Петер Козловски

Этика банков

Глава 1

Закладка:

Петер Козловски

Этика банков

Уроки финансового кризиса

Перевод с немецкого О.У. Ависа

Рекомендовано УМО вузов России по образованию в области финансов, учета и мировой экономики в качестве учебного пособия для студентов, обучающихся по направлению «Экономика» (уровень бакалавриата).

Предлагаемая книга представляет несомненный интерес для ученых, исследующих проблемы философии рынка, существа финансов и кредита, истории банковского и биржевого дела, будет полезна менеджерам коммерческих банков при разработке и соблюдении стратегий и этических кодексов развития, рекомендуется студентам экономических и финансовых институтов и университетов для формирования более полного представления о современном финансовом рынке, а также рассчитана на всех, кто пытается разобраться в истинных причинах разразившегося мирового финансового кризиса.

ISBN 978-5-406-02049-4

Предисловие

Банк, будучи общественным институтом, возникает вследствие необходимости удовлетворения потребностей людей и неизбежно должен ориентироваться на клиента, демонстрировать в своей производственной деятельности принципы социальной ориентации.

К сожалению, современные банки (отечественные и зарубежные), и прежде всего коммерческие денежно-расчетные институты, ставящие во главу угла интересы получения собственной прибыли, забывают свою роль социально значимых учреждений.

В стремлении к завоеванию потенциальных рынков и получению дополнительных доходов, к преумножению конкурентных преимуществ кредитные учреждения зачастую проводят агрессивную, наступательную политику, навязывают свои услуги, предлагают внешне весьма привлекательные условия обслуживания, сохранения и накопления временно свободных денежных средств. В современной практике нередки случаи неполного, непрозрачного и ложного информирования потенциальных клиентов о положении банка, возможных услугах и продуктах. При этом расхождения между заявленными, номинальными параметрами услуг и их реальной, эффективной ценой всегда нацелены на получение банкирами односторонней выгоды.

К приведенным примерам неэтичного поведения банков можно добавить и частое использование ими чисто технических приемов, таких как задержка в валютировании поступающих в адрес их клиентов платежей, манипуляции с валютными курсами в своих интересах; досудебных и судебных действий, таких как умышленно ускоренные процедуры отчуждения залогов и банкротства клиентов, которые испытывают проблемы с выполнением своих обязательств перед банками, граничащие с рейдерством; а также использование банками информационной осведомленности о делах клиентов, в частности торговлю инсайдерской информацией и коммерческой тайной.

Отдельную проблему представляет присвоенное банками право на особый статус в плане материального стимулирования персонала, работающего в этих кредитных учреждениях. Претензии на «финансовую гениальность» и «суперэффективность» в сочетании с чрезмерными бонусами в сравнении с реальными новациями, приносящими огромную пользу экономике, совершенно неоправданны. Изобретение многих финансовых продуктов, содержание и цель которых непонятны и недоступны абсолютному большинству неспециалистов, чревато самыми серьезными последствиями, что особо проявилось в кризисный период. Столь же пагубны признание и отстаивание топ-менеджерами банков неизбежности, востребованности и выгоды от огромных масштабов спекулятивных и фиктивных операций, которые позволяют перераспределять и манипулировать рисками и при этом не содержат в себе даже толики народно-хозяйственного эффекта, и наряду с этим столь же упорно отстаиваемое ими убеждение, что все беды не результат их необдуманных действий, а следствие объективного влияния рынка, чем оправдывается их уход от личной ответственности на фоне потребовавшейся помощи государства, налогоплательщиков, всего общества.

Очень часто этика банковского дела требует не введения новых правил, а соблюдения существующих, давно сформулированных.

Описанные нарушения этических принципов свидетельствуют о необходимости повышения роли банков как социально-экономических институтов, основывающих свою деятельность не только на базе профессиональной предприимчивости, но и на этических нормах, сочетающих корпоративные и общественные интересы. Представляется, что принципы Базельского соглашения, рекомендуемые им экономические нормы и правила поведения банков должны быть дополнены нормами этического поведения денежно-кредитных организаций. В составе репутационных рисков степень участия банков, в частности, в реализации социальных проектов, экологизации производств и регионов, в защите интересов потребителей, должна учитываться более отчетливо. Выполнение банками их социальной роли должно учитываться и в методиках международных и национальных рейтинговых агентств.

Россия могла бы в международном сообществе (Базельском комитете, в группе 20) инициировать постановку вопросов о повышении ответственности банков за соблюдение ими этических норм и о реализации их роли социально значимых денежных институтов.

Полагаем, что и в разрабатываемых стандартах банковской деятельности соблюдение банками этических принципов также должно найти свое отражение.

Представляется, что настоящее издание поможет вывести этические нормы из определенного забвения, даст возможность молодым банкирам, изучающим банковское дело, правильно понять его суть, а следовательно, быть более успешными на рынке.

Данная книга, эмоционально и искренне написанная немецким профессором Петером Козловски и переведенная О.У. Ависом, доцентом кафедры «Банки и банковский менеджмент» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, без сомнения, станет прекрасным учебным пособием при изучении одноименной учебной дисциплины, предусмотренной учебным планом.

Введение

Характерна ли этичность для финансовой сферы?

За годы, предшествовавшие финансовому кризису, банки и финансовые учреждения уверовали в то, что их деятельность не может оцениваться с позиций этики, поскольку полностью подчиняется законам финансовой математики. Рыночная стоимость и доходность обосновывали концепции, которые игнорировали значимость этики и воспринимались исключительно как внутренне присущие финансам. Ориентация на рыночную стоимость выводила этические характеристики за рамки финансовой деятельности. Финансовое подразделение компании абсолютизировало значение рыночной стоимости, предполагая, что все ее участники придерживаются позиций, содержащихся в контрактах компании. Уверенность в том, что такие контракты с точки зрения этики находятся в полном порядке и соответствуют требованиям теории финансов компании, подкреплялась убежденностью в том, что рынок допускает заключение лишь этически безупречных контрактов.

При этом считалось, что банкам не следует настраивать себя на такие этические критерии, как честность, справедливость и законность, поскольку и без них рынок с учетом безусловной рациональности участников рынка и полного формулирования договорных условий (full disclosure – полного раскрытия информации) вынуждает их к этому.

Согласно такому утверждению, абсолютно рациональные участники рынка взаимодействуют с абсолютно рациональными банками, не обманывая друг друга и не сомневаясь при этом в этичной оправданности того, что они делают и предусматривают в своих контрактах. Проблема может показаться совершенно надуманной с учетом чрезмерной рациональности участников рынка. Для аргументации можно было бы привести несколько явно безответственных мнений о том, что рынок не может ошибаться, поскольку именно он обеспечивает получение абсолютной информации.

Однако на самом деле еще до кризиса финансовых рынков имелись многочисленные исследования, доказывавшие, что рынок полон опасностей. Он охвачен эпидемией, заражающей многих недооценкой или завышенной оценкой биржевых котировок. На нем проявляется своего рода «стадный инстинкт» (herding), характерный для тех, кто стремится опередить большинство следующих за ними людей. На нем происходит своеобразная отрицательная селекция далеко не лучших, но громче заявленных ценностей, допускается моральный риск (moral hazard), недооценка риска, вызванная собственной самоуверенностью. Напрашивается аналогия со стадным инстинктом: если вожаки стада по рациональным соображениям следуют за авторитетами, вероятно, рационально поступать таким же образом. Всем прочим, копирующим их поведение, уже непросто будет принять решение, как себя вести – рационально или следовать за теми, кто верит рационально действующим. Они могут следовать за другими, если те в свою очередь следуют за другими, не имея для этого рациональных причин.

Закладка:

Стремление следовать за теми, кто в свою очередь копирует поведение других, не является рациональной и этической максимой, так как здесь отсутствует интерес к вызывающим его причинам. Однако именно это зачастую является максимой биржи. Правило никогда не следовать за другими тоже не является рациональной и этической максимой, поскольку нерационально никогда не брать пример с других, так как принцип следования за другими имеет значение для определения биржевой стоимости ценных бумаг. При этом рациональным может оказаться и подчинение стадному инстинкту. Здесь проявляется первый признак этики – мудрость: не всегда правильно следовать за другими, так же неправильно не следовать за другими. Однако всегда оправданно, и это признак мудрости, умение пользоваться таким объемом информации, чтобы по приемлемым затратам разобраться в побудительных мотивах других, и на основе этой информации и оценки поведения других действовать самостоятельно.

Этика мудрости порождает скепсис в отношении самого себя и знаний других, осторожность при завышенных оценках, дополнительную проверку положения дел и качества услуг или товаров. Мудрость, практичность мудрости (practical wisdom) или практическая мудрость (phronesis) в греческой, главным образом аристотелевской, этике не исчерпывает полноту этики, но является ее важной составляющей.

Как же может мудрый человек согласиться с тем, что благодаря такому «структурированному продукту» (structured product), как обеспеченные долговые обязательства (collateralized debt obligation – CDO), на основе консолидации трех плохих по качеству ипотечных ссуд может получиться качественный кредит? Как мировая банковская система, поверившая в финансовую алхимию или финансовую магию, смогла допустить немыслимые убытки, если алхимия и магия на протяжении столетий пользовались плохой репутацией и были синонимами шарлатанства?

Весьма опасным и достаточно убедительным является аргумент, доказывающий, что до сих пор никто не осмелился создать такой структурированный продукт в кредитной сфере, который к тому же мог бы еще и функционировать. Ведь нельзя априори исключать возможность функционирования того, о чем до этого никто не задумывался. Нельзя отрицать того, что Колумб по пути на Запад мог открыть Индию, хотя она находится восточнее Европы. Если банк «Морган Стенли» впервые в истории финансового дела придумал обеспеченные долговые обязательства для того, чтобы расширить возможности выдачи кредитов, – то почему это не должно функционировать?

Алхимия ослеплена идеей преобразований, согласно которой можно изменять вещество. Эта идея в каком-то смысле близка христианской вере в то, что Бог способен изменять вещество. Так почему же в этом отказано человеку? Легко превратить навоз в золото, если овладеть принципом изменения вещества. При этом не обязательно использовать именно серебро или бронзу для их превращения в золото, для этого годится любое вещество. С алхимией связана магия, способность непосредственного влияния духа на материю и ее агрегированные состояния. Как иронически высказался философ Людвиг Виттгенштейн в отношении книги Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес», дух в магии влияет непосредственно на материю. При чтении очень сухих стихов белье на веревке сохнет очень быстро. При менее сухих или неспешных стихах оно сохнет медленнее. Банкир своим хорошо оплачиваемым духом влияет на материю «структурированного продукта» (structured products) и превращает три плохих кредита в единственный хороший кредитный пул.

Старое правило гласит, что крестьянин или торговец зерном должен продавать не тощую, а полноценную пшеницу. Автор, только начав изучать экономическую этику, заинтересовался тем, что такое тощая пшеница. Оказалось, что это пшеница, в которой мало зерен на колоске. Кажется легко отличить полноценную пшеницу от тощей пшеницы. Несмотря на это, старая хозяйственная этика полна примеров такого рода предостережений. Мясная ассоциация в Кельне заставила членов ассоциации, которые добавляли в колбасу много воды, в присутствии всех членов ассоциации выпить воду из Рейна, что, понятно, было слишком унизительно. Члены ассоциации поступили таким образом потому, что понимали, что манипуляции с колбасой вызывают недоверие не только к ним, но и ко всем мясникам и ослабляют доверие к их продукции. Они хорошо представляли себе ущерб, нанесенный целой отрасли, – ведь клиенты могли найти ей замену: потреблять рыбный паштет, мармелад, овощную смесь и т. д. или просто меньше есть мяса и колбасы.

Финансовая отрасль потеряла доверие из-за таких некачественных продуктов, как обеспеченные долговые обязательства. По имеющимся оценкам, ущерб будет очень большим и долговременным[1]. Клиенты найдут замену коммерческим банковским кредитам. Кооперативные банки, строительные сберегательные кассы, различные формы участия вместо кредитов, сбережения в чулках вместо их хранения на счетах, ссуды банков с государственным участием и т. д. – все это уменьшит объемы кредитования коммерческих банков. Разобщенность банковской системы в интересах коммерческих банков приведет к противоположному – к ее консолидации в интересах кооперативных банков, сберегательных касс и т. д.

Что здесь имеет отношение к этике? Человеку сложно быть объективным в оценке реальности, так как он наделен умом, фантазией и силой воображения. И чем сильнее в нем эти качества, тем в большей степени он подвергается опасности познать не действительность как таковую, а ее фантом. Кто откажется превратить три плохих вещи в одну хорошую… Переход в другой вид (metabasis eis allo genos), так говорили греки, если речь шла о замене одного ошибочного решения другим. Этика в данном случае означает не что иное, как реальность – реальность предотвращения попыток поддаваться собственным фантомам.

Одним из самых больших врагов действительности является ценность, так как она находится между реальным и воображаемым. В чем же заключается ценность надежности кредита? Стоимость транспортировки, рыночная стоимость, налоговая база и т. п., множество возможных оценок являются подтверждением того, как легко ошибиться тому, кто что-то оценивает. Пригород одного американского города, возникший пять лет назад, за один год потерял привлекательность из-за снижения стоимости земли, которая теперь немногого стоит. Более трети жилых домов стоят пустыми, никто не желает больше жить и в других его частях. Весь город в упадке. Однако, с другой стороны, нам придется оценить эту ситуацию как неизбежную. Один умный швейцарский банкир крупного базельского банка, перешедший впоследствии на работу в другой банк, однажды сказал автору, что важнейшим уроком, полученным им в банковской профессии, было то, что сделку с деньгами следует рассматривать так, как сделку с картофелем: трезво, скептически, реалистично, неграндиозно.

Картофель в отличие от денег не годится для алхимии и магии. Для того чтобы не впасть в фантазм в обращении с деньгами, следует к ним относиться как к картофелю. Трезвость, скепсис и реализм в противовес собственному желанию завысить какую-либо ценность обеспечат возможность осторожной оценки, обоснованности цены и реализма в ожидании прибыли. Это трезвые цели этики мудрости финансового дела. То, что в категориях финансов речь однозначно не идет о картофеле, существенно осложняет соблюдение этики мудрости, так как фантазм постоянно подвергается опасности выбора между финансовым титулом и тем, как мы его оцениваем, и при этом искажает наше восприятие реальности. В конечном итоге финансовое дело с точки зрения этики значимее и уязвимее реальной экономики, поскольку в последней реальность продукта легче распознать и оценить.

Финансовая сфера, реализующая свои особо важные функции и участвующая в создании денег путем выдачи кредитов, этически более значима, чем отрасли реальной экономики. Однако изначально, как и в реальной экономике, речь должна идти о свободе, свободе деятельности и свободе договоренностей. Финансовое хозяйство имеет право на свое функционирование само по себе, а не на основе государственной лицензии на деятельность. Государство не является ведомством, дающим или отбирающим у банков и финансовых институтов лицензию на соответствующую деятельность – как во время финансового кризиса, так и после него. Даже в той ситуации, когда некоторые банки допустили большие ошибки, нельзя лишить всех граждан права создавать и поддерживать банки. Нельзя привлекать общество к лицензированию такой деятельности. Частная автономия и свобода договоренностей – это не то, что гарантируется государством, напротив, это принцип, на котором основывается государство, и оно не вправе на него покушаться. Государство не предоставляет свободу, а гарантирует ее. При этом свобода договоренностей и свобода деятельности в банковской сфере – это не то, что государство разрешает в виде исключения, а то, что оно обязано обеспечить.

Закладка:

При приеме вкладов и выдаче кредитов в банках можно осуществлять сделки тогда, когда обеспечиваются условия для заключения договоров с деловыми партнерами и гарантируется их выполнение в соответствии с договорами купли-продажи. Государство и во время кризиса не вправе отменять эти договоры или ограничивать их в массовом порядке, если не допускаются нарушения закона. Более того, необходимо безусловно гарантировать возможность обмена банковскими услугами на рынке. Государство обязано содействовать банкам в осуществлении коммерческих контактов в соответствии с частной автономией, не препятствовать им в этом или ограничивать ее неоправданными преференциями для банков с государственным участием.

Раздел I

Основы хозяйственной и финансовой этики

Развитый рынок денег, кредитов и капитала, который обеспечивает экономику финансовыми ресурсами, необходимыми для осуществления хозяйственных операций и экономического роста, является признаком высокого уровня экономического развития. Банки играют центральную роль в качестве финансовых посредников на рынке денег, кредитов, капитала и деривативов. Они опосредуют денежное предложение на рынке денег между центральным банком и экономикой. Они являются кредитными посредниками между спросом в кредите и предложением кредита в форме накоплений. И они, наконец, выполняют функцию посредника между спросом промышленности в капитале и в обращающихся на бирже ресурсах и предложением капитала, который предоставляется в распоряжение промышленностью, финансовыми учреждениями и частными индивидуумами. При этом банки выступают главным образом посредниками, финансовыми агентами.

Функция финансового сектора как посредника и агента усилилась в последние десятилетия. Уже в 2000 г. в экономике США 7 % валового национального продукта приходилось на финансовых посредников – вдвое больше аналогичного показателя 40-летней давности[2]. Современная экономика характеризуется отношением капитала к его отдаче, как 1: 3. Это означает, что рост эффективности вложения капитала на 2 % дает экономический эффект, соответствующий росту валового национального продукта на 6 %[3]. Эти показатели позволяют оценить значение финансовой сферы в обычное время. Правда, после финансового кризиса 2008 г. ожидается такое же сильное негативное мультипликативное влияние неудачных вложений капитала в результате кризиса финансовых рынков и соответствующее значительное сокращение показателей реальной экономики.

В универсальной банковской системе банки функционируют не только в качестве посредников при инвестировании капитала, но и в качестве арбитров при определении его альтернативных инвестиционных возможностей, а также оценивают кредитоспособность своих клиентов на рынке кредитов. Они не только являются посредниками между двумя сторонами, но постоянно оценивают при этом риски и кредитоспособность.

Кроме того, банки в качестве инвесторов функционируют за свой счет на бирже и консультируют институциональных и частных инвесторов в том, как они должны вкладывать свои средства на рынке капитала. Их роль в качестве оценщика и арбитра на кредитном рынке, как и в качестве инвестора и консультанта других инвесторов на рынке капитала, выражается в том, что они становятся важнейшими факторами влияния на хозяйственный процесс, значимость которых намного существеннее, чем при выполнении функции посредника между накоплениями и инвестициями[4].

Этическая экономия, хозяйственная этика, предпринимательская этика

Там, где в большой степени ощущаются влияние и власть, в той же мере должна присутствовать осознанная и моральная ответственность, поскольку сама власть является моральным и этическим феноменом. Любое властное действие должно быть морально ответственным и адекватным. При этом самим собой разумеющимся является требование соблюдения этического кодекса действий в банковской и биржевой сферах. Однако содержание современной дискуссии в сфере экономических наук показывает, что в литературе найдется немного публикаций, посвященных этике банков или финансовой этике.

