Его Величество Александр Вуд

Глава 1

И зачем он только появился в нашем классе?! Жила спокойно до семнадцати лет и проблем не знала. Никаких душевных терзаний, никаких беспокойных ночей, наполненных глупыми и, самое главное, совершенно бесплодными мечтами о парне. Спросите, почему бесплодными? А как же иначе? Он пришел в наш класс в середине этого года и сумел покорить сердца всех девчонок, обзавелся кучей друзей, завоевал расположение учителей и стал значимым и уважаемым членом футбольной команды. Он звезда! Если бы было можно, девчонки бы его одежду на кусочки разодрали и на сувениры бы себе растащили. Вот как он популярен! Высокий стройный красавчик с курчавыми темными длинными волосами, собранными сзади в хвост, с серыми, как пасмурное небо глазами, обрамленными не по-мужски длинными ресницами и с белозубой улыбкой, открытой и, казалось бы, радушной, но несущей печать такой харизмы, что узревших ее девчонок можно укладывать штабелями. И зовут его по-царски – Александр, Александр Вуд.

А я, Мия Уильямс. Моя внешность не такая, которая могла бы привлечь к себе особое внимание. Среднего роста, худенькая, длинные прямые светло-русые волосы, которые почти всегда ношу распущенными, потому что за ними удобно прятать своё лицо. Ну, и глаза зеленого цвета, как трава. Вот, пожалуй, и все. Не знаю, что еще добавить… Я - всего лишь обычная девчонка. И, пожалуй, даже слово «обычная» в моем случае – это слишком громко сказано. На фоне девочек нашего класса я растворяюсь так, что меня почти не заметно. Наверное, можно сказать, что я белая ворона. Но есть белые вороны, которые не вписываются в существующий порядок, выделяются чем-то ярким, броским, привлекают внимание, притягивают взгляд, а я… я люблю быть невидимой. Сложно оставаться собой в бурлящем потоке школьной жизни, когда от тебя постоянно чего-то хотят, куда-то тянут, заставляют на все реагировать, откликаться, и поэтому самое простое – это, когда тебя не замечают. И я делаю все, чтобы меня не замечали. Учусь средне, ну, за исключение литературы и биологии, в классных мероприятиях участия почти не принимаю, разве что, в роли статиста или помощника: подай, принеси, подержи. Близких друзей тоже не завожу. У меня есть в классе те, с кем я общаюсь, но это скорее приятели, чем друзья…

Но это в школе. Дома, конечно же, все по-другому. У меня есть увлечения. Я очень люблю читать. И книжки поглощаю просто стопками. А еще… я обожаю цветы. У меня все подоконники уставлены цветочными горшками. И все цветы в нашем небольшом садике около дома – это тоже мои подопечные. Люблю за ними ухаживать и наблюдать, как они растут, как распускаются их бутоны. А еще мне очень нравится делать букеты. И у меня это получается. Знаю, потому что много раз делала такие букеты маминым знакомым по их просьбе. И еще у меня есть друг, самый лучший друг. Это Фрэнк, мой младший брат. Мы с ним погодки и, поэтому общаемся с самого раннего детства. В общем, моя основная жизнь – это дом. А в школу я хожу только для того, чтобы учиться. И меня это вполне устраивает. Или устраивало… до некоторых пор, пока в январе этого года в наш класс не явился он, Александр Вуд. И тут я с горечью осознала, что такой, как я, ничего не светит. И парень, в моем представлении чуть ли не сошедший с высот Олимпа, никогда и ни за что не обратит на меня внимание. И мне ничего не оставалось, как смириться с судьбой. Вот только, к сожалению, смириться с судьбой – еще не означает перестать страдать и думать о том, что для тебя недостижимо. Так и я продолжала все время думать и мечтать об Александре. Но, как оказалось, иногда мы-то с судьбой смиряемся, а она берет и все решает по-своему. Ведь на то она и судьба!

… Май месяц. Теплая солнечная погода. Сидение в кабинетах переносится все тяжелее и тяжелее. И вот наш класс решает отправиться в поход. Причем, не просто на день, а даже с ночевкой. Недалеко от города расположено живописное озеро. Вот туда-то и хотят пойти наши ребята, чтобы по полной программе слиться с красотой природы: расставить палатки, развести костер, попеть песни, полюбоваться закатом, а у кого получится рано встать, еще и встретить рассвет. Если честно, я не очень большая любительница подобных прогулок в шумных компаниях. Но с нами должен пойти наш учитель математики. Так что порядок и культурное поведение будут обеспечены. И это обнадеживает. Но главная причина, по которой я вношу себя в список идущих, это то, что идет Вуд. Глупо? Наверное. Но хочу полюбоваться на него вне школьных стен и… лишний раз потерзать свое сердце...

Мы выезжаем на автобусе за город, высаживаемся у леса. Около часа добираемся пешком до озера, по пути по-щенячьи радуясь свободе, восторгаясь видами и подкармливая ошалевших от нашего появления комаров.

Шумная группа из девятнадцати человек растягивается пестрыми бусами по неширокой лесной тропинке. Вуд идет немного впереди меня. И я отчетливо слышу, как он весело и задорно переговаривается с девчонками, которые старательно путаются у него под ногами. Он, как всегда блистателен и остроумен. И, наверняка, ему очень нравится быть в центре женского внимания. Хотя, возможно, это как раз одна из причин, по которой он не заводит серьезных отношений. Вряд ли, какой-то девчонке придется по вкусу делить его сразу со всеми.

И вот мы на месте. Начинаем распределять спальные места, так как палатки есть не у всех. Но у меня, к счастью, своя собственная двухместная палатка. Не уверена, что хочу ее с кем-то делить, но учитель определяет ко мне Кимиллу Бартс. Надо сказать, ни я, ни она не в восторге. Она очень шумная, эмоциональная, беспокойная. Для меня она - что-то вроде взрыва посреди мирного поля из ромашек. А я для нее, скорее всего, подобна паутине в углу темной комнаты. По крайней мере, ее взгляд, брошенный в мою сторону, вещает именно об этом. Но делать нечего. Приходится смириться. Места ограничены. Ее подруга, с кем она планировала ночевать, сегодня заболела и не пришла. А палатка была как раз у нее. Но какие бы не бродили мысли у нас в голове, мы весьма дружно и ловко устанавливаем и обустраиваем наше жилище на ближайшие сутки. Потом, кто уже разобрался со своими палатками, идет собирать хворост для костра. Все спорится и ладится. Берег озера заволакивается веселым гомоном разговоров, звонким смехом и задорными вскриками. Вскоре взметаются ввысь языки умело сложенного костра. А когда немного темнеет, все начинает успокаиваться, и над озером раздаются мелодичные звуки гитары, а вместе с ними появляется песня, сначала едва слышимая, но потом все новые и новые голоса подхватывают ее, и она становится все громче и увереннее…

И вот уже вечер. Над лесом становится совсем темно. И лишь в озере еще отражаются оранжевые блики заката, так похожие на наш догорающий костер. Ребята потихоньку начинают расходиться по своим палаткам. И я тоже иду спать. День, целиком проведенный на свежем воздухе, дает о себе знать приятной усталостью, разливающейся по всему телу. Клонит в сон, и глаза уже сами начинают смыкаться.

Я расстилаю свой спальник, когда в палатке появляется Камилла.

- Мия, прикинь, меня на свидание пригласили! – раздается ее крайне возбужденный голос.

- В смысле? – не въезжаю я, про какое свидание идет речь, и, вообще, зачем она мне это говорит.

Но, видимо, она настолько этим событием взбудоражена, что ей непременно надо хоть с кем-то поделиться.

- Представляешь, я сегодня записку получила. Когда солнце припекло, я куртку на камне оставила, а потом поднимаю ее, а там записка эта! А в ней написано, что он будет меня ждать в час ночи у озера возле большой ивы.

- А кто он-то? – спрашиваю я, так и не услышав имени во всей этой тираде.

- Ну, там подписи не было. Но я уверена, что это Вуд!

Мой сон словно метлой смели. Я перестаю раскладывать спальник и направляю свет своего фонарика прямо в лицо Камиллы. Та машет рукой:

- Ой, ярко же! Убери!

- А с чего ты взяла, что это он написал? – стараюсь придать своему голосу нотки равнодушия, но он меня не слушается и предательски спотыкается.

- Александр сегодня несколько раз на меня смотрел. И мне показалось, что это было весьма выразительно. И даже пару раз над моими шутками смеялся. Вот! Так что это точно он!!!

Меня ее доводы не слишком убеждают. Но все же вызывают беспокойство. А вдруг? Камилла яркая, веселая, иногда чересчур болтливая, но, возможно, парням это нравится. По крайней мере, в отличие от меня, она мужским вниманием пользуется. Так что никаких гарантий, что Вуд не обратил на нее свое внимание нет. Скрепя сердцем, я желаю ей удачи в ее ночных похождениях и ложусь спать. Какое-то время ворочаюсь, одолеваемая демонами ревности, но под конец усталость берет верх, и я проваливаюсь в глубокий сон…

… Покрытые сочной зеленью горы, шум низвергающихся с высоты и сияющих на солнце водопадов, благоухающее море цветов под ногами, щебет птиц вокруг и я среди всего этого великолепия.

- Мия! Почему ты не хочешь остаться здесь, с нами? Это же волшебная страна! В ней все становятся счастливыми! Оставайся, Мия! – на ветке большого раскидистого дерева, цветущего нежнейшими бело-розовыми цветами, сидит невообразимо красивая большая Птица и смотрит прямо на меня умными глазами. Но я отчего-то нисколько не удивляюсь, что Птица разговаривает по-человечески. Я отвечаю ей:

- Прости, но мне надо домой. Я никак не могу остаться. Никак! Прости, пожалуйста!

- Как знаешь… - отвечает Птица с сожалением в голосе. – Как знаешь… Может, оно и к лучшему…

Вдруг птичий щебет, который окружает меня начинает нарастать. Он становится все громче и громче. Просто невыносимо громким и… я открываю глаза…

Мир вокруг очень тесный и синий. Мгновение я пытаюсь сообразить, что это и где я. Но тут же вспоминаю, что нахожусь в палатке. Щебет, который чуть не оглушил меня во сне, присутствует и в реальности. Звонко и безудержно гомонят где-то за тонкими стенами птицы, должно быть, разбуженные восходом солнца. Смотрю на часы на сотовом: без пятнадцати семь. Интересно, кто-нибудь уже встал? За спиной слышу мирное сопение своей соседки. Вспоминаю, что Камилла планировала пойти на свидание и, как она предполагала, не с кем-нибудь, а самим прекрасным и недосягаемым Александром Вудом. Чувствую болезненный укол прямо в сердце: для меня-то он точно недосягаем. Надо узнать, как она сходила, и действительно ли ее ждал Вуд, а не кто-нибудь из простых смертных. Я тихонько поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою спящую соседку и…в то же мгновение рывком приподнимаюсь на локте, открываю рот, чтобы закричать, но понимаю, что голос у меня пропал, и единственное, что я в состоянии делать – это беззвучно шевелить губами, которые всеми силами пытаются произнести… произнести…

- Александр! – наконец, выталкиваю я из себя едва слышным шепотом.

Видение рядом со мной шумно ворочается, сонно и весьма реалистично причмокивает губами, что заставляет меня всерьез предположить: это вовсе не видение, не игра теней и не плод моего разбушевавшегося воображения, а вполне настоящий несравненный Александр Вуд собственной царской персоной. Но… но что он тут делает? И где Камилла? И что, черт возьми, вообще, происходит?!

Я приподнимаюсь и сажусь, при этом не сводя глаз со спящего длинноволосого красавца. Все мысли перемешались, в голове царит полный кавардак, а сердце барабанит так, словно силится вырваться наружу и убежать от переизбытка разномастных эмоций. Александр мотает головой во сне, и его вьющиеся локоны, освобожденные (видимо, на ночь) от пут резинки, съезжают прямо на глаза. Это так мило! Но от лицезрения подобной милоты я вдруг прихожу в себя. Мозг начинает работать, а сердце перестает требовать отпустить его на волю. И снова возникает вопрос: что Александр Вуд здесь делает? Одна за другой появляются всевозможные теории.

Первая из них, и, пожалуй, самая неприятная, это та, что меня разыгрывают. Все это настоящая подстава, и меня, возможно, даже снимают скрытой камерой. Я тут же внимательно осматриваюсь, но камеры не обнаруживаю.

Потом предполагаю, что они вместе с Камиллой сюда пришли со свидания. Но тут так тесно, и они бы были не одни. Но даже если так, то тогда возникает вопрос: где Камилла?

А может, он поспорил с кем-нибудь, что сможет переночевать со мной в одной палатке? Я уже пытаюсь прикинуть, насколько эта версия реальна, как вдруг Александр начинает морщиться. Наверное, упавшие на лицо волосы щекочут его и мешают спать. Потом он ерзает всем телом и… открывает глаза. И по его очумевшему взгляду я сразу понимаю, что последняя версия, что он спит здесь на спор, тоже провалилась. Александр ошарашенно пялится по сторонам, а потом, сконцентрировав свой не до конца проснувшийся взгляд на мне, хрипловатым со сна голосом спрашивает:

- Ты кто?

Я кто? Знаете ли, это обидно!! Да мы же четыре месяца вместе учились! Я что, вообще, для него не существовала все это время?

- Привет! – несмело начинаю я. – Я Мия, Мия Уильямс. Твоя одноклассница, вообще-то.

Александр частично высвобождается из спального мешка и садится.

- Отлично… А как я сюда попал? – в его голосе слышится настороженность.

Я в ответ лишь закусываю губу и пожимаю плечами.

- Точно не знаешь? – вновь пытается он добиться от меня вразумительного ответа.

- Я спала. Ничего не слышала. А когда проснулась, ты уже здесь был.

- А ты одна в палатке была или... – Александр проводит рукой по спальнику, - или здесь кто-то спал… ну, до меня?

- Здесь должна была спать Камилла Бартс. Но она собиралась на свидание идти в час ночи. Видимо, ушла.

- На свидание? – недоумевающе переспрашивает Вуд.

- Да. К озеру… и… кажется… это должно было быть свиданием с тобой… - я смотрю на него растерянно, совершенно не представляя, как он отреагирует на эту новость.

- Со мной?! – глаза парня округляются, и он пялится на меня, не моргая. Я вновь киваю головой и поясняю, что Камилла получила записку и решила, что это от него.

- Я ни на какие свидания ночью ходить не собирался и записок никому не писал. Но, судя по тому, что ее нет, свидание состоялось… Слушай, а возле вашей палатки елка небольшая растет?

- Да, как выходишь – справа.

- А позади палатки метрах в двух - пенёк?

Я пытаюсь припомнить, а потом не совсем уверенно отвечаю:

- Да, кажется. Ну, может, не совсем в двух метрах, а подальше. Но есть.

Александр вдруг выпускает негромкое ругательство, а до меня начинает доходить, что все-таки произошло.

- Ты что, палатки перепутал?

Александр отводит взгляд и с досадой произносит:

- Видимо, да.

У меня невольно вырывается смешок. Но я тут же умолкаю и даже слегка краснею под укоризненным взглядом парня.

- Твоя же палатка метрах в двадцати от нашей. Как же ты так с курса сбился?

- Откуда я знаю! Я вышел, ну… понятно зачем, а когда из леса возвращался, видать немного лишнего вправо дал. Потом стал по приметам искать. А они совпали: елка, пень, чтоб его!

