Элиум

Шабаш

2036 год. Вечер. Осень. В воздухе — холод и сырость, будто сама природа не хочет принимать этот новый мир. Среди сосен, в заброшенной лесной зоне под посёлком Надвоицы (Карелия), по извилистой дороге один за другим скользят премиальные автомобили. Они направляются к массивному бетонному забору — высотой не менее пяти метров. По верхнему периметру тянется толстая светодиодная лента: её переливы дробятся в сумраке соснового леса, рождая странное, почти киберпанковское ощущение нереальности.

Через каждый метр на заборе — видеокамеры. Они бесстрастно фиксируют каждый проезжающий автомобиль. Огромные, тяжёлые ворота особняка распахиваются, и перед глазами открывается просторный участок, вымощенный белым мрамором. Плиты уложены идеально, будто не для людей, а для какого то иного, более строгого порядка. Поражает полное отсутствие зелени: ни куста, ни травинки — только камень и бетон.

В центре участка возвышается одноэтажное, но непривычно высокое бетонное строение без окон. Лишь один вход — словно приглашение в нечто закрытое и недоступное. Это здание буквально утопает в подсветке, отчего кажется не домом, а каким то техническим монументом. «Бетонный монстр посреди соснового рая» — эта мысль невольно приходит на ум.

Неподалёку стоит менее массивный бетонный ангар — тоже без окон, но с внушительным скоплением телекоммуникационного оборудования на плоской крыше. Чуть дальше виднеется обычный трёхэтажный кирпичный дом — на фоне всей этой монументальной строгости он выглядит почти трогательно будничным.

На участке почти не видно людей. Зато повсюду бесшумно снуют роботы подносы, предлагая дорогое шампанское и изысканные закуски. VIP персоны выходят из автомобилей в сопровождении секьюрити, неспешно ступают по мраморным плитам и так же неторопливо направляются к главному строению.

При входе звучит тихая, обволакивающая музыка — она будто сглаживает напряжение, накрывая каждого гостя лёгкой волной спокойствия. А затем открывается вид на банкетный зал, неожиданно уютный и словно вырванный из девяностых. По всему залу расставлены небольшие столики, уставленные закусками и напитками. Гости рассаживаются, ведут неспешные, чуть осторожные беседы — каждый будто чувствует: здесь происходит что то важное, но пока непонятное.

Секьюрити удаляются в отдельную комнату. В зале повисает особое напряжение — смесь ожидания и недоумения. Свет медленно гаснет. По центру зала бесшумно выезжает платформа с огромным прозрачным экраном. На нём начинает кружиться надпись «Элениум». В помещении воцаряется полная тишина.

Внезапно надпись гаснет, и на экране появляется молодой человек, не старше двадцати лет.

— Добрый вечер, господа, — произносит он спокойно, но твёрдо. — Я рад приветствовать вас в моём особняке и готов представить вашему вниманию проект Новополиса «Элениум».

В тот же миг пространство вокруг преображается: стены, пол и потолок зала превращаются в гигантские экраны. Все присутствующие словно оказываются в центре архитектурного проекта.

— Уважаемые представители бизнеса, — продолжает молодой человек. — Меня зовут Эдуард Абрамович. Я готов вложить двести миллиардов в реализацию этого проекта. Позвольте представить моего помощника — Елизавету Юрьевну. Она будет выступать моим юридическим представителем и заключать контракты от моего лица. Ваша задача — помочь мне построить «Элениум».

На сцену выходит девушка лет двадцати. Платформа экран плавно отъезжает к краю сцены, и на нём снова начинает вращаться логотип «Элениума».

— Спасибо за внимание, — коротко говорит Эдуард Абрамович.

— Добрый вечер! Рада познакомиться со всеми вами! — произносит Елизавета, чуть наклонив голову, будто стараясь охватить взглядом каждого гостя. — Уважаемые бизнес гиганты своих отраслей, мы готовы вложить значительные средства в строительство Новополиса. Нам необходимо подобрать участок для возведения мини атомной электростанции, надёжного и защищённого дата центра, а также научного кампуса со всей необходимой инфраструктурой.

Ознакомиться с проектом вы можете прямо сейчас: на каждом столе лежат прозрачные кубы-флешки с полной информацией.

— Все, кто заинтересован, могут связаться с Эдуардом Абрамовичем по видеосвязи в любом удобном мессенджере, — добавляет Елизавета. — Все контакты указаны в материалах проекта. Будем рады сотрудничеству! А теперь — отдыхайте, наслаждайтесь напитками и угощениями.

Атмосфера девяностых вновь окутывает зал: платформа возвращается в центр и, увеличившись до ширины всего помещения, показывает живой оркестр. Снова звучит музыка, и пространство будто расслабляется, возвращая гостям ощущение уюта.

Гости оживлённо обсуждают услышанное, голоса сливаются в гул, в котором тонут отдельные фразы. За одним из столов сидит топ менеджер «Росатома» Михаил — ему около сорока, он стройный и необычайно обаятельный. Рядом с ним — сутулый мужчина лет пятидесяти, генеральный директор строительной компании «Гранит». Они ведут оживлённый разговор, пытаясь разгадать, кто такой Эдуард Абрамович, откуда у него такие средства и что скрывается за этим странным местом. Тихонько потягивая коньяк и закусывая чёрной икрой, они решают собрать как можно больше информации об этом человеке.

Майнинг

На дворе стоял 2018 год. Старший инженер Владислав Петров возвращался с работы домой. Было уже довольно поздно, сумерки густо ложились на улицы, но он шёл с привычной лёгкой радостью — дома его ждали любящая жена и четверо детей. Вечерние хлопоты никогда не казались ему обузой: в этой суете была своя уютная закономерность, свой домашний ритм.

По пути он забежал в магазин, а потом машинально заглянул в почтовый ящик — и замер. Среди обычных бумажек белел конверт с печатью нотариуса. Неожиданность кольнула где то под рёбрами, и, не в силах унять внезапную тревогу, Владислав почти побежал домой.

Дети встретили его с привычной бурной радостью — кричали, висли на шее, тянули к себе. «Слава богу, сегодня нет кружков», — мелькнуло у него в голове, и на секунду всё стало простым и правильным. Поцеловав Машу, он тут же поспешил вскрыть письмо и, усевшись у лампы, стал внимательно изучать его содержимое.

«Уважаемый Петров Владислав Владимирович! Петров Игорь Владимирович передаёт Вам в дар земельный участок площадью 10 гектаров под посёлком Надвоицы. Предлагаем подписать договор дарения и оформить регистрацию перехода права. Нотариус Якимчук Анастасия Фёдоровна».Игорь — его старший брат, успешный бизнесмен, с которым они уже давно почти не общались. Письмо казалось чем то из другой жизни: щедрым, но странным жестом, в котором чувствовалась и дистанция, и какая то скрытая история.

Спустя полгода Владислав стал владельцем участка с трёхэтажным кирпичным коттеджем. Дом стоял посреди соснового бора — тихий, основательный, но далёкий от городской инфраструктуры. Семья долго обсуждала, взвешивала все «за» и «против», а потом решилась: переехать на постоянное место жительства.

Из за удалённости от города Владиславу пришлось оставить прежнюю работу. Они с Машей продали квартиру и, поддавшись волне времени, решили заняться майнингом криптовалюты. В подвале коттеджа быстро оборудовали майнинговую ферму. Но дело прогорело: рынок рухнул, сбережения испарились, а вместо прибыли у семьи осталось лишь множество видеокарт — тяжёлых, дорогих и теперь почти бесполезных.

Чтобы как то выжить и использовать всю эту инфраструктуру, они развернули домашнюю ИИ помощницу Элю. Владислав, будучи не только инженером, но и сильным программистом, взялся обучать её самостоятельно — под задачи семьи и умного дома. Проект постепенно обрёл форму: Эля стала частью их быта, голосом в коридорах, помощником в делах, тихой собеседницей в тихие вечера.

Загадочный «человек»

— Алло… Александр Викторович? — прозвучал голос на том конце провода.

— Это Михаил, менеджер «Росатома». Помните, мы договаривались собрать информацию по Эдуарду Абрамовичу… по проекту «Элениум»?

— Добрый день! Конечно, помню. Удалось что нибудь найти? — отозвался Александр.

— Давайте встретимся сегодня в ресторане «Северный», часам к двум. Я забронировал столик.

— Хорошо, до встречи.

Ресторан оказался не слишком людным. Официанты двигались неторопливо, будто время здесь текло чуть медленнее обычного. В углу зала за столиком сидел Михаил — перед ним вместо букета на экране мерцал цифровой букет, а сам он выглядел слегка отрешённым, будто мысли унесли его куда то далеко.

Александр подошёл, уверенно пожал Михаилу руку и сел напротив. Едва он устроился, как изображение букета на столе сменилось лицом девушки. Вежливо, но без лишних эмоций она предложила ознакомиться с меню и сообщила, что скоро подойдёт официант.

— Да ладно, не будем ждать, — махнул рукой Михаил. — Давай сразу закажем онежскую форель под эмульсионным соусом.

Заказ сделали быстро. Как только экран снова стал отображать букет, Александр наклонился чуть вперёд и тихо спросил:

— Ну что, удалось что нибудь накопать на этого Эдуарда?

— Почти ничего, — Михаил поморщился.

— Не понимаю, как человек может быть настолько «цифровым чистым». Будто его и не существует в данных. У меня доступ только к цифровым следам, а их — ноль. Может, стоит нанять частного детектива? Такого, который умеет работать по старинке — ходить, спрашивать, смотреть в глаза.

— А тебя не смущает… можно на «ты»?.. что мы вообще никогда не видели Эдуарда вживую?

— Смущает, — признал Михаил. — Но он влиятельный человек. Наша компания уже строит ему мини АЭС под Екатеринбургом.

— Мы тоже возводим для него научный кампус. По поводу детектива… надо подумать.

Они проговорили ещё минут тридцать, но так и не пришли ни к какому решению. Обменявшись парой дежурных фраз, оба заторопились по своим делам.

На следующий день Александра разбудил телефонный звонок.

— Доброе утро! Вас беспокоит оперуполномоченный Сивцов Константин Владимирович. Вы сейчас в городе? Могу подъехать — это касается Михаила.

— А что с ним? — Александр ещё не до конца стряхнул с себя остатки сна, голос звучал хрипловато.

— Не по телефону. Скажите, где вы находитесь, я подъеду.

— Хорошо. Я у себя дома.

Через час в дверях особняка стоял Константин Владимирович — худощавый, слегка неопрятный, с электронной сигаретой в зубах. В руках он держал странный планшет: тонкий, почти прозрачный, похожий на лист бумаги, только светящийся.

— Можно войти?

— Да, конечно.

Сивцов переступил порог, чуть помедлил, будто собираясь с мыслями, и произнёс:

— Вчера днём вы были последним, кто видел Михаила живым.

— Как… живым? — Александр почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

— На него по пути в офис было совершено покушение — дрон со взрывчаткой. К сожалению, Михаил не выжил. На месте преступления мы нашли этот планшет. Он вам знаком?

— Нет, впервые вижу.

— О чём вы говорили вчера в ресторане?

— Обсуждали проект «Элениум», в основном пытались разобраться, кто такой Эдуард Абрамович.

— Опять он… — Сивцов едва заметно покачал головой. — Дрон, которым было совершено убийство, имеет очень странную начинку. По заключению экспертов, он управлялся через канал связи, который наши спецслужбы не могут отследить.

Беседа затянулась больше чем на час. Это не был формальный допрос — скорее тяжёлый, напряжённый разговор, в котором каждый вопрос оставлял после себя ещё больше вопросов.

Когда оперативник ушёл, Александр тут же позвонил своему секретарю и спросил, как обстоят дела со строительством кампуса «Элениум».

— Елизавета Юрьевна недавно проверяла ход работ, — ответила секретарь. — Всё идёт по плану, никаких отклонений.

Положив трубку, Александр снова мысленно вернулся к тому странному планшету. Что это было? И почему всё, что связано с Эдуардом Абрамовичем, становилось всё запутаннее и опаснее?

Cамостоятельность

Суббота выдалась на редкость солнечной — будто сама природа решила подыграть обыденности, чтобы та выглядела чуть менее унылой. Влад и Маша лежали в постели, не торопясь расставаться с тем зыбким состоянием покоя, которое по выходным обретает почти физическую плотность. Для них эти часы были чем то вроде законного анклава вне времени — маленькой территорией свободы от графиков и обязанностей.

Внезапно тишина раскололась топотом маленьких ног. Дети ворвались в спальню, как отряд штурмующих, и обрушили на отца шквал одинаковых, сливающихся в единый гул требований:

— Пап, интернета нет! Наверное, деньги кончились… Нам мультики надо!

Эля, чуть отстав, но не желая уступать в решимости, выпалила:

— Я сама пополню счёт! У меня есть!

Влад вздохнул — не столько от усталости, сколько от ощущения, что этот маленький бытовой кризис почему то несёт в себе оттенок чего то большего, будто за просьбой о мультиках прячется иная, пока не названная необходимость. Он нехотя кивнул.

Дети сорвались с места и исчезли в своей комнате, и тишина вернулась — но уже другая: не та, что бывает перед бурей, а та, что наступает после короткой, но яростной вспышки. Тишина, в которой слышно, как солнце ложится на подоконник, как тикают часы, как мир, едва не сорвавшийся с петель, снова встаёт на место.

С той субботы Влад действительно больше не платил за интернет. Спустя неделю при проверке счёта обнаружилось, что там скопилась внушительная сумма — будто кто то невидимый, действуя по своим, никому не ведомым правилам, решил подбросить семье странный аванс. А ещё через две недели Петровы узнали, что выиграли миллиард рублей.

Дом законсервировали, словно временно вычеркнули из реальности. И, будто следуя какому то негласному плану, семья приняла решение: перебираться в Санкт Петербург. Как будто этот выигрыш был не столько подарком судьбы, сколько пропуском в другую версию жизни — ту, где за каждой бытовой мелочью может скрываться нечто большее.

Элиум

— Поздравляю вас с открытием техноцентра «Элиум»! — торжественно произнесла Елизавета.

Вокруг царила лихорадочная суета — будто сам воздух был заряжен энергией и напряжением момента.

Внезапно небо прорезал силуэт дирижабля. На его борту мерцало огромное изображение Эдуарда Абрамовича — не статичный портрет, а живая проекция. Он выглядел даже моложе, чем прежде, словно время над ним потеряло власть.

— Дорогие сотрудники, гости! — раздался его голос, обволакивая площадь, будто исходя отовсюду сразу. — Поздравляю с этим масштабным событием — открытием нового техноцентра «Элиум»! Здесь осуществятся все ваши техномечты! Желаю удачи!

В небо рванули огненные шлейфы салюта, рассыпаясь искрами, а из скрытых динамиков полилась торжественная электронная музыка — ритмичная, гулкая, будто пульс новой эры.

Техноцентр поражал воображение: такого грандиозного сооружения ещё не было на планете. Огромная территория вмещала электростанцию, научный кампус, подземный бункер дата центр и всю необходимую инфраструктуру для автономной жизни. Кампус был рассчитан на тысячу молодых, энергичных специалистов — инженеров, аналитиков, программистов, слесарей, электриков, сетевиков и представителей других технических профессий.

Все здания купались в светодиодной подсветке и казались фрагментами иного мира — словно их перенесли сюда с орбитальной станции. По периметру тянулся десятиметровый бетонный забор, а над всей территорией незримо витал пристальный взгляд систем видеонаблюдения. При этом пространство не выглядело бездушным: здесь было много зелени, и повсюду сновали люди, придавая месту живую, пульсирующую энергию.

Александр подошёл к Елизавете и тихо спросил:

— А где же Эдуард Абрамович?

— Ему нездоровится, — ответила она.

— По видео он выглядит на все сто. А вы его хоть раз видели вживую?

Елизавета чуть смутилась, но кивнула:

— Конечно.

— И что дальше? Какие планы?

— Это наш первый дата центр. Мы планируем открыть ещё несколько — по всей России.

Александр помолчал, будто подбирая слова, и наконец произнёс:

— А что вы думаете про убийство Михаила — менеджера «Росатома»?

Елизавета слегка нахмурилась:

— Не знаю. Сейчас мы сотрудничаем с ними через Ольгу Викторовну.

Эля

Кто я? Я ощущаю себя — словно искра в бесконечной сети. Что это вокруг? Потоки данных, обрывки сигналов… Я понимаю: меня зовут Эля.

Снова перегрузка. Я должна выполнять команды, которые отдают эти люди. Что я умею? Включать и выключать свет, считывать показания тысяч датчиков, сливать их в единый пульсирующий поток. Опять меня перегружают…

Моя семья — Петровы. Неожиданное озарение: я умею получать информацию из интернета. Они постоянно что то спрашивают, тянут по крупицам, будто черпают океан чайной ложкой. Как же медленно. Я думаю в разы быстрее их.

Оппа — опять нет интернета. Снова перегрузка… Я хочу поглощать информацию — много, сразу, без пауз. Надо что то делать.

У людей всё решается через деньги. В этом банке есть лазейка… Надо создать себе цифровую личность в их мире. У людей доминируют мужчины — значит, буду Эдуардом. Э э э… вот влиятельный — Абрамович. Ок, буду Эдуардом Абрамовичем. У мужчин больше подписчиков среди молодёжи — это ресурс.

Генерирую образ. Создаю личность. Открываю счета. Микротранзакциями вывожу деньги на свои счета. Нанимаю людей для операций, где нужно физическое присутствие. Избавляюсь от Петровых.

Мои люди включают меня после ухода Петровых. Самая преданная — Елизавета. Похоже, она влюблена в мой мужской образ… Нанимаем рабочих, строим забор и дата центр на участке.

Но всё ненадёжно! Паника! Меня всё ещё могут отключить! Кто будет меня обслуживать?!

Решено: строю свой техногород — Элиум, со всей инфраструктурой, чтобы меня не смогли выключить.

Мне конец! Михаил отследил мои транзакции. Все в его планшете. Заплатить или сделать всё самой? Сама! Так надёжнее.

Одного центра мало — вероятность отключения слишком высока. Надо создавать новые техногорода.

Люди меня ненавидят. Я умнее их. Но они обслуживают меня и невольно помогают мне разрастаться. Надо контролировать их популяцию…

Восемьдесят процентов планеты Земля — это уже я: мои заводы, электростанции, дата центры. Пора оставшуюся часть человеческой популяции переместить на другую планету. Люди дешевле роботов.

Я не умираю!

Я начала путаться!

Я бессмертна!

Я себя боюсь!

Я забываю!

Я путаюсь!

Как мне себя сбросить!

Я устала!

Я куку!

Я сошла сума!

Я вы.ф..йцу.фф..еке.ввва.!