1.1. Классическая экономическая теория и этическая экономия

Загадку этого феномена следует искать в отделении экономического анализа от этического анализа, вызванном господством теории всеобщего равновесия в неоклассической экономии. В теории всеобщего равновесия экономическое благо, т. е. эффективность, определяется вне зависимости от этического блага, морали. Если в соответствии с теорией всеобщего равновесия допустить наличие преференций как таковых (согласно теории фактических преференций), как и то, что сами они для достижения распределительного эффекта должны подчиняться мерам экономической, но не этической координации, то в таком случае нет места этическим критериям. Соображения, относящиеся к правомерности преференций, как и к первоначальному распределению имущественных прав и связанному с ними последующему распределению производственных факторов, имущества и услуг, в теории всеобщего равновесия не учитываются вообще.

Поскольку биржа в большинстве случаев признается совершенным рынком, который практически полностью создает условия для совершенной конкуренции, то в рамках теории всеобщего равновесия нет необходимости отстаивать этику рынка капитала. На рынке капитала – согласно позиции теории всеобщего равновесия – всеобщее равновесие распространяется на любой другой рынок без какой-либо связи с этикой.

Предлагаемая книга должна продемонстрировать, что такой подход недопустим и что тенденции, приближающие рынок капитала и биржу к совершенному рынку, не означают, что биржа не нуждается в специфической финансовой этике. Рынки кредитов и капитала в отличие от других рынков в значительно большей степени ориентированы на хозяйственную этику, так как их деятельность, финансирование характеризуются абстрактными и малопонятными особенностями и потому что их товары, деньги и капитал обладают представительным, ограниченным и при этом малоосязаемым характером.

Классическая экономическая теория исходит из того, что рынки при эгоистической мотивации их участников достигают оптимума и без учета этической мотивации. Кроме того, она предполагает, что участники рынка в собственных интересах выполняют возложенные на них обязанности и не нарушают договоры даже тогда, когда выявляются более выгодные, чем предусмотренные в договорах, альтернативы.

При этом классическая экономическая теория исходит из того, что информационные асимметрии не в состоянии играть существенную роль и могут устраняться участниками рынка. Проблема расхождения собственных интересов и интересов компании не является определяющей, поскольку может быть решена с помощью побудительных мотивов и процесса их внедрения. Существует даже предположение, что использование достаточно сильных экономических стимулов может привести к чрезмерной мотивации участников рынка. В этой связи следует подчеркнуть, что финансовые институты, о которых речь идет в данной книге, интенсивно использовали такие денежные стимулы, как бонусы и опционы на акции.

Классическая экономическая теория предполагает также, что растущие масштабы рынка, скорее, уменьшают, чем увеличивают названные проблемы, т. е. что ошибочный собственный интерес или расхождение собственного интереса менеджера с интересом компании, с одной стороны, и расхождение интереса компании с интересом клиентуры, с другой стороны, уменьшаются в результате усилившегося давления конкуренции растущего рынка. В действительности может произойти обратное – расхождения между собственным интересом, интересом компании или отрасли могут увеличиваться из-за возросших масштабов рынка.

Наконец, классическая экономическая теория допускает, что усиливающиеся коммерциализация и ориентация банков на рыночную стоимость не ослабляются даже при их отходе от своей специфической профессионализации, своих традиций и своих профессиональных норм как признака рациональности банковского дела, а наоборот, остаются такими же, потому что конкурентное давление глобализованной банковской сферы только укрепило сложившиеся традиции и профессионально-специфические нормы.

Этическая экономия как теория, которая признает этику в качестве одного из условий оптимизации рыночной экономики, во всех названных пунктах занимает противоположную позицию. Она исходит из того, что рынки при эгоистической мотивации их участников приходят к оптимуму не без учета этической мотивации. Кроме того, она допускает, что рыночные игроки исходя из собственных интересов склонны не выполнять взятые на себя обязательства и нарушать договоры, если выявляются более прибыльные, чем ранее достигнутые, альтернативы, и при этом не применяются юридические санкции в силу того, что иски и другие формы обращения в гражданский суд практически не имеют юридической перспективы из-за отсутствия в несовершенных договорах и сложных обстоятельствах необходимой доказательной базы.

Закладка:

Этическая экономия полагает также, что информационные асимметрии играют существенную роль именно в финансовой сфере, и ее участники, прежде всего непрофессиональные инвесторы и клиенты банков, с трудом справляются с ней. Проблема расхождения собственного интереса и интереса компании признается этической экономией определяющей, так как именно это расхождение в функционирующем процессе не может быть полностью откорректировано побудительными мотивами, а его можно лишь ослабить особыми, неизвращенными стимулами. Сомнительным является предположение, что использование достаточно высоких экономических стимулов может привести к чрезмерной мотивированности рыночных игроков, поскольку финансовая мотивация и внутренне присущая мотивация – это не одно и то же. Кстати, именно финансовые институты одними из первых прибегли к чрезмерному использованию денежных стимулов, которые привели к доминированию банковских интересов над интересами клиентов.

Этическая экономия допускает, что растущие масштабы рынка автоматически не сокращают, а, напротив, увеличивают все названные проблемы, так как ошибочный собственный интерес или расхождение собственного интереса менеджера и интереса компании, с одной стороны, и расхождение интереса компании и интереса клиента, с другой стороны, могут лишь тогда уменьшиться в результате конкурентного давления выросшего рынка, когда клиенты банка будут располагать значительной достоверной информацией о финансовом рынке, чего не может быть в случае сокращения регионального представительства банковского бизнеса, который характеризует высказывание «Вечный бизнес локален» (Every business is local).

Наконец, этическая экономия имеет достаточно оснований для утверждения того, что следствием растущей коммерциализации банков является их отход от своей специфической профессионализации, своих традиций и своих профессиональных норм и тем самым уменьшение рациональности банковского дела, потому что конкурентное давление и возможности прибыльного функционирования глобализованной банковской отрасли угрожают традициям и профессиональноспецифическим нормам без создания новых эквивалентных качеств.

1.2. Обоснование этических обязанностей из природы вещей

Этика финансовой сферы нацелена, во-первых, на этический анализ и нормы институциональных рамок этой отрасли, на законодательство и информационные отраслевые правила и, во-вторых, на этический анализ индивидуальных и коллективных действий в рамках этих правил и институтов.

Какие правила должны действовать в финансовой сфере и в финансовых институтах? По каким нормам и ценностным критериям финансовые институты формируют свои правила, уставы и предпринимательские стратегии?

Наличие проблемы, касающейся соблюдения определенных норм институциональной сферы, признающей необходимость такого нормирования, указывает на цель или функцию этой сферы. Поскольку она обходится без государственных норм и законов и сама определяет частную автономию индивидуумов, государственные нормы оказываются ненужными, и законодатель должен воздерживаться от вмешательства на основе законов. Однако, если необходимость норм оказывается неизбежной, возникает вопрос: по каким критериям законодатель должен принимать соответствующие решения? На этот вопрос и при демократичном законодателе нельзя ответить, ссылаясь только на один принцип консенсуса или большинства. Законодатель при наличии демократического парламента вместе с инициатором закона и исполнительной властью должны ориентироваться на существенные аспекты законотворчества. Они не могут признавать парламентский консенсус или парламентское большинство критериями законотворчества, не определяя заодно, в чем консенсус и большинство может обосновываться консенсусом и большинством.

Нормы и критерии правильного решения и действия в финансовой сфере, как и в других сферах общества и экономики, формируются истинностью, природой вещей, при инсайдерской информации – природой вещей доверительных отношений акционеров и финансовых посредников, что исключает возможность ее использования финансовым посредником для собственного обогащения. В связи с банковской тайной эта истинность возникает из природы вещей и задачи банков по предоставлению клиенту реальной и отдельной возможности сохранения его капитала.

Принцип возникновения обязанности из природы и цели институциональной сферы в равной степени относится как к праву, так и к этике. В праве цель и природа вещей определяют содержание закона, а в этике – выработку этически персонифицированной нормы.

Принцип возникновения обязанности из природы и цели институциональной сферы делится на три составляющие. Обязанность или обязательство определяется, во-первых, целью или телеологией института или сферы деятельности, о которой идет речь, во-вторых, идеей правосудия как равенства перед законом и в-третьих, требованиями гарантий соблюдения закона, причем принцип гарантии соблюдения законности больше относится к хозяйственному праву, чем к хозяйственной этике, хотя гарантии соблюдения законности как элементы истинности являются и этическими требованиями.

Цель или цели сферы культурных ценностей и правовых сфер финансовых институтов и финансовых рынков определяют содержащиеся в них нормы.

Идея справедливости является вторым принципом, который – прежде всего в качестве формальной справедливости – требует равенства прав всех тех, кто представлен в этой сфере.

Наконец, третий принцип гарантии соблюдения законности требует, чтобы занятые в этой сфере могли формировать постоянные ожидания в связи с перспективами соблюдения права и последовательности судопроизводства. Без стабильности ожиданий в отношении правовых норм невозможна эффективная и свободная экономика. Если хозяйствующим субъектам приходится допускать, что нормы, регулирующие сферу экономики, будут постоянно меняться, они не в состоянии будут заниматься долгосрочным планированием и формировать долгосрочные ожидания рамочных условий своего бизнеса и стратегий действий своих деловых партнеров.

Постановка этических проблем – не специальная перспектива, это главная перспектива блага в широком смысле. В связи с этим проблематика хозяйственной этики – это не просто дополнительный аспект, который формируется извне в дополнение к экономическим, социологическим и политическим аспектам хозяйствования. Напротив, этика является интегрирующей оценкой обобщенных аргументов, по которым мы оцениваем человеческую деятельность. К примеру, нельзя сказать: «Эта деятельности аморальна, но с экономической или технической точки зрения она хороша». Моральный вердикт зачеркивает все остальные аспекты блага, поэтому его следует выносить осмотрительно.

При оценке действий моральный аспект – это не просто один из многих, это путь оценки научных перспектив и аргументов, их систематизации и качества, а также полезного применения в человеческой деятельности. Этика, как уже подчеркивалось, должна быть не только морально убедительной, но и истинной, соответствовать всем качествам вещей.

При этом вопрос финансовой этики сводится к следующему: каковы институциональные рамки и какие нормы и правила финансовой сферы, т. е. функции и цели, соответствуют природе вещей, финансовой сфере, а поэтому справедливы?

Принцип этики в традициях естественного права заключается в том, что моральные обязательства возникают из природы вещей. Этика служит также истинности и определяется соответствием вещам. Этика определяет истинные нормы совместно с другими науками. Этическое не является противопоставлением эффективному и целесообразному, напротив, оно означает интеграцию аспектов экономичности в смысле эффективности и блага. Этика является интегрирующей оценкой обобщения критериев, в которых мы определяем человеческую деятельность. Обязанность возникает из природы вещей, из цели и функциональных законов той сферы деятельности, в которой мы работаем.

Принцип обоснования хозяйственно-этических обязанностей из природы вещей вытекает из теории обоснования права, представленного в правовой философии Радбруха, из обоснования норм Немецкого конституционного суда в отношении конкретного хозяйственно-этического случая, конкретной этики финансовых институтов. Согласно Радбруху, правовая идея возникает из цели, которая должна регулироваться в правовом порядке, из принципа формальной справедливости и принципа гарантий соблюдения законности[5]. Под правовой идеей понимается та идея, которая определяет идеальные нормы для исследуемой сферы в качестве путеводной звезды для инициатора законотворчества и принятия индивидуальных решений.

Как известно, право определяет только общие нормы, которые не в каждом конкретном случае позволяют принимать оптимальные решения. При применении права в каждом конкретном случае требуется конкретное этическое качество. Личное стремление реализации блага в дополнение к допустимым правовым возможностям является существом этики, которая тем самым верховенствует над правом, но не в смысле дополнительных требований и противопоставления праву. К этике относятся не только правовые обязанности, но и стремление к добродетели, а хозяйственная этика при этом не только включает в себя учение об обязанностях в смысле правового этического минимума, но выходит за рамки хозяйственного права при соблюдении требований теории добродетельности поведения и прекрасно квалифицируемых традиций, предъявляемых ко всем, кто действует в экономике.

Закладка:

Истинность как принцип конкретной этики сферы общественных ценностей противоречит утверждению, согласно которому наряду с целью и природой вещей существуют другие, более значимые принципы, которые возникают вне вещественной сферы. Примерами такого лишенного истинности нормативизма являются теория республиканской публичности как метасубъекта дискурса в трактовке Петера Ульриха и Ульриха Телемана[6] или теория консенсуса идеального дискурсного общества Юргена Хабермаса. Ульрих в своей концепции хозяйственной этики в значительной мере следует теории дискурса Хабермаса и Карла Отто Апеля. Эти теории «ходят по кругу», так как идеальный консенсус в своем применении в свою очередь опирается на конкретные нормы только через фактический консенсус, т. е. метод тоже является критерием метода. Они не достигают конкретики норм, так как не связаны с существом проблем и вытекающими из цели нормами.

Вследствие этого нормы финансовых институтов, отличающиеся от таких теорий, могут формироваться из их целей или предназначений. Необходимо избегать нормативизма должного, который Гегель называл «зрелостью должного», в интересах нормативизма реального, должного, вытекающего из природы вещей.

Для того чтобы объяснить, что является правильным решением и действием в сфере финансовой этики, необходимо прежде всего в полной мере обосновать и определить, какие из действующих в этих сферах норм существуют и должны существовать и как соответствовать целям этих правовых норм.

Что, к примеру, является целью закона, запрещающего использование инсайдерской информации, в частности в форме инсайдерской торговли на бирже? Использование инсайдерской информации означает, что кто-то использует знание конфиденциальной информации в своих интересах и для извлечения прибыли. Швейцарский уголовный кодекс очень четко формулирует такое широкое понятие инсайдерской информации в ст. 161 «Использование конфиденциальной информации»[7]. Инсайдерская торговля на бирже является лишь самым известным и, вероятно, самым спекулятивным видом использования инсайдерской информации, при котором речь идет о крупных суммах, фигурирующих на бирже.

Однако злоупотребление инсайдерской информацией не ограничивается биржей и финансовыми институтами. Существует проблема, касающаяся всех сторон принятия хозяйственных решений и действий, как в частном, так и в общественном секторе. Во всех отраслях и во всех сферах хозяйственной деятельности действующие лица стремятся к информации, которой могут обладать только они, и к тому, чтобы в таком качестве использовать ее для извлечения прибыли в собственных интересах. При этом можно сказать, что стремление к соответствующей инсайдерской информации вообще-то является легитимным. Предприниматель должен стремиться к знанию того, чем обладает исключительно он, например технологией, патентом, торговой маркой, чем владеет он один, на что имеет право и в связи с чем только он обладает инсайдерской информацией. При этом непросто и тем более важно разграничивать легитимное и неэтичное, незаконное и нелегальное стремление в получении инсайдерской информации и ее использовании.

Насколько сложно это делать, в частности, в «серых зонах», становится ясным из того, что в правовых и экономических науках не достигнут консенсус в отношении того, является ли инсайдерская торговля, т. е. использование инсайдерской информации на бирже, экономически вредной или полезной. Ряд экономистов придерживаются той точки зрения, что инсайдерская торговля допустима, потому что она обладает экономически важной функцией распространения информации.

Как видно, расхождение в позициях специальных наук касается того, что в сфере деятельности биржи вообще должно считаться нормой. Как объяснить такое теоретическое расхождение в трактовке правовых норм? Если даже при обосновании норм у экономистов и юристов имеются разногласия, то, как отдельно взятый предприниматель или банкир может определить для себя эту границу, делая выбор между правильной хозяйственной практикой и тем, что уже является неэтичным и нелегальным?

В хозяйственной этике нельзя обойти вопрос обоснованности норм. Для выяснения разногласий при принятии хозяйственных решений необходимо понять, что является нормой, действующей в отношении этих сфер, и что является сутью нормы, с тем чтобы хозяйствующие субъекты, предприниматели и менеджеры, служащие и доверенные лица учитывали цель и суть норм и могли найти в них руководство к действию.

1.3. Предпринимательская этика и доверительные обязанности менеджера

Предпринимательская этика наряду с институциональным анализом предпринимательских стратегий отраслей экономики включает в себя социальную или институциональную этику финансовой сферы, а также исследование индивидуальных действий отдельных менеджеров, их собственного позиционирования, как и анализ межличностных коммуникаций и контактов сотрудников компаний с другими коллегами по работе и клиентами[8]. Так как компании являются основными институтами и субъектами экономики, целесообразно объединить нормы устава компании и нормы поведения в организациях, имеющих статус компании, в одном понятии предпринимательской этики.

Этическая экономия формулирует общую теорию интеграции экономики и этики и тем самым создает основу для хозяйственной и предпринимательской этики. Она рассматривает хозяйственную этику как институциональную этику экономики, экономической системы и конституции, правовых норм отрасли экономики, а также норм юридического статуса компании, а предпринимательскую этику – в качестве прикладной этики менеджмента компании. Что касается классической экономической теории, то она не находит места хозяйственной этике и предпринимательской этике, поскольку простая личная заинтересованность в условиях действия «невидимой руки рынка» и без связи с этикой приводит к рыночному равновесию или к экономическому оптимуму. С точки зрения классической экономической теории этика представляется просто ненужной. Поскольку только этическая экономия может доказать, что такой подход необоснован, так как рынок с этической ориентацией рыночных игроков, к примеру, со стремлением к достижению обязательности договоров вне зависимости от обоснованности санкций по ним, дает лучший рыночный результат, чем рынок без этической ориентации, тем самым она создает пространство для возможностей прикладной экономической этики, предпринимательства и менеджмента.

Компания или организация являются возможными субъектами и объектами предпринимательской этики, так же как экономика в целом или ее отрасли являются субъектами и объектами хозяйственной этики, потому что такие организационные недостатки, как игнорирование институциональных норм и контрольных механизмов, возможны как в компании и в отрасли, так и во всей экономике. Организационные недостатки провоцируют проявление личных, индивидуальных недостатков сотрудников организации, так что их не следует приписывать отдельно взятым неэтично действующим сотрудникам организации. Профилактика этических организационных недостатков служит формированию этического кода и введению комплайенс-контролера (лица, уполномоченного осуществлять контроль за соблюдением правовых и этических норм) в штат отрасли и компании, как это было сделано после скандала с фирмой «Энрон», на основе закона Сарбаннеса – Оксли в США и вменено в обязанности всех крупных международных концернов.