- Ну а сама палатка?

- А я особо не рассматривал. Тоже двухместная, цвет похожий, и спальник почти как мой. Да и пустой тем более был. Соседка-то твоя ушла.

- Да уж… Интересно, где она сейчас?..

Александр пожимает плечами. Кажется, этот вопрос его не слишком тревожит. Но вот кое-что другое беспокоит очень сильно. Он подбирается к выходу из палатки и осторожно выглядывает из нее.

- Черт, народ уже проснулся! – недовольно заключает он. Хотя понять это и так было несложно хоть и по редким, но все же раздающимся снаружи голосам.

- Слушай, Мия… не хочу, чтобы ребята узнали о моих ночных странствиях. Как-то глупо они выглядят. Понятно, что спросонья человек хуже соображает, но… не хочется, чтоб мне потом эту историю все время припоминали…

Я внимательно смотрю на него и слушаю, но никак не могу понять, куда он пытается вывести свою длинную запинающуюся речь…

- Давай, если ты не против, конечно, представим все так, будто мы с тобой встречаемся. Ну, типа, романчик такой небольшой во время похода закрутили. Костер, озеро, закат, все такое... Ну и мы с тобой так вдруг… взяли и сошлись. Вроде, правдоподобно, а? Как думаешь?

Я постепенно вникаю в то, что он мне предлагает, и чувствую, что на душе становится как-то гадко.

- Александр, а потом? Мы же сегодня уезжаем домой.

- Ну… это небольшой романчик. Потом мы возвращаемся и через день или два делаем вид, что расстаемся. Как будто не сложилось…

И мне вдруг становится так больно и противно. Парень, который мне так нравился все это время, парень, который в моих глазах стал чуть ли не эталоном мужчины, вдруг оказывается подленьким трусом! Он трясется перед последствиями своей ошибки, боится стать посмешищем и пытается прикрыться мной, девчонкой, которую спросонья даже вспомнить не может. Какая мерзость!

- Мне это не нужно. Я не виновата, что ты палаткой ошибся. И выгораживать тебя за свой счет не собираюсь, - неожиданно твердо заявляю я и вижу смятение на его лице.

- Но ты же ничего не теряешь! – пытается возразить Александр.

- Ты уверен? Я буду девчонкой, с которой его Величество Александр Вуд, пробыл аж целых два, или (сколько ты там планируешь?) три дня. Потрясающе! А когда посмешищем стану я, кто меня будет выгораживать? Может быть, ты?

- Ну… ну, хорошо… предложи свои условия.

- Не буду я никаких условий предлагать. Просто иди к себе в палатку. А если будут спрашивать, объясняйся, как хочешь, но меня в это дело не вмешивай! Я тут, вообще, не при чем!

Александр смотрит на меня сердито, и, должно быть, нелестное высказывание в мой адрес уже висит у него на языке, как вдруг вход в палатку заграждает фигура Камиллы. И выражение ее лица, кажется, тоже не предвещает ничего хорошего.

- Утречка доброго! Как ночь провели? Отлично, надо полагать?

- Ты о чем? – спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, о чем она говорит. Но я пытаюсь выиграть время, чтобы сообразить, как лучше выпутаться из ситуации, которую не я создала. Но Камилла считает иначе.

- Не строй из себя дуру! Я вчера тебе записку показывала, помнишь?! Знаешь, кто ее написал? Знаешь? Этот придурок Мартин Винс. Да если бы я знала, что это он, то ни за что бы на это долбанное свидание не пошла. А ты ведь знала, что там меня будет ждать совсем не тот, кто… ну… не тот, кого я ждала там увидеть.

Камилла вдруг начинает запинаться, и я понимаю, что свои вожделенные мечты в непосредственном присутствии их объекта она озвучивать не собирается. Александр пока молчит, должно быть, выжидая, как я себя поведу. А я, понимая, что нужно срочно действовать, решаю говорить правду. Самый простой и надежный метод. Ложь, по моему мнению, никогда к хорошему не приведет и, все равно выплывет наружу. А я в данном случае даже отношения никакого к произошедшему не имею. Так что тем более вранье неуместно. Я собираюсь с духом и произношу:

- Камилла, извини, я тут, вообще, ни при чем! И знать я ничего не знала. Я вчера при тебе спать легла, а сегодня просыпаюсь, а на твоем месте Александр. Я уж подумала, что… - и здесь я пытаюсь выражением лица как можно красноречивее изобразить, что я подумала о том, что Вуд пришел вместе с ней.

Это срабатывает, Камилла делает испуганные глаза, боясь, что я выдам перед Вудом ее чувства к нему, а я заканчиваю:

- Но потом оказывается, что Александр ночью просто палатки перепутал. А так как место было пустое, он решил, что это его спальник. Вот и вся история.

А дальше идет немая сцена. Камилла изумленно переводит взгляд с меня на Вуда, с Вуда на меня и снова обратно. Александр исподлобья зло смотрит мне в глаза. Ведь я ему даже возможности не оставила сухим из воды выйти. Теперь Камилла точно растрезвонит, что Вуд ночью заблудился. И даже ее желание быть его девушкой, вряд ли, ее остановит. Болтушка-то она известная!

- Твоя ж палатка метрах в двадцати отсюда… - вдруг изрекает Камилла, повторяя мою же фразу и выдавая ту же степень зашкаливающего удивления.

И так злой Вуд вдруг срывается:

- Да, в двадцати метрах, да, очень сложно ошибиться, но я ошибся! Вот просто взял – и ошибся! Все люди когда-нибудь и в чем-нибудь ошибаются! – злой, как черт, он высвобождается из спальника и выскакивает из палатки. А я понимаю, что нажила себе врага в виде парня, к которому еще несколько минут назад была более чем неравнодушна. Вот уж повезло, что сказать! Зато с Камиллой отношения не испортила. Мы с ней некоторое время весело обсуждаем замечательное появление Вуда в нашей палатке. А потом ее свидание, на которое ее, как уже выяснилось, пригласил Мартин Винс, типичный заунывный ботаник. Он и подпись-то не поставил, потому что боялся, что Камилла не придет.

- Знала бы, что он, точно бы не пошла!

- Что, все настолько плохо? – интересуюсь я, уже предполагая эмоциональный утвердительный ответ, подкрепленный кучей нелицеприятных фактов о бедном Винсе. (Мне-то он, кстати сказать, кажется вполне милым. Ведь тихие и незаметные люди далеко не всегда плохие. Имею в виду себя в данном случае. Но тут речь идет о парне, так что…)

Однако, к моему удивлению, Камилла вдруг умолкает и задумывается.

- Знаешь, я все-таки сразу не ушла. И мы с ним погуляли немного вдоль озера… Он прикольный. Я даже не предполагала...

- Хочешь повстречаться? – улыбаюсь я.

- Даже не знаю… Думаю пока.

- Да… Иногда люди начинают раскрываться с неожиданных сторон… - задумчиво произношу я, размышляя в это время об Александре.

Камилла кивает. Но на этом наш разговор обрывается, потому что в палатку заглядывают подруги Камиллы, у которых она, кстати, перекантовалась этой ночью, и зовут помогать разводить костер. Пора завтракать.

Весть о том, что Александр Вуд вышел по малой нужде, заблудился и ночевал в моей палатке, быстро облетает всех ребят. В ее распространении, конечно же, немалую роль играет Камилла. Но и сам Вуд ничего не отрицает. Смысла нет отнекиваться от очевидного. Его-то в палатке тоже под утро хватились. Но на меня он зол. Иногда бросает гневные взгляды в мою сторону. А я думаю о том, что никогда не получала столько внимания от его царственной особы. И ловлю себя на мысли, что это даже приятно. Пусть злится, ведь я тоже на него рассердилась, и тоже злюсь… И на кой он мне теперь сдался после всего этого?!! В моих глазах с высот Олимпа он с грохотом рухнул…

… В поход сходили. Но еще только начало мая, и впереди учеба и итоговые тесты. Казалось бы, ничего не изменилось, и школьная жизнь снова должна течь по своему обычному руслу. Но… в моем случае это совсем не так. Александр Вуд, который, кажется, даже имени моего толком до этого не знал, а уж интереса ко мне и подавно никакого не проявлял, теперь начинает наблюдать за мной. Иду по коридору, чувствую его взгляд на себе, стою в очереди в столовой, снова он поглядывает в мою сторону, а если отвечаю у доски, то просто нагло сверлит своим взглядом. И взгляд мне его, ну, совсем не нравится. Словно он что-то замышляет. Это же надо было на такого злопамятного напороться! Ему уже его ночное похождение припоминать давно перестали, а он на меня все зуб точит! Кретин!

… Так проходит неделя с лишним. И вот урок биологии. Вроде, все, как обычно. Но в конце учитель объявляет, что есть небольшая работа.

- Ребята, младшие классы будут показывать спектакль для родителей. И им нужно, чтоб было побольше зелени на сцене и вокруг нее. Директор предложила перенести цветы из учительской и из кабинета психологической разгрузки. Но их нужно привести в порядок. Мне, к сожалению, заниматься этим некогда, тестирование на носу. Хотела попросить кого-нибудь из вас остаться сегодня после уроков. Там ничего сложного: полить подрыхлить, сухие листочки убрать. Кто хочет?

Понятное дело, что добровольцев – прямо-таки «лес рук». Все, как один, сверлят взглядами парты. Я была бы не против заняться цветами, но время после уроков как-то тратить жалко. Кое-что подучить надо, да и доклад по истории еще не написан. Вдруг поднимается рука Вуда. Я удивленно смотрю в его сторону. Он что, тоже цветы любит?

- Александр, ты хочешь? – немного удивленно, но обнадеженно спрашивает учитель.

Но… все не так просто.

- Я хотел кандидатуру порекомендовать, – весомо заявляет Вуд. - Думаю, мисс Уильямс отлично с этим справится. Она недавно читала сочинение о своем хобби на уроке литературы. И как мы выяснили, ее хобби – это цветы. Так что…

Вуд, паршивый гад, оборачивается в мою сторону и криво улыбается. Сдал, значит. Учитель же обнадеженно смотрит на меня.

- О, Мия, это правда? Я была бы тебе так признательна. Все-таки умелые руки с подобным заданием гораздо лучше справятся!

Ну, и как после этого я могу отказать учителю?

- Хорошо, миссис Грин. Буду рада, если смогу помочь, - безропотно отвечаю я. – Но…

Я делаю небольшую паузу.

- Думаю, цветочки надо будет сразу перенести в актовый зал и заодно красиво там расставить.

- Да, было бы очень неплохо! – сразу же соглашается со мной вдохновленный учитель.

- Расставить-то я их сумею, в этом у меня опыт есть. Но вот некоторые горшки очень крупные и тяжелые, и мне понадобится помощь, чтоб их перетаскивать. Я думаю, мистер Вуд сможет мне в этом помочь. Ведь он такой сильный.

- О, Александр, ты же не откажешь?! Было бы так замечательно! – окончательно окрыляется учитель, видимо, изначально и не надеявшаяся получить толковую помощь в этой затее.

Вуд искоса бросает на меня испепеляющий взгляд и весьма сдержанно произносит:

- Хорошо, миссис Грин.

Получил, голубчик? Так тебе и надо!

… После уроков миссис Грин, еще раз разъяснив, что требуется сделать, оставляет нас в кабинете психологической разгрузки.

- Я цветочки рыхлить и поливать не буду! – сходу заявляет Вуд, лишь за учителем захлопывается дверь.

И я чувствую, как он начинает меня бесить. Разворачиваюсь к нему и, уперев руки в бока, говорю:

- Знаешь ли, я тоже не по собственному желанию сюда попала. Но можешь и не помогать приводить цветы в порядок. Ты мне здесь нужен лишь для того, чтобы горшки в актовый зал перетащить. Так что, вон там кресло стоит – можешь сесть и подождать. Правда, не уверена, что одна быстро справлюсь.

Вижу, как Александр поджимает губы. Я его раздражаю… хотя, судя по сверкающему взгляду, я несколько преуменьшила. Пожалуй, я его тоже бешу!

- Не собираюсь я тебя ждать. Я просто перенесу цветы в актовый зал и все. А там уж возись с ними сколько влезет. Хоть до завтрашнего утра!

- Туда не нужно переносить все подряд. А какие, я смогу сказать, только когда приведу их в порядок. У некоторых нужно убрать сухие листья, какие-то подрезать. И как они будут выглядеть после этого, я понятия не имею.

- Ты издеваешься, да? – кажется, Вуд начинает скрипеть зубами.

- Нет. Кажется, ты забыл, кто эту кашу заварил. Так вот напомню: это был ты. И теперь расхлебывать ее будем вместе. Если хочешь, чтоб было быстрее, помогай! – Я беру две бутылки с водой для полива и одну протягиваю ему. – А если лень, тогда сиди и жди!

Вуд смотрит на меня, я – на него. Мы оба стараемся испепелить друг друга взглядами. Никогда бы не подумала, что смогу быть такой стойкой перед парнем своей мечты, правда, уже бывшим. А в гляделки играть я со своим младшим братишкой научилась. А он тот еще упертый говнюк! Так что пусть Вуд попробует переглядит!

И уже через несколько мгновений я оказываюсь победившей стороной. Вуд выхватывает у меня из рук одну бутылку и начинает лить в первый попавшийся горшок. Но сделанное со злом добром не обернется. Уже через несколько секунд его неумелого полива в пику мне вода начинает вытекать со дна горшка и ошеломительными темпами растекаться грязным пятном по белоснежному подоконнику. Я великодушно протягиваю ему тряпку. Он вырывает тряпку у меня из рук, а я спокойно замечаю:

- Не спеши.

И получаю в ответ лишь гневное сопение.

Горшков с цветами несколько десятков. И судя по тому, что за ними не больно-то ухаживали все это время, то и работы оказывается много. Но большой плюс монотонной кропотливой работы в том, что она успокаивает, тем более, когда это уход за растениями. Я постепенно прихожу в состояние душевного равновесия и Вуд, как мне кажется, тоже. По всей видимости, дел с цветами он никогда не имел, и теперь вынужден учитывать мои советы. Сначала он делает все молча, но, немного погодя, начинает задавать отрывистые вопросы:

- Это обрезать?

- Поливать сколько?

- Тут ветка падает. Что делать?

А я отвечаю. Не торопясь, с расстановкой, со знанием дела, иногда приукрашая свой ответ какими-нибудь занимательными подробностями орастении. И вижу, что совсем недавно метавший громы и молнии парень начинает прислушиваться, как-то позитивно реагировать на мои высказывания, что-то отвечать и даже… улыбаться. И вот с цветами в кабинете психологической разгрузки и в учительской (там их оказалось немного поменьше) мы, наконец-то, разбираемся и начинаем перетаскивать их в актовый зал.Я ношу небольшие и легкие горшки, а Вуд тяжелые. И в их расстановке, которой я сперва единолично командую, он вдруг тоже начинает принимать живое участие и давать разные дельные советы. И я вижу, что работа его увлекла, и от этого мне становится радостно. Мне кажется, что общее дело нас примирило и даже немного сблизило. И в этом убеждаюсь еще больше, когда Вуд после того, как мы все закончили, неожиданно произносит:

- Может, в столовую сходим, перекусим?

Но что-то внутри меня подсказывает, что соглашаться не стоит. Он оскорбил меня в походе, предложив побыть его фиктивной девушкой пару дней, он наглейшим образом подставил меня сегодня на уроке биологии и даже помогать мне отказывался, а я с ним перекусывать в столовку должна идти? Может, я и не сияю ярким светом звезды на небосклоне нашего класса, но чувство собственного достоинства у меня все же есть.

