Это мы - Коржики! (Коржики - 3)

Это мы - Коржики!

Всем привет! Давайте знакомиться! Коржики это мы с братом. Меня зовут Дима, и я только что закончил пятый класс, а мой младший брат Алексей, или просто Леха, на год младше, меня, но закончил третий класс. Так получилось потому, что меня в школу мама отправила на год раньше. Я опытнее и мудрее Лешки на целых два класса.

А Коржики это наша фамилия, а вовсе не прозвище, как иногда люди думают. Я Дима Коржик, а Леша тоже Коржик. Да, такая вот веселая и редкая у нас фамилия. Когда меня в школе к доске вызывают, сразу все улыбаться начинают. И я тоже улыбаюсь. Мне моя фамилия нравится. Вкусная у нас с братом фамилия. Коржик, это тебе не борщ и не каша. Коржик это коржик. И людям она тоже нравится. У нас с Лешкой даже прозвища никакого нет, ни у него, ни у меня. А зачем нам прозвища давать? Все нас так и зовут Коржиками. Я – Коржик старший, а Лешка – Коржик младший. Даже мама нас Коржиками зовет. Такие вот дела. А еще с нами немало интересных и забавных историй произошло. О нас даже книжка вышла. Называется «Валентинка». Но в последнее время с нами еще разные истории происходили. Хотите с ними познакомиться? Тогда читайте наши с Лешкой рассказы и смейтесь на здоровье. А что? Нам не жалко!

Спокойной ночи!

Несправедливая штука – жизнь! Когда сидишь в школе на уроке, время идет медленно-медленно. Смотришь на часы, а оно словно остановилось. Даже секундная стрелка ползет, как будто сонная муха. А вот когда играешь вечером после ужина, оно несется как сумасшедшее.

Вот и сегодня: только мы с братом разыгрались, как мама нас уже в постель гонит.

- Быстро спать! – командует она. – Уже полдесятого!

- Мама дорогая! – Лешка всплеснул руками. – Только что восемь часов было! Может, у нас часы вперед убежали? Испортились?

- Ничего не испортились! – И мама Лешке свои ручные часы показала.

И мы начинаем ее уговаривать.

- Ну, мам! – это начинает Лешка. – Можно, мы еще пять минут поиграем? Только пять минут! Пять мину-у-точек!

- Никаких пять минуточек! – возражает мама. – Знаю я ваши пять минуточек. Расшумитесь, а потом уснуть не можете. А завтра вас разбудить невозможно будет. Хоть за ноги из кровати выдергивай!

- Ну, хотя бы три минуточки! – продолжает просить Лешка. – Мамочка! Пожалуйста! Дима, ты чего молчишь?

И я повторяю за братом все слово в слово. Мама сдается:

- Ладно! Только три минуты.

И уходит на кухню.

Мы продолжаем играть. Через полчаса мама начинает сердиться:

- Вы еще не в постели?

- Да, да! – уверяем мы. – Мы уже в постели. Сейчас доиграем и сразу заснем. Ты даже до десяти досчитать не успеешь!

Тут мама замечает, что по всей комнате разбросаны наши игрушки, и тон ее становится угрожающим:

- Выбирайте, Коржики! Или я убираю весь ваш хлам, или вы. Только предупреждаю, если убираю я, то все ваши вещи окажутся в мусоропроводе.

И она поднимает с пола чебурашку. Лешка бросается к ней и выхватывает свою игрушку.

- Нет-нет! Мы сами!

И мы лихорадочно начинаем собирать наши игрушки и класть их на место.

- Надо чебурашку спрятать, - решил Лешка. – Что-то мама его невзлюбила. Второй раз выбросить грозится. Куда бы мне убрать?

И он начинает метаться по комнате в поисках укромного места.

Я все свои вещи сложил, а Лешка все что-то ищет.

- А кто твои игрушки будет убирать? – спрашиваю я его. – Пушкин?

- Разве ты не видишь, что я занят? Уберись за меня, пожалуйста! Ди-и-ма!

