Электротравма

Глава 1

Человекам свойственно ошибаться, и потому дерьмо случается.

Если на обесточенную линию, где трудится бригада электриков из двух человек, подать напряжение, то произойдёт та самая ошибка, что хуже, чем преступление: выгоды никакой, а неприятностей – вагон. Разумеется, на время выполнения работ линия была, как положено, заземлена, и далёкий автоматический выключатель, потревоженный рукой неизвестного дурака, почувствовал короткое замыкание и поспешил снова отключиться.

Егору чьё-то раздолбайство обошлось сравнительно дёшево, его всего-то разок тряхнуло и сразу же отпустило. Напарнику повезло меньше. Санёк, копавшийся во внутреннем содержимом распределительного шкафа, молча рухнул на пол.

Егор, несмотря на все сданные экзамены, должные к подобному подготовить, на деле к случившемуся оказался не готов никак. Голова отказывалась в реальность происходящего верить, а ноги – двигаться, чтобы поспешить на помощь пострадавшему. Только когда Санёк шумно и глубоко вдохнул, тупое оцепенение развеялось.

– Сань, ты как? – обеспокоенно спросил он, хватая напарника за плечи и надеясь, что всё обошлось.

Санёк резко переместился в сидячее положение и хрипло заматерился.

– Я сейчас, – сообщил ему Егор, вопреки здравому смыслу чувствовавший себя виноватым за то, что сам пострадал гораздо меньше, – позвоню, «скорую» вызову.

Санёк, на чём свет стоит ругавший неизвестного гада, чуть их обоих не угробившего, приблизительно теми же словами обложил и «скорую», и всех, в ней ездит. И потребовал выйти наружу, на свежий воздух.

Ну, ладно, нет проблем.

Проблемы принёс служебный телефон, категорически отказывающийся устанавливать любое соединение. С телефоном, взятым у Санька, выходило ровно то же: сеть мобильной связи то появлялась, то исчезала, а связи не давала. Возможно, включение тока прямо на заземлённую линию где-то создала серьёзную аварию, нарушившую электропитание местной телевышки. Не получалось дозвониться ни до кого: ни до «скорой», ни до начальника смены, ни до водителя «буханки», что привёз их на объект, а потом уехал по каким-то ещё своим делам.

Если точнее, то сегодня «буханка» привезла только Санька и инструменты. Егор же, живший от места их сегодняшней работы недалеко, предпочёл доехать на своих колёсах. Неудобно получилось, что последнюю пару километров пришлось пройти пешком, а машину оставить сразу на въезде в лес, ибо дорога по лесной просеке оказалась настолько раздолбаной, что даже полноприводная «буханка» едва её осилила. В машине остался ещё один мобильник, личный а не рабочий, с «симкой» от другого оператора, у которого, кажется, имелись собственные вышки. В этом виделся возможный выход.

Два километра пешком – это недалеко, даже если приходится сворачивать с дороги, чтобы по краю леса обходить глубокие лужи в колеях. Пострадавшего пришлось оставить на месте, но Санёк держался бодро, и потому Егора больше беспокоила погода. Солнце, весело жарившее с самого утра, вдруг разленилось и закрылось серой слоистой дымкой, отчего даже без дождя сделалось мокро и противно. А если ещё и дождь пойдёт… Лесные обитатели, кажется, размышляли приблизительно так же и попрятались по квартирам. Ни пения птиц, ни жужжания шмелей не слышалось, и единственное живое существо, Егору повстречавшееся, оказалось здоровенным полосатым котом, должно быть, обитателем ближайшего дачного посёлка.

Так, не слишком спеша, но и не мешкая, Егор добрался до легковушки – китайца с полунеприличным названием, где на сиденье осталась лежать куртка с позабытым в кармане мобильником. Аппарат, вопреки опасениям, сработал нормально, и вызов «скорой» прошёл без проблем, хоть и утомил. На той стороне сидел какой-то заика, плохо понимающий собеседника и с дебильной привычкой не слушать до конца, а затем переспрашивать. Объяснять, куда посылать машину, пришлось трижды, этот дятел никак не мог уразуметь слово «подстанция» и тупо повторял: «А что это? А где это?» Так продолжалось, пока трубку не перехватил кто-то другой, и женский голос чётко ответил, что им всё ясно, и машину следует ждать через двадцать минут.

