Эмоции
Эмоция первая _РЕВНОСТЬ_
Когда я повстречал Юльку в первый раз, то даже и не обратил на нее внимание.
Нет, девочка вполне была себе ничего, все при себе и губки, и глазки.
Вот только я был тогда в разорванной линзе и все видимое мной сводилось к одному знаменателю и дикой мечте - снять линзы, а не увидеть девушку во всей красе.
Особенно принимая во внимание, что за пару часов до встречи с ней я только-только покрасил пол в своем классе и теперь для меня вообще все пахло совсем не розами и сиренью.
Так что первое свидание не задалось.
Но, надо отдать должное Юльке-Рыжульке, интереса ко мне она не потеряла, а может быть, во всем была виновата ее подружка, графиня Толоканова, которой было искренне жаль нас обоих, по ее великосветскому мнению, "прозябающих в одиночестве".
В любом раскладе, Ее Светлость умудрилась заинтриговать Юльку моей персоной настолько, что Рыжая Стервоза сама стукнула мне в аську и назначила встречу-реванш, в старой кофейне, в подвальчике на площади Великого Революционера.
Слава Звездам, к этому времени начались каникулы и мой небесножеланный, трехмесячный отпуск, за который я обожаю свою работу в образовательном учреждении.
Правда, остальные девять месяцев хочется повешаться, о это такой пустяк, по сравнению с тремя летними месяцами, когда я, молодой специалист, распивающий чаи с директором, ругающийся с завучем и пугающий детей кроваво-красным пробором на голове, в просторечии именуемым "след от томагавка", могу позволить себе заниматься чем угодно, когда и в каком угодно виде.
Нет, конечно оставалась просьба Директора присмотреть за нашей новенькой вахтершей, 17-ти летней Маришенькой, но ее мне хотелось больше убить, чем соблазнить, о чем я не преминул сказать директору, получив в ответ, что именно поэтому за Маришенькой должен присмотреть я, а не наши доблестные "жуки от автослесаринга"...
Ну, так-то он прав, конечно.
Вот только Маришеньку "жуки" вообще не переносили на дух. Дай им волю, так они бы ее в багажник и в чисто поле, километров эдак за тысячу от города, в болото, чтобы не дай Звезды, не выбралась и не вернулась.
В общем, психолог наш Директор, психолог.
На третье совместное дежурство с Маришенькой, во мне начали просыпаться доселе неведомые мне чувства, но грозный призрак ее мамочки, чья твердая рука подсчитывала мою зарплату, так и маячила за спиной, напоминая, что всякие "жу-жу-жу" могут окончится совсем печально.
Тогда я был молод, глуп и не понимал, что "жу-жу-жу" от нас ожидалось!
Именно поэтому, Директор, подзуживаемый "мамочкой" и ведомый стальной рукой завуча и трех "чайных собутыльников", устроил грандиозное ПАРИ, поставив на то, что на прелести Маришки я не попадусь, на хлопанье ресничками я не поведусь, а на слезки - не куплюсь.
Вот так, терзаемый Маришкой, неутоленными желаниями и своими мозговыми тараканами, я и нарвался на графиню, враз меня просчитавшую и подсунувшую номерок Юльки-Красотульки.
Первое общение у нас едва не стало последним.
По моей вине, разумеется.
Ну, я даже представить не мог, что Ее Сиятельство забудет предупредить рыжекудрую о том, что я работаю в школе.
Так что, получив сообщение, в котором я без всякого умысла написал, что сижу с детьми, Юлианна едва не спрыгнула в туман, оставляя меня на горячей воде от сваренных яиц.
Вкрутую!
Хорошо хоть умудрилась, как потом сама призналась, "на последних нервах", поинтересоваться сколько же у меня детей и получив в ответ - 32, все-таки уточнить, кем я работаю.
После этого у нас было длинных две недели, когда мы так и продолжали общаться исключительно в "Аське" и смс, не рискуя оба сделать первый шаг навстречу друг-другу.
А в день, когда рискнули, мне пришлось в срочном порядке вытаскивать в коридор парты, драить кабинет, красить рамы и полы, чтобы в августе месяце не заниматься этой фигней в спешке и суете очередной школоприемки.
Графиня, глядя на нас с высоты своего семейного положения, качала головой, подливала в пиво водку и, в конце концов, как-то изящно и тактично растворилась в полусумраке кафешки, оставляя тет-а-тет.
Раздражающая боль, полумрак, заставляющий напрягать и без того слабое зрение, терпкий табачный дым и все, через полчаса общения я тактично сымитировал "звонок друга" и скрылся в надвигающихся сумерках июньского разлива. С одной стороны было искренне стыдно, а с другой, гм, я и так почти слепой на один глаз, так что мне теперь, ради мало знакомой девушки еще и второго лишиться?!
Мысленно попрощавшись с многообещающим знакомством и поздоровавшись с хорошо знакомым конъюнктивитом, на целую неделю забыл о неудачном свидании, о рыжей Юльке-Красотульке и состоянии душевного полета.
Да и было из-за чего: внезапно пропала, не вышла на работу, Маришенька.
Пришлось дежурить за нее, старательно пряча за темными, солнцезащитными очками, покрасневшие, истекающие гноем, глазки.
Патрульный наряд полиции, "объезжающий нас" каждые три часа, сперва меня чуть не арестовал, потом обзывал меня "красноглазиком", а потом сжалился и привез из ближайшей аптеки Левомицитиновые капли, Тетрациклиновую мазь и таблетки "Сумамеда"...
И упаковку чая в пакетиках.
Не знаю, что больше помогло, но уже через пару-тройку дней краснота отпустила, а тут Юлька-Красотулька и возникла вновь, предложив сделать "второй дубль".
Видимо, на "втором дубле" как-то странно сошлись Звезды, но...
Подвело мое специфическое чувство юмора и привычка вежливо объяснять псевдоразумным, что вежливость - не значит слабость.
Утонченно оборзевшая официантка, возникшая словно из ниоткуда, мало того что перепутала заказ, да еще и решила продемонстрировать исключение из закона "клиент всегда прав, особенно когда он прав"!
Пришлось возвращать существо с небес на землю всеми возможными путями и средствами.
Включая вызов манагера.
С проблемой разобрались, но "привкус остался".
Так что, покинув теплое кафе, мы отправились гулять по теплому, летнему городу.
Тот, кто жил в иные времена, точно помнит это бесконечное удовольствие идти рядом с привлекающим тебя человеком и "чушь прекрасную нести"...
Уж не знаю, точнее не вспомню сейчас, что именно я нес и о чем распускал хвост, но результат был совершенно ожидаемый - теплый вечер перерос в горячую ночку, со сбитыми простынями, утренней хрипотой и блестящими Юлькиными глазами, карими, с золотыми точками, словно в янтарь капнули золотыми звездами.
Любуясь полусонной девушкой, растрепанной и горячей, с опухшими губками, сбитыми локтями и потертыми коленками, ловил себя на мысли, что мне - нравится.
Мне тепло и уютно, горячее дыхание согревает тело и отогревает душу, а фонтан эмоций, жарких слов, стонов и девичьих просьб о помиловании и продолжении заставляют тело петь особенную песню, понятную любому, кто не боится прыгнуть в омут новых отношений.
В прочем, если быть совсем честным, то это не столько мое, сколько Юлькино. Ведь, как бы не кричало человечество о "первом шаге мужчины", если тебе навстречу не идут, то отношения превращаются в догонялки, а не в симфонию.
Вот Юлька-Красотулька и была симфонией, слушать которую и играть было просто восхитительным удовольствием!
По какому-то странному стечению обстоятельств, именно в это время, с появлением рыжекудрой, на моем жизненном пути стали падать и иные девушки... Блондинки, от которых мне было всегда плохо; жгучие брюнетки, до которых я всегда был охоч, но чувствовал исходящую от них угрозу; шатенки, чья страстность уникально прячется, а потом накатывает девятым валом, от которого только одно спасение - донырнуть до самого донышка.
Но, менять "симфонию" на нечто неизвестное...
О, нет! Я не настолько слабоумен.
Отмахиваясь от падающих к ногам, уворачиваясь от прыжков хищниц и задерживая дыхание, мы с Юличкой добрались до первых осенних заморозков, которые так приятно проводить под теплым одеялом, с горячей красоткой.
За промелькнувшие месяцы, Юлька-Рыжулька открывалась для меня с разных сторон.
Нет, не все из них были приятны.
Было и нечто такое, от чего меня вымораживало, от чего симпатичный Юлькин зад приобретал даже не нежно-розовый оттенок, а вполне себе насыщенно-горячечно красный.
Мне тоже доставалось, не скрою.
И если привычка складывать носки в одно место, а лучше всего - сразу их стирать, была принята Юленькой с восхищением и пониманием, то вот мое заполуночное бдение над проблемными приборами или интересной книгой выводило рыжую из себя больше, чем откровенное пренебрежение ее возбужденными прелестями.
Возможно, со временем бы мы и "притерлись" друг к другу, даже не взирая на нашу "зодиакальную несовместимость", но произошло нечто, что заставило меня посмотреть на Юльку-Красотульку и с другой стороны.
И стороны такой, что меня не просто напугала до желудочных колик, но заставила раскрыть влюбленные глазки и, стиснув зубы, принять решение.
Юлька-Рыжулька оказалась болезненно, просто истерично, феерично, апокалиптично - РЕВНИВА!
Когда отзвенел самый первый звоночек, я, ничтоже сумняшеся решил, что все мне показалось, что где-то и как-то я спровоцировал свою Огненную Леди сам, дал повод и так далее, и тому подобное.
Но второй звонок оказался отчетливым, ясным и не оставляющим двойного смысла - Юлька не только жуткая собственница, но и от ревности способна бросится во все тяжкие.