- Хитренький какой! – возмутился я. – Нет уж! Пусть каждый сам за собой убирает!

- Ну хотя бы помоги! – опять просит Лешка.

- И не проси! Я свои убрал! А твои пусть мама на помойку выкинет!

Сказал я так и побежал чистить зубы. Прихожу обратно, все в комнате убрано, но Лешки нигде нет. «Наверно, он на кухне воду пьет», - подумал я так и тоже пить захотел. Прибежал на кухню, попил воды, смотрю - а Лешки нет. «Может, он в туалете»? - подумал я так и сразу в туалет захотел.

Но и в туалете брата не было.

Заглянул я снова в ванну. Нет его. Тут меня мама увидела.

- Чего ты крутишься? Быстро в постель. Вон Лешка уже спит.

Подбегаю я к постели, хочу под одеяло залезть. Смотрю, но и в постели Лешки нет. Тут я забеспокоился. И как-то мне не по себе стало.

- Мама, а где Леха?

- Что значит, где Леха? – удивилась мама. – А действительно, где Леша?

Смотрим мы с мамой, а Лешки нигде нет.

- Батюшки! – воскликнула мама. – Куда же он мог деваться? Леша, сынок! Ты где?

И мы стали искать моего брата. Квартира у нас маленькая. Мы быстро обошли все помещения, я даже на балкон заглянул. Но Лешки нигде не было.

Мы с мамой совсем встревожилась.

- Может он из дома ушел, пока я зубы чистил? – спросил я и всхлипнул.

- Что за глупости? – возмутилась мама. – С чего ему из дома уходить?

- А вдруг он на нас обиделся? Ты чебурашку грозила выкинуть, я ему не помог убраться.

Мама растерялась.

- Может, он в прятки решил поиграть? – с виноватым видом спросила она. – Ты под кроватью смотрел?

- Нет, - говорю, - не смотрел.

- Так посмотри, и под диваном тоже.

Я бросился на пол и заполз под кровать, потом пополз к дивану и за диван. Никого!

- Дима, - голос у мамы стал жалобным, - где брат твой?

Я и сам уже порядком испугался:

- Не знаю! Только что здесь был, и вот уже нет… Не мог же он испариться!

- Не мог, - согласилась мама. Голос у нее слегка задрожал. – Неужели он и вправду из дома ушел?

– А ты в шкафу смотрела? Мы когда в прятки играем, он всегда в шкафу прячется.

- Смотрела, нет его там.

- Но у мамы нет такого опыта игры в прятки, как у меня.

- Давай, еще раз посмотрим, - предложил я.

Открыли мы шкаф, в котором мамины платья висят и наши костюмы.

- Нет его, - говорит мама, судорожно передвигая плечики.

- Ты не там смотришь! – говорю я. – Что он по-твоему себя повесит на вешалку? Надо внизу смотреть.

Смотрим мы вниз. Внизу лежит покрывало. Взял я покрывало и потянул его на себя. А под ним мы сразу увидели Лешку. Он лежал, свернувшись калачиком, и сладко спал в обнимку со своей любимой игрушкой.

И у нас у обоих сразу от сердца отлегло. Мы даже заулыбались.

- Это он чебурашку прятал, - объяснил я маме. – Прятал-прятал и заснул. Сейчас я его разбужу.

Но мама остановила меня:

- Не надо, Дима. Я его так отнесу.

Мама осторожно вынула Лешку из шкафа и отнесла в постель. Мой брат не проснулся. Только сладко зачмокал губами и крепче обнял Чебурашку.

А на следующий день за завтраком я его спросил:

- Как это ты умудрился в шкафу уснуть?

- Понимаешь, Дима, - стал объяснять Лешка, - спрятал я чебурашку в шкафу, хотел уже наружу вылезти и вдруг вижу, что он загрустил. Очень ему не хотелось оставаться одному в темноте. Тогда я его решил успокоить. Пожелал ему спокойной ночи, и стал ему колыбельную петь спят усталые игрушки, ну и, кажется, сам уснул.

Такой вот у меня братишка.