- Извини, Александр, меня дома ждут. Я обещала к трем подойти. А время уже без пятнадцати. Так что я побежала. – Я машу ему рукой, добродушно улыбаюсь, чтоб не подумал, что я отказываюсь из вредности, и исчезаю из поля его видимости…

Следующий день начинается для меня не очень-то приятно. Я прихожу в класс за десять минут до начала урока, выдвигаю свой стул и обнаруживаю, что все сидение измазано какой-то дрянью. Мне приходится отмывать свой стул, а пока я это делаю, пытаюсь сообразить, кто же устроил мне этот «милый» сюрприз. В классе, кажется, никто не знает ответа на этот вопрос, а, может, кто и в курсе, но говорить не хочет. Но вскоре виновник дает о себе знать. Когда на перемене после второго урока я выхожу из туалета, мне дорогу вдруг преграждает Ванесса Уайт, крупномасштабная звезда классного небосвода, и весьма значительная по величине, хотя, все же, и не первая, общешкольного. Ванесса - кареглазая блондинка, с ослепительной улыбкой, всегда оттененной ярчайшей розовой помадой, стройная и большегрудая. Она всегда жесткая с теми, кто встает на пути достижения ею какой-либо цели, будь то школьный конкурс на лучший наряд лета, либо проект по экологии, за который ей стрельнуло получить первое место, либо же парень, на коего она положила свой алчный взгляд. И вот на этот раз взгляд свой она положила на Вуда, долго обхаживала его, но все безрезультатно. И в тот момент, когда она нависает надо мной (а ее рост на каблуках больше моего чуть ли не на голову) отчего-то мне кажется, что по ее мнению, я встала у нее на пути.

- Уильямс, я надеюсь, ты поняла, что сегодняшний стул – это было предупреждение? – она говорит негромко, но старается четко выделить каждое слово.

- О чем? – недоумеваю я, пытаясь ускользнуть в сторону, потому что мне начинает казаться, что она придавит меня своей необъятной роскошной грудью.

- Не надо дурой прикидываться! Ты прекрасно знаешь, что я про Александра Вуда. Не липни к нему. Вообще, забудь, что он есть в этом классе. Этот парень мой! – шипит она мне в лицо, нависая, словно кобра перед смертельным выпадом.

Но мне, все же, удается сдвинуться в сторону. И, глядя прямо ей в глаза, я тоже четко, но негромко произношу:

- Во-первых, Вуд не твой парень и никогда им не был. А во-вторых, я к нему не липну. И если ты имеешь в виду то, что он ночевал у меня в палатке, так не я виновата, что он палатки перепутал. Уж извини! Да и цветы поливать тоже идея была не моя, а его. А я предложила его в помощники, чтоб не думал, что ему все с рук может сойти! Так что, если очень хочешь кому-то претензии предъявлять, так предъяви ему.

Я разворачиваюсь и иду по коридору в сторону нашего кабинета.

- Учти, так просто не отмажешься, Ульямс! Я за тобой слежу! – выкрикивает мне вдогонку Ванесса, снабжая последнюю фразу порцией мата для пущего устрашения.

Ванесса неравнодушна к Вуду. И это неравнодушие проявляется с первых дней появления Александра в нашем классе. И уж если кто и липнет к нему, так это как раз она. Виснет на нем, постоянно заигрывает, все время торчит где-то возле, но вот девушкой его пока так и не стала, но стремится и отдавать другим не собирается, устраняя на корню всех едва наклевывающихся конкуренток. Вот только я себя конкуренткой как-то совсем не считаю. Такие, как Вуд, ищут не таких девушек, как я…

Однако в обед в столовой, когда я вполне благополучно устраиваюсь одна за освободившимся столиком у окна, ко мне вдруг подходит ни кто иной, как Александр Вуд собственной персоной.

- Привет, Мия! Можно сесть? – я смотрю на него в некотором замешательстве. Вот уж никак не ожидала, что меня вдруг удостоят такой чести. Может, подвох какой есть, как вчера на биологии?

- Садись, конечно, - отвечаю я.

Вуд ставит поднос с обедом на стол и опускается на стул напротив меня.

- Я тут хотел у тебя получить небольшую консультацию, - начинает он и протягивает мне свой сотовый. - У мамы вот такой цветок недавно появился, он ей нравится, но отчего-то начал желтеть и бутоны отваливаются. Может, посоветуешь что, как профи в этом деле?

Я смотрю на цветок, потом на Вуда, потом снова на цветок. Отчего все это мне кажется подозрительным? Хотя будешь тут подозрительной, когда с тобой уже в который раз странные и непривычные вещи происходят. Была тихой, незаметной, а теперь столько внимания от таких великих личностей!

Цветок мне знаком. У меня дома есть точно такой же.

- Это гипоцирта. Возможно, твоя мама подобрала для нее неподходящее по освещенности место.

- Там очень солнечно.

- А это растение прямой свет не любит. Нужно попробовать поменять место. И полив особый нужен. Возможно, твоя мама недостаточно его поливает, - поднимаю глаза на Вуда. Он сидит и внимательно меня слушает. Я начинаю подробно расписывать, какой уход нужен за гипоциртой. Мне-то это все интересно, а вот ему? – Может, мне лучше все это написать твоей маме? Ты же цветами не интересуешься, и для тебя это сплошное занудство!

- Вовсе нет! Я все запомнил! Могу даже повторить! – Вуд улыбается, а его глаза весело смеются. Он начинает выдавать подробности ухода за цветком, в которые я его только что посвятила. Да уж, во внимании и памяти ему точно не откажешь!

- Ну, ладно, хватит! Хватит уже! – теперь смеюсь я, пытаясь остановить его монолог. – Да и поесть надо, а то перемена скоро закончится.

Но приступить к обеду я не успеваю. У нашего столика неожиданно материализуется Ванесса Уайт с подносом в руках.

- Кажется, у вас тут места полно свободного! – восклицает она и ставит поднос рядом с моим. – Уильямс, подвинься!

Я сдвигаю свой обед в сторону. И жду, что последует дальше. А дальше Ванесса вполне обычным для нее образом захватывает все находящееся рядом пространство, причем не только материальное. Она располагается на большей части стола, сдвинув меня практически к самому краю, и полностью овладевает вниманием Вуда, не давая ему отвлечься от нее даже на долю секунды.

- Александр, наш проект по физике уже скоро пора будет сдавать. Предлагаю встретиться у меня дома и все оформить.

- Надо со Стивеном и Софией обговорить. Когда и где им удобно будет. Мы же, все-таки этот проект вчетвером делаем.

- Да-да, обязательно. Но я уверена, что у меня дома нам будет удобнее всего! – и Ванесса пускается в разглагольствования, почему у нее всем должно понравится.

Как раз позади меня освобождается место. Я беру поднос, произношу изъезженную фразу «Извините, не буду вам мешать», и пересаживаюсь туда, сопровождаемая беспокойным взглядом Вуда. Может, ему стало немного неловко?..

… На следующий день у нас физкультура. Погода хорошая, и мы идем играть в волейбол на улицу. Мне нравятся занятия на свежем воздухе. Игра проходит, как всегда, оживленно и с азартом. Играем: парни против девчонок. Наша команда с самого начала начинает проигрывать. Девчонки кипятятся, парни злорадствуют. И вдруг в пылу этого сражения я получаю мячом по голове. В глазах темнеет, а из носа начинает капать кровь.

- Уайт! – кричит учитель.

- Я же не специально! – жалобно хнычет та.

А я оседаю на землю, потому что стоять со звоном в ушах и плывущим перед глазами миром оказывается слишком сложно.

- Мия, ты как? – встревоженно осведомляется учитель, наклоняясь ко мне. И задает еще несколько вопросов о моем состоянии. – До медпункта дойти сможешь?

Я утвердительно киваю.

- Кто проводит мисс Уильямс до медпункта?

- Я!

Знакомый голос заставляет меня поднять голову и осмотреться. Неужели это… ?

- Мистер Вуд, поддерживайте мисс Уильямс, пожалуйста, когда будете провожать. Боюсь, после такого удара у нее может кружиться голова.

Учитель помогает мне подняться. В этот момент подходит Вуд и аккуратно берет меня под локоть. Я опираюсь на его руку, и мы выходим с площадки.

- Спасибо! – шепчу я.

И в это время слышу, как мистер Дэвис, наш учитель физкультуры начинает отчитывать Ванессу.

- Послушайте, мисс Уайт, вам нужно учиться владеть мячом и быть осторожнее. Это уже третий подобный случай за два месяца. Так и серьезную травму можно нанести человеку!

Но вот мы достаточно отошли, и то, как оправдывается Ванесса, слышать я не могу.

- Спасибо, что вызвался проводить! – уже громче говорю я и поворачиваю зажатое платком лицо в сторону моего спутника. А Вуд вдруг останавливается.

- Ты точно идти можешь? – с явным беспокойством в голосе спрашивает он.

- Точно.

- А то, если трудно, я тебя донести могу.

От такого неожиданного предложения у меня округляются глаза, и я чувствую, как начинает пылать лицо. Хорошо хоть из-за носового кровотечения оно платком прикрыто.

- Спасибо, конечно. Но, думаю, не стоит. Мне уже лучше.

До медпункта недалеко. Он находится на первом этаже школы. И все расстояние до него мы проходим молча. Вуд стучится в дверь. Выглядывает медсестра.

- Что у вас?

Вуд отвечает за меня.

- Можете подождать минут десять-пятнадцать? Я сейчас рану одному заядлому драчуну обработаю и вас приму.

- Да, - отвечаю я. – Все в порядке. У меня и кровь, кажется, уже остановилась.

Мы с Вудом садимся на скамейку возле кабинета медсестры. Я стараюсь стереть остатки крови с лица. Жаль, что зеркала рядом нет, и я себя не вижу. Вуд сидит рядом, опустив голову, и смотрит в пол.

- Мия… - вдруг говорит он. В его голосе отчего-то слышится тревога. – Это все из-за меня.

- Что из-за тебя? – не совсем понимаю я, что он имеет в виду.

- Твоя травма.

Я тоже так думаю. Ванесса меня предупреждала вчера, а я снова общалась с Вудом, хоть и не специально. Вот она и отомстила. Догадаться тут не сложно. Но раз Вуд мне об этом говорит, значит, он осознает, что Ванесса видит во мне соперницу. И значит, что Вуд понимает, что мы создали повод, чтобы она так думала.

А вслух я спрашиваю:

- Почему ты так решил?

- Она увивается вокруг меня со дня моего появления в школе. И негодует всякий раз, когда кто-нибудь из девчонок пытается со мной поближе пообщаться. Камилле Бартс, к примеру, она тараканов в сумку напихала за то, что та меня печеньем, которое сама пекла, угостила. А Миранде юбку на полоски разрезала в физкультурной раздевалке.

- Ни в тот, ни в другой раз доказательств не было. Одни предположения. Может, это и не она вовсе, - уточняю я.

Как-то так выходит, что раз Ванесса мне пакостит, значит, я подкатываю к Вуду. А мне не хочется, чтоб все так выглядело. Ведь я к нему никогда не приставала и не пристаю.

- Да это точно она была. Все же уверены. Камилла, кажется, даже сказала тогда, что Ванесса ей угрожала, - отстаивает свое мнение Вуд.

- Хорошо. Допустим, это так. И ты пошел со мной, потому что хотел извиниться за попавший в меня мяч?

- Ну… наверное, да. И хотел сказать, что с Ванессой поговорю, чтоб она перестала к тебе приставать. Она же и вчера за столом в нашу беседу влезла.

- Если ее действительно бесит, что мы общаемся, то, тебе не кажется, что пойдя меня провожать, ты ее еще больше разозлил?

- Скорее всего. Но я с ней сегодня же поговорю, - твердо заявляет Вуд.

На несколько мгновений повисает молчание, а потом я задаю вопрос, который мне очень даже интересен:

- А почему бы тебе встречаться с Ванессой не начать? Она ведь красивая, нескучная, да и учится неплохо, вся такая яркая, активная, звездная. Ну, разве что, вредная немного. – На последней характеристике я слегка ухмыляюсь.

- А еще она капризная, шумная, надоедливая и порой вульгарная.

- Нехорошо критиковать одну девушку перед другой. Это как-то не по-мужски, - нравоучительным тоном вставляю я.

- Ты меня сама вынудила на этот разговор! – возмущается Вуд.

- Возможно. Просто, как только ты в нашем классе появился, так все девчонки только про тебя и говорят. И ты об этом знаешь. И, должно быть, тебе это очень нравится. Ведь нравится же?

- Н-у-у… - тянет Вуд, - в центре внимания всегда быть приятно.

- Вот-вот! – подхватываю я. – Морочишь всем головы только. А обзавелся бы девушкой, все бы сразу успокоились, и никому бы больше тараканов в сумку не подкладывали и мячом по голове не шарахали.

Говорю, а сама удивляюсь, как это у меня смелости и нахальства хватает подобное самому великому Александру Вуду говорить. Он, наверное, думает о том же. Но, видимо, решает поддержать мой курс безрассудной прямолинейности:

- Вот ты сейчас сказала, что все девчонки про меня только и говорят. Ну, вроде как, я всем девчонкам в классе нравлюсь…

- Ну, да… - подтверждаю я свои слова, еще не понимая, куда он клонит. Но Вуд вдруг спрашивает:

- А тебе?

- Что мне?

- Тебе нравлюсь?

Я разворачиваюсь к нему и, судя по его напряжению, у меня складывается такое впечатление, что он ожидает от меня оплеухи.

- Нравился, - твердо заявляю я. – До тех пор, пока не предложил твоей девушкой побыть два-три дня, чтоб свой дурацкий промах с палатками прикрыть.

- А потом?

- А потом разонравился. Я тебя совсем другим увидела. Не идеальным как сначала.

- И какой же я неидеальный? – Вуд смотрит на меня с неподдельным интересом.

- Наглый, самовлюбленный, эгоистичный, трусливый… да, еще и вредный. Мог бы на биологии не изощряться.

- Да и ты в долгу не осталась.

- Приходиться защищаться – иначе не выживешь, - парирую я.

- Слушай, а хороших качеств у меня совсем, что ли, нет?

Я задумываюсь на мгновение.

- Сильный. Горшки с цветами таскать можешь. Ну-у, и еще смог мою болтовню про цветы слушать. Мне кажется, это не каждый вынесет.

- Да нет, - Вуд пожимает плечами. – Мне это интересно даже было.

- Значит, еще и врун, - добавляю я.

- Да уж… - задумчиво тянет Вуд, - и сыворотку правды вводить не надо. Такого про себя наслушался. – При этих словах он почему-то улыбается.

- Наверное, многое в этой характеристике правда… Мия, ты меня прости за то, что я эту глупость стать моей девушкой на несколько дней предложил. Просто посмешищем быть не хотелось. Отец мне всегда твердит: «Ты во всем всегда должен быть первым!» А тут вдруг вышел по нужде и палатки перепутал. Идиотизм! Я действительно испугался тогда… Простишь?

- Ладно, подумаю, - улыбаюсь я. – Знаешь, мне кажется, первым во всем невозможно быть. Да и незачем. А иногда нужно и других уметь пропустить…

Ненадолго мы умолкаем. Сколько же я ему всего наговорила! И, вроде, не раскаиваюсь. Даже как-то легче стало. Может, только пока?..