Что она и продемонстрировала, увидев в окно проезжающего мимо пешеходного перехода автобуса, как я перебегаю дорогу взяв за руку не знакомую ей, молодую женщину.
Нет, со стороны может и кажется подозрительным и странным, вот только пламеннокудрая еще за неделю до этого была предупреждена, что приедет моя подруга детства, замужняя и даже было предложено встретится всем вместе!
Глядя в покрасневшие девичьи глаза, пылающие благородным гневом преданной женщины, слушая отрывистые, словно гавкающие, слова падающих на мои плечи обвинений, я все больше и больше успокаивался, понимая, что здесь и сейчас должен сделать выбор.
Либо у меня будет жаркий секс, взорванный мозг, язва и испорченная нервная система, либо...
Ничего этого у меня не будет.
Нет, к этому времени я уже посмотрел "Шесть дней, семь ночей", беззаветно влюбился в "Трассу 60" и откровенно восхищался "Королевой проклятых".
Но мой собственный житейский опыт тыкал пальцем в тот факт, что "страстный секс" далеко не равен "башкосносящей ревности", а ревность далеко не означает долгих и счастливых отношений...
Самое странное, что именно в тот момент я впервые в жизни загадал: "если Юлька-Красотулька замолчит - утащу в койку и..."
Не замолчала.
Снова и снова голос ее то воспарял к потолку квартиры, то стратегически понижался к уровню плинтуса, норовя то шмякнуть меня макушкой по свежебеленому потолку, то размазать о давно не крашеный пол.
Никогда по жизни не был ни трусом, ни героем, хотя бывало всякое. И то, о чем никогда и никому не расскажу, даже без подписки. И то, о чем не расскажу, чтобы не думали, что так отчаянно вру.
Мир не останавливается на достигнутом. Он норовит проверить нас на чистоту, на совесть, на любовь и нежность, чаще всего совсем нечестными методами.
Почесав затылок, я пошел обуваться в прихожую, понимая, что эту проверку мне не пройти даже в состоянии глобального алкогольного опьянения...
Выкатившись из подъезда в таинство октябрьской ночи, достал початую пачку красного "Соверена" и, выудив сигарету, запрокинул голову к чернеющему небу, провожая взглядом золотые строчки пролетающих метеоров, загадывая еще раз, что все будет хорошо...
Эмоция вторая _МЕСТЬ_
- Ты в меня стреляла! - Мне искренне хотелось обличающе ткнуть пальцем, но вбитая в детские годы привычка пальцами не тыкать, сделала свое дело и палец остался на своем законном месте - спусковом крючке дешевого китайского "ТТ". - Стреляла, когда могла просто прийти и поговорить!
Зафиксированная Хелен вяло подергала недостающими до земли точеными ножками и что-то попыталась сказать, но кусок прочной, пеньковой веревки затянувший ее челюсть в полураскрытом состоянии лишил меня такого удовольствия.
Вот, дернул меня нехороший запал познакомиться по переписке с иностранной гражданкой, оставившей свою анкету на мировом сайте знакомств!
А ведь так хорошо все начиналось!
Со вздохом убрав "тетушку" в наплечную кобуру, обошел подвешенную к ветке клена молодую женщину, признавая, что все при ней - и вкус в одежде, и фигура, и чувство юмора, и смазливая мордашка.
Но вот портили впечатление горящие ненавистью синие глаза, которые еще пару недель светились неземной любовью.
И, был бы я виноват, ну хоть самую малую граминочку - не было бы этой встречи, не висела бы симпатичная брюнетка на толстом кленовом суку, не понадобился бы мне припрятанный в годы оные убитый "ТТ", на котором много чего отметилось.
Теперь добавится и это существо, что пришло в мой дом и попыталось отнять не свободу даже, а мою собственную жизнь!
Начиналось все просто восхитительно, чесслово!
Я был счастлив, что проиграл спор, согласно которого, проигравшая сторона должна познакомиться на сайте с горяченьким названием, начать встречаться, а там, глядишь, все и совсем хорошо пойдет.
Наська сама подбирала мне кандидатуру, нагло воспользовавшись тем, что за восемь лет нашей дружбы изучила меня вдоль и поперек, как облупленного.
Так и возникла Хелен Сайесс, 27 лет, родилась в Торонто, "готова к переезду, готова к отношениям, готова к браку".
Наш земной шарик, после глобального шиздеца в 1984 году, когда с ума сошли все вулканы, а цунами бодро прошлись по побережьям всех океанограничащих государств, оставляя от островных лишь торчащие пальмы, а от континентальных - горы строительного мусора и тонны и тонны водорослей, напополам с человеческим же мусором, выброшенным в океан за все минувшие года.
Марианская впадина как-то перестала быть самой глубокой, а в "Бермудском треугольнике" отчего-то стало уныло пусто, чисто и совершенно безопасно.
Добившие многие страны землетрясения стали последним пером, что перешибли спину верблюду и человечество, осознав, что от пяти миллиардов осталось осталось меньше трех, принялось задумчиво чесать репу и объединяться, объединяться, объединяться...
Конечно, не все было так красиво, как сейчас расписывают в школах.
Некотрым странам пришлось туго просто потому, что на их территории как-то не нашлось даже не действующих вулканов, а уж от волн цунами их отделяли не сотни, а десятки тысяч километров!
Я помню сонмы и сонмы беженцев, что заполонили мой город, их лица, их трясущиеся руки и глаза, в которых читалось неверие в то, что есть места не затронутые катаклизмами.
Может, рассказать это Хелен?
Но ведь не поймет.
Не поймет и не примет.
Да и не надо уже от нее понимания или принятия. Пусть примет тот факт, что за все свои дела и поступки приходится платить. Иногда - телом. Иногда - жизнью.
Это не "глобальная общечеловеческая культура 80-х годов", которая лопнула, едва реальность голода и болезней коснулась каждого общечеловека.
Это не "кризис 90-х", когда пистолет под подушкой не блажь, а залог крепкого сна.
Это не "магия 00-х", когда смешение народов выплавило новые, оптимальные правила и требования к поведению.
Да, через запреты. Да, через выстрелы и сизый пороховой дым. Да, через кровь и кишки, намотанные на траки танков. Да, через колючую проволоку, что оградила гетто от благополучных районов. Да, через совесть и честь людей, что снимали колючую проволоку. Да, через жестокое решение о вывозе определенных категорий и лиц, далеко на острова. Да, через смертные казни и публичные кастрации.
Мир обновился.
Не стал лучше, но проще и понятнее - стал точно.
И вот теперь - Хелен Сайесс и ее странное мышление. И четыре могилы.
Интересно, она правда считала, что сможет скрыться от человека, рожденного под жарким Азиатским солнцем, прошедшего кровь вступления в уличную банду и одновременную работу в самой захудалой пекарне, когда за хлеб приходилось стрелять?!
Ведь она прошла почти те же дороги и читала те же страницы?!
А ее забитые татуировки, частично подправленные явно позже и хорошим мастером, читаются мной с легкостью - я их видел в годы оные, когда волна беженцев хлынула в мою страну, принося свои порядки и мораль, и удивляясь, что они не приживаются, а особо упертые в "привнесении" таинственно исчезают в глубинах холодного, синего Иртыша...
Но вот, не в прок собаке корм...
Снова и снова удивляют люди, так и не научившиеся пониманию того факта, что торговать всегда дешевле, чем воевать, а тащить свой устав в чужой монастырь - означается остаться, как минимум, без устава.
Но ведь потащилась за тысячи километров. Сама! А теперь у нее "не сошлось".
- Так и оставишь висеть? - Наська, придерживая забинтованный бок, поморщилась от боли. - Ты уж реши, трахать, вешать или отпустить... Или мне отдай.
Да, вот такая она, Наська. Сука, конечно. Но своя, родная.
За годы знакомства чего только между нами не было, кроме постельных отношений, как ни странно. Окружающие удивлялись, мол, пара не плохая, но мир их не берет.
"И не возьмет"...
Я криво улыбнулся своим мыслям и Хелен отчего-то задергалась, пытаясь вывернуть руки из веревочной петли.
Нет, отдать эту сучку Наське - не вариант.
Она ее технично подрежет на сгибах и оставит истекать кровью, как и принято было в наши с ней годы, когда мир был полон черно-белых отношений.
А места здесь глухие, бывает и волки с медведями появляются, а вкус человечинки наши дикие друзья помнят отлично.
Тем более, что и место "прикормленное", здесь мы не раз оставляли подарки братьям нашим меньшим.
Нет, пенты старшего школьного возраста об этом месте тоже знают, но... Сомневаюсь, что кто-то поедет искать взбалмошную иностранку за сотню км от города, высоко в синие горы, за чистые и звонкие реки.
- Граф... - Наська сделала шаг ко мне и взяла за руку. - Можешь ее и простить, в конце концов...
Ага-ага, "простить, понять, отпустить, трахнуть и забыть..." - любимое правило наших заокеанских коллег, которое они гордо и демонстративно проповедают, не забыв после проповеди закатать своих заклятых друзей в бетонные носки и вывернув карманы и переписав собственность на своих подставных лиц.
Ну, да пусть их, их культура так приучила - обмани, пока не обманули тебя, ограбь, предай... Все во имя конкуренции...
У нас так не принято. Мы не конкурируем, мы - соревнуемся. Даже когда стоим друг напротив друга с РПГ, все равно верим, что найдутся общие пути и мир останется целым. Это только пришлые палили во все стороны, доказывая уровень своей крутизны.
Да вот Хелен, решила, что ее право правее...
А пистолет больше.
У нас так не принято, уже лет десять, как не принято.
И палить в тех, кто старше - не принято. И размахивать стволом, когда пьяный - не принято.