Заколдованная лужа

Однажды сидели мы возле нашей заколдованной лужи. Ах, да, вы ведь ничего про нашу знаменитую лужу не знаете! Так вот. У нас за домом есть лужа. Разлеглась прямо на дороге, возле гаражей. Говорят, что она была здесь еще до того, как построили дом. И вроде строители все сделали: щебенки насыпали, асфальт положили, но через месяц она опять появилась, и уже больше никогда не исчезала. Кроме зимы конечно. Зимой она само собой замерзает. Но тут уж ничего не поделаешь. Великие реки и озера у нас зимой замерзают, не только лужи. Зато все остальное время лужа на месте. Даже в июльскую засуху она, хоть и мелеет, но все равно не исчезает. Наверно за это ее и прозвали заколдованной лужей. И за то, что она к себе всех детей словно магнитом приманивает. Мы ее очень любим нашу лужу. Во-первых, она очень большая. У нас на даче есть пруд, он и то меньше. Честное слово! Во-вторых, какие только игры мы в ней не играли. Трудно перечислить. Тут тебе и кораблики и даже целые флотилии, а после дождя, когда лужа разливается, мы помогаем ей освободиться от лишней воды, и строим отводные каналы. Или наоборот, чтобы сохранить высокий уровень воды, делаем из песка плотины и возводим дамбы. В такие дни у нашей лужи кипят настоящие великие стройки. Ребята даже из соседних домов собираются. Тут тебе и малышня и старшие. Такие дела! А весной или осенью мы надеваем резиновые сапоги и начинаем измерять глубину. Так увлекательно! До середины лужи еще никто не доходил. Но около берега ходить можно. Идешь и смотришь, насколько глубоко твои сапоги уходят в воду. Страшно и интересно. В такие дни самыми авторитетными становятся обладатели высоких сапог. Ванька как-то пришел в отцовских рыбацких сапогах. Ох, и завидовали мы ему!

Некоторые чудаки даже пытались рыбу в луже ловить. Но у них, конечно, ничего не получилось. Лужа, есть лужа. Хоть и заколдованная. Откуда в ней рыба? Лягушки водятся. Особенно у дальнего берега, где гаражи и высокий крутой берег. Там даже головастики в одно лето плавали.

Такая вот у нас есть замечательная лужа. Но иногда эта лужа, прямо как живая ребятам вредничает. Не верите? Тогда слушайте (или «читайте дальше».

Как-то в самый обычный солнечный летний денек сидели мы всей честной компанией около этой самой заколдованной лужи и от нечего делать, кидали в нее камни. Соревновались, кто больше брызг устроит. Сначала все были спокойные, даже ленивые, но потом нами овладел азарт, и мы начали шуметь, кричать и спорить. Кончилось дело тем, что все оказались мокрыми и грязными с головы до ног. Даже Катя Лемминг. Пришлось бежать домой и переодеваться. Мы с братом Лешкой быстрее всех переоделись в сухую одежду и опять на улицу выскочили. Но только там никого еще не было. Стали мы ждать ребят, но так и не дождались.

- Пошли опять к луже, - говорит Лешка.

- Вдвоем неинтересно, - ответил я.

- А может там уже кто-то есть?

- Ладно. Пошли, посмотрим!

Обошли мы дом и добрались до лужи. Сначала никого не увидели, потом смотрим, а к луже Соня идет. Да не одна, а за руку какую-то совсем еще крохотную девочку ведет в одних трусиках и маечке. То есть это девочка в трусиках и в майке, а сама Соня в моднячих джинсах и розовой блузке. И на груди у нее Барби переливается всеми цветами радуги.

Мы сразу передумали уходить, потому что знаем, что там, где Соня, обязательно что-нибудь интересное происходит.

