Эпик класса "Поросёнок" или Золотой памятник логисту

Глава 1

В холодной, радиоактивной утробе Крабовидной туманности, где мертвые звезды истекают жемчужным туманом, а время скручивается в тугую спираль, умирал фрегат. Его имя, выжженное на титановом борту архаичной плазмой, звучало как богохульство в храме вечности — «Халяльный поросенок». В капитанском кресле, вросшем в его нервную систему, сидел звездный лоцман Леха 505. Его левый глаз, кибернетический, транслировал в мозг каскады данных: критический уровень кислорода, пробоина в третьем отсеке, отказ главного калибра. Правый, живой и налитый кровью, смотрел на навигационный голограф. Перед ним простирался ад. Пульсар в центре туманности бил по обшивке невидимыми кулаками рентгеновского излучения, превращая броню в хрупкое стекло. — Мы заблудились, — прохрипел Леха. Голосовой модулятор был сорван, и из горла вырывался лишь металлический скрежет. В его грузовых трюмах, среди переборок, искрящих от короткого замыкания, покоилось истинное сокровище. Миллиарды акцизных марок, тонны отборного золотого листа и плотные, пряные блоки контрабандных сигарет Погарской сигаретной фабрики. Древний, почти мифический табак с берегов Десны, способный подарить забвение целым секторам Галактики. За этот груз Синдикат Теневых Куполов отдал бы ядро любой планеты. Теперь этот груз должен был стать их погребальным костром. Леха 505 сжал подлокотники. Его пальцы, замененные на вольфрамовые когти, со скрежетом впились в металл. — Погарская фабрика… — прошептал он, и в голосе его зазвучал неподдельный, первобытный пафос. — Мы несли свет и яд забвения в самые темные углы Млечного Пути! Мы были черными вестниками дешевого кайфа! И мы не сдохнем здесь, как паршивый мусор в гравитационной ловушке! Он врубил аварийный протокол. «Халяльный поросенок» содрогнулся, выплевывая в пустоту последние остатки плазмы. Фрегат пошел на таран пульсара. Это была не попытка спастись. Это был вызов самой энтропии. В миллионах световых лет оттуда, во Дворце Седьмого Эона, сидела Императрица сиротка Хуанита. На ее бледном лице не было ни единой морщинки, но в глазах цвета выгоревшего вакуума плескалась память о геноциде ее рода. Она не плакала. Слезы были привилегией тех, у кого есть родители. — Генерал Аксель не отвечает, — прошелестел инфоцыган Голодалыч, падая ниц. — «Поросенок» исчез с радаров. Императрица медленно поднялась. Ее потрепанный плащ зашелестел в мертвой тишине. — Аксель не отвечает, потому что он занят, — голос Хуаниты, усиленный динамиками трона, заставил задрожать хрустальные своды. — Он пишет симфонию разрушения. Отправьте ему мой личный код. Код «Сирота-Победитель». Передайте: если он не вырвет Леху 505 из глотки Сингулярности, я прикажу переплавить его наградной клинок в детские соски для колоний на Проксиме. Он меня услышал? — Д-да, Ваше Величество… — подскочил Голодалыч. В системе Кракс-9 киборг генерал Аксель услышал зов. Его тело было памятником паранойе имперских инженеров. Вместо левой руки — роторная пушка «Милосердие», способная вскипятить океан. Вместо сердца — миниатюрная черная дыра, питающая его экзоскелет. Его лицо, некогда человеческое, давно заменила маска из бронестекла, за которой метался лишь холодный синий огонь процессоров. Но в самой глубине его квантового мозга, в секторе, защищенном от форматирования, жила память. Память о том, как он, еще будучи мясным генералом, курил те самые погарские сигареты в окопах на Рубеже-4. Память о вкуле жженых осенних листьев и дешевого пластика. Он активировал протокол «Абсолютный Эпик». Дредноут «Глас Искупления» не прыгнул через