Фаланга

Глава 1

- Мой клиент вправе хранить молчание. – Адвокат словно незримым щитом ограждает меня от поползновений спецслужбы в мою сторону.

У меня хороший адвокат, один из лучших, и плату берёт соответствующую.

- Мой клиент не понимает, по какой причине он вызван в местное отделение вашего ведомства. Мой клиент – законопослушный гражданин, не имел и не имеет проблем с законом, тем более на федеральном уровне.

Всё-то я понимаю.

Вон, по ту сторону стола сидит красавчик. Возлюбленный племянник начальника федеральной службы, у которого пять дочерей от двух браков и нереализованная мечта о сыне. Любовь к родственникам порой хуже самой махровой коррупции.

Это он, племяш, не жалея денег налогоплательщиков, с дядиного попустительства проводит в отношении меня расследование. Собственной персоной не побрезговал явиться в сюда, в нашу провинцию.

Причиной расследования стал пергамент с договором между одним из первых Медичи с неким Фортунато Простаком о купле-продаже одного городка-местечка с прилегающими к нему угодьями, нивами и виноградниками в окрестностях Флоренции. Дата заключения сделки соответствовала времени эпидемии «Чёрной смерти», а Фортунато Простак был единственным выжившим в том городке, которого хитрец Медичи и уломал на совершение сделки.

Я, вообще-то, особо и не ломался. Мне тогда уже изрядно поднадоело в одиночку свозить на кладбище и хоронить там трупы умерших горожан. Очень выматывающее занятие.

Чума меня не брала - иммунитет к ней я приобрёл ещё во времена Юстиниановой.

Особенно насмешила меня фраза из уст Медичи, вручавшего кошель с золотыми флоринами: «Тебе на всю жизнь хватит».

Это на мою-то...

Сумма, кстати, была раз в десять меньшей реальной стоимости оговариваемой в пергаменте недвижимости. Выжившие во время чумы медики-Медичи тут же занялись приватизацией всего, что лишилось своих владельцев или защиты от посягательств новоявленных. Воспользовались, так сказать, окном возможностей.

Чтоб было «всё по-честному», я тогда на пергаменте поставил не только крестик, но ещё и отпечаток указательного пальца правой руки.

«Для удостоверения, что не с мёртвой душой…» - как выразился тот Медичи.

Умные они были. О дактилоскопии тогда и не слыхивали, а они смекнули…

Этот пергамент с моим отпечатком всплыл совсем недавно в Сети. Прикола ради племяш прогнал его по базам данных и, вуаля, вышел на меня!

Не стоило было приобретать автоматическое оружие. При его покупке всегда пальчики откатывают.

Пришёл конец моей спокойной жизни…

- Мы ни в коем случае не намерены ущемлять гражданские права вашего клиента, - подаёт голос тип, похожий на боевого борова, сидящий рядом с племяшом. – Произошёл сбой в системах электронного хранения баз данных вследствие хакерской атаки. Необходимо удостовериться в эффективности и полноте восстановления баз данных.

- И какое отношение эти мероприятия имеют к моему клиенту? – спрашивает адвокат.

- Ваш клиент попал в проверочную выборку, отобранную генератором случайных чисел, - отвечает боевой боров.

- И это даёт вашей службе повод беспокоить моего клиента?

- Вот ордер на проведение дактилоскопической процедуры. – Боевой боров вынимает из папки, лежащей перед ним на столе, лист бумаги.

Адвокат внимательно читает бланк.

Да уж. Бюрократические процедуры не сильно отличаются от бытовавших в испанской инквизиции. Ордера, описи, протоколы… Тогда меня опознал в Толедо один старый хрыч из былых гвардейцев Августа Сильного.

Саксонский курфюрст был падок на сказки алхимиков о философском камне, обращающем всё в золото, и тинктуре, дарующей вечную жизнь и молодость. Настолько падок, что похитил и держал в башне собственного замка алхимика Бергера, шарлатана, кичившегося знанием секрета трансмутации. Вот Август и взял его в оборот, чтоб тот сварил ему золота побольше.

Меня, кстати, этот жизнелюб тоже заточил в замке, но попроще, уверенный, что я ему изготовлю эликсир вечной жизни и молодости.

Бергеру, чтобы избежать петли, пришлось придумать технологию изготовления фарфора, который тогда делали только в Китае и стоил он безумных денег. За него платили золотом. Бергер, хоть и косвенно, но злата Августу наварил.

Что касается меня, то замок моего заточения взяли приступом шведы Карла XII и я умыкнул под шумок.

Откуда мне знать рецепт эликсира?

Просто мои родители отнесли меня, умирающего, к людям-рыбам, и те меня исцелили. Настолько исцелили, что я до сих пор не умер, и стерилен. Подправили, так сказать, генетику.

Это было так давно, что люди клинописью только писать начинали…

Полувека не прошло после разгрома шведов под Полтавой, как саксонец, что стерёг меня в замке, настучал на меня в инквизицию. Занесло же на мою голову этого долгожителя за наёмническим дублоном в Испанию. Я тогда в «святых» застенках лет сорок пропарился, пока Наполеон не разогнал эту контору и не освободил всех её узников.

Если сейчас попаду к этим… Они меня попросту замучают научными экспериментами в каком-нибудь бункере, выдерживающем прямое попадание ядерного боезаряда, и на помощь кого-нибудь, вроде Наполеона, уповать по нынешним временам тщетно.

- Всё верно, - говорит адвокат, прочтя ордер.

Племяш по ту сторону стола пытается выглядеть сдержанным, но в его глазах уже зажглись победные огни.

Шутка ли! Будет либо доказан факт того, что могут существовать идентичные отпечатки различных людей, либо произведено задержание для установления личности человека, который «наследил» аж в 1354 году и до сих пор остаётся в живых. Вот тебе и будет - удивительное рядом!

Племяш ликует. Конечно, он уже предвкушает стремительный взлёт карьеры.

От таких типов просто так не отвертишься.

Это вам не нацисты, к которым я как-то угодил на допрос в качестве «Вечного Жида» (подвели мои ближневосточная внешность и нестыковки в биографии). Набилось, я помню, полный зал этих тварей из различных смежно-конкурирующих ведомств: и Гестапо, и СД, и СС, и «Ананербе», и ещё какие-то партийцы.

Я стал нуднейшим, на какой только способен, голосом цитировать наизусть «Майн Кампф». Они бросали друг на друга хмурые взгляды, но не прерывали. А ну, кто отважится оборвать устное, буква в букву, изложение книги самого Фюрера?

Часов пять я напрягал голосовые связки. Меня не смели перебить. Благо, что текст, скучный и нечитабельный, в устном переложении увеличивал эти качества многократно. В конце концов, магия речитатива возымела действие. Одни впали в дрёму, другие в некое подобие кататонии.

Я тогда просто открыл дверь и ушёл. Как Мессинг…

Здесь такое не прокатит. С тоталитаризмом и культом вождя здесь не очень. Нужно действовать на опережение. Не дать взять себя за жабры. Вовремя известил меня мой прикормленный человечек в Службе, что по мою душу имеют конкретный интерес. Пришлось срочно принимать контрмеры. Было немного больно…

- Что ж, - говорит адвокат, - мой клиент не вправе отказать вашему требованию.

Племяш уже не может сдержать довольной улыбки. Он похож на кота, загнавшего мышь в угол.

- Однако, - адвокат выуживает из своего прекрасного портфеля стопку бумаг, - мой клиент обязан проинформировать Службу о несчастном случае, что произошёл с ним накануне. Его последствия внесут некоторую коррекцию в процесс дактилоскопирования моего клиента.

- Что? Что случилось? – Улыбка на лице племяша гаснет.

Он вырывает из рук боевого борова бумаги, переданные ему адвокатом, и начинает тут же их читать.

- Как это?..- говорит племяш внезапно севшим голосом.

Взгляд его тухнет.

- Заявление в полицию, отметка в страховом полисе, эпикриз… - перечисляет адвокат.

Я в доказательство демонстрирую свою правую руку в бандажной перчатке.

- Как это произошло? – Племяш делает над собой усилие, чтобы не сорваться на крик.

- Мой клиент шинковал капусту и в процессе случайно произвёл ампутацию дистальной фаланги указательного пальца правой руки, - объясняет адвокат и уточняет:

– Мой клиент левша.

- А фаланга? Её можно было бы пришить…

- К сожалению, утрачена. Некоторое время мой клиент пребывал в состоянии болевого шока. Вызванные впоследствии парамедики её не нашли.

- Но как?..

- Мой клиент неоднократно проводил дератизацию дома, в котором проживает. Имеются соответствующие документы.

- Вы говорите, что это мыши? – ошалело спрашивает племяш.

Он уже видит, как пишет отчет о нецелесообразной растрате средств.

- Вполне допустимая версия, - отвечает мой адвокат. – Мы можем идти?

- Идите. Вас проводят.

Я и адвокат встаём и идём к выходу.

Племяш не выдерживает, и мне в спину летит вопрос:

- Это правда, что если бы человек жил лет двести, у него отрастали бы ампутированные конечности?

Не отвечать же ему, что «правда». У меня, во всяком случае, отросла лет за триста рука, отрубленная гоплитом при Гавгамелах, когда атака персидской конницы разбилась о стену македонской фаланги.

На помощь приходит адвокат.

- Это безличный вопрос, - говорит он. – Не отвечайте.

Я, не оборачиваясь, только пожимаю плечами.

Это, по крайней мере, аннулирует утверждение «Молчание – знак согласия».

Хороший у меня адвокат, но страну проживания, чувствую, придётся сменить.

Не впервой…