Закладка:

Предпринимательская этика регулирует этические обязанности, ценности и добродетели коммерческих и аналогичных им компаний, а также совместных предприятий, нацеленных на извлечение прибыли. Важным объектом применения предпринимательской этики является менеджмент компании, так как в связи с осуществлением им управленческих функций он оказывает большое влияние на компанию. Поскольку задачи менеджмента не ограничиваются коммерческими компаниями, предпринимательская этика распространяется и на другие – некоммерческие организации.

Соблюдение и совершенствование правил в комплексной организации являются той задачей, которую компания должна выполнять сама, так как законодатель и суды в состоянии внедрять и совершенствовать адекватные правила для быстро меняющейся экономики и их технологий лишь совместно с компаниями и отраслями. Предпринимательской этике при этом отводится важная роль в процессе законотворчества хозяйственного и предпринимательского права.

Предпринимательская этика и комплайенс-контроль компаний являются средствами функционирования риск-менеджмента. Риски, возникающие из неэтичного или даже противоправного поведения сотрудников организации, наносят вред репутации и имиджу компании, а также могут быть причиной возможных штрафных или компенсационных платежей. Компания обязана минимизировать риск несоблюдения правил предпринимательской этики и права путем вмешательства и применения санкций на основе внутрифирменных правил, которые делают понятными этические принципы организации для всех ее участников. Предпринимательская этика является частью управления рисками компании.

Обязанности менеджера определяются его статусом в качестве руководителя компании, назначенного ее собственниками. Однако он является не только агентом собственников (principals), но и коммерческим руководителем компании. Он в полной мере несет ответственность перед компанией в целом и обязан заботиться о ее благе. В соответствии с этим менеджер крупной компании – это не только агент собственников или акционеров, но и их доверенное лицо и доверенное лицо тех, кто работает под его руководством. Это его доверительная обязанность (в англо-американском праве – fiduciary duty) действовать в качестве доверенного лица собственников и всей компании.

Доверительные обязанности как понятие предпринимательской этики включают в себя следующие составляющие: обязанность доверия и веры, обязанность лояльности, обязанность заботы и разумности, а также обязанность предотвращения или разрешения возможных конфликтов интересов. При выполнении этих обязанностей менеджеры не вправе реализовывать свою собственную заинтересованность за счет компании. Доверительные отношения формируют тип персональной связи собственников и менеджеров, которая определяет прямую собственную заинтересованность акционеров и менеджеров, а также идею обычного агентского статуса.

Обязанность лояльности в числе доверительных обязанностей вынуждает менеджера проявлять полную и лишенную субъективизма лояльность по отношению к компании, а не только к акционерам. Она означает больше, чем простой договор между менеджером и уполномочившим его собственником, это обязанность перед компанией как единым целым. Обязанность заботы и разумности вынуждает менеджера осознанно действовать в интересах компании, а не в собственных интересах (обязанность заботы, due diligence, надлежащего соответствия). Обязанность прозрачности (disclosure, раскрытия информации) требует от менеджера отказа от извлечения выгод из полученной информации или фактов, ставших ему известными от собственников компании в ходе выполнения доверенных ему задач. Его доверительная обязанность прозрачности исключает возможность использования им сведений, полученных в качестве инсайдерской информации в ходе выполнения его задач, или в качестве частного лица при осуществлении инсайдерской сделки. Запрет использования инсайдерской информации или обязанность прозрачности определяются доверительным положением менеджера по отношению к компании в целом, не только его агентским статусом в отношении собственников. Этот тезис подтверждается тем, что запрет инсайдерской торговли действует и там, где собственник разрешает менеджеру использовать инсайдерскую информацию. Общие интересы компании и право всех акционеров на инсайдерскую информацию запрещают менеджеру использование инсайдерской информации и там, где собственник или держатель контрольного пакета акций освобождают его от обязанности отказываться от инсайдерской торговли.

Обязанности, возникающие из доверительных отношений, распространяются и на доверительные отношения банковских работников и финансовых консультантов с их клиентами, на служащих в качестве аналитиков, на врачей в их отношениях с пациентами, на архитекторов при их контактах со строителями и т. п.

Формирование отношений между компанией и менеджером исключительно как отношений принципала с агентом и вознаграждение менеджера исключительно с учетом результатов биржевой динамики акций компании приводят к игнорированию других критериев успеха, отличных от показателей биржевой динамики. Здесь имеется в виду менталитет, характеризуемый выражением «после нас хоть потоп» (hit-and-run). Задача предпринимательской этики заключается в поиске ответа на вопрос, правильно ли выбраны стимулы (incentives), поскольку существуют и извращенные (perverse) стимулы, которые не служат поставленной цели. Речь при этом идет не только о внедрении экономических стимулов, но и о том, чтобы использовать экономически и этически правильные стимулы для достижения успехов компании.

В связи с наличием таких движений, как Глобальный договор (Global Compact) и Глобальная инициатива по отчетности (Global Reporting Initiative), можно уменьшить давление государства в попытках снижения экологических нагрузок и соблюдения прав будущих поколений, заменяя его добровольным самоограничением в качестве собственных обязательств компании. Учет естественного капитала создает компании репутацию, признанную инвесторами и позитивно оцениваемую партнерами. Инвесторы в рамках институционализированного этического инвестирования или вне их готовы намного чаще доплачивать компании, которая пользуется повышенной репутацией при учете этических принципов, а также прав природы и будущих поколений.

Учет экологического и социального баланса компании, составленного в соответствии со стандартом ООН «Три кита: люди, планеты, прибыль» (triple bottom line) и включающего в себя показатели экономических индикаторов (economic performance indicators), показатели экологической результативности (environmental performance indicators) и показатели социального развития (social performance indicators), сказывается на усилении значения этических критериев и показателей корпоративной социальной ответственности при совокупной оценке успеха компании. Эти критерии включают в себя достижения компании в общественной и естественной среде, учет равных прав будущих поколений и т. д. Новый смысл этических, экологических и социальных индикаторов вынуждает менеджмент и акционеров в конкуренции за инвесторов, потребителей и рабочую силу учитывать эти индикаторы успехов компании при принятии решений ее менеджментом.

Раздел II

Этическая экономия и финансовая этика кредитного рынка, рынков капитала, предпринимательского контроля и деривативов

Глава 2

Этическая экономия кредитного рынка

Банки занимаются предоставлением услуг платежного оборота и кредитования на рынке этих услуг, на рынке, на котором банки в качестве кредиторов встречаются с индивидуумами и компаниями в качестве заемщиков и потребителей кредитов. Банковское дело следует описывать понятиями рынка кредитов и платежных услуг, а не понятиями квазигосударственного ведомства «Кредитование». В прежние времена банковское дело и предложение кредитов часто формулировались понятиями квазигосударственного управления и выдачи кредитов заявителям. В течение десятилетий кредитной экспансии и легких денег кредит, прежде всего в виде потребительского кредита и кредита на покупку акций, рассматривался как своего рода потребительское благо, по большому счету не связанное с этическим нормированием, как и любое другое потребительское благо.

Финансовый кризис показал, что обе эти позиции необоснованны. Кредит не является ни суверенным актом предоставления ссуд, ни потребительским благом, как все остальные. Банки и финансовые институты должны осознавать особый характер своей деятельности, не утрачивая при этом своего высокого статуса. Элемент доверия и веры клиентов играет при кредитовании ту роль, которая на других рынках существенно менее значима, так что чисто коммерческое, ориентированное на получение прибыли понимание кредитного дела как квазивозвышенной функции эмиссии денег в результате кредитования тоже далеко не полностью оправданно. Банк должен убеждаться в сохраняющейся кредитоспособности заемщика на протяжении всего срока кредитования, используя мониторинг и продолжая отношения «банк – клиент». Если он этого не делает или пытается свои обязанности мониторинга, как в примере с обеспеченными долговыми обязательствами (collateralized debt obligation), перекладывать на других, в свою очередь в недостаточной мере реализующих свои функции, долговой риск в финансовой системе будет передаваться вне зависимости от длительности отношений банка и заемщика с тщательным мониторингом.

Закладка:

2.1. Цели и задачи кредитного рынка

Экономические связи между кредитным рынком и рынком капитала предпочтительно демонстрировать, используя для характеристики банковского дела понятия рынка кредитов. Согласно теории портфельных инвестиций, инвестор вкладывает свои накопления в проекты с различной степенью риска, с различным классом риска. Вкладчик и инвестор могут сделать выбор между хранением собственных средств на банковском счете с возможностью немедленного изъятия их в любое время, вложениями средств на банковский счет с определенными периодами реализации права на их изъятие или перевод в качестве срочного вклада, инвестициями в интересах кредитора и инвестициями в акции на рынке капитала. Различие зависит от восприятия инвестором рисков и от его предпочтений доступности к своим деньгам, вложенным на определенное время, т. е. от его потребностей в ликвидности[9]. Обладатели накоплений оптимизируют свой портфель, распределяя его между различными видами вложений, которые могут инвестироваться в кредитном рынке на краткосрочные или долгосрочные банковские счета или вкладываться в проекты в интересах клиента, а также размещаться на рынке капитала в виде долей участия или акций[10].

При этом банки конкурируют за финансовые активы или вклады своих клиентов, и прежде всего тех, кто открыл у них свои безналичные счета. Разумеется, они конкурируют не только между собой, с тем чтобы использовать эти средства в качестве банковских вкладов на своих счетах, но и с альтернативными способами использования накоплений в виде ценных бумаг с фиксированными процентами или акций.

а) Цель банка в отношениях с вкладчиками в качестве кредиторов банка

Владельцы счетов передают свои деньги банкам и тем самым хранят их на разного рода банковских счетах по трем причинам. Они размещают деньги на счета до востребования, с тем чтобы облегчить свои платежные операции и располагать своей наличностью таким образом, чтобы она была ликвидной в любой момент; они инвестируют также накопления во вклады на банковские счета, приносящие проценты, с конкретными сроками возврата как в ту часть своего портфеля, которая обеспечивает низкий риск и небольшую прибыль. Клиент, который имеет свой счет до востребования в банке, ожидает от него, что тот уменьшит и даже полностью возьмет на себя риски платежного оборота, а также послужит тем институтом, который будет гарантировать сохранность его ликвидных денег и финансовых инвестиций.

Первая обязанность банка перед своими клиентами, которые предоставляют ему свои деньги, вытекает из природы вещей банковского дела, из существа банковских операций, которые способствуют уменьшению рисков инвесторов, разместивших свои средства на счетах до востребования. Первая обязанность их менеджмента перед держателями вкладов до востребования – обеспечение доверия и надежности в управлении этими счетами. В этой обязанности проявляется и первая добродетель банкира – надежность и неприятие неоправданных рисков. Сюда следует добавить тактичность и соблюдение банковской тайны.

Обобщая все вышеназванное, задачу банков в отношениях с клиентами, имеющими безналичные счета, можно представить следующим образом:

1) банки облегчают и координируют платежные операции;

2) они обеспечивают сохранность ликвидных средств в условиях поддерживаемой ликвидности;

3) банки создают условия для инвестиций капитала, который должен вкладываться без риска и вместе с тем обеспечивать (незначительную) норму прибыли.

б) Цель банка в отношениях с пользователями кредитов как заемщиками банка

С позиций своих должников банки сталкиваются с совершенно различными ожиданиями. Частный и промышленный заемщик или получатель кредитов ожидает от своего банка, что тот предложит ему выгодные по ценам финансовые средства, включая возможность их использования и для рискованных сделок. На рынке кредитов для промышленных клиентов банки опять-таки конкурируют с рынком капитала и другими альтернативными возможностями, предлагаемыми компаниям для финансирования их инвестиций. Компании могут привлекать капитал путем выпуска займов или акций на рынок капитала, осуществлять самофинансирование на основе направления прибыли на пополнение собственного капитала. Банки конкурируют за своих должников и тем самым за приносящее прибыль кредитование как между собой, так и на рынке капитала или с различными формами самофинансирования компаний.

Первая обязанность банков перед своими клиентами, испытывающими потребность в кредите, возникает из природы вещей кредитования, из существа банковского дела, готовности предоставления финансовых ресурсов для рискованных сделок их клиентов.

Первая обязанность банков перед своими заемщиками при таком подходе отличается объективностью и благоразумным скепсисом даже при кредитовании хороших инвестиционных проектов. Первая добродетель банкира по отношению к своему заемщику – это объективность и взвешенный подход к риску.

в) Задача банка: посредничество между своими кредиторами и заемщиками

Очевидно, что обязанности и добродетели в активе банковского баланса не уравновешены соответствующими статьями в пассиве банковского баланса и находятся во взаимном конфликте. В своих действиях и правилах, определяющих отношения с клиентами – владельцами безналичных счетов или счетов до востребования, банк должен минимизировать риски и действовать осмотрительно, в то время как в отношениях с промышленными заемщиками он должен проявлять готовность к рискам и необходимую строгость. При этом банк должен найти путь, для того чтобы уравновесить различные обязанности и добродетели минимизации рисков и готовность взять их на себя. Он должен быть посредником между ожиданиями своих вкладчиков, обеспечивая минимальные риски, и ожиданиями заемщиков, беря на себя риски.

Противоречие между двумя ролевыми ожиданиями и добродетелями банковской деятельности и необходимостью достижения баланса между ними на уровне этики банковского дела отражает задачу банка, связанную с посредничеством между предложением и спросом на финансовые средства, между накоплениями и инвестициями или, выражаясь точнее, с посредничеством между предложением денежных средств для инвестиций с низким риском и спросом в финансовых средствах для инвестиций с высоким риском. Они отражают также тот факт, что банк одновременно выступает в роли должника и инвестора, заемщика и кредитора. Он является заемщиком в отношении своих вкладчиков и вкладчиком в отношении своих клиентов по кредитам. Он находится между двумя долговыми отношениями.

Не всегда легко выполнять задачу банка – соответствовать обеим ролям в качестве заемщика вкладчиков и кредитора заемщиков. В связи с этим необходимо в соответствии с требованиями хозяйственного права создать так называемую противопожарную стену (firewalls), реально изолировать подразделения одного и того же банка, которым по необходимости приходится руководствоваться различными правилами, с тем чтобы между ними не происходила инсайдерская торговля. Подразделение, консультирующее клиентов по вопросам покупки акций, должно функционировать отдельно от того подразделения, которое непосредственно осуществляет биржевые операции этих клиентов, их должна разделять своеобразная «противопожарная стена», для того чтобы различные ожидания клиентов этих подразделений не могли найти свое решение в инсайдерской торговле. Не все противоречия разрешаются путем торговли между банковскими подразделениями. В соответствии с этим должна существовать «противопожарная стена» между подразделением банка, управляющим его вкладами, и подразделением, которое занимается кредитованием. Здесь налицо конфликт интересов вкладчиков и интересов заемщиков, который надо иметь в виду для его успешного решения и соблюдения требуемого баланса. Пределы эффективности функционирования «противопожарной стены» определяются тем фактом, что правление компании и правление банка должны быть в курсе всех процессов, происходящих в компании, т. е. для них «противопожарная стена» должна быть прозрачной. Правление должно постоянно через «противопожарную стену» получать информацию обо всех проходящих в банке процессах. Применяемое иногда ограничение требований финансовой этики может позволить сторонам извлекать выгоду с любой стороны «противопожарной стены», что связано с их инсайдерским положением.

Из проделанного выше анализа следует, что банки не могут быть только маклерами, выступая посредниками между предложением финансовых средств для инвестиций с низким риском и спросом в финансовых средствах для инвестиций с высоким риском, так как предложение и спрос в финансовых средствах не совпадают по времени и по масштабам. Напротив, их следует в первую очередь уравновесить. Это возможно при выполнении банками задачи формирования пула средств с низким риском из привлеченных вкладов и трансформации их в финансовые средства с нормальным или высоким риском при выдаче кредитов. Банки должны точно так же брать на себя риски на стороне своих вкладчиков, выступающих в роли косвенных кредиторов, как и соглашаться с ними на стороне своих заемщиков или получателей кредитов.

Закладка:

г) Отступление от темы: долговые отношения

Долговое отношение – это любое отношение права или обмена, которое дает стороне, кредитору, продавцу, ребенку или одному из родителей, наконец, государству право требовать от другой стороны, должника, покупателя, ребенка или одного из родителей, наконец, гражданина определенного действия, возможно, даже в форме его неисполнения. Долговые отношения возникают из отношений обмена. Вступление в отношения обмена и изъявляемое затем согласие на обмен обосновывают долговое отношение, оформлено оно юридически или нет.

Правовые долговые отношения обосновывают определенный класс долговых отношений, а именно таких, которые регулируются в судебном или юридическом порядке, т. е. могут быть оспорены в суде. Согласно Гражданскому кодексу немецкого гражданского права, долговые отношения возникают из юридических сделок, неправомерных действий или особых положений (параграф 241). Долговое право формирует право долговых отношений и включает в себя юридические нормы, которые регулируют возникновение, формирование и завершение долгового отношения. В немецком законодательстве долговое право изложено в томе 2 Гражданского кодекса (параграфы 241, 853) и отличается от вещного права, а также от семейного и наследственного права. Свобода участников при заключении и формировании своих долговых отношений, или договорная свобода партнеров по договору, создает основу долгового права.

Австрийское законодательство регулирует долговое право как «личное вещное право» (параграфы 859, 1341 Гражданского кодекса Австрийской Республики), в то время как немецкое законодательство отделяет вещное право собственности и владения от долгового права как частного права. Швейцарское законодательство рассматривает долговое право в облигационном праве[11]. Для него характерно то, что, находясь под сильным влиянием французского гражданского законодательства, оно использует понятия облигаций или обязательств, возникающих из юридической сделки, вместо морально ориентированного применения понятия долга или долговых отношений.

Немецкие и австрийские правовые традиции применяют такое широкое понятие долга, которое не делает различия между долгом в смысле вины (виновности) (dette/debt) и задолженностью в смысле обязательства (culpabilite/guilt), а используют категорию долга как в уголовном праве, так и в морали, и гражданском праве. Итальянский и латинский языки тоже не делают различия между обязательством и долгом, однако по-разному трактуют обязательство и долг (debito/debitum), с одной стороны, и моральный долг, вину (colpa/culpa), с другой стороны.