Соня – сестренка Ромки Соколова из первого подъезда. Ромка наш ровесник, а она младше его на четыре года, и раньше, когда была малышкой, всегда за Ромкой таскалась, как хвост. И избавиться от нее не было никакой возможности. Ромка ее прогонял, она не прогонялась, он ее упрашивал, она не упрашивалась, а если он пытался применить силу, Соня начинала так орать, что Ромка сразу сдавался, потому что голос у нее был как у пароходной трубы. Низкий и мощный. Представьте себе, маленькая девочка, кудрявая русая головка, толстые косы, голубенькие глазки, пушистые ресницы, прямо импортная кукла из магазина. Но если начинает орать, то, кажется, что наступил конец света. Ромка с ней мучился долгие годы, пока она не подросла и не стала гулять одна.

И вот эта самая Соня подходила к луже вместе с какой-то малявкой.

- Вот увидишь, - хихикнул Лешка и потер руки, – сейчас что-нибудь будет!

Мы сели на небольшом, поросшем одуванчиками, холмике и стали наблюдать.

Сначала ничего такого не было. Девочки гуляли вдоль берега лужи и смотрели на воду. Соня держала малышку за руку, что-то ей рассказывала и объясняла, а та в ответ ей что-то лепетала и пальцем показывала на воду. Затем Соня достала из девчоночьей сумочки набор кукольной посуды, и они стали играть. Сыпали в посуду песок, клали травку и разные там одуванчики. В общем, малышневая ерунда.

Мы с братом уже собрались уходить, но тут Соня объявила, что надо помыть посуду. Она собрала ее и направилась к воде. Села на берегу на корточки и стала бултыхать тарелочки и чашечки в луже. Про девочку она как-то забыла, и та осталась сама по себе, чем тут же и воспользовалась. Агукая и бормоча что-то, малышка некоторое время бегала за спиной у Сони, затем нашла какую-то дощечку. Некоторое время она ее осматривала и вертела в руках, потом как бросит. Дощечка упала около Сони. Та ничего не заметила. Тогда малышка снова ее бросила. Дощечка упала в лужу и обрызгала Соню. Та взвизгнула и отскочила. Смотрит на малышку, а та смеется.

- Нельзя! – погрозила Соня девочке пальцем. Та в ответ сделала то же самое.

Мы решили, что дальше будет еще интереснее. Так оно и вышло.

Соня отряхнула с себя капли и снова вернулась к посуде. А малышка опять стала бегать вдоль берега. Бегает глаз с дощечки, которая в луже на волнах покачивается. И вдруг раз! И зашла в лужу. Прямо в сандалиях. И сразу оказалась по колени в воде. Наверно ей понравилось в луже, потому что она довольно завизжала, обо всем забыла и окатила Соню целым фонтаном брызг.

И тут Соня подала свой знаменитый голос:

- Марьяша! – закричала она. – Какой ужас! Какой ужас! Что я твоим родителям скажу? Ты что там делаешь? А ну выходи из лужи! Выходи, кому говорят! Или я тебя отшлепаю!

Марьяша в ответ весело засмеялась и стала брызгать еще сильнее. Соня отскочила на безопасное от брызг расстояние и продолжала кричать:

- Выходи из воды! Как ты туда попала? Ах, какая непослушная девочка! Иди сюда! Смотри, что я тебе покажу! Ну, Марьяшка!

Вместо того, чтобы послушаться Соню, Марьяшка упала в воду и стала делать вид, что плавает. Лужа наша может быть и заколдованная, но вода в ней всегда довольно мутная и грязная, так что девочка больше теперь напоминала поросенка, чем прежнего прелестного младенца.

Тут мы с Лешкой не выдержали и расхохотались. Соня оглянулась, увидела нас и закричала:

- А вам тут чего нужно, дураки несчастные?

- Сонька, - кричит ей Лешка, - Это ты дура! У тебя же ребенок сейчас уплывет на середину лужи. Доставай его быстрее, пока не уплыл.

- Она же плавать не умеет! – закричала Соня.

- Откуда ты знаешь? – удивился я. – А вдруг умеет?

И точно, Марьяшка развернулась и направилась к середине лужи.

- Там же глубоко! – всплеснула руками Соня. – Она утонет!

Это верно. Там глубоко. Один раз мы видели, как эту лужу переплывала немецкая овчарка, когда за кошкой гналась. Кошка тогда тоже плыла, и мы за нее очень переживали. К счастью, кошка спаслась, и собака вернулась обратно. Только вот сможет ли переплыть нашу лужу Марьяша?

- А чего ты стоишь? – кричим мы в ответ. – Спасай ребенка!

Соня подбежала к берегу, сделал шаг вперед, потом назад и спрашивает:

- Как же я его спасу?

- В воду лезь, быстрее! – кричим мы.

- Не могу! Я в одежде.

- Раздевайся!

- Не могу!

- Снимай джинсы!

- Не буду!

- Почему?

- Я стесняюсь! - Соня разревелась.

- Вот глупая! – крикнул Лешка и пошел в лужу. Снимать обувь было уже поздно. Марьяшка того и гляди, сейчас на глубину залезет и утонет.

И я последовал за ним. И хотя оба мы были в коротких шортах, все равно, пока Марьяшку поймали, пока из воды вытащили, а она сопротивлялась, вертелась и выскальзывала из рук, словно рыба, когда оказались на берегу, оба были мокрые с головы до ног.

- Получай! – вручили мы ревущую оттого, что ее выволокли из такого замечательного места, Марьяшу.

- Ой, - проревела Соня, - а что же я с ней с такой чумазой делать буду?

Мы только руками развели:

- Ну, это уже ты сама думай. Ты же нянька. А кстати, что это за ребенок? Где ты его взяла?

- Это наших новых соседей дочка, - ответила Соня. – Они меня попросили с ней понянчиться. А я уговорила их, чтобы нас погулять отпустили.

- Вот и погуляли! – засмеялись мы с Лешкой.

И вдруг Соня всплеснула руками:

- Ой, а это что такое? Куда вы ее трусы дели?

Ну и дела! Смотрим мы на Марьяшу, а на ней действительно трусов нет. Плачет она и к воде рвется. Уж очень ей в луже понравилось. А что? Вода теплая, грязь мягкая, погода хорошая.

- Она их в луже потеряла, когда мы ее вытаскивали, - предположил Лешка.

- Что же я теперь ее без трусиков поведу? – жалобно всхлипнула Соня. – Это же неприлично! Опять же трусики шелковые. Дорогие. Меня ругать будут! Скажут, не усмотрела. Мальчики, дорогие, достаньте мне трусы. Пожалуйста!

Что делать? Пришлось нам с Лешкой опять в лужу лезть и искать Марьяшкины трусики. Думаете, это так просто? Мы минут пятнадцать в луже как поросята бултыхались, пока не нашли эти несчастные трусы. Только если они были прежде белые и чистые, то теперь стали такие грязные и черные, что Марьяшка как их увидела, испугалась и разоралась еще сильнее.

- Бери свои трусы, - Лешка протянул находку Соне.

Та скривилась и брезгливо взяла их двумя пальцами.

- Фу! – говорит. – Какая гадость!

- Хочешь, мы их обратно выкинем, - говорит Лешка.

- Чего ты морщишься? – добавил я. – У тебя Марьяшка все равно еще грязнее.

А Марьяшка, пока все это время на солнышке была, обсохла, грязь на ней потемнела, и девочка стала похожа на чертенка. Черная пречерная. Соня на нее посмотрела и от досады даже по попке ее шлепнула.

- Горе ты мое луковое! Ладно, пойдем домой.

- На вучки! – завопила тогда Марьяшка. И это были ее первые слова, которые мы услышали. До этого она только лепетала что-то непонятное. – На вучки!

- Что это она такое говорит? – спрашивает тогда Лешка.

- Это она на ручки просится, - объяснила Соня, слегка отталкивая от себя замарашку.

- На вучки! На вучки! – опять радостно завопила Марьяша и стала тянуться к Соне.

- Ну, как я тебя такую грязную на ручки возьму? Иди ножками!

Так они и пошли домой. Соня, старавшаяся удержать Марьяшку, чтобы та к ней не прикоснулась, и Марьяшка голая, плачущая и похожая на трубочиста.

- Во дела! – сказали мы с Лешкой друг другу.

