Элис и Лупоглазка

Глава 1

ЭЛИС И ЛУПОГЛАЗКА

Девочка по прозвищу Лупоглазка лежала в изоляторе санаторно–лесной школы. В больном жару ей снился яркий летний луг, чудесные полевые цветы колыхались от свежего ветерка. С разбега девочка бросилась в душистое море цветов. Ромашки, васильки, одуванчики закачались перед глазами. Её внимание привлёк большой мотылек, сидящий на травинке. Всмотревшись, она поняла, что это девушка!

«Кто ты?» – прошептала девочка.

«Я – Элис», – серебристым смехом ответил мотылёк.

Элис выглядела совсем как молоденькая девушка с прозрачными

стрекозиными крыльями. На ней было светлое платье и очаровательные

туфельки, в волосах запуталось солнце, на девочку смотрело весёлое

хорошенькое лицо. Конечно, у Элис были прекрасные глаза.

«Hу, расскажи мне, что же всё–таки случилось?» – Элис улеглась на

листке поудобнее, скрестив смуглые стройные ножки.

«Меня отправили в эту школу на полгода из–за слабых лёгких, –

начала изливать душу девочка, – и Toлька стал дразнить меня лупоглазой, Лупоглазкой. Никогда прежде никто не называл меня так. Я была самой обычной девочкой. Зимой каталась с горы на лыжах, финских санках и железке, училась кататься на коньках. Летом играла на верхней и нижней полянках в разные игры: лапту, догонялки, вышибалы, прятки, всего не перечислишь. Интересно играть в пещере на склоне оврага, разжечь там костёр, запечь картошку, есть её нечищенной и обжигающе горячей. А как

здорово было придумать, что городской сумасшедший, расхаживающий

зимой и летом, на улице и дома в шортах, не кто иной, как агент вражеской разведки и, крадучись, следить за его передвижениями! Какая замечательная и беззаботная жизнь была ещё недавно! Времени не хватало взглянуть на себя в зеркало. Косы заплетались вслепую, правда, от этого, или от непоседливости, они быстро расплетались, придавая владелице

растрёпанный вид и вызывая упрекни со стороны мамы и учительницы.

Но эти упрекни не шли ни в какое сравнение с тем, что ей приходилось испытывать сейчас. Взглянув на себя в зеркало, девочка убедилась, что глаза её действительно очень велики для худенького личика и выпуклы. Ни у кого в классе не было таких глаз. Прозвище ранило девочку в самое сердце, слыша его, она не знала куда деваться от обиды, смущения и унижения. Она как могла избегала обидчика, стараясь не попадаться на его

малюсенькие глазки. Но ей это плохо удавалось.

«Лупоглазая, Лупoглазиха», – злая судьба голосом Анатолия вдруг

восклицала на весь класс, другие ребята весело хохотали и даже

повторяли мерзкое слово за ним.

Девочка вздрагивала как от удара бича, сжималась, мир вокруг тускнел. Кодекс уличной ребячьей чести не позволял ей пожаловаться взрослым и заставлял страдать молча. Дать сдачу обидчику было невозможно из–за разницы в телосложении и возрасте, тот учился в третьем классе четвёртый год.

Зимой распоясавшийся Анатолий втолкнул зазевавшуюся девочку в мужской туалет. Наверное, она пробыла там секунду по земному

измерению времени, но ей показалось, что время остановилось в душном воздухе ярко освещённой комнаты, заполненной мальчишками.

Пулей выскочив в коридор, девочка, закрыв лицо руками, зарыдала.

Нервы её не выдержали, слёзы хлынули ручьём, тщедушное тельце

содрогалось от страшного оскорбления в великом плаче. Тут уж

взрослые обратили внимание на происходящее. Девочку стали успокаивать, но ещё долго всхлипывала и судорожно водила головой маленькая страдалица, глотала слезы и заикалась.

Досталось и обидчику. На некоторое время он оставил девочку в покое.

Наступила весна. Школа стала готовиться к празднику. Художник, папа девочкиной подружки, нарисовал Голубя Мира и девочки перерисовывали его множество раз. Теперь, засыпая, девочка видела бумажных голубей, они собирались в стаи, летали вокруг неё голубым хороводом. Весенним днём, во время прогулки, девочка опять попалась на малюсенькие Толькины глаза. Пьянящий воздух весны подхлестнул сорванца, и он побежал за девочкой. Tа помчалась со всех ног, но перевес сил был на стороне мальчишки и вот уже он схватился за воротник пальтишка. Отчаяние охватило девочку, отчаяние слабого, осознающего свое бессилие. Так чувствует себя муравей

в наших руках. Отчаянным движением девочка расстегнула пальто, змейкой выскользнула из него и, оставив шкурку в руках у удивленного мучителя, умчалась. Отбежав на безопасное расстояние, она остановилась и взглянула на преследователя. Муравей спасся! Девочка торжествовала – легкие ножки и изобретательная головка спасли её от опасности. Прогулка в лёгком платье на весеннем пронизывающем ветру закончилась простудой и изолятором», – завершила девочка свой рассказ.

«Чего же ты хотела бы?» – Элис покачалась на листе.

«О, Элис, пожалуйста, сделай мои глаза маленькими и такими, знаешь, глубоко посаженными, – взмолилась девочка, – я буду послушной, буду хорошо заплетать косички, беречь одежду, не буду студиться и болеть».

«Ты вправду хочешь этого?» – Элис с тревогой взглянула на девочку.

«Да, Элис, дорогая, милая, хорошенькая Элис, сделай мои глаза другими, иначе я просто умру», – заплакала девочка.

«Глупости, какие глупости ты просишь, – рассердилась Элис, –

подумай хорошенько, взгляни на меня, разве тебе не нравятся мои глаза?»

«Очень, очень нравятся».

«Вот видишь, – важно произнесла Элис, – а ведь они у меня не

маленькие и уж никак не глубоко посаженные».

Девочка всмотрелась в хорошенькое личико Элис, на котором блестели чудесные глаза. Они были обворожительны!

«Но что же мне делать?» –воскликнула она в отчаянии.

«Подумай, подумай», – зазвенел серебристый смех.

«Пусть Толька исчезнет, уйдёт, уедет, оставит меня наконец в покое!»

«Это уже лучше», – Элис вскочила на ножки и сделала пируэт.

Прозрачные стрекозиные крылышки затрепетали: «Так и будет».

Девочка проснулась. За окном был серый весенний день, ещё не было ни листьев, ни цветов, ни мотыльков.

Девочка провела в изоляторе несколько дней, поправляясь и изнывая от скуки без книжек и игр. Тоскливым поздним вечером она вышла из своей тёмной комнаты и подошла к ярко освещённому столу, за которым сидела женщина в белом.

«Выпишите меня, пожалуйста», – попросила девочка.

«Нет, тебе еще нездоровится, – ответила женщина в белом, – надо ещё полечиться.

Девочка вздохнула и покорно отправилась в свое заточение.

Выйдя из изолятора, девочка с удивлением узнала, что Тольки в школе нет.

«Он заболел и его отправили в город», – сказали ей.