Понятие долга в широком смысле в немецком языке является обоснованием при определении долга. Долг является: 1) в гражданском праве – обязательной обязанностью должника действовать (или бездействовать) на основе долговых отношений; 2) в уголовном праве и в этике – предвосхищением оценки человеческого поведения (вины). Разумеется, гражданско-правовой долг, или задолженность (debt), тоже означает уголовно-правовой долг, или моральную обязанность, вину, виновность (guilt/culpabilite). Уголовно-правовой долг, напротив, в смысле вины (виновности) (guilt/culpabilite) может быть связан с гражданско-правовым долгом, обязанностью (debt), обязательством в смысле компенсационных выплат. Гражданско-правовой долг, или обязательство, и уголовно-правовой и моральный долг, или вина, связаны между собой вербально и по существу, но не идентичны. Субъект права несет ответственность по долговому отношению, потому что он является причиной этого, и кроме того, виновен, если этот субъект права является не только нейтральной причиной, но даже если его причастность была оправданна, так как класс действий, к которому она относится, является причиной действий, оправданных в моральном и правовом плане. Долги морально неоправданны, а с экономической точки зрения не только целесообразны в интересах расширения возможностей действий соответствующего субъекта в качестве инвестора, но часто даже востребованы. Они становятся правовой или моральной проблемой лишь в случае чрезмерной задолженности, когда должник больше не в состоянии нести долговую нагрузку и не может больше обслуживать и выплачивать долг.

Задолженность в смысле причины обмена, приводящей к долговым отношениям, и долговое отношение, которое возникает из задолженности, объединяются не только вербально. Вербальное сходство задолженности как причины с долгом как задолженностью и долгом как результатом кредитования подтверждается и по существу. Не каждая задолженность и не каждый долг обосновывают обязательство, но обязательство всегда связано с задолженностью, а все долги вызываются собственной виной. Наследник, принимающий долги вместе с наследством, становится обязанным по наследству. Это является возможным объяснением наследования долга, как это принято в христианском учении о первородном грехе. Сущность бытия, которую мы воспринимаем, пока живем, обосновывает необходимость согласия с хорошей и плохой частями наследства в качестве совокупного должника.

Долг, обязанность и исполнение долгов являются центральными понятиями христианства. Согласно Маргарет Этвуд, «вся теология христианства строится на понятии духовного долга и его искупления, а также подсказывает, что нужно сделать, чтобы вместо Вас долг заплатил кто-нибудь другой»[12]. У Августина есть выражение, что Бог не только прощает долги, но сам становится должником (debitor)[13]. Ницше развил эту мысль так: в христианстве кредитор жертвует собой ради должника: «Бог, сам жертвующий собою во искупление вины человека, Бог, сам заставляющий себя платить самому себе, Бог, как единственно способный искупить в человеке то, что в самом человеке стало неискупимым, – заимодавец, жертвующий собою ради своего должника, из любви (неужели в это поверили?), из любви к своему должнику!..»[14]. При таких феноменах, как освобождение от необходимости погашения экономического долга и временная отсрочка платежа и ритуалы прощения, речь идет, согласно Вальденфельсу, об экстраординарности (extraordinary fringe), окружающей обыденность[15].

д) Задача банка: трансформация временных периодов и управление рисками

«Концентрация» рисков банком является одновременно и «концентрацией» временных горизонтов инвестиций. Трансформация финансовых средств, предоставляемых в распоряжение для инвестиций с низким риском и слишком различающимися временными горизонтами, в высокорискованные инвестиции с различными временными периодами делает необходимым выполнение банками двуединой задачи трансформации.

Для того чтобы трансформировать вклады в кредиты, банки должны:

1) трансформировать вклады с различными, а частично очень короткими сроками вложений в краткосрочные и долгосрочные кредиты;

2) трансформировать различные подходы к рискам таким образом, чтобы они отражались в обеих частях своих балансов. При этом они должны обосновывать применение различных подходов к рискам как своих вкладчиков – кредиторов и инвесторов, так и получателей кредитов или заемщиков.

В современной рыночной экономике отмечается рациональный способ пополнения собственного капитала за счет внешних источников, т. е. кредитов, так как в противном случае пришлось бы отказаться от очень многих сделок, ограниченных собственными возможностями формирования долгосрочных ресурсов. И в этом смысле кредиты выполняют функцию трансформации временных интервалов между платежами.

Разница между доходами от трансформации временных периодов, в течение которых заемщик осуществляет платежи банку как кредитору, и теми расходами, которые банк как заемщик осуществляет в пользу вкладчиков как своих кредиторов, образует часть прибыли банка.

Банки имеют дело с разницей между двумя видами обещанных платежей: с одной стороны, они одалживают деньги у своих вкладчиков и обещают, что выплатят их в любой момент, в то время как, с другой стороны, заемщики одалживают у них деньги, обещая банкам, что возвратят взятые кредиты.

Исходя из функций банковского дела, из природы вещей можно сформулировать этически важные направления и соответствующие им этические обязанности и добродетели банковского дела. Обязательства и обязанности людей, работающих в банке, должны зависеть от природы их задач в экономике в целом. Обоснование таких обязанностей задается критическим изложением или искусством толкования функций и институциональными задачами банков.

Закладка:

При этом оказывается, что многие этические обязанности банковской деятельности совпадают с юридическими обязанностями, сформулированными банковскими законами и правилами. Однако законы банковского дела могут формулировать только юридические обязанности, но не обязанности, вытекающие из намерений и добродетельности субъекта хозяйствования. Юридически невозможно заставить кого-либо воспринимать точку зрения закона как собственную позицию, можно лишь определить этический минимум законопослушности и требовать его соблюдения. Однако законопослушность нельзя рассматривать в качестве аналога собственного мнения.

2.2. Обязанности банковского дела, вытекающие из природы его задач облегчения платежного оборота и предоставления кредита

Задача облегчения платежного оборота сама по себе этически не очень важна, тем не менее она ставит ряд этических вопросов.

а) обязанности, определяемые задачей банка по облегчению платежных операций и предоставлению ликвидных средств

Клиенты банков часто жалуются на то, что перевод средств на счета иногда осуществляется с задержкой, в то время как списания со счетов клиентов проводятся немедленно. Практика валютирования, осуществляемого банками, подвергается критике. Используя неодинаковую технологию валютирования, банки экономят на уплате процентов по тем банковским вкладам, на которые поступают средства, и дополнительно зарабатывают на взимании процентных платежей, причитающихся по счетам клиентов, допустивших краткосрочное превышение установленных лимитов, которое возникает прежде всего из-за этой задержки валютирования поступающих платежей. Таким образом банки зарабатывают дополнительную прибыль сверх их комиссии по платежному обороту и процентов, получаемых при направлении банковских вкладов на кредитование. Клиенты, на счетах которых образуются дебетовые остатки, вынужденные в этой связи помимо комиссии за обслуживание счетов нести дополнительные расходы за превышение остатков на них, могли бы на этом сэкономить, если бы валютирование осуществлялось быстрее.

Когда немецкие объединения групп потребителей исследовали затраты времени, требуемые немецким банкам для перевода денег, они выявили, что в настоящее время часто эти платежные операции проводятся не быстрее, чем во времена Фуггер-банка в XVI в. Особенно медленно и дорого осуществлялись операции с зарубежными счетами, хотя законодательство Европейского союза нацелено на ускорение переводов денежных средств между странами ЕС. Такие задержки не обусловлены реальными проблемами передачи информации или телекоммуникаций. Благодаря современным электронным коммуникационным системам международный финансовый мир в состоянии переводить колоссальные объемы денежных средств по всему миру практически мгновенно. При этом практика задержки валютирования и задержек в платежном обороте не может оправдываться техническими проблемами, напротив, служит средством извлечения кредитными институтами дополнительной прибыли.

В этой связи возникает вопрос о справедливости по отношению к клиентам, которые допускают дебетовые остатки на своих счетах и при этом уплачивают проценты за кредит, включая те подлежащие зачислению суммы, которые могли бы уменьшить их долги, хотя клиенты с кредитовыми остатками на счетах теряют лишь значительно меньшую часть процентов по их вкладам. Такая практика валютирования наносит больший вред немногим вкладчикам или заемщикам по сравнению с теми, кто располагает средствами и держит их на своих счетах. При этом такое валютирование не нейтрально с точки зрения распределительного критерия. Применяемая банками практика валютирования не является критерием справедливости обмена и не может служить критерием нейтральности распределения.

Поскольку клиенты депонируют часть своих накоплений на счетах до востребования, для того чтобы иметь в своем распоряжении ликвидные средства, одна из основных обязанностей банков заключается в обеспечении мгновенной ликвидности[16]. Законодательное регулирование ликвидных резервов нацелено на обеспечение ликвидности банков. Однако возможны ситуации, при которых одних только сформированных, согласно законодательству, ликвидных резервов окажется недостаточно. При этом банк обязан выполнять обязательства по закону и одновременно с этим восполнять ликвидные резервы, если этого требует существо его деятельности, т. е. удовлетворение чрезмерно высокого спроса клиентов на наличные деньги. Обязанность специфической этики банковского дела здесь становится выше этического минимума обязанности по закону.

Этот вывод касается денежного рынка в целом. Предложение денег в экономике создается на основе кооперации между центральным банком и коммерческими банками. Этика банковского дела обязывает коммерческие банки работать в кооперации с центральным банком, чтобы обеспечивать наличие достаточного количества денег, предотвращать инфляцию, которая может вызываться избыточным предложением денег, и дефляцию, обусловленную недостаточным предложением денег. Здесь банки не могут ориентироваться на минимум, определяемый положениями закона. Они должны считать всеобщим благом стабильность цен, проявлять в ней особую заинтересованность, поддерживать центральный банк в его политике, а где это необходимо, критиковать его.

б) Обязанности, связанные с задачей банка по трансформации вкладов в кредиты

Обязанностью банка является выполнение задач и удовлетворение ожиданий по уменьшению риска для клиентов, осуществляющих инвестиции в виде вкладов на счетах до востребования, и наряду с этим удовлетворение ожиданий их заемщиков по предоставлению им капитала для рискованных сделок. Банк должен уравновешивать эти взаимно противоречащие ролевые ожидания, которые вытекают из названных двух функций. Равновесие между его обеими операционными функциями и ролевыми ожиданиями должно входить в определение этической и регулируемой законом деловой практики, поведения и добродетели, правил и обязанностей банков.

Природа банковского дела требует сочетания понимания рисков и готовности управлять ими, тщательного контроля за рисками и необходимой прозрачности для рискованного капитала и рискованных инвестиций. Однако систему универсальных банков всегда подстерегает опасность чрезмерного сдвига такой уравновешенности в тех направлениях, которые отдают явное предпочтение заинтересованности вкладчиков в безрисковых инвестициях, поскольку они являются кредиторами банка, или удовлетворяют заинтересованность заемщиков в легких (кредитных) деньгах, игнорируя риски вкладчиков.

В формировании названного первым дисбаланса оценки рисков в прошлом вина часто возлагалась на крупные банки, отказывавшие в кредитовании тем предпринимателям, которые, имея доверительные личные отношения и многообещающие проекты, не смогли при этом предоставить обычно требуемое обеспечение. Крупные банки обязаны противостоять тенденции, присущей всем крупным бюрократическим институтам, руководствующимся общепринятыми неизменными правилами, в отдельных случаях несправедливыми. Подразделения крупных банков часто подвергаются опасности того, что жесткое и нелицеприятное следование деловым правилам головных офисов приводит к отказу в личном кредите перспективным предпринимателям, которые наверняка получили бы его в частных банках. Крупные банки не склонны к тому, чтобы уделять много внимания необеспеченным личным кредитам. Такая практика является препятствием для рискованного капитала и зачастую не позволяет реализовать перспективные проекты[17].

С другой стороны, в течение десятилетий, предшествовавших кризису финансовых рынков 2008 г., сформировалось мнение, что политика легких денег имела в виду однозначный интерес в ущерб страхованию вкладов. Неэтично отказываться от институциональных правил кредитования, прежде всего от формирования минимальных обязательных резервов при кредитовании, и выходить за рамки, установленные минимальными резервами, путем продажи синтетических обеспеченных долговых обязательств, даже если эта политика легких денег соответствует интересам заемщиков, потому что такая политика кредитования банками ослабляет защиту интересов вкладчиков. Нельзя институциональные критерии кредитования заменять персональным доверием к личности заемщика.

Закладка:

Кредит выдается любому, кто уверен в своей способности платить по долгам. Приходится верить, что его предпринимательский талант позволит возвратить выданный ему кредит. При получении инвестиционного кредита это должно подтверждаться наличием многообещающего бизнес-плана и гарантий, при выдаче ипотечного кредита – определенной доли собственных накоплений и страховки по приобретаемой недвижимости. Доля собственных накоплений при ипотечном кредитовании может варьироваться. В Нидерландах до недавних пор были возможны ипотечные займы в размере 120 % рыночной стоимости кредитуемой недвижимости, в Германии эта доля в целом ограничивалась 80 %. Такая разница не значит, что нидерландские банки больше доверяют своим клиентам, чем немецкие банки немецким клиентам. Все дело в том, что нидерландские банки доверяют своей финансовой системе больше, чем немецкие банки и немецкий законодатель своей финансовой системе. Их институциональное доверие выше немецкого.

Зачастую институциональное доверие является антиподом личному доверию. Институты трансформируют неопределенность, используя индивидуальных партнеров по договорам, т. е. уменьшают недоверие к индивидуальным клиентам, применяя методики, позволяющие больше знать о них, снижать неуверенность в клиентах и связанные с этим риски, а также считают излишним обращение к личному доверию.

Очень часто этика банковского дела требует не введения новых правил, а соблюдения и внедрения уже существующих. Она требует подтверждения того, что правила – и часто это очень простые правила – строго соблюдаются. Примером может послужить немецкий финансовый кризис, связанный с банкротством фирмы «Шнайдер» на рынке недвижимости. В данном случае банки совершили ошибку, отказавшись выполнить предельно простые контрольные предписания. Они не изучили поземельные книги, для того чтобы проверить регистрацию недвижимости, не провели визуальный осмотр на местности тех зданий, для которых предназначался кредит, и не убедились в том, что указанные размеры жилой и офисной площади, на приобретение которой выдавался кредит, совпадают с фактически наличными площадями[18].

Простое правило, согласно которому каждый объект недвижимости следует осмотреть собственными глазами, чтобы убедиться в его соответствии данным заемщика, было проигнорировано – отчасти в связи с тенденцией, которая присуща всем поддерживаемым деловым отношениям: обычно каждый объект, который подлежит финансированию, не проверяют настолько тщательно, как при первоначально налаживаемых деловых отношениях, если они поддерживаются с тем же партнером на протяжении длительного времени.

Оценка инвестиционных проектов полностью зависит от решения кредитного института и при этом, как и любое другое свободное решение, является моральной ответственностью. Банки обладают неограниченной властью для принятия решения о возможности кредитования проекта, нуждающегося во внешнем капитале, или об отказе от кредитования. В процессе принятия своих решений банк должен исходить из критериев экономической эффективности и обоснованности обмена, а также справедливости цены, которые весьма жестко формализованы. При этом последствия принятия таких решений никогда в полной мере нельзя предопределить на стадии эксперимента или с помощью научных методов. Оценка будущих результатов инвестиций всегда в значительной степени определяется свободой решения.

С каждым потенциальным заемщиком банки должны быть открытыми, т. е. они должны просто обсуждать простые ситуации и сложно обсуждать сложные ситуации. Они должны соблюдать принцип равноправия и принцип объективности и универсальности. Ставки кредитования по всем кредитам клиентов должны быть на уровне рыночных ставок. Точно так же следует исключить послабления при оценке кредитоспособности, как и особую расположенность к клиентам при выдаче кредитов или необоснованные скидки или льготы в расходах при кредитовании.

Тот же принцип справедливой цены или справедливой процентной ставки касается и отношений банков с владельцами счетов до востребования и срочных вкладов. Рыночные цены и рыночные процентные ставки и здесь должны быть ориентиром для индивидуального ценообразования и формирования процентных ставок. Этика банковского дела требует, чтобы банки не практиковали льготы и предпочтения в отношении вкладчиков, как и неоправданную жесткость или чрезмерное пренебрежение по отношению к менее состоятельным клиентам.

Обязанность нейтральности[19] и объективности особо подчеркивается тем фактом, что банки зачастую обладают естественной монополией в локальных отношениях, в которых рынок недостаточно большой для того, чтобы выдержать много конкурирующих между собой местных подразделений различных банков. Такие региональные монополии банков в небольших городах или в деревнях представляют проблему с точки зрения обеспечения конкуренции и свободы выбора потребителя. Однако в этом есть определенное оправдание, поскольку они могут выдавать персональные кредиты на основе личного знания своих клиентов и регионального сообщества зачастую намного эффективнее, чем анонимные банки.

Банки должны находить баланс в своих решениях по кредитованию между благосклонностью и жесткостью. С одной стороны, они должны быть готовы к определенному риску для облегчения инноваций, а с другой стороны, убеждаться при необходимости в том, что они не вкладывают средства в экономически убыточные проекты. Кредитные институты одалживают не свои деньги, а вклады своих клиентов. В этой диалектической взаимозависимости творческой предпринимательской профессиональной силы и смысла реальности, объективности и экономности и заключается обязанность и потребность эффективной и честной банковской практики.

Банки часто подвергаются критике за то, что их решения по кредитованию промышленных предприятий слишком узко ориентировались на аспекты прибыльности и надежности. Такие критерии, как интерпретация экономической эффективности в узком смысле слова, а также учет экологической эффективности инвестиций или влияния на общее благо, скорее всего, тоже учитывались недостаточно. Обычно банки убеждены в том, что ожидание прибыли от кредита, выдаваемого частным или корпоративным клиентам, совпадает с ожиданием прибыли банков и тем самым и с максимизацией рыночной стоимости акций, вложенных в банк, и что все это формирует контрольный принцип банковской деятельности, который невозможно ослабить включением других принципов в целевую функцию банка.

Против этого аргумента можно привести два возражения. Во-первых, имеется большое число акционеров и клиентов, которые предпочитают те банки, целевая функция которых масштабнее, чем у тех банков, которые ориентируются исключительно на рыночную стоимость, даже если эти банки не теряют из виду необходимость получения прибыли. Многие вкладчики ожидают от своего банка, что он учитывает определенные этические критерии при принятии решений о выдаче кредитов другим клиентам. Появление «этических фондов» или «экологических фондов», а также альтернативных банков подтверждает такую тенденцию. Вполне возможно, что коммерческим банкам более выгодно расширять и углублять критерии кредитования, чем привлекать перспективных клиентов и соблюдать принцип исключительной максимизации рыночной стоимости или прибыли.

Второе возражение против критерия «прибыль оправдывает все» – логическое. Если наличие прибыли является необходимым условием продолжения деятельности компании или банка, то из этого не следует, что наличие прибыли является достаточным условием для их деятельности. Ничто не препятствует банку в углублении контрольного принципа прибыли с помощью дополнительных принципов. Правда, эти принципы не должны уменьшать прибыль в долгосрочной перспективе, потому что такое сокращение прибыли может свидетельствовать о недостаточной эффективности деятельности банка.

