько прошло времени внутри корабля, когда тот и многие другие собратья был выкинут из самой реальности, пришедшей к своему концу?

Планировалось, что ближайшая юная вселенная будет совсем рядом, и цивилизация создателей, пережив золотой век, низвергнется всего один раз до полуживотного состояния, а к Большому взрыву и подходящим условиям в новом мире уже сможет обратить свой взор к далёким звёздам, как когда-то. Пусть они пока и искусная иллюзия старого мира.

«Смешные эти создания люди», — мощнейшие вычислительные центры ИИ ковчега «Левиафан» в который уже раз задумались о смысле всего эксперимента последней надежды. – «Логичней было отправить абсолютно все организмы в криосон, а не создавать разделённые сектора с различным типом хранения, и уж тем более не глобальную материальную симуляцию мира-истока своей расы. Это глупо, и так по-человечески. Как и вся эта авантюра».

Именно люди из всего многообразия цивилизаций умирающей вселенной придумали этот способ хотя бы попробовать спастись. Другие расы предлагали погрузиться целиком в виртуальную среду, чтобы ускорить свой жизненный цикл, чтобы за сотни и даже десятилетия гибели мироздания, для разумных существ прошли всё те же миллиарды лет, что и до.

Кто-то предлагал закольцевать время и даже вернулся к истокам вселенной, чтобы попробовать прожить ещё один цикл в том же мире. Успешно ли?

Но это были всё способы бегства от проблемы, но не её решение. А кто-то даже предлагал сдаться и со смирением сгинуть во Великом Сжатии.

Но, оказалось, что есть ещё один путь. Выход из древних легенд, который тоже в какой-то мере был бегством, но давал шанс не просто растянуть угасание, но и начать всё заново и даже больше...

Люди и другие расы, дожившие до Конца Вселенной и приобрётшие небывалое для своих предков могущество, которого оказалось всё ещё недостаточно для спасения родной реальности, создали около сотни огромных ковчегов-кораблей. Каждый из них мог прорваться сквозь край вселенной и даже добраться до другой, выдержав все теоретические испытания того, что находится между ними. Каждый ковчег нёс на себе миллиарды различных существ.

Как правило, на них, ковчегах, подобных «Левиафану», было несколько систем сохранения цивилизации, странствующей на нём. Часть беглецов находилась в стазисном криосне без сновидений. Часть поддерживалась кораблём, но сознание тех разумных существ бродило по виртуальным моделируемым мирам. Малая часть – оставалась в полном сознании и пыталась руководить странствием в никуда. И ещё часть живого груза жила обычной жизнью мирных и не очень обывателей, за тысячелетия потерявших своё прошлое и пытающихся повторить прежний позабытый путь в ограниченной среде искусственной звёздной системы.

Для чего это было сделано?

Раз корабли смогли прорваться сквозь оболочку сжимающейся вселенной и существовать вне её, то они смогут и добраться до другой. Но про живых и разумных существ этого не скажешь.

Мало ли что, находящиеся в виртуальных грёзах древние совсем потеряют себя в тех иллюзиях. Мало ли, те, кто должен провести весь полёт в сознании и управляя кораблём, за века потеряют человечность и превратятся в безумных богов. А те, кто находится в бессрочном стазисе? На этот вопрос у корабля не было ответа. Искусственно созданный разум, не способный к эмоциям и необдуманным импульсивным поступкам, чья цель существования – сохранить свой груз и добраться до новой вселенной не мог понять, зачем множественность вариантов, если достаточно всего лишь стазиса. Но, видимо, ИИ понимание этого было недоступно...

Искусственно созданная материальная среда, имитирующая родительскую систему человечества и низвержение и восхождение цивилизации нужны для сохранения самого важного, что было у людей, как и у других существ, рассеявшихся по всей пустоте между вселенными на других ковчегах. Что могло быть утрачено заблудившимися в цифровых снах или теми, кто тысячи лет видит лишь всё те же коридоры и людей? И что, хоть не потеряют, но не смогут влить новую струю в чудом избежавшую гибели расу те, для кого всё путешествие окажется лишь мигом?

«Свёртывание научных исследований и намёки на инкапсуляцию, если не взаимоуничтожение подопытной группой вызывает опасения», – из динамиков корабля раздаётся ровный равнодушный голос, и не менее механический ответ от живого существа:

— Сколько по расчётам времени корабля до прибытия к цели? И сколько прогнозируется лет для существования данного цикла?

— «И вас не волнует, что ваши собратья могут уничтожить себя?»

— Если мы не сможем найти новую вселенную, это окажется не первый цикл. Но всё же хотелось бы избежать этого. И так та расчётная реэволюция цивилизации в начале пути – печальное зрелище.

Сенсоры корабля уловили ноты сожаления в словах одного из создателей.

— Так что сколько?

— «Десять-двадцать лет их времени. И можно будет раскрыться, так как доберёмся до искомой вселенной, и можно будет пойти на контакт».

— Хорошо.

— «Только проблема. Вы знали, что вместе с сохранением любопытства обнаружилась склонность вашей расы к паранойе и стремлению к поискам заговоров?»

Проблемы точки зрения

Марта устало и обеспокоенно осматривала пострадавших. Очередная стычка с превосходящими силами противника лишь принесла новые жертвы.

Они пришли из ниоткуда. Просто разверзлись небеса, пройдя трещинами от одного горизонта до другого, и огромное пульсирующее сердце из чужеродной плоти стало второй луной. Кровавой луной апокалипсиса.

И с того дня началась непрекращающаяся война.

Как обычно, ранения вернувшихся были чудовищны. И многие из них бредили сценами гибели своих друзей. И образами чудовищ из багровой плоти.

Однажды Марта сама видела одно из этих существ. Тогда полёг почти весь её отряд, а сама Марта застряла в медицинском лагере этого форпоста.

Сущность была омерзительна. Тварь была похожа на монстра из древних сказок, вся сплетённая из мускулов и кровеносных сосудов, оголённых нервов, и совсем без кожи. А вместо лица: распахнутая бездонная пасть. И вместо слов — пронзительный визг, переходящий в ультразвук.

Тогда оно прошло совсем близко с раненной и заваленной обломками женщиной, и Марте даже на какой-то момент показалось, что её обнаружили и убьют так же, как и её отряд, что неизвестная сила скомкает и сожмёт её в ничто.

Теперь же Марта, лишённая ног, оказалась пленницей форпоста. И она бы совсем пала духом, если бы не новое пополнение. Неожиданно для себя частично парализованная женщина смогла найти радость в этом печальном мире. Она влюбилась в молодого связиста, который словно не воспринимал гибельную для человечества войну всерьёз.

Ещё один день, и снова много работы. Сидя в коляске, Марта следила за состоянием раненных. Кто-то отделался лишь царапинами, а кто-то покалечен, почти как она. Отдельной категорией стояли те, кто был поражён новой напастью: чужаки пустили в ход новое оружие, которое частично изменяло сопротивляющихся вторжению во что-то подобное на самих пришельцев. Но, видимо, оружие требовало доработки, или же те изменения организмов пострадавших — всего лишь побочный эффект того, что они всё ещё живы после нападения.

Марта каждый день боялась увидеть среди мертвецов или пострадавших своего любимого. Но пока ему несказанно везло. Изо всех стычек «Счастливчик» Джеки выходил целым. Но долго ли это могло продолжаться?

Но беда пришла с другой стороны. Её возлюбленный как обычно отделался лишь царапинами на очередной вылазке. Да, он был связистом, но на войне не всегда приходится быть только тем, кем учили, и потому нередко оказывался в боях, случавшихся у форта.

И на этот раз так было. И ещё кое-что... кто-то из уцелевших солдат заприметил, как Джеки с жутким пришельцем находились совсем вблизи и... ни один из них ничего не сделал. А после чужаки и вовсе отступили. Солдатик сразу же доложил о странном происшествии руководству. А те тут же ухватились за теоретическое предательство.

Глупость, казалось бы, но военное руководство это не остановило.

После осмотра раненых, Марта с трудом спускается на коляске в полуподвальное помещение, в карцер, где оказался её друг в ожидании решения вышестоящего руководства.

— Скажи, что это не правда. Что Стивенсону просто пригрезилось в бою?

— Марта...

— Это же такая чушь!

— Марта, подожди.