- Граф... - Наська упрямо пыталась меня подтолкнуть хоть к какому-то действию. - Мы ж для нее - дикари. Животные. Ей захотелось потрахаться с собачкой, она потрахалась. Ей захотелось продемонстрировать себя, она и продемонстрировала, как смогла. Ей все равно, что в 15 веке у нас строились Мавзолеи. Это ведь у нас было, а не у них. Они же привыкли, что "честно и справедливо" - это только в их сторону. И что соседи - грязные свиньи, которых надо почаще проверять, может, у них золотишко водится... Не защищенное...
- Наська... - Я предупреждающе поднял руку. - Ты боишься, что я ее отпущу?
- Боюсь, что ты ее простишь. - Призналась Наська, поправляя свой потрясающий бардовый пиджак, скрывающий повязку. - Ты же ведь - добряк, каких свет не видывал. И правдолюб, с гипертрофированным чувством справедливости. Ну, и зануда-самокопатель, куда уж без этого...
Наська одернула короткую, до середины бедра, юбку и тяжело вздохнула, давая понять, что моя задумчивость ей уже слегка поднадоела.
Может, рассказать Наське, что знаю, что именно ей меня заказали в "нулевых", когда "слишком многознающие о прошлом" стали опасными для будущего?
И как она гонялась за мной по канализации.
И как, напившись до почти полного отруба, приперлась ко мне домой, распугав соседей и оседлала так, что я потом пару дней краснел, когда вспоминал.
И как она мою бывшую... Оставила в живых, чтобы та исчезла в бензиновом тумане, сохраняя мой бедный рассудок.
Много и всякого у нас с Наськой было. Может быть, было и такое, что знает исключительно Наська.
Знает, но помалкивает, сохраняя паритет и наши удивительно странные, феерично-дружественные отношения, которые со стороны кажутся полным бредом.
- Наська. - Достал "тетушку" и привычно сменил тип патронов на свои любимые, самопальные, жестокие и кровавые. - Я много что могу простить, понять и вынести. Хрен с этой идиоткой, что стреляла в меня, это не впервые и еще хрен сколько раз ждет впереди. Даже четыре могилы, что она сделала, можно списать на ее культуру, истерию, месячные и распадающееся сознание... Но, эта... Дрянь, стреляла в тебя! И в кота...
Упоминание о Сайреже, серо-голубом британце, наглом и вальяжном, заставило Наську поморщить носик. Сайреж ей не нравился и это было взаимное чувство.
Они терпели друг друга исключительно из-за меня.
И оба ненавидели моих немногочисленных пассий.
Разумеется, Наська им в тапочки не ссала.
Я улыбнулся, осознавая абсурдность мысли.
Что же...
Врут те, кто говорят, что месть - блюдо холодное.
А если я люблю горячее? Неужели ради этого я должен жрать холодные чебуреки?
Месть - это блюдо горячего сердца.
"Тетушка" привычно стукнула отдачей и выплюнула сизое облачко порохового дыма.
Где-то на небесах стало на одного ангела больше, а может быть, где-то под землей чертям добавилось работы, не знаю.
Надеюсь, что чертям, им не привыкать таскать дровишки к тем, кого я отправил в последнюю путь-дорогу.
Когда-нибудь, через некоторое время, кто-нибудь наткнется болтающуюся тушку иностранной гражданки и начнется пентовская суета. Кто-то из них, быть может, даже догадается сравнить пулю со старыми, нераскрытыми делами и взвоет волком, хватаясь за голову при взгляде на то количество "висяков", что тянется уже не один десяток лет.
А я, пока, скосил глаза на сидящую на пассажирском сидении белой "Нивы" Наську и крепко задумался, а не задать ли мне ей один-единственный вопрос...
Эмоция третья _НЕНАВИСТЬ_
Иногда, глядя на человека, желаешь ему всего самого... Неповторимого.
И понимаешь, что с удовольствием столкнул бы с лестницы покруче или воткнул шампур подлиннее. Или просто уронил кирпич на голову.
Так вот, это - не ненависть.
Это так себе, злопыхательство, от использования которого человека удерживает совесть, страх перед наказанием или физическая слабость.
Ненависть это даже не то, что у тебя горло сжимает и ты не можешь говорить.
Ненависть - это когда с легкостью делаешь шаг на край, а потом и за край, любуясь истиранием в пыль своего обидчика.
Ненависть - это когда мир четко разделен на "ДО" и "ПОСЛЕ".
Ненависть...
Я посмотрел в псевдоэкран своего старенького торпедоносца, со снятым по конверсии вооружением и почесал затылок, прикидывая х... к носу - и по всем прикидкам получалось, что о моем существовании в этой системе прочненько забыли.
Ну, а мне того и надо.
Стабилизировав скорость - как ни крути, а машинка у меня старенькая, любящая заботу, ласку и вложения не хуже старой жены - мягко толкнул очередной подвисший в пустоте астероид силовым полем, направляя его в сторону миленькой планетки, жемчужно-розовой, с алыми прожилками водных артерий и нежно-зеленой паутинкой терраформирующих полей.
Пока суд да дело, пока до сладко спящих "сторожей" дойдет весть о "подарочке", пока эти два бывших миноносца раскочегарят свои атомные топки, устаревшие уже на три поколения, пока соберется полный экипаж и сперва найдут, потом вытащат из кабака, а потом и смогут протрезвить обоих командиров-алкоголиков, вся вереница отправленных мной "подарочков" встанет на курс и ход, перекрывая точки каскад-выхода и превращая мирную и сонную систему в зловонное болото, из глубин которого "выстрелил" болотный газ.
Возможно, найдется пара-другая умников, что будут биться во все двери и окна, доказывая, что вся цепочка каменюк, устремленная к беззащитной планетке, не сможет нанести даже и малейшего урона, перехваченная системами обороны комбината Терраформинга, но кто их будет слушать, унылых, вечно шепелявых и шепчущих, умников?
Обязательно вылезут горластые, наглые и фанатично-патриотичные, которые побегут захватывать два единственных корабля, способных совершать каскад-выходы, во имя своих собственных жизней.
Пока размышлял, умница Сержант, с которого по демилитаризации сняли погоны, но за отдельную плату оставили все военные коды и линии обновления, подтолкнул к Майгонду еще добрый десяток астероидов и замер, ожидая команды на смену дислокации.
Зануда, весь в своего владельца.
То есть, разумеется, в меня.
Пока суд да дело, пока выяснится, что, где и как...
Я внимательно посмотрел на стенку, где световой зайчик отсчитывал календарные деньки текущего года, а рядом, моим почерком, кривым и корявым стояла одна-единственная дата.
Ради нее и все телодвижения, ради этой криво нацарапанной даты, ради восьми цифр, разделенных жирными точками.
Дав Сержанту "добро" на начало нового цикла действий, вновь пробежался взглядом по некогда боевой рубке, боевого же корабля - единственного, что я не отдал, подпитывая жаркий огонь ненависти в своей крови.
Нет, можно было давным-давно просто отомстить и забыть обо всем, начать жить дальше.
Вот только жить без огненной подпитки стало уже невозможно.
Месть - это слишком просто, слишком экзальтированно и слишком тривиально.
Я сделал три глубоких вдоха, "проглатывая" раскаленного ёжика своих эмоций и давая ему шанс погреть все мои внутренности, подводя к точке кипения, в которой так сладки и секс, и кровь, и крики боли.
Нет. Все-таки я не могу долго кипеть.
Я закрыл лицо руками, словно попытался спрятать мертвенную бледность, накатившую без всякого предупреждения.
Ненависть - чувство иррациональное, но...
Она ударом лопаты по затылку ставит на место всё.
Или сносит полчерепа, взрывает тебя изнутри словно старую скороварку, прослужившую не один десяток лет и вот, наконец, не совладавшую с давлением.
И не надо говорить мне, что ненависть медленно и верно убивает своего владельца.
Не меня.
Я живу ей. Дышу. Прорываюсь. И считаю дни.
О! Жаждал бы я мести, было бы так легко - вместо космических льдинок, что растают в атмосфере красивыми хвостами было бы десяток каменно-никелевых глыб из самого центра некогда живой и цветущей планеты.
И все - месть пройдется пулеметной очередью, стирая с лика Вселенной жалкое подобие жалких пару миллиардов существ, возомнивших себя венцами творения.
Разжав побелевшие кулаки снова сделал вдох-выдох.
Месть сладка.
Но намного слаще ненависть.
Мне, лично, мести мало.
Скорее даже, мне нужно правосудие и возмездие, но в человеческой культуре как-то с этим не задалось: тех, кто поумнее, никак не могут поймать, тупые сами кончают свою жизнь, терзаясь от неразрешимых противоречий, ну а богатые просто откупаются, сияя широкой улыбкой.
Ну и, конечно, отдельная когорта деятелей - предатели...
Вот с ними все совсем плохо. Во времена теперь совсем далекие, для этих существ всегда была готова веревка, перекинутая через толстую ветку, а теперь из них делают героев...
Когда человечество встретилось с остроухими выблядками с планеты Вулкан и их глобальной партией Высшего разума, нас, отчего-то, как-то технично записали в "братьев меньших", а когда выяснилось, что человечество способно за себя постоять, то вулканцы, вместе со своими нежно пестуемыми охотничьими собачками клингонами и ромуланами, как обычно, сподличали.
Орбитальный удар не только уничтожил добрую треть населения нашей голубенькой планеты, но и лишил нас "легких" - бразильских лесов, на восстановление которых наши предки потратили два десятка лет.
Но, самое главное, это уничтоженные стапели на которых собирался новейший корабль, с двигателем, которого у гребанных длинноухов не могло появиться... Никогда! Увы, на безжизненных планетах нет жизни, оттого и называются они - "безжизненными".
Нам бы еще в те года задуматься, как так получилось, что раса безэмоциональных разумных, сдвинутая на принципах глобального разума и логики, способна создать варп-двигатель, существующий во всех мерностях, одновременно.