- А на счет девушки… - неожиданно произносит Александр, - У меня была девушка. В школе, из которой я перевелся. И ушел я оттуда из-за нее. Отец настоял.

Александр говорит тихо. Он сидит ко мне боком, опустив голову, плечи его ссутулились, а взгляд упирается в пол. Чувствуется, что рассказывать об этом ему тяжело.

- Тина пришла к нам из другой школы. Не могу сказать, что я сразу запал на нее. Мы вместе проучились почти год, прежде чем между нами завязались отношения. Она очень яркая и внешне, и по поведению. В этом ее можно сравнить с Ванессой. Правда, внешность у нее совсем другая. Она черноволосая, с синими глазами, со спортивной фигурой. – Александр умолк на какое-то мгновение, должно быть, вспоминая ее. – А вот выходки у нее отличались, пожалуй, большей открытостью и дерзостью, чем у Ванессы. Она всегда находилась с кем-то в противостоянии. И очень часто это были учителя, которые ее чем-то не устраивали, и которых, конечно же, не устраивала она. Она любила уличать преподавателей в несправедливости, могла открыто нагрубить им. Она всегда бросала кому-нибудь вызов. И мне это в ней понравилось... Знаешь, отец меня воспитывает один. Они с матерью развелись, когда мне было шесть. И он забрал меня к себе. И с тех пор он постоянно требует от меня наилучших результатов, говорит, что иначе не пробьешься в жизни. И я понимаю, что он прав, и стараюсь. Но это постоянное напряжение при стремлении быть лучшим изматывает. А тут появилась Тина со своим бунтарством и тягой к свободомыслию. И я … я увлекся ей и тем, как она воспринимает этот мир, как пытается приспособить его под себя, а не прогибаться под него. Я очень сильно увлекся… А потом оказалось, что у нее есть друзья. Целая компания парней и девчонок, разделяющих подобные бунтарские идеи. Я влился в эту компанию. Это были байкеры. У меня тоже был мотоцикл в то время. И я вписался туда очень даже неплохо. Но вскоре понял, что их компания практикует не только безобидные тусовки и веселую езду по городу, но и мелкие разбойные нападения на жилища или транспорт неугодивших им людей, людей, которые, по их мнению, в чем-то провинились. Это мог быть нагрубивший им владелец кафе, которого они уличили в обмане посетителей, или зазнавшийся ученик, устроивший подставу своим одноклассникам. Сначала мне казалось это правильным. Но потом я стал ощущать, что делается все это не столько из чувства справедливости, сколько для развлечения. А еще они иногда баловались наркотиками. И отец застукал меня. Это была та капля, которая переполнила его терпение. И он решил не только поменять мне школу, но даже город. И мы переехали. И вот я здесь…

Александр умолкает. Я тоже не произношу ни слова, пораженная услышанным. Но спустя несколько мгновений все же спрашиваю:

- А сейчас? Ты все еще любишь ее?

- Я… не знаю… Я не хотел переезжать, не хотел расставаться с ней… но понимал, что отец прав… Все, что окружало Тину, мне перестало нравится, оно отталкивало меня… Но ее я забыть не мог… Мы расстались, поссорившись… И от этого было еще тяжелее, ведь она даже созваниваться и переписываться со мной не захотела… Вся связь была полностью оборвана с переездом.

- А из-за чего вы поссорились?

- Тина обвинила меня в трусости, в том, что я папенькин сынок и всегда иду на поводу у отца. По ее мнению я должен был устроить бунт. А я ничего не сделал. Покорился его воле… Прошло уже полгода, а я все еще не могу забыть ее… все еще больно… Но в последнее время меньше.

Я улавливаю, как уголки губ Александра вздрагивают, и на них возникает тень улыбки.

- Недавно появилась одна девушка, благодаря которой я стал меньше думать о Тине. И это здорово!..

- Но она не из нашей школы? - почему-то вдруг вставляю я.

Вуд поворачивается ко мне.

- Почему ты так решила?

Я пожимаю плечами. Он же ни с кем в школе не встречается, вроде. Если бы кто-то что-то заметил, шуму бы было на весь класс.

Из двери выглядывает медсестра.

- Можете заходить! Я освободилась!

… И вечером этого же дня я получаю очередное предупреждение от Ванессы. Около одиннадцати ночи раздается звон бьющегося стекла на втором этаже, там, где наши с Фрэнком спальни. Мы с ним бежим наверх. И я у себя в комнате обнаруживаю разбитое вдребезги окно и булыжник с запиской на полу: «Кажется, ты меня не поняла?» Я сразу соображаю, что это послание от Ванессы. Родителей сейчас нет дома. Они уехали в гости, и мы с братом остались вдвоем. Я рассказываю ему обо всем и прошу не говорить маме с папой о прилагающейся записке. Не хочу их беспокоить.

Не уверена, что Вуд поговорил с Ванессой обо мне. А даже если и поговорил, то вряд ли, это могло помочь. Она не из тех, кто так просто сдается и отступает от намеченных целей.

… Несколько следующих дней проходят без происшествий. Хотя переживаний и так более чем достаточно. Мы сдаем тесты по разным предметам. Вуд со мной здоровается, но пообщаться не подходит, да, пожалуй, и некогда. Ванесса в мою сторону порой бросает взгляды, но больше настороженные, чем угрожающие.

Но вот тестирование заканчивается. Оценки объявлены. До каникул рукой подать. А я даже не уверена, что меня это радует. Я все думаю о той истории, которую рассказал мне Вуд, пытаюсь понять, зачем он это сделал, украдкой слежу за ним в надежде выяснить, что же это за загадочная девушка, которая теперь занимает его мысли. И, кажется, начинаю вновь мечтать о том, чтобы его мысли могла занять я. Он опять мне нравится. Хотя, наверное, и не переставал. Просто это чувство затуманилось обидой и злостью на него. А теперь оно словно поднялось с глубины души, где скрывалось все это время. Но вот образ Александра в моих глазах поменялся. Теперь это не просто недосягаемый величественный красавец, а симпатичный парень, со своими достоинствами и недостатками, который уже успел натерпеться от жизни за свои недолгие семнадцать лет…

… Ребята нашего класса решают устроить вечеринку по случаю окончания учебного года. Проводить такие вечеринки уже вошло в традицию. Организовывается она обычно у кого-нибудь дома. Ну, естественно, у того, у кого есть возможность принять орду из двадцати с лишним человек. Года три подобные мероприятия проводились под присмотром родителей, да первоначально и организовывались ими. Две же последние были полностью самостоятельными. Но в прошлом году я не пошла. Слишком шумно, конечно же, не обходится и без выпивка – все это не для меня. Да и большого удовольствия не испытываешь, когда слоняешься почти всю вечеринку одна, так как не имеешь отношения ни к одной из тесных компаний. На этот раз мероприятие планируют провести в доме Брендена Адамса. Там много места и, кажется, даже бассейн во дворе имеется. А я не знаю, стоит идти или нет.

Но вот в предпоследний день нашей учебы, когда я собираюсь домой, ко мне вдруг подходит Вуд и спрашивает:

- На вечеринку к Адамсу идешь?

И этот вопрос, заданный как бы невзначай, определяет мое окончательное решение.

- Да, иду!

То, что Вуд пойдет, я знаю. Ведь они со Смитом отвечают за освещение и музыку. И как я могу теперь сказать «Нет», когда Вуда интересует мое присутствие там?!

- Тогда до вечеринки!

- Но завтра же учебный день. Ты разве не придешь? – удивляюсь я.

- Нет. Отец хотел по делам съездить. А я с ним решил.

- Ну, тогда до встречи на вечеринке!

… Следующий день последний. А потом каникулы. Погода не задалась с утра. Дождливо и холодно, хотя начало лета. Но настроение позитивный градус не теряет. Каникулы, вечеринка и какие-то смутные надежды на что-то хорошее, что непременно должно произойти. Я немного задерживаюсь после уроков по просьбе учителя по литературе. Помогаю ей разобрать учебники. Когда заканчиваю, иду в кабинет, чтобы забрать свою сумку и ветровку, которые там оставила. И… обнаруживаю, что моя куртка совершенно мокрая, словно ее только что засунули в ведро с водой. Вот это сюрприз! И мои подозрения тут же падают на Ванессу Уайт. Ну а кто же еще мог это сделать? Она точно слышала, как мы разговаривали с учителем, и наверняка знала, что я задержусь. Но делать нечего. Засовываю куртку в пакет и направляюсь домой. Обнаруживаю, что на улице стало еще холодней и противнее, чем было утром. Кроме того приходится поторчать на остановке, так как автобус отчего-то задерживается. В результате промерзаю до самых костей. А как следствие, наиподлейшее следствие – в первый день своих каникул и накануне вечеринки я оказываюсь с температурой за тридцать девять и с едва терпимой болью в горле. Говорят: «Везет, как утопленнику!» Это про меня!!!

Теперь мне остается лишь мечтать, что могло бы случиться, окажись я на вечеринке, где мы договорились встретиться с Вудом. Хотя мне не привыкать. Видать, вся жизнь так и пролетит в заоблачных мечтаниях.

А через день после так и не состоявшегося для меня мероприятия ко мне приходит Камилла Бартс. После похода мы с ней немного сблизились. Она сейчас встречается с Винсом, и ее мнение о незаметных людях несколько изменилось. Она стала их замечать. А я для себя сделала вывод, что Камилла неплохая девчонка, хоть и подобна атомному взрыву. Она искренняя и открытая. И обычно говорит то, что думает. А это, пожалуй, можно отнести к ценным качествам в обществе, где все пытаются друг друга обмануть.

- Ну как ты? – спрашивает она меня, плюхаясь на кресло напротив моей кровати.

- Уже получше. Температуры вот первый день нет, - отвечаю я. – Как вечеринка прошла? Ты ходила?

Камилла кивает.

- Неплохо. Но в прошлый раз веселее было… Слушай, а у вас с Вудом что-нибудь…? – она как-то мудрено крутит руками, видимо, пытаясь изобразить то, что недоговорила. Меня этот ни с того ни с сего взявшийся вопрос сильно настораживает.

- Ты имеешь в виду, есть ли у нас с ним отношения? – уточняю я ее жестикуляцию.

- Да.

- Нет ничего. Мы просто немножко общались. А что?

- Да так… - она явно сомневается, стоит мне говорить или нет.

- Камилла, не тяни – выкладывай! – начинаю нервничать, предчувствуя что-то недоброе.

- Ну, просто Ванесса на Вуде всю вечеринку висела. Он выпил много. И она от него не отходила. Она, конечно, всегда возле него крутится, но в этот раз было уж слишком явно. Они и танцевали вместе, и сидели все время рядом. А потом, когда я по саду пошла прогуляться (у Адамсов сад очень симпатичненький), смотрю, а она его за шею обхватила, и они целуются. Все-таки добилась своего, потаскушка!

Это было неожиданно. Неужели той девушкой, мысли о которой помогали ему в последнее время, оказалась Ванесса? Но он же так плохо о ней отзывался! Соврал?

- Эй, Мия, с тобой все нормально? – Камилла внимательно вглядывается в мое лицо и, должно быть, все-таки что-то в нем замечает. – Однозначно между вами с Вудом что-то было. У тебя видок такой потерянный сейчас!

- Да не было ничего, Камилла! Не было… Но я думала… думала, что, возможно, будет…

… Я поправилась. И, наконец, ощутила, что наступили каникулы. Можно было не ходить в школу, не встречать тех, кого не хотелось встречать, проводить много времени за чтением интересных книг, за заботой о моих любимых цветах и за спорами и препирательствами с младшим братишкой, которые у нас уже давным-давно превратились в своего рода веселое развлечение. Лето собиралось перевалить за свою первую треть. Я уже почти приобрела душевное равновесие, постаравшись выкинуть всю романтическую блажь из головы. И поддерживать этот хоть и хрупкий, но все же баланс, у меня неплохо получалось, так как вокруг меня ровным счетом ничего не происходило. Единственным неприятным происшествием была обнаруженная мной на четвертый день после злосчастной вечеринки нецензурная надпись, сделанная красой краской на дорожке, ведущей к нашей калитке. Но мы с братом ее быстренько закрасили, так что даже родители узнать о ее коротком существовании не успели. Уверена, что не обошлось здесь без творческого порыва Ванессы. Это был ее стиль. Должно быть, таким образом она отпраздновала победу в своем сражении за Вуда. В тот день я мысленно пожелала им счастья и закрыла страничку своей не получившей продолжение романтической истории. Ну что ж, иногда бывают сказки и с печальными концами. Зато у Ванессы этот конец хороший. Кому уж как повезет!

И вот сегодня вторник. Погода солнечная, но не жаркая. Самое замечательное время заняться моими цвета в саду. Повыдергав все сорняки и полив цветы на клумбе возле окна, я решаю привести в порядок небольшую клумбочку за забором со стороны улицы. Выхожу за калитку и осматриваюсь, нет ли кого из соседей поблизости, чтобы поприветствовать их. Но улица пуста. Наклоняюсь над цветами и вдруг слышу звук мотора. Машин в это время по нашей улице ездит немного. Да и звук принадлежит не автомобилю. Вглядываюсь вдаль. На дороге появляется мотоцикл. Меня привлекает то, что мотоциклист перед собой держит большой букет цветов. Наверное, к девушке едет, решаю я, и снова наклоняюсь над клумбой, чтоб не привлекать внимания своим праздным любопытством. Но… мотоцикл вдруг останавливается возле нашего дома. А снявший с головы шлем мотоциклист оказывается…

- Мия, привет!

- Александр?! – изумляюсь я. Хотя, что тут изумляться, Ванесса живет со мной на одной улице. И Вуд, наверняка, направляется к ней.

- Шикарный букет! Ванессе везешь?

Вуд открывает рот, чтобы ответить, но я поспешно перебиваю, словно боюсь услышать ответ:

- Покупал у начала улицы в цветочном киоске, где огромная вывеска с фиалками?

- Да! Откуда ты знаешь? – явно удивившись, спрашивает Вуд.

- Там мистер Бернс работает. Он сам цветы выращивает. Очень красивые. А вот букеты собирать не умеет. Я его творения хорошо знаю. Сюда аспарагус можно добавить и пару георгинов, тогда, пожалуй, станет лучше. Хочешь, подправлю? – говорю, а сама думаю, зачем мне все это нужно? Неужели я собираюсь переделывать букет для этой идиотки Ванессы? Да пускай хоть веник ей дарит, мне-то что?!

Но когда Вуд отвечает: «Хорошо! Давай!», я отчего-то радуюсь. Отчего? Может, оттого, что появляется возможность хотя бы несколько мгновений побыть с этим парнем? Боже, какая же я дура!

Вуд ставит мотоцикл у калитки и проходит со мной во двор. Я срезаю пару георгинов и веточки аспарагуса, потом беру из его рук букет и разворачиваю его на небольшом плетеном столе, который стоит возле крыльца.

- Я слышал, что ты болела?

- Да. Простудилась. В последний день учебы было очень холодно, а я была легко одета и автобус долго прождала. А я слышала, что ты теперь с Ванессой?

- От кого?

- Мне Камилла сказала. Она видела, что вы на вечеринке были вместе.

- Знаешь… я плохо помню, что там было… - лицо Вуда выглядит озадаченным.

- В смысле?

- Я тогда напился сильно…

Я стою, смотрю на Вуда и жду продолжения, но он молчит.

- Камилла сказала, что вы целовались…

- Возможно… Ванесса тоже подумала, что я с ней… И мне потом пришлось поговорить и объяснить ей, что… что у меня другая девушка…

- Ты… ты опять с Тиной?

- Нет… С Тиной все… Собственно я и напился тогда из-за нее…

Я недоумевающе гляжу на Вуда. Мне совсем ничего не понятно.

- Помнишь, я сказал, что не приду в школу, потому что еду с отцом.

Я киваю.

- Так вот, мы отправились туда, где жили раньше. Я сначала удивился, почему отец предложил мне поехать, и только потом все понял. Мы пробыли там всего день. Я навестил своего друга, с которым мы раньше учились. И он рассказал, что Тина попала в тюрьму… Она и еще двое из их компании избили двух девочек из параллельного класса. Между ними какой-то конфликт был, и Тина с друзьями решили таким образом восстановить справедливость… Одна из девочек попала в реанимацию в тяжелом состоянии… Такое узнать было нелегко… Хотя мы и не общались уже более полугода, но воспоминания еще оставались, а тут… все перегорело…ничего не осталось…

- Поэтому ты напился на вечеринке?

- Да… А Ванесса… Она же всегда повод искала, чтобы рядом оказаться. Вот он и подвернулся. А я из всего только помню, как она нам спиртное подливала, - Вуд усмехнулся. – А потом она приходила ко мне. Но я ей объяснил, что пьяный был. Нехорошо, конечно, получилось, но она тоже должна была понимать, в каком я состоянии…

Вуд умолкает. А я принимаюсь заворачивать по-новому сложенный букет.

- Но, наверное, не совсем все плохо. Ты же сказал, что у тебя теперь девушка. И… эти цветы, должно быть, ей… Верно?

- Да…

Я вручаю Вуду роскошный букет.

- Вот. Надеюсь, ей понравится…

- Уверен. Тем более что она знает в этом толк.

- О! Замечательно!

Вуд стоит передо мной, держит букет, молчит и улыбается. А я стою перед ним и чувствую, что момент затягивается. По законам приличия он должен поблагодарить меня, попрощаться и уйти. А он стоит и…

- Это тебе! – Вуд протягивает мне букет.

Я с трудом сглатываю и пытаюсь понять, что происходит. А Александр вдруг говорит:

- Мия, ты мне очень нравишься. И я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Как ты думаешь, такое возможно?

… Вот так великолепный Александр Вуд и стал моим парнем. И был им на протяжении нескольких лет, пока мы заканчивали школу и пока учились в институте. Является он моим парнем и по сей день. Но скоро, совсем скоро перестанет им быть, потому что… мы собираемся пожениться. И я точно уверена в двух вещах: в том, что на свадьбе у меня будет самый красивый букет невесты – ведь я сделаю его сама, а еще я уверена в том, что у меня будет самый лучший, самый замечательный муж, потому что Александр любит меня больше всего на свете, а я больше всего на свете люблю его.

Глава 2

- Слушай, ну, не хочу я встречать Новый год в этой компании! – заключаю я, почти выдохнувшись к концу пятиминутной тирады, в которую вплел максимум усилий и выжал до последней капли дар красноречия. Но попытка отговорить свою девушку провести последнюю ночь старого года и первую ночь нового в сомнительной, на мой взгляд, тусовке успехом не увенчалась. Моя пассия непреклонна.

- Джей, перестань, пожалуйста! Что бы ты не говорил, я, все равно, не изменю своего мнения. Нам просто необходимо туда пойти! Не – пре – мен - но!!!

- Кэ-э-эт!!! – с мольбой и отчаянием протягиваю я.

- Нет, нет и нет, милый! Ты же знаешь, сколько стараний я приложила, чтобы сблизиться с Эльзой. И вот нас пригласили на новогоднюю вечеринку. Неужели ты полагаешь, я сейчас возьму и откажусь? Тем более что я уже дала согласие. Ты представляешь, как по-идиотски это будет выглядеть?! И потом, я сама очень хочу туда пойти! Очень-очень-очень!!! Давай уж не будем спорить по этому поводу и ссориться. Просто уступи мне. Ладно? – Кэт округляет свои красивые голубые глаза с длинными ресницами и мило поджимает губки, подкрашенные поблескивающей помадой. И как я могу ей отказать? Да никак! Ни-как!!!

И вот теперь мы уже окончательно и бесповоротно собираемся встречать Новый год в компании, которую я практически не знаю. Да и Кэт, кстати, кажется тоже. Дружбы с этой самой Эльзой она добивалась по ее рассказам, чуть ли ни с первого курса. И вот к середине четвертого, наконец-то, выслужила приглашение на новогоднюю вечеринку. Для нее это была победа. Я считаю, что все это глупо, но портить отношения с любимой не хочется.

Кстати, зовут меня вовсе не Джей, а Евгений, или просто Женя. А мою девушку – Екатерина. Но ей почему-то кажется, что такие имена вовсе не стильно. И вот по ее прихоти ее я называю Кэт, а сам вынужден быть Джейем. Но главное – чтоб ей нравилось. Ведь, если хочешь, чтоб отношения ладились, с чем-то приходится мириться. А для моей Кэт я готов это делать. Правда, в последнее время мне все чаще стало казаться, что для поддержания гармонии между нами я тружусь в гордом одиночестве, а Кэт с неизменно очаровательным видом этим пользуется. Ну да ладно, зато не ругаемся направо и налево, как многие пары…

… Тридцать первое декабря. Около десяти вечера мы подъезжаем на машине к загородному дому Эльзы, новоявленной подруги Кэт. Могу с гордостью сказать, что машина моя собственная. Не особо дорогая и не слишком-то шикарная, да и кредит за нее еще платить два года. Но зато купил я ее самостоятельно, без родительской поддержки, и выплачиваю ежемесячно из собственной зарплаты, на мой взгляд, вполне приличной для двадцатисемилетнего парня, который работаетчетвертый год в офисе программистом, причем последний год уже ведущим.

- Джей, давай паркуйся скорее! Мне кажется, уже приехали все! Смотри, сколько машин!

Я окидываю взглядом стоянку у дома. В основном роскошные иномарки. И куда меня угораздило затесаться?! Я вновь пожалел, что пошел на поводу у Кэт. Но обратно пути уже нет. Я припарковываюсь. Тяжело и обреченно вздыхаю и выхожу из машины…

… Гостей человек тридцать, может, чуть больше. Но стоит отметить, что размеры дома, а точнее особняка, вполне позволяют их в себя вместить. Один только зал на первом этаже занимает по площади метров пятьдесят пять-шестьдесят. А для меня, привыкшего обитать в обычной малогабаритной квартире, это впечатляюще много. Гости все нарядные. Девчонки разодеты как на показ моды в Париже. Шведский стол. Шампанское. Ну, и что покрепче, конечно. Стильно украшенная елка в углу. Высокая, метра два с лишним, и почему-то белая. Я как-то больше привык к зеленым…

…По мере приближения к заветным двенадцати часам, а также по мере выпитого градус веселья явно увеличивается. Если все начиналось с приличных негромких светских разговоров и спокойной музыки, то теперь шум от хохота, выкриков, оживленного гудения болтовни и бацанья сверхдинамичной мелодии зашкаливает. Я чувствую себя не очень уютно. Кэт меня часто покидает, стараясь держаться поближе к Эльзе и ее крутому парню, на мой взгляд, чересчур обильно упакованному в кожу. А знакомых в этой толпе практически нет, если не считать нескольких однокурсников Кэт, именкоторых я толком не помню, да и видел то до этого по паре раз мельком. Правда, еще сюда невесть как занесло моего коллегу по работе, худощавого парня лет двадцати двух или трех (хотя на вид больше восемнадцати и не дашь). Возраст предположил, потому что он к нам пришел работать в октябре уходящего года как раз после окончания института. Работает он с клиентами в зале, продает бытовую технику. В общем, обычный менеджер. Собственно, это все, что я знаю о нем. Не помню даже имени. То ли Владислав, то ли Ярослав. Нам с ним по работе приходилось сталкиваться крайне редко. Так что… Здесь он с девушкой. И, похоже, к собравшейся компании больше отношения имеет она, чем он. И по его заметно скучающему виду я предполагаю, что он здесь также как и я – пришей кобыле хвост.

… Но вот и без пяти двенадцать! Последний миг уходящего года, когда прощаешься со всем, что было и готовишься вступить во что-то совсем новое, неизвестное, и очень надеешься, что оно будет к тебе благосклонно и не скинет за борт своих щедрых даров. Бьют куранты, шипит и пенится шампанское. Все стараются загадать свои самые заветные желания. В непривычной обстановке, среди чужих мне людей мысли сбиваются и путаются, никак не удается сосредоточиться. Но нужно непременно что-то пожелать. Что-то важное. Но что? Что мне нужно? Чего я хочу? Кажется, часы уже заканчивают свой последний отсчет. Какой это удар?.. Десятый? Одиннадцатый! Или?.. Хочу быть любимым! Да, хочу быть любимым!!! Все. Часы умолкли. А я допиваю последнюю каплю стреляющего в нос искристого, должно быть, дорогого шампанского. Какое странное желание… Всегда желал успехов на работе, здоровья себе и близким, высокой зарплаты, наконец. А сейчас… Ведь Кэт и так меня любит. Зачем желать то, что и так есть?.. Глупо… Все кричат «Ура!», поздравляют друг друга с Новым годом. И мои мечущиеся мысли просто тонут в этом нестихающем праздничном веселом гвалте.

- Играть! Давайте играть! – это Эльза, хозяйка вечеринки и королева собравшейся тусовки. Все девчонки хотят с ней дружить и в прямом смысле слова смотрят ей в рот, лишь стоит ей его открыть. А почти все парни поглядывают на нее с вожделением в глазах. Да и как иначе, если природа ничем не обидела, а папа не пожалел денег на роскошные наряды и на закатывание таких вот вечеринок.

Я вижу, что две девушки начинают обходить всех с подносами в руках.

- Что это? – спрашиваю я Кэт, видя, что некоторые, кого девушки уже оделили своим вниманием, реагируют нервными смешками или даже взрывами гогота. Но Кэт лишь пожимает плечами и как-то тревожно вертит головой. Но вот девушка с подносом подходит и к нам. На подносе лежат какие-то карточки. Кэт неуверенно тянет руку и берет одну из них, пробегает взглядом по открывшейся ей стороне и в брезгливой растерянности закусывает нижнюю губу. Я внимательно слежу за ней, а потом тоже протягиваю руку к подносу. Но девушка грозит мне пальцем.

- Мальчикам на другом подносе.

Она отходит, а я пытаюсь выяснить, что таит в себе карточка Кэт.

- Баба Яга?! – я в недоумении разглядываю надпись. – Что это значит?

- Что значит? – нервно повторяет за мной вопрос Кэт. – А то, что я должна буду переодеться в Бабу Ягу и весь вечер соответствовать этому образу!

Мне кажется, что губы ее дрожат. Пожалуй, быть Бабой Ягой в Новый год не слишком-то приятное занятие…

- Ты кто? – слышится рядом шушуканье двух девчонок.

- Шахерезада из «Тясячи и одной ночи». Классно, да? А ты?

- Русалочка… Интересно, а хвост надо будет надевать или нет?

- Если без хвоста, то молчать придется весь вечер! – хихикает ее собеседница.

В любом случае лучше, чем Баба Яга, думаю я и с сочувствием поглядываю на Кэт. С сочувствием, а еще с некоторой обидой. Кажется, почти все в курсе затеявшейся игры, и Кэт в их числе. Почему мне-то она ничего не сказала? Реальная подстава. Теперь остается надеяться, что мне достанется что-нибудь приличное. А вот и вторая девушка с подносом для парней. Чувствую, что ладони вспотели. Беру с опаской карточку и… с еще большей опаской переворачиваю ее. Чувствую, как перехватывает дыхание, а по спине пробегает неприятный холодок.

«Гей»

Всего три буквы. Читаю еще раз. Может, ошибся? Но где уж там! Судорожно втягиваю воздух и с ужасом понимаю, что сидящий рядом парень тоже успел прочесть написанное.

- Ого! Один есть! – восклицает он так громко, что у меня начинает звенеть в ушах. И тут я замечаю, что к моей скромной персоне обращено чересчур много взглядов.

- А вот и второй! – взвизгивает девушка с подносом. Я оборачиваюсь в ее сторону и вижу, что она стоит рядом с моим коллегой по работе. А тот растерянно вертит карточку в руках и тревожно озирается. Прокатывается возбужденная волна смешков и даже кое-где раздаются аплодисменты. На какое-то мгновение я сталкиваюсь взглядом с также как и я попавшим в зону нездорового внимания парнем. Но он тут же отводит глаза.

- А теперь идем переодеваться в свои костюмы и меняем свой образ на весь вечер! – командует Эльза, довольно улыбаясь и сверкая глазами, горящими от предвкушения сногсшибательного маскарада.

- Слушай, - шепчу я Кэт, - мне все это не нравится. Почему ты меня не предупредила, что придется переодеваться? Я так понимаю, что все были в курсе.

Кэт поджимает губы.

- Боялась, что не поедешь… - и вдруг бросает, должно быть, стремясь оправдаться:

- Ты же зануда!

Зануда, значит! Обидно. Вот и ходи Бабой Ягой, мстительно думаю я.А уже через несколько минут встречаюсь в комнате, отведенной под раздачу костюмов, со своим коллегой, теперь уже по несчастью (воодушевление на его лице тоже не просвечивает).

- Мальчики! Мальчики! – замечаю, что нам с ним машут рукой. – А вы у нас сегодня выступаете в паре! - сладко улыбаясь, говорит симпатичная девушка, раздающая одежду, доставшуюся по жребию. И нам вручают очень близкие по стилю и цвету костюмы, где сочетается коричневая кожа, ткань окраса под леопарда, какие-то металлические клепки и замки.

- Глупо все как-то… - бросаю я, когда мы идем переодеваться.

- Да… Мне Лиза сказала, что маскарад будет, но я мимо ушей пропустил… - печально произносит парень. – Мне, вообще, сюда идти не очень хотелось. Но ссориться с девушкой на праздник хотелось еще меньше…

- А мне ни слова не сказала. Может, плюнуть и не участвовать? – предлагаю я.

- Моя мне не простит. Сцену закатит, а потом дуться будет целую неделю, а то дольше. – Он слегка усмехается и пожимает плечами. - Дороже обойдется!

Я лишь понимающе киваю головой. В комнате, отведенной для переодевания парней, на столике стоят разлитые по бокалам спиртные напитки. Я принимаю для храбрости и начинаю менять одежду. И когда, наконец, облачаюсь, то оказывается, что мой наряд мне в обтяг. На моем же товарище по несчастью он сидит на зависть свободнее. По габаритам парень меня мельче. Ему повезло. Радует только то, что сама одежда, хоть и изобилует всякими нехарактерными для моего обычного стиля клепками и застежками и пестрит чуждой мне окраской, все же внешне прилична и ничего, что не нужно, не обнажает, хоть, к сожалению, и излишне обтягивает. Но с этим приходится смириться.

- Тебя ведь, Владислав, кажется, зовут? – неуверенно спрашиваю я.

- Светозар, - уточняет он и начинает улыбаться, слегка поджимая губы, словно чуть смущаясь. А я смотрю на него слегка ошарашенно. Ни разу не встречал парня с таким именем. И с чего я взял, что его Владиславом или Ярославом зовут? Имя ему подходит. Он сероглазый блондин со светлой кожей. Длинная светлая челка стильно ниспадает на лоб, почти скрывая глаза, когда он наклоняется. Он часто поправляет ее рукой, при этом взъерошивая свои прямые, поблескивающие при свете люстры, волосы.

- А ты Евгений, верно? – все также пребывая в состоянии удивления, я киваю. Мое имя он, как ни странно, знает. Не ахти какая я личность знаменитая на работе. Так, один из многих. Может, память просто хорошая – вот и запомнил…

Выходим в зал. Там уже почти все собрались, надо сказать, также претерпев преобразование. И у некоторых это выглядит весьма забавно. И я даже начинаю осознавать, что наши со Светозаром костюмы еще не худший вариант. К примеру, в Буратино с длинным носом и в обтягивающих коротких шортиках я бы превратиться точно не хотел, так же как и в красного пучеглазого лобстера, сопровождающего неуклюжую хвостатую русалку. Ищу глазами свою возлюбленную. А вот и Баба Яга. Разноцветное тряпье, помело, цветочек в волосах и размалевана до неузнаваемости. Бедная Кэт! Не так она мечтала выглядеть на вечеринке. Это ей за подставу. Нехорошо, конечно, пестовать в себе радость от мщения, но иногда хочется. Тем более когда достанут…

- Объявляется конкурс на лучшее исполнение своей роли! – Эльза взобралась на стол, как на подиум, и с него продолжает вдохновенно вещать. - Засчитывается вживание в образ на весь вечер, а также номер, с которым нужно будет выступить. Выбираться победитель будет всеобщим тайным голосованием. А в качестве приза – ящик первоклассного шампанского!

- Ура! – ревет зал. И я, как ни странно, тоже. Выпитое добавляет мне храбрости, общипанный вид моей подруги, на которую я был рассержен, подмешивает куражу, а задумчивость моего товарища, который воспринял весть о призе молча, заставляет меня подтолкнуть его плечом в плечо.

- Ничего, прорвемся. Не унывай! – я улыбаюсь ему и в ответ вновь получаю улыбку с чуть поджатыми губами. Однако в его взгляде я не вижу ни смущения, ни растерянности. Мне кажется, что он смотрит на меня изучающе.

– Где твоя девушка? – спрашиваю я.

Парень изображает обреченный вид, вздыхает и кивает в сторону колонны, которая поддерживает высокий потолок большого зала, а теперь еще частично скрывает симпатичную девицу, имеющую вид… проститутки. Красные чулки, короткое платье с обтягивающим верхом, вызывающий макияж. Она явно смущается своего откровенного наряда. Но, надо отдать должное, выглядит весьма сексапильно во всем этом шмотье.

- Красивая девчонка у тебя.

Парень направляет на меня угрожающий взгляд. Я даже поперхиваюсь, настолько вид его свирепый. Но Светозар вдруг начинает смеяться и, толкнув меня кулаком в плечо,произносит:

- Ладно! Видимо, девочки наши теперь отдельно. Ну, что ж, сами напросились! А мы с тобой на сегодняшний вечер как бы пара. Поборемся за ящик шампанского? – его глаза загораются огнем. И от этого огня мой азарт, который уже разливается по сдобренной спиртным крови, вспыхивает ярким пламенем. Мы приняли вызов и вступаем в игру!

Мы начинаем ухаживать друг за другом, приносим друг другу напитки, как истинные геи парируем все приставания к нам и подкалывания, которые сыплются в нашу сторону, как из ведра. Должно быть, наша пара выглядит очень ярко, поэтому внимание к нам не ослабевает ни на минуту. Я вживаюсь в игру, она захватывает меня. И это поддерживается ощущением, что мой партнер тоже в нее вжился. Мне уже кажется все это забавным и даже увлекательным. Наверное, во всем этом очень сильно мне помогает спиртное, которое снимает комплексы, уничтожает стыд и придает отваги и наглости, которых мне так не хватает в обычной жизни. Отчего-то я чувствую себя совершенно другим человеком. Вкакие-то редкие мгновения мне чудится, что у меня полностью снесло крышу. Хотя, пусть. Иногда надо спускать себя с тормозов. Даже таким странным способом. Порой я поглядываю на Кэт. Она явно не блещет в своем сказочном образе. Хотя, удивляться не приходится. Артистизмом она никогда не отличалась. Да и образ шлюхи, который пытается разыграть Лиза, тоже не отличается яркостью. Хотя мог бы. А мы с Светозаром уже готовим танцевальный номер. И вскоре выходим на импровизированную сцену. Судя по воплям и визгам зрителей танец выходит зажигательным и, насколько я могу судить, даже весьма слаженным. Не смотря на то, что знаем мы со Светозаром друг друга практически никак, действовать согласованно у нас получается на удивление неплохо. В танце веду я. И мою главенствующую роль парень сразу принимает и старается подладиться. И у него это здорово выходит. Забавно, но даже с Кэт мы никогда так классно вместе не танцевали…

И вот начинается голосование. Пока еще есть кому голосовать, так как уровень подпития все растет и растет, а уровень адекватности потихоньку снижается. Тут же подсчитываются голоса, и должны объявить победителя. Эльза вновь взбирается на стол. И я слышу, как она громко и торжественно вещает:

- Супер приз, ящик шампанского достается… достается – в зале все стихает, и Эльза кричит:

- Нашей сладкой парочке геев!!!

А дальше… дальше я помню несколько смутно. Количество выпитого практически превысило мой предел, и разум начал затуманиваться. Помню, как Кэт влекла меня за собой в одну из комнат этого необъятного дома. А еще до этого помню немного печальные глаза Светозара и вновь эту его странную улыбку. А потом я отключаюсь и просыпаюсь лишь к обеду следующего дня. Голова болит жутко. Мы с Кэт вновь перекусываем в большом зале, где теперь царит кошмарный беспорядок. Некоторые гости уже уехали. Я пытаюсь отыскать Светозара. Но ни его, ни его девушки Лизы нигде не видно. И вскоре оказывается, что они покинули наше новогоднее пристанище еще утром. И мне отчего-то вдруг становится грустно. Впереди еще больше недели праздничных выходных. А значит, Светозара я все это время так и не увижу… Хотя, может, оно и к лучшему. Я даже не уверен, что снова хочу его увидеть. Чувство стыда за вчерашнее едким осадком колышется где-то на глубине души. Этот парень мне был никто. Но время мы с ним провели на удивление весело и приятно, но при этом… отвратительно…

… Праздники, как это неизбежно с ними случается, подходят к концу. Я отправляюсь на работу. Но мысли мои отчего-то постоянно возвращаются к Светозару. Я понятия не имею, как теперь смотреть ему в глаза. Я чувствую стыд за то, что мы делали с ним той ночью. Да, это была всего на всего игра, просто роли, которые мы оба исполняли. Но было это уж слишком все реально. Мы сидели рядом на диване, соприкасаясь бедрами, обнимали друг друга за плечи и талию, даже гладили друг друга по коленкам, а один раз Светозар получил от меня шлепок по мягкому месту. А танец… Думаю, он выглядел весьма сексуально со стороны, судя по улюлюканью и возбужденным воплям благодарных зрителей… До этого мы были совершенно чужими друг другу людьми, причем, с обычной сексуальной ориентацией. И вдруг учинить такое! На трезвую голову я бы себе всего этого представить даже не смог! Но, должно быть, получилось очень натурально, раз выиграли приз, который, кстати, полностью остался в моем распоряжении. Светозар уехал и не забрал из ящика ни бутылки… И за первое место и за этот приз тоже жутко стыдно. Настолько, что я, сидя за рулем и управляя машиной, чувствую, как краснею в прямом смысле этого слова. Но, пожалуй, худшее из всего этого то, что какая-то часть меня хочет увидеть Светозара, увидеть и разобраться, что чувствует он. Как же все это глупо и противно!!!

… Но со Светозаром я действительно вскоре встречаюсь. Мы сталкиваемся в коридоре. Он выходит из кабинета начальника, а я, напротив, туда направляюсь, чтобы занести кое-какие бумаги. И он смотрит на меня.

- Здравствуй! – его голос негромкий и мягким, а взгляд обезоруживающе светлый и теплый.

И мне ничего не остается, как ответить тем же. В поведении парня нет и намека на наше с ним совместное пошлое и компрометирующее поведение. Он ведет себя так, будто мы просто очень хорошие знакомые, за плечами которых вовсе нет отвратительного и постыдного груза. И я вздыхаю свободнее. Буду, как и он, делать вид, что ничего не было. Но… но вот только после нашей теплой и дружелюбной встречи в коридоре мой интерес к парню возрастает. И самому принять милую и простую версию, что ничего не было и все в полном порядке, как и раньше, у меня никак не получается. И к вечеру я понимаю, что у Светозара тоже. Когда к концу рабочего дня я спускаюсь в торговый зал, чтобы утрясти какой-то мелкий вопрос с одним из кассиров, то ловлю на себе взгляд парня, ставшего моей парой на один единственный странный сумасшедший вечер. Светозар явно смущается и опускает голову. А потом я замечаю, что в течение нескольких дней он старается не попадаться мне на глаза в те нечастые моменты, когда я спускаюсь в зал, где работают менеджеры. А еще я замечаю, что моментов таких посещений мной торгового зала становится больше. Раньше я мог там появиться лишь раз за два, а то и за три дня. А теперь спускаюсь пару раз за день как минимум. По работе поводы находятся. Но вот чего нужно конкретно мне, я, честно говоря, понятия не имею. Но то, что туда меня тянет, остается фактом.

Так пролетает пара недель. Светозар пытается по возможности не попадаться мне на глаза. А я время от времени стараюсь на глаза ему попасться, чтобы понаблюдать, как он ретируется. Это напоминает игру в кошки-мышки. Наверное, ему жутко стыдно за то, что мы делали. Поэтому он и ведет себя так. Хотя, может быть, я просто все это себе выдумал, чтобы чем-то развлекаться в рабочее время. Глупо… Все это ужасно глупо…

- Кому можно отдать эти документы? – негромкий знакомый голос заставляет меня оторваться от экрана монитора и посмотреть в сторону двери в просторное помещение нашего офиса, где сидит больше десятка сотрудников. Светозар показывает папку с бумагами одной из моих коллег.

- Подойди к Евгению. Он разберется. Мне некогда сейчас. – Елена Владимировна, дама предпенсионного возраста, кивает в мою сторону. Мы встречаемся со Светозаром взглядами.

- Добрый день! – он подходит к моему столу и улыбается своей необычной улыбкой с чуть поджатыми губами. – Мне сказали, в ваш отдел сдать. Взглянешь?

Его серые глаза смотрят удивительно мягко. Он не отводит их, не прячет взгляд. Я указываю на стоящий неподалеку свободный стул.

- Пододвигай, садись.

И он садится сбоку от моего стола и опирается рукой о край столешницы. А я вдруг совершенно не к месту вспоминаю, как эта аккуратная рука с тонкими пальцами и просвечивающими сквозь кожу голубыми жилками касалась моего колена. У меня перехватывает дух. От стыда за содеянное, конечно же…

… Вечером этого же дня я выхожу на улицу. Наконец-то, рабочий день закончился, и можно ехать домой. Мороз свирепствует так, что я готов пританцовывать на месте, лишь бы не околеть. Минус двадцать держится уже с неделю. Но сегодня к вечеру столбик термометра опустился аж до минус двадцати пяти. Подхожу к своей машине и обращаю внимание, что неподалеку кто-то возится возле своего транспортного средства. Светозар. Я несколько мгновений наблюдаю за ним. Он явно не может завести машину. Должно быть, сдох аккумулятор. Да и что ожидать от такого видавшего виды автомобиля? Парень, кажется, меня не замечает. Я иду к нему. На нем не по погоде легкая куртка и тонкая шапка. Руки без перчаток покраснели.

- Что, никак? – сочувственно спрашиваю я.

Он вскидывает взгляд. Смотрит на меня своими серыми глазами и вновь опускает их. С досадой качает головой.

- Не заводится. Аккумулятор совсем сел.

- Давай подброшу, - предлагаю я. – Тебе куда?

Светозар снова поднимает на меня глаза. Приоткрывает рот, будто хочет ответить. Но отчего-то молчит.

- Давай! Поехали! – пытаюсь я разбить его сомнения.

Он неуверенно кивает.

- Спасибо…

Оказывается, что нам не совсем по пути. Но я вовсе не против сделать крюк. Хотя Светозар уверяет меня, что если я высажу его на остановке, он прекрасно доберется на троллейбусе, единственный вид транспорта, который идет в его сторону. Но я в курсе, как ходят троллейбусы в такой мороз.

- Не проси даже, - улыбаюсь я. – Не хочу, чтоб на моей совести был окоченевший труп. Ты ж одет, как в теплый апрельский день!

Светозар улыбается своей странной улыбкой мне в ответ. Часть дороги мы едем молча. Потом завязывается разговор, в результате которого выясняю, что парень уже полгода живет у своей девушки Лизы в однокомнатной квартире, а дружат они с ней почти год. Еще отмечаю, что ведет он себя немного скованно, хотя во время новогодней вечеринки я этого не замечал. Может, тогда виной был выпитый алкоголь, который не только мне придал храбрости. Дорогой ему приходит сообщение от Лизы. Краем глаза вижу, что беспокоится, куда пропал.

- Контролирует? – спрашиваю.

- Волнуется просто, должно быть. Написал, что подъезжаю. И через несколько минут мы останавливаемся у его подъезда, до которого я не поленился подвезти парня. Хотелось посмотреть, где живет. Он благодарит, прощается и выходит из машины. Я провожаю его взглядом до крыльца и уже собираюсь уезжать, как вдруг раздается истошный вопль, и я вижу, как что-то падает с балкона вниз. Парень останавливается и поднимает голову. Я смотрю туда же, куда и он. На балконе третьего этажа, перекинувшись по пояс через перила, стоил Лиза и что-то кричит. Я чуть опускаю стекло, чтобы вникнуть в происходящее.

- Козел, урод, мразь! Чтоб я больше тебя не видела никогда! Убирайся! Убирайся вон!

Она на пару секунд исчезает из виду, а потом с балкона вылетает сумка, явно набитая вещами.

- Тварь неблагодарная! Забирай все свои шмотки и вали отсюда!!! Это же надо!!! Мне даже в голову такое прийти не могло! Выродок! Извращенец!

Светозар старается ее как-то урезонить. Но его попытки уговорить ее, чтобы она впустила его и позволила нормально объясниться, ни к чему не приводят. Я сижу в машине и жду развязки, предпочитая не вмешиваться в семейную сцену. В конце концов, Светозар собирает свои вещи, разбросанные в сугробе под балконом, ставит их на заснеженную скамейку, а сам садится рядом. Лиза захлопывает окно и больше не появляется. Интересно, он заметил, что я так и не уехал? Жду какое-то время. Парень сидит, опустив голову и явно замерзая. Выхожу из машины.

- Лихо она тебя!

Светозар поднимает голову и смотрит на меня потерянно.

- Кидай вещи в багажник. Есть куда ехать? – спрашиваю я. Не оставлять же парня одного на морозе в такой ситуации.

Светозар вновь склоняет голову и отрицательно мотает головой. Но уже через мгновение отвечает:

- На вокзал поеду. Вещи в камеру хранения сдам и переночую там. А потом квартиру поищу для съема. Если можешь, то подбрось, пожалуйста… Но, вообще, я и такси могу вызвать.

Вижу, что ему очень неловко загружать меня своими проблемами. И мне от этого хочется ему помочь еще больше.

- Я другое предложу. Поехали ко мне. Там переночуешь. А утро, как говорится, вечера мудренее!

Светозар глядит на меня широко распахнутыми удивленными глазами.

- Евгений, мне неудобно…

Но после недолгих уговоров я его уламываю, помогаю загрузить вещи в багажник, и он вновь садится в машину. Мы едем ко мне.

- Мне, все же кажется, что твоя Кэт будет недовольна.

- Не думаю. Но даже если так, переживет. Приведи она свою подругу, оказавшуюся в подобной ситуации, я бы никогда ничего против не сказал.

Этот довод, кажется, несколько успокаивает Светозара. И дальше мы едем молча, так как он погружается в свои, по всей видимости, не очень приятные размышления.

Дома нас встречает Кэт. Светозар правильно предположил: восторга от его появления в нашем доме она не испытывает. Но все же парню этого не демонстрирует. Лишь зажимает меня в углу и шипит:

- Никого другого не додумался привести?

Я понимаю, чем она недовольна. Наше с ним разыгрывание роли геев на вечеринке ей как кость поперек горла легла, хоть виновата во всем происходившем и была она сама. Не поехали бы туда, ничего бы не было. Но она все же на меня до сих пор дуется. «Не нужно было так заигрываться», - сказала она мне, когда я пытался оправдаться.

А теперь Светозар сидит у нас на кухне и вместе с нами ужинает. И я вижу искорки гнева в глазах Кэт, когда она обращает свой взгляд ко мне. Иногда мне кажется, что она хочет меня испепелить. Но… но все же я предпочитаю оставить последнее слово за собой. Все-таки трехкомнатная квартира, в которой мы проживаем с ней вдвоем, моя собственная. (Спасибо бабушке, у которой я оказался единственным внуком). Да и идти на поводу у глупых бабских предрассудков совсем не хочется. Я пошел ей на встречу с вечеринкой. Пусть теперь уступит мне. А то привыкла в одностороннем порядке одеяло на себя перетягивать.

Разговор за ужином не очень клеится. Светозар, оно и понятно, сидит полностью подавленный. Я решаю перевести его мысли немного в иное русло. Но, кажется, не совсем удачно.

- У меня, кстати, так ящик с шампанским и стоит. Половина его твоя.

Глаза Кэт мечут молнии. А Светозар вдруг слегка краснеет, но улыбнувшись, отвечает:

- Это хорошо. Обмывать, правда, пока нечего.

- Извини, конечно, что в личную жизнь лезу. Но она тебя хоть заслуженно? Изменил с кем-нибудь? – но произнеся это и заметив, что парень занервничал, я прибавляю:

- Не хочешь, не отвечай. В конце концов, это твое дело. Я уж так…

- Да нет… все нормально… Я ей не изменял, но… можно сказать и так… В общем, мне кажется, я ее разлюбил… а, может, и не любил никогда…Даже хорошо, что выгнала. Обманывать тяжело…

Я размещаю своего гостя в отдельной спальне. Благо, нехватки места в квартире не наблюдается. А на следующий день подвожу его на работу. Когда мы едем, он говорит:

- Я сегодня же постараюсь квартиру подыскать и съехать.

- Да ладно, не спеши. Нормальный вариант подыщешь - съедешь.

- Спасибо.

Я улыбаюсь. Отчего-то мне хочется помочь этому парню. Я его почти не знаю, но мне кажется, что в нем есть стержень. И если оставить его сейчас без поддержки, он не сломается, а непременно справится, как бы тяжело не было. Но он и не гордый. С благодарностью принимает помощь. Однако и в тягость никому быть не хочет. Вспоминаю и анализирую его поведение на вечеринке. Сейчас, мне кажется, он стыдится того, что было. Но там он не стушевался и принял вызов. И дал толпе то, чего та ждала, но при этом нигде не переиграв, а просто четко исполнив свою роль. Думаю, что и приз то мы получили благодаря ему. Как это не странно, но в своей игре тогда я ориентировался на него, потому что, честно говоря, толком не знал, что нужно делать. А он смог соблюсти эту грань приемлемой реалистичности и низкопробной пошлости и не скатиться во вторую. Пожалуй, я вел его только в танце, так как танцевать действительно умел и любил. А во всем остальном… И я только сейчас окончательно это понимаю…

… Рабочий день тянется своим чередом. Мне вновь необходимо спуститься из офиса в торговый зал. Путь пролегает мимо центрального входа в магазин. Чувствую, как обдает холодком, когда морозный воздух врывается через распахнувшийся дверной проем. Должно быть, очередной покупатель. Я даже голову не поворачиваю. Покупатели меня не касаются. У меня другая работа.

- Евгений, кажется?! – раздается громкий женский голос со стороны входа. И я чувствую, что гнев в его интонации занимает не последнее место.

Я удивленно оборачиваюсь. Недалеко от меня стоит Лиза, бывшая девушка Светозара и… и сжигает меня своим полным ненависти взглядом. Я киваю. Ее губы кривятся в злой усмешке.

- Забавно, что я именно вас встретила. Вот, передайте этому уроду! Он свой паспорт оставил. – С этими словами она вытаскивает из своей модной сумочки документ и резким движением протягивает мне. Я беру его. А Лиза разворачивается и идет к выходу. При этом я слышу, как она со злобой весьма отчетливо извергает:

- Педики!!!

Неужели она до сих пор злится из-за того вечера?! Делать, что ли, больше нечего?! Не из-за наших же переодеваний она его выставила? Да ну, глупость какая! Зла просто на него, вот и расплескивает свою ярость направо и налево. Идиотка!

В руке у меня паспорт Светозара. Наверное, не очень хорошо, но подмывает посмотреть. Хоть фамилию с отчеством узнаю. Но вместо фамилии мне в глаза бросается дата рождения. Сначала думаю, что ошибся, еще раз внимательно изучаю и начинаю подсчитывать чуть ли не на пальцах. Что за черт?! Ему ж двадцать только в марте будет. Он что, сразу после школы сюда работать пришел? Без образования? Да быть не может! И… и он меня младше на восемь лет. Мальчишка совсем!

Жду конца дня. Но хотя он и не за горами, время тянется на удивление медленно. Но вот мы садимся в мою машину. Его колымага пока так и остается на стоянке возле работы ждать лучших времен.

- Вот твой паспорт, - протягиваю его ему.

Светозар смотрит вопросительно и недоуменно.

- Лиза заскочила в магазин, сунула мне и тут же исчезла.

Светозар кивает и засовывает паспорт во внутренний карман куртки.

- Слушай, а тебе, правда, девятнадцать?

- Да.

- И как ты сюда работать устроился? По блату взяли? – я прищуриваю глаза и внимательно слежу за ним. Выводить человека на чистую воду иногда бывает приятно.

Но Светозар одаривает меня своей загадочной улыбкой с вновь поджатыми губами и произносит:

- Вовсе нет. У меня образование высшее. Четыре года за плечами. А сейчас я учусь в магистратуре на архитектора. А здесь просто подрабатываю. Деньги нужны.

Я присвистываю.

- Издеваешься?! Это ж ты во сколько школу окончил?

- В пятнадцать. Я с шести пошел. А потом несколько лет на дому учился и экстерном сдавал. Так что быстрее вышло. Не веришь, могу диплом показать, - глаза Светозара горят веселым огоньком. Кажется, в первый раз со вчерашнего вечера. И свой диплом, причем красный, он мне действительно вечером представляет. А я рассматриваю его с неподдельным интересом. Узнав, что Светозару всего на всего девятнадцать, я вдруг ощущаю острую необходимость заботиться о нем. И тем более после того, как выясняю, что в городе у него из родни никого нет. Мать и сестра живут где-то в поселке. Отца давным-давно и след простыл, с тех самых пор, как мать парализовало. Светозару было на тот момент двенадцать, а сестре восемнадцать. Она только учиться поступила в городе. И Светозар остался с больной матерью один. Он помогал ей во всем и поэтому в школе учиться не мог. И в связи со сложившимися семейными обстоятельствами ему разрешили обучаться на дому. Где он, будучи, по всей видимости, совсем не дураком, смог освоить за три года то, что люди осваивали за пять. А сейчас он учиться и работает, чтобы помогать больной матери.

- Знаешь, может, тебе пока у нас пожить. Будешь только часть квартплаты за себя отдавать. Это ведь дешевле, чем за съем квартиры платить, даже однокомнатной.

- Да я только комнату хотел снять. Это не очень дорого. Спасибо, Жень, тебе… Ой, извини! – вдруг спохватывается он.

- За что?

- Ну, я к тебе обычно так не обращаюсь.

- Можешь и так. Но с условием… - я выдерживаю многозначительную паузу. - Все-таки поживешь какое-то время у нас. Хотя бы пока комнату нормальную не подыщешь.

- Ладно, - сдается парень и улыбается этой своей непонятной улыбкой.

- Кстати, я вот никак не пойму, а от твоего полного имени какое короткое будет?. Светик, что ли?

Светозар смеется.

- Вообще, и такой вариант есть. Но я предпочитаю - Зар.

- Зар. Отлично!

… Мы живем втроем в одной квартире уже две недели. Зар старательно подбирает варианты комнат. Но в нашем городе приличных практически нет. Пару раз я даже вожу его посмотреть возможное место жительства. В одном случае он сам понимает, что вариант, где даже туалета в доме нет – это не вариант, а во втором случае мне приходиться несколько потрудиться, чтобы убедить его, что и здесь жизнь будет казаться адом. И мое красноречие и дар убеждения все-таки оказывают на него отрезвляющее воздействие. И второй вариант тоже вычеркивается. Кэт все это время смотрит на меня волком и пристает с требованиями, чтобы мой гость поскорее убрался. Но законы гостеприимства пока не нарушает. А я… я ощущаю, что не хочу отпускать этого парня от себя. Как человек он мне очень нравится. Умный, спокойный, рассудительный и улыбка эта его… Хотя причем тут его улыбка? В общем, списываю я все на свою отеческую заботу. Все-таки, как не крути, а между нами восемь лет. И я беспокоюсь, как он будет один жить в какой-то дыре и ездить оттуда на своей разваливающейся колымаге (которую все ж таки пришлось сдать в ремонт).

Иногда я чувствую, что Зар смущается меня. Должно быть, он видит во мне старшего. И это приятно. Мне нравится видеть его по утрам на кухне занятым приготовлением завтрака на всех нас. Надо сказать, у Кэт такой замечательной черты нет. Она лучше поспит лишние полчаса, чем встанет и сготовит что-нибудь вкусное. А еще я люблю наблюдать, как он занимается. У него сейчас сессия. И по вечерам он усердно выполняет какие-то задания. Что-то пишет, считает, чертит. Он занимается у себя в комнате. И сначала я лишь изредка заглядывал к нему, чтоб, к примеру, предложить выпить чаю или спросить что-нибудь по работе. Но последние пару дней я в наглую сижу у него и читаю. Просто я сказал ему, что здесь очень удобный диванчик, и я уже привык на нем располагаться за планшетом или книгой, а привычки менять неохота. И Зар против вовсе не был. А Кэт… Кэт к этому времени уже пребывает в стране сладких грез в нашей с ней спальне. Она, вообще, соня профессиональная…

… Проходит месяц. Зар пока все еще живет у нас. Хотя попытки отыскать себе комнату он не оставляет. Но на данный момент они ослаблены его чрезмерной нагрузкой. Сдача сессии, работа выматывают его по полной программе. Я сочувствую ему, но со страхом жду окончания его экзаменов, понимая, что он у меня не надолго. Закончится сессия, и он непременно съедет. А это меня… пугает. С этим я смириться почему-то никак не могу. Не хочу его терять. Не хочу…

Сегодня я возвращаюсь с работы пораньше. Я взял отгул на работе на вторую половину дня, так как мама попросила меня заняться кое-какими семейными делами. Но освободиться получилось достаточно рано. Дома никого. Кэт сегодня ночует у родителей. Она иногда, пару раз в месяц, ездит домой. А Зара сегодня на работе не было. У него важный экзамен. Я решаюсь зайти к нему в комнату. Скоро он съедет. И эта комната освободится. Станет пустой и даже практически ненужной. Ведь реально удобный диван в зале. А здесь только тогда, когда Зар рядом… Не останется его вещей, его запаха, которым сейчас наполнена эта комната, и не будет его странной улыбки по утрам и вечерам. На столе лежат папки с чертежами. Их много. Я открываю одну. Проекты какого-то здания. Он как-то сказал, что рисует. Я заинтересовался и просил показать что-нибудь. Он обещал, но так пока и не выполнил своего обещания. Может, в одной из этих папок я смогу отыскать его рисунки? Нехорошо, конечно, рыться без хозяина. Но я только так, в несколько загляну и все. Ничего же в этом жутко преступного нет? Я приоткрываю папку за папкой, но там лишь чертежи, бесконечные, идеальные и скучные для меня. Провожу взглядом по комнате. Может, еще где папки завалялись. Ага, вот на подоконнике несколько. Опять чертежи. Тоска. Я уже хочу забросить это неблагодарное занятие, как натыкаюсь на папку более старую и потрепанную, чем другие. Она лежит почти в самом низу стопки. Ну, все! Это последняя! Вытаскиваю и открываю… Что это? Смотрю и не въеду в то, что вижу. Это… это я. Чувствую, как сердце начинает биться сильнее. Может, он портреты любит рисовать. Ну и рисует всех подряд. Листаю дальше. Снова я. Только немного с другого ракурса. Опять листаю. Я во весь рост. Что за черт?! А дальше… дальше снова узнаю себя, только… без одежды. Листаю еще и еще и снова вижу себя: в одежде, обнаженного, в разных ракурсах. Не знаю, сколько здесь рисунков. Наверное, несколько десятков. Некоторые только как наброски. Другие четко детально прорисованы. А это что? Мы с ним вдвоем. Обнажены по пояс. Я обнимаю его. Чувствую, как начинают пылать щеки. Мне стыдно, неловко или что?.. В двери щелкает замок. Это Зар. Точно он. Он входит всегда очень тихо; аккуратно, почти неслышно снимает ботинки. Спрятать папку и сделать вид, что ничего не видел? Но меня словно парализовало. Я стою у стола с раскрытой папкой, а предо мной его рисунки, рисунки со мной, с нами. Я слышу его мягкие шаги. Он у двери. Остановился. Смотрит на меня. Я спиной чувствую его взгляд.

- Женя… - почему-то едва слышное. Догадался?

Я поворачиваюсь к нему. Медленно. Вижу его широко распахнутые глаза, бледное лицо. Чуть отодвигаюсь в сторону и указываю кивком головы на рисунки.

- Что это?

Слышу его тяжелое дыхание, вижу, как с трудом сглатывает, но продолжает молчать.

- Зар, что это?

- Прости.. .- едва слышно шепчет он.

Я медленно приближаюсь к нему.

- Пожалуйста, прости…

Зар пятится назад и упирается в дверной косяк. Я нависаю над ним. Его глаза глядят испуганно. Но он не сводит с меня взгляд, словно загипнотизированный.

- Я … Женя… я … люблю тебя…- вдруг срывается с его губ. Он опускает глаза. Я хватаю его за рубашку на груди и, сдвинув в сторону от дверного косяка, вдавливаю в стену.

- Что?.. Что ты сказал? – каким-то диким срывающимся полушепотом выдыхаю я.

- Люблю… Я люблю тебя… - уже немного четче произносит Зар. – Еще до вечеринки я… на тебя внимания обратил… А после Нового года я… чуть с ума по тебе не сходил.

Чувствую, как учащается его дыхание. На бледном лбу выступает испарина.

- Я… я не могу без тебя!.. Убей, если хочешь... Мне все равно… - Произнося это, он смотрит мне в глаза, а потом опускает ресницы, и из-под них начинают ручейками стекать слезы.

- Зар… - рычу я и чувствую, как спазмом сдавливает горло. Тяжело, почти невозможно дышать. Мои руки дрожат. Я хватаю парня за плечи и еще сильнее вжимаю в стену. Потом с силой ударяю кулаком рядом с его головой. Он вздрагивает. И снова смотрит мне в глаза своими серыми глазами. Я выпускаю его и выскакиваю в коридор. В голове полный хаос. Я мечусь по замкнутому пространству, как загнанный в клетку дикий зверь.

- Черт… Черт! – почти ору я. Ничего не соображаю. Как такое могло произойти? Что это, вообще, такое? Как? Как он может меня любить? Почему? Чувствую, что у меня просто едет крыша. Я возвращаюсь в комнату. Зар стоит на прежнем месте. Я подхожу к нему вплотную и вновь прижимаю к стене. Мальчишка ниже меня почти на голову. Я наклоняюсь и впиваюсь губами в его губы. Чувствую соленый вкус его слез, слышу его частое прерывистое дыхание и ощущаю, как он отвечает мне, жадно, задыхаясь, захлебываясь своими слезами. Это сумасшествие длится около минуты, а может, и больше. Я теряю ощущение времени. Невыносимая тяжесть, требующая разрядки возникает там, где ее никак не должно быть при общении с мужчиной. Что со мной? Что?! Что?!!!!!! Я рывком отстраняюсь от губ парня. Отступаю от него. Он едва держится на ногах. Кажется, если бы не стена, он бы рухнул на пол. Несколько мгновений я смотрю на него, вспотевшего, растрепанного, с мокрым от слез лицом, растерянного, беспомощного. Срываюсь с места, выскакиваю в прихожую, быстро одеваюсь и стремительно выхожу за дверь. Я не понимаю, что происходит. Совсем ничего не понимаю. Но знаю, что такого быть не должно…

… Совершенно не чувствую времени, пока еду на машине по заснеженному замерзшему городу. Куда? Да никуда. Просто еду и все. Еду, чтобы забыться, чтобы перестать думать, отстраниться от того, что только что произошло. Когда меня подрезает какая-то иномарка, я с трудом притормаживаю, чтоб не впечататься в нее. Сознание возвращается. Смотрю на часы. Я накатал больше часа. Пытаюсь определить, куда заехал и выясняю, что нахожусь где-то недалеко от окраины города. Съезжаю на обочину и останавливаюсь. Нельзя вот так колесить всю жизнь. Надо что-то делать. Но что? И как разобраться в том, что со мной происходит? Неужели…Неужели я что-то чувствую к этому парню?.. Зар… Зар. Шепотом произношу его имя. Все это неожиданно, противно… отвратительно… Но… но я по-прежнему не хочу его потерять. Не хочу… Представляю, что он исчез из моей жизни и… понимаю, что боюсь этого больше всего на свете.

Что он делает сейчас? Я оставил его одного в таком состоянии. Тревога острой иглой впивается мне в душу. Завожу машину и срываюсь с места. Мчусь настолько быстро, насколько могу. Но дорога до дома составляет более получаса. Выхожу из машины. Иду к подъезду. Что сказать ему? Как вести себя? Что теперь будет? В голове нет ответа ни на один из вопросов. Только тревога все больше и больше усиливается. В подъезд я почти вбегаю. Лифт не работает. Мчусь пешком на восьмой этаж. Задыхаясь, всовываю ключ в замок. От волнения не сразу попадаю. Но вот дверь открыта. Скольжу взглядом по одежде на вешалке. Куртки Зара нет. С бешено колотящимся сердцем опускаю взгляд вниз. Его ботинки тоже исчезли. Не снимая обуви, миную коридор и врываюсь в его комнату. Зара нет… И нет его вещей. Ничего. Лишь легкий беспорядок, говорящий о спешных сборах. Где же он? Куда отправился? Друзья? Родные? Никого нет. Машина его в ремонте. Значит, вызвал такси. Не теряя ни мгновения, мчусь обратно на улицу в надежде еще застать его там. Но улица пуста. Никого… Вокзал… Когда Лиза выгнала его, он сказал, что переночует на вокзале. Снова сажусь в машину и еду на единственный в нашем городе железнодорожный вокзал. Обхожу его вдоль и поперек. Внимательно исследую взглядом всех прохожих, хотя бы чем-то похожих на него. Но Зара нет. Нигде нет. Я в отчаянии. Возвращаюсь домой лишь в первом часу ночи дьявольски уставший и полностью опустошенный. Что же делать? Где его искать? Но… я вдруг соображаю, что сессия у него сегодня завершилась, и завтра он должен выйти на работу. Значит, я увижу его там. Эта мысль обнадеживает. Очень. Но где-то внутри сидит страх, что завтра на работе он не появится. Просто не придет. Совсем. И исчезнет из моей жизни. Прост так. В один миг. Навсегда. С этими мыслями я погружаюсь в дремоту. Измученный мозг и измотанное тело жаждут отдыха. Но душа болит и ноет, и спокойно спать я все равно не могу. Когда утром звенит будильник, я встаю совершенно разбитый и физически и душевно.

Приезжаю на работу и сразу направляюсь в торговый зал, хотя дел у меня там с утра никаких нет. Мечусь взглядом по огромному залу. Зара не видно. Уже хочу спросить у стоящего неподалеку менеджера, вышел ли тот на работу, как вдруг из соседнего прохода появляется Зар. Он поднимает на меня глаза и чуть приостанавливается. Под глазами синие круги, лицо изможденное и бледное, белки глаз слегка покрасневшие. Я хочу подойти к нему, но он разворачивается и быстрым шагом уходит в дебри выставленного на продажу товара. Он не хочет со мной разговаривать.

Поднимаюсь в офис. Начинаю работать. Время около двенадцати. Скоро обед. Надо как-то улучить время и поговорить. Но тут дверь в офис открывается. На пороге появляется Зар. Он направляется ко мне. Я смотрю на него, не сводя глаз с его уставшего лица. Он же даже головы не поднимает.

- Вот… - на стол ложится связка ключей от моей квартиры. – Спасибо за поддержку. За все, что ты для меня сделал.

Его взгляд мельком скользит по моему лицу и вновь скрывается под ресницами.

- Зар, нам надо поговорить, - негромко, но настойчиво произношу я.

- Нет… - парень мотает головой. Он снова смотрит на меня. В глазах такая боль, что мне становится не по себе.

- Зар… - шепчу я одними губами. Я бы сейчас все отдал, лишь обнять этого паренька, прижать его к себе крепко-крепко, вдохнуть запах его волос и прикоснуться губами к его глазам, чтоб в них больше не осталось ни капли этой убивающей боли.

- Зар…

Парень разворачивается и уходит. Я провожаю его взглядом и еще долго смотрю на опустевший пролет между офисными столами.

- Евгений! С вами все в порядке? – спрашивает Галина, молоденькая девушка, моя соседка напротив.

- Да… да, все нормально, - киваю я.

А сам думаю о том, что нужно лишь дождаться вечера. И я непременно со всем разберусь. Поговорю с Заром. И снова заберу его к себе. А дальше… И дальше тоже как-нибудь все решится. Лишь бы вернуть его. Вернуть.

А часов около четырех все та же Галина, заходит в помещение офиса и возбужденно объявляет:

- Представляете, симпатичный сероглазый парень такой, блондинчик, который несколько месяцев у нас работал менеджером, уволился. Я у начальника была, а он заявление принес.

- Светозар? – уточняет сидящая возле дверей темноволосая Людмила.

- Ну да! Он утром еще к нам заходил.

Я срываюсь с места и бегу в зал. Но… Но… Он уже ушел…

Я звоню ему, посылаю сообщения, пытаюсь выяснить, знает ли кто о его планах. Но все впустую.

Зар словно стер себя из моей жизни…

… Еду на машине. Вокруг покрытые снегом поля. Редкие деревья черными стволами мелькают за окном. Трасса совсем неоживленная. Захолустье, одним словом. Я еду к Зару. Сейчас вторая половина марта. Я месяц угробил на то, чтобы выяснить, откуда он родом.. Никто ничего не знал. Прописка городская, в общежитии от института, в котором он учится. Но по этому адресу сто лет его не видели. Порог его бывшей девушки обивал сколько раз. Но она была непреклонна. Говорила, что не знает, где он сейчас, и что адреса его поселкового тоже не знает, а если бы и знала, то все равно ничего бы не дала. Одно обнадеживало, что из института документов он не забирал. Значит, на следующую сессию появиться все-таки планировал. Думал, караулить на институтском крыльце придется. Но потом решил еще раз в его общагу наведаться. Отчего-то мне тогда показалось, что комендант, сославшаяся на то, что заселяли его достаточно давно, и поэтому данные не сохранились, просто врет. Я подошел к пожилой женщине-вахтеру, чтобы уточнить, как можно попасть к этому самому коменданту. Но та стала распрашивать, какая у меня проблема. И услышав в чем дело, вдруг нырнула куда-то в недра своего старого стола и, пошивырявшись там минуты две, вдруг извлекла наружу старый потрепанный журнал. Как, говоришь, фамилия-то у него. И уже через минуту я стоял с листком, на котором была записана четкая и подробная информация о родовом гнезде Зара. И не медля, на следующий же день рано утром (благо, была суббота), я рванул туда.

… Небольшой поселок на несколько десятков домов. Нахожу нужную улицу. Это несложно, когда их всего-то четыре. Отыскиваю дом. Подхожу к воротам. Дом неновый, но добротный, кирпичный. Этаж всего один, но площадь, по всей видимости, достаточно большая. Не найдя кнопки звонка, стучу в металлические ворота, покрашенные синей краской. В ответ лает собака. Значит, жилой. Это хорошо. Я почти не надеюсь найти здесь Зара. Но, может быть, мне дадут его адрес в городе. Родным то он, наверняка, сообщил, где живет.

- Дейзи, фу! – слышу звонкий женский голос.

Звякает щеколда на воротах. В их проеме появляется молодая симпатичная светловолосая девушка, очень похожая на Зара.

- Добрый день! Я знакомый Светозара. А вы, должно быть, его сестра, да? – начинаю я разговор. Я уже сочинил благопристойную и вполне правдоподобную историю, объясняющую, почему я разыскиваю Зара. Но открывшая мне ворота девушка совершенно неожиданно спрашивает:

- Вы Евгений?

Я стою, смотрю на нее и обескураженно молчу. Откуда она знает?

- Евгений, - утвердительно говорит она, словно отвечая за меня, онемевшего и растерянного.

- Да… - наконец, подтверждаю я свою личность.

- Он за водой пошел, - произносит она, чуть улыбнувшись и прищурившись. – А я ему говорила, что ты приедешь. Только он не верил.

Наверное, моя челюсть очень красноречиво отвисает, потому что собеседница усмехается и, указав вытянутой рукой куда-то вправо от меня, произносит:

- Колонка через семь дворов, а потом налево. Увидишь там.

Я смотрю по направлению ее руки и пытаюсь сообразить, что происходит.

- Так Зар здесь? – выдыхаю я.

- Здесь, здесь! – хохочет девушка, должно быть, поражаясь моему тугодумству. – Говорю ж, за водой пошел. Иди уже! – И толкает меня в плечо, чтоб как-то ускорить.

И я иду, потом бегу, потом оборачиваюсь, чтоб пересчитать пройденные дворы. Их же семь должно быть. А я и забыл. Поворот налево. И… я чуть не налетаю на Зара. Хотя даже этого «чуть» хватает, чтобы он выронил коромысло и опрокинул оба ведра с водой. Его лицо становится таким бледным, что я пугаюсь.

- Зар… - шепчу я. – Зар!

- Женя… ты – он словно не верит тому, что происходит. – Ты… ты нашел меня.

Я киваю.

- Дурак. Зачем сбежал тогда? Я твоего адреса нигде найти не мог. Думал летней сессии ждать придется…

Зар не сводит с меня своих серых широко распахнутых глаз. А мне хочется сгрести его в охапку, прижать к себе и больше не отпускать. Никогда. И я бы непременно сделал это, если б за соседними воротами не залаяла собака, и не высунулось наружу любопытное лицо какой-то бабки. Стоять здесь вот так больше нельзя. А Зара надо как-то выводить из транса.

- Давай воду наберем! – наконец, нахожу я выход, как разрядить обстановку. А заодно и снизить интерес начавшей оживать улицы: в окнах еще пары домов появляются чьи-то слишком заинтригованные лица. Я подхватываю ведра. Зар берет коромысло. Мы подходим к колонке. Я пристраиваю ведро, а Зар нажимает на рукоятку. Хлещет вода. Зар стоит и глядит на меня. Не отрываясь, словно не веря тому, что я здесь, рядом с ним. Он отпускает рукоять колонки, когда вода уже начинает хлестать через край, и вдруг спрашивает:

- Зачем ты приехал?

И только тут мне приходит в голову, что, может быть, я ему уже не нужен, может, он разлюбил меня.

- Я… я хотел вернуть тебя… - мой голос звучит неуверенно и, кажется, даже чуть дрожит. – Я опоздал, да?

Мы стоим и смотрим друг на друга, пытаясь прочесть во взглядах то, что таится у каждого в душе.

- А как же Кэт?

- Мы расстались. Еще месяц назад.

- Я не хотел этого… не хотел вам мешать… поэтому ушел…

Несколько мгновений мы молчим. А потом я начинаю говорить.

- Зар, я… люблю тебя… А ты?...Ты меня еще любишь? – слова даются мне с трудом. Но я произношу их.

- Жень… я ждал тебя… только уверен был, что ты не приедешь…

- А я приехал…

Эпилог

Мы живем с Заром у меня в трехкомнатной квартире, хотя, честно говоря, нам бы с ним хватило и одной комнаты. Однако остальные две тоже пригодились, ведь несколько месяцев с нами жила вся его семья. На протяжении этого времени мы продавали их дом в поселке и подыскивали хорошую квартиру его маме. Но через три месяца сестра вместе со своим мужем переселились в другой город, где ее мужу предложили еще с полгода назад очень выгодную работу. И почти сразу же мы нашли подходящую квартиру. Она в том же подъезде, что и моя, так что Зар в любое время может навещать маму и ухаживать за ней. А еще он нанял ей хорошую сиделку, потому что устроился на весьма солидную работу по своей профессии архитектора и получает приличные деньги. И хоть у меня теперь нет возможности украдкой заглядывать к Зару в течение дня, зато я подбрасываю его каждое утро на работу, а вечером забираю. (Машиной-то он пока не обзавелся, а старая окончательно развалилась). Ну а все остальное наше свободное время мы проводим вместе.

Мое желание, загаданное в новогоднюю ночь, сбылось. У меня появился человек, который меня любит. Любит очень сильно, так же сильно, как я его. И я знаю, что он поступится всем, лишь бы я был счастлив. А когда двое стараются друг для друга, и оба хотят сделать друг друга счастливыми – тогда это пара, настоящая пара. Пара, где две половинки – это части единого целого.