- Что же, получается? – вдруг говорит Лешка. – Мы ведь Марьяшку спасли. Без нас она наверняка бы утонула на глубине, пока эта глупая Соня по берегу бегала бы, да свои джинсы жалела.

- Выходит, что так, - согласился я.

- Значит мы герои!

- Герои, - согласился я. – За такие дела медали дают. За спасение утопающих.

- Нам не дадут, - вздохнул Лешка.

- Это почему же? – удивился я.

- Потому что нормальные люди спасают утопающих в реках, озерах и морях. В крайнем случае, в прудах. Но никак не в лужах. Кому теперь докажешь, что мы герои?

- Вот что герой, - сказал я брату. - Давай быстрее домой сходим, помоемся и переоденемся. А то не дай бог, нас кто-нибудь увидит в таком виде, разговоров потом будет на весь год. Мы ведь не Марьяшка, чтобы такими чертями разгуливать.

Побежали мы домой. К счастью никого из ребят по дороге не встретили. Дома помылись, только переоделись во все сухое и чистое, как с улицы крик:

- Димон! Леха!

Мы выскочили на балкон. Внизу на велосипеде сидел Ванька, нетерпеливый, как наездник перед скачками. Увидел нас и закричал:

- Пацаны выходи с великом! У нас гонки!

Гонки на великах! Что может быть интереснее? И мы сиганули во двор. Затем к нам присоединились Антон и Катя, и мы стали гонять наперегонки вокруг дома. Сначала устроили гонки Дакар-Париж, затем стали играть в догонялки. Прямо на великах. Это еще интереснее, чем просто бегать. А потом, когда Лешка удирал от Кати, и та его почти догнала, он вырулил прямо к заколдованной луже, туда, где крутой берег, въехал прямо на откос и по нему прогнал на другой берег, лихо и с шумом развернулся. Катя за ним не последовала, а затормозила перед самой лужей.

- Здорово я? – закричал Лешка. – Прямо по отвесной стене, как гонщик! И не упал! Я каскадер! А вам слабо?

- Фигушки! – Меня тоже охватил азарт.

Разогнался, как следует, и проехал той же дорогой, что и Лешка. Пришлось очень сильно крутить педали, чтобы не свалиться. Затем то же самое сделали Антон и Ванька. А Катя сказала:

- Что я сумасшедшая что ли?

- Струсила! Струсила! – закричали мы хором и зазвенели звонками.

- Глупые мальчишки! – закричала тогда Катя. – Посмотрите назад! Там машина едет.

Мы оглянулись и увидели, что прямо на нас едет КамАЗ.

- Назад! – скомандовал Антон.

Почему-то он решил вернуться той же дорогой и поэтому обратно тоже покатил по откосу. Дурной пример, говорят, заразителен, и мы последовали за ним. Только в этот раз не разогнались, как полагается, а в этом деле разгонка имеет важное значение. Без разгона теряется сила притяжения. Первым эту силу потерял Антон. Его велосипед забуксовал и замер на месте. За ним ехал Ванька, за Ванькой Лешка, и последним я. И все четверо мы замерли на отвесе, а затем попадали прямо в лужу вместе с великами. Самое обидное, что ничего, чтобы спасти положение, сделать было нельзя. Еще обиднее нам стало, когда мы увидели, как КамАЗ лениво свернул в сторону. До нас он даже не доехал. Так что мы зря удирали. Это все Катька! Сбила нас с толку.

Так в третий раз за этот день мы с Лехой оказались в луже. Вот не везет! А Катя стояла на берегу, сухая и чистая и хохотала так, что даже на велик не смогла сесть и шла пешком. Мы тоже шли пешком, ведя за рули велосипеды, мокрые и несчастные.

Но самое ужасное было дома. Сначала нас мама отругала за то, что мы мокрые и грязные. Затем оказалось, что в доме уже не осталось сухой и чистой одежды. Мы всю вымочили и вымазали в луже. Так что мама нас больше гулять не пустила.

Я же говорил, что эта лужа заколдованная.