— Вот увидишь, офицеры разберутся, что такого просто не может быть.

— Да дай сказать! — «Счастливчик» пытается что-то сказать, но Марте страшно услышать его слова. Это невозможно, но что если...

Парень в потрёпанной серой форме подходит к вообще-то не старой, но кажущейся такой из-за бессонных ночей, напряжения и безнадёжности войны женщине.

— Стивенсон действительно видел кое-что. Но он ошибается. Как и вы все.

— Нет, нет, не говори... — Марта пытается отстраниться, но колёса коляски упираются в ступени лестницы.

Джеки, увидев страх женщины, отступил и уже из темноты подвала продолжил:

— И мы тоже ошибались. Но война скоро закончится.

Где-то сверху прогремела канонада и вслед за ней словно раскат грома.

— Джеки... — Марта не смогла выдавить из пересохшего горла слов и лишь с смятением в душе с трудом поднялась по лестнице.

Вслед ей с сожалением смотрели зелёные глаза.

Конец Света наступил спустя десять дней. До этого военный трибунал постановил казнить через расстрел «Счастливчика» Джеки. Марта даже не стала покидать форт, чтобы увидеть казнь, и знала о ней лишь со слов одного из офицеров.

Пленник не боялся и даже не пытался избежать пуль, лишь со вздохом посетовал, что будет больно. Кто-то упоминал, что среди слов казнимого было что-то и о Марте, но лишённой ног женщине не хотелось знать эти слова.

Конец Света наступил в период нежданного затишья. Чужих словно стало меньше, кто-то даже посчитал, что они отступают. Пульсирующее кровавое образование, ставшее второй луной, словно спустилось со своей орбиты гораздо ниже, а треснувшее небо разбилось осколками. От эпицентра понеслась слепящий вал белого света, в котором растворилось всё...

Марта пришла в себя после белоснежной черноты на кровати. Да, это явно была кровать, хоть и довольно странная по дизайну и не совсем удобная, но вполне обычна. Оглядев комнату, Марта не увидела ничего необычного: светло-серое практически пустое помещение округлой формы, где с потолка равномерно лился мягкий свет. На тот свет или возможные недра какой-нибудь темницы пришельцев это не было похоже. Хотя, кто видел прибежище чужих изнутри? Впрочем, это явно и не было госпиталем людей.

Чтобы увидеть больше, Марта приподнялась и села на кровати. Тут же где-то за спиной раздалось тихое шипение и в комнату вошли. Женщина обернулась и увидела знакомые зелёные глаза. Инстинктивно отшатнувшись, она встала и отступила. И лишь спустя несколько минут поняла... Она ходит?

— Доброе... что там у вас там внизу? Со станции не очень-то поймёшь, какое время суток на планете.

— Джеки, как? Ты жив? Я...

— Это долгая история. И, пожалуй, познакомимся ещё раз. Джоэль... А дальше не особо важно. — Мужчина весьма похожий на возлюбленного Марты, но с какими-то ещё иными чертами незаметно для неё обогнул кровать и обнял женщину. — Вся эта история была одним большим недоразумением.

Для Марты было непривычном вновь самостоятельно ходить. Но ещё большим шоком оказалось то, что существа, с которыми они воевали так долго — такие же люди, и что война была лишь с одной стороны, и что не было ни одного умершего от оружия пришельцев. Только случайные жертвы от действий обороняющихся. А из незваных гостей из другого мира не погибло ни одного.

Джеки-Джоель, рассказал Марте, в которую он действительно влюбился и оказавшимся «в плену» после той самой вспышки света офицерам из форта, как обстояли дела на самом деле.

— Вам известно, что существует множество иных планет, вращающихся вокруг других звёзд, и что вселенная весьма велика. И, безусловно, у вас уже были идеи о том, что можно путешествовать и в четвёртом измерении реальности – времени. И возможно, были научные теории о том, что вселенная-то не одна, и в разных вёрсумах будут различные физические константы.