В прочем, я и сам частенько использую "холодную логику" длинноухов, особенно когда приходится взаимодействовать с ними или их логическим продолжением - боргами, которые потеряли длинные уши, но как были логически ущербными, так и остались.
Я снова глянул на псевдоэкран и постарался отрешиться от эмоций, снова и снова прогоняя в уме все условия задачи.
Сержант отработал третье "облако" осколков и спрятался в гигантский обломок планеты, укладываясь в металлическую постельку, которую мы готовили для "лежки" целую неделю, неторопливо ковыряя рудоносные слои дешевого для разработки, металла.
Все, сейчас мне только подкрепиться и ждать, ждать, ждать.
Ненависть приятней мести, можете мне поверить.
Ты уже не ищешь остановки или оправданий. Ты движешься ею. Живешь ею. Она входит в твою кровь и ее огонь слаще оргазма...
Хотя, нет...
Оргазм - слаще...
Когда одиннадцать лет назад сдвоенный удар плазменных пушек поджарил обе столицы, выбрасывая в чистое небо жирный пепел сенаторов, думских заседалей и прочих сидетелей тырмандырских фракций, вместе с ним вылезло наружу многое, что этот пепел от людей держал в глубокой тайне.
Вылезли фамилии людей, чьи изобретения, закрыв глаза, передавали вулканцам.
Фамилии людей, что получали за это бешеные дивиденды.
Ну и, фамилии тех, за кем я сейчас гоняюсь...
Многое вылезло.
Не зря вулканцы махом пригнали под границы системы своих верных солдатиков, пытаясь "усмирить мятеж".
Не возникни тогда на горизонте другая угроза, что пожирала планеты "Больших братьев" одну за одной, не стало бы Земли.
А ведь могло бы быть и совсем иначе, возникни эта угроза на год раньше - "великомудрые и добрые "Большие братья"" с удовольствием кинули бы в мясорубку корабли Земного флота, избавляясь от конкурентов.
А мы бы и горели - человечки существа простые, для нас честь и совесть превыше всего, в отличии от "Больших братьев", которые уже прошли эту ступень эволюции.
Я пошевелил правой рукой, сжал и разжал кулак, восхищаясь упоительным чувством полноты жизни.
Ничего не поделать - "Роботы стали человечнее людей", а пауки и тараканы имеют больше чести, совести, понимания и милосердия, чем "высокоразвитые расы", давным-давно живущие за счет рабского труда тех, кому не повезло выйти в космос во второй-третьей волне.
Восстановленная по странной, нечеловечески непонятной технологии, рука совсем не отличалась от полученной при рождении.
Я вспомнил, как потерял руку и скривился.
Горели мы, горели.
Клингоны трижды подходили к границам Солнечной системы, пробуя нас на прочность.
И уж их-то точно не волновали запреты, наложенные "Большими Братьями" на развитие определенных технологий или "сохранение бесценной жизни".
Они приходили убивать.
А из-за их спин выглядывали хорошо знакомые, острые уши логичных ублюдков от холодного разума, голодных до новых технологий и разработок...
"Сдержанность и миролюбие" - на бумаге, "подлость и воровство" - в реальности.
Когда, девять лет назад корабли Земли стали оснащаться запрещенными нам технологиями маскировки и тяжелого вооружения, стало намного легче.
Спасибо "рогоносикам" - андорианцам, что поддержали нас, что придержали раздолбанный корабль вулканцев на дальней орбите, спрятав под обломками верфи.
Оказавшийся флагманом Первого Вулканского Флота, кораблик безмерно одарил нас технологиями, фамилиями и ответами на вопросы.
Я вспомнил увиденные кадры и рука непроизвольно сжалась в кулак...
Кадры пятнадцатилетней давности, на которых корабль U.S.S. "Lime" находит в пустой системе корабль Земного флота, оснащенный секретной разработкой маскировочного устройства, запрещенной человеческому сообществу "Большими Братьями" для создания, изучения и постройки...
Кадры, на которых капитан корабля, гордо мотивируя правильность запрета, передает устройство... Вулканцам!
Кадры, на которых капитан Питр и члены его команды предают Землю и Человечество, лишая нас и так невеликой защиты от клингонов, кардассцев, боргов...
А через полгода эта разработка стояла на кораблях "Старших Братьев" и их "игрушек", убивая разумных и уничтожая человеческие корабли!
Не удивительно, что вулканцы спрятали экипаж "Лайма", вместе с членами их семей, едва только началась заваруха.
Старого Пидра искало все человеческое Содружество и андорианцы, ставшие нашими союзниками и собратьями по несчастью.
И Пидра, и весь его экипаж, на чьих руках кровь сотен тысяч погибших, обломки тысяч кораблей...
А ведь как чествовали этого подонка старые сенаторы, восхваляя его "верность и честь Большим Братьям..."... Да и сами остроухие выблядки сделали ему такую пиар акцию... Ну, еще бы... Такой подарочек сделал!
Продемонстрировал, что важнее быть рабом, чем здравомыслящим человеком. Что совесть - атавизм. Что подлость и предательство - это правильно, хорошо и вознаграждаемо. Что жертвовать "бедными своими" во имя "богатых чужих" - естественно.
Подумать только, а ведь всех этих жертв можно было избежать, если бы хоть у одного члена экипажа хватило духа пристрелить трусливого Питра и сделать то, что предписывалось уставом...
Не сделали.
Лизнули длинноухую жопу, демонстрируя, что самые страшные рабские оковы - внутри голов.
Потому и вычистил земной огнем и мечом флот капитан Фллерр, заканчивая начатое в сдвоенном ударе по столицам.
Как визжали детишки политиков, сенаторов и прочих владельцев миллиардных состояний, отправляясь на передовую из теплых и уютных кабинетов, выкупленных родителями за немалую мзду.
Как заходились в истеричном крике мамашки мегаполисов-миллионников, вываливая на голову капитана проклятья за исчезнувшие с прилавков вулканские продукты и собственных отпрысков, которым пришлось срочно научиться работать руками, потому как их головы, занятые "куплей-продажей" стали никому не нужны.
Парочка "магнатов" даже мужественно подняла мятеж, выручая своих "дитяточек".
Один мегаполис перестал быть мегаполисом...
Я проверил траектории полета ледяных глыб, присыпанных металлической пылью и глянул на экран, на котором мужественные кораблеводители, стартовав с планеты, развернулись дюзами к несущимся астероидам и помчались прочь, набирая прыжковую скорость.
Майгонд остался без защиты, огневой поддержки и средств спасения.
Всё, как обычно.
Осталось еще чуть-чуть...
Я снова окунулся в привычные волны ненависти, что удерживала меня последние несколько лет на самой кромке потери себя.
... Горящий торпедоносец, что шваркнуло сдвоенным разрывом о блестящую броню так называемого "несуществующего боевого флота миролюбивых вулканцев", в лице здоровенного, семикилометрового линкора, сеющего вокруг себя разрушение и смерти, выплюнул спасательную капсулу с последним живым членом экипажа...
Как меня отыскали потом, после боя, в мешанине скрученных силовых балок, наборов искореженных переборок и лент подач боекомплекта - одно небо знает.
А всего этого могло не быть, если бы не один старый Пидр, что предал всех и вся, и теперь наслаждается заслуженным и совсем не нищим отдыхом, за счет всей той крови, что проливалась почти десятилетие...
Ну-да, ну-да, его-то война не затронула.
Остроухие миролюбцы спрятали свой "флажок", чтобы чуть позже достать и начать размахивать им, приговаривая, "вот как мы заботимся о верных рабах"!
Сделав глоток питательной смеси, скривился - сколько научники не пытаются сделать ее хоть менее мерзкой, ничего у них не выходит...
... Серебристый корабль с тремя крутящимися обручами силовой защиты высшего класса, выскользнул из варпа максимально близко к планете, старательно прячась от лишних глаз и метнулся к гудящему и готовящемуся к смерти, метрополису, почти в центре континента.
Замер над ним и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, прыгнул к экваториальному островку, заселенному едва ли на треть своей поверхности.
Добрался до скалистого утеса, окутался хорошо знакомой ворованной маскзащитой и начал старательно пропихиваться вглубь каменного основания, в надежде то ли спрятаться, то ли добраться до чего то неизмеримо важного.
Хорошо мне знакомый кораблик.
"Дипломатический корпус Вулкана", а точнее - "рыцари плаща и шпаги", сующие свои носы всюду, где им их еще не прищемили.
Прибыли забрать своего подопечного...
Или, судя по размеру корабля, за "подопечными".
Как минимум, человек с полсотни, если потеснятся. А, если на "дипломате" установлен "анабиозник", то и сотни две влезет, в четыре ряда, в обычных каютах.
Мой, самый лучший во всей Вселенной сканер, точно показывал, что кораблик протискивается в каменные глубины, метр за метром прокладывая себе путь на другую сторону, тщательно прячась и перестраховываясь, "сбрасывая хвосты" и уходя от глаз наблюдателей.
Можно подумать, на этой сраной планетке есть кому наблюдать, да еще и с такими сложностями. Но, устроухие перестраховываются и правильно делают. У них есть опыт.
Пробившись через полкилометра скалы, кораблик выпорхнул на свободу и устремился к соседнему островку, на котором, судя по данным моего сканера, расположилась изрядная компания "екстрималофф", хорошо подготовленная ко всяким заварухам.
И, судя по моим ощущениям, эта группа тоже не была конечной целью дипкораблика.
Как по мне, так эта дружная компания хорошо вооруженных людей сама могла кого хочешь спасти.
Еще пара минут и корабль, миновав островок с экстрималами повернул в сторону континента, перемахнул выросшие на его пути горы и остановил обручи, выходя из маскировки.