К сожалению, дозвониться до работы и доложить о произошедшем не получилось. Все служебные аппараты оказались «выключены или вне зоны действия сети». Егор поспешил назад до подстанции, где остался Санёк. Обратная дорога оказалась ещё менее приятной: прячущие солнце облака сделались гуще, лужи в колеях казались глубже и мокрее, и даже кота снова повстречать не довелось.

Назад он вернулся ровно за минуту до того, как со стороны лесной дороги послышалось гудение мотора и хлюпанье воды под колёсами. Всё, что он успел, это убедиться, что член бригады номер два вполне жив и на вид даже здоров, что само по себе ничего не гарантировало, электротравмы коварны, а их последствия могут проявиться не сразу.

«Скорая» была точно такой же «буханкой», как и их служебный транспорт, только не серая, а в «медицинских» цветах. Она бодро покатила и десантировала через боковую сдвижную дверь даму средних лет, одетую во всё красное.

– Что с молодым человеком? – спросила она, глядя на Саню, подпирающего стену подстанции, сидя на чемодане с гаечными ключами. Егор опознал тот самый уверенный женский голос из диспетчерской.

– Током ударило, – ответил Санёк. – Сейчас уже нормально, только голова кружится. Но вдарило сильно, я даже вырубился ненадолго.

Женщина в красном, очевидно, доктор, хмыкнула, и поинтересовалась, обратившись уже к Егору:

– И где его так угораздило?

– Да вон там, в подстанции, – указал Егор рукой на дверь со знаком черепа и молнии.

– Ну а зачем вы туда влезли?

Егора такой вопрос сбил с толку, и он зачем-то пустился в пространные объяснения на тему своей работы, никак не могущие помочь доктору ни в постановке диагноза, ни в назначении лечения. Доктор подозрительно щурилась и выслушивала его не дольше минуты, а потом выдала:

– Так вы кто такие, электрики что ли?

Егор успел только утвердительно кивнуть, прежде чем из-за его спины пробасил хриплый мужской голос:

– Электрики они, электрики, точно тебе говорю!

Егор удивлённо завертел головой и разглядел пузатого мужика в кожаной куртке, чьё лицо уже успел заприметить за лобовым стеклом «буханки». Одежда этого типа распространяла резкий бензиновый запах, его брюки были заляпаны маслом, а на рукавах красовались тёмные мазутные пятна.

Врачиха с благодарностью кивнула водителю, словно тот помог ей решить сложный ребус и тем оказал услугу и, напустив в голос праведного гнева, предъявила Егору претензию:

– Так чего же вы мне голову морочите, если вы электрики?

– Чего? – только и смог он вымолвить в ответ.

– А «того»! Это ваше электричество, вот сами с ним и разбирайтесь, а занятых людей отвлекать не надо!

– Я же не врач, вы же врач, – промямлил сражённый напором Егор.

– А ты кто? Электрик? А толк-то с тебя какой? – подбросила женщина в красном дровишек. – Пока вас, электриков, рядом нет, то электричество ещё как-то работает. А вот когда вы объявитесь, то вечно поотключаете всё, и сиди потом без света неделю! А если когда вдруг оно само отключится, тогда специально вас и вовсе не дождаться! Паразиты вы все!

– Ладно, поехали уже отсюда, – предложил пузатый, открыл дверь в кабину и лениво полез на водительское сиденье, а когда Егор помог Сане подняться и повёл к машине, то резко его осадил: – Ты тупой, что ли? Тебе что, померещилось, будто я тебя приглашал? Не повезу я вас никуда!

Врачиха, уже забравшаяся в салон, согласно кивнула и приготовилась захлопнуть дверь прямо у Егора перед носом.

Саня, до того молчавший, вдруг решил себя проявить и крикнул:

– Не имеете права нас бросать, это же статья!

– Чего ты выдумываешь? – фыркнула красная врачиха. – Какая ещё статья?

– Уголовная, неоказание медицинской помощи! – Вспомнил Егор, а Саня быстро-быстро согласно закивал. – Вы как медработники оказать помощь обязаны.

– Умный, да? – Злобно процедил водитель, захлопнул дверь, и закончил, уже через окошко: – На хер иди, умный.

Машина завелась и повернула передние колёса, чтоб уехать, но случилась заминка. Красная врачиха не могла закрыть свою дверь. Оказалось, что в салоне микроавтобуса находилась ещё одна пассажирка, до сего момента остававшаяся незамеченной, и она отъезду активно препятствовала. Эта женщина, также одетая в медицинскую униформу, но не красного, а светло-зелёного цвета, вцепилась в дверь, не позволяя её сдвинуть. Водитель гневно на неё цыкнул, та огрызнулась в ответ, к спору подключилась первая врачиха, и вскоре разгорелся громогласный скандал. Крик поднялся такой, что «буханка» даже закачалась. Или же причина качки была в возне, которую две дамы затеяли посреди салона. Старшая старалась вытолкнуть молодую прочь, а та сопротивлялась, хватаясь за всё, что торчало. Обе они использовали в адрес друг друга крайне сильные выражения, но физическая сила всё-таки сыграла в пользу старшей.

Двери «скорой» захлопнулись, она повернулась к лесу передом, а к поражённым электрикам задом, и торопливо скрылась за деревьями. А молодая женщина в зелёном осталась.

– Они, и правда, нас бросили, – прошептала она грустно и слегка удивлённо.

– Привет, Полина! – радостно поздоровался с ней Саня.

– Чего? А, ну да, привет, – растерянно ответила она. – Только я не Полина. Ты же для меня это имя сам придумал. Впрочем, я не против, пусть будет так.

Егор присмотрелся к незнакомке, и поневоле задумался. Эту кареглазую брюнетку он совершенно точно уже встречал, но не мог вспомнить, где и когда. Что очень странно. Забыть место и время встречи с красавицей, чью сногсшибательную внешность не мог спрятать даже неуклюжий медицинский костюм, не казалось возможным, но всё же непонятно как случилось.

– А… вы знакомы? – спросил он, в последний момент заменив «мы» на «вы».

– Да нет, не очень, – расплывчато ответила она. – Случайно повстречались как-то.

Егор отметил мысленно, что, судя по восторгу, написанному на лице у Сани, тот придерживается иного мнения, но это могло подождать, важным сейчас было совершенно другое.

– Полина, да? – начал он. – Вы не знаете, что это вообще такое было? Почему они уехали, они ума сошли?

– Они просто не любят электриков, – она рассеяно пожала плечами в ответ.

– Но как такое вообще возможно? – недоумевал Егор. – Это же «скорая», они же обязаны помощь оказать. Почему уехали? Это ведь уголовное преступление, отвечать же придётся.

Полина печально вздохнула:

– Вот я это понимаю, потому и не уехала. А что они там себе думают, не знаю. Я у них в головах не живу, – она издала ещё один грустный стон и продолжила: – Но что нам-то теперь делать? Не здесь же оставаться?

– Не останемся, – заверил Егор. – Моя машина недалеко, прямо там, где с большой дороги в лес и на просеку поворот. Сань, ты как, дойдёшь? Ты только дойди, а дальше до больницы мигом доедем.

– В норме я, ну почти, – ответил Санёк, поднимаясь. – Пойдём уже, а то погода портится.

Пострадавший не соврал и два километра по унылому лесу прошагал без запинки. Егор поначалу старался держаться поближе, готовый в случае чего подстраховать, но затем полностью переключил внимание на новую знакомую. Кроме уже отмеченной выдающейся красоты он разглядел в ней неброский, но отчётливый оттенок чего-то, могущего назваться «импортностью». Яркая южная внешность не казалась связанной ни с Кавказом, ни со Средней Азией, а вызывала смутные воспоминания о латиноамериканских сериалах.

По неровной дороге и по лесу она шла плавно и легко, словно позировала, и если Егор старался на неё чрезмерно не пялиться, то Саня не стеснялся и прилипал к ней взглядом, а она улыбалась и краснела. В машине они уселись на заднем сидении чуть не в обнимку, и Егор был вынужден напомнить им о ремнях безопасности.