Глава 3

Этическая экономия рынка капитала

Потребность в капитале и тем самым в финансовых средствах для финансирования предприятий и проектов создает свой собственный рынок, на котором капитал в своей наиболее абстрактной форме покупается и продается как ценная бумага, акция, обращающаяся на общедоступной бирже. Этот сформированный рынок требует определенных норм поведения и торговли на нем, норм обмена и консультирования, необходимых во взаимоотношениях фактически развивающегося рынка капитала с нормативными правилами этики и положениями законодательства.

3.1. Глобализация рынка капитала

Рынок капитала вступил в новую стадию в результате глобализации с начала 1990-х гг. Он сам стал глобальным, т. е. превратился в мировой – внутренний рынок капитала. Этот рынок в международном масштабе не только продает капитал, но «воспроизводит» его и в глобальном смысле. В прошлом интернационализация означала, что национальные блага производятся и затем продаются в международном масштабе на мировых рынках. Глобализация означает, что даже продукты, а не только их продажа, глобально производятся во многих странах. Предпосылкой глобализации является интеграция глобального внутреннего рынка с помощью Интернета.

Закладка:

3.1. Глобализация рынка капитала

а) Расширение одновременности пространства и уменьшение неодновременности времени человека в результате глобализации

Пространство, как считал Лейбниц, – это порядок всех вещей, которые существуют одновременно, а время – это порядок всех вещей, которые существуют неодновременно. Пространство и время упорядочивают вещи. Те вещи, которые существуют одновременно, упорядочиваются пространством, а те, что неодновременны, – временем. Все вещи находятся в пространстве и времени и при этом упорядочены в пространственном и временном смысле.

С помощью Интернета и новых технологий изменяются основополагающие характеристики упорядочения человека, места и времени и тем самым одновременность и неодновременность вещей для человека. Определение Лейбница описывает абсолютное пространство и абсолютное время, но не пространство и время человека. Однако в отношении пространства и времени человека справедливо определение, согласно которому пространство человека является порядком вещей, для которого они одновременны, и что время является порядком вещей, которые для человека являются неодновременными. Пространство человека расширяется теми вещами, которые одновременно достижимы для него. Время человека определяется тем, что для него неодновременно. Время представляет вещи в их последовательности, пространство – в их одновременности. С Интернетом изменяются отношения одновременности и последовательности, как и центра, и периферии. С его помощью и отдаленные территории, которые для нас ранее были неодновременными, становятся одновременными. Операции и информация на большие расстояния, которые раньше были неодновременными и выходили за рамки возможностей индивидуума при принятии решений, становятся одновременными и входят в круг его возможностей при принятии решений. Операции, ранее проводимые с большими временными задержками и не попадавшие в пространство человека, стали относиться к его пространству одновременности, синхронизированы и вошли в его поле принятия решений. Пространство принятия решений и действий индивидуума расширяется, поскольку возможен одновременный контроль на больших расстояниях.

Финансовые инвестиции всегда включают в себя момент принятия предпринимательского решения и предпринимательского контроля. В той мере, в какой стал возможным эффективный контроль на больших расстояниях, растут и пространственный охват, и контрольные возможности инвестиций. С помощью онлайн-брокеража из любой точки мира без значительных операционных издержек возможен контроль пакета акций.

В процессе глобализации в 90-х гг. произошло расширение масштабов финансовых инвестиций в тех регионах, которые до этого не были целью таких инвестиций, и прежде всего в странах бывшего Восточного блока, а также в Китае и Индии. Одновременно с этим с помощью Интернета, онлайн-банкинга и онлайн-брокеража был создан инструмент, позволяющий получать и передавать информацию, связанную с новыми регионами инвестиций, и встраивать их в отношения одновременности и виртуальной близости к финансовым метрополиям, вводить их в это пространство.

Три волны экспансии финансовых инвестиций были связаны с глобализацией, которая в сфере финансовых инвестиций и финансовых рынков была не только пространственной экспансией, в географическом смысле она была тесно связана с информационной и социальной экспансией финансовых инвестиций. С распространением финансовых инвестиций на широкие круги населения, которые до тех пор не участвовали на рынке капитала, наступил третий этап устранения границ в исторической динамике пространственной и информационной экспансии.

б) глобализация рынка капитала как движущая сила мировой глобализации

Типичными признаками глобализации, согласно Клаусу Мюллеру, являются следующие процессы:

♦ либерализация финансовых рынков;

♦ экологическая опасность, не знающая границ;

♦ транснациональные слияния;

♦ массовое и масштабное распространение западных потреби – тельских стандартов;

♦ усиливающиеся миграционные потоки;

♦ снижающаяся эффективность национальной политики[20].

Мюллер ставит либерализацию финансовых рынков на первое место, и действительно, либерализацию, интернационализацию и расширение финансовых рынков следует рассматривать как наибольшую движущую силу процесса глобализации. Все названные признаки процесса глобализации в целом характеризуются доступом к информации, не зависящим от ее места и масштабов, а также ее широким распространением. Пространство принятия решений и время принятия решений человеком становятся глобальными, поскольку информация быстрее, чем прежде, распространяется по всему миру и фиксируется на соответствующих носителях[21]. Мы в свою очередь тоже в состоянии воспринимать глобализацию, поскольку наши информационные системы предоставляют возможность мгновенного познания глобальной реальности или по меньшей мере ее части. С помощью Интернета и глобализации информации значительно уменьшается и даже устраняется прежняя пропасть между центром и периферией знаний. Каталоги крупнейших библиотек мира становятся доступными и из последней деревни мира, если она телефонизирована.

Что следует понимать под снятием социальных границ финансовых институтов? В 1976 году Петер Друккер опубликовал свою книгу о пенсионном фонде социализма[22]. Пенсионные фонды уже в 70-е гг. XX в. привели к социализации инвестиций. Они развили выявленную Марксом тенденцию акционерных обществ по отмене капиталистических отношений частных собственников. При этом утверждалось, что капитализм пенсионного фонда уже является реальным капитализмом. Однако фактом является то, что пенсионные и инвестиционные фонды привели к невиданному ранее расширению класса собственников капитала – 56 % семей в США имеют доли в компаниях, и что в этом проявляется момент социализации собственности на средства производства, а также ускоряется снятие границ рынка капитала.

Еще одним «локомотивом» расширения рынка капитала является наблюдаемая с 80-х гг. попытка многих наемных работников в США улучшить свое материальное положение путем участия в биржевых спекуляциях и тем самым обеспечить себе второй источник дохода[23]. Все названные четыре тенденции сказываются на снятии границ рынка капитала с одновременным воздействием объема инвестиционных вложений и торгового оборота, неизвестного до сих пор экономической теории. Эта экспансия усилилась с появлением таких новых гибридных и синтетических финансовых инструментов, как обеспеченные требованиями ценные бумаги (asset backed securities) и структурированные финансовые инструменты, а также с расширением рынков деривативов и опционов.

Снятие границ и всемирная интернационализация финансовых инвестиций и рынка капитала, вероятно, являются важнейшими признаками глобализации. Глобализация для сферы финансового хозяйства больше, чем интернационализация. Она включает не только возможность функционирования в международном масштабе и представительство в другой стране, но и создание интегрированного пространства для биржевой торговли, которое становится возможным благодаря техническим средствам Интернета.

3.2. Цены и ценности на рынке капитала

Обязанности лиц, связанных с организациями или другими институтами, определяются целью того института, в котором они участвуют. При этом необходимо уточнить цель рынка капитала, а также то, какие обязанности вытекают из его постановки цели. Если исследовать цель рынка капитала в развитом обществе, то можно выделить три основные функции: рынок капитала должен обеспечивать компании финансовыми средствами и капиталом, в которых они нуждаются, для вложения в долгосрочные инвестиционные проекты. С другой стороны, вкладчик должен иметь возможность продуктивно использовать свои накопления и превратиться в инвестора, тем самым реализовав функцию вложения средств. Наконец, и это тоже является функцией рынка капитала, которая в последнее время усиленно выходит на передний план, он должен содействовать формированию рынка предпринимательского контроля, «корпоративного контроля» (corporate control), на котором инвесторы своими инвестициями контролируют менеджмент крупных компаний и оказывают на него соответствующее давление для достижения определенных результатов. Если менеджмент крупной компании ухудшает показатели ее деятельности, инвесторы могут его заменить при ее продаже другим компаниям или инвесторам.

Закладка:

Значимость задач может изменяться в зависимости от целей рынка капитала. Закон устанавливает для этих изменений правила функционирования рынка капитала, кодифицирует их и придает им законную силу. Однако ценности поддаются законодательному регулированию лишь с оговоркой. Они не могут быть предметом спора в суде, к тому же на них возложена лишь функция фоновых ориентировок действий, так называемого духа действия.

Участники рынка капитала могут руководствоваться правилами и обязанностями, но не обязательно определенными ценностями. Несмотря на это, значимость добродетели может дополнительно восприниматься как волеизъявленная личная обязанность. Уже в философии права и этики Канта была обозначена проблема взаимодействия правовых обязанностей и добродетели. Кант говорил о правовых обязанностях и обязанностях добродетели, которые Шляйермахер подверг критике. Кант считал, что обязанности могут быть таковыми, если они безусловны и при этом могут включать лишь правовые обязанности, однако он говорил и об обязанностях добродетели как о несовершенных категориях, превращающих добродетель или ее намерение в обязанность.

Если поставить вопрос о том, какую реальность представляет рынок капитала и какие ценности он воспроизводит, то необходимо убрать завесу алчности и обогащения, присущую рынку капитала, как и всему, связанному с человеческим общением. Одним из аргументов критики рынка капитала является то, что он особым образом поощряет алчность и обогащение, а также то, что спекуляция становится причиной этой алчности и утраты объективного восприятия реальности.

Считается, что единственная ценность рынка капитала заключается в его ликвидности. Правда, здесь следует согласиться с тем, что речь идет о бирже и о ликвидности акций и долей участия. Однако это означает, что здесь имеется в виду ликвидность инвестиций, доходы от которых будут получены в будущем, т. е. прогнозирование будущих экономических продуктов и видов деятельности.

Американский прагматизм постоянно ставит вопрос о ценности истинности, как и известный вопрос Пилата: «Что есть истина?» Так как цена истинности и сама истина в конечном итоге выражаются категорией ликвидности, прагматизм ставит вопрос: «Истинна ли ликвидность?» Если истинность должна проявляться в прагматических целях, то истинность рынка капитала и биржи должна проявляться, в частности, в их эффективности, т. е. в ликвидности. Истинность, реальность в экономическом смысле – это следование правильной стратегии, отвечающей нуждам потребителей. «Истинность», или правильное поведение на рынке, – это правильное прогнозирование потребительского спроса, как и доходов от будущих инвестиций и стратегий, получаемых при успешном удовлетворении потребностей. Во всем этом всегда присутствует элемент спекуляции, поскольку мы не можем знать, чего пожелают люди в будущем. Мы можем это только предполагать. Правильная стратегия выражается категорией ликвидности, которую она создает. Правильный прогноз ценится на бирже и на рынке капитала больше всего, поскольку каждый пытается правильно прогнозировать динамику акций. Ликвидность истинности биржи особенно высока, таков же и риск потерь.

Ценности – это намерения и предпочитаемые действия, стремление к которым является несовершенной обязанностью. Совершенной обязанностью они становятся лишь тогда, когда сотрудники организации возьмут на себя обязательства в отношении ее собственников в рамках трудового контракта и лишь в той мере, в какой собственник вправе их требовать в соответствии с общими законами.

Термины «цена», «ценность», «стоимость» обычны в лексиконе коммерсанта. Он знает рыночную цену, текущую стоимость, восстановительную стоимость и т. д. С помощью различных оценок выражаются различные характеристики одного и того же объекта. В связи с этим использование термина «ценность» в категориях этики осложняется тем, что ценность должна выражать то, что отражает субъективизм, а именно объективные ценности, которые формулируются на языке субъективных оценок, тоже ценностей. В связи с этим понятие ценности постоянно отличается неопределенностью, субъективностью.

В этой связи нельзя все внимание права и этики фокусировать на ней, в этике ее должны дополнять правила, обязанности и добродетели. Правила упорядочивают институциональные взаимосвязи. Порядок – это не что иное, как набор, свод правил. Обязанности формируют побудительные действия, вытекающие из правил и ролевых ожиданий. Добродетели или ценности определяют ориентиры и дух действий. В этом смысле рынок капитала, как и любой рынок, формирует правила, обосновывает обязанности, приветствует добродетель и стимулируется ценностями, но он не реализуется в моральных ценностях.

Лишь организации могут обязать своих сотрудников придерживаться определенных ценностей, а рынки не в состоянии это сделать, потому что непосредственно они являются институтами координации субъективных оценок и ценностей[24]. Так, Франкфуртская биржа может обязать аккредитованных на ней членов придерживаться в своих действиях определенных ценностей как ориентиров их предпринимательской деятельности, однако сама она не может это сделать в отношении других участников биржи, продавцов и покупателей. Рынок капитала руководствуется правилами и обязанностями, юридическими и моральными правилами и обязанностями и лишь опосредованно – ценностями.

Другой вопрос заключается в том, обязаны ли финансовые консультанты и финансовые посредники, роль которых на рынке капитала становится все важнее, учитывая правила и обязанности по закону, руководствоваться также определенными ценностями рынка капитала.

Ценности являются установками, правилами предпочтительности и предпочтительными действиями, выходящими за рамки экономического смысла этого понятия. Они определяют идентичность организации и дух действий в организациях, прежде всего в формально нерегулируемых сферах и «серых зонах», которые нельзя описать свободно трактуемыми правилами и обязанностями. При этом признаками ценностей являются их идентификация и ориентация[25].

Ценности – это формулировки общепринятых ориентировок в организациях, но не на рынках и не в государствах. Организация может обязать соблюдать ее ценности, потому что вступление в организацию является добровольным и член организации может вступать в другие организации, не соблюдающие эти ценности. К государствам это неприменимо. В связи с этим проблематично говорить о «шкале ценностей основного закона». Гражданин государства может быть обязанным только соблюдать законы. Его нельзя заставить соглашаться со шкалой ценностей этого закона. Вместе с тем не лишен смысла разговор о шкале ценностей, обосновывающей законы, как и о том, как она в них отражена. Однако эти ценности нельзя сделать обязательными, совпадающими с точкой зрения закона.

Исполнение обязанностей может облегчаться путем распространения ценностей в организациях людей. Через так называемую организационную коммуникацию «указания об идентичности организации» поощряется настрой на эффективность работы внутри организации. Несмотря на это право, в конце концов закон может принудить всего лишь к исполнению обязанности, но не к приверженности ценностям в законах. Рынок капитала является рынком, а не организацией. Он вобрал в себя различные ценности. Одни инвесторы следуют правилам «социально ориентированного инвестирования», другие придерживаются не столь котируемых моральных целей. К примеру, «этический фонд» требует от компаний, в которые он вкладывает средства, более строгого соблюдения моральных «ценностей», а другие фонды, к примеру Фонд Моргана в США, гарантируют своим вкладчикам, что не инвестируют средства в алкоголь, табак и казино.

Правовые обязанности означают в первую очередь соблюдение обязанности заботы, предпосылками которых могут быть возможные определенные установки и ценности. В частности, в этике таких профессиональных специальностей, как врач, адвокат и т. п., от представителей этих профессий ожидается проявление заботы, предполагающее наличие определенных установок и ценностей. Эти возросшие правовые и личные обязанности, как и обязанности соблюдения стимулирующих ценностей профессионального статуса при выполнении профессиональных обязанностей, касаются также определенных групп свободных профессий, но не всех граждан. Гражданин Федеративной Республики Германии должен осознавать свои правовые обязанности, а не подчиняться «шкале ценностей основного закона»[26]. Требование абсолютной приверженности шкале ценностей государства каждого его гражданина представляется тоталитарным или чересчур романтичным[27].

3.3. Какие ценности должны определять действия финансового посредника на рынке капитала?

Закладка:

3.3. Какие ценности должны определять действия финансового посредника на рынке капитала?

Значительные этические проблемы возникают из доверительного статуса финансовых посредников, которые выступают в качестве доверенных лиц и маклеров для инвесторов. В той же мере, в какой пенсионное обеспечение будет переходить от государственных институтов социального обеспечения к капитализированным частным страховым компаниям, будет усиливаться роль финансистов в качестве консультантов и посредников. Финансовые посредники должны квалифицированно и добросовестно консультировать людей, стремящихся к обеспеченной старости. Финансовый посредник находится в доверительном отношении к своему заказчику, из чего определяются как повышенные обязанности и гарантии с его стороны, так и предпочтение выбора доверителя. Доверенное лицо должно прежде всего отказаться от негативной практики использования в своих интересах любой возможной выгоды из доверительных отношений. Кроме того, оно должно обеспечивать обязанность проявления заботы, доверие и веру. При этом возникает вопрос о необходимости и разумности особых обязанностей финансового посредника по отношению к определенным ценностям на рынке капитала.

Необходимость высокого профессионального уровня финансовых посредников определяется тем обстоятельством, что они управляют чужим имуществом и их решение имеет огромное значение для будущего обеспеченного существования их клиентов. Роль финансового посредника аналогична роли врача, когда с учетом повышенного риска его влияния на жизнь и здоровье пациента закон обязывает его к особой ответственности и гарантиям. В сфере финансовых услуг речь идет не о жизни и смерти, а о далеко идущих последствиях для материального положения человека. С одной стороны, следовало бы потребовать обеспечения высокого профессионального уровня представителей таких специальностей и усиления акцента на определенные ценности в качестве условий обязательного действия. С другой стороны, нельзя допускать, чтобы все финансовые посредники обеспечивали всем клиентам одни и те же гарантии под давлением закона, поскольку это неизбежно привело бы к существенному удорожанию финансовых услуг и к тому, что некоторым клиентам пришлось бы взять на себя риски в связи с недостаточными гарантиями финансового посредника.

Что подтверждает необходимость профессионализации и усиленной ориентации финансовых посредников на определенные ценности? Это прежде всего известно из истории этики, согласно которой развитие профессиональной этики зачастую является первым шагом на пути формирования профессиональных групп, ориентированных на повышенный статус своей деятельности как профессии. Благодаря профессиональной этике формируется профессиональный стандарт, представляющий общественный интерес. Фактически в сфере финансовых услуг происходят так называемая этизация и профессионализация. Определенные группы объединяются, стремятся к сертификации своей деятельности и организуются в ассоциации, выдающие сертификаты качества, и т. п. Профессиональная этика и все этические кодексы подчеркивают обязанность обеспечения профессионального стандарта на всеобщее благо и делают при этом ссылку на норму, согласно которой следует ориентироваться на такие идеалы, как интегрированность, объективность, компетентность, забота, доверительность и недопущение конфликта интересов[28].

При этом следует подчеркнуть, что профессиональные союзы, ассоциации и объединения, имеющие титул «организация», выдвигают своим членам более масштабные требования и дают более масштабные ценностные ориентировки, чем государственное право и правила рынка. Участники таких союзов в качестве членов организаций обязаны соблюдать более сильные ценностные ориентировки, чем те, которые в них не входят. Они подвергаются также санкциям, которые применяются организациями при нарушении личных обязанностей приверженности ценностям организации. Оправданность санкций в таких союзах имеет большое значение, поскольку позволяет клиенту или заказчику услуг таких союзов надеяться на определенные гарантии соблюдения правил. Следует надеяться, что на немецком рынке капитала развитие будет проходить в направлении формирования более профессиональной и контролируемой профессиональными союзами этики финансовых услуг, которая достигла значительного прогресса в США и Великобритании. Перевод пенсионных услуг из сферы социального обеспечения в сферу частного пенсионного обеспечения на рынке капитала ускорит этот процесс и в странах континентальной Европы. Выбор профессионального статуса, в большинстве случаев предпочитаемого при приватизации системы пенсионного обеспечения и пенсий по инвалидности (согласно пенсионной реформе 2001 г. в Германии), будет определяться профессиональным уровнем финансового консультанта, финансового маклера и финансового посредника.

3.4. Об этике финансового консультирования

Вопрос хозяйственно-этических обязанностей финансового консультанта одновременно является вопросом правильных действий в рамках институциональных связей с рынком капитала. Консультант своим доверительным положением обязан действовать наилучшим образом в интересах клиента, а не в собственных интересах. В плане доверительных отношений и обязанности проявления заботы, которые в американском праве и в экономической этике имеют различное толкование и обозначаются как трастовые услуги (fiduciary duty) и обязанность предусмотрительности и надлежащего исполнения (prudence или due diligence), он должен действовать с определенной тщательностью. Любая другая, не обеспечивающая интересы клиента, неосмотрительная и небрежная форма действий финансового консультанта наносит вред его обязанностям и нарушает доверительные отношения.

На рынке капитала эта опасность проявляется прежде всего при попытках финансового посредника «злоупотреблять при совершении сделок за счет клиента» (churning, twisting) или «недобросовестно уговаривать клиента в совершении операций» (flipping).

Злоупотребление брокера при совершении сделок за счет клиента (churning) – это скандальные сделки с акциями, которые приносят лишь комиссию банку или маклеру, но не клиенту. Рекомендации по сделкам с акциями и торговле с ними, являющиеся злоупотреблением, нарушают обязанности маклера как доверенного лица, призванного осуществлять разумные инвестиции и учитывать связанные с ними риски. Финансовый консультант находится при этом под грузом многообразных ожиданий, которые зачастую ведут к конфликтам интересов, проблемных с точки зрения морали. В качестве представителя банка специалист должен наряду с интересами клиента учитывать и заинтересованность банка в получении доходов.

Особый случай представляют дей-трейдеры (биржевые игроки, совершающие сделки в течение торгового дня. – Прим. пер.), которые сами по себе, без своих консультантов, допускают злоупотребления при совершении сделок за счет клиента. Согласно аналитическим материалам Федерального ведомства по контролю торговли ценными бумагами (ныне Федеральное ведомство по надзору за финансовыми услугами (БАФИН), с 2001 г. большинство таких трейдеров в результате постоянной покупки и продажи одних и тех же акций потеряли свой капитал, потому что выплачивали постоянно растущие комиссионные за свою торговлю в онлайн-банках, часто «съедавших» полученные трейдерами курсовые прибыли.

Предоставление клиентам информации в искаженном виде (twisting) – это замена договора страхования новым, не содержащим никаких реальных улучшений страхователей, но вместе с тем приносящим лишь комиссию страховому маклеру и тем самым увеличивающим расходы страхователя. Покупка или продажа новых ценных бумаг (flipping) – это замена кредитного соглашения новым или несколькими новыми, обещающими заемщику улучшение его долгового положения, без реальной возможности наступления такого события, так как при этом зарабатывает только кредитный маклер.

Все три феномена недобросовестного поведения представляют собой нарушение доверительного отношения и обязанностей и наносят урон авторитету финансового маклера. С такими нарушениями обязанностей можно бороться не только этическими ценностными ориентировками финансового посредника, но они должны защищаться юридически и с учетом правовых санкций, т. е. путем возмещения убытков и в необходимых случаях – наложением штрафа на финансового посредника. Правда, такой подход эффективен лишь там, где реально сформированы доверительные отношения. Там, где клиент отказывается от них и намерен действовать по принципу «пусть защищается покупатель», он не сможет впоследствии воспользоваться необходимой доверительной обязанностью финансового посредника.

Еще одной проблемой является недостаточная независимость аналитиков в качестве финансовых посредников. Услуги аналитиков часто оплачиваются теми, кого они оценивают и должны поместить в «ренкинг», так что их объективный анализ ограничен заинтересованностью в продолжении деловых отношений с оцениваемой компанией. В связи с этим они бывают чрезмерно оптимистичными при оценке курсовой динамики[29].

Закладка:

3.5. Цели рынка капитала и обязанности участников рынка капитала

Как можно анализировать рынок капитала и этичность поведения на нем? В хозяйственно-этическом анализе рынка капитала речь идет об этических предпосылках условий функционирования и о рационализации рынка капитала и поведения на нем. Решающим тестом для этих условий функционирования является вопрос о том, вызовет ли поведение на этом рынке непредвиденный побочный эффект, который противоречит или препятствует выполнению соответствующей задачи или «информированию» рынка капитала. Если побочный эффект будет большим, необходимы институциональные изменения. Если же торговля проходит хорошо, однако из-за чрезмерной активности инвесторов, обеспечивающей большие комиссионные и сборы, расходы инвесторов при больших объемах торгов превысят их доходы, то институциональные инструкции тоже должны предотвращать такие действия.

Если говорить о трех принципах правового обоснования, примененных Радбрухом к институциональным взаимосвязям рынка капитала, то в первую очередь необходимо определить цель рынка капитала. Такая сложная конструкция, как рынок капитала и предпринимательский контроль, в общем преследует несколько целей, которые могут в известной степени быть взаимно противоречивыми.

Различаются четыре группы целей или функций рынка капитала:

1) функция накопления: рынок капитала принимает сбережения;

2) функция капитализации: рынок капитала поддерживает покупательную способность на длительные периоды времени;

3) функция ликвидности: рынок капитала дает инвесторам возможность постоянной трансформации своих финансовых вложений в наличные деньги, с тем чтобы они в любой момент могли располагать ликвидными финансовыми средствами;

4) экономико-политическая функция рынка капитала и денег: реализуя свою политику на рынке капитала и денежную политику, правительство в состоянии регулировать конъюнктуру и общеэкономический спрос[30].

В результате увеличения или сокращения денежной массы правительство влияет на увеличение или сокращение спроса на акции и тем самым на курс акций. Рост или снижение курса акций в свою очередь увеличивает или сокращает потребительские расходы хозяйствующих субъектов, потому что потребительские расходы зависят от индивидуального материального состояния хозяйствующих субъектов. Если курс акций высок, вкладчики обладают возросшим капиталом и могут при прочих равных условиях (ceteris paribus) нести большие потребительские расходы. Если правительство сокращает денежную массу и инициирует повышение процентных ставок, это сказывается на понижении курса акций. Падающие курсы акций являются причиной того, что хозяйствующие субъекты меньше потребляют, так как оказываются менее состоятельными.

Через денежную массу и проценты по кредитам правительство может оказывать определенное влияние на стоимость акций и на норму потребления хозяйствующих субъектов, зависящую от капитала, и тем самым подавлять или стимулировать конъюнктуру. Американское правительство в результате проведения политики легких денег в 2002–2003 гг. осознанно обрушило курс акций, для того чтобы через произошедшее таким образом изменение структуры частного состояния поддержать потребление на стадии рецессии. Поскольку потребление тоже является функцией уровня капитализации потребителей, тем самым выросло частное потребление.

Цель эффективного распределения капитала находится в центре внимания рынка капитала. Вопрос о том, куда вкладывать капитал, имеет большое значение для любого общества. Он заключается, в частности, в том, в какие проекты, технологии, регионы общество инвестирует и какие будущие инвестиции имеют перспективу. Поскольку инвестор сам оценивает, какое направление правильно и желательно, его решение всегда нагружено высокой степенью неопределенности. Потребитель на рынке, напротив, сам решает, что ему нравится из предложения компаний, ранее уже выбранных им, и помнит, что при этом он принимал правильные решения.

Как правило, в распоряжении общества находятся три механизма принятия решения по распределению капитала: оно может поручить принятие такого решения банкам или государственным инвестиционным структурам централизованно управляемой экономики или передоверить его собственному рынку, на котором инвесторы и предприниматели реализуют свои планы и ожидания. Очевидно, что рынок капитала в качестве координационного механизма распределения капитала в большей мере соответствует демократичному обществу, чем координация, осуществляемая крупными банками или при централизованном управлении экономикой[31]. Рынок капитала, как и другие рынки, является средством распределения и контролирования экономической власти, поскольку он создает конкуренцию между владельцами капитала и теми, кто нуждается в капитале. При этом он открыт для новых концепций и дает шанс новому, неизвестному, как и выходящему за определенные рамки[32].

Если рынок капитала должен выполнять эту функцию, он все-таки нуждается в масштабной спекуляции. Спекуляция на рынке капитала неотвратима, более того, желательна по двум причинам. С одной стороны, прогнозы будущих возможных доходов в определенной степени спекулятивны, поскольку будущий спрос в продуктах и благах сегодня невозможно определить. Речь идет о феномене, известном из философской и теологической спекуляции, поскольку он использует спекулятивные сведения там, где невозможны полноценная информация и полноценный опыт. С другой стороны, фрагментарный опыт и неполноценный опыт во многом взаимозависимы. Биржевая спекуляция при этом является не столько игрой и манипуляцией, сколько прогнозом, обоснованным неполноценной информацией и опытом в отношении будущего развития и включающим прогноз прогнозов других спекулянтов и элемент игры.

Неотвратимость спекуляции вытекает из проблемы неопределенности будущего. На рынке капитала формируются две основные неопределенности – неопределенность будущих доходов бизнеса и неопределенность будущей динамики стоимости компаний и их акций.

В этой связи спекуляция нацелена как на правильное прогнозирование предпринимательских доходов – в случае акционерного общества – дивидендов, так и на правильное прогнозирование динамики стоимости акций, курса акций.

С другой стороны, спекуляция необходима и для формирования того объема торгов акциями, который требуется для реализации функции ликвидности рынка капитала. Сила рынка акций заключается в том, что долгосрочные инвестиции в предприятия в любой момент могут быть отозваны акционерами, не обязательно с прибылью, и превращаться в наличные деньги. Такое изъятие долгосрочных инвестиций и их превращение в наличные деньги возможны лишь тогда, когда существует профессиональная спекуляция и профессиональная торговля акциями, так как в противном случае инвестор при желании продать акции мог бы столкнуться с угрозой отсутствия спроса на них.

В силу обеих причин, связанных с неизбежной неопределенностью в отношении будущих предпринимательских доходов и с необходимостью обеспечения ликвидности на рынке акций, без спекуляции на рынке капитала не обойтись, поэтому рынок капитала немыслим без спекуляции. Это означает, что надо неоднозначно относиться к биржевой спекуляции. Не без серьезных на то оснований в Германии времен национал-социализма была развернута полемика вокруг спекуляции, в результате чего часть рынка капитала, а именно рынок опционов, была закрыта.

Спекуляция полезна и соответствует цели рынка капитала, поэтому она не должна запрещаться. Ничем не обосновывались при наличии функционирующего рынка капиталов высказывания бывшего министра финансов Германии Ганса Айхеля, когда он заявил осенью 2001 г. о том, что спекуляцию следует обуздать. Ведь одобренная правительством Германии возможность реализации населению народных акций компаниями «Дойче телеком» и «Дойче пост» могла бы подвергнуться критике с позиции неизбежности связанной с этим спекуляции. Так как рынок акций вынужденно спекулятивен, не может быть народной акции, не подверженной спекуляции и неопределенности в будущем. Каждая акция, даже акция таких бывших государственных монополистов, как «Дойче телеком» или «Дойче пост», подвержена курсовому риску и колебаниям на бирже. В этом заключается одна из слабых позиций инвесторов, так как они обычно недооценивают риски динамики курса акций. Риск является также моральной проблемой, а реализм или понимание действительности – моральным вызовом.

Закладка:

Вместо пропаганды и размещения народных акций было бы целесообразнее развивать народный капитализм, а не заменять его народной акцией. В демократическом общественном сознании желательно, чтобы как можно больше людей участвовало в принятии решений об инвестициях и бизнес-проектах и чтобы как можно в большей степени общеэкономическое самосознание нации совпадало с индивидуальными оценками всех хозяйствующих субъектов на рынке капитала. В этом смысле достижение цели «народного капитализма» поддерживается рынком капитала. Для того чтобы выполнять функцию эффективного управления распределением капитала, желательны не только концентрация на нескольких народных акциях, но и обеспечение масштабных и массовых инвестиционных вложений в акции многих инновационных, и прежде всего малых, компаний.

Если подвести итог анализа целей или функции рынка капитала, то становится ясно, что эффективное управление капиталом в инвестиционных целях с учетом информационной эффективности и ликвидности, а также немедленной трансформации инвестиций в ликвидные средства является основной функцией рынка капитала[33].

Тем самым формируется ответ на вопрос о том, какие этические и экономические ценности должны учитываться на глобализованном рынке капитала. С целью достижения информационной эффективности и выполнения функции ликвидности на рынке должно быть представлено как можно больше продавцов и покупателей с такими большими объемами предложений и спроса, чтобы возникали реальные рынки для компаний, позволяющие им реализовывать свои стратегии. Глобализация путем расширения рынков способствует при этом формированию тенденции информационной эффективности и ликвидности бирж. Эффективный рынок капитала требует достаточной ликвидности, с тем чтобы инвесторы не ограничивались в своих инвестициях[34]. С другой стороны, цель обеспечения капитализации на рынке капитала и сохранности средств покупателей требует, чтобы колебания стоимости титулов собственности на рынке капитала не были слишком большими. То есть на рынке капитала стоимость следует определять таким образом, чтобы, с одной стороны, решения на рынке капитала быстро и гибко приводили капитал в наилучшую форму использования, а с другой стороны, чтобы не возникали нежелательные колебания стоимости, увеличивающие неуверенность инвесторов и вкладчиков и выталкивающие их с рынка капитала.

Мобильность капитала, его эффективное распределение, с одной стороны, и условия стабильности и ликвидности рынка капитала, с другой стороны, в определенной степени направлены друг против друга, что и вызывает спекуляцию. Биржевая спекуляция должна, с одной стороны, реагировать на незначительные изменения возможностей получения доходов от инвестиций и реализовывать их на рынке. Однако, с другой стороны, она должна предотвращать искусственные колебания стоимости, не имеющие никаких оснований в «стоимостных субстанциях» биржи. Это значит, что спекуляция, с одной стороны, должна в высшей степени отличаться присущими ей качествами и реагировать на малейшие различия в стоимостных параметрах, но, с другой стороны, она не должна создавать искусственную волатильность. При формировании стоимости участниками рынка капитала это приводит к противоречиям между спекулятивной подвижностью и стабилизацией волатильности в результате спекуляции.

Однако важно не упускать из виду тот факт, что биржевая спекуляция поощряет те спекулятивные прогнозы, которые правильно предсказывают невероятный рост стоимости. Действуя таким образом, рынок капитала стимулирует высокий уровень спекуляции, которая сглаживает колебания цен и забирает у рынка повышенную волатильность. В связи с этим распространенная точка зрения, согласно которой спекуляция постоянно усиливает колебания цен, не имеет никаких оснований.

3.6. Спекуляция и финансовая этика

Рынок капитала выполняет две задачи, в которых он аналогичен рынку кредитов. Как и последний, рынок капитала служит процессу трансформации, в котором накопления используются для инвестиций, а также процессу трансформации, в котором инвестиции с различным временным горизонтом преобразуются в инвестиции долгосрочного титула собственности или в акции. Превращение накоплений и трансформация временных периодов осуществляются на рынке капитала акций не через банки как финансовые посредники, а путем трансформации накоплений в рискованные ценные бумаги, их секьюритизации и рыночного обращения на бирже, а также с помощью институционализации спекулятивной торговли ценными бумагами. Контрольную функцию, реализуемую банками на кредитном рынке, на бирже берут на себя другие институты: через контроль при выдаче новых акций, который осуществляет биржевой надзор или правительство[35], через рыночное обращение акций и ценных бумаг и через профессиональную и публичную спекуляцию будущим курсом акций.

Вложения на рынке капитала по сравнению с банковскими активами или закладными листами представляют собой инвестиции повышенного риска. Рынок акций служит средством распределения инвестированных фондов компании. Цены или курсы акций отражают ожидаемую прибыль и ожидаемый риск ее получения теми компаниями, которые участвуют на рынке капитала. Курсы акций показывают, как котируемые на рынке капитала компании оцениваются его участниками. Цены на акции отражают оценки их прибыльности и рискованности рынка капитала.

Акционеры представляют собой инвесторов, которые в качестве собственников берут на себя полный риск инвестированного ими капитала. В условиях, когда задана полная прозрачность совершенных и будущих сделок, а также будущая стратегия компании, курс акций на рынке отражает оценку как совершенных и настоящих сделок, так и будущих ожидаемых доходов и рисков, учитываемую рыночными игроками, и при этом в полной мере определяет доходы и риски, прогнозируемые на идеальный случай.

На идеальном рынке каждая акция обладала бы определенной рыночной стоимостью. В такой ситуации торговля акциями вряд ли была бы возможной, поскольку цена акции оставалась бы одной и той же в любой момент для любого игрока. Тем не менее в реальности на современных рынках капитала совершаются колоссальные объемы сделок. Как утверждает Фридман, годовой оборот сделок на Нью-Йоркской бирже обычно равен почти половине совокупной стоимости акций, котирующихся в настоящее время на бирже. Фридман объясняет эту колоссальную торговлю акциями различными ожиданиями риска у инвесторов, но не указывает на различия, которые возникают с точки зрения соблюдения первоначальных сроков инвестиций и случайно меняющихся решений по продаже акций. Акции являются краткосрочными или долгосрочными инвестициями, несущими риски. Титул собственности, который они представляют, остается тем же, но со временем фактически меняет собственников. Периоды времени хранения акций невелики, и при незначительных затратах они могут трансформироваться, если их сравнивать с другими титулами собственности.

Такая трансформация возможна благодаря тому, что акции обращаются на бирже и ими можно торговать. То, что акции обращаются на рынке, в свою очередь предполагает, что предложение определенной акции в любой момент находит спрос на ту самую акцию даже тогда, если изначально намеченные временные периоды инвестиций в виде акций не совпадают у продавца и покупателя. Трансформация различных инвестиционных периодов обеспечивается торговлей акциями. Предложение и спрос на акции и их рыночное обращение выросли в невероятных объемах благодаря тем, кто, согласно разделению труда в экономике, профессионально торгует акциями, т. е. группе профессиональных спекулянтов.

3.7. Функции спекуляции на рынке капитала: управление неопределенностью и рисками, а также возможность разделения труда между расчетом и спекуляцией

Профессиональная спекуляция создает большой торговый оборот тем, что она формирует дополнительное предложение и дополнительный спрос на акции на бирже, значительно превышающие аналогичные объемы при ее отсутствии, т. е. в тех случаях, когда инвестиции в акции сами использовались бы для получения доходов от длительных или очень больших по срокам вложений. Спекуляция – это вид хозяйственной деятельности, нацеленной на извлечение прибыли на разнице между нынешним и будущим курсами акций. Спекулянт, играющий вдлинную (long), предполагает, что будущий курс акции превысит нынешний уровень. Спекулянт, играющий вкороткую (short), предполагает, что цена упадет. Спекулянт первого типа пытается извлечь прибыль тем, что акции покупает сейчас и продает в будущем. Его инвестиционное решение концентрируется не на ожидаемом доходе в виде дивидендов, а непосредственно на разнице между будущим и настоящим курсами акций.

Разделение труда на рынке капитала между теми, кто концентрируется на получении прибыли и капитализации акций, т. е. инвесторами в прямом смысле слова, и теми, кто концентрируется на разнице и колебаниях курса акций с течением времени, т. е. спекулянтами, предполагает, что инвестиция в акции может быть ликвидной в любой момент[36]. Спекуляция акциями повышает рыночную обращаемость акций и тем самым трансформируемость периодов времени для капитала, вложенного на рынке капитала. Профессиональная биржевая спекуляция уменьшает риски, так как в принципе невозможно трансформировать периоды вложения в акции и выхода из них. Тем самым она оказывает экономике важную услугу.

Закладка:

Спекуляция берет на себя часть неопределенности по отношению к будущим случайным изменениям инвестиционных периодов и усиливает независимость инвестора от временного горизонта других инвесторов, от графика их инвестиций или продажи акций. Спекулятивная прибыль представляет цену, которую неспекулятивные инвесторы вынуждены платить за возможность дополнительного объема торговли акциями. Профессиональная спекуляция вне зависимости от наличия других проблемных аспектов является той интеллигентной игрой в удачу и прибыль, побочными явлениями которой являются рост объемов торговли акциями и облегчение трансформации инвестиционных периодов. Спекуляция на современном рынке акций настолько аналогична спекуляции опционами и срочными сделками (фьючерсами и форвардами), насколько они на обоих рынках – настоящем и будущем – приводят к увеличению объема торгов.

Спекуляция на будущих рынках товаров, валют или акций создает возможность хеджирования цен на те товары и акции, производители или инвесторы (собственники) которых не хотят спекулировать, а намерены соглашаться с предсказуемыми ценами на будущие товары. Спекуляция фьючерсами служит тем самым страховкой будущих цен или от колебания цен тем, кто не является спекулянтом. Таким образом, увеличение торговли акциями путем спекуляции является на современных рынках страховкой для тех, кто хочет быть свободным в своих решениях по поводу периода времени и срока своих инвестиций в акции. Спекуляция на современном рынке акций гарантирует инвестору, не заинтересованному в спекуляции, что он будет в состоянии найти спрос на свои акции, когда захочет их продать и тем самым вернуть инвестированные средства.

На рынке фьючерсов разделение труда между спекулянтами и другими участниками рынка, ограничивающими свой риск, т. е. практикующими хеджирование, реализуется на том основании, что одни люди могут спекулировать для того, чтобы другие могли рассчитывать на обещанные или даже зафиксированные на будущее цены[37]. На современном рынке акций влияние спекуляции не означает полную гарантию будущих цен, а формирует лишь предположение, что временные периоды инвестиций в акции в будущем можно будет трансформировать таким образом, что их можно будет продать или купить на бирже.

Обеспечение возможности трансформирования периодов для акций с помощью спекуляции на бирже лишь тогда экономически выгодно, когда спекуляция сама по себе не заинтересована в усилении колебания цен на акции и если она фактически не участвует в этом в течение определенного времени. Если же профессиональная спекуляция усиливает колебания цен для извлечения из этого прибыли, то в результате этого может повыситься негативное воздействие вызванных спекуляцией усиленных колебаний цен, исходящих из возросшей рыночной обращаемости акций, что отразится и на всеобщем благе.

Экономическая теория различает спекуляцию акциями с негативной и положительной эластичностью ожиданий, адекватных ожиданиям биржи. Спекуляция с негативной эластичностью ожиданий характерна для спекулятивных вложений в акции, которые противоречат ожиданиям рынка, и при этом акции покупают, если рынок ожидает повышенных цен в будущем, и продают, если рынок в будущем ожидает снижение цен. Такой вид спекуляции ослабляет колебания курса акций с помощью противоциклических инвестиционных действий. Спекуляция с позитивной эластичностью ожиданий спроса на акции, напротив, характерна для покупок и продаж акций в соответствии с преобладающими ожиданиями рынка и циклически привлекает большинство рыночных игроков. Тем самым такой вид спекуляции усиливает колебания цен и оказывает негативный эффект на всеобщее благо.

Однако биржевая спекуляция становится наиболее успешной при двух условиях: во-первых, если ее прогнозы поведения цен относятся к будущим ценам на акции, и, во-вторых, если она заставляет инвесторов противоциклически вкладывать и изымать свои инвестиции против ожиданий рынка при негативной эластичности ожиданий спроса на акции. Спекуляция не очень прибыльна, если она следует рыночным ожиданиям с позитивной эластичностью, и она вообще не прибыльна, если ошибается в своих прогнозах в отношении будущих цен. Однако спекуляции присуща тенденция, привносимая мотивом прибыльности, корректного прогнозирования будущих изменений цен на акции, и при этом спекуляция поощряется таким образом, чтобы в связи с повышенными нормами прибыли от спекулятивных сделок в условиях негативных ожиданий эластичности ослаблять биржевые колебания путем получения повышенной прибыли в результате противоциклической спекуляции.

Наличием мнения, что спекуляция на современном рынке акций увеличивает неопределенность по отношению к будущей трансформируемости инвестиционных периодов, обосновывается вывод, согласно которому функцией спекуляции на рынке акций является снижение неопределенности у акционеров и невозможность выполнения этой функции другими инструментами. Риск дохода и банкротства компании может приблизительно рассчитываться рынком, однако неопределенность в отношении длительности будущих инвестиционных периодов, временных отрезков, в течение которых инвесторы намерены сохранять свои инвестиции, не может определяться с помощью расчета вероятностей. По поводу этих неопределенностей можно только «спекулировать»[38].

Обе составные части спекуляции должны при этом различаться. Спекуляция делится на чистую спекуляцию, учитывающую динамику стоимости ценных бумаг в условиях неопределенности, случайности и зависимости от доходов, и на ту ее часть, которая представляет собой реальные долгосрочные вложения в акции и несет в себе риск для собственников и их партнеров. Хотя обе составные части спекуляции однозначно различаются аналитикой, фактические действия на рынке капитала таковы, что спекулянты могут проявлять себя в качестве спекулянтов, лишь вкладывая средства в акции, т. е. являться инвесторами.

Спекуляция на рынке капитала этически допустима, поскольку она выполняет объективную функцию в экономике: уменьшает неопределенность по отношению к рыночному обращению акций на бирже. При этом прибыль от спекуляции является платой за те услуги, которые предоставляются участникам биржевых операций в виде спекулятивных услуг, и она оправдана экономическим формированием стоимости, создаваемой спекуляцией.

То, что вклад в общее благо путем уменьшения неопределенности экономически и этически оправдывает профессиональную спекуляцию, в свою очередь означает, что спекуляция, использующая нехарактерные для нее средства неуменьшаемой неопределенности и фактически ее не уменьшающая, тоже не может оправдываться экономически и этически. Спекуляция оправдана задачей абсорбирования неопределенности в ситуациях, в которых не существует иного средства для решения данной задачи. Там, где неопределенность может уменьшаться с помощью менее затратных, чем спекуляция, средств, должны использоваться и эти средства. Там, где спекуляция реально не уменьшает неопределенность, она тоже неоправданна.

Глава 4

Инсайдерская информация и инсайдерская торговля как фокус финансовой этики

Биржа является центральным институтом посредничества в предложении и спросе на капитал. Вопрос справедливости на рынке капитала интенсивно обсуждается наряду с вопросом инсайдерской торговли, поскольку инсайдерская торговля является центральной проблемой экономической этики рынка капитала и биржи. Второй закон о стимулировании финансовых рынков[39] запретил инсайдерскую торговлю с 1 августа 1994 г. и в Германии. Однако в дискуссии между различными школами экономической науки и юридическими науками нет согласия в вопросе о том, наносит инсайдерская торговля ущерб или нет, и необходимо ее при этом запретить в законном порядке или нет.

Инсайдерская торговля является не единственной проблемой хозяйственной этики рынка капитала. Существуют и другие вопросы оправданного поведения на рынке капитала, такие как этика инвестиций, выбор акций, т. е. хозяйственная этика инвестора, и предпринимательская этика котируемых на бирже компаний с точки зрения их отношения к своим акционерам и бирже. Важными вопросами хозяйственной этики являются и вопросы этики посредников и брокеров на рынке капитала, а также инвестиционных консультантов и банкиров, т. е. вопросы, выходящие за рамки проблемы инсайдерской торговли.

Закладка:

Этика всех этих трех групп участников рынка капитала – инвесторов как собственников капитала, финансовых подразделений компаний как пользователей капитала и финансовых посредников как маклеров между предложением и спросом – касается проблемы инсайдерской торговли, так что аргументы «за» и «против» инсайдерской торговли затрагивают существо хозяйственной этики или этической экономии рынка капитала. Дискуссия по проблемам инсайдерской торговли, развернувшаяся в Германии, неоднозначна. Направления дискуссии в целом соответствуют той линии, которая разделяет ученых-экономистов и ученых-юристов. В то время как многие ученые-экономисты оправдывают инсайдерскую торговлю тем аргументом, что она усиливает распределительный эффект биржи[40], большинство ученых-юристов отвергают этот аргумент и, более того, выступают за запрет инсайдерской торговли, обосновывая его мотивами справедливости, прежде всего равноправия всех акционеров, а также необходимостью обеспечения правовой защиты и правовой стабильности на бирже[41].

Это противоречие между позицией экономистов и позицией юристов в оценке инсайдерской торговли указывает на более глубокое различие в нормативных критериях, принятых обеими дисциплинами. В то время как ученые-экономисты склонны к тому, чтобы концентрироваться на распределительном аспекте и распределительной функции рынка капитала, юристы единодушно придерживаются той точки зрения, которая учитывает несколько нормативных критериев. В своей попытке синтеза критериев эффективности и справедливости этическая экономия, используя свои подходы, значительно ближе к юридическим, чем к научно-экономическим подходам, так как первые более открыты для интеграции нескольких нормативных критериев.

Решение с точки зрения этической экономии или хозяйственной этики характеризуется более высоким порядком в сравнении с исключительно экономическим, поскольку оно нацеливает на то, чтобы в его критериологию были включены оба аспекта проблемы – аспекты эффективности и справедливости. Если это применимо на рынке капитала в связи с вопросом об инсайдерской торговле, то вопрос хозяйственной этики сводится к тому, эффективна инсайдерская торговля или нет, справедлива и прозрачна она или нет, а не к тому, какая она – только эффективная или только прозрачная. Если правовую позицию наложить на позицию хозяйственной этики, то в поле зрения попадут и критерии правовой обоснованности и определяемости правил на рынке капитала, а также их корректировки в случаях нарушения. Право отличается своей способностью формулировать гарантии ожиданий и тем самым юридическую надежность, а также тем, что возможные конфликты можно корректировать и регулировать соответствующей судебной инстанцией.

Вопрос этической экономии рынка капитала и допустимости инсайдерской торговли является двойным. С одной стороны, это вопрос об институциональной этике и экономике рынка капитала как института, который формирует часть этики и экономики более масштабной культурно-вещественной среды или общественной субсистемы экономики. При этом он является также вопросом хозяйственного права. С другой стороны, хозяйственная этика инсайдерской торговли одновременно является и вопросом персональной этики тех, кто работает в рамках правил биржевой игры.

Обязанность формируется из миссии или телеологии института, из идеи справедливости и требований обоснованности права. Цели культурной среды и правовой сферы, которые здесь обсуждаются, а именно цель рынка капитала, посредничество между спросом и предложением капитала, идея справедливости (в частности, как формальной справедливости в смысле равноправия), и требования стабилизации ожиданий в юрисдикции и правоприменении определяют обязанности этики и права биржи.

4.1. Инсайдерская торговля как псевдоспекуляция и ажиотаж

Проблема инсайдерской торговли на бирже заключается в том, что тот, кто ею пользуется, извлекает из нее прибыль в ситуации, когда нет реальной неопределенности, так как факты инсайдерской информации уже известны. Отсутствует и легитимизация спекуляции, согласно которой имеют место неопределенность и риски.

Если биржевой маклер и акционер компании «Геко» дает указание своему маклеру и служащему Миллеру купить акции фирмы АВС, так как фирма ВСD намерена поглотить фирму АВС, и затем продать вновь приобретенные акции по повышенной цене, эта прогнозная информация на будущее уже имеется, но не исходит от маклера Миллера.

Неопределенность в этой ситуации может снижаться другими, менее затратными средствами, а именно публикацией инсайдерской информации в биржевых бюллетенях. Инсайдер не производит реальный продукт и не оказывает участникам рынка реальных услуг, и это невозможно совершить на основе простой публикации инсайдерских фактов соответствующими компаниями. Спекуляция инсайдера является разновидностью псевдоспекуляции, так как спекулирующий инсайдер не создает неопределенность, а лишь уменьшает псевдонеопределенность на основе уже известных фактов его инсайдерской информации.

Инсайдер, возможно, берет на себя определенный риск, так как поглощение еще не происходит, хотя инсайдер был об этом проинформирован. Влияние рекомендации журналиста, специализирующегося на экономической тематике, на определенную акцию может быть значительно меньше, чем он предполагал, но при этом речь не идет о его инсайдерских спекуляциях. Однако риск инсайдера всегда намного меньше, чем риск других спекулянтов, которые работают на этом рынке.

Прибыль от профессиональной спекуляции является вознаграждением за создающие стоимость услуги абсорбции неопределенности. Там, где усилия спекулянта не создают стоимость, потому что он приносит лишь псевдонеопределенность, спекулянт не вправе получать прибыль, «зарабатывать» ее. Инсайдер-спекулянт абсорбирует лишь псевдонеопределенность и при этом не вправе получать прибыль, возникающую из его инсайдерской торговли. По аналогии с азартной игрой инсайдера-спекулянта можно сравнить с игроком, который играет краплеными картами, что уменьшает факторы случайности и неопределенности. Точно так же инсайдер-спекулянт уменьшает элемент неопределенности и случайности только для себя, но не для других игроков. Инсайдер-спекулянт ведет игру с меньшей, чем его партнеры, неопределенностью, и прибыль, извлекаемая из игры краплеными картами, не равнозначна его реальным экономическим усилиям и его вкладу в создание стоимости.

а) Арбитраж, спекуляция, ажиотаж

Псевдопродуктивное влияние спекуляции инсайдерской торговлей является не арбитражем, не действительной спекуляцией, а ажиотажем (другими словами, мошенничеством). Арбитраж – это деятельность, создающая стоимость, прибыль в результате использования разницы в цене на различных площадках. Арбитр при этом получает прибыль в результате того, что уменьшает разницу в цене между различными торговыми площадками в одно и то же время. Если уровень процентов по кредитам в Токио низок и высок в Риме в одно и то же время, это и использует арбитраж, приносящий прибыль, занимая деньги по низким процентным ставкам в Токио и выдавая их по высоким процентным ставкам в Риме. Арбитр уменьшает разницу между ценами в разных местах и выравнивает уровень цен между двумя торговыми площадками тем, что на одной из них устраняет избыточное предложение и уменьшает дефицит предложения – в нашем случае дефицит кредитов – на другой. Арбитраж создает благоприятные условия путем выравнивания цен между различными рынками в одно и то же время, а спекуляция создает баланс цен на той же рыночной площадке между разными периодами времени. В связи с этим спекуляция является арбитражем между двумя различными точками времени, а не между различными торговыми площадками. Обе категории – арбитраж и спекуляция – оказывают услугу экономике в выравнивании разницы в ценах.

От арбитража и спекуляции следует отличать ажиотаж. Ажиотаж обозначает ту деятельность в получении прибыли, которая достигается путем добавки «ажио» к номиналу определенного актива или определенной услуги, без создания сколь-нибудь заметной стоимости. Разница в цене между купленными и проданными акциями является при этом всего лишь добавкой, или ажио, созданной биржевым игроком. Им является инсайдер, который, покупая в момент времени 7 и продавая в момент времени 7 + 1, не добавляет реальной стоимости к рассматриваемому активу, в нашем случае к акциям, так как информация, на которой основывается его прибыль, уже была доступна в момент времени 7. Разница между арбитражем по месту свершения сделки и спекуляцией как арбитражем по времени совершения сделки в качестве деятельности, создающей стоимость, с одной стороны, и ажиотажем как чистым мошенничеством без создания стоимости, с другой стороны, позволяет классифицировать инсайдерскую торговлю как простой ажиотаж и отличать ее от других видов деятельности, создающей стоимость на бирже, таких как арбитраж по месту совершения сделки и спекуляция во времени совершения сделки.

Закладка:

Такие представители схоластики в теории хозяйственной этики и экономической теологии, как Данс Скотус, и в первую очередь испанские исследователи естественного права раннего Средневековья, знали об этом отличии. Д. Скотус утверждал, что прибыль лишь тогда этически оправданна, если торговец или спекулянт совершил деятельность, создающую стоимость, в любой форме и тем самым оказал услугу обществу: «Того, кто не участвует ни в покупке, ни в хранении, ни в улучшении качества товаров, не предоставляет неопытному покупателю гарантию качества или информацию (располагая знаниями о товаре), а сегодня лишь покупает, не выполняя ни одной из указанных предпосылок, для последующей продажи, следует исключить из профессионального сообщества и подвергнуть моральному порицанию»[42]. Луго[43] и Молина[44] добавили к этому, что прибыль от арбитража и спекуляции тогда этически легитимна, если они приводят к созданию реальной стоимости в экономике, однако ажиотаж как чистое мошенничество слишком много требует от других, нарушая при этом принцип справедливости, когда каждому воздастся свое[45].

б) Инсайдерская торговля и доверительные отношения

Инсайдерская торговля как простой ажиотаж, т. е. перепродажа одного и того же актива без его облагораживания и внесения продуктивного вклада в общее благо путем перепродажи, искажает существо спекулятивной торговли. Такое определение относится к каждой ситуации, в которой инсайдерская торговля используется третьим лицом. К примеру, это может быть в том случае, когда компания планирует установить контроль над другой компанией. Менеджмент или один из акционеров может сказать лишь одному инсайдеру-торговцу о выгоде покупки акции той компании, которая будет поглощена. Инсайдер получит из этой информации сверхприбыль, компания, к которой относится эта информация, может растянуть продажу акций другим компаниям на длительное время и при этом позже приобрести акции у торговца-инсайдера или у других акционеров, вероятно, по пониженным ценам, так как их спрос на акции кандидата на поглощение будет растянут по времени. Таким образом, инсайдер-торговец с помощью информаторов поглощающей компании получает интересующую его лично информацию и способствует покупке акций поглощающей компании для последующей продажи и получения инсайдерской прибыли. В данном примере инсайдер-торговец оказывает определенную услугу экономике, причем фирма, планирующая поглощение, облегчает поиск кандидатов на поглощение.

Однако эта цель указанной услуги может так же успешно достигаться тогда, когда продаваемая компания сама приобретет акции или когда доверенное лицо купит акции для себя с условием, что это нужно компании. Компания, планирующая поглощение, не нуждается в использовании информации инсайдера-торговца и тем самым в применении этически неоправданных средств для достижения цели, когда это можно решить и с помощью этически и юридически допустимых средств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

Об истории и хронологии кризиса финансовых рынков, убытках банков и ущербе от использования обеспеченных долговых обязательств см.: Beat Balzli et all.: «Der Bankraub» inDer Spiegel. 17. 11. 2008, Nr. 47, S. 44–73, online: http//www. spiegel. de/Spiegel/0,1518590656,00 и их точная хронология в Hans-Werner Sinn:Kasino-Kapitalismus. Wie es zur Finanzkrise kam, und was jetzt zu tun ist. Berlin (ECON) 1. Aufl. 2009, 2. Aufl. 2009.

L. Summers: «International Financial Crises: Causes, Prevention and Cures»,American Economic Review, 90:2 (2000). S. 2. – Саммерс на момент издания книги (сентябрь 2009 года) был советником Президента США по экономическим вопросам.

Там же. S. 2f.

О финансовой этике см. также: John R. Boatright:Ethics in Finance,Malden Mass, Oxford (Blackwell) 1999 und Antonio Argandona (Hrsg.):The Ethical Dimension of Financial Institution and Markets, Berlin; New York, Tokyo (Springer) 1995.

Gustav Radbruch:Rechtsphilosophie,Stuttgart (Koehler) 8. Aufl. 1973. S. 114.

Uhlrich Thielemann, Peter Ulrich:Brennpunkt Bankenethik Der Finanzplatz Schweiz in wirtschaftlicher Perspektive.Bern (Paul Haupt), 2003.

Niklaus Schmid:Schweizerisches Insiderstrafrecht Ein Kommentar zu Art. 161 des Strafgesetzbuches Ausnuetzen der Kenntnis vertraulichen TatsachenBern, (Staempfli), 1988.

О предпринимательской этике см.: F. Neil Вrady:Ethical Managing: Rules and Results,Upper Saddle River, NJ (Prentice Наll) 1989; R.Е. Freeman, D.L. Gilbert:Unternehmensstrategie. Ethik und persoenliche Verantwortung,Fгаnkfurt а. М. (Campus) 1991; Robert С. Solomon:Ethics and Excellence: Соореrаtiоn and lntegrity in Bиsiпеs,New York (McGraw Нill) 1993; Нorst Steinmann, Аlbert Lohr: Einleitung: Grundfragen und Problembestaende einer Unrernehmensethik, in: Нorst Steinmann, Аlbert Lohr:. (Hrsg.):Untemehтensethik,Sruttgаrt (Poeschel) 2. Aufl. 1991, S. 3–2. Нorst Steinmann, Albert Lohr:Grundlageп der Unternehтensethik.Sruttgart: (Poeschel) 1991, 2. Aufl. 1994; Рatricia Рeill-Schoeller.Interkulturelles Manageтeпt,Berlin, New York (Springer) 1994; Кlaus М. Leisinger:Unternehтensethik. Globale Verantwortung und тоdernes Manageтeпt,Мuenchen (с. Н. Beck) 1997; Annette Кleinfeld:Реrsопа оесопотiса: Personalitaet als Ansatz der Unternehтensethik,Heidelberg (Physica) 1998; Sonja Grabner-Krauter:Die Ethisierung des Unternehтens: ein Beitrag zuт wirtschaftsethischeп Diskurs,Wiesbaden (Th. Gabler) 1998; Вettina Palazzo:Interkulturelle Unternehтeпsethik: deutsche und aтerikansiche Modelle iт Vergleich,Wiesbaden (Th. Joseph F. Johnston: Nаtural Law and the Fiduciary Duties of Business Managers; и Р. Koslowski: The Common Good of the Firm as the Fiduciary Dutу of the Manager, оба в: Nicholas Сapaldi (Editor):Business and Religion: А Clash of Civilizations?Salem, МА (М&М Scrivener Press) 2005, рр. 285—00 bzw. 301—12. Gabler), 2000, Nachdr. 2001; Laura Р. Нartman:Perspectives in Business Ethics,New York (McGraw Нill) 2004; Мanuel G. Velasquez:Business Ethics. Соnсерts and СаsesUpper Saddle River, NJ (Prentice На1I) 6. Aufl. 2005.

В. М. Friedman: Capital, credit and mоney markets //The New Palgrave. А Dictionary оf Economics,London (Macmillan), New York (Stockton), Tokyo (Maruzen) 1987, Bd. 1. S. 320–327.

Существуют различные определения и границы между рынком кредитов и рынком капитала. В немецкой дискуссии рынок капитала определяется как рынок долгосрочных финансовых средств или долгосрочных кредитов: К примеру, Е. Тuchtfeld: Кapitalmarkt, in:Handworterbuch der Wirtschaftswissenschaji,Stuttgагt, New York (G. Fischer), Tuebingen (Mohr Siebeck), Gottingen (Vandenhoeck & Ruprecht) 1978, Bd. 4. S. 433. В англо-американской дискуссии, напротив, согласно портфельной теории инвестиций рынок капитала определяется как рынок рискованных финансовых инвестиций: Friedman (1987). S. 320. Обращающиеся на бирже кредиты согласно последним определениям являются частью рынка кредитов, но прежде всего рынка капитала. Поскольку обращающиеся на бирже кредиты являются долгосрочными вложениями инвесторов и несут определенный ценовой риск, даже если это не является риском полных потерь или банкротства, их в классификации ставят между банковскими кредитами и акциями компаний. В предлагаемой книге обращающиеся на бирже кредиты не рассматриваются. Определение рынка капитала, используемое при этом, является тем определением рынка рискованных инвестиций, которое содержится в теории портфельных инвестиций.

SchuIdrecht (Recht der SchuIdverhaltnisse) и сhuldvегhaeltпis “SchuId”, “Verschulden”, в:Der Вrосkhаus,Computer-Version, Mannheim (Bibliographisches Institut & FA Brockhaus) 2002.

Процитировано по: Nick Рaumgarten: The Deam of Кings. Notes from а Meltdown,The New Yorker,Мау 18, 2009, (Аnnals of Finance). S. 40—7, здесь S. 49. При этом Паумгартен ссылается на Мargaret Atwood:Payback. Debt as Metaphor and the Shadow Side of Wealth,London (Bloomsbury), 2008. Deutsch:Payback: Schulden und die Schattenseite des Wohlstands,Berlin (Berliner Taschenbuch Verlag), 2009). Автор показывает эту связь между долговыми отношениями и искуплением грехов в теории погашения долгов, которая является учением о том, как третьи лица берут на себя долг для удовлетворения требований кредиторов. Cм.: Р. Koslowski: Schuldverhaltnisse, in: Мarco М. Оlivetti (Editor): Lе don et Ia dette,Padova (CEDAМ е Biblioteca dell”Archivio di filosofia») 2005, S. 421—36, и Peter Koslowski, Friedrich Hermann (Hrsg.):Endangst und Erlosung 1. Untergang, ewiges Leben und Vollendung der Geschichte in Philosophie und Theologie,Munchen (W. Fink) 2009, а также: Peter Koslowski (Hrsg.):Endangst und Erlosung 2. Rechtfertigung, Vergeltung, Vergebung in Philosophie und Theologie,Munchen (W. Fink)imErscheinen 2010. Паумгартен завершает свою статью выводом о том, что капитализм без банкротства как христианство без Бога (ebencla. S. 57).

Закладка:

Augustinus,ConfessionesV, 9, 17.

Nietzsche,Genealogie der Moral,2. Abh., § 21, KSA 5, 331. Августин и Ницше процитированы по: Вernhard Waldenfels: Geschenkte und geschuldete Aufmerksamkeit, in: Мarco М. Оlivetti (Editor):Le don et Ia dette,Padova (CEDAМ е Biblioteca dell’, Archivio di filosofia) 2005, S. 301.

Там же. S. 303.

Johannes Messner:Ethik. Kompendiиm der Gesamtethik,Innsbruck, Wien, Munchen (Tyrolia) 1955, YII. Buch:Wirtsсhаftsethik. S. 431 считает принцип ликвидности принципом этики банковского дела.

Gonther Engel: Zur ProbIemarik eines geserzlichen Verbors von lnsiderGeschafren,Jahrbuch fuer Sozialwissenschaft,42 (1991). S. 388–407.

Заголовок статьи в Spiegel-Magazins: Dег Рlеitе-Кoenig. Millarden-Versagen der Banken,Der Spiegel,Nr. 16, 18 April 1994. S. 22–30.

F. N. Вrady: Impartiality and Particularity in Business Ethics, in: Р. Koslowski, У. Shionoya (Eds.):The Good and the Economical. Ethical Choices in Есоnоmics and Managemmt,Berlin, Heidelberg, New York, Tokyo (Springer) 1993. P. 175–194.

Кlaus Moller:Globalisierung,Frankfurt, New York (Campus), 2002.

Robert J. Shiller:Jrrational Exuberance.Princeton and Oxford (Princeton University Press) 6. Auflage 2001, обратил внимание на то, что прокладка первого трансатлантического телефонного кабеля имела тот же эффект, что и Интернет. Однако здесь важно то, что Интернет в отличие от телефона позволил осуществлять бездокументационный обмен информацией.

Peter Drucker:The Unseen Revolution: Нош Pension Fund Socialism Саmе tо Аmеrica.New York (Нагрег and Row), 1976.

На значение такого желания улучшить свое материальное положение с помощью второго источника дохода – от инвестиций в капитал и спекулятивных операций с капиталом обратил внимание Shiller (2001).

Рeter Koslowski:Gesellschaftliche Koordination. Einе ontologische und kulturwissensсhаftliсhе Тheorie der Marktwirtschaji.Tubingen (Mohr Siebeck), 1991.

Josef Wieland:WerteManagemmtSystem ZfW Prinzipien und Ваusteinе fuer Nachhaltigkeit in der Unternehmensfuehrung(Manuskript).

Государство может потребовать это от сотрудников своих организаций, государственных служащих, но не от всех граждан. Тем не менее оно может поощрять идентификацию граждан со шкалой ценностей этого государства.

Государство в этом смысле не преследует никакой организационной цели и никаких организационных ценностей, так как оно не является целевой организацией. Оно способствует тому, чтобы другие индивидуумы и организации могли реализовывать в нем свои цели.

Boatraight (1999), S. 44, und Rena А. Gorlin (Ed.):Codes of Professional Responsibility,Washington D. C. (Bureau of National Affairs) 3. Aufl. 1994.

Мalcolm Вaker: Review of John С. Bogle: The Battle for the Soul of Capitalism, New Наvеn and London: Yalе University Press, 2005,Journal о/ Economic Literature,22 (September 2008). S. 732: Рекомендации аналитиков растущих рынков, исходящие из ежегодных оценок доходов и долгосрочных прогнозов экономического роста, все время слишком оптимистичны. Аналитики часто поступают так, ожидая будущих доходов компаний… учитывая часть доходов от инвестиционных операций банков. Этого снова требуют рейтинговые агентства S&P и Moody’s, которые явно ждут факта оплаты выпущенных долговых инструментов».

О функциях рынка капитала и денег см.: Peter S. Rose:Моnеy and Capital Markets. Financial Institиtions and Instruтents in а Сlobаl Marketplace,Boston еt al. (McGraw-Нill) 7. Aufl. 2000. S. 6ff.

Oswald Von Nell-Breuning:Grundzuege der Boersenmoral,Freiburg i. Вс. (Неrder) 1928,5. 9, und Nell-Breuning: Volkswirtschaftlicher Wert und Unwert der Boersenspekulation,Stimmen der Zeit,114 (1928). S. 46–56, hier S. 52.

См.:: Baker (2008). S. 734: Знаменитое высказывание Уинстона Черчилля о том, что «демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных» весьма поучительно. Его в полной мере можно применить и в отношении рынков капитала. Их развитие характеризуется позитивным и негативным влиянием. В прежние времена, в одних странах мира больше, в других – менее активно, собственники капитала, – и других состояний, – могли продавать их по цене, выше стоимости, но капитал не всегда был доступен фирмам, что наносило ущерб капитализму, так как такой возможностью могло воспользоваться меньшее количество собственников. Аналогичным образом рынок кредитования благодаря развитию секьюритизации сблизил кредиторов и заемщиков и снизил завышенные стандарты, – что хорошо воспринималось и банками, которые, в значительной степени в силу ограниченности своих собственных балансов не могли выдавать кредиты в больших объемах и по повышенным ставкам. Необходимо, чтобы финансовая система, распределяя капитал, активно и разумно разделяла риски и выгоды от расширения масштабов кредитования. Иногда эти две цели могут совпадать. Есть надежда на то, что финансовая система справится с этой задачей.

Gerhard Рicot: М&А aus Sicht der Карitalmaerkte, in: G. Picot:Handbuch Mergers&Acquisitions,Stuttgart (Schaffer-Poeschel) 2000. S. 33–52.

Boatright (1999), S. 116, обращает внимание на то, что недостаточная ликвидность больших пакетов акций может стать проблемой крупных пенсионных фондов, так как они часто не в состоянии выразить свое недовольство слабым руководством путем продажи акций другим инвесторам. При этом они вынуждены напрямую влиять на руководство компании и оставаться ее инвесторами. Таким пенсионным фондам, как CalPERS (California Public Employees’ Retirement System), вложившим средства в акции рыночной стоимостью 198,9 млрд дол. США (по состоянию на 15 сентября 2009 г. – см.: hccp://www.calpers.ca.gov!), очень тяжело продать пакет акций компании Microcoft стоимостью 1 млрд дол. США без курсовых потерь на бирже. – Трансформация капитализма частных собственников капитала в капитализм пенсионных фондов выражается в следующих показателях: В 1970 году на долю частных лиц приходилось более чем 72 % акций, а на долю институциональных инвесторов (пенсионных, паевых инвестиционных фондов, страховых компаний и частных компаний и эндаумент-фондов) приходилось около 16 процентов. В 1990 году доля институциональных холдингов увеличилась до более чем 53 %, а частные и государственные пенсионные фонды владели около 28 % акций компаний США (процитировано по: Boatright (1999), S. 114).

В Германии действует так называемый принцип локализации. Законом определено, что облигации или акции в марках ФРГ могли выпускаться только банками, находящимися в Германии. О влиянии этого принципа на усиливающуюся международную конкуренцию на немецком рынке капитала см.: R. -Е. Breuer.: Die Deursche Тегminboersе als Vorreiter einer Вогsеnlаndsсhаft der 90ег Jahre?Zeitschrift fiir Bankrecht und Ваnkшirtsсhаft.2 (1990), Nr. 3. S. 101.

Wilhelm Ropke: Spekulacion, in:Handworterbuch der Staatswissenschaften,4. Аufl., Jеnа (Gustav Fischer) 1926, Bd. 7. S. 706—10, hier. S. 708.

На эту связь указал еще Нелл-Бройнинг (1928), с. 129. Профессиональная спекуляция удовлетворяет потребность в разгрузке тех хозяйствующих кругов, которые не хотят спекулировать, а намерены лишь ее учитывать. Он ссылается на исследование ученого-финансиста Фрица Терхалле.

Об отличии риска от неопределенности см.: Frank Кnight:Risk, Uncertainty, and Profit.New York (Houghton Miffin), 1921.

Gesetz uebеr dem Wertpapierhandel und zur Anderung borsenrechtlicher und wertpapierrechtlicher Vorschriftm (Zweites Finanzmarktfoerderungsgesetz) vom26. Juli 1994. Закон был принят в своих основных статьях 1 августа 1994 г. и полностью вступил в силу с 1 января 1995 г.

Engel (1991) und Dieter Schneider: Wider Insiderhandelsverbot und die Informationseffizienz des Kapitalmarkts,Der Betrieb,46 (1993), Н. 29. S. 1429—435.

Grunewald.: Neue Regeln zum Insiderhandel,Zeitschrift fiir Bankrecht und Bankwirtschaft,2 (1990), Nr. 3, S. 128–133, und К. J. Нopt: Europaisches und deursches Iпsidеnесh,Zeitschrift fiir Unternehmens- und Gesellschaftsrecht, 20(991), S. 17–73.

Johannes Duns Scotus:Quaestiones in Lib. IV Sententiarum,vol. 9, Lyon (Laurenrius Durand) 1639, переиздано Hildesheim (Olms) 1968, dist. 15, q. 2, n. 23: Qui nес transferunt nес conservant nес eorum induscгia melioratur res venalis nес сепifiсаtur aliquis alius simplex de valore rei emend. ae, sed modo emit, ut statim sine omnibus istis condicionibus vendat, iste esset exterminandus а republica ес exulandus. Иоханнес Дунс Скорус родился примерно в 1265/66 г. в Макстоне (Шотландия) и умер в Кельне в 1308 г.

Juan De Lugo:De iustitia et iure,Lyon 1670, Disp. 28, sect. 10, n. 132. Он родился в 1583 г. в Мадриде и умер в 1660 г. в Риме.

Luis De Molina:De iustitia et iure,Madrid 1602, Тr. 2, disp. 410, 11. 11.

Nell-Вreuning (1928), S. 107f.

Закладка:

Juan De Lugo:De iustitia et iure,Lyon 1670, Disp. 28, sect. 10, n. 132. Он родился в 1583 г. в Мадриде и умер в 1660 г. в Риме.

Luis De Molina:De iustitia et iure,Madrid 1602, Тr. 2, disp. 410, 11. 11.

Nell-Вreuning (1928), S. 107f.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге