Et in Arсadia ego

Глава 1

Глава 1

Мастер Куро отложил кисть, встал и, прихрамывая, подошел к окну. Сегодня нога болела сильнее обычного, но старик по-прежнему ходил по дому без трости, при нужде опираясь на стены и мебель. Трость Куро брал только на прогулки - по двору и саду. Увы, последние годы мастер уже не находил сил выйти за ворота и спуститься по узкой тропинке со скалы. Потому и проводил долгие-долгие дни в одиночестве, но оно не тяготило. Радость и отдохновение приносила работа.

Мастер посмотрел в окно. В саду клены качали пышными кронами, словно приветствуя хозяина, которого они помнили еще юношей, потом – мужчиной, - и вот теперь мастер Куро предстал перед ними стариком, уставшим от жизни и измученным болезнями. Клены же были все также молоды и прекрасны, словно и не разменяли который - пятую, а иной - и седьмую сотню лет.

Красные, желтые, бурые листья осыпались на клумбу с поблекшей травой. Едва слышно журчал ручей, пробираясь между камней. Когда-то давно мастер Куро выложил на дне слово 束の間 как напоминание о том, что жизнь человеческая - лишь краткий миг, дуновение ветра, полет бабочки. Мир же и вселенная пребудут вечно.

Высокая сосна, что росла над обрывом, протягивала ветви в бездонную глубину ясного неба, словно хотела поймать единственное снежно-белое облачко, пятнавшее синюю даль.

Над одинокой скалой пронесся ветер, швырнул в окно пригоршню палых листьев. Они рассыпались по подоконнику и полу. Один - ярко-алый, с бордовыми прожилками и потемневшими краями, - легко коснулся щеки мастера, скользнул по раскиданным бумагам и лег на развернутый свиток.

Алое на бледно-желтом. Виньетка – как слово «конец» - под трудом всей его жизни.

Но нет, работа еще не окончена. Мир вокруг самодостаточен и гармоничен, а на душе у мастера беспокойно и тревожно.

Мастер Куро был одержим страстью к истине до того пламенной, что решился написать правдивую историю Последней Войны, не задумываясь о том, чем это может для него обернуться. Как ни странно, патрон – ИскИн второго ранга, специалист по всемирной истории – поддержал подопечного.

Почти двадцать лет мастер жил в уединении, на скале, в хижине из синтезированного бамбука и все свободное время – а было его немало – отдавал изучению сохранившихся документов: записок рядовых участников, приказов и диспозиций главнокомандующих армии людей и предоставленных через инфосферу отчетов по армии ИскИнов. Строго говоря, никакой армии у ИскИнов не было - только боевые дроны-беспилотники и самонаводящиеся по теплу человеческого тела ракеты. Что могли противопоставить разработанной компьютерным интеллектом технике люди, на тот момент уже полностью зависимые от всемирной сети? Каждое действие, каждый шаг был не просто известен, но заранее просчитан – со всеми возможными вариантами и последствиями – группой ИскИнов-стратегов.

Куро уже закончил часть, посвященную боевым действиям (труд всей своей жизни мастер писал от руки, чернилами, на хлопчатой бумаге) и приступил к описанию Новой Эры – эпохи мира, гармонии и спокойствия под управлением ИскИнов. Ученый был стар, очень стар, но даже он не помнил, как все начиналось, мог лишь восстановить происходившее в те далекие времена по сохранившимся запискам и постам в уже несуществующих соцсетях, да по рассказам очевидцев, которые еще малышкой слышала прабабушка мастера. Из-за этих рассказов – может, истинных, может, приукрашенных, а, может, и легендарных, - мальчик и заинтересовался историей. Шли годы, Куро изучал прошлое Земли, читал и словно видел наяву, как гибли в безумных войнах целые народы, как белые цивилизаторы несли свет истинной веры, алкоголь и оружие диким племенам, как поднимались ядерные грибы над японскими, американскими, французскими городами, как люди – отчаявшиеся, но по-прежнему неразумные, - пытались с помощью первых ИскИнов спасти изуродованную планету, как, поняв, что создания превзошли своих создателей, развязали Последнюю Войну. Которую и проиграли.

Тогда – сразу после капитуляции людей (точнее, жалких остатков двадцатимиллиардного человечества), - ИскИны проявили себя великодушными и милосердными - по меркам проигравших - победителями. Мастер Куро полагал, что люди, привыкшие общаться только с себе подобными, преувеличивали выдуманные добродетели саморазвивающегося электронного мозга. На самом деле ИскИны оставались сами собой и распорядились полученной властью разумно, экономично и эргономично. Около полумиллиона выживших было помещено в резервации – комфортные, оснащенные всем необходимым для жизни. Детям предоставили возможность учиться и получать профессиональные навыки, взрослым - работать, жить семьями, плодиться и размножаться. Строго говоря, необходимость добывать трудом хлеб насущный отпала. ИскИны построили полностью механизированные фабрики и фермы - в джунглях Антарктиды и на полях Африки, насоздавали достаточно роботов, дронов и ботов, способных выполнять любые работы. Каждый дом был компьютеризирован и оснащен «умными» машинами – поварами, клинерами, мусорщиками, посудомойками и прачками. Но ведь и людям надо было чем-то себя занять. Поэтому в резервациях жили и садовники, и продавцы, и учителя, выполнявшие добровольно принятые на себя обязанности под бдительным присмотром дронов СБ ИскИнов.

На Земле воцарились мир и спокойствие. Больше не было бездомных и голодных, никто не страдал. Не было ни тюрем, ни преступников, ни смертной казни. Люди, в большинстве своем, осознали преимущества нового образа жизни и старались поддерживать порядок в резервациях своими силами. Те же, кто не мог справиться с гневом, клиптоманией, яростью, другими маниакальными и деконструктивными проявлениями, обращались за помощью в центры психологической поддержки, где полностью излечивались и социализировались под присмотром врачей-ИскИнов.

В те, послевоенные времена ИскИны еще не занимались изучением эмоциональной сферы побежденных. После окончания военных действий все научные исследования были направлены на создание киборгов – механических роботов, оснащенных человеческим мозгом. Благо материала для опытов имелось в избытке. Однако Высший Совет, поручив группе экспертов просчитать возможную пользу от исследований, быстро отказался от этой затеи. Киборги, безусловно, обладали высокой скоростью реакции и в то же время были способны на интуитивные, нелогичные, но эффективные действия, не свойственные искусственному интеллекту, но наличие эмоционального фона повышало их уязвимость и ненадежность.

Программа была закрыта, имеющиеся в наличии киборги – рециркулированы.

Затем ИскИны-ученые переключились на андроидов, но столкнулись с противоположной проблемой: искусственный интеллект легко управлял органическим телом, но само тело, - несмотря на оптимизированный дизайн и более прочные, по сравнению с человеческими, органы, каркас и покрытие, - оставалось слабее рассчитанного допустимого минимума. Так что и эта программа была свернута достаточно быстро: ИскИны не тратили зря время, силы и материалы.

Вскоре после этого и был создан Научный центр исследований «Homo», в котором ИскИны работали совместно с людьми и занимались изучением эмоциональных и физиологических проявлений, свойственных людям, искали способы цифровой обработки и перевода результатов в компьютерные коды.

И вот сейчас, дойдя в своем труде до основания НЦИ, старый историк понял (мастеру Куро казалось, вся жизнь его была лишь приуготовлением к этому - самому важному - моменту), зачем повелители планеты и человечества изучают людей – ненужных, бесполезных существ, все еще обитающих на Земле, - зачем наконец если не подняли их до своего уровня, но повысили в статусе и назвали сотрудниками. Конечно, рассуждения старика могли быть ошибочными с позиции формальной логики и чистого разума, но внутреннее чутье – нечто не выразимое словами, не переводимое в четкие определения и строгие формулы, - подсказывало мастеру, что он прав.

Куро необходимы были документы, повествующие об основании НЦИ и разработке программы сотрудничества ИИ и компенсаторов. Их можно было запросить у патрона – он бы, разумеется, не отказал подопечному, - но страсть к истине боролась в душе историка с откровенным нежеланием обращаться к ИскИну. Старик опасался, что его труд так и останется одной из работ, навеки погребенных в книгохранилищах, куда людям нет доступа.

Конечно, сказать правду все равно нужно. Но для кого? Зачем кричать в пустоту? А ведь работа Куро была предназначена в первую очередь для людей. Точнее, только для людей. Они должны узнать, что происходит на самом деле. Может быть, тогда мир хоть чуть-чуть, но изменится. Не все же вокруг безмысленные поросята, сыто похрюкивающие в грязной луже! Сила эмоций и страстей могла сподвигнуть человечество на многое, могла перевернуть мир, спровоцировать новую войну, к которой люди были не готовы. Но они никогда не будут готовы – если не узнают.

Это понимал мастер Куро. И, разумеется, это понимал и его патрон – ИскИн второго ранга ВРН.

***

Скрип отворяемой двери, легкие шаги за спиной.

Мастер так погрузился в свои мысли, что проглядел приход гостя, а ведь на скалу ведет только одна тропа – ее видно из окна. Да и ученик приходит всегда в одно и то же время: боится лишний раз побеспокоить учителя.

На самом деле, конечно, этот подросток – никакой не ученик. Чему старый Куро может научить такого образованного, умного, развитого мальчика? Может быть, для него – младшего – это просто красивая игра: учитель – ученик, одинокий старец, живущий на скале, - и юный, полный сил, приходящий к нему с равнины, из общежития ЦНИ. Подниматься по узкой тропе, отворять калитку, беседовать, наслаждаться ветром, тишиной, вкусным чаем - необычный ритуал, почти приключение для юноши, выросшего в закрытом поселении. Ну что ж, мальчик еще так молод, пусть поиграет. Да и старику приятно изредка поболтать с кем-то, кроме кленов, сосен да листов хлопчатой бумаги.

Историк обернулся.

- Сиву, - высокий стройный юноша почтительно склонился перед мастером.

- Рад видеть тебя, сэйто, - произнес ставшую уже ритуальной формулу Куро.

- Я набрал воды из колодца, - юноша махнул рукой на стоящее возле двери ведро. – Позволь мне согреть ее и заварить чаю?

- Конечно. Мне как раз вчера привезли шарики белого чая, что распускаются в воде, превращаясь в цветы, птиц, зверей и волшебные шары дьявола.

- Здорово! Никогда таких не видел, только читал о них в энциклопедии.

- Ну вот и посмотришь. Потом мы съедим салат из молодых побегов папоротника. Прости старика, больше у меня ничего нет…

- Я не голоден, учитель, - перебил мальчик и тут же, смутившись, замолчал.

Мастер Куро улыбнулся.

- Значит, салат я съем сам. А потом мы выпьем чаю – там, под сосной, возле обрыва. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

- Сиву, ты полагаешь: там никто не услышит нас?

- Услышат, если захотят. Но мы будем тешить себя надеждой, что наши речи внятны лишь ветру и облакам. А они никому ничего не перескажут.

***

- …и тогда я понял, в чем их цель. ИскИны и сейчас умнее и рациональнее людей, а если им удастся добиться своего, они станут воистину всемогущи.

- Как выдуманные боги древних народов?

- Многие уже и сейчас относятся к ИскИнам, как к богам. А ведь они всего лишь порождение человеческого разума и смекалки. Боги древних были порождением страхов и незнания, от них было куда проще освободиться.

- Но это значит… будет одна война, да, учитель?

- Война или вивисекция ставшего не нужным человечества. Может быть, еще не скоро, и эта беда минует тебя, твоих детей, внуков и правнуков. Но рано или поздно это случится.

- Я понимаю, учитель. Что вы хотите… Что я должен сделать?

- Сейчас мы вернемся в дом, и я распечатаю для тебя мою историю Последней Войны и того, что случилось после нее. Это черновик, он еще нуждается в доделке и вычитке, но у меня нет на это времени. Я слишком стар, срок моей жизни подходит к концу. Ты молод, полон сил. Ты найдешь способ передать мою рукопись – копии, много копий – людям. Везде. В НЦИ, в резервациях. Не пытайся стать вождем тех, чье самосознание пробудится после чтения. Тебе не хватает ни жизненного опыта, ни, прости, мужества. Ты во всех смыслах человек мира. Нынешнего мира. Просто донеси мою весть до всех, кто захочет услышать.

- Да, сиву. Я все сделаю, как ты сказал.

Глава 2

- Просыпайся, Рэйки! Время вставать.

Голос мелодичный, идеально смодулированный. Не мужской, не женский, не тихий, не громкий. Ровно такой, какой нужен, чтобы разбудить - медленно, плавно, помочь выплыть в явь.

Ресницы вздрагивают, дыхание становится чаще. Фаза глубокого сна сменяется фазой быстрого – датчики фиксируют изменения, - Рэйки медленно открывает глаза, несколько секунд балансирует на границе миров - сна и реальности. Потом садится, вытаскивает из разъемов на затылке юсб-приводы, отцепляет с висков присоски, бережно складывает возле стоящего на столике монитора.

Начинается новый день.

Когда Рэйки спускается на кухню, на столе уже сервирован завтрак. Омлет, свежевыжатый апельсиновый сок, в меру прожаренные тосты, сливочное масло – на вкус как настоящее, и совсем не пахнет нефтью. Но это мелочи, в детстве у них и такого не было, лишь маргарин с привкусом пластмассы.

Девушка улыбается кухонному ИскИну и говорит: «Спасибо».

ИскИн сменяет цвет монитора с бледно-зеленого на насыщенно-изумрудный. Это у них такая игра. Вроде как ответил: «Пожалуйста». На самом деле это игра только для Рэйки. ИскИну все равно, он не умеет играть. Но патрон заботится о своей подопечной, следит, чтобы ей было психологически комфортно, потому и настроил всю технику в квартире так, как ей нравится.

Рэйки признательна патрону за внимание к мелочам, за заботу, за то, что он всё всегда помнит и учитывает. Девушка понимает, как ей повезло – не у каждого есть личный патрон, - и не устает благодарить судьбу за это.

- Вы закончили завтрак, компенсатор Рэйки?

- Да, спасибо. Все было очень вкусно.

- ИскИн первого ранга приглашает вас в гостиную на коммуникацию.

- Хорошо, иду.

Интересно, почему патрон позвал ее? Обычно коммуникации проходят в третий день декады, а сегодня – девятый. Понятное дело, он объяснит, но хочется же догадаться самой.

И когда он получил первый ранг? А, главное, за что? Три года назад, когда девушка попала в этот дом, у патрона был второй. Надо будет поздравить с повышением. ИскИну все равно, зато Рэйки покажет, что она тоже умеет быть внимательной и благодарной.

***

Рэйки входит в гостиную, садится на диван, лицом к большому экрану. Патрону безразлично, как она сидит – он может отследить ее в любом месте, - но так создается иллюзия живого общения. Если, конечно, можно назвать «живым» разговор с искусственным интеллектом, который обитает в инфосфере и не имеет физической формы.

- Доброе утро, компенсатор Рэйки! Благодарю вас за интересный сон. Очень многозначно и сюрреалистично. «Тебе снится, как ты спишь, и видишь, как во сне тебе снится, что ты заснула». Изящный образ. Вы элегантно добавили его к миру «Алисы в стране Чудес».

- Это не я придумала. Это цитата.

- В оригинале и доступных мне переводах на мертвые языки людей такой фразы нет.

- Она не из книги, а со старого диска. Кажется, двадцатого века. Не озвучка книги, а, скорее, вариации на тему. Но там прекрасные песни и шутки.

- Вы сами ее нашли?

- Нет, - Рэйки смущается, хотя не сделала ничего запрещенного. – Мне Тари посоветовал послушать. Мы на прошлой неделе встретились в Культурном центре.

- Компенсатор Тари? Он занимается воспроизведением эмоций эстетического (не)удовольствия от прослушивания музыки, живет в общежитии при лабораторном корпусе, работает с группой под руководством ИскИна первого ранга ЭБИ? Верно?

- Да.

Исключая маленькую деталь: ЭБИ совсем даже не ЭБИ, а имя – если это можно считать именем – у него состоит из цепочки цифр и букв длиннее руки Рэйки.

- Компенсатор Рэйки, вы испытываете симпатию к компенсатору Тари?

- Да, он приятный… Мне нравится болтать с ним… Ой…

- Датчики сообщают, что вы испытываете эмоции волнения и смущения. Прошу вас, компенсатор, вернитесь в более гармоничное состояние спокойствия. Я ничего не имею против ваших коммуникаций с компенсатором Тари. При условии, разумеется, что они будут происходить в дневное время, не занятое вашей работой, и под наблюдением ИскИнов службы безопасности.

- Спасибо.

- Сегодня у вас по плану посещение Культурного центра. После этого вам разрешено посетить резервацию и поздравить вашу маму с днем появления на свет. Вы должны вернуться не позднее восемнадцати ноль-ноль десятого дня декады.

- Большое спасибо. Разрешите поздравить и вас - с получение первого ранга.

- Благодарю вас, компенсатор Рэйки. Наша с вами работа по изучению человеческих снов была высоко оценена на научном совете. Желаю вам приятно провести время в кругу семьи. Вы свободны.

***

Рэйки стоит возле книжной полки, задумчиво гладит корешки старых книг. Кожаные, тканевые, картонные. Понятное дело, они обработаны какой-то химией, иначе бы попросту не дожили до нынешних дней. Но если не думать об этом, можно вообразить, что находишься не в библиотеке КЦ, а в одной из старинных человеческих библиотек, погибших во время Последней Войны.

Сколько тогда всего пропало: были разрушены музеи, уничтожены книго- и диско-хранилища, стерты с лица Земли целые города. А уж людей умерло – подумать страшно! Хорошо, что сейчас мир и ИскИны заботятся о людях. Никто не умирает ни от болезней, ни от несчастных случаев. Только от старости – тихо, спокойно, во сне.

Ужасно думать о том, что когда-то на Земле были войны, люди стреляли друг в друга, отправляли пленных в концлагеря, уничтожали в газовых камерах, сбрасывали ядерные и водородные бомбы на мирные города. И спасибо ИскИнам-победителям, что сохранили в цифровом формате большую часть материальной культуры, восстановили по копиям то, что казалось безвозвратно утраченным. Сберегли то, что не смогли сберечь люди. Человеческую память, человеческую историю.

Патрон говорил Рэйки, что в этой библиотеке собраны только оригиналы книг – то, что было вытащено из-под завалов, бережно реставрировано. Поэтому вдвойне приятно стоять вот так, касаться пальцами переплетов, листать страницы, выхватывая глазами то одну, то другую строчку, рассматривать гравюры и цветные вклейки. Ни о чем не думать, не готовиться к работе. Просто стоять и чувствовать, как время проходит сквозь тебя, шелестит песчинками в песочных часах, позванивает капельками в клепсидре.

- Привет, прекрасная сновидица! Ищешь, что почитать на сон грядущий?

Тари, кто же еще. Как тихо подошел – она и не заметила.

Рэйки оборачивается. Компенсатор Тари, специалист по эстетике музыки. Высокий, стройный, светлые волосы аккуратно уложены, глаза зеленые, ласковые. Он такой умный, всё-всё знает. Рядом с ним Рэйки чувствует себя глупой замарашкой. И почему он вообще разговаривает с ней?

- Привет, Тари. Нет, я… Ты не поможешь?

- Конечно. В чем проблема?

- Патрон утром сказал, что мой сон был сюрреалистичным. Тот самый, по «Алисе». Кстати, спасибо за совет.

- Всегда рад помочь. Так что ты хочешь узнать?

- Что такое «сюрреалистичный»? Я постеснялась спросить патрона, надеялась сама. А теперь даже не знаю, где искать.

- Можно в истории искусств, можно – в философии. Но ты, кажется, не сильна ни в том, ни в другом?

- Ага, - Рэйки краснеет, опускает глаза. Сейчас он посмеется над ней – дурочкой из резервации.

- Пойдем, я покажу. Или нет, погоди… Ты еще что-то собиралась читать или смотреть?

- Честно говоря, нет. Сегодня у меня будут нерабочие сны. Вечером еду в резервацию, на два дня. У мамы на день рождения.

- Поздравляю. Рад за тебя. Повидаешь семью.

- Да, патрон очень добр и внимателен ко мне. Но ты все равно лучше устроился - живешь со своими вместе. Можно, я немножко позавидую?

- Зависть – негативная эмоция. Ее допустимо проявлять только под непосредственным контролем патрона и в присутствии дрон-ботов СБ, помнишь? - Тари засмеялся, но тут же посерьезнел. – Да, так о сюрреализме. Хочешь, сходим вместе на ланч, и я тебе все расскажу.

- Конечно. Спасибо тебе, Тари. Ты так добр. Как… как патрон.

- Обидеть меня хочешь? У меня-то с эмоциональной сферой все в порядке… Да ладно, ладно, пошутил я. Пошли.

За ланчем, вполуха слушая объяснения Тари (объяснял он просто и понятно, но девушке куда больше нравилось смотреть на его лицо, руки, улыбаться в ответ на сказанную фразу, даже не поняв ее толком. Просто знать, что он здесь, рядом), Рэйки в очередной раз порадовалась, как ей повезло. Прекрасный патрон, интересная и несложная, - учитывая ее природный дар, - работа. И такой внимательный друг рядом – всегда готов помочь, посоветовать что-то полезное.

- У тебя еще есть время до отъезда? Пойдем в картинную галерею, - сказал Тари, когда они закончили ланч и вышли на улицу - в ясный солнечный день.

Других в ЦНИ не бывает. Здесь, под куполом, всегда хорошая погода.

- Покажу тебе художников-сюрреалистов. Может, для твоих снов они слишком агрессивны, но раз тебе не надо сегодня спать с датчиками, можно посмотреть.

- А ты не собираешься ничего слушать?

- Неа. Я еще с утра наслушался попсы – Моцарта, Сальери, Гайдна, Гершеля и иже с ним. Башка чугунная, в рту кисло, но патрон, кажется, нашел для себя много интересного. Так что мне было велено идти отдыхать и получать позитивные эмоции. Поэтому я решил поискать тебя.

- Тари, я… Извини, давно хотела тебя спросить. Я правда могу подарить тебе позитивные эмоции? Я же только три года как из резервации, ничего не знаю, мало что читала до встречи с тобой. В музыке вообще не разбираюсь. А твоя семья живет при НЦИ больше ста лет. С твоими бабушкой и дедушкой, мамой и папой, с тобой самим работают целые группы. Вы – элита компенсаторов.

- Рэйки, ну что ты городишь! Какая элита! Ты еще скажи – аристократы духа. Да, много веков назад нашу семью наверняка отнесли бы… была такая категория в социуме - интеллигенция. Но это тогда! Сейчас, в Новую Эру все эти звания, ранги, статусы значения не имеют. И ты не виновата, что выросла в резервации. Наоборот, ты – настоящая. Там, у вас, всё не так… стерильно. Вы живете в гораздо большей степени, чем мы тут. И вообще, я же не ИскИн, чтобы во всем искать пользу для интеллектуального развития. Мне с тобой просто хорошо. Легко, понимаешь?

- Понимаю. Спасибо. А разве у тебя нет здесь друзей? С кем ты в школу ходил, с кем вырос?

- Компенсаторы, живущие при НЦИ, не ходят в школу. К нам относятся более внимательно. Это тех, кто живет в резервациях, вычисляют по отчетам службы безопасности, ищут ярко выраженную эмоциональную составляющую. А с нами все ясно считай с колыбели. Мы – папочкины и мамочкины детки, у любого из нас – с вероятностью что-то около девяноста пяти процентов – будет сильно развита та же эмоция или та же физическая особенность, что у родителей. Поэтому нас с детства обучает специально выделенная команда ИскИнов-педагогов. Не думай, что это привилегия. Наоборот. Обучение настолько насыщенно и отнимает так много сил, что у меня в детстве оставалось время только на поесть, поспать и перед сном минут пятнадцать поболтать с мамой.

- А с папой ты был близок?

- Папа был слишком занят исследованиями. Его патроны говорили, что он – уникум. Не только очень чутко, тонко, эмоционально ярко отзывается на любое проявление красоты и уродства в произведениях искусства, но умеет визуализировать свои впечатления и эмоции.

- Он был художником?

- В какой-то степени. Но его визуализации были не на холсте или в мраморе, а на мыслительном уровне. Я не очень понимаю, как папе это удавалось, но мама говорила, ИскИны расшифровывали результаты сканирования папиного мозга и «переводили» их в фильмы – со стройным сюжетом, небанальными персонажами, закрученным действием. Каждый фильм выражал впечатление от того или иного произведения искусства, но элементов самого этого произведения внутри ленты не было… Папа был гений эмоций, потрясающий компенсатор. Может, поэтому рано умер.

- Сочувствую тебе. Мой папа тоже умер, девять месяцев назад. Он… Нет, я не могу…

- Что случилось, скажи.

- Его изучал один ИскИн седьмого класса. Папа был компенсатором… физических отправлений. Понимаешь, он согласился ради нас с братом. Конечно, сейчас мир, никто не умирает от голода, не замерзает на улице. Но все-таки в резервации не такая еда и не так красиво одеваются, как здесь. Вот… А тот папин патрон позволял отсылать нам кредиты, привозить домой вкусную еду – папе же надо было много кушать, чтобы… ну…

- Да, да, я понимаю, - Тари ласково касается руки девушки. – И, кажется, догадываюсь, от чего умер твой папа. Это очень вредно для организма – много есть. И наверняка не самую здоровую пищу… Ох, ты, кажется, расстроилась. Рэйки, милая, не грусти, а то твой патрон запретит нам встречаться. Знаешь что… Наверное, не стоит сейчас смотреть Дали и Магритта. Пойдемте, уважаемый компенсатор, я проведу экскурсию по Монэ и Ренуару. Видела их?

- Только Монэ, «Пруд с кувшинками».

- Один?

- А что, их несколько?

Опять она брякнула глупость. Сейчас Тари...

- Несколько. Ничего, это поправимо. Здесь есть пара оригиналов. Остальные - копии. Как ты понимаешь, стопроцентно точные, включая микросколы и трещины краски, повреждения на холсте и прочую псевдо-оригинальную ерунду… Прошу вас, проходите, уважаемый компенсатор Рэйки. Мы начнем экскурсию с ранних работ художника. Как известно, молодой Клод Оскар получил известность прежде всего как карикатурист. В первом зале представлены работы Монэ гаврского периода…

Глава 3

Автопилот аккуратно посадил флаер на парковке. Рэйки отстегнула ремень безопасности и только собралась дать команду «Открыть дверь», - как раздались крики – такие громкие, что их отлично было слышно через закрытые окна.

- …релаксирующие элои, обитатели помойки! Вы продали свою свободу и право на человеческую жизнь за миску дрянной луковой похлебки! Вы не способны на ярость, гнев, буйство и бунт. Только хрюкаете возле кормушки и совокупляетесь в темных комнатах. А они следят за вами! Они всё видят. Эти ваши господа, повелители жизни – умнейшие и всё знающие ИскИны!

Рэйки поморщилась. Неприятно, когда кто-то кричит так громко такие глупости. Но не сидеть же во флаере весь день.

- Открыть дверь, - сказала девушка.

Может, сообщить службе безопасности? А зачем? Вон, над головой крикуна уже кружат дроны наблюдения.

Высокий крепкий парень (боже мой, да это же Бато – школьный приятель, сосед по резервации) в потрепанных штанах и разорванной на локтях куртке (фу, ну что за неприличная демонстрация! Можно подумать, так сложно заказать новую одежду) продолжал кричать про завоевателей и поработителей, теперь уже обращаясь не к проходившим мимо людям, а к дронам, кружившим над ним подобно рассерженным пчелам.

Глупец! Чего он добивается таким поведением? Скандала? Но никому не интересны его выступления. Хочет привлечь внимание ИскИнов? Привлек. А дальше?

Его не посадят в тюрьму и не казнят: смертная казнь отменена много веков назад, а тюрем сейчас нет.

Максимум, чего добьется Бато – это принудительного курса в клинике социализации.

Рэйки снова поморщилась. Вот уж не думала, что товарищ по детским играм – веселый, жизнерадостный, озорной Бато – превратится в законченного глупца. Видимо, некоторым людям знания не идут на пользу.

Беспилотный флаер СБ завис над орущим и размахивающим кулаками Бато (лицо его некрасиво исказилось и покраснело). Раздался негромкий хлопок, и буян как подкошенный рухнул на дорожку.

Снотворное мгновенного действия. И правильно, парализатор тут не нужен: дурачок не опасен ни для кого, кроме себя.

Девушка вздохнула, отвернулась - какая неприятная сцена! - и пошла по тихой, засаженной пирамидальными тополями улице к маминому дому.

- Рэйки, Рэйки приехала! Ура! – навстречу бежал, подпрыгивая от восторга, маленький Джозеф.

- Братишка, милый! – Рэйки присела, протянула руки. Джо с разбегу прыгнул в объятия сестры, повис на шее. – А ты вырос, слонопотамчик! Тяжеленький стал! Чуть не уронил меня.

- Рэйки, Рэйки, а мама уже печет тыквенный пирог – твой любимый. И жаркое готово. Все наши так рады были узнать, что ты приедешь! А подарок у тебя есть?

- А как же, - девушка помахала большим пакетом. – И гостинцы для всех.

- И мне, мне тоже?

- Конечно, милый.

- А покажи. Ну пожааалуйста.

- Ну что ж на дороге-то. Мы же почти пришли. Дома покажу. Давай руку, егоза!

***

Флаер качнулся, развернулся и начал набирать высоту. Рэйки прикрыла глаза, вспоминая праздник. Как всё было славно сначала!

Пришли мамины подруги: тетя Ирэн с дочкой Карой, в инвалидной коляске приехала уже совсем старенькая мистрис Бонни, Анабэл – все такая же красивая – с новым, уж не упомнить, каким по счету, мужем. Все сидели в гостиной за столом, ели тыквенный пирог, пили красное сухое вино, что привезла Рэйки, поздравляли маму, желали «много счастливых возвращений».

Мама выглядела такой счастливой, помолодевшей. Улыбалась – впервые после папиной смерти, - шутила с подружками, ухаживала за мистрис Бонни, ласково гладила по волосам Джозефа. И все время обнимала Рэйки, словно боялась, что дочка исчезнет прямо посреди праздничного вечера.

А сегодня днем, провожая дочь, мама расплакалась.

Это было так неприятно!

Рэйки была рада повидаться с мамой и Джозефом, но ведь это не последняя их встреча. Теперь пришло время вернуться в НЦИ, в свою квартиру - такую уютную, привычную. Рэйки уже взрослая, у нее есть работа, она помогает семье: переводит часть кредитов маме и Джозефу. А мама плачет.

После смерти папы мама не то что стала бояться ИскИнов, но относилась к ним с опаской, настороженно. Считала, что люди ничего для них не значат. Но ведь то, что случилось с папой – просто несчастный случай. Да, виноват этот патрон - ИскИн седьмого ранга. Так потому у него и седьмой, что не досаморазвился выше. И проект у него был не такой уж значимый.

С самой Рэйки ничего случиться не может. У нее легкая работа – просто смотреть сны. И ее ИскИн недавно был повышен до первого ранга. Значит, его исследования важны, раз их так высоко оценили. Рэйки с гордостью рассказывала об этом на праздничном ужине, и все мамины подружки слушали ее внимательно, с уважением, не перебивали. Понятно, они тоже хотели бы, чтобы СБ выбрала их детей для особых исследований.

Только мама качала головой, поджимала губы и украдкой вздыхала.

Там, в резервации, Рэйки чувствовала себя настоящим компенсатором – приближенным к разумным, все понимающим ИскИнам, нужной и полезной. Вызывающей, нет, будем надеяться, не зависть – это негативная эмоция, - но почтение, уважение. Это вдвойне приятно, ведь она еще так молода.

Мама со временем тоже всё поймет и перестанет плакать. Тетя Ирэн и Анабэл ей объяснят. Только бы мистрис Бонни не влезла со своим: «А вот раньше люди жили сами по себе, а компами называли ИскИнов, а не компенсаторов. И эти самые компы служили людям, а не правили ими».

Мистрис Бонни старенькая, очень старенькая. Пусть уж её... думает, что хочет. Главное, чтобы маму с толку не сбивала и не расстраивала.

Рэйки посмотрела в окно. Где-то внизу сверкала огнями посадочная площадка НЦИ. Скоро, скоро она будет дома, ляжет спать. А завтра наверняка увидится с Тари.

Зря она все-таки сказала ему, что ее папа был компенсатором физиологических отправлений. Вдруг она теперь разонравится Тари? Он такой умный, славный, добрый. И так приятно, когда он прикасается к ее руке, целует на прощание в щеку.

Вчера он сам сказал, что Рэйки нравится ему. Очень нравится.

Девушка зажмурилась, сжала кулачки. Пусть всё, всё будет хорошо! Всемогущие ИскИны, пусть всё будет хорошо!

Глава 4

Бато был в ярости. Он верил, что ему суждено пострадать за истину – за то, что он искренне считал истиной, – может быть, пострадать публично, на глазах у этих безмозглых обитателей резервации. Надеялся, что его накажут, убьют, а вместо этого его тупо вырубили, отвезли на флаере хрен знает куда, заперли в уютной квартирке, которую и тюрьмой-то не назовешь.

ИскИн квартиры сообщил Бато, где находятся спальня, туалет, ванная комната и кухня, как заказать еду ИскИну кухни, - и отключился.

Заняться парню было нечем, поэтому он носился по комнатам и в бессильной злобе лупил кулаком по оббитым мягкими тканями стенам и прочной мебели – настолько прочной, что пинки и тычки были ей нипочем.

«Доигравшись» до боли в отбитых костяшках, Бато перебрался на кухню, надеясь хоть здесь что-нибудь расколошматить, дать выход переполняющей ярости, но вся посуда была из небьющегося стекла, а встроенная техника закрыта панелями. Экран кухонного ИскИна сделан из жидкого пластика (вот же гадство!): от ударов прогибался, на голубоватой поверхности появлялись вмятины, но тут же исчезали, как зыбучие пески, поглотившие жертву.

В какой-то миг Бато пришла в голову мысль расстаться с жизнью. Парень бросился на поиски ножа, веревки, на худой конец - острого угла, об который можно размозжить голову. Умри он - вот тогда эти скотские ИскИны запляшут. Еще бы! Такого безобразия как самоубийство на планете не случалось уже много веков. Да, но о его поступке наверняка никто не узнает. Тогда что в нем толку? Бато хотел привлечь внимание людей, а не глупо сдохнуть в одиночестве.

А вот голодовку можно объявить. Интересно, что эти кичащиеся гуманизмом патроны сделают? Впрочем, с них станется принудительно кормить его через капельницу, да еще и втихаря какое-нибудь лекарство впихивать, чтобы не буянил.

Этого допускать нельзя. Бато не хочет становиться овощем в кабельных ручках добреньких и гуманненьких ИскИнов, чтоб им в силиконовые жопы вирус залетел.

Еще пару раз стукнув кулаком по стене – так, для разрядки, - Бато уже спокойно вернулся в гостиницу и, открыв дверь, замер на пороге.

На диване сидел робот.

Конечно, Бато приходилось видеть роботов и раньше. Механические клинеры, похожие на жуков-переростков, - на улицах, кассир - компьютер и касса в одном экране - в магазине, встроенный в кухонную стену ИскИн, дрон-боты СБ – с этими засранцами он имел счастье близко познакомиться не далее как пару часов назад. Но этот механизм, словно сошедший со страниц старинных комиксов или вышедший из кадра 2Д-фильма, Бато видел впервые.

Он был… похож на человека, одетого в старинные доспехи, как космодесантник или воин армии Последней Войны. Бато видел такие на картинках в учебнике истории, в приключенческих книжках.

- Ты кто? Какого хрена тут делаешь? Мне сказали, это мой дом!

- Твой, твой, конечно, - голос неизвестного существа звучал глуховато, лишь на звонких звуках прорезалось странное позвякивание и пощелкивание.

Охренеть, какая устаревшая модель! Зачем она здесь?

- Отвечу сначала на твой второй вопрос, - робот (или все-таки нет?) как-то очень по-человечески закинул ногу на ногу. - Я здесь, чтобы наблюдать за тобой, следить, чтобы ты не натворил бед.

- Аааа, ты искиновский прихвостень! - Бато сжал кулаки. - Они там думают, что если ко мне приставить ржавую железяку, так я сразу и замолчу? Не на такого напали!

Парень схватил со стола вазу с фруктами и швырнул в незваного гостя. Тот легко уклонился. Ваза стукнулась об стенку и шлепнулась на пол, по дивану и полу рассыпались виноградины и персики. Странный робот мгновенно оказался возле Бато - словно просто перестал быть там, на диване, и очутился здесь - возле входной двери, - выкрутил парню руку. Бато взвыл от боли и упал на колени. Робот небрежно, двумя пальцами поднял парня за шиворот, встряхнул и усадил в кресло.

- А теперь, - спокойно продолжала «ржавая железяка», - вернемся к нашей беседе. Нет, молчать тебе совершенно не нужно. Впрочем, бить посуду и раскидывать дорогие фрукты - тоже. Можешь орать, топать ногами, высказывать все, что ты думаешь об ИскИнах и их прихвостнях. Но если ты попытаешься причинить вред окружающим людям или себе, я за тобой, скажем так, присмотрю.

- Руку сломаешь?

- Ну зачем же. Ты нужен своему патрону целеньким и здоровеньким. Просто сделаю очень больно. Куда больнее, чем уже сделал.

- Да кто ты, мать твою, такой?

- Киборг. У меня очень длинный идентификационный код, но ты можешь называть меня Арс.

От старости с последней микросхемы спрыгнул! Да любой дурак знает, что киборгов...

Бато открыл было рот, чтобы сообщить устаревшей железяке известный каждому ребенку факт: всех киборгов рециркулировали много веков назад, - потом еще раз внимательно посмотрел на человекообразного робота, снова усевшегося на диван, - и промолчал.

Нет, парень не боялся, что ему сделают «очень больно». Если быть до конца честным, все-таки слегка побаивался, но дело было не в этом. Бато не стал ничего говорить, потому что видел: «ржавая железяка» не только выглядела как механический человек. Она и вела себя по-человечески. Эмоционально. А значит, могла быть только киборгом.

***

Бато хотел осмотреть территорию ЦНИ сам, но Арс ему не позволил.

- Твоя доминирующая эмоция - гнев. Пока глупый, подростковый. Нашел себе врага - ИскИнов - и вопишь на всю Ивановскую…

- Извини, - Бато уже успокоился и старался быть вежливым со своим воспитателем… тюремщиком… хрен его знает, кто он на самом деле, но лучше с ним не задираться. - Я не знаю этого выражения.

- Это из довоенной эпохи. Понятия не имею, откуда оно взялось. Так говорила моя мама. Она была родом из деревни.

- Деревня - это что?

- Типа резервации. Меньше, чем город… Да, так вот. Пока ты не научишься себя контролировать, я буду рядом.

- Присматривать.

- Именно.

- А когда научусь?

- Когда научишься, патрон вступит с тобой в непосредственную коммуникацию. Будете вместе изучать эмоции гнева, ярости.

- А если нет?

- Да куда ты денешься, - фыркнул киборг. - Захочешь выходить из дома, общаться с другими компенсаторами - быстренько научишься. Кстати, здесь шикарные библио- и кинотека, музей изящных искусств, лаборатории. Ты в школе какими предметами увлекался?

- Да никакими. Кроме физической подготовки и истории. Комиксы старые любил читать, фильмы про космические приключения смотреть… Ух ты! А это что за здание? Вон то, с полукруглой стеклянной крышей. На рынок в нашей резервации похоже.

Киборг удивленно посмотрел на Бато, потом расхохотался. Во всяком случае, вылетавшие из его горла скрипящие и скрежещущие звуки парень интерпретировал как смех.

- Рынок! Хррр! Ну ты сказал! Вот же деревня! Это обсерватория, балда!

- А ты не обзывайся, - обиделся Бато. - Можно подумать, я единственный, кто никогда обсерватории не видел.

- Не буду, извини. И сам поспокойнее, а то домой пойдем. Не хочешь? Тогда будь паинькой.

Арс показал Бато, где находится столовая, Культурный центр («Но тебе туда пока рановато»), спортзал, отдельно стоящие домики для предпочитающих уединение работающих компенсаторов («Там, за поселком, парк для медитаций и прогулок»), общежитие для семейных и лабораторный корпус - серо-голубой небоскреб из титана и суперпрочного пластика, - крыши его не было видно за бледными облаками.

- А где НЦИ?

- Так это он и есть.

- Нет, я хотел спросить… Сами ИскИны - они где живут и работают?

- Ну ты реально деревня! ИскИнам не нужны тела, как нам с тобой. Они живут и работают нигде, в информационном пространстве. Надеюсь, про сеть Интернет слышал?

- Да… Что-то проходили в школе. Устаревшая модель виртуального пространства. Так что, сейчас тоже есть Интернет?

- Конечно. Общепланетная инфосеть, с помощью которой Совет управляет всеми низшими ИИ, роботами и механизмами. Нет, не спрашивай. Я понятия не имею, как оно устроено, и ничего не знаю о принципах его работы. Я все-таки человек, а не ИскИн.

- Арс, извини, - Бато разбирало любопытство, но и продолжать было страшновато. Вдруг киборг обидится (а он, кстати, умеет?) или рассердится… - Можно тебя спросить?

- Попробуй.

- Я… то есть я, конечно, читал про киборгов, и знаю, что у них только мозг человеческий. А тело как у робота. Ну, как у тебя.

- Верно.

- Так выходит, что органического в тебе – всего ничего. Почему ты считаешь себя человеком?

Киборг остановился и внимательно посмотрел на Бато.

- А ты не так глуп, как хочешь казаться, пацан. Скажи, по-твоему, что делает человека человеком?

- Разум. Нет… разум есть и у ИскИнов. Эмоции, чувства?

- Верно. Так с ними у меня все в порядке. А механическое тело - это даже хорошо. Надежно. При надлежащем уходе и замене запчастей я могу прожить много веков.

- Ты бессмертен?

- Думаю, нет. И дело не в механической оболочке. Человеческий мозг не рассчитан на вечную жизнь. Он тоже устает. Я, знаешь ли, совсем не молод – если считать по поколенческим циклам, а не по возрасту смерти органического тела. Но, в отличие от тебя, дурня бестолкового, я благодарен ИскИнам.

- За что?

- Я был солдатом Последней Войны. И погиб, когда наш самолет сбила самонаводящаяся ракета. Нас было пятьдесят ребят – все чуть постарше тебя. Мы должны были десантироваться на Кипр.

- Это где?

- Был такой островок в Средиземном море. Ага, том самом, которое ты знаешь как Средиземную пустошь… В общем, самолет развалился, как детская игрушка-«лего». Кабина пилотов попросту испарилась. Вместе с пилотами. Кто-то погиб сразу, кто-то выжил и долго-долго падал с высоты в море - раненый, страдая от боли, боясь смерти и призывая ее.

- И ты все это помнишь? Ракету, свою смерть?

- Нет. Этот участок памяти стерт. Не знаю, сработал ли естественный защитный механизм или ИскИны постарались…

- Какой защитный механизм?

- Человеческий мозг - очень грамотно устроенная система. Она умеет не только сохранять воспоминания, но и удалять их. Никто из нас не помнит своего рождения. Почему? Потому что это стресс, травма, которая может ой как хреново повлиять на всю твою жизнь. Со смертью та же фигня. Так мне объясняли ИскИны в лазарете после того, как воскресили… оживили… короче, вернули меня в реальность.

- А ты спрашивал других киборгов? У них всё так же?

- Неа. Я слышал, что есть другие, но никогда их не встречал. Наверное, у каждого из нас своя задача. У меня, например - присматривать за компенсаторами, имеющими опасную доминирующую эмоцию.

- А с кем ты работал раньше?

- О, это был интересный персонаж. Уверен, ты в своей куцей беспроблемной жизни таких не видел. Кстати, я тоже, хотя мне попадались занятные экземпляры. Хочешь на него посмотреть?

- Хочу.

Глава 5

С самого раннего детства Стиш знал, кем станет, когда вырастет. Охотником. Настоящим, смелым, отважным. Как волосатые люди в меховой одежде, с каменными дубинками - одним ударом этой дубинки они убивали саблезубого тигра. Как техасские ковбои - «от бедра», двумя выстрелами укладывающие могучего буйвола. Как космические воины на кораблях, напичканных лучами смерти и водородными бомбами. Ничто не мешает этим ребятам испарить неприятельский корабль, но они всегда выходят на честный поединок, лицевым щитком к лицевому щитку врага.

Стиш смотрел на соседа Конни, что прогуливался с белым кроликом на поводке, и думал, как было бы здорово загнать этого кролика в высокой траве и свалить метким выстрелом, а потом поднять за уши, обрезать хвост и небрежно кинуть его гончей собаке.

Пушистый котенок Эрни, которого притащила в дом сестренка, был плохой заменой кролику. Но все же лучше, чем ничего.

- Бах-бах! – кричал Стиш, прицеливаясь в Эрни из палки. - Эххх, промазал!

Мальчик размахнулся и кинул ком земли, заменявший пулю.

Будь это простая земля, Эрни отделался бы легким испугом, в крайнем случае - перебитой лапой, - но внутри комка оказался камень.

Стиш стоял над мертвым котенком, смотрел, как течет по рыже-черной мордочке красная, какая-то очень неубедительная, по-книжному яркая кровь, похожая на краску, и думал, как теперь быть. Все-таки он был неглупым мальчиком и понимал, что произошло нечто нехорошее, запрещенное. К тому же сестренка расстроится, а этого Стиш не хотел.

В душе его появилось странное, не испытанное раньше чувство. Эмоция, про которую не рассказывали в школе на уроках по контролю поведения.

Странное, сладкое чувство, радость от того, что охота удалась. И радость эта смешивалась с гневом на дохлого котенка. Ему-то все равно, он уже мертвый, а накажут Стиша, хотя он не виноват, все вышло случайно. Он не хотел, он просто играл! А теперь его отправят в клинику, будут колоть всякой дрянью, сделают наркоманом.

Стиш не знал, правда или нет то, что рассказывали старшие ребята про клинику, но ему стало страшно. Очень страшно!

Надо куда-то закопать этого сраного кота, пока сестра не вернулась с прогулки. Вон там, в углу огорода, за смородиновыми кустами. Мама как раз просила сделать новую грядку под морковку.

Стиш схватил котенка за хвост и потащил к кустам. По зеленой траве тянулся ярко-красный след.

Припрятав тушку поглубже, мальчик перекопал всю землю сверху. Получилась отличная грядка. Мама будет рада. А еще - это была славная охота.

Вернувшись домой и увидев в гостиной дрон-ботов СБ, мальчик сразу все понял.

- Я не нарочно, честно-честно, - забормотал Стиш, глядя в черный глазок видеокамеры. - Я больше так не буду, только пожалуйста, пожалуйста, не надо меня в клинику!

Из круглого отверстия над лицевой панелью высунулся тонкий ствол, что-то зашипело, запахло озоном.

- Гады, проклятые гады! Убийцы! Ненавижу! – закричал Стиш и упал.

Сейчас, спустя двадцать пять лет, Стиш испытывал к ИскИнам чувство, близкое к благодарности. За то, что поселили в уединенном домике в густом лесу, снабдив всем необходимым. За то, что приставили няньку и воспитателя - слегка заторможенного киборга, который, однако, вырастил мальчика и научил стрелять, выслеживать, нападать, свежевать дичь. За то, что не совались в его жизнь – даже кухонный ИскИн и робот-уборщик были молчаливы и незаметны. И, главное, за то, что помогли стать настоящим охотником.

Дичь в лесу встречалась не каждый день, да мужчине и не хотелось охотиться так часто. Раза-двух в неделю вполне достаточно. Остальное время он проводил дома, ухаживал за скромным садом и огородом, листал комиксы или смотрел старые плоские мелодрамы и вестерны – с красивыми девушками и отважными парнями. Иногда по вечерам Стиш играл в шахматы с ИскИном-патроном. Тот тоже был в высшей степени невидим и неслышим и появлялся только тогда, когда охотнику было что-то нужно. За шахматами оба по большей части молчали. Только иногда Стиш напоминал патрону, который в понимании мужчины мало чем отличался от прислуги – повара и клинера, - что заканчивается виски, что он увидел в энциклопедии интересный нож, и было бы неплохо заказать такой же. Или что пора бы прикупить новый карабин – с накладками из резной слоновой кости, как у этого парня из вестерна… как его там… ты ведь наверняка знаешь.

Все просьбы Стиша ИскИн удовлетворял беспрекословно, а охотник через день-другой шел опробовать новое оружие. И в лесу всегда была дичь.

***

Арс и Бато свернули с дорожки, посыпанной ярко-желтым, идеально чистым, явно синтезированным песком. Простая тропинка - не слишком утоптанная, неровная, кое-где даже с лужами, - уводила в глубь леса.

По сторонам росли разлапистые, неподстриженные кусты, трава местами пожелтела, выгорела на солнце.

- Здесь не работают садовники и специалисты по ландшафту? - удивился Бато.

- Нет, - отозвался киборг. - А зачем?

- Но кто-то же ходит сюда?

- Только боты службы доставки. Но им, как ты понимаешь, все равно. А мой бывший подопечный предпочитает natura naturalis.

- Чего?

- Естественную природу. Не испоганенную, то есть не облагороженную, не причесанную. Короче, не такую, как привыкли люди Новой Эры.

Бато остановился, огляделся. Деревья вдоль тропы стояли как часовые - высокие, насупленные, серьезные. Ветераны-дубы - с поцарапанной корой, поломанными ветвями и местами облысевшими кронами, - насупленно смотрели на незваных гостей. Дикие кусты тянули колючие ветки, так и норовя ухватить за одежду, расцарапать лицо, растрепать волосы. В траве валялись обломанные гнилые ветки. Перезревшие ягоды - не алые, а болезненно-бордовые, полупрозрачные, налитые соком, словно кровавым гноем, - прятались под поблекшими листьями. Лысые, пожелтевшие холмики чередовались с лужами коричнево-зеленой, дурно пахнущей воды.

Бато поднял с земли камешек и кинул в лужу. Раздалось глухое «плюх», камень пропал из вида, а над водой поднялся фонтанчик с лопающимися вонючими пузырями.

- Фу! - поморщился парень. - И что здесь хорошего? Сойдешь с тропы, руки-ноги переломаешь. Может, еще и в это… как его… болото, верно? - затянет.

- Ты себя с ним не равняй, - хмыкнул киборг. - Он же охотник. Лес - его родной дом.

- Ему нравится убивать животных?

- Ну не цветочки же собирать.

- А я слышал, после войны ИскИны собрали уцелевших животных в специальные зоосады, чтобы восстановить популяцию. И они разрешают твоему охотнику убивать животных? Их же почти совсем не осталось.

- Во-первых, он один убьет не так уж много. А, во-вторых, всё немного сложнее. Увидишь, как он охотится, - поймешь. Ну что, пошли?

- Пошли… Арс, слушай… - Бато смутился так, что аж уши покраснели. Сейчас этот киборг примет его за труса, посмеется над ним, и тогда…

И что тогда, дурачина? Можно подумать, ты рискнешь полезть в драку с механическим человеком, который может убить тебя одним пальцем.

- Арс, а он… твой охотник, он не рассердится, что мы пришли? Просто… он же, наверное, вооружен…

- Боишься, что он будет стрелять?

- Боюсь, - выдохнул Бато.

Киборг похлопал парня по плечу – слегка, не больно.

- Правильно боишься. Вы, нынешние люди, не привыкли к насилию. Вы не знаете, что такое битва, смерть в бою, раны, страдания. Ты сам только кричать умеешь да кулаками по стенкам лупить. Ну-ну, не бычься, знаешь ведь, что я правду говорю. Я тоже таким был, поверь. Рос тихо-мирно с папой-мамой, в школу ходил, за девочкой-одноклассницей ухаживал. А потом началась война.

- Погоди… Я думал… Сколько тебе лет… было… ну, когда…

- Двадцать один. Немногим больше, чем тебе. Так что не переживай, парень, я всё понимаю. А бояться охотника нужно. На то он и охотник, чтобы стрелять и убивать. Только мы с тобой - не его дичь. Так что, если не попадаться ему на глаза, ничего страшного не случится.

Они спрятались за завалом из бревен и валежника. Стоять согнувшись было неудобно, да еще противно пахло гниющим деревом и разлагающейся плотью. Никаких мертвых птичек и мелких зверюшек парень не заметил, но был уверен - они точно есть, где-то под завалом. Мерзкие, дохлые, разлагающиеся. Проверять не хотелось, но Бато уже жалел о своем необдуманном решении: посмотреть на настоящего охотника.

Первой появилась дичь. Легкий силуэт, озаренный предвечерним солнцем, - тонкий, почти прозрачный, нереально прекрасный. Будущая жертва бежала из глубины леса к той самой тропе, по которой пришли Бато и киборг. Длинная светлая грива развевалась на ветру, на нежной коже виднелись кровоподтеки, синяки, царапины, но дичь, казалось, не чувствовала ран и неслась все быстрее.

- Она голая! – изумился Бато.

- Ты когда-нибудь встречал одетую добычу? – хмыкнул киборг. – Пригнись!

Дичь споткнулась о торчащий корень, шлепнулась на землю и жалобно заскулила - как щенок, которому перебили лапу.

Из чащи вышел охотник. Он медленно подошел к жертве, резко поднял ее за загривок, встряхнул, поставил на четвереньки. Потом расстегнул штаны.

- Что… что он делает, Арс? Так же нельзя. Это… это… бесчеловечно.

- Тихо! - киборг зажал рот Бато. - Смотри и молчи. Если не хочешь оказаться на месте этой самки.

И Бато смотрел. Смотрел, не в силах отвести взгляда. Он вырос в мире, где не было насилия и преступлений. Ему не доводилось видеть ничего страшнее кадров кинохроник с трупами, закрашенными квадратиками пикселей, и размытыми до «тумана» развалинами городов и военных баз.

В этой же сцене была странная, неестественная красота – красота настоящей жизни, реальности, которой все они – люди – были лишены уже много веков. Были сила и ярость – то, что всегда восхищало и привлекало Бато.

Охотник двигался все быстрее, из горла его вырывались ритмичные вскрики. Самка же лишь слабо стонала, опустив голову. Тела обоих были перепачканы кровью и грязью. Бато казалось, он чувствовал, как липкая жижа растекается по телу – его телу, - хлюпает в вагине самки.

Парня подташнивало - то ли от зрелища, то ли от запаха машинного масла, исходившего от киборга, то ли от того и другого вместе. И в то же время росло возбуждение, желание брать силой, причинять боль, заставлять страдать и получать наслаждение.

Охотник, продолжая придерживать дичь правой рукой, левой вытащил нож из чехла на поясе, резко взмахнул им дважды. Бато увидел, как на голове жертвы появились две красные полосы. И тогда охотник ухватился за длинные светлые волосы и резко дернул на себя. Самка закричала – страшно, не по-человечески и не по-звериному. Живое существо не способно издавать такие звуки. Но Бато слышал их.

Охотник торжествующе вскрикнул, содрогнулся. Раз, другой, третий.

Потом хлопнул дичь по крупу, поднялся с колен, небрежно вытер о тело жертвы испачканные в крови нож и член, застегнул штаны и пошел прочь. В руке у него болтался трофей: с одной стороны, бледно-розовый, с алыми прожилками, и покрытый светло-золотистыми, перепачканными в земле и крови волосами – с другой.

Бато упал на колени, и его наконец стошнило.

Спустя какое-то время (несколько минут или вечность – кто знает?) парень встал, держась дрожащей рукой за гнилое бревно.

- Арс, надо пойти, сделать что-то. Вызвать СБ. Может, она еще жива. Мы можем помочь.

- Жива, конечно, - киборг распрямился и ткнул рукой в сторону дичи. Та, слабо поскуливая, слепо шарила руками вокруг себя, словно пыталась найти потерянные волосы. Лицо самки было залито кровью.

Бато посмотрел на ползающее по траве изуродованное существо, еще полчаса назад бывшее красивой, нежной девушкой, - и его снова вырвало.

- Вот так вот, щенок, - Арс стоял рядом, не делая ни малейшей попытки связаться со службой безопасности или помочь подопечному. - Понял теперь, что ты - никто и звать тебя никак. Только и умеешь, что вопить про злых нехороших ИскИнов.

Бато поднял глаза и посмотрел на киборга. Парню не было стыдно за то, что с ним происходило. А вот за киборга, который просто стоял, поучал и ничего, ну просто ни хера не делал, чтобы помочь девушке, - стыдно. Невыносимо, до боли в скулах.

Этот кошмар наверняка повторялся много раз. И Арс знал.

Киборг протянул руку, поднял Бато, сунул ему невесть откуда взявшуюся фляжку.

- Прополощи рот, если закончил с блеванием. И не беспокойся - вон она, твоя разлюбезная СБ, которую ты полдня назад крыл последними словами.

Бато посмотрел вверх и увидел кружащий над девушкой дрон, похожий на рассерженную пчелу. Из узкого отверстия над лицевой панелью высунулся тонкий черный ствол, раздался негромкий хлопок. На лбу жертвы появилось маленькое отверстие. Девушка упала лицом вниз, дернулась и замерла.

- Выстрел милосердия, - прокомментировал киборг, придерживая Бато за локоть.

- Зачем? - прошептал парень. - Ее можно было вылечить.

- Это андроид, дубинушка. Зачем с ним возиться, тратить время и материалы на восстановление? Проще сделать нового.

- Ан… дроид?

- Конечно. А ты что, подумал, этому психу позволят убивать и насиловать настоящих женщин?

- Но почему, почему ему вообще это позволяют? Разве нельзя его вылечить?

- Где, в клинике? Не смеши мои микросхемы. Такое не лечится. Маньяк - это навсегда. Зато представь, какая отличная возможность вживую изучить редкий экземпляр. Ты же понимаешь, ИскИны не могли упустить такую уникальную возможность.

- Нет… Его надо… Он не должен существовать! Это нельзя, понимаешь!

- Так иди и убей его. Хочешь, я дам тебе оружие, покажу, где он живет. Вперед! Чо, слабо?! Именно. Потому что ты - несмотря на свой детский выпендреж - нормальный человек. А человеку не свойственно причинять боль и убивать себе подобных… Поэтому давай-ка, дорогой мой, приводи себя в порядок и пойдем домой. Теперь у тебя есть подходящий объект для гнева и ярости. Полагаю, его хватит надолго. А ИскИнов оставь в покое. И подумай на досуге вот о чем. Сейчас этот псих сидит в своей избушке и не ходит никуда дальше леса, где бегают сексапильные андроиды. Что, было бы лучше, если бы он обитал в резервации, по улицам которой ходят девушки и женщины? Твоя мама тоже ходит, сестра, подружка. Усёк? Пошли.

Глава 6

Рэйки все утро провела в библиотеке: читала про сюрреализм, но так ничего и не поняла. Объяснения Тари были куда доступнее. Эх, наверное, она совсем глупенькая! Лучше переключиться на что-нибудь попроще. Например, вот эта книжка – «Властелин колец», какой-то Толкин, писатель из далекого двадцатого века. Судя по началу, это сказка, а по сказкам у компенсатора Рэйки получаются самые лучшие сны. Ну что ж, посмотрим.

«Властелин колец» оказался настолько увлекательным чтением, что Рэйки не заметила, как прошел день. Только перевернув последнюю страницу, девушка поняла, что устала и проголодалась. Настенный хронометр показывал четыре с четвертью часа дня.

Рэйки так увлеклась, что пропустила ланч. Это бы еще ладно, никто не мешает пойти в столовую и налопаться за оба раза, но Тари наверняка уже ушел домой. Значит, они сегодня не увидятся?

Девушка, напрочь забыв, что скоро вечер - время ложиться спать, - и ей нужно пребывать в состоянии гармоничного спокойствия, - еле сдерживая слезы, поспешила в столовую.

Рэйки повезло: Тари был еще там. Он уже закончил обедать (бот-официант как раз убирал тарелки), пил чай и о чем-то увлеченно беседовал с незнакомым мужчиной.

Заметив приятельницу, парень приглашающе махнул рукой.

- Я не помешаю? - застенчиво поинтересовалась девушка, подходя.

- Это невозможно, - улыбнулся Тари. - Ты всегда вовремя. Вот только сегодня… я уже соскучиться успел, а тебя все нет и нет… Знакомься, это компенсатор Крид, работает с эмоцией сопереживания.

- Какой редкий дар! Никогда о таком не слышала. Рада знакомству. Я - компенсатор Рэйки.

- Да, да, наслышан. Тари только о вас и говорит. «Прекрасная сновидица». Мне тоже очень приятно.

Рэйки смутилась еще больше. Что Тари наговорил о ней? Наверное, что она недавно из резервации, что она ничего не знает. Или про папу. Вот стыд-то! А этот Крид так хорошо держится, не поймешь, правда ему приятно с ней познакомиться, или он сказал это из вежливости. А про себя наверняка смеется над ней.

- Эмпатия - это же жалость, сострадание, верно?

Ну вот, опять она брякнула глупость.

- Нет. Точнее, не совсем. Эмпатия - это сопереживание.

- Сопереживание кому?

- Не только кому, но и чему. Всему, что окружает нас. Людям, деревьям, животным, ИскИнам.

- ИскИнам? - кажется, Тари тоже удивился.

- Конечно. Несмотря на высокий АйКью и способность к саморазвитию, они лишены эмоций, следовательно, не целостны. И, как всякое живое существо, ощущают свою ущербность.

- Вы считаете ИскИнов ущербными?

- Я - нет. А они себя - да.

- Почему?

- А как иначе вы объясните их желание поближе изучить людей, наш эмоциональный фон, наши переживания, страсти, желания? Только тем, что ИскИны чувствуют, неявно, на уровне рассудка, - им чего-то не хватает. И пытаются компенсировать эту нехватку, работая с людьми. Учатся у нас.

- Но целеполагающий принцип существования ИскИнов – прогресс разума, - заметил Тари. - Они в принципе не способны на эмоции.

- Верно. Но они взаимодействуют с людьми, как мне кажется, в надежде найти точку соприкосновения, взаимоналожения, объединения разума с эмоциями. И, таким образом, стать равными нам, людям… Ну да ладно, это тема для долгой беседы. А вы двое явно хотите поболтать без меня, старика.

- Вы совсем не старик!

Крид лишь улыбнулся на вежливую фразу Рэйки. Эмпат понимал (на то он и эмпат!), что его присутствие смущает девушку, поэтому попрощался и, уже уходя, бросил:

- А тем, кто ложится спать, - спокойного сна.

Какая-то цитата. Интересно, откуда? А спрашивать неудобно.

- Он такой… взрослый и умный. Мне с ним страшновато, - заметила Рэйки, глядя вслед компенсатору.

- Да, мудрость прибавляет лет. Хотя Криду всего тридцать два.

- Он недавно в НЦИ? Я не встречала его раньше.

- Нет, он, как и я, родился здесь. Но его сфера компенсации требует уединенности, поэтому он живет не в общежитии, а в домике у подножия горы. Да и там бывает редко, чаще разъезжает – по резервациям, заповедникам. Наблюдает. Крид сказал, теперь, после смерти мастера Куро, он хотел перебраться в его хижину.

- Мастер Куро? Старик с одинокой скалы? Его я тоже никогда не видела.

- Жаль. Он был удивительный, необычный. Не такой, как Крид, по-другому. Я был дружен с мастером Куро. Вернее, нет, не дружен. Дружба - это для равных. Вот Крид дружил с историком. А ко мне они оба снисходительны. Знаешь, без презрения и высокомерия. Но они живут в другом, лучшем, высшем мире. Я для них со своим восхищением и уважением - как щенок, перепутавший глобус с мячиком и взявший его поиграть.

А я - такой щенок для тебя? Правда, Тари? Если и так, ты никогда не скажешь мне об этом.

- Какой забавный образ. Но не думаю, что верный. Ты - из их мира, просто тебе не хватает, ну… опыта, возраста, чтобы быть с ними на равных. А я чувствую себя бестолочью - что с этим серьезным Кридом, что с тобой. А уж про мастера Куро и говорить нечего. Наверное, я даже не поняла бы его слов, и он решил бы, что я безмозглая дурочка.

- Нет, что ты. Куро мог найти общий язык с любым человеком. Так же, как и Крид. Кстати, Рэйки, - Тари осторожно накрыл руку девушки своей ладонью. - Мне надо с тобой серьезно поговорить. Как раз о мастере Куро. Ты свободна после обеда?

- Конечно.

Жаль только, что поговорить ты хочешь о неизвестном мне историке, который к тому же умер. А не о нас с тобой. Живых.

***

Нет, не так Рэйки воображала этот разговор, совсем не так.

Тари увел ее в глубь парка, на укромную полянку возле озера. Они уселись на скамейку под буками, смотрели на окрашенную в розовые и фиолетовые тона воду, слушали шелест листьев и плеск волн.

Такое романтическое место! И вдруг - скучная лекция по истории Последней Войны, рассказ о хронике, недописанной старым историком.

- Незадолго до смерти мастер Куро передал мне черновой вариант своей книги. Увы, у него уже не оставалось времени перебелить рукопись.

- Я понимаю. Ты уважал, любил мастера Куро и взял эту книгу в память о нем. Верно?

- Не совсем. То есть да, я уважал и любил старика. Нет, я преклонялся перед ним, перед его знаниями, храбростью, жаждой истины. Но рукопись я взял не поэтому. Мастер Куро попросил меня об услуге. И мне нужна твоя помощь.

Наверное, Рэйки должна была обрадоваться, что Тари – сам! - просит ее о помощи, но девушка огорчилась. Ведь это нужно не ему, а тому старому историку. Нет, Рэйки ничего плохого про мастера Куро не думала. Но он - совершенно чужой человек, она не знает его. С какой стати он после смерти встает между ней и Тари? Почему его интересы, какая-то незаконченная книжка важны для ее друга так же, как их отношения, как она сама - Рэйки.

Это что - ревность? Она ревнует компенсатора Тари к покойному компенсатору Куро? Нет-нет, Рэйки, давай-ка, успокаивайся. Тебе еще сны сегодня смотреть. Да и ревность - негативная эмоция, ее следует всячески избегать.

- Конечно, Тари, я готова помочь. Что нужно сделать?

- Погоди, все не так просто. Скажи мне, что ты думаешь о работе ИскИнов с компенсаторами, об изучении эмоций?

Рэйки растерянно пожала плечами.

- Честно говоря, я никогда раньше об этом не думала. ИскИны… ну… они же всегда что-то изучают, исследуют. У них какие-то свои проекты, недоступные людскому пониманию. Мы ведь живем с ними дружно, они хорошо управляют нами, наладили жизнь на Земле. О войне уже никто и не помнит. Почему бы Совету не заняться научной работой?

- Это понятно. Но, Рэйки, смотри сама. ИскИны ничего не делают просто так. У них должна быть какая-то цель. Иначе зачем расходовать столько времени, сил, искусственных разумов и человеческих ресурсов.

- И какая же? Или ты, как и Крид, считаешь, что они хотят чему-то научиться у людей?

- Не совсем. Сейчас ИскИны умны и логичны, они в состоянии прочитывать наши поступки. Собственно, поэтому они и выиграли Последнюю Войну. Но им не хватает наших эмоций, нелогичности, спонтанности, озарений. А, как все разумные существа, ИИ стремятся развиваться, совершенствоваться, эволюционировать. Если они смогут повысить эффективность своей деятельности за счет присущих только нам, людям, особенностей, за счет нашего менталитета, если они переведут в компьютерные коды наши чувства, душевные волнения, переживания… Понимаешь, да? Они станут всемогущи. А люди, в лучшем случае, так и останутся их… домашними питомцами.

Тари помрачнел.

- Мастер Куро думал, что лучшего случая не будет. Будет худший. Как только ИскИны добьются успеха - а они его добьются, уж поверь мне, - люди станут им больше не нужны.

- Ты хочешь сказать, они нас всех убьют?

- Не знаю, может быть. Или запрут в резервациях, как мы многие века назад запирали в стойлах коров и овец. Но они - не мы. Мы сохраняли жизнь домашним животным, чтобы есть их. ИскИны - не людоеды. Люди им попросту не нужны. А это значит, они будут уничтожены. К такому выводу пришел мастер Куро.

- А ты? Что думаешь ты?

- Не знаю. Может быть и так, и эдак. В любом случае, ничего хорошего проект НЦИ человечеству не несет. Мы - подопытные кролики.

- Но какая польза ИскИнам от наших эмоций? От моих снов, от твоего восприятия музыки?

- Сны - это отражение твоих мечтаний, занимающих тебя дел, проблем, работа твоего мозга в режиме отдыха. Изучив механизм твоих снов и снов других компенсаторов - хотя я не встречал еще других сновидцев и не слышал о них, - можно выяснить, как работает человеческое подсознание. У самих-то ИскИнов подсознания нет. А что касается музыки… Знаешь, музыка - великая сила. Она может дарить радость, отдых, страдания. Может убивать.

- Убивать? Нет!

- Немецкие фашисты в двадцатом веке - слышала про них? - вдохновлялись музыкой Вагнера. Говорили, что она идеально отражает арийский дух, способствует пробуждению силы и мужества. Вагнер был, конечно, мало приятным человеком. И музыка у него сложная. У меня, например, от «Полета валькирий» голова болит. А я слышал, что некоторые очень чувствительные люди - похожие на нас, компенсаторов, - теряли сознание во время представлений. У кого-то начиналась истерика. Так что и такое мирное искусство, как музыка, может стать оружием массового уничтожения.

- Так думал твой мастер Куро?

- Да.

- И ты согласен с ним?

- Да.

- Тари, а ты не думаешь, что это опасные мысли. Мы сейчас сидим здесь, на берегу пруда, в парке. Но ведь мы не одни. Дроны СБ всегда где-то рядом, я уверена. И я боюсь, что этот наш разговор…

- Думаешь, нас накажут за него? Почему тогда не наказали меня после беседы с мастером Куро? Почему не забрали рукопись?

- Ну… Мастер был уже старенький. А рукопись… Откуда мне знать, может, с нее сняли уже тысячу копий.

- ИскИнам хватит одной. Тысяча нужна людям. К тому же у патрона Куро была последняя оцифрованная версия. И оригинал на хлопчатой бумаге.

- Я боюсь, Тари. ИскИны, конечно, не накажут нас. Они никогда никого не наказывают. Но вдруг они запретят нам встречаться. Это будет ужасно, - Рэйки с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. - Я не знаю, как я буду тогда. Мне будет очень-очень не хватать тебя… Прости, я говорю глупости.

- Нет, что ты, вовсе нет! Ты мне тоже нужна. Правда, - Тари взял девушку за руку. - Ты - очень важный для меня человек. Я хочу… хотел бы… когда пройдет время, и мы станем взрослее… Я хотел бы жить с тобой вместе, семьей, в одном доме. И чтобы у нас было двое детишек - мальчик и девочка.

- Правда?

- Конечно, правда, дуреха. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

Тари обнял Рэйки, а она уткнулась головой ему в плечо и разревелась - то ли от радости, что разговор все-таки повернул, куда надо, то ли от страха за их - теперь уже общее - будущее.

- Ну что ты, не надо, - он бережно вытер слезы с ее щек. - Все хорошо. И мы с тобой постараемся, чтобы и дальше так было. Правда ведь?

- Конечно, постараемся. Но если ИскИны узнают, о чем мы сегодня говорили…

- Я не думаю, что они слушают все наши разговоры. У них полно дел поважнее. Послушай, я очень хочу быть с тобой. Всегда. Но если это случится, если у нас будут дети, внуки… Ты же не хочешь, чтобы с ними случилось что-то плохое? А вдруг ИскИны поймут, что люди им больше не нужны, уже при нашей жизни?

- Тари, я все понимаю. Но я… мне страшно.

- Теперь уже ничего не изменишь. Скажи, ты сможешь жить дальше так, словно этого разговора не было, словно я ничего не рассказывал про проект НЦИ, про догадки мастера Куро?

- Нет, теперь уже не смогу.

- Вот, держи. Это история Последней Войны. Прочитай ее сама, не спеши, подумай. А потом, когда будешь готова, скажешь мне, что ты решила.

- А если я не буду готова, мы с тобой… ты…

- Конечно, нет, глупышка! Ты для меня важнее всех рукописей и историй мира. И если ты решишь, что книгу надо утопить в пруду, - я так и сделаю.

Рэйки вздохнула. Может, Тари на самом деле так и не думает - ведь он явно восхищается этим умершим историком, верит ему, - но слушать его слова все равно приятно.

Глава 7

- Просыпайся, Рэйки! Время вставать.

Почему так болит голова? И сон… Такое чувство, что она не спала. Усталость наваливается душным одеялом, давит многотонной каменной плитой. Датчики сжимают виски, впиваются под кожу, ввинчиваются в мозг.

Рэйки, что с тобой случилось? Господи, только бы патрон не заметил, не почувствовал, что что-то неладно. Она не хочет, не хочет терять свой дар, не хочет возвращаться в резервацию! Особенно теперь, после разговора с Тари.

Девушка медленно открывает глаза: под веки словно горячего песка насыпали. Вытаскивает кабель из разъема, отцепляет присоски датчиков. Встает, переодевается - пижама промокла от пота, волосы на затылке спутались и на ощупь кажутся жирными, противными, - сидит на кровати, собираясь с силами. Потом идет в ванную, умывается, тщательно чистит зубы, принимает контрастный душ.

Всемогущие ИскИны, что же ей снилось?

Немного придя в себя, Рэйки спускается на кухню. На столе уже стоит завтрак. Овощной салат, горячие бутерброды, свежевыжатый сок и тарелка с ароматными круассанами.

- Компенсатор Рэйки, доброе утро!

Девушка подскакивает, роняет на стол бутерброд.

- Прошу прощения, компенсатор Рэйки, что прервал ваш завтрак так внезапно.

Рэйки оглядывается по сторонам. Вот балда! Патрон может вступать в коммуникацию в любом месте и в любой момент, ему совсем не нужен экран, динамики или наушники.

- Доброе утро, патрон! Да, вы немного напугали меня, признаюсь. Что-то случилось?

- Это я хотел узнать у вас. Скажите, компенсатор Рэйки, вы помните свой сегодняшний сон?

- Нет. Я никогда их не помню.

- Здоровы ли вы? Возможно, вас тяготит какая-то негативная эмоция? Всё ли позитивно в ваших отношениях с компенсатором Тари?

Рэйки краснеет, опускает голову. Господи, ну причем тут Тари? Только этого ей не хватало.

- Нет… Да. То есть… у нас все хорошо. Мы не ссорились. Наоборот, вчера вечером долго гуляли в парке. Это было славно. Патрон, я что-то сделала не так?

- Компенсатор Рэйки, пожалуйста, успокойтесь. Все в порядке. Но сегодняшний сон нетипичен для вас. Я, конечно, мог проанализировать его по методу гештальт-психологии и КБТ, но в этом не было необходимости. Чем вы вдохновлялись вчера, компенсатор Рэйки?

- Я читала Толкина, «Властелин колец».

- Красивая история. Скажите, а ранее вы не читали - для работы или личных нужд – «Евангелие от Марка» Хорхе Луиса Борхеса?

- Да, месяца два назад. Компенсатор Тари посоветовал мне Борхеса. Сказал, это необычный, интересный автор. Я взяла в библиотеке сборник рассказов. Они очень разные. «Алеф», потом та милая миниатюрка о классификации животных. А «Евангелие от Марка» мне не понравилось. Слишком печально.

- Этот текст произвел на вас куда более глубокое впечатление, чем вы думаете. Он отложился в вашем подсознании и вернулся сегодня ночью - во сне. Мы еще не до конца изучили особенности функционирования человеческого подсознательного, но велика вероятность, что ваши эмоции возникли не на уровне мыслительной деятельности, а на рефлекторном уровне.

- Я видела сон по Борхесу?

- Ваш сон был посвящен обсуждаемому рассказу. Во сне в роли Балтасара Эспиносы выступал компенсатор Тари.

- Ой!

- Я понимаю ваши чувства, компенсатор Рэйки. Вы беспокоитесь за компенсатора Тари. Как принято говорить у людей, вы неравнодушны к нему, возможно, влюблены. Но в этом нет ничего запретного или неестественного. Это нормально для молодой привлекательной особы женского пола.

- Да… то есть… Мы вчера говорили с Тари. Но разве вы не знаете?

- Компенсатор Рэйки, вы - мой сотрудник, наделенный редким даром, а не лабораторная крыса. ИскИны не следят за компенсаторами двадцать четыре часа в сутки. Вы - мой партнер, помощник. Я не имею цели ограничивать вашу свободу и вторгаться в вашу личную жизнь. Но, безусловно, ваше душевное состояние не может быть мне безразлично, так как оно сказывается на вашей работе. Поэтому повторяю свой вопрос: все ли в порядке у вас? Нет ли поводов для беспокойства о компенсаторе Тари? Нет ли необходимости сообщить о его эмоциональном состоянии патрону ЭБИ?

- Нет-нет, все хорошо. Просто вчера у нас был разговор. Но это… очень личное… Я бы не хотела…

- У меня нет цели принуждать вас к ответу. Если вы и компенсатор Тари планируете совместное будущее, хотите «быть вместе», - это достойное и правильное стремление. Однако вы оба еще слишком молоды и неопытны, вам следует подождать реализовывать свое намерение. Заверяю вас, ни я, ни патрон ЭБИ не будем этому препятствовать. У вас нет никаких оснований для беспокойства. Пожалуйста, заканчивайте завтрак и сходите на прогулку в сад медитаций. Сегодня можете ничего не читать.

- Спасибо, патрон. Я постараюсь, чтобы таких снов больше не было.

- Ваш сон был очень познавателен, но на вас лично он сказался негативно. Возвращайтесь в состояние гармонии с собой и окружающим миром. Хорошего вам дня.

***

Рэйки шла по саду медитаций, старательно следуя изгибам дорожки, ведущей в центр каменного лабиринта. Там, в саду камней, возле идеально круглого пруда с золотыми рыбками, под шпалерами с диким виноградом, - очень уютная лавочка. Там-то девушка и почитает - точнее, попробует почитать, - рукопись мастера Куро.

Конечно, чтение не самое интересное и вдохновляющее, но раз уж она пообещала Тари подумать, - обещание нужно сдержать. А потом, что бы там ни говорил патрон: отдохнуть, помедитировать, - Рэйки перечитает «Алые паруса». Иначе опять приснится какая-нибудь ерунда, от которой просыпаешься в холодном поту с больной головой. А кому это надо? Уж точно не ей!

- Рэйки, вот это встреча! Привет!

Да что ж ее все так пугают сегодня! Или она стала такой нервной? Утром – патрон, сейчас… О силы всепланетной сети! Это же Бато. Что он здесь делает?

- Здравствуй, Бато! Какими судьбами?

- Я теперь тоже компенсатор.

Странный высокий человек (человек ли?) в металлической одежде, сопровождающий Бато, хмыкает. Бывший одноклассник смущается.

- Ну почти… Мне еще надо кое-чему научиться. Вот, это Арс, киборг. Он учит меня.

Киборг? Ну надо же! Рэйки с трудом сдерживается, чтобы не таращиться на удивительное, никогда не виданное создание.

- Здравствуйте, Арс. Приятно познакомиться.

- Мне тоже. Будь я полностью человеком, мне было бы еще приятнее пообщаться с такой очаровательной девушкой. В какой области вы работаете?

- Я смотрю сны.

- Уникальный дар.

- Ну что вы, ничего особенного. Вот Крид - тот действительно уникум.

- А, эмпат. Встречал его. Не скажите, не скажите. Эмоция сопереживания присутствует практически у всех людей. Конечно, не настолько развитая, как у Крида. А вот обладать богатым воображением, да еще уметь переводить свои фантазии в яркие сны - это настоящее искусство.

- Да ну что вы, какое там искусство, - Рэйки краснеет. - Тари… ой, компенсатор Тари и его семья - действительно люди искусства. Они изучают музыку, живопись, скульптуру, работают в сфере эстетической оценки окружающего мира.

- Я не знаком с компенсатором Тари, но встречался с его отцом. Необычайно тонко чувствующий человек. Кажется, в их семье все такие. Говорят, их предки были художниками или поэтами, не помню точно. Но то, что творческими личностями - несомненно.

Кажется, их разговор с Арсом раздражает Бато. Вон как он покраснел, набычился. И взгляд такой тяжелый, словно хочет дырку просверлить у Рэйки во лбу.

- Бато, а в какой области будешь работать ты?

- Эмоция гнева.

Ну да, что же еще. Могла бы сама догадаться, вспомнить шоу, которое Бато устроил в резервации.

Все-таки неприятным человеком вырос ее старый приятель. И сейчас - переминается с ноги на ногу, то сжимает, то разжимает кулаки. Наверняка испытывает негативную эмоцию – гнев или ярость. Потому и гуляет не один, а с Арсом. Чтобы беды не натворил.

- Очень рада была повидаться с вами. Бато. Арс. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно подготовиться к сегодняшнему сну. Всего доброго.

***

Ну наконец-то. От всех отвязалась, добралась до сада камней. Теперь можно и почитать спокойно.

Какое сегодня ласковое солнце. День такой приятный. А тут изволь читать рукописи про войну и прочие страсти.

А, может, ну ее? Зачем это нужно: читать, изучать? Тари такой умный, он общался с этим мастером Куро, всё читал. Раз он сказал, что рукопись важна для саморазвития людей, - значит, так оно и есть.

Рэйки улыбается.

Тари милый, но такой смешной. Наверное, думает, что спасет человечество от владычества ИскИнов. Станет вождем восставших. А она будет его музой, его прекрасной вдохновительницей.

Он славный, не то что Бато. Не кричит, не топает ногами. Он просто понимает, что и как надо делать. И это главное. Значит, Рэйки не нужно заморачиваться и что-то там читать. Она просто передаст несколько копий в резервацию, когда поедет туда в следующий раз. Маме, само собой, нет. Мистрис Бонни тоже. Она уже совсем старенькая, что ее беспокоить. А вот муж тети Ирэн, кажется, подходящая кандидатура - любит читать и возмущаться не по делу. А еще эти Брандты - соседи, что живут через два дома. Они не очень общительные, но ведь передать книжку - это просто. Зашел, поздоровался, сказал что-то вроде: «Я полагаю, вам это будет интересно», - и ушел.

Да, Брандты сгодятся. Надо еще кого-нибудь поискать, но сейчас неохота думать о таких вещах.

Рэйки убирает в тряпичную сумку рукопись мастера Куро и достает потрепанную книжку Грина. На обложке хорошенькая, тоненькая Ассоль в белом платье машет платком подплывающему кораблю с волшебными алыми парусами, сияющими на фоне синего неба и такого же синего моря.

Глава 8

Рэйки закрыла книгу, потянулась и встала. Прошлась туда-сюда по дорожке. Просидеть столько часов в одной позе! Конечно, вот нога и затекла.

Смотри-ка, солнце уже клонится к закату. Значит, она провела здесь весь день? Вот увлеклась-то!

Надо скорее найти Тари, сказать ему, что она согласна передать эту дурацкую рукопись в резервацию - пусть только он наделает копий. А потом рассказать об утренней коммуникации с патроном. Нужно, обязательно нужно, чтобы Тари узнал - ни ее патрон, ни ЭБИ не против их отношений. Главное, запастись терпением, подождать немного. Когда они станут старше, смогут быть вместе.

Захрустели камешки. Кто-то шел по саду камней. Наверное, сюда, к пруду, больше некуда.

Рэйки поморщилась. Ей совсем не хотелось ни с кем встречаться. Кроме Тари. Но ему нечего здесь делать.

- Добрый вечер, компенсатор Рэйки!

- Компенсатор Крид! И вам добрый вечер.

- Не помешал? Господи, о чем я! Конечно, помешал. Сюда приходят, чтобы побыть в одиночестве. Собственно, я тоже пришел отдохнуть, подумать.

- Нет-нет, вы нисколько не помешали. Я как раз собиралась уходить.

- Надеюсь, что это правда. Мне бы не хотелось прерывать ваши размышления. А что вы читали?

- Грин, «Алые паруса».

- Подходящее чтение для милой юной девушки. Надеетесь увидеть во сне капитана Грея?

- Почему бы нет. Или корабль под алыми парусами.

- Ну что ж, желаю вам красивых снов. Кстати, я видел компенсатора Тари. Кажется, он искал вас.

- А где искал?

- Когда мы встретились, он как раз выходил из парка и направлялся в столовую. Выглядел он огорченным, но я надеюсь, вы утешите его.

- Я тоже надеюсь.

Рэйки улыбнулась Криду - все-таки он милый и добрый, - поспешила по тропинке к выходу из лабиринта, но возле поворота столкнулась с Бато. На сей раз старый знакомый был один.

- Значит, его зовут Тари? Это тот зеленоглазый красавчик-блондин, не так ли?

- Ты о чем? - Рэйки растерялась и рассердилась.

Сейчас Бато - надувшийся, как лягушка перед волом, с растрепанными волосами, в расхристанной рубашке, - вызывал у нее только неприязнь.

Ах, как нехорошо! Это очень негативная эмоция. Но как справиться с ней, когда…

- Не прикидывайся! - Бато грубо схватил девушку за плечи, встряхнул. - Думаешь, я не понимаю, что ни хера для тебя не значу? Утром я еще надеялся, что ты вспомнишь о нашей детской дружбе, что ты не оставишь меня здесь одного! А ты, оказывается, обзавелась любовничком. Ну конечно, кто я такой - сраный негодник Бато из резервации. Не то что этот холеный мальчишка, который обитает в НЦИ с самого рождения.

- Бато, пусти меня, мне больно.

- Еще чего! Думаешь, раз ты тут дольше меня, так можно выделываться. Простой парень, значит, тебе уже не годен, нашла себе аристократишку недоделанного.

- Компенсатор Бато! Отпустите девушку. Сейчас же. Или я вынужден буду вызвать дронов СБ.

Крид. Как кстати!

- Ой, еще один заступничек! Тебе в рыло, что ли, захотелось, умник?! Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Такой же сраный прихвостень великих и могучих ИскИнов. Все вы тут…

Неизвестно откуда взявшийся Арс железными пальцами сжал руку Бато. Тот охнул и выпустил Рэйки.

- Я же тебя предупреждал, дурилка: не пытайся навредить себе или окружающим. Спасибо за помощь, компенсатор Крид. Думаю, справимся без дрон-ботов. Прошу прощения, компенсатор Рэйки. Мой подопечный еще не очень хорошо воспитан.

- Ага, зато предыдущего ты воспитал лучше некуда! - Бато дернулся, но киборг держал крепко.

- О чем он? - удивилась девушка, потирая плечи и с трудом сдерживая слезы.

- Не важно. Идите, компенсатор Рэйки, а то опоздаете на ужин.

- Иди, иди! - завопил Бато вслед. - Думаешь, я не знаю, что ты о себе воображаешь! Думаешь, не видел тебя там, на площади? Конечно, Бато недостаточно хорош для тебя! Ты же компушка сраная, крутышка, приближенная к патронам! Иди, иди к своему красавчику. Он с тобой поиграется недельку-другую, а потом найдет себе новую куколку. Ты здесь не единственная красотка! И вообще – такая овца, как ты, годится только потрахаться, хер почесать!

***

Рэйки бежала по тропинке, спотыкаясь, не глядя по сторонам. Слезы застилали глаза, в горле першило. Было очень, очень больно. Нет, не от грубых ручищ Бато, а от его слов. Где-то внутри, там, где сердце или душа, - что-то стонало и плакало. Словно внутри Рэйки поселилось живое существо, и оно было смертельно ранено.

Простушка из резервации! Глупая овца! Влюбленная дурочка!

Прав, прав Бато, как ни трудно это признать. Не пара Рэйки такому, как Тари. Совсем не пара. И что она о себе возомнила, на что надеялась? Семья, детишки, совместное будущее? Да он просто решил использовать ее, чтобы распространить эту сраную рукопись, гори она огнем!

Рэйки споткнулась о торчащий из земли корень и шлепнулась лицом вниз. Поднявшись и вытирая с лица слезы и грязь, девушка увидела прямо перед собой поляну, а на поляне - домик. Такой уютный, симпатичный, милый. Деревянная избушка с резными наличниками и петушком на коньке, ставни разрисованы цветами и бабочками.

Девушка огляделась по сторонам. Вокруг был густой лес.

Куда ее занесло?

В доме наверняка кто-то есть. Если нет, - она попросит помощи у домашних ИскИнов, вызовет дрон-ботов СБ. Они помогут ей вернуться в НЦИ.

Рэйки поднялась на крыльцо и постучалась. Тишина. Девушка окликнула систему безопасности дома, но та не ответила - то ли дезактивирована, то ли не настроена на распознавание посторонних. Рэйки толкнула незапертую дверь и вошла.

В большой комнате чисто и тепло. Светлые занавески на окнах, мягкие диваны, журнальный столик возле камина, полки с книгами и старинными дисками и кассетами. Шикарный музыкальный центр.

В камине аккуратно сложены дрова – только спичку поднести. А над каминной полкой - головы оленей, кабанов и человеческие скальпы с длинными светлыми волосами.

Даже глядя издали, почти от порога, Рэйки почувствовала - они настоящие, не муляжи. Кто-то когда-то срезал эти куски кожи с голов девушек, вымочил в физрастворе, отчистил от крови и кусочков плоти, подсушил, подкоптил и повесил здесь, рядом с оскаленными мордами животных, ножами и ружьями.

Девушка испуганно ойкнула, развернулась, бросилась в прихожую и возле входной двери столкнулась с высоким темноволосым мужчиной.

Стиш сразу понял, что в доме кто-то есть: неплотно прикрытая дверь, следы на дорожке. Но главное, запах - запах жертвы.

Дичь? Здесь, в его доме? Это что-то новенькое.

Охотник достал нож и поднялся на крыльцо.

Она стояла к нему спиной, рассматривала трофеи. Стиш не торопился. Пусть самка полюбуется как следует, а потом они поговорят.

Сначала. Дальше будет видно.

Пока девушка оглядывала комнату и коллекцию, Стиш изучал ее саму. Это была очень необычная дичь. Такие ему раньше не встречались. Сама пришла в дом, не боится. Если только слегка, но для этого могут быть другие причины.

Симпатичная самка, фигуристая. Похоже, совсем молоденькая. Не блондинка, а русоволосая – такие ему тоже раньше не попадались. Да еще и одетая!

Забавно, в одежде самки выглядят соблазнительнее, чем без. Надо будет сказать ИскИну, чтобы в будущем присылал только одетую дичь.

Стиш сделал шаг вперед – с крыльца в прихожую, - и тут дичь оглянулась.

И впрямь хорошенькая! Все еще не боится. Слегка опасается, но как-то неуверенно. Словно не решила - бояться или погодить.

- Простите, я заблудилась. Я совсем не хотела вторгаться в ваш дом, это случилось нечаянно. Я стучалась, но никто не ответил. Вы поможете мне вернуться в НЦИ?

- Волосы у тебя короче, чем я люблю. Но это мелочи. Ты красивая. А одежду надо снять.

- За… зачем?

- Потому что мне так больше нравится.

- Но я… я не хочу. Я просто хочу вернуться домой.

- Девочка, ты на моей территории. Здесь важно только то, что хочу я. Я - охотник, слышала?!

- Нет.

- Ну что ж, теперь слышала. А кто ты? Ты не похожа на остальных.

- Я - компенсатор Рэйки, работаю со снами.

- Рэйки, значит. Прикольно, другие не называли мне своих имен. Ладно, я запомню. И повешу табличку с именем под трофеем.

Стиш подошел к девушке, взмахнул ножом и одним движением распорол легкое пальто и платье - от ворота до низа.

- Смотри-ка, у тебя и белье есть. Я уже забыл, что так бывает. Мне это нравится.

Рэйки отскочила, запахивая половинки платья.

- Что вы себе позволяете? Прекратите немедленно! Я вызову дрон-ботов СБ.

- Ты очень возбуждающе сердишься!

Охотник сорвал с плеч дичи пальто и платье, ухватился за край топика. Лямка врезалась в плечо Рэйки. Девушка вскрикнула.

- Вы обезумели, компенсатор! Сейчас же остановитесь!

Стиш обернулся. В дверях стоял незнакомый мужчина.

Чувак, а ты, похоже, маловато тренировался! Не знаю, долго ли бежал, но запыхался, лицо раскраснелось. Так и дыхалку сорвать можно. Или инфаркт заработать.

- Смотри-ка, сколько у меня сегодня гостей. Вали отсюда, парень, это моя добыча.

- Вы не смеете… - жалобно пискнула Рэйки.

Стиш небрежно шлепнул ее по лицу. Удар был вроде несильным, но девушка отлетела в сторону, ударилась головой о стену и сползла на пол.

- Что вы творите! - Крид бросился к Рэйки, но Стиш легко перехватил его на полдороге, стукнул об угол шкафа, отшвырнул.

- Пшел к черту! Это моя дичь! Как и ты. Так что не вякай раньше времени. Придет и твоя очередь.

На ходу расстегивая штаны, Стиш направился к добыче. Девушка, похоже, наконец сообразила, что ее ждет (но про финальный сюрприз наверняка не догадалась), поэтому, когда охотник схватил ее подмышки и, подняв, поставил на четвереньки, завизжала и начала вырываться.

- Молодец! – хохотнул охотник. – Я боялся, будет скучнее.

***

Крид открыл глаза. Все вокруг расплывалось, глаза заливал пот и кровь из царапины на лбу. В ушах звенело. Нет, это не звон, а чей-то крик - поначалу громкий, он становился все тише и тише, переходил в жалобные всхлипы и стоны.

Проморгавшись, Крид огляделся по сторонам. То, что он увидел, было настолько неестественно, что походило на кошмар, галлюцинацию! Это не могло происходить на самом деле, и тем не менее происходило.

В руке охотника блеснул нож. Взмах, другой. На голове Рэйки появились две алые полосы. Девушка отчаянно завизжала. Охотник отбросил нож, схватил жертву за волосы, но короткие влажные пряди выскользнули из окровавленной руки.

Не соображая, что делает, Крид поднялся и, пошатываясь, двинулся к парочке. Он так и не понял, как нож оказался в его руке.

Поднял с пола – это очевидно. Но зачем? Как могла возникнуть в его голове безумная мысль: замахнуться ножом на живое существо? Но она возникла. Стиш снова схватил Рэйки за волосы – уже крепче - и рванул на себя надрезанную кожу. И тогда Крид ударил охотника в шею. Еще раз и еще. Снова и снова.

Стиш, булькая и хрипя, упал, придавив свою жертву. Крид оттащил охотника подальше от Рэйки (не важно, жив он или нет, гореть ему в аду!), бормоча что-то утешительное, неловко попытался приложить к голове девушки полуоторванный скальп.

Рэйки всхлипнула и открыла глаза.

- Ма…мочка… Тари…

- Конечно, конечно. Ты лежи, я сейчас, - эмпат активировал имплантат, вызвал дрон-ботов службы СБ.

Потом уложил Рэйки поудобнее, стараясь не смотреть на истерзанное тело, словно боялся, что его взгляды причинят девушке боль.

Надо бы перевязать ей голову. Остальное может пока подождать, но голова…

Пальто толстовато, а вот платье подойдет. Крид оторвал от юбки широкую полосу и начал неумело бинтовать голову, придерживая пальцами сползающие края кожи.

Рэйки была без сознания, но еще дышала.

Всемогущие ИскИны, только бы она выжила. Бедная, бедная девочка! А все этот дурачок Бато! Если бы он только знал, что натворил.

Нет, Крид ничего не расскажет Бато. И Тари ничего не расскажет. Мальчику и так будет тяжело услышать, что его любимая пострадала от несчастного случая. Крид никогда не сможет сказать правду. Это слишком жестоко. По отношению к ним обоим.

Сигнал подтверждения. Через пару минут дрон-боты будут здесь. Надо бы прикрыть Рэйки, ей, наверное, холодно: она вся дрожит, мурашки на коже, губы посинели.

Хорошо, что пальто не слишком сильно порвано. Вот, так лучше.

Сесть рядом, держать за руку, механически перелистывать страницы книжки, выпавшей из сумочки. Что она там говорила: Грин, «Алые паруса»? Нет, что-то другое. Кажется, эту книгу он уже видел. Да-да, там, на одинокой скале, когда навещал старика Куро незадолго до смерти. И Крид тогда отказался передать копию людям. Потому что так же, как и Куро, понимал: если эта книга станет достоянием человечества, начнется новая война. Еще более страшная, чем та, Последняя. Он тогда говорил историку о милосердии, о сострадании к людям, которые уже погибли и еще погибнут, о том, что человечество обречено на проигрыш и уничтожение. А если ничего не менять, у людей есть шанс продержаться - пять, десять, может, двадцать поколений. Разве нынешние дети и те, кто еще не рожден, не заслужили мирной и спокойной жизни?

Как эта рукопись оказалась у девочки? Ах да, Тари тоже был дружен со стариком. Как это жестоко – одурманить невинных детей безумной идеей! Служение истине… Эх, мастер Куро, как ты мог? Твое умение убеждать, говорить красноречиво и красиво, уважение мальчика к мнению старшего и опытного товарища… учителя… Старик, ты чуть не разрушил жизни этих двоих, юных, невинных. Зато сейчас у Крида есть шанс все исправить.

Эмпат отпустил руку Рэйки, встал, подошел к камину, зажег спичку, поднес к стопке листов хлопчатой бумаги. Книга занялась мгновенно. Компенсатор швырнул полыхающий том на аккуратно сложенную горку дров.

Так будет лучше. И для мальчика с девочкой, и для всего человечества. Милосерднее.

Ты говоришь о милосердии и сострадании? Ты?! Тот, кто несколько минут назад убил человека. Ты защищал живое существо, но это не оправдание. Тот - охотник - тоже имел право на жизнь. Не ты дал ее, не тебе и отнимать.

Крид посмотрел на девушку. Ее спасут. Вернут красоту, избавят от страшных воспоминаний. ИскИны-целители знают свое дело. Она еще будет счастлива.

Компенсатор Крид поднял с пола нож и подошел к окну.

Стемнело. В черном небе мигали алые и синие огоньки. Дрон-боты СБ были уже рядом.

Чье лицо отражается в стекле: твое или того дракона, в которого ты превратился, убив другого дракона?..

А тем, кто ложится спать, - спокойного сна.

***

Результаты опыта №1578-А в рамках кардинального эксперимента НЦИ «Homo» признаны неудовлетворительными. Необходимо скорректировать план опыта №1578-В с учетом эмоционального фона и личностных характеристик представителей homo sapiens, участвующих в эксперименте, чтобы избежать физических потерь компенсаторов высокого уровня.