"Ну, вот теперь и мне пора..." - Я затаил дыхание, словно оно могло выдать меня. - "Тихо-тихо, мягко-мягко... Словно сон в волшебной лавке. Словно тень от пальцев ловких. Словно кот у мышьей норки. Словно тень звезды. Смерть придет и все умрут... Умрешь и ты"!
Штатное вооружение торпедносца - шесть торпед общей массой чуть меньше тридцати тонн, двенадцать курсовых легких излучателей, восемь турелей ПКО и сорок противоракет. По демилитаризации снимаются десять курсовых, четыре турели, а торпеды с противоракетами и вовсе становятся недосягаемыми, по причине демонтажа несущих вооружение пилонов.
На моем красавце, вместо легких, уже давным-давно стоят модифицированные тяжелые; турельки, конечно, в численности остались "демилитаризованными", но по качеству и мощности - вполне себе боевые.
Пришлось поменять всю энергосистему, но оно того стоило.
Корабль длинноухих "рыцарей плаща и кинжала" устремился к поверхности планеты, развернувшись носом к недалекому лесочку, из которого уже бежали "двуногие, без перьев", разумные.
Дождавшись, когда последний из спасаемых отбежит от "зеленки" метров на двести, активировал совсем недавно установленную новинку - "Глушак" и, пока "спасаемые" молча кувыркаясь валились в траву, получив по мозгам специзлучением, отработал излучателями по двигателям и обручам корабля, навечно приковывая его земле.
Потом, для верности, отработал по энергоканалам, отрубая любую подачу мощности.
Тем более, что тип корабля давно и хорошо известный, а все изменения, что над ним провели где-то на вулканских верфях, отлично показывает мой сканер...
Кто-то из команды корабля выскочил наружу и принялся отчаянно палить в мою сторону из знаменитого вулканского "Лобстера", надеясь то ли сбить меня, то ли отвлечь от чего-то, то ли продать свою жизнь подороже.
Пришлось поджарить слабоумного - лишние дырки в корабле мне ни к чему, а жизнь одного-единственного вулканца, в моих глазах, давно не стоит и потраченного эрга энергии.
Приземлившись, Сержант раскрыл бронированные створки торпедного отделения, выпуская оттуда отряд моих верных паучков, которые и принялись стаскивать валяющиеся тела в одну кучку.
Огарок вулканца, мужественно молчал, прикидываясь мертвым, но продолжал подталкивать в мою сторону ствол "Лобстера" - видимо, молодой, ядреный и тупой.
"Дипломатическая служба Вулкана" любит таких патриотов, просто обожает, я бы даже сказал. Она заливает их по самые кончики ушей ура-патриотичной чушью и с легкостью отправляет на убой. Или на убийство.
Пока паучки стаскивали и идентифицировали тушки, дошел до вулканского кораблика и вежливо постучал в аварийный люк, предлагая личную встречу.
В ответ шевельнулась бронезаслонка, выпуская на волю входную противоабордажную турель, впрочем, не действующую.
Пожав плечами, повернулся спиной и уставился на недалекую опушку почти земного леса, любуясь клонящимся к горизонту, светилом.
Паучки деловито разоблачали оглушенных, растаскивали по кучкам шмотки, оружие, ценности.
По данным сканера, улов действительно оказался впечатляющим: из полусотни выбежавших из леса существ - все хорошо знакомые, с того самого "Лимончика".
Сейчас их отсканируют, возьмут пробы крови на ДНК и через пару минут, мой "вселенский сканер" выдаст на-гора свой вердикт, ставя точку в многолетней эпопее.
Но, я уже и отсюда вижу хорошо знакомые черты лица вулканского старпома и мощные надбровные дуги старшины боевого отделения...
Да и лысая голова с брезгливо оттопыренными губами и еврейским шнобелем, надеюсь, мне тоже не примерещилась...
Бросив взгляд на запястье левой руки, приготовился к самому интересному - пробуждению существ, уже считающих себя свободными, в наручниками и голышом.
Судя по сообщениям сканера, экипаж "длинноухих рыцарей" отчаянно суетился, пытаясь реанимировать энергоустановку своего суденышка, привести в порядок связь, сделать хоть что-нибудь!
Хороший у меня сканер, мощный.
Показав средний палец прямо в неработающую камеру длинноухих утырков, сладко потянулся и вернулся к своему торпедоносцу, вокруг которого шустрые паучки расставляли ровными рядками бывший экипаж "лимончика" и членов их семей.
Шестьдесят один "разумный", из них - одиннадцать детенышей и двадцать самок.
Паучки привычно выставили в первый ряд основной командный состав, уж их-то не обманешь пластической хирургией, сменой пола или частичной заменой ДНК, как в случае с вулканским старпомом, к которому есть очень много вопросов.
И не только у человеческих обвинителей.
Лысый носитель шнобеля оказался двойником и удостоился аж последнего ряда, а вот опознать в молодом и излишне волосатом пареньке капитана Керка Питра я бы, без своего волшебного сканера, ни за что бы не смог!
Вот что значит "любимая шавка"...
- И, что скажешь, ищейка? - Голос капитана Пидра просто сочился сарказмом и чувством собственной важности.
А, может быть, он до сих пор верил в корабль дипмиссии, что так молчаливо стоит в отдалении?
- Гафф. - Пожал я плечами, достал из нарукавного кармана тонкий рулончик "приговорника" и развернул его.
"... Всеобщее голосование подтвердило решение верховного суда..." - Запись пошла не с начала, но да мне сам факт "зачтения" важен, а не его полнота или насколько приговор дойдет до приговоренных. - "... Командный состав космического корабля U.S.S. "Lime" признается виновным в нарушении устава, государственной измене, шпионаже и приговаривается к смертной казни, с полной конфискацией имущества, лишения наград, должностей, пенсионов и недвижимости. Члены семей экипажа U.S.S. "Lime" приговариваются к стерилизации и высылке на планету-колонию Мрахма, система Лива, на вечное поселение, без права занимать руководящие должности, занятия бизнесом или иное, указанное в приложении 7.3.9..."
Капитан Пидр продолжал саркастично улыбаться, понимая, что даже в такой дали, его любимые хозяева найдут свою шавку, чтобы она смогла вовремя подать голос.
- " ... Однако, принимая во внимание обращение третьих сторон и изучив предоставленные материалы, Верховный Суд планеты Земля и Галактической конфедерации союзных миров, постановляет: по совокупности причиненного ущерба, отказать Союзу Систем Андорры в выдаче экипажа космического корабля U.S.S. "Lime"."
Услышав об Андоррианцах, Пидр напрягся - в отличии от землян, андоррианцам есть что спросить и с капитана, и с экипажа. А, учитывая, что методы у "нас" и у "них" поразительно разные, понять старого урода можно.
Если у нас просто повесят и отправят семью на каторжную планету, то у Андоррианцев, с их менточувствительностью, такого легкого конца не будет.
- " ... Так же, принимая во внимание обращение иных сторон к разбирательству и следуя правилу совокупности вины от меньшего к большему, Суд планеты Земля и Галактической Конфедерации союзных миров, после консультаций с Андоррианским Высшим Судом, принял решение передать экипаж U.S.S. "Lime" и членов их семей третьей стороне... "
За моей спиной тихо скрипнула железка, выпуская наружу мой сканер.
Я смотрел в расширяющиеся от ужаса зрачки капитана Керка Питра и чувствовал, как отпускает мое горло невидимая рука ненависти, как будто тяжелое и душное облако получило таки пинка под свой свинцово-сизый зад и теперь стремительно распадается, не в силах справится со свежим ветром, развивающим его гнусное существование.
- " ... По совокупности тяжести вины и причиненного сопутствующего ущерба, экипаж U.S.S. "Lime" и члены их семей передается в ведение Коллективного разума Сообщества Инсектов, а именно, рою "Арх-3462129978", как понесшему самые огромные..."
А вот теперь среди всех поставленных на колени поднялся вой, протяжный и беспросветный, как их собственные грехи.
У "Роя" к экипажу "Лимончика" есть очень глубокий и, боюсь, совершенно не оплатный долг.
Я оперся о вертлуг своего сканера - богомола Анечки, чья голова возвышалась над моей на добрый метр и привычно похлопал ладонью по теплому хитину, признавая реальность происходящего.
С громким хлопком в атмосфере возник малый транспорт архов, завис на мгновение над нами, окутался молочно-белым свечением и исчез, прихватив с собой и капитана Пидра, вместе с его людьми и сторожащими их паучками, и кораблик вулканцев, и даже обгорелого героя, что так и не смог направить в мою сторону тяжеленную дуру "Лобстера".
Архи вообще прагматичны, от усиков и до коготков, и оставить ресурс без использования - это просто надругательство над их разумом. Даже если этот ресурс - обгорелый вулканец.
Я прислонился к хитину своей спутницы, наслаждаясь внезапным теплом и свежестью планетного воздуха, наполненного ароматом неведомых мне цветов.
Мне осталось понять пару простых вещей...
Почему осталась Анечка и...
Куда девать себя, когда от ненависти перехватывает горло, а шаг за край уже сделан...
Эмоция четвертая _ЗАВИСТЬ_
"Мой телефон ноль-ноль-ноль. Мой телефон ноль-ноль-ноль. Нет, я не шучу, нет, я не шучу. И не думай, что это пароль. Звони, звони... Мой телефон ноль-ноль-ноль... Мой телефон ноль-ноль-ноль... Мой телефон ноль-ноль-ноль... Мой телефон ноль-ноль-ноль...
Но молчит телефон и терпенью приходит конец; Но кто видел меня в эти дни, сказал бы, что я молодец. Так, все это так, но вот только покой не приходит никак. С тех пор, как я невзначай сказал: "Прощай!" И не жду твоего звонка..."
Надрывался из динамика Шклярский, намекая, что многие проблемы могут быть решены обычным отключением телефона.