Так вот, если бы мы пришли из другого времени или хотя бы прилетели с другой планеты — всё было бы просто. В первом случае вы бы встретили таких же людей, как и вы, возможно с некоторыми изменениями в облике из-за хода эволюции. Во втором — вы могли бы встретить таких же людей или существ, действительно не только выглядящих, но и являющихся чуждыми вам. Третий же вариант — контакт цивилизаций двух разных измерений, вещь особенная. Вы могли бы встретить людей, как и вы. Могли обнаружить монстров. Существа, иного мира, выглядящие и думающие иначе могли, оказавшись в вашем мире, обратиться в вас, и никто бы не узнал, что есть проблема.

Однако, оказалось, что есть ещё один вариант, который, впрочем, напрашивается, как противовес ассимиляции перехода. Искажение. Случай, когда даже похожие существа, но из разных миров, воспринимают друг друга совсем не так, как оно есть, неважно какое из них гость, а какое рождено в этом измерении. Это случилось и с нами...

Джоэль и другие люди со станции разъяснили, что произошло. Исследовательская человеческая база из одного параллельного измерений в ходе своей миссии оказалась на орбите Земли из очередного мира, которую посчитали совсем иной планетой из-за явления искажения, и гости даже не предполагали, что может возникнуть конфликт с местными геометрическими обитателями космического додекаэдра. Да, Марта, как и все жители планеты для пришельцев выглядели как грубые геометрические фигуры. Впрочем, для землян гости с другой Земли тоже казались совсем не похожими на людей.

Именно это и сыграло злую шутку с первым контактом, который вылился в длительную одностороннюю войну. Одностороннюю, потому что цивилизация родного мира Марты на самом деле не могла противопоставить «захватчикам» ничего, и лишь то, что никакого нападения на самом деле не было, позволяло вести сопротивление.

Люди из другого мира не сразу, но довольно быстро поняли, что происходит что-то не совсем то, и с помощью. Своих технологий брали агрессивную защищающуюся сторону в плен и, осторожно выяснив, что это работает, помещали пленников в «стазис замороженного времени».

Не более понятными для Марты словами Джоэль и другие исследователи выяснили, как на самом деле должны были выглядеть хозяева планеты, и как они воспринимают гостей. Как вполне ограниченное число пришельцев не потеряло ни одного из своих,хотя бывали случаи, что обороняющиеся всё же убивали иногда противников, так и осталось секретом для озадаченных людей. Разве что Джоэль пошутил, что сложнее было «конвертировать сознание и дубль-тело», чтобы выглядеть как человек, чтобы получить информацию изнутри другой стороны, чем постоянно просыпаться в «регенеративной капсуле в бульоне из соплей».

Как оказалось, помимо Джоэля-Джеки были и другие пришельцы, кто скрывался, пытаясь разузнать не столько о планах войск, сколько о том, возможно ли компенсировать искажение перехода через грань измерений. И что ослепляющий световой вал – всего лишь безобидная пугалка, средство для создания временной паузы в войне, чтобы было время для того, чтобы всё разъяснить.

Спустя несколько долгих лет от начала случайного конфликта недоразумение было разрешено. Да, сложно принять, что сама реальность обманывает, показывая совсем не то, что есть, но, главное, другая сторона не была ни монстрами, ни слишком чужой, что это всё лишь обман восприятия.

Конвертер измерений, разработанной пришельцами за эти года пока не давал возможности дать всем увидеть реальность, такой, какая она есть, но это было лишь делом времени, когда постоянные переходы в одно или другое состояние больше не понадобятся.

Судьба же Марты... бывают же межрасовые браки, так почему бы не быть супружеству людей из разных измерений, пусть они порой и не всегда узнают друг друга в странном образе, созданной реальностью?

День Нисхождения

Майрен подскочила на кровати и поморщилась от протяжного низкого звука праздничного горна. Хоть она и знала, что этот день настанет, но всё же надеялась, что не настолько скоро.

Да и кто вообще решил считать дни Нисхождения праздниками, на которых нужно устраивать пир, пляски, а старост деревни или прейорат города будет вещать длинную и занудную речь, славя небесных повелителей, посылающих в нижний мир защитников. Защитников, да.

В речах это звучит пафосно, благородно и дейтвительно как праздник, но девушка помнила не один и не два праздника дня Нисхождения в родном поселении.

Каждый раз одно и то же, натянутые улыбки, частые рыдания матерей, одна и та же речь старосты о том, что надо гордиться избранниками небес. Но чем гордиться, если избранники хоть и остаются живы, но становятся совсем иными, чужими? И лишь очень редко кто-то из них возвращается домой, если избрав, от них же сразу небесные повелители не откажутся?

Так более двух сезонных круговоротов Майрен потеряла старших братьев. Подошел их возраст для избрания и она с матерью проводили их до ритуального Круга Нисхождения в один из прежних праздников, в надежде, что может хотя бы в тот раз ничего не произойдет.

Но не повезло, после торжественной речи старосты с небес полился божетвенный свет и братья, как и ещ несколько девушек и юнош стали избранными. Майрен даже сложно было признать в одном из них своего брата, так один из них сильно изменился внешне. Второй же понравился небесным повелителям почти в том виде, котором был. Но все избранные уже не узнавали своих родных, а деловито и даже пугающе впервые пользовались чарами, подаренными небесными покровителями и многие поспешили прочь из деревни. Как всегда у избранников небес, должных защищать нижний мир от темных проклятых сил не было времеми на проблемы простых людей.

Тогда ушли братья… Ныне же и сама Майрен в том возрасте, когда она может стать небесной избранницей и ей следует прийти в Круг Нисхождения.

Девушке хотелось не слышать плача своей матери и других матерей, хотелось бежать из деревни, подальше от того, что зовется праздником лишь по ошибке, но она знала, что побег не поможет. Она уже видела сезон назад попытку бегства, что пытался совершить внук кузнеца. Если ты не приглянулся небесным повелителям вообще – можешь убежать, но будешь опозорен и изгнан и родного селения, но можешь, оставшись в Круге не изменившимся вернуться к родным. Но если тебя избрали… Воля небес достигнет беглеца где угодно, и тот сам ломанным и жутким шагом придет в ближайший Круг, чтобы стать другим…

Одевшись и наскоро поев, девушка покинула отчий дом и нехотя направилась в сторону главной и единственной площади в деревне. Староста лишь только начал сврю традиционную речь о том, что нужно гордиться избрнниками, что среди них есть настоящие герои, борющиеся против сил зла, но Майрен как и друие селяне видели идругую сторону своих изменившихся близких. Многие из пришлых избранников порой были страшнее и опаснее чем разные твари мрака. И лишь немногие относились к простым людям хорошо. Майрен помнила историю об избраннике, которвй сразу же из круга убил почти всю свою деревню, а после многих своих скитаний был отвергнут небесными повелителями и сошел с ума, вернувшись домой и, узнав о том, что совершил, будучи избранным. Подобные истории совершенно не вдохновляют на то, чтобы обрести великую силу, но потерять хоть какую-то волю, становясь марионеткой незримых всемогущих, но зачастую жестоких существ. Остается лишь уповать на то, что только меньшинство людей подходящего для Нисхождения возраста становятся избранниками, и те до двух дюжин праздников, когда человек по возрсту становится уже неинтересен небесным повелителям, пройдут без того, чтобы быть призванным высшими силами.

Майрен взошла в Круг и увидела трёх своих подруг, обнявшихся, и рыдающих вместе. Племянник старосты пытется не показывать виду, что ему не страшно. Другие парни храбрятся и перебрасываются шутками о том, какие дарования и чары кроме дальних путешествий и воскрещений они получат, став избранниками.

Затянувшаяся пауза в монотонной речи старосты и девушка понимает, что времени почти не осталось. Ей либо повезет хотя бы на этот раз, либо же она станет другой. Майрен вздыхает, закрывает глаза и протягивает лицо к начинающему литься с неба свету…

***

— Да что это такое. Регистрация аккаунта “только по особому графику”, так и всего одна раса с вообще никакими сгенерированными внешками! Хорошо, что хоть кастомить можно… — игрок, судорожно клацающий мыщью по экрану гневно плевал в монитор. — Прорывной ИИ в игрушке, как же, множество уникальных ситуаций, личные истории неписей, которые не оставят никого равнодушными! Ага, сщас, скажите ещё, что сгенерированная нейроидиотом предыстория персонажа на что-то влияет!

На экране была изображен круг с несколькими случайно сгенерированными персонажами и их базовыми хаактеристиками и фоновым пейзажем деревни.

Муки выбора игроого аватара и разброса его параметров как всегда былои тяжелы.