гиперпространство. Он пробил его. Ткань реальности разошлась с визгом рожающей вселенной, и из разлома вырвался нос корабля, увенчанный статуей плачущего ангела с гранатометом. Аксель стоял на капитанском мостике, и его черный плащ из кожи поверженных богов реял в искусственной гравитации. Он подключил свой разум напрямую к главному калибру. — Говорит генерал Аксель, — его телепатический рев накрыл Крабовидную туманность. — Леха 505! Ты, пьяная ошибка навигации! Пульсар ударил по дредноуту. Луч, способный испарить луну, разбился о персональное силовое поле

генерала. Аксель даже не шелохнулся. — Я курил твои сигареты, когда твои предки подтирались лопухами! — ревел Аксель, наводя «Милосердие» на сердце пульсара. — Я выжег половину Рукава Ориона ради этого погарского вкуса! Сегодня ты не сдохнешь! Сегодня ты станешь ЛЕГЕНДОЙ! Он нажал на спуск. Это не был выстрел. Это был Конец Света. Концентрированная ненависть одного киборга к законам физики. Снаряд, состоящий из чистой аннигиляции, вонзился в пульсар. Звезда взвыла. Взрывная волна, слепая и яростная, ударила по «Халяльному поросенку». Леху 505 впечатало в переборку, его кибернетический глаз зафиксировал температуру обшивки в пятьдесят тысяч градусов. Сквозь рев плазмы пробился новый звук. Гравитационный гарпун «Гласа Искупления» пробил корму фрегата. — Цепляйся за трос, контрабандист! — прогремел Аксель. — Или мне подняться и надрать тебе зад лично?! У меня приказ от сиротки, и я не в настроении ждать! Леха 505, с разбитым лицом и дымящимися контактами в мозгу, дополз до шлюза. Он вцепился в спасательный фал. Дредноут Акселя, принимая на свои щиты гнев всей туманности, начал пятиться назад, вытягивая «Халяльного поросенка» из преисподней. Фрегат разваливался на части. Его рвало обшивкой, топливом и контейнерами. В последнем уцелевшем трюме от жара взорвалась первая паллета. Облако пепла от настоящих погарских сигарет вырвалось в открытый космос. Леха 505, вися на тросе между жизнью и вечностью, открыл забрало. Он вдохнул этот пепел. И он рассмеялся. Это был смех человека, которого спасает гнев самого Бога только ради того, чтобы он мог и дальше продавать Его запретные дары. — Да будет славен Погар! — проорал лоцман в пустоту. — Да будет славна сиротка! Да сдохнет Вселенная, если в ней не останется места для контрабанды! Генерал Аксель, стоя на мостике и чувствуя, как плавятся контакты на его затылке от перегрузки, позволил себе одну эмоцию. Уголок его металлической губы дернулся вверх. Эпик был достигнут. Пафос трещал по швам. Контрабанда была спасена. Фрегат «Халяльный поросенок» Проект: Модифицированный грузопассажирский фрегат класса «Бекон-МК», верфи Свободного Пояса астероидов. Статус: Внесен в реестр контрабандных судов высшей категории угрозы. Технические характеристики: Длина: 142 метра по осевой линии. Масса (пустого): 18 500 тонн. Силовая установка: Двойной реактор холодного синтеза «Сердце Дракона-9». Один реактор легальный, второй — кустарно вваренный в систему охлаждения прачечной, выдает на 40% больше тяги, фонит радиацией и дешевым виски. Двигатели: Маршевый ионный привод «Икар-Стеллс» (покрыт слоем засохшего бараньего жира для маскировки теплового следа, что является грубым нарушением всех галактических протоколов пожарной безопасности). Защита: Поляризованная броня из переработанных корпусов мусоросборщиков. Имеет критическую уязвимость в районе кормы, где Леха 505 сэкономил на титане, установив заплатку из усиленного стеклопластика с гордой надписью «Сделано на коленке». Автономность: 3 недели в открытом космосе, 2 часа при работающем на полную мощность