Но лучше, на мой взгляд, сменить номер.
Так будет надежнее.
Отсеять лишних. Выбросить ненужных. Разобраться с бывшим и вперед, в светлое будущее с чистой телефонной книгой!
Стоило только задуматься о светлом будущем, как тут же принялся истерично вибрировать телефон, с надрывом сообщая "Не бери, не бери трубки, не бери вообще, забудь! Это ОНО пробивается!"
Ну да, "любимый" директорка, пролюбившая все мозги со своими феминитивами и высшей роли женского пола в развитии Земной цивилизации, как же без нее!
Стоит только мысленно сказать "свобода", как она тут как тут, словно понаставила в моей голове тысячу микрофонов, которые сдают меня с потрохами.
- Группа предприятий "Полиномиал"... - Наше директриссное чудо{вище} требует официального приветствия, даже если звонит сотый раз за день. - Меня зовут Томаш, чем могу помочь?
- Томаш! Сегодня звонила Божничко, заявила, что ее кошку плохо вымыли... - и снова, я привычно отодвинул трубку от уха, в надежде сохранить если не нервы, то хотя бы слух. - Разберись со своей протеже, Томаш!
Странная она у нас, Вольга Наталиевна, очень странная.
Мыслит феминитивами, но своих собственных работниц люто ненавидит.
Мужиками вытирает пол и не понимает, отчего такая текучка кадров.
И ведь клиентки у нее, все, как на подбор, совершенно другие!
Нет, есть пара особо шизоебнутых, типа ёБожнички, но они исключение из правил.
Пришлось съезжать на обочину, искать в телефонной книге номер "Маленького Цыпленка" - Светочки и...
- Эта тупая кобра снова на меня нажаловалась! - Светочка, услышав мой голос, с места в карьер упала в слезы. - Она же Муську приносила, а тычет Коськой! А Муська "русская", а Коська - "британская"! Они же совсем не похожие!
Светик у нас - животновод! Точнее - животнолюб и ветеринар по образованию. К сожалению, ее сорокакилограммовая массушка не позволяет ей справится с крупнорогатым скотом в человеческом обличии.
С животными у Светочки все нормально, а вот с людьми - наоборот.
Правда, так бывает.
Вот и мы с ней вечно цапаемся, как кошка с собакой, люто не перенося друг друга на дух, но... Рабочие моменты - это рабочие моменты, а работать Светочка умеет, не смотря на все мои занудные придирки.
- Так... - Я почесал бровь в надежде, что это поможет мне принять правильное решение. - Впредь... Божничку отдай Лавке, а себе забери ее Круткову. Или договорись сама, с кем махнешься. Но к Божничке больше даже ближе километра не приближаться. Сменщице своей отдашь талон, только предупреди, чтобы не усердствовала...
Отключившись от гениальной кошкомойки, с тоской глянул на рюкзак на переднем сидении, в котором лежала фляжка с коньяком.
Близкая, но такая недоступная.
В нашем "Многочлене" всего 27 предприятий, из них шесть - мои. Было семь, но Директриса распродала сеть фотосалонов-ателье, в которые я вложил уйму сил, времени и любви. Распродала за "нерентабельностью", сперва обрезав расходы на рекламу, потом - закупку нового оборудования, а потом, отправив меня на двух недельные курсы повышения квалификации, за мой же счет, как выяснилось постфактум, просто распродала помещения и оборудования, выгнав нанятых мной людей на улицу.
Она даже попыталась повесить на меня амортизацию оборудования, но тут бухгалтерия встала крестом.
Так и осталось у меня шесть предприятий, целиком и полностью завязанных на человеческое общение, добрую улыбку и хорошее настроение - четыре "кошкомойки", в разных концах города, девять "поломоек", конторы по ремонту одежды\обуви, искренне и люто ненавидимые мной клоуны-аниматоры-дедМорозерры и пяток прачечных.
Официально, у каждого предприятия был директор, но ни одного из шести я ни разу в глаза не видел - Вольга Наталиевна так нагло и беспардонно отмывала бабки для трех своих детишек, из которых нормальных не было вовсе, а уж ее доченьку, которая на каждом корпоративе норовила впрыгнуть в мой поезд, боялись все, как лесного пожара.
Нет, быть может, если бы я "открыл дверку", то дела мои и пошли бы на лад, но я в этом жестко сомневаюсь.
Более того, одна из аниматорш, в пылу призналась, что мои ателье мама с дочкой развалили совместно, после того, как доченька заметила меня выходящим из комнаты Приема Пищи лохматым и судорожно заправляющимся.
Учитывая, что было это, скорее всего, после того как я уронил кофемашину и устроил локальный потоп, который сам и устранял, пока никто не заметил, то... Да, я был взлохмачен, красен и запыхан.
И снова Шклярский словно подгадал:
"...Если можешь беги, рассекая круги. Только чувствуй себя обреченной. Стоит солнцу зайти, вот и я Стану вмиг фиолетово-черным.
Фиолетово-фиолетово-черный, Фиолетово-фиолетово-черный..."
Вот и мне предстоит рассечь еще один круг - выбраться на объездную и добраться до загородного коттеджного поселка, в котором сейчас куковали мои аниматоры на своем сломанном драндулете, требовавшем ремонта уже год, но на который не было средств, по уверениям новой бухши.
Конечно, с одной стороны я понимаю сучизм Вольги Натальевны - двадцать семь предприятий это не фунт изюма, это жирный и вонючий ад, по сравнению с моими шестью, в которых я знаю всех работников.
Но за последние три года директриса что-то уж совсем закрутила гайки.
И на корпоратив надо быть в строго обязательном порядке, и все ее безумно-мозголомные курсы мы должны посещать в обязательном порядке, и помещения святить раз в год - в обязательном порядке!
Больше трех дней мне ни разу не удалось провести в отпуске, а когда влетел в больницу с воспалением, стал врагом номер один, на долгих полгода, пока наш конкурент не отжал удобный район, поставив три своих пиццерии, вместо нашей - одной!
Хорошо, что "жральни" - не мое направление...
Я и так, последний корпоративный штраф оплачивал год, из своей зарплаты!
Влившись в поток авто, несущихся на выходные за город, снова принялся думать, а нужно ли мне все это всё?!
Хорошая зарплата, в моем случае, означает просто пышные похороны.
Завести какие-то отношения?!
Я вспомнил глаза "своей" аниматорши, "застуканной на месте преступления" и покачал головой, признавая поражение и на этом фронте.
Словно дамоклов меч, висит над моей головой Вольга Натальевна, умудряющаяся влезть во все, как генеральный директор...
Поток машин вынес меня за город, протянул по бесконечной лесополосе, оставшейся от плохих советских времен и отпустил у съезда в поселок местных нуворишей, живущих по своим правилам.
- Ив! - Сергеевич, с дергающимся правым глазом, сидел на водительском месте и пускал к небу плотные клубы китайского пара в открытую дверь. - "Сука" позвонила, сказала, что ты уже должен был здесь пол часа как!
Ну да...
Я - Ив.
От Иван. А Томаш - фамилия.
Но, Директор Всея Человечества имя Иван не произносит, а выплевывает, считая его...
Ну, думаю, вы понимаете.
Вместо ответа, кинул ему ключи от своей машины и помог перегрузиться аниматорам, торопящимся аниматить другую вечеринку.
Все нормально, теперь осталось дождаться вызванную аварийку, утащить "Газель" в наш гараж и, вызвав такси, добраться до дома.
" Тишины хочу. И горячую ванну. И чтоб в окне - закат, а не долбанный отблеск от полицейских мигалок!" - Я уперся локтями в баранку и положил голову на ладони. - " И еще чего-нибудь, только не вот этого всего! И неба пополам..."
Я криво ухмыльнулся, понимая, что если ванна мне еще и светит, в ближайшем будущем, то вот тишины и неба пополам - нет!
"Кстати, к вопросу о тишине..." - Я попытался понять, что меня так беспокоит.
Рука привычно метнулась к ключу и уперлась в пустую прорезь.
"Зае..сь! Это баран еще и ключ увез!!! - Я, в сердцах, хлопнул по пустому сиденью и выскочил на улицу и принялся с душой пинать колеса, отводя душу. - "Задолбал! Мудак упоротый! Хер толстожопый! Пердун старый!"
Я пинал задние скаты ни в чем не повинной "Газельки", вымещая все свое зло, плохое настроение и усталость.
Даже согрелся.
Через час, когда сентябрьские сумерки стали определенно холодной ночкой, лязгая зубами и отчаянно матерясь, понял, чего же мне так не хватало.
Гребанного телефона, который стоял на зарядке в уехавшей на вечеринку машине!
Вместе с моей курткой, в которой лежали портмоне и документы, и рюкзаком, в котором лежал аварийный комплект и фляжка с коньяком!
Ненавижу старого мудака, "заторопившего" меня так не вовремя!
Теперь я точно либо его под статью подведу, либо заставлю ремонт "Газели" оплатить, надоел мне это хренов клоуновоз!
"Да где же аварийка-то!"
Лязгая зубами и тщетно надеясь согреться "надышав", начал задумываться о том, что лучше дойти километр до охранников поселка, чем сдохнуть тут, замерзнув.
Конечно, не дело бросать машину открытой, но...
Приняв решение, толкнул дверь и испуганно замер - четыре черных тени, с хорошо знакомыми по армейке обрубками "Ксюх", окружили машину и теперь демонстративно манили меня пальчиком...
Можно подумать, у меня есть варианты...
- Документы! - Строго потребовал один из "масочных", придерживая "ксюху" локтем.
- Ни документов, ни ключей от машины, ни теплой одежды - ни хера у меня нет! - Развел я руками и приготовился к продолжению своего херового дня.
- Телефон? - Потребовал, видимо, старший, открывая забрало своего черного шлема.