Егор погнал машину по дороге к городу, игнорируя дурацкие запрещающие знаки, развешанные чуть ли не на каждом столбе. Он и раньше не особенно их уважал, разгоняясь до ста двадцати там, где из непонятной блажи скорость ограничивали до семидесяти. Теперь же, доставляя пострадавшего в больницу, полагал, что имеет на то полное право.

Позади возникли синяя мигалка, сирена и противный голос, требующий остановиться. Егор затормозил, свернул на обочину и встал, пребывая в уверенности, что всё обойдётся. Так почти и получилось. Гаишник, узнав, что в машине находятся больной, нуждающийся в срочной госпитализации, и сопровождающий его медработник, подобрел лицом и определённо собирался пожелать Егору счастливого пути. Но как только он услышал, что причиной болезни молодого человека на заднем сиденье является электрический удар, всё пошло не так.

Полицейский переменился в лице и отпрыгнул назад, а Полина недовольно буркнула: «Зря ты это сказал». Егор оглянулся к ней, желая получить разъяснение, но она замолчала и сделала страшные глаза, требуя обратить внимание на происходящее снаружи.

Егор повернул голову к боковому окну и замер. Какое именно оружие было в руках у гаишника, Егор не знал. Не знакомый укороченный малокалиберный «калашников», а что-то с «банкой» на дуле и большой дыркой на выходе. Эта дырка сейчас уставилась Егору прямо в лоб.

Настала тишина, полицейский ничего не говорил, не требовал выйти из машины, не грозил, не объявлял Егора арестованным. Он просто молча целился в него из автомата.

– Что… – выдавил Егор. – Чего вы хотите?

– Проезжайте, – донеслось в ответ, – просто езжайте дальше куда ехали.

Самому Егору сейчас больше всего на свете хотелось того же самого. Он очень осторожно и без резких движений взялся за руль и попытался тронуться с места. Ноги сделались словно ватные, плохо слушались и едва чувствовали педали. Машина двинулась вперёд неровными рывками, грозя заглохнуть, и всё внимание Егора ушло на то, чтобы этого не случилось. Наконец, он перевалил через горку, и чокнутый автоинспектор не исчез вдали.

– Что это было? – одновременно воскликнули Егор и Полина, глядя друг на друга.

Они оба сделали паузу, изображая на лице немой вопрос и настойчивое приглашение собеседнику высказаться. Егору было неудобно вести машину, глядя на дорогу одним глазом, потому он согласился продолжить разговор, но и Полина тоже исчерпала терпение, потому снова получился хор:

– Ты меня спрашиваешь?

Егор недовольно нахмурился, но почувствовал, что машина едет не туда. Правые колёса проскакали по неровной обочине, пассажиры сначала подпрыгнули почти до потолка, а когда Егор резко затормозил, сдавленно пискнули.

– Да что такое происходит! – гневно крикнул он, уже не глядя на дорогу.

– Что ты к ней пристал! – вступился за Полину Санёк. – При чём тут она? Она напугалась не меньше твоего… Или моего!

– Она что-то знает, – убеждённо заявил Егор. – Уже два раза сегодня случилась какая-то фигня, и оба раза она была рядом.

– В зеркало погляди, – едко возразила Полина. – Это со мной сегодня случается фигня, и очень может быть, это оттого, что ты рядом.

Егор зашипел сквозь зубы, выражая тем всё презрение к такому ничтожному аргументу, и вернулся к управлению автомобилем.

– Значит так, – начал он, – я знать не желаю, что это за розыгрыш такой. Я просто еду в городскую больницу, но если по дороге хоть ещё раз…

– Не доедешь ты до больницы, – оборвала его Полина. – У тебя бензин кончается.

– Чёрт…

Утром бензина было предостаточно, больше половины бака, а сейчас стрелка опустилась почти до нуля. Возможно, правду говорят, что местные мальчишки наловчились отключать у оставленных грибниками без присмотра машин сигнализацию, и сливают бензин для своих мопедов. Очень похоже, что так и случилось.