холодильнике для контрабандной баранины. Экипаж: 1 единица (Звездный лоцман Леха 505). Нейроинтерфейс «Спайка-7» напрямую вживлен в его затылок, из-за чего при перегрузках у Лехи из ушей идет синий дым, а в голове навязчиво играет древний хит «Руки Вверх». Бортовые системы: Навигационный комплекс «Сусанин-Прайм»: Квантовый вычислитель, который намеренно прокладывает самые запутанные и незаконные маршруты. Имеет встроенный протокол «Аллах простит», который отключает датчики столкновения при входе в плотные астероидные поля. Система радиоэлектронной борьбы «Намаз»: Создает вокруг корабля ложный слепок мирного паломнического судна, транслируя в эфир записи призывов муэдзина и запах жареного кебаба для маскировки. Грузовой отсек: Объем 4000 кубометров. Оснащен системой скрытных переборок. Именно там, в свинцовых кейсах с маркировкой «Халяль-Спец», покоились 120 тонн сигарет Погарской фабрики, чья табачная пыль забивала фильтры вентиляции, вызывая у бортовой автоматики галлюцинации. Вооружение: Главный калибр (носовой): Тяжелая плазменная пушка

«Праведный Гнев». По документам — масс-драйвер для метания замороженных туш. При выстреле генерирует перегрузку в 15G, от которой у Лехи 505 лопаются капилляры в глазу, а из ствола вырывается не только плазма, но и облако чесночного пара. Бортовые турели (4 шт.): Скорострельные лазеры «Слепой мул». Изначально предназначались для отстрела преследующих дронов, но Леха перенастроил их частоту. Теперь они не прожигают броню, а вызывают у вражеских канониров неконтролируемый приступ икоты и острое желание принять веру в силу Погарского табака. Кормовая защита: Кассета дипольных отражателей «Блудный сын». При активации выстреливает в кильватер миллионы муляжей акцизных марок Погарской фабрики. Вражеские сканеры сходят с ума, пытаясь оштрафовать каждую из них. Система ближнего боя «Шайтан-Арба»: Выдвижная механическая рука-манипулятор с установленным на ней кустарным огнеметом, заправленным смесью ракетного топлива и контрафактного одеколона «Шипр». Используется для прожигания шлюзов абордажных команд и урегулирования споров с таможней в стиле прямого диалога. *** Когда пульсар вцепился в «Халяльного поросенка» своими рентгеновскими клешнями, Леха 505 не стал молить о пощаде. Он рухнул в нано-кокпит, и иглы интерфейса вонзились в его шейные позвонки. — «Сусанин», мать твою, полный реверс по протоколу «Намаз»! — взревел лоцман. — «Шайтан-Арба» — товсь! Готовь «Шипр»! Фрегат, содрогаясь всем своим проржавевшим нутром, развернулся к пульсару искалеченной кормой. Леха вжал гашетку «Блудного сына». Космос позади «Поросенка» расцвел миллиардами золотых фальшивых марок. — Жрите, ублюдки! — прохрипел Леха, активируя «Праведный Гнев». Пушка «Праведный Гнев» взвыла на частоте, разрывающей барабанные перепонки. Из ствола вырвался ослепительный сгусток плазмы, смешанный с густым облаком чесночного пара. Но этого было мало. Пульсар смеялся над их жалкой попыткой сопротивления. Тогда Леха сделал то, что запрещали все три инструкции по эксплуатации. Он перебросил энергию с гравитационных компенсаторов и системы жизнеобеспечения напрямую в реактор «Сердце Дракона». — За Погар! За сиротку Хуаниту! За баранину, за которую не уплачена пошлина! «Халяльный поросенок» взвыл, как грешник на сковороде. Его ионные дюзы «Икар-Стеллс», смазанные бараньим жиром, вспыхнули синим пламенем. Фрегат прыгнул. Не в гипер, а прямо сквозь структуру пульсара, используя его магнитное поле как трамплин. В этот момент в борт корабля ударила спасательная нить «Гласа Искупления». Генерал Аксель, чье черное сердце-воронка пульсировало в такт двигателям дредноута, перехватил управление маневровыми «Поросенка» через взломанный протокол. — Держись, контрабандист! — ревел киборг, чувствуя, как от напряжения плавятся его собственные сервоприводы. — Твой «Шипр» против моей сингулярности — просто освежитель воздуха! Дредноут «Глас Искупления» содрогнулся, принимая на свои пустотные щиты ответный удар пульсара. Обшивка дредноута стонала, статуя плачущего ангела на носу оплавилась, превратившись в демонический лик. Аксель отдал команду, на которую не был запрограммирован ни один процессор. — Протокол «Сирота-Победитель». Полная аннигиляция. Он направил всю мощь своей черной дыры-сердца в главный калибр. «Милосердие» не выстрелило снарядом. Оно выстрелило дырой в самой ткани реальности. Пульсар захлебнулся собственным светом. Звезда, правившая туманностью миллионы лет, схлопнулась в точку, издав звук ломающейся скорлупы мироздания. Взрывная волна мертвой звезды ударила по «Поросенку». Леху 505 вырвало из кресла. Системы корабля кричали о разрыве корпуса. В грузовом отсеке от адского жара взорвались свинцовые кейсы. Облако пепла от настоящих, божественных погарских сигарет — табака, впитавшего соки земной осени и дешевый пластик старых фабрик — вырвалось в ледяной вакуум Крабовидной туманности. Леха 505, кувыркаясь в пустоте, удерживаемый лишь титановым тросом Акселя, сорвал с лица разбитый визор. Он вдохил этот пепел. Это был вкус абсолютной победы. Вкус горелой бумаги, дешевого табака и спасенной жизни. — Да будет славен Погар! — проорал он в пустоту,

перекрывая рев спасательных сирен. — Да сдохнет Вселенная, если в ней не останется места для контрабанды, которая стоит спасения целой звезды! Вырванный генералом Акселем из глотки умирающей звезды, «Халяльный поросенок» не обрел спасения. Он обрел трибунал. Спасательный фал из мононити натянулся, как струна судьбы. Дредноут «Глас Искупления», черный левиафан, чьи борта были покрыты шрамами от ударов божественной артиллерии, начал торможение. Он тащил изувеченный фрегат на своем буксире, словно рыбак — бьющуюся на леске акулу. Но акула оказалась пираньей. Леха 505, чье тело представляло собой мешок с синяками и закороченными нейрошунтами, сплюнул в консоль сгусток синей крови. Его киберглаз зафиксировал главную цель — выхлопные сопла маневровых двигателей «Гласа». — Ах ты, жестяная икона добродетели, — прохрипел лоцман. — Тащишь меня на веревочке, как паршивого кота? Сейчас я тебе устрою тактический маневр «Свинья в ярости»! Фаза первая: Отказ систем и контрудар «Шайтан-Арба» Леха ударил по красной кнопке. По протоколу экстренного сброса массы, разработанному для бегства от патрульных корветов, кормовые отсеки «Поросенка» отсоединились. Но вместо балласта, в космос, прямо перед носом «Гласа Искупления», вылетели двадцать контейнеров с контрафактной органикой. Из них ударили фонтаны жидкого навоза и сотни туш замороженных бараньих ребер. Датчики дредноута взвыли. Биологическая угроза высшего уровня! Системы жизнеобеспечения Акселя заблокировали вентиляцию, а бортовой ИИ впал в теологический ступор, пытаясь классифицировать летящую в него замороженную баранину как тактическое оружие. Воспользовавшись замешательством врага, Леха активировал «Шайтан-Арбу». Кустарный манипулятор с огнеметом выдвинулся из пробоины в днище. Леха не стал жечь броню. Он направил ревущую струю пламени, воняющую «Шипром» и паленой шерстью, прямо на натянутый трос. Мононить вспыхнула и лопнула с визгом. Освобожденный «Халяльный поросенок», лишенный инерции, по крутой дуге ушел в слепой разворот. Его ионные дюзы, плюясь бараньим жиром, выплюнули в космос облако плазмы. Фрегат пошел на встречный курс. Фаза вторая: Танец слепых В рубке «Гласа Искупления» генерал Аксель снес с петель панель управления. — Контрабандистская мразь. Протокол «Сирота» отменяется. Включить протокол «Выбивание долгов». Аксель не стал разворачивать массивный корпус. Он использовал маневровые двигатели. «Глас Искупления» закрутился вокруг своей оси, как юла. Это был «Танец Слепых» — маневр, рвущий внутренние переборки. Черная махина дредноута вращалась, подставляя «Поросенку» то бронированный борт, то зияющее дуло роторной пушки «Милосердие». Леха 505 вел фрегат на сближение. Он знал, что «Поросенок» рассыплется от одного плевка дредноута. Но он целился не в корпус. — «Праведный Гнев»! — заорал Леха. — Зарядить бараниной! В плазменную пушку, вместо штатного дейтерия, были загружены замороженные туши. От чудовищного жара мясо превратилось в пар, а кости — в шрапнель. Леха выстрелил. Это был выстрел картечью из замороженной свинины, разогнанной до световой скорости. Фаза третья: Схождение святых и грешников Два залпа встретились. Роторная пушка «Милосердие» выплюнула вольфрамовую смерть. Снаряды прошили облако парующей баранины, испарив половину заряда Лехи. Но остатки «Праведного Гнева» — раскаленная костяная шрапнель и капли расплавленного жира — ударили в брюхо дредноута. Они не пробили адамантиевую броню. Они залепили оптические сенсоры и забили радиаторы охлаждения. Расплавленный бараний жир превратился в сверхлипкую полимерную пену. «Глас Искупления» на мгновение ослеп и начал перегреваться. Леха 505 использовал это мгновение. «Халяльный поросенок», проходя в самоубийственной близости от дредноута, совершил невозможное. Вместо того чтобы врезаться, Леха врубил маршевый привод «Икар-Стеллс» на реверс, одновременно ударив маневровыми. Фрегат, словно бильярдный шар, ударил «Глас Искупления» бортом, чиркнул по обшивке, используя его как опору, и по инерции вылетел из-под брюха гиганта. От удара сдетонировали остатки груза в трюме «Поросенка». Взрыв Погарских сигарет не имел

силы ядерного заряда. Но он имел силу идеи. Десятки тысяч блоков табака превратились в сверхплотное облако горящей целлюлозы и никотина. Облако ударило «Гласу» точно в корму, в выхлопные сопла. Никотин — отличный диэлектрик. Сопла Акселя захлебнулись. Температура внутри дредноута упала на двести градусов. Системы киборга покрылись инеем. Генерал Аксель, бог войны, на долю секунды почувствовал ледяное прикосновение смерти. Фаза четвертая: Воля Императрицы и триумф контрабанды Ослепленный, покрытый коркой замерзшего жира и табачной смолы, дредноут «Глас Искупления» беспомощно завис в пустоте. Его главный калибр был выведен из строя, маневренность — ноль. «Халяльный поросенок» умирал. Его корпус разорвало в трех местах, реактор «Сердце Дракона» шел вразнос, истекая плазмой. Леха 505 висел на ремнях, чувствуя, как горят его легкие, и улыбался разбитым ртом. В этот момент тишину эфира разорвал голос. Голос двенадцатилетней Императрицы Хуаниты, усиленный гневом трона из драконьих костей. — АТАКА ОТМЕНЯЕТСЯ. КОД «СИРОТА-ПОБЕДИТЕЛЬ» — ФИНАЛ. ГРУЗ ЦЕНЕН. ПИЛОТ ЦЕНЕН. ДРЕДНОУТ — РАСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ. Генерал Аксель дернулся. Его черная дыра-сердце болезненно сжалась. Воля Императрицы была абсолютной. — Принято, — мертвым голосом произнес киборг. Он отдал приказ, от которого у его бортового ИИ сгорели предохранители. Аксель перенаправил всю оставшуюся энергию щитов на нос корабля. «Глас Искупления» пришел в движение. Лишенный маневровых двигателей, ослепший, он пошел на таран пульсара, который они только что потушили. — Да здравствует Императрица! Да здравствует акциз! — проревел Аксель, врубая маршевые на максимум. Дредноут, флагман имперского флота, превратился в камикадзе. Он ударил в сердце туманности, чтобы своим телом закрыть от остаточной радиации удирающий фрегат контрабандиста. Взрыв был тихим. «Глас Искупления» просто перестал существовать, став идеальным, непроницаемым щитом. Когда ударная волна схлынула, «Халяльный поросенок» вырвался в чистый космос. Мертвый, холодный, с мертвым реактором. Леха 505, с трудом разлепив залитый кровью глаз, посмотрел на радар. Грузовой отсек был цел. Все сто двадцать тонн Погарских сигарет уцелели. Леха отстегнул ремни. Пошатываясь, он добрался до грузового шлюза, сорвал свинцовую пломбу с ближайшего кейса, достал помятую, но сухую пачку, зубами выудил сигарету и прикурил от искрящейся проводки. Он сделал глубокую затяжку, выпустил в мертвый космос идеальное кольцо дыма и прохрипел в никуда: — Слышь, жестянка! Если выживешь — с тебя процент за прикрытие! А Хуаните передай: за такой экшен она мне торчит не только налоги, но и новую печень! Фрегат «Халяльный поросенок», кутаясь в облако собственного табачного пепла, включил аварийные солнечные паруса и медленно поплыл в сторону ближайшей пиратской станции. Легенда была спасена. Пафос был удовлетворен. И ни один Погарский табак не пострадал понапрасну. Зал аудиенций в забегаловке № 5, пах стерильностью и легким, едва уловимым ароматом лаванды — духов, которыми сиротка Хуанита пыталась заглушить запах оружейной смазки и собственного одиночества. Трон из костей Первых Драконов казался слишком, но когда Леха 505, хромая, вошел в зал, он понял: Хуанита заполняла этот объем не ростом. Она заполняла его властью. Лоцман выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно пьяные орки-инженеры. Левая рука висела на импровизированной шине из титановой арматуры, лицо представляло собой один сплошной фиолетовый синяк, из-под разорванного комбинезона торчали оплавленные провода нейроинтерфейса. За ним два боевых сервитора катили антигравитационную платформу. На ней, в идеальном порядке, стояли свинцовые кейсы. Все сто двадцать тонн. Леха остановился в десяти шагах от трона. Падать на колени он не стал — сервоприводы в ногах могли заклинить от такого почтения, и он бы просто рухнул лицом в пол. Он просто качнулся и принял стойку «смирно», которая больше походила на позу очень уставшего пингвина. Хуанита медленно спустилась с трона. Ее шаги по мрамору отдавались гулким эхом. Она была одета в простое белое платье, но ее глаза... в них плескался жидкий азот абсолютной власти. Она остановилась перед кейсами. Провела тонкой рукой по свинцовой пломбе. — Генерал Аксель, — ее голос, лишенный всяких модификаторов, был тихим, но от него стыла кровь. — Он выполнил протокол? — Выполнил, Ваше Величество, — прохрипел Леха. — Слишком хорошо. Парень переплавил свой флагман в непроницаемый щит, чтобы мою посудину не поцарапало остаточной вспышкой. Положил весь экипаж, всю машинерию и свою блестящую металлическую задницу прямо в пасть пульсару. Настоящий мужик был, хоть и имперский. Земля ему... то есть, сингулярность пухом. Хуанита медленно повернула голову. Ее взгляд уперся в единственный живой глаз Лехи. — Ты смеешься, контрабандист? Мой лучший генерал, флагман класса «Левиафан» и бюджет целого сектора — всё это ради того, чтобы ты не потерял ящики с сушеной травой? — Не с травой, — Леха позволил себе кривую ухмылку, от которой его разбитое лицо перекосило еще сильнее. — С Погаром, Ваше Высочество. Это вам не гидропонная конопля с Пояса. Это — статус. Это — легенда. Вы спасли не груз. Вы спасли монополию на забвение. Он доковылял до платформы. Сервоприводы в его коленях издали жалобный скрежет. Леха пнул ближайший кейс носком тяжелого ботинка. — Слушайте сюда, Императрица. Я потерял фрегат. Реактор «Сердце Дракона» теперь годится только на то, чтобы греть чай в колонии прокаженных. Мой левый глаз видит только расписание выплат по кредитам. Мой нейрошунт закоротило так, что я теперь чувствую вкус металла, когда чихаю. Он сделал шаг вперед, нависая над девочкой на троне. Сервиторы за его спиной угрожающе загудели, но Леха даже не оглянулся. — А теперь, Ваше Величество, давайте поговорим о цене. Хуанита не дрогнула. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде не было страха — только раздражение ребенка, у которого сломали любимую игрушку. — Ты охренел, лоцман? Леха 505 громко, раскатисто расхохотался. — Ага, - сказал он. - И торговаться мы не будем. Вы ставите подпись, я открываю кейс. Он достал из нагрудного кармана помятую, чудом уцелевшую пачку Погарских сигарет. Выудил одну, смял фильтр зубами. В воздухе запахло домом, осенью и дешевым пластиком. — Во-первых, — Леха щелкнул трофейной зажигалкой, и кончик сигареты затлел красным, — вы официально закрываете мой долг перед Налоговой. Навечно. Все мои будущие рейсы — беспошлинные. Он затянулся и выпустил кольцо дыма прямо в лицо Императрице. Сервиторы дернулись, но Хуанита подняла руку, останавливая их. — Во-вторых, — продолжил Леха, игнорируя систему пожаротушения, которая начала распылять пену у него над головой. — Мой «Поросенок» — хлам. Мне нужен новый корабль. Тяжелый крейсер. Я присмотрел один на свалке в секторе Волопаса, «Громовержец». Перекрасим его в розовый, назовем «Халяльный поросенок-2». Купите его мне. Хуанита молчала. Только уголок ее губ едва заметно дернулся. — Это всё? — Нет, — Леха ткнул в ее сторону дымящимся окурком. — В-третьих. Генерал Аксель. Он сдох как герой ради вашего табака. Я хочу, чтобы ему поставили памятник. На главной площади вашей столицы. Из чистого золота. В полный рост. И чтобы он стоял в той самой позе, в которой он орал на меня по внутренней связи, когда я поджег его трос. С согнутой коленкой и роторной пушкой наперевес. И надпись: «Он слишком серьезно относился к логистике». Императрица сиротка смотрела на него долгую минуту. Затем она медленно, с царственным достоинством, поднялась обратно на свой трон. — Спятил, - сказала она. — Я — легенда, — поправил он, стряхивая пепел на мрамор. — Закрываете сделку? Или мне выкурить вас вместе с вашим золотым троном? Поверьте, дыма от ста двадцати тонн Погара хватит, чтобы выкурить половину Галактики. Хуанита закрыла глаза. Когда она открыла их снова, в них не было холода. Там было уважение. — Крейсер будет ждать тебя в доке. Налоговая забудет твое имя. Памятник... — она сделала паузу, — а нахрена памятник? Мы восстановим генерала Акселя со всеми сварными швами. Леха 505 снова расхохотался, сгибаясь пополам от кашля. — По рукам, железная ты сиротка! Он развернулся, хромая к выходу, и на ходу бросил через плечо: — И да, Ваше Величество! С вас процент за моральный ущерб. Я начинаю новую партию. В следующий раз везем не табак. В следующий раз везем идею. Приготовьте бюджет. Двери тронного зала закрылись, отрезая его хриплый смех. Хуанита осталась одна. Она медленно подошла к платформе, взяла с нее уцелевшую пачку сигарет, которую Леха оставил как залог, и впервые за долгие годы позволила себе по-настоящему, по-детски широко улыбнуться. Эпик был оплачен. Пафос — задокументирован. Империя могла спать спокойно.