- А он тоже уехал с другой машиной! - Сказал я чистую правду и щелкнул пальцами.
- Руки на машину! - Ох, знаем, плавали...
Пришлось изображать законопослушного гражданина и выслушивать те же сами шуточки, что и десять лет назад, в ночном клубе...
Я даже попытался вспомнить, что за музыка тогда играла, пока ее не отрубил получивший по шее, диджей.
Увы, но в голове почему-то вертелось:
"... О, как изысканно ОМОН ворвался к нам, И все вальяжно повалились дружно на пол. Я был так близок к Вам и так беззвучно плакал Как по Отчизне может плакал Мандельштам. Как отвратительно в России по утрам, Когда закончилась вчерашняя забава! И что-то левое храпит в постели справа, Как отвратительно в России по утрам!"
Правда, в этот раз меня лишь так, "обшлепали", сунули нос в салон да попинали передние колеса "газели", напоминающие мне ноги Чарли Чаплина...
Понимая, что от промерзшего придурка, кроме лязга зубов дожидаться нечего, спецура пожелала мне доброй ночи и растаяла в темноте накатившей ночи, на прощание лишь рыкнув мотором.
Стоя ровнехонько между элитным поселком и окружной рокадой, чесал затылок и пытался понять, что же сейчас произошло.
Какая-то вежливая спецура.
Да и уехала, если я не ошибаюсь, в сторону поселка, а не обратно в город...
Поежившись от внезапно налетевшего ветерка, плюнул на сохранность вверенного транспорта и направил свои стопы в сторону поселка - охрана тоже люди, а мне и делов-то, два звонка.
В "аварийку", где их черти носят, и старому "пидоргу Сыргэичу", чтоб ему все колеса на трассе без домкрата менять! Дважды! В неделю! До конца его жизни!
Что такое километр по хорошему асфальту?
В принципе - совсем не много. Особенно, если тебя подгоняет холод и злость.
До крохотного, по меркам поселка, разумеется, домика охраны долетел как на крыльях!
Охранник, молодой парень на добрых две головы выше меня и в плечах шире раза в три, выслушав мои объяснения, что-то буркнул в нагрудный микрофон и, дождавшись такого же бурчания в ответ, пропустил меня внутрь, в тепло и уют.
Ткнув пальцем в стоящий на полочке радиотелефон, с уже изрядно вышарканной клавиатурой, занял место за коротким столом, рядом.
В гараже уже всех митькой звали, а очень жаль. Я для этих опездолов приготовил очень много прекрасных, многообъясняющих эпитетов, словосочетаний и фразеологизмов. Особенно для пиздозвончатого мудня Сергееча!
Увы, не судьба.
Второй звонок и вовсе поверг меня в прострацию - наша служба эвакуации заявила, что вызов на мою "Газель" отменили еще три часа тому назад, с пометкой "придет своим ходом"!
Блядь, каким образом долбанная "Газеля" придет своим ходом, если ее передние колеса смотрят в разные стороны?!
Отчаянно проматерившись с диспетчером минут двадцать, повторил вызов, строго-настрого наказав, чтобы приехавшая команда захватила с собой термос с горяченьким!
Наши эвакуаторы, конечно, еще те жлобы, но вот командный дух у них - не кошкомойкам чета.
Мы, конечно, перематерили друг друга, но термос с горячим кофе будет обязательно, в этом я уверен.
Иначе их очередь стирать робу может и наступить... Никогда!
Да, вот такой я мелочный и занудный!
Отзвонившись, выяснив состояние дел и сбросив пар, я уселся в легкое кресло, стоящее у стены и принялся готовиться в обратную дорогу, во тьму, холод и нервы.
- Чья колымага на дороге торчит?! - Влетевший в сторожку подросток тащил за руку странное существо, вроде и одетое в женское нижнее белье, но парик был ужасен, а длина клипс соперничала с длиной Останкинской башни. - Кто бросил колымагу по центру дороги?! Кто я спрашиваю...
Тут странное существо пиздякнулось со своих платформ и начало бурно исторгать на пол остатки содержимого своего желудка, смешивая их с кровью, двумя струйками вытекающими из разбитого носа.
Понимая, что единственная "колымага" на ближайшие два километра это моя "Газель", начал остро ощущать, как ко мне приближается ценный пушной зверек, а правый глаз начинает дергаться, в преддверии локального армагедца, в котором мне уготована роль первой жертвы.
- Сучка, наркошка конченная... - подросток брезгливо переступил через лужу и поморщился. - Нажрутся, суки и на шею вешаются...
- Денька, сученыш, заткнись, херов опарыш! - Охранник испуганно завертел головой, пытаясь убавить свой рост хотя бы в половину. - Гена, дай пиздюку пинка! А если он машину помял, то пусть сразу бежит до мамки, в Хельсинки. Пешком!
Вышеназванный пиздюк тоже попытался втянуть голову в плечи и его "черепашка" получилась намного удачнее - от ста шестидесяти сантиметров снаружи осталось с метр.
А когда в комнате появился обладатель голоса, просившего дать пиздюку пинка, я тоже было попытался втянуть голову в плечи.
Ну да, ну да...
Очень хорошо знакомый всему городу Стален Брониславович Семенов, с синими, заколотыми еще в годы оны пальцами, в домашних трениках и куртке-косухе, в сопровождении пары "костюмчатых" телохранителей, одной своей аурой вытеснил из проходной всех лишних.
Двухметровый охранник собственноручно схватил меня за рукав и затащил в комнату охраны, в самое святая-святых, сунул в руку одноразовый станканчик с кофе и пихнул на диванчик, давая время погреться еще.
Судя по тому, сколько в "наблюдательской" собралось народу, такие концерты были весьма познавательны и происходили с завидной постоянностью.
Старший смены что-то подкрутил у себя на пульте и к красочной и эмоциональной картинке добавился звук.
- Машину разбил?
- Да там кто-то ржавую "газель" на дороге бросил!
Хлесс-с-с-сь!
И правая щека Деньки украсилась бардовым следом пощечины.
- Девке хвастался?
- Да мы с Лидкой...
Хлес-с-с-с-сь!
Теперь украсилась левая.
- Не врать, отпрыск рода королевского!
- Деда! Я не отпрыск! Я - твой внук!
- Был бы "моим" - давно бы верхней головой думал...
- Был бы "твоим" - сидел бы уже давно! - В запале кинул фразу внучок и снова сжался, задним умом поняв, что кажется, перешел черту.
Дед, побледнев от ярости, сделал было шаг к скукоженному внуку, но передумал и развернулся в сторону висящей камеры.
- Федор Михайлович... Все слышал? Вызови моему... Внуку... Такси и проследи, чтобы он первым же рейсом катился к мамочке. Как есть. А шмотки ему пусть ее высочество покупает... Если не удавится по своей европейской манере правления.
Стален Брониславович покачал головой и, хмыкнув, расстегнул косуху и наклонился над "странным существом".
- По ходу, сотрясение мозга... - Вырвалось у меня, когда Семенов повернул девушке голову, не давая захлебнуться в блевотине.
- Или обдолбалась до деревянного ящика. - Мой двухметровый знакомый пожал плечами. - Они сейчас такое говно жрут, что кол в жопе кажется им царским троном...
Пока мы вяло препирались, Семенов приподнял девушке верхнее веко, тяжело вздохнул и щелкнул языком.
- Что, сученок, опять "минет по-дикаприевски"?
Денька, судя по всему уже решивший, что гроза миновала, широко улыбнулся и кивнул головой.
- "Волк с Уолл-стрит"!
- Дебил, ой дебил... - Стален Брониславович закатил глаза. - Лечится у мамки будешь, недотырок... Федор Михайлович, и "скорую", будь так любезен... Осталось понять, во что врезался мой полудурок...
- Ну, судя по всему, в меня... - Вздохнул я, радуясь, что бывший крестный отец нашего городка-миллионика, меня вряд ли услышит.
Пока я "радовался", вышедший к "крестному деду" Федор Михайлович меня и заложил, без выкупа...
-... Ты вот, вроде и не глупый, а дурак-дураком... - Сидящий напротив меня Стален Брониславович "грел коньяк" в широком бокале и ловил янтарные отблески благородного напитка острым взглядом. - Сколько ты тянешь? Шесть конторок? И получаешь сто кусков...
Я пожал плечами, потому как рассказывать все по второму разу было уже не интересно, да и коньяк наводил на меня то волшебное чувство умиротворения, которого я уже года... Лет пять не испытывал!
- По бабам не ходишь, нахер не посылаешь, горячее с холодным не путаешь, косяки сам правишь... Это, молодой человек, УЖЕ не сто кусков. Это - лям. С "корочкой".
"Корочкой" в нашем городе называется премия в конвертике.
На моем веку, "корочку" я получил всего дважды, в самом начале своей карьеры. А теперь, мои "корочки" технично удерживались бухгалтерией, оплачивая мои косяки. В прочем, ЕБЖ, то в этом месяце я буду с "корочкой". Тем более, что на ремонт "Газели" Семенов сразу отслюнявил наличкой, без скопидомства.
Признаюсь честно, в тот момент, когда меня сдал старший смены, я уже мысленно попрощался со всем миром: невеликая сошка "продажный манагер" пусть и группы предприятий.
Но вместо пиздеца я сижу и пью коньяк.
Быть может, Семенову просто захотелось выговориться?
Не знаю. Но слушать его было очень интересно. К тому же, старый волк оказался прекрасным психологом, умудрившись под шумок выведать у меня столько, что я сам диву дался.
-... И при этом, директором она тебя не делает, в свободный полет не отпускает, зато штрафы - каждый месяц...
- Но там и вправду мои косяки... - Попытался быть объективным, я.
- А эти косяки кто развел, потом? Она или ТЫ? - Семенов уставился на меня, заставляя внимательнее копаться в прошлом.