– Заправка через километр, – подсказала Полина.

– Знаю…

Заправка и, особенно, делившая с ней бетонную площадку кафешка на фоне пейзажа, составленного из из серого неба и затуманенного леса, выглядели так же ярко и чуждо, как летающая тарелка инопланетян. Полина, возбуждённая открывшимся видом, выскочила наружу и потащила Саню за собой.

– Эй, вы куда? – окликнул их Егор.

– Девушка хочет мороженого, – радостно ответил Саня, быстро удаляясь вслед за Полиной в направлении пластиковых столиков под полосатыми зонтиками.

– Вот, блин, – проворчал Егор, вставив «пистолет» в бак и направляясь к будке заправщицы, – нашли время.

Заправщица сообщила ему, что бензина нет.

– То есть как? – опешил Егор. – Совсем нет?

– Совсем, – сочувственно кивнула женщина, – цистерны пустые.

– А когда привезут?

– Никогда, – последовал грустный вздох, – бензина вообще нет, и не будет.

– Но ведь это же просто чушь какая-то! Нелепость! – Егора наполнило возмущение. – У вас же заправка, как это: «вообще нет»?

– Это досадное неудобство, конечно, но ни в коем случае не нелепость, – рассудительно прокомментировала заправщица. – Вот если бы я сказала, что мороженного нет, это была бы нелепость, потому что мороженное на заправке не спрашивают, это в принципе не про нас. А бензин на заправке может быть, а может не быть. И то и другое вполне жизненно и рационально. Хотя и по-разному.

– Да мне же ехать надо! – вскипел Егор.

– Да вы не волнуйтесь, поедите и доедите.

– Да куда я с пустым баком доеду?

– В которое место вам надо, дотуда и доедите, – успокоила его продавщица отсутствующего топлива. – У вас бензина ещё – о-го-го, уж поверьте моему опыту. Сами посмотрите на приборы.

Сказав это, она захлопнула перед носом Егора прозрачное окошко, повесила изнутри табличку с надписью «Обед», достала откуда-то пломбир в вафельном стаканчике и с аппетитом принялась его уплетать.

Егор тихо выругался. Ему очень хотелось шандарахнуть по стеклу кулаком, но вокруг висели видеокамеры, и превратить желаемое в действительное не представлялось возможным. В десятый раз «смотреть на приборы», которые не могли показать ничего, кроме ноля, было глупо и бессмысленно, и Егор сделал это исключительно от безысходности. Но когда он ставил ключ зажигания, стрелка указателя топлива скакнула высоко вверх. Бензин в баке был, не половина, но почти, как и должно было быть. А раньше просто указатель барахлил, наверное.

Пора было ехать, и Егор поспешил к зависшим в кафе попутчикам.

– А ты знаешь, а мне здесь нравится, – заявил Санёк, блаженно растянувшийся в кресле. Кресло он вытащил из-под зонтика и полулежал в нём, с любопытством разглядывая клубившиеся тучи. Полина находилась во втором кресле бок о бок с ним в той же позе и меланхолично зевала. Мороженого, которого она, по Саниным словам, настойчиво желала, при них не оказалось, то ли уже съели, то ли передумали.

Егор пытался уговорить Санька подняться и сесть в машину, но тот отнекивался, ссылаясь на отличное самочувствие и отсутствие желания лечиться.

– Я здоров, – заявлял он, – мне сейчас лучше, чем в любой день во всём прошедшем году.

Егор использовал самые разные доводы, но Санёк сперва отмахивался, а потом, когда речь зашла о том, что рабочий день ещё не закончился, и надо соблюдать дисциплину, начал злиться.

– Ну что ты душный такой? – вмешалась в разговор Полина. – Не видишь что ли, у человека личная жизнь налаживается? Езжай уже по своим делам, куда там тебе надо?

Егор отступил. В конце концов, Саня – взрослый человек и сам отвечает за себя, а он ему не нянька и не сторож.

Сидя в машине, Егор размышлял, а куда же ему надо? Телефон по-прежнему бастовал и отказывался предоставить связь с родной конторой. Получалось, что надо ехать туда самому и лично доложить о случившемся. Но сначала он решил сделать маленький крюк. Время было обеденное, так почему бы не заехать домой и не пообедать?

Пришлось вернуться по шоссе на два километра назад, затем поворот налево, ещё три километра, и вот он, железнодорожный переезд. Опять закрыт, опять поезд. За переездом совсем недалеко среди поднимающихся над железной дорогой крыш краснела железная кровля, над которой блестел жестяной флюгер, изображающий рыбку. Его дом.

Вагоны разных цветов и всякого назначения, сцепленные гуськом, катились лениво, не спеша освобождать путь. Где-то впереди их возглавлял уже скрывшийся из виду локомотив, а значит, последний вагон уже был недалёк. Егор с нетерпением ждал, когда длинный пёстрый хвост проползёт мимо и закончится, по его расчётам выходило, что уже скоро.

Но в этот раз творилось что-то непонятное. Состав оказался каким-то экспериментальным и не думал заканчиваться. Егор заскучал, начал считать вагоны и сбился на ста двадцати, а поезд всё тянулся и тянулся. Потом вышел из машины, подошёл ближе к железнодорожным путям, посмотрел налево, посмотрел направо. Бесконечная вереница уходила в обе стороны и терялась в тумане.

– Вот же сволочи, что хотят, то и делают, а на людей им плевать! – громкое и недовольное ворчание за его спиной перекрыло стук вагонных колёс.

– Что? – спросил Егор, оборачиваясь.

– Как что? – удивился старик, имеющий, должно быть, привычку тихо подкрадываться к людям сзади. – Ты что, парень, сам не видишь, что делается?

– Если вы про поезд, то да, неприятно, – согласился со стариком Егор. – Мне проехать надо, а тут такое. Долго ещё ждать, как вы думаете?

Старик скривился, словно съел что-то одновременно и противное и вредное, и начал сыпать:

– Ждать! Ты ждать собираешься? А сам сделать ничего не хочешь, привык, что другие всё за тебя сделают?

– А что я могу с поездом сделать? – спросил Егор, отступая к машине и захлопывая дверь, и тут же о своей болтливости пожалел. Даже в закрытом салоне прекрасно слышались раздающиеся снаружи крики.

– Вот из-за таких, как ты, всё и идёт через жопу! – кричал старик. – Вот такие-то всё и спустили в унитаз!

Как-то незаметно, но вдруг и сразу вокруг образовалась толпа. Люди указывали на Егора пальцами и гневно его обличали:

– Поглядите, ещё и лыбится!

– И не стыдно нисколько!

– Да откуда такие вообще берутся?

Егор попытался тронуться с места, но толпа плотно обступила автомобиль, и сдвинуться, никого не задев, не имелось никакой возможности. Он нажал на сигнал, его звук перекричал человеческие голоса, и словно в ответ с железной дороги донёсся ещё более громкий гудок.

Толпе на миг онемела, а затем старик взревел, потрясая кулаком у самого лобового стекла:

– Ещё и бибикают, педерасы!

Всем после этих слов отчего-то захотелось побыть спереди автомобиля и глянуть на Егора, и сзади наконец-то образовалась желанная пустота. Он как мог быстро задним ходом выехал из окружения, развернулся и ударил по газам.

Железнодорожный переезд без возможности переезда и толпа ненормальных остались за спиной, и там же остался его дом. А впереди снова ждали заправка без бензина, кафе под зонтиками, а ещё дальше – город. Егор поймал себя на внезапном ощущении радости от того, что поезд оказался таким бесконечным. Он и хотел бы перейти железную дорогу, но и смутно чувствовал на той стороне угрозу. Потому сейчас наслаждался странным облегчением, что всё решилось само собой.

Он едва не промчался мимо заправки, направляясь прямо в город, но в последний миг передумал и затормозил. Всё же правильным было ещё раз попытаться уговорить Саню ехать в больницу.

В кафе Сани не оказалось. Присутствовала только Полина, безучастно взирающая на низкое небо, готовое обрушиться дождём и грозой.

– Он ушёл, – сообщила она.

– А давно? – заволновался Егор. – А куда?

– Почти сразу, – ответила Полина и указала рукой куда-то вверх, – наверное, к себе.

Егор машинально проследил за её движением и наткнулся взглядом на колоссальную чёрную тучу, похожую на растущий сверху вниз гриб. Она нависала прямо над ними и казалась невозможно близкой.

Егор собрался спросить ещё о чём-то, но в этот миг небо ярко вспыхнуло фиолетовым, а через секунду гром ударил так, что земля под ногами затряслась.

Егор ошарашено посмотрел на Полину и произнёс первое, что пришло на ум:

– Дефибриллятор…

Вернее, они сказали это вместе.

– Что? – спросил он, сам себе не веря.

– Да, – кивнула Полина, – мы их теряем.

– Погоди, ты о чём сейчас? – встревожился Егор. – Какие такие «мы», кто ещё с тобой, кого вы теряете?

Полина поднялась с кресла и подошла к Егору почти вплотную. Он неё пахло озоном и электричеством.

– «Мы» – это мы, ты и я. А теряем мы их, Сашу и Егора.

Егор понял, что скоро совсем перестанет хоть что-то понимать.

– Что ты несёшь? Егор – это я!

– Ты в этом уверен?

– Ну, разумеется!

– Тогда скажи мне, Егор, – Полина выделила его имя саркастичным тоном, – какого цвета крыша твоего дома? Та, что с жестяным флюгером в форме рыбки?

– Красная, железная!

– А вот и нет! Из красного железа крыша у дома Саши, а у дома Егора крыша серая шиферная.

– С чего ты это взяла?

– А вот скажи мне вот ещё что, – продолжила Полина, игнорируя вопрос. – Почему ты не смог перебраться через железнодорожный переезд? Боялся Кольку и Серёжку, верно?

– Сегодня что, в дурдоме день открытых дверей? – рассердился Егор. – Почему сегодня мне встречаются только психи?

– Да, я угадала! – радостно провозгласила Полина. – Когда ты учился в младших классах, ты очень боялся этого переезда. Пока поезд ехал, ты не мог знать, что потом случится на той стороне. Может, ты спокойно пойдёшь домой, а может, там тебя поджидают Колька и Серёжка, чтобы поколотить. Поэтому ты каждый раз мечтал, чтобы поезд был как можно длиннее.

– Вот блин, я сам только сейчас это вспомнил! – удивился Егор. – Когда я успел тебе это рассказать? Кто ты? Откуда я помню твоё лицо?

– Ну, это совсем просто, – улыбнулась она. – Чулки женские, коробочка, вспоминай!

– Невозможно, – Егор застыл поражённый. – Саня приносил в школу коробку из-под женских чулок, на ней была твоя фотка. Назывались они «Поло».

– Ага, потому и «Полина», – счастливо улыбнулась она. – А ты помнишь, как запирался с моей фоткой в ванной, чтобы подёргать писюн?

– Эй, это не я, это Саня! – запротестовал Егор.

– Но ведь и ты тоже это помнишь, да так ясно, словно это было именно с тобой! – засмеялась Полина.

– Отвали! – он испуганно оттолкнул её и отбежал на десяток шагов в сторону.

Она не пыталась приблизиться. Она стояла и смотрела, грустно и снисходительно улыбаясь.

«Надо валить отсюда, – думал Егор, – надо ехать. Нужен бензин. Но на заправке бензина нет, зато там есть мороженное, – и тут его осенило: – возможно, в кафе нет мороженного, а это значит…»

Он бегом ввалился в кафе, где его встретил пожилой усатый продавец, одетый в шорты и яркую рубашку. Ещё один старый знакомец.

– Здравствуйте, Семён Петрович, – поздоровался он. – Я и не знал, что вы в школе больше не работаете.

– Что, мальчик, похож я на твоего знакомого? – улыбнулся усач.

– Да, очень, но только не совсем, – ответил Егор, указывая на голые коленки собеседника. – У нашего учителя физики вместо левой ноги протез был, а у вас обе ноги целые.

– Учитель физики? – задумался продавец. – Физика – это хорошо. Научу тебя физике. Задавай вопрос!

– Вообще-то мне бензин нужен.

– Бензин тебе не нужен, мальчик, – отмахнулся от просьбы мнимый учитель, – бензин – это энергия, а энергия – это движение. Пока есть движение, будет и бензин.

Хозяин кафе громко топнул левой ногой об пол, и Егору показалось, что его левая нога пропала. Он посмотрел вниз и убедился, что всё на месте. Он попробовал сделать шаг, и всё получилось. Потом согнул ногу в колене, затем дважды присел. Нога слушалась и выполняла все необходимые движения. Но не ощущалась.

– Вот видишь, – довольно произнёс продавец небензина, – бензина нет, а движение есть.

– Я понял, – согласился Егор, на самом деле думая строго противоположным образом, но надеясь разобраться по ходу дела, – у меня ещё вопросы, можно?

– Если по физике, то сколько угодно.

– Что не так с электриками? – начал он с вопроса, не казавшегося самым важным. – С чего их так невзлюбили?

– Всё дело в электричестве. Электричество переносит энергию, и это хорошо. Но ещё электричество может переносить информацию, что уже не очень приятно, потому что сознание – это как раз информация. А что самое хреновое, сознание порождается жизнью, а жизнь имеет дурную привычку бесконечно расти, а питается она другой жизнью. Но чтобы эту тему раскрыть, тебе биолог нужен, или медик. Вон она, например, – кивнул он в сторону Полины, переминающейся с ноги на ногу возле Егорова автомобиля и тревожно вглядывающейся в небеса.

– Она утверждает, что я – это не я, – пожаловался Егор.

– Не удивительно, – вздохнул старик, – все мы тут вовсе не мы. Важно блюсти границы, чтоб не перемешиваться.

– Это как? – удивился Егор.

– Ты плохо меня слушал? Информация переносится! В разных направлениях переносится. Бывает, что в одном месте скапливается из нескольких источников.

На улице сверкнула ещё одна фиолетовая молния, а от грохота затряслись стены. Егор почувствовал странную лёгкость, словно прежде что-то его держало и гнуло к земле, а теперь оставило в покое.

– Между прочим, она идёт сюда, – сообщил хозяин кафе.

Егор посмотрел через забрызганную первыми каплями дождя витрину и увидел быстро приближающуюся Полину.

– Я пойду, пожалуй, – решил Егор. – Она ведь не отстанет.

– Не отстанет, – согласился собеседник. – Но тебе не обязательно от неё убегать. Может быть, с ней тебе будет лучше. Она может помнить про Егора что-то, чего не знаешь ты.

– Нет уж, – буркнул Егор.

Он выскочил из кафе через запасной выход, запрыгнул в машину и сорвался с места. В зеркало заднего вида он увидел Полину, бегущую под дождём вслед за ним. Она двигалась идеально, словно олимпийская чемпионка по бегу, но, конечно, не могла угнаться за автомобилем и вскоре отстала.

Чтобы не возвращаться к переезду, Егор решил ехать домой длинной дорогой через город. Так получался длинный крюк, зато на всём пути не предвиделось никаких препятствий.

Городские улицы тянулись бесконечными рядами, под дождём дома теряли цвет и форму, и все делались похожими. Только флюгера на крышах сохраняли индивидуальность. Стрелы простые, самых разных форм и размеров. Стрелы, на которых сидели фигуры зверей или птиц. Просто звери и птицы, существующие в реальности и сказочные. Ведьмы на мётлах и ведьмы в ступах. Самолёты маленькие с одним винтом на носу и четырёхмоторные гиганты. Вся эта мельтешащая и крутящаяся в порывах ветра красота приковывала к себе взгляд и просила остановиться и полюбоваться собой.

Егор останавливался и заворожено наблюдал за игрой ветра, пока в зеркалах не появлялась не прекращающая бег Полина, и тогда он вспоминал, что ему нужен только один флюгер – жестяная рыбка над красной железной крышей. Или, быть может, над серой шиферной.

Тогда он нажимал на газ, отмечая, что не ощущает, как его правая нога касается педали. Впрочем, это было не важно. Пока есть движение, есть и жизнь. Он верил, что ему бензина хватит, чтобы доехать хоть до самого горизонта.