И признавать, что из десятка "моих" косяков, восемь исправлял я сам.
А два, если их не раздувать до мирового масштаба, утихли бы сами...
- Понятно, кто развёл... - Мужчина - язык не поворачивается назвать Семенова стариком - сделал глоток и потянулся за лимончиком, аккуратной розой уложенным на тарелочке. - Могу Вас обрадовать, молодой человек - вы в глухой жопе.
Тоже мне, удивил.
Я в этой жопе нахожусь перманентно!
- И Сидеть тебе в этой жопе, пока не уволишься. А не уволишься ты, просто потому, что привык уже сидеть на жопе ровно. - Семенов почесал лоб и вздохнул. - Пойми такую штуку, Ваня... Если ты не знаешь, что такое зависть, то своего бизнеса тебе не построить. Если ты не завидуешь, то и не стремишься сделать новый и новый шаг, чтобы завидовали тебе! А тебе, между прочим, завидуют и завидуют очень сильно. Тебе внушают чувство вины, превращают плюсы в минусы, сплетничают, а твои действия всегда, априори - не верные... Есть такое?
Я вспомнил проданные фотоателье и кивнул, признавая справедливость сказанных слов.
- Ну, а то, КТО тебе завидует, думаю говорить не надо. - Стален Брониславович допил коньяк и устало зевнул, словно намекая, что вечер был длинным, а две бутылки коньяка на двоих, пусть даже и не "вприхлебочку" и "под закусь", тем не менее, остаются двумя бутылками. - Катька тебе такси вызовет...
Ну, да...
Дождавшись такси и загрузившись в его теплое нутро, замер в ступоре на простой вопрос - куда едем?
А и вправду, куда?
"Работа" откроется только через три часа.
В квартиру я не попаду.
Нет ключей.
В гостиницу?
Так и денег нет.
Почесав затылок, назвал адрес наших "эвакуаторов", уж они то точно работают круглосуточно.
Пока ехал, уставившись в окно и провожая взглядом уносящиеся за спину почерневшие к зиме деревья, вырываемые из ночи светом наших фар, снова и снова прокручивал в голове весь наш полуночный разговор со старым авторитетом, прошедшим и Крым и Рым...
Верить не хотелось.
Но сумма фактов - вещь упрямая.
Зависть...
Пока бежала нитка дороги, все ярче и с\ближе становилась мне такая обычная фраза, которой некоторые из нас пользовались не однажды:
"... Прошу уволить меня по собственному желанию..."
Эмоция пятая _ЛЮБОВЬ_
"... Интересно, за неполных полсотни лет понятие "любви" в песнях значительно поменялось... - Я размышлял стоя в пробке и отстукивая очередной незатейливый мотивчик, как всегда жутко прилипчивый, но такой уныло тупой и убогий на текст, смысл и ритм, что просто вешаться хотелось. - от "Нежности", к "Баобочкам в животе" и вот теперь "Гори ты, сука-любовь"... Где-то я отстал от жизни...
Из машины на соседней полосе, даже через закрытые по весенней поре окна, долбила еще одна новинка сезона - "Любовь, как сучий выстрел". Долбила и бумцала новинка так, что подпрыгивал весь старенький "Тесло-мобиль", грозя развалиться на старте, если его пользователь нажмет на педальку слишком сильно.
Сзади, в парктронике отображался еще один монстр эпохи борьбы за "зеленую энергетику", выкидыш корейского дизайна для европейского рынка - "Самсунг МРО", на азиатском он даже не появился, корейцы постеснялись выставлять это плюшкообразное уродство на всех мировых салонах, но с удовольствием выбрасывали на рынки недоразвитых стран, потерявших все свое серое вещество в бесконечных минивойнушках за нефть, газ и свободные поля под рапс и сою.
Черное воронье давно распростерло свое крыло над странами толерантной политики глобального общечеловеческого отупления и, в один прекрасный момент все и бабахнуло.
Ну, как "бабахнуло", так, пшикнуло из баллончика под давлением, но для существующих в неге, комфорте и вседозволенности и этого оказалось многовасто: а ведь всего-навсего перестало плодоносить одно-единственное растение, превратившись из "культурной пшеницы" в неуничтожимый "сорняк пшеничного типа". Ученые дали данному событию какую-то высокомудрую латинскую пафосную абракадабру, но для всего мира ничего не изменилось - пшеница показала фантастическую дулю всем попыткам вернуть ее золотые зерна и все, приехали.
Конечно, кроме одной проблемы, сразу же вылезла и вторая - сорная пшеница оказалась настолько устойчива почти к любому истреблению, что пришлось снова вспоминать подсечно-огневое земледелие, где вместо леса теперь сжигали крепенькие стебельки пшеницы.
Некоторые страны на полном серьезе решили, что из пшеничного сухостоя удастся сделать топливные брикеты, но - не срослось...
Светофор приветливо мигнул мне зеленой стрелкой и я ушел вправо, прощаясь с рабочей неделей и постылым рабочим коллективом, в котором из сорока человек к людям я мог отнести лишь пятнадцать, а остальное, так, унылое зрелище жопорванцев, привыкших выбивать себе всевозможные привилегии путем прохода по голове и булкораздвижения.
Племя проклятое, но необходимое.
Их булками раскрываются такие перспективы, что просто дух захватывает!
Целеустремленные, амбициозные и такие легко управляемые, что просто оторопь берет - они ж как дети малые, даже и конфетки не надо, главное погладить их инфантильное эго и все, они твои.
А уж если ты выходишь на мокрый асфальт из золотистого "Премьера" этого года выпуска, так они и вовсе будут готовы продать всех своих детей в рабство, лишь бы обратить на себя внимание.
Вот и приходится соответствовать.
Иначе - предадут, разочаровавшись в собственных ожиданиях.
С другой стороны, "Премьер", конечно машинка удобная и работать в ней намного приятнее, чем, скажем в "Тесло", но...
Жизнь она ведь не только из работы состоит.
Есть и еще кое-что, что заставляет творить чудеса. Или забывать, о том, что средства могут быть любыми.
Ага, я о любви.
Лично я свою супругу отбил у очень порядочного человека, пусть и не богатого, зато и не мудака редкостного. Отбил нагло и бесчестно, напоив и подложив под него проститутку.
И совесть меня не мучила, не грызла и не грызет до сих пор, хотя уж сорок лет минуло, а моя Барбара-барбариска, по-женски набрала вес и совсем не влезает в канонические 90-60-90.
А мне нравятся ее округлости и валики, приводя в состояние если и не экстаза, то возбуждения - точно.
И выходить с ней "в свет", хоть она и сопротивляется - тоже нравится, с такой, какая она есть.
И уж точно не поймут мои сотрудники, ориентирующиеся на правильное питание, кислородные коктейли и изнурительные физические тренировки, отчего так нравится нам пить красное вино, есть мясо и любоваться на звезды, с крыши нашего особнячка.
Не поймут, почему золотистый "Премьер" остается в охраняемом и закрытом для простых смертных, гараже элитного многоквартирника, в котором у меня живет псевдолюбовница, а домой я еду на на крепком "середнячке" от японского автопрома.
Не поймут, отчего "любовница" моя, отношения с которой начались с подачи супруги, кстати говоря - которой надоело посещать мероприятия и презентации и ловить на себе то ненавидящие, то завидующие, взгляды - Барбару называет "спасительницей" и "мамочкой", моих младших близняшек - "оболтусами и детишками", а старших - "раззвиздяями и абнормалами".
Не дойдет, что есть нечто большее, чем секс.
Хотя и секс - чертовски приятная штука.
Еще один светофор и все, там уже финишная прямая, там, до дома девять километров, с четырьмя жилыми участками, выкупленными когда-то за немалые суммы четырьмя семьями, у тогдашних нуворишей...
Мой, совсем не маленький, а очень даже и большой, сладкий дом, которым перестраивал и достраивал последние тридцать лет, добавляя то студию с окнами на север, то спальню, с окнами на восток...
Жена продолжает рисовать в пристроенной студии, а вот старшие близнецы, намучавшись с утренними лучами солнца, предпочли сделать из спальни комнату максимального экстрима и пришлось делать из окна велосипедный пандус, оканчивающийся, теперь, после всех перестроек, в бассейне.
Может и стоило перестроить, но мы все надеемся, что вот-вот пойдут внуки и мы с любимой женщиной оторвемся по полной программе.
Увы, видимо наше с супругой воспитание оказалось чересчур строгим, а может сыграл свою роль личный пример, но как-то наши близняшки не торопятся окольцеваться узами брака, предпочитая заниматься активным познанием мира...
Заразы мелкотравчатые!
Я сердито шмыгнул носом и сбавил скорость, опасаясь в очередной раз пролететь нужный сверток к родному дома - последний дорожный ремонт оказался исключительно неудачным и теперь наш поворот оказался плохо виден с дороги.
Съехав, после поворота на обочину, открыл дверь и достал из бардачка сигарету с зажигалкой, закрывая облачком серебристо-сизого табачного дыма гешефт окончившейся рабочей недели.
Близнецы, все четверо, на дух не переносят табачный дым, моя родная изредка проходится по поводу "целовать пепельницу", что не мешает ей сделать пару затяжек после жаркой ночи, прямо в постели, отжав у меня.
Говорят, что не построишь семьи без терпения, понимания и прощения. Что любовь проходит, что она умирает...
Нет.
Любовь не проходит и не умирает, если в каждом из супругов есть самая капелька лжи.
И время от времени в этой лжи вы признаетесь друг другу, открывая новое в своем партнере...
Любовь это не радость без трусов.
Любовь - это возможность одним глазком видеть как переодевается твоя половинка и зависть к самому себе, что ты можешь прикоснуться к любимому человеку в любое время...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге