Эффект фальшивой свадьбы

ПРОЛОГ

Карла Соренсен

Эффект фальшивой свадьбы

Логан Уорд просто сводит меня с ума. Это единственная причина, которая объясняет, как я понарошку вышла за него замуж. У него такие темные глаза и задумчивый взгляд. Он абсолютно невозмутим, что является хорошей чертой звездного футболиста-защитника. Может быть, это потому, что я не всегда все продумываю, или потому, что он реально сводит меня с ума, но когда я узнаю, что ему нужна жена, чтобы присматривать за четырьмя младшими сестрами, у меня нет проблем с тем, чтобы добровольно взяться за эту работу.

У меня есть свои причины нуждаться в муже, и заключение взаимовыгодной сделки с Логаном — идеальное решение. К тому же, не так уж сложно переспорить четырех юных девиц и большого сварливого мужа, играющего в футбол, верно?

Неверно.

Наше простое решение породило совершенно новую проблему. Мы с Логаном не так уж сильно отличаемся друг от друга, как нам казалось. В моем упрямом женихе горит огонь, и мне не терпится зажечь спичку.

ГЛАВА 1

Пейдж

Не думала, что в моей жизни наступит момент, когда я буду стоять посреди великолепного особняка в окружении сногсшибательных футболистов, и мне будет чертовски скучно.

И все же я здесь.

— Ты выглядишь скучающей, — сказала моя лучшая подруга Элли, стоявшая рядом со мной.

Я сделала глоток восхитительной смеси виски с лимоном, и вздохнула.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Твои пальцы раздражающе постукивают – так бывает, когда ты планируешь побег.

Достаточно справедливо. Мои пальцы зависли в воздухе на долю секунды, прежде чем возобновить ритмичную барабанную дробь по поверхности хрустального бокала.

— Скажи на милость, от чего ты думаешь, я пытаюсь сбежать? — спросила ее.

Какой-то молодой парень с выпяченной грудью и безо всякой шеи прошествовал через гостиную Элли, оглядел меня с ног до головы, а затем вздернул подбородок. Я угрожающе прищурилась и отвернулась. Этот юноша не знал бы, что со мной делать, даже если бы я дала ему ламинированный лист с подробными инструкциями и выделенной картой моего тела.

— Кто знает, Пейдж? — Элли улыбнулась кому-то в другом конце помещения, вероятно, еще одному молодому новичку, который не пялился на нее и не вздергивал подбородок, учитывая, что она владела этой чертовой командой. — Я никогда не могла понять, что заставляет тебя переезжать из пункта А в пункт Б. Например, когда ты решила неожиданно бросить успешную работу модели? Или переехать из Милана, а до этого из Парижа? Или из нескольких других европейских стран, которые ты называла домом? Или бросить десятки парней, которые боготворили землю, по которой ты ходила?

Я фыркнула.

— Если ты думаешь, что они чему-то поклонялись, то ты что-то куришь.

Если бы мне захотелось продолжить этот разговор – что было не так, — я, возможно, смогла бы сказать подруге, что иногда я просыпаюсь, и все вокруг кажется мне затхлым. Что я всегда добиваюсь успеха будь то работа, квартира, город, или человек, и мне отчаянно нужно распахнуть пресловутые окна своей жизни и впустить свежий бодрящий ветерок.

Это желание заставило меня бросить карьеру модели, на создание которой потратила предыдущие десять лет. Именно оно заставило меня собрать чемоданы, вылететь первым же рейсом из Милана в Сиэтл и переехать в дом моей лучшей подруги, который мы теперь делили с ее женихом и его дочерью.

Не переживайте, дом просто огромен. У меня, по сути, есть свое крыло, если кто-то беспокоился из-за отсутствия личной жизни.

— Тебе нужна работа, — сказала Элли вместо ответа.

Хотя я и не смотрела на нее, моя лучшая подруга поняла, что я закатила глаза, потому что она ткнула меня в область почек.

— Да, точно, — сказала ей. — Если бы у меня была работа, кто бы помогал тебе устраивать твои потрясающие футбольные вечеринки?

Элли вздохнула. Игроки и их семьи наполняли тарелки едой с длинного стола, который тянулся посередине обширной террасы с видом на озеро Вашингтон.

— Я бы наняла кого-нибудь, — сказала она. — Ну, человека, чья работа заключается в том, чтобы помогать с организацией потрясающих футбольных вечеринок.

— Я дешевле.

Она искоса взглянула на меня, приподняв бровь.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — пояснила я.

— Тетя Пейдж не может переехать, — пропищала Фейт позади нас. — У нее гораздо лучше получается заплетать волосы, чем у тебя, Элли.

Я торжествующе улыбнулась.

— Да, у меня гораздо лучше получается заплетать ее волосы. Ты видела, какой шедевр я создала?

Моя маленькая сообщница покружилась перед нами, и Элли рассмеялась.

— Ты права, я бы так не смогла.

Когда Фейт слишком резко развернулась и врезалась в меня. Я удержала ее, положив руку ей на плечо.

— Видишь ли, годы работы моделью стоили того, чтобы иметь возможность укладывать потрясающие волосы мисс Пирсон.

Именно тогда моя лучшая подруга, женщина, которая знала меня лучше всех на свете, бросила на меня взгляд, говоривший о том, что она видит мое дерьмо насквозь.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — сказала ей. — Но, знаешь ли, переезды — это не преступление. Кроме того, я здесь уже почти год. Разве это не должно принести мне какие-то воображаемые очки?

Элли избегала смотреть мне в глаза, что было верным признаком того, что она тщательно подбирала слова. Но ее жених опередил ее, обняв за плечи и взял с подноса перед нами идеально нарезанный красный перец.

— Эти воображаемые очки помогают тебе двигаться дальше?

— Люк, — отчитала она.

— Все в порядке, — сказала я ей, прищурившись, глядя на Люка, хотя он не мог видеть моего лица. — Он притворяется, что ненавидит мое присутствие здесь, но это не так.

— Разве не так? — Его голос был сухим. — На прошлой неделе ты вошла, когда...

— Ладно, — перебила я. — Я помню. Не нужно напоминать. Я увидела на том диване все что хотела, и, если хочешь знать, я тут же развернулась и ушла к себе в комнату. — Лицо Элли было ярко-красным, и я похлопала ее по плечу. — Клянусь, я мало что увидела.

Элли подняла руки.

— Я оставлю это. Но, думаю, тебе следует найти себе занятие по душе. Мне очень нравится, что ты здесь, и Фейт тоже. Ты очень помогаешь ей во время сезона.

— Но… — протянула я, растягивая слова.

— Но у тебя тоже есть своя жизнь, — мягко сказала она.

Элли не сказала ничего такого, чего бы я уже не знала или не чувствовала. Обычно я наблюдала не дергаясь, и, учитывая, что мой последний прыжок привел меня в место, окруженное людьми, которых я отчаянно любила, мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы почувствовать желание двигаться дальше.

Но в задней части моей шеи, вдоль позвоночника и под кожей начал нарастать зуд. Пальцы сжались в кулаки, готовые вцепиться в оконную раму и сорвать ее с петель. Я просто не знала, к чему я была готова в следующий момент.

Какой-то игрок позвал ее Элли имени, и она улыбнулась мне и отошла. В течение года я был неофициальным участником «Вашингтонских Волков», профессиональной футбольной команды, которую она унаследовала после смерти своего отца.

Я знала большинство игроков и многих их жен/подружек. Их дети называли меня тетя Пейдж, как и Фейт. И все потому, что я приходила на все мероприятия, на незапланированные посиделки, которые Элли любила устраивать, чтобы поддерживать в своей команде сильное чувство общности. Большинство владельцев не станут устраивать домашнюю вечеринку, когда команда была в самом разгаре предсезонной подготовки, но это был ее способ, и он сработал.

Я допила напиток и поморщилась, когда бокал опустел. С тяжелым вздохом направилась к бару.

Я подошла к стойке, расположенной вдоль края террасы. Бармен наполнял стакан водой со льдом, а другой тем же коктейлем, который я только что допила, а передо мной было два тела с широкими спинами, одно сидело на табурете, другое стояло.

Парень, который стоял, взял свой напиток и отошел. Тот, что сидел на табурете, остался. Бармен пододвинул к нему высокий стакан с водой.

Я попыталась разглядеть его со спины.

Темные-темные волосы, широкие плечи и тонкая талия. Линия подбородка, судя по всему, могла резать стекло.

Когда я подошла к бару, ко мне бочком подошел молодой парень, который был здесь несколько минут назад, и прочистил горло. Парень на табурете слегка повернулся, и я только мельком увидел его профиль, когда он посмотрел в нашу сторону.

— Как дела, Рыжик? — спросил новичок, снова выпячивая грудь.

О, боже, мне так понравились те, что были в начале. Те, кто решил, что не имеет значения, как меня зовут, и вместо вежливого приветствия прокомментировал цвет моих волос.

Обычно я бы с удовольствием порубила его на кусочки, образно говоря, конечно. Но сегодня я была уставшей.

Я поставила пустой стакан на стойку и вздохнула.

— Еще по одной? — спросила бармен.

Я подняла руку.

— Секундочку. — Слегка повернувшись, я оперлась локтем о стойку и посмотрела на новичка. — Пейдж, — сказала я ему настолько милым и послушным тоном, на какой была способна.

Он ухмыльнулся.

— Я Колт.

— Конечно, это ты, — пробормотала я. Он недоуменно приподнял брови. Я похлопала его по плечу. — Колт, ты кажешься... милым. Да. Но я слишком стара для тебя, поверь мне. Я, десятилетней давности, была бы в восторге, если бы ты подошел ко мне в баре и назвал Рыжей, но почти тридцатилетняя… просто... я теперь оценю мужчину, который спросит, как меня зовут.

Ухмылка застыла на его большом одурманенном лице.

— Однако, ты уже назвала мне свое имя.

Парень рядом со мной тяжело вздохнул, и в этом звуке было столько отвращения, столько изнеможения, что я чуть не рассмеялась вслух.

— Да. Я знаю. Приятно познакомиться, Колт.

Я повернулась обратно к бару, рискнув взглянуть на парня, сидевшего рядом со мной. Его профиль, казалось, был высечен из камня. Он поднял свой стакан с водой и сделал еще один большой глоток. Не знаю, как это сказалось на моем рассудке, но я почувствовала прилив абсурдного счастья от того, что он полностью игнорирует меня.

Привет, Трудности, меня зовут Пейдж.

Я услышала, как Колт удаляется.

— Я думаю, ты разбила ему сердце, — сказала барменша, бросив взгляд туда, где только что стоял Колт.

— Очень сомневаюсь, — возразила я. — Ему двадцать с небольшим, он профессиональный футболист. Думаю, его сердце заживет еще до конца вечера.

— Еще лимонно-розмаринового бурбона с кислинкой? — спросила она, ловкими движениями протирая поверхность стойки.

Крупная фигура мужчины, сидящего рядом, слегка пошевелилась, и я наклонила голову в его сторону, желая получше разглядеть его лицо.

— Что он пьет? — спросила я.

— У него есть имя, — раздался недовольный рокочущий голос. — И после этой речи, тебе не кажется немного лицемерным, что ты его не спросила?

Как только я услышала его голос, имя всплыло у меня в голове.

Конечно.

Этот голос нечасто можно было слышать, потому что этот мужчина всегда держался в тени, ненавидел прессу и, без сомнения, был одним из лучших защитников в профессиональном футболе. Обычный футбольный болельщик понятия не имел, кто он такой. Он, наверное, мог бы пройти по большинству городов Америки и не быть узнанным.

Но я все равно узнала его голос. Когда услышала его в первый раз, я подумала, что кто-то извлек его из преисподней, но в супер-пупер сексуальной манере.

Я выдвинула табурет и уселась на него. Затем повернулась полностью к собеседнику.

— Логан Уорд, — сказала я, и оценила его легкое удивление, когда произнесла эти слова. Его глаза метнулись в мою сторону, и, о боже, они зеленые. Это было совсем не то, что я знала о нем, и открытие этого доставило мне удовольствие до глубины моей очень скучающей души. — Видишь? В этом баре нет лицемеров.

Логан промолчал, сделал еще один глоток воды.

Все во мне кричало подождать, позволить ему заговорить следующим, но, честно говоря, я никогда не умела прислушиваться к голосам в своей голове, которые пытались обуздать мои самые иррациональные порывы.

— Ты думаешь, я разбила сердце Колта?

— Нет.

— Как ты думаешь, он вспомнит мой урок, когда подойдет к следующей женщине, с которой захочет поговорить?

— Нет.

Я рассмеялась.

— Это позор.

Наконец, Логан повернул подбородок так, что оказался почти лицом ко мне. Вот это было лицо, которое понравилось бы камере. Волевой подбородок, прямой нос, такие яркие глаза с густыми ресницами, что я только немного позавидовала. Кроме того, это было лицо, которое я видела нечасто, разве что за футбольным шлемом. Он редко появлялся на общественных мероприятиях.

— Вы критикуете каждого мужчину, который подходит к вам? — спросил он.

— Нет, — легко ответила я и пожала плечами. — Но дело в том, что большинство женщин чувствуют, что не могут быть честными, когда мужчина подходит к нам в обществе и говорит что-то глупое, раздражающее или пошлое. И меня интересует, как они когда-нибудь научатся? Нас учат улыбаться, быть милыми и обаятельными, потому что так делают хорошие девочки. Но если ко мне подходит парень, шлепает меня по заднице и протягивает напиток, который любезно купил, разве я не должна иметь права сказать ему, что не особенно ценю этот жест?

Логан ответил на это, приподняв бровь.

— Да, ты должна.

— Спасибо. Если бы у меня были дочери, я бы хотела научить их быть добрыми, но при этом честно относиться к себе и как следует вести себя с парнями. Если бы у меня были сыновья, я бы хотела научить их уважительно относиться к людям, с которыми они хотят общаться. У тебя есть сыновья или дочери, Логан?

Пока я говорила, он покачал головой, и на его четко очерченных губах появилась едва заметная улыбка.

— У меня есть сестры. Их много.

— И ты не пьешь? — поддразнила я.

— Я не пью. — Его губы сжались в тонкую линию.

Логан достал из бумажника немного наличных и положил их в банку для чаевых.

— Уже уходишь? — спросила я, чувствуя необъяснимое разочарование.

— Ага.

— Ты не собираешься спросить, как меня зовут?

Его глаза не отрывались от моих, пока он засовывал бумажник в задний карман своих темных джинсов.

— Кто сказал, что я этого еще не знаю? — сказал он, повернулся и пошел прочь

У меня отвисла челюсть.

Я уже собиралась пойти за ним, подчиняясь инстинктивному побуждению, которое требовало продолжения этого общения, когда в кармане платья зазвонил мобильник.

На экране высветился незнакомый номер, но это был код Восточного побережья, где жили мои родители.

— Пейдж, — сказала я, отворачиваясь от шума вечеринки.

— Пейдж Маккинни?

— Пейдж Маккинни, — подтвердила я.

Мужчина на другом конце провода тяжело выдохнул.

— С вами трудно связаться. Последний номер телефона и адрес, который у нас был в картотеке, был в Милане.

Я поморщилась. Если бы речь шла о возможной работе моделью, со мной бы связался мой агент.

— Не в течение последнего года или около того. Могу я спросить, почему вы меня разыскивали?

— Мисс Маккинни, меня зовут Роберт Форд, и я представляю интересы вашей покойной тети Эммы Маккинни.

Склонив голову набок, я обошла веранду в поисках тихого уголка. Моя тетя Эмма, какой бы сумасшедшей ни была, была одним из моих любимых людей, когда я была маленькой. Она скончалась бездетной и такой же чокнутой, примерно полгода назад, но я впервые услышала о чем-то, связанном с ее состоянием.

— Ладно. Чем я могу вам помочь?

— Ну, вот. Ваша тетя была... необычной, как вы знаете, и у нее были очень специфические пожелания в отношении ее поместья и владений.

Я нашла скамейку и опустилась на нее. До конца тысяча восьмисотых годов «поместье» тети Эммы было также известно как живой музей. Она содержала дом, маленький и безукоризненный, в постоянной готовности к тому, что призрак Джейн Остин восстанет из могилы и навестит ее.

Вот так, по-настоящему.

В то время она была одержима своей одеждой и тем, что ела. Сторонилась большинства технологий, поэтому мы почти не общались, когда я уехала за границу.

— Хорошо, — медленно произнесла я. — И что это за пожелания?

— Нам было приказано подождать, пока завещание не будет утверждено и все налоги не будут выплачены, чтобы посмотреть, что останется. Сам дом будет передан в дар Историческому обществу штата Делавэр из-за невероятных деталей, которые она смогла сохранить за эти годы.

«Сохранить», «зацикливаться на чем угодно», как бы он ни называл это. Я покачала головой и вздохнула. Не могла представить, что могла оставить моя тетя. Она жила скромно, никогда не путешествовала, вообще ничего особенного не делала. Может, это был антикварный чайный сервиз. Или любимый корсет.

— В этом есть смысл, — вежливо сказала я.

— Но она назвала вас в качестве основного бенефициара своих финансовых активов с единственной оговоркой.

Я прищурилась.

— В чем же оговорка?

— Вы должны быть замужем.

Я расхохоталась.

— Забавно. Я очень далека от того, чтобы быть замужем, и у меня нет ни малейшего желания менять это прямо сейчас. — Я все еще качала головой. — Что она мне все-таки оставила?

Он прочистил горло.

— Чуть больше трех миллионов долларов.

Я вскочила со скамейки.

— Три миллиона долларов?

— Верно.

— Как? — Я прижала руку к своему внезапно забившемуся сердцу. — Это не имеет никакого смысла.

Ричард вздохнул.

— Я был удивлен не меньше вашего, мисс Маккинни. Но, по-видимому, она была очень умной в финансовом отношении и сделала выгодные инвестиции в нужное время. И она была твердо убеждена, что, как вы знаете, семейное наследство должно передаваться тому, кто находится в браке.

— Черт возьми, — выдохнула я, вспоминая разговоры с ней, когда мне было, наверное, одиннадцать или двенадцать лет. О том, что в тысяча восьмисотых годах, если не было наследника мужского пола и ни одна из дочерей не была замужем, семейное поместье практически переходило к ближайшему родственнику мужского пола. Боже милостивый, она была еще безумнее, чем я ее помнила. — И так можно? А если просто оставить деньги, пока я не выйду замуж? Это безумие.

Мой мозг крутился как волчок.

— Может быть, и так, но это ее деньги, ее решение. — Он снова прочистил горло. — И это не останется просто так. Если вы не найдете мужа за отведенное время, деньги перейдут к вашему кузену Коллинзу.

— О, черт возьми, — выдохнула я. — Этому маленькому придурку? Ни за что.

Если мои ругательства и задели старого доброго Роберта Форда, он этого не показал. Я вздохнула и снова села на скамейку.

Коллинз раздражал меня больше всего на свете. Я была единственным ребенком в семье, как и он, и, хотя мои родители не слишком беспокоились о моем присутствии, его души в нем не чаяли. Эта чрезмерная привязанность привела к тому, что избалованный угрюмый ребенок превратился в избалованного угрюмого взрослого. И, учитывая, что ума у него было не больше, чем у редиски, я ни в коем случае не собиралась отказываться от этих денег и позволять им осесть у него в кармане.

— Хорошо, Роберт. Давайте начнем с самого начала.

Внезапно мне перестало быть так скучно.

ГЛАВА 2

Логан

У меня просто не было времени, только болтливые рыжие с ногами длиной в миллион миль, вызывали у меня желание посидеть и поболтать с ними, хотя меня с самого начала не должно было быть на вечеринке.

Вот почему я ушел от Пейдж Маккинни, лучшей подруги женщины, которая владела командой, за которую я играл, и вот почему я не оглядывался на нее.

Большинство парней из команды думали, что я живу в тени, потому что мало участвую в подобных вещах, но даже если и так, я знал, кто она такая.

Было смешно, что она думала, будто я могу не знать, кто она.

Пейдж не только была постоянным участником команды, но и дважды за последние десять лет появлялась на обложке журнала Спорт Иллюстрейтед в купальниках, а пять лет подряд появлялась на развороте. Было невозможно обойти вниманием этот пикантный факт о ней, учитывая, что парни передавали эти журналы всем подряд, как будто это был Святой Грааль.

В ту секунду, когда она повернулась ко мне, мне захотелось залить себе в мозг отбеливатель, чтобы забыть ее снимок, который запомнился мне больше всего: руки скрещены на груди, рыжие волосы струятся по спине, два песчаных отпечатка ладоней на заднице, широкая улыбка на камеру.

Так что да, тот факт, что я хотел посидеть и поговорить с Пейдж, означал, что это было абсолютно последнее, что мне следовало делать.

В последний раз, когда я хотел пообщаться с женщиной, которая меня заинтересовала, я согласился сыграть роль ее ненастоящего парня, только чтобы узнать, что ее настоящий парень был моим товарищем по команде.

— Ты уходишь, Уорд?

Я остановился, когда Люк, единственный парень, который проработал в команде столько же, сколько и я, заговорил со мной. Он сидел на диване и что-то показывал своей дочери Фейт, которая была всего на несколько лет младше близнецов.

Близнецы, которые весь последний час не давали мне покоя, и причина, по которой я понял, что мне пора уходить.

— Да, мне нужно домой.

Он понимающе улыбнулся. До появления Элли он был таким же необщительным, как и я.

— Нужно или хочешь?

Я скорчил гримасу.

Для него это был достаточный ответ, потому что он рассмеялся.

— Да ладно, чувак, ты не умрешь, если останешься еще на десять минут.

— Это ты так думаешь, — пробормотал я себе под нос.

Мой телефон зажужжал, потом еще раз, и я со вздохом вытащил его из кармана. Два предыдущих сообщения все еще были на экране блокировки.

Изабель: Сколько стоит новый айпад?

Изабель: Скажи Клэр, что ей нельзя трогать мои вещи. ОНА СНОВА РАЗБИЛА МОЙ АЙПАД. И если она скажет, что это не она, то она лжет.

Изабель: Лия разбила свой собственный дрянной планшет. Я видела, как это случилось. P.S. Это Клэр.

И к ним добавилось новое, от фактического владельца телефона Изы.

Изабель: БОЖЕ, ДАЙ БЛИЗНЕЦАМ ИХ СОБСТВЕННЫЕ ТЕЛЕФОНЫ, ПОЖАЛУЙСТА, ОНИ ПРОДОЛЖАЮТ КРАСТЬ МОЙ.

Я: Из, у них нет своего телефона. Ты же знаешь, что тринадцать — это самый ранний возраст, когда им можно иметь свой телефон. Я буду дома через час, хорошо? Посмотрим, сможет ли миссис Коннор починить айпад.

Может быть, если я останусь на вечеринке на пять минут, это меня не убьет. Мысль о четырех женщинах в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет, у которых есть собственные мобильные телефоны, определенно убьет. Я опустился на диван напротив Люка и его дочери, которая, скорее всего, никогда не стала бы приставать к нему из-за сломанных айпадов, кражи телефонов или желания поужинать в «Макдоналдсе». Я отключил телефон, решив в кои-то веки провести пятнадцать минут, общаясь с одним из немногих парней в команде, который не доставал меня до чертиков.

— У тебя усталый вид, Уорд.

Я ущипнул себя за переносицу и тихо рассмеялся. Он понятия не имел. Никто из команды не знал. Они понятия не имели, насколько я устал. Я был измотан до мозга костей, и так продолжалось более двух лет.

По этой причине меня вполне устраивало оставаться незамеченным.

СМИ на самом деле не обращали на меня внимания. Фанаты не фотографировали меня, когда я шел по улице. И никто из моих товарищей по команде не знал, что я являюсь официальным опекуном своих четырех младших сводных сестер.

Никто из них не знал, что вторая жена моего отца, которая была моложе его примерно на семнадцать лет, решила «поискать себя» в неизвестных краях через пару лет после его смерти. Что, уходя, она передала всех четырех девочек на мое попечение, оставив записку с подписью, в которой говорилось: «Логан — их опекун, Целую, обнимаю, Брук».

Вместо того, чтобы сообщить ему что-либо из этой информации, я просто кивнул.

— Да, так и есть.

— С возрастом не становится легче, не так ли?

Фейт улыбнулась своему отцу.

— Папа — третий по возрасту квотербек в лиге.

Я улыбнулся.

— Это правда?

Она кивнула.

— Только Дрю Бриз и Том Брэди старше, но папа определенно выглядит старше их всех.

Люк обнял ее за плечи и игриво прикрыл ей рот ладонью, пока она хихикала.

— Тебя никто не спрашивал, Турбо. Почему бы тебе не пойти поискать Элли или тетю Пейдж, ладно?

У меня так и вертелось на языке сказать ей, где тетя Пейдж, но мне не хотелось, чтобы Люк спрашивал, откуда я знаю.

— Еще слишком рано для того, чтобы так устало выглядеть, — сказал он, когда она убежала. — Мы только закончили предсезонку.

— Знаю. Обычно я могу продержаться до восьмой недели, прежде чем почувствую, что мне нужен недельный сон.

— У меня уже болят колени.

Я потер шею.

— Плечо. Из-за шестого подбора на прошлой неделе в Аризоне я болел несколько дней.

— Ну, да, — сказал он, смеясь. — Когда соперник расплющивает твою задницу прямо перед тем, как ты вытянул руку за линию, это негативно сказывается на многих частях тела.

Несмотря на то, что мы оба смеялись, это было не так уж и смешно. С каждым годом восстанавливаться становилось все труднее. Каждая игра, каждая неделя тренировок доводили наши стареющие тела до предела. Мышцы и связки вышли за пределы того, на что они были рассчитаны.

И если мое физическое тело каждую неделю подвергалось побоям, это было абсолютно ничем по сравнению с тем психическим истощением, которое я испытывал из-за четырех маленьких упрямых темноволосых девчонок.

Мы с Люком еще немного поговорили о предстоящих завтра играх, о тех, которые мы сможем посмотреть, поскольку это была наша прощальная неделя. Фейт пару раз приходила и уходила, а товарищи по команде подходили и разговаривали пару минут, прежде чем перейти к другим разговорам.

— Чувак, — сказал Люк, потирая затылок, — не могу поверить, что уже почти шесть. Насколько по-взрослому я прозвучу, если скажу, что готов лечь спать?

— Старый, — сказал я ему с ухмылкой. Я вытащил телефон из кармана, удивленный, что прошло так много времени. Экран блокировки был заполнен сообщениями, и в ту секунду, когда мои глаза наткнулись на первое, я почувствовал, как краска отхлынула от моего лица.

— Черт, — прошептал я. — Черт, черт, черт.

— Что не так? — спросил Люк.

Изабель: Почему ты не отвечал на звонки?? Молли попала в автомобильную аварию. Дядя Ник здесь. КЛЯНУСЬ, я ему не звонила. Думаю, это сделала глупая миссис Коннор.

Изабель: Он очень сердитый.

Изабель: ЛОГАН, ВОЗЬМИ СВОЙ ЧЕРТОВ ТЕЛЕФОН. Мы в Вердж Мейсон.

Изабель: Извини. Я положу доллар в банку с ругательствами. Не подведи, с ней все будет в порядке. НО, БОЖЕ МОЙ, ГДЕ ЖЕ ТЫ?

От последнего у меня кровь застыла в жилах.

Ник: Спасибо, что наконец-то облажался по-крупному. Дальше я сам разберусь.

— Мне нужно идти, — неуверенно произнес я, запихивая телефон в карман и вставая так быстро, что у меня закружилась голова. — Моя сестра... она в больнице.

Он встал.

— Ты в порядке? Я могу тебя подвезти, в каком она районе?

Я уже направлялся к двери, сердце бешено колотилось, мысли крутились со скоростью света, все... просто все внутри меня бешено колотилось, чтобы не чувствовать себя таким придурком из-за того, что я отключил свой дурацкий телефон.

— Она в «Вирджинии Мейсон», и нет, я в порядке, спасибо. Просто передай Элли спасибо за приглашение.

Ключи выпали у меня из кармана еще до того, как я подошел к входной двери. Мчась по шоссе в отделение неотложной помощи больницы, я старался не думать о наихудших сценариях.

— Черт, — прошептал я в сороковой раз за последние тридцать минут. Если бы кто-нибудь из девочек мог меня услышать, то к концу дня я был бы должен банку с ругательствами целое состояние. «Банка с ругательствами — это была идея Молли», — подумал я, пытаясь проглотить огромный комок страха. Я мельком видел ее тем утром, когда она с затуманенным взором ввалилась на кухню в поисках кофе.

— Веселись на своей вечеринке, — сказала она мне, хлопнув по плечу, когда я выходил из кухни. — Не будь ни с кем злым.

— Я никогда не был злым, — сказал в ответ, ероша ее темные волосы.

Мои глаза обожгло, и я быстро заморгал. С ней все было в порядке.

Клянусь, если бы это было не так, если бы ее травмы были серьезнее, чем указывалось в сообщениях Изабель …

Я крепче сжал руль и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями.

Было достаточно просто логически убедить себя не паниковать. Из больницы мне не позвонили. Никто из полицейских мне не звонил. Изабель ничего не говорила о серьезной травме в своих сообщениях, и ни она, ни миссис Коннор не оставляли мне голосового сообщения. Это было хорошо. Это надолго отложилось в моей голове.

Но была совершенно отдельная часть тебя самого, которую логика не могла затронуть, когда ты несешь ответственность за людей, которых любишь больше всего на свете. Эта часть меня, мое сердце, что бы там ни было, не могло перестать представлять Молли с дыхательной трубкой или бледную, лежащую на больничной койке с бинтами на лице, и мне пришлось до боли стиснуть зубы. Наконец, подъехал к больнице и резко остановил свой грузовик на пустой парковке.

Я воспользовался моментом, чтобы напомнить себе, что с ней, вероятно, все в порядке, но это было нелегко.

Как только окажусь внутри, я не позволю никому из них узнать, что эти страхи бродят в моей голове. Я войду в палату, и никто даже не догадается, что внутри меня все дрожит от желания убедиться, что с ней все в порядке. Что люди, отвечающие за ее здоровье, были компетентны и выполняли свою работу, наблюдая за ней с такой же любовью и заботой, как и я.

Я вбежал в приемный покой со стороны Спринг-стрит и назвал свое имя и фамилию Молли охраннику за стойкой. Он одарил меня вежливой улыбкой и любопытным взглядом. Мне пришлось дышать ровно, потому что я, вероятно, вышел бы из себя, если бы он спросил, играю ли я в футбол. К счастью, он этого не сделал; он просто открыл дверь и сказал, куда идти.

В приемной царила оживленная суета, но все были слишком сосредоточены на своих проблемах, чтобы обратить на меня внимание, когда я быстро прошел через комнату.

— Как мило, что ты пришел, — раздался позади меня голос, очень похожий на мой собственный. Я снова заскрипел зубами и глубоко задышал, но, сохраняя невозмутимое выражение лица, повернулся к своему младшему брату. Он был моим зеркальным отражением, единственными отличиями были рост в пару дюймов, примерно на тридцать фунтов меньше мышц и чисто выбритое лицо.

У меня на языке вертелись оправдательные ответы, но я не стал их произносить.

— С ней все хорошо?

Ник медленно приподнял темную бровь.

— Дай определение этому слову.

Я не сводил с него глаз, но не заглатывал наживку. Никогда не получалось ничего хорошего, если я брал этот чертов кусок, который он пытался использовать для того, чтобы я вынырнул из воды зубами вперед. Через секунду он закатил глаза.

— Она вывихнула запястье от удара подушки безопасности, и им нужно проверить, нет ли сотрясения мозга, но она жива, и с ней все в порядке. Тебя это устраивает?

Я не ответил, повернувшись к нему спиной, чтобы пойти повидаться с сестрой, но почувствовал, как мои плечи расслабились от мгновенного облегчения.

— Эй, — сказал он, когда я пошел прочь. — Это все для тебя, Логан. Я подаю прошение об опекунстве. Ты не можешь допустить, чтобы подобное дерьмо происходило у тебя на глазах, и все еще думать, что ты лучший выбор для девочек. Они должны быть дома, со мной и Корой. Мы можем обеспечить им стабильную обстановку, двух родителей, которые возвращаются домой в пять часов и ужинают за общим столом.

Какое бы облегчение я ни испытывал, оно исчезло, оставив после себя медленный холодок страха. За последние два года у нас столько раз возникал этот спор, но у него так и не нашлось достаточно аргументов, чтобы действительно попытаться довести его до сведения судьи.

Два года назад, когда он впервые попытался это сделать, он жил не в Вашингтоне. Он не переехал в их школьный округ. Не был женат.

Я оглянулась на него через плечо, не желая доставлять ему удовольствие тем, что он выводит меня из себя.

— Они никуда не денутся.

— Прости, если я не поверю тебе на слово. Я сейчас выйду, чтобы позвонить своему адвокату, придурок.

— Придурок, — пробормотал я. — Надеюсь, она запросит побольше.

Он усмехнулся, пробормотав что-то себе под нос, на что я не обратил внимания и свернул в коридор, ведущий к палате Молли. По коридору шла миссис Коннор с мрачным выражением на слегка морщинистом лице. Увидев меня, она резко остановилась и нахмурилась еще больше.

— Больше часа, Логан, — сказала она. — Мы пытались дозвониться до тебя больше часа.

Я поднял руки.

— Знаю. Я не… Я не слышал, как звонил мой телефон. Я приехал сюда, как только смог.

Она тяжело вздохнула и поправила ремешок сумочки на плече.

— Что сказал доктор?

Миссис Коннор заглянула в больничную палату, откуда я слышал болтовню девочек, саундтрек всей моей проклятой жизни, и натянуто улыбнулась.

— Ну, он не стал мне много рассказывать, учитывая, что я не являюсь их родителем или опекуном, — многозначительно сказала она, затем посмотрела в конец коридора, где Ник прошел мимо меня. — Но, думаю, я не могу винить его, учитывая, что я была тем человеком, которого заперли в ванной, в то время как Молли выскользнула из дома и встретилась со своей подругой, чтобы выпить.

— Что? — взревел я.

Пара медсестер за соседним столом бросили на меня неодобрительные взгляды, а затем из притихшей больничной палаты я услышал театральный шепот:

— О, Молли, тебе конец.

Я несколько раз моргнул, весь мозг превратился в ледяную глыбу замешательства.

— Ты... … как тебя заперли в ванной?

Улыбка стала еще шире.

— Это, должно быть, близнецы.

Мои руки сжались в кулаки, и я почувствовал, что еще одно маленькое открытие отделяет меня от того, чтобы зарычать, как медведь в западне.

— Ладно. Ладно, все в порядке. Я… Я поговорю с ними. Теперь они наказаны на месяц, и... подожди, Молли пила?

Миссис Коннор посмотрела мне в глаза, и впервые я увидела вспышку сострадания. Но это было мимолетно.

— Логан, мне тебя жаль, правда. Они — сущее наказание, и я знаю, что ты делаешь все, что в твоих силах, но я больше не могу с этим мириться. Вазелин в бутылочке из-под моего шампуня был милым и все такое, но мне пятьдесят два. У меня нет сил их обуздывать. Сегодня было слишком много всего.

— Миссис Коннор, пожалуйста. — Я запинался на словах, от растущего осознания того, что вот-вот потеряю свою четвертую экономку за год, мой язык не слушался. — Я повышу тебе зарплату.

Она похлопала меня по плечу.

— Иногда некоторые вещи не стоят таких денег. Прими это к сведению. Я обещаю, что не буду просить рекомендаций.

И затем она ушла.

Пока я стоял, уставившись на нее, как изголодавшаяся по воде рыба, краем глаза я заметил два маленьких тела.

Я зажмурился и сосчитал до десяти, прежде чем почувствовал, как чьи-то тонкие руки обхватили меня за талию.

Вздохнув, я пригладил непослушные волосы Лии, прежде чем к нам присоединилась ее сестра-близнец.

Малышки засранки знали, что я не могу по-настоящему злиться, пока они меня обнимают.

— Клэр, Лия, — тихо сказал я, наклоняясь, чтобы поцеловать каждую из них в макушку, — вы наказаны до тех пор, пока вам не исполнится двадцать.

Клэр вздернула подбородок и пронзила меня взглядом своих голубых глаз.

— Это слишком много времени, Логан. Это означает, что тебе придется иметь дело с нами дома в течение восьми лет.

— Я думаю, ты бы сломался через неделю, — вмешалась Лия, ее голос звучал приглушенно из-за того, что она уткнулась лицом мне в живот.

— Думаю, я бы сломался через две недели, — признался я, чувствуя невероятную усталость. — Идите, посидите на той скамейке, хорошо? Не двигайтесь, пока я не вернусь.

— Мы не будем, — сказали они в унисон и побежали туда, куда я указал.

Я ущипнул себя за переносицу и вошел в больничную палату.

Изабель, единственный здравомыслящий член семьи, кроме меня, сидела на краю больничной койки Молли, водя пальцами по экрану своего телефона. Молли притворялась спящей, и у нее это ужасно получалось, судя по тому, как она пыталась разглядеть выражение моего лица сквозь прищуренные глаза.

— Изабель, — начал я, но она подняла руку, останавливая меня.

— Я знаю. Тебе нужно уединение. Я уже позвонила Нан и рассказала ей, что произошло.

— Спасибо, детка.

Она на мгновение подняла глаза, но тут же закатила их, увидев, что Молли притворяется храпящей.

— А я сейчас отправляю ей сообщение о том, что миссис Коннор сбежала из дома. Она как можно скорее купит билет.

Осознание того, что мама скоро будет в пути из Флориды, немного ослабило железную хватку на моем животе, поэтому я кивнул.

— Хорошо. Это хорошо. Завтра я могу остаться дома. С тренером все будет в улажено.

— Нет, этого не будет, но он не сможет оспорить это без того, чтобы профсоюз игроков не дышал ему в затылок.

Я покачал головой.

— Ты уверен, что тебе только четырнадцать?

Ее улыбка была легкой и так похожа на мою собственную, что у меня сердце перевернулось в груди.

— Насколько я помню, в последний раз.

— Спасибо, что позвонила Нан.

Изабель пожала плечами и встала с кровати. Мои брови на мгновение приподнялись при виде ее ослепительно яркого наряда, но что, черт возьми, я знал о подростковой моде?

— Я буду рада ее увидеть. Может, это заставит Ника забыть о тебе. — Она присвистнула. — Он был не в духе.

Тот факт, что ей приходилось разбираться со всем этим дерьмом, казался мне невероятно несправедливым. Из четырех моих сводных сестер Изабель была больше всего похожа на меня. Она видела, что нужно сделать, и делала это, и сдерживала свои эмоции, даже если остальные бурлили, просто чтобы убедиться, что все улажено. Она была такой с рождения.

Когда мой отец женился на девушке, которая была на семнадцать лет моложе его, во второй раз, когда я только поступил в колледж, я и представить себе не мог, что в течение следующих шести лет у нас неожиданно появятся четверо сестер. Мне было девятнадцать, когда родилась Молли, эта маленькая засранка, которая притворялась, что спит на больничной койке. Тогда я и представить себе не мог, что из-за нее я преждевременно поседею.

Изабель вышла из комнаты, снисходительно похлопав меня по спине, когда проходила мимо.

Когда она ушла, я подождал пару секунд, чтобы посмотреть, вздрогнет ли Молли хотя бы.

— Я знаю, что ты не спишь.

Молли зажмурила глаза еще сильнее, и я подавил улыбку. Ее запястье было туго обмотано и уже висело на перевязи вокруг шеи.

— Я в полной заднице, не так ли? — сказала она дрожащим голосом.

— Следи за языком, — предупредил я.

Она вздохнула и открыла глаза. Они были большими, умоляющими и готовыми наполниться слезами.

— Эй, — мягко сказал я, взяв ее за здоровую руку. — Я рад, что с тобой все в порядке.

Одна слезинка скатилась, и она позволила ей беспрепятственно скатиться по щеке.

— Это было страшно.

Я кивнул.

— Держу пари. Что случилось?

— Я везла нас обратно к дому Сиси на ее машине, и потому что она была под кайфом, она очень громко смеялась, и, клянусь, у меня не было ни капли выпивки, и я отвлеклась, и не заметила, как перед нами остановилась машина. — Она шмыгнула носом и снова откинула голову на больничную койку. В шестнадцать лет у Молли были моменты, когда я мог видеть, какой женщиной она станет. Это был один из них.

Несмотря на то, что на больничной койке она выглядела душераздирающе юной, бледной и хрупкой, я представил, как она будет выглядеть через десять лет. Через двадцать.

— Молли, — начал я, и ее слез стало еще больше. — Эй, да ладно, Мол, ты меня просто убиваешь, но ты же не можешь ожидать, что сможешь улизнуть днем, чтобы покататься с другом, который пьет, и избежать последствий.

— Я знаю. — Она всхлипнула. — Мне просто надоело торчать с ними дома. Они такие сумасшедшие, не дают мне покоя и не понимают, каково это — быть в моем возрасте. Они еще маленькие, Логан.

Медсестра вошла в палату и улыбнулась мне, прежде чем проверить давление и уровень кислорода у Молли. Пока она спрашивала, как у нее с болью, я полез в задний карман за телефоном. Карман был пуст. Я прошептал в банку с ругательствами слово, которое, вероятно, стоило бы мне недельной зарплаты. Он либо выпал в машине, либо остался в доме у Люка и Элли.

— Я сейчас вернусь, хорошо, Мол?

Она кивнула и слегка улыбнулась. Медсестра бросила на меня долгий оценивающий взгляд, который я проигнорировал.

— Из, мне срочно нужен твой телефон.

С того места, где она сидела на мягком стуле, она пристально посмотрела на меня.

— Вспомни, кто платит за этот телефон, прежде чем ты мне его дашь, — сказал я ей.

Она закатила глаза и отдала аппарат мне. Я набрал номер своего адвоката и, учитывая, сколько я платил ей в час, был до отвращения рад, что она сразу взяла трубку.

— Привет, Логан, — сказала она в трубку. — Что случилось?

— Дело в том, что мой брат разозлился, и у него на это есть веская причина, — немедленно отрезала я.

— Что случилось?

Она молчала, пока я пересказывал ей короткую версию, а потом затихла, когда я закончил.

— Черт, Логан, — прошептала она. — Тебе лучше начать говорить. Прямо сейчас.

ГЛАВА 3

Пейдж

Элли прижала пальцы к вискам и уставилась на меня с того места, где я оцепенело сидела на террасе. Я не шевелилась с тех пор как повесила трубку с долбаным Робертом Фордом, чертовым придурком, который только что вывел меня из себя.

— Вот черт, — прошептала она.

— Да.

— Как… муж... — Элли быстро заморгала, произнося это.

— Да.

Затем она всплеснула руками.

— Что такого в том, что мы переезжаем сюда и получаем в наследство странные вещи со странными условиями жизни?

— Верно? — Я задавалась тем же вопросом. Я, прищурившись, посмотрев на озеро Вашингтон. — Может быть, это похоже на проклятие или что-то в этом роде.

Элли плюхнулась на скамейку рядом и обняла меня за плечи.

— Наверняка, это не так. Мы обе знаем, что богатые люди сумасшедшие, и они совершают еще более безумные поступки со своими деньгами. — Она подтолкнула меня локтем. — По крайней мере, ты не унаследовала спортивную команду. Обналичивание чека не требует серьезных изменений в жизни.

Я вздохнула и уронила голову на руки.

— Может, и нет, но у меня есть одна небольшая проблема. Из-за того, что я потеряла время на оформление завещания, у меня есть шесть месяцев, чтобы найти мужа. Шесть месяцев! Если бы тетя Эмма не была мертва, я бы, наверное, убила ее своими руками. Она всегда ненавидела мою независимость. Я просто никогда не понимала, насколько сильно.

Она прижалась своей головой к моей, и мы сидели молча. Вечеринка все еще продолжалась, но там, где мы спрятались за углом, стало тише. Что было хорошо, потому что у меня больше не было настроения веселиться.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Размещу объявление, — мрачно отозвалась я. — Модель на пенсии ищет достойного мужа. Интересно будет посмотреть, какие отклики я получу.

Элли рассмеялась.

— Честно говоря, когда я сказала тебе ранее, что тебе нужна работа, я никогда не думала, что тебе придется искать мужа.

Я притворно всхлипнула, но на самом деле мне хотелось рыдать по-настоящему, потому что это казалось ужасно несправедливым.

Люк вышел из-за угла, держа в руках сотовый телефон.

— Эй, Логан уронил это на диван, и Фейт только что нашла его. Не хочу отрывать тебя от обязанностей хозяйки, но ему пришлось срочно ехать в «Вирджиния Мейсон», потому что одну из его сестер доставили в отделение неотложной помощи, так что, я думаю, он захочет его вернуть.

Элли улыбнулась.

— Все в порядке, ему нужен его телефон. Я справлюсь.

Я переводила взгляд с одного на другого, затем оглянулась на дом, полный людей.

— Я отвезу.

Его брови приподнялись.

— Ты уверена?

— Почему бы и нет? Мне все равно не хочется здесь находиться. — Я встала и взяла громоздкий черный телефон. — Это поможет отвлечься.

— Спасибо, Пейдж, — сказал он.

— Нет проблем. Я просто оставлю это, а потом буду бесцельно колесить по Сиэтлу, пока на меня не снизойдет божественное вдохновение.

Люк бросил на Элли смущенный взгляд, от которого она отмахнулась.

— Тогда ладно, — сказал он. — Удачи в этом.

«Удача. Мне не нужна была удача. Мне нужен был муж», — мрачно подумала я.

***

В свое время я ловила на себе множество раздраженных взглядов, но этот охранник больницы был первым в списке.

— Мэм, без имени пациента я не могу пропустить вас через эти двери.

Я крепко сжала зубы, когда вдыхала, а затем выдыхала через нос. Когда Люк откликнулся на мое предложение отнести потерянный телефон, могу поспорить, он и представить себе не мог, что в конечном итоге мне предстоит битва характеров с сурового вида мужчиной с блестящим значком.

— Сэр, я понимаю, что вы делаете свою работу, но мне действительно просто нужно принести сотовый телефон.

Он равнодушно взглянул на сотовый в моей руке.

— Этот кусок металла и пластика не означает, что тебе разрешено входить в эти двери. Это может быть твой телефон.

Я что, зарычала? Судя по его приподнятым бровям, я так и сделала.

Этот чувак понятия не имел, с кем связался, потому что меньше всего на свете мне хотелось иметь дело с человеком, который пытается навязать мне свою волю.

Ладно, он соблюдал правила, но из него определенно получился удобный козел отпущения, когда я представила, как Коллинз радостно бежит в банк обналичивать мой чек на наследство.

Я чувствовала, что люди наблюдают за мной, и по крайней мере один человек ждал позади меня, чтобы попытаться пройти через те же двери, которые в данный момент отделяли меня от Логана Уорда.

Погрозив пальцем невозмутимому охраннику, я порылась в сумочке и достала свой телефон в блестящем корпусе из розового золота.

— Нет, потому что это мой телефон. Я бы никогда не стала пользоваться этим ужасным громоздким черным чехлом, потому что его невозможно удержать. — Я включила экран блокировки своего телефона, на котором мы с Элли запечатлены, когда жили в Милане. — Видишь? Это я. Мой идеальный маленький отпечаток пальца разблокирует телефон. Я не могу сделать это с отпечатком Логана.

Я безрезультатно нажала на кнопку «Домой». Все, что удалось сделать, это включить экран и показать картинку, от которой у меня комок подкатил к горлу. Логан улыбался, прижав свое красивое лицо к четырем другим девушкам, которые были поразительно похожи на него. Когда я показала охраннику, он прищурился.

— Ты узнал его, я догадалась, что узнал. Это потому, что он пришел сюда, — фыркнула я, — не знаю, час назад? Ну давай же. Ему нужен его сотовый телефон.

Он бесстрастно смотрел сквозь разделяющее нас стекло.

— Логан Уорд, — сказала я. — Здесь его сестра. Как бы я узнала об этом, если бы не была с ним знакома?

— Вы не войдете туда, не назвав имя пациента. Извините, леди. Тебе придется позвонить ему и сказать, что у тебя есть его телефон.

— Позвонить ему? Телефон у меня в руке, — прошипела я, проводя рукой по волосам. Они зацепились за мое кольцо, и я выругалась, выпутывая украшение из прядей. Когда моя рука опустилась на прилавок, я некоторое время смотрела на кольцо. Раньше оно было на моем среднем пальце, но из-за того, что я немного прибавила в весе с тех пор, как перестала быть моделью, я перенесла его на безымянный палец.

Палец, на который надевают кольцо, когда помолвлены.

Святые угодники, я гений. На самом деле, Сандра Буллок была гением, и сорок семь раз, когда я смотрела «Пока ты спал», окупились с лихвой.

Я быстро посмотрела на небо, надеясь, что тетя Эмма посылает мне добрый знак с того света.

Драматично вздохнула, бросив извиняющийся взгляд через плечо на женщину, которая ждала не слишком терпеливо, и на парня по другую сторону от нее, который тоже смотрел на меня не очень вежливо. Боже, я думала, что люди в в этой части США должны быть милыми.

— Послушай, Майк, — сказала я, смягчая свой голос до чего-то сладкого, задумчивого и очень напористого, используя имя на его бейдже. — Мне просто нужно дать моему жениху его телефон, ясно? Он беспокоился о своей сестре, и в спешке я не расслышала, о какой именно сестре шла речь. И я не могу написать ему, чтобы спросить.

Он тут же перевел взгляд на мой безымянный палец. Я подняла его, чтобы он мог полюбоваться. Аквамарин, окруженный крошечными драгоценными камнями, был похож на обручальное кольцо больше, чем что-либо другое в наши дни.

— Вы невеста Логана Уорда?

— Да. — Я вздохнула. — Пожалуйста, мне просто нужно передать ему это, и я пойду своей дорогой, обещаю.

— Ты помолвлена с Логаном Уордом? — раздался голос у меня за спиной.

Вот дерьмо. Этот план не предусматривал возможности подслушивания.

Я обернулась и увидела высокого темноволосого парня, который стоял у меня за спиной, ожидая у входа в отделение неотложной помощи, держа в руке телефон и пристально глядя на меня. У него были глаза и волосы Логана, и я почувствовала, как по моему животу холодком пробежала паника.

— Ага. — Я подняла телефон, чтобы он мог его увидеть. — Просто нужно отдать ему это.

— Дай мне взглянуть на фотографию, — сказал он.

— Почему я должна тебе показывать?

Его глаза сузились, и, черт возьми, когда он это сделал, он стал похож на Логана.

— Потому что я его брат.

Мороз превратился в гигантские, свисающие сосульки, которые при падении вонзаются в живот, но я сохраняла невозмутимое выражение лица.

Я нажала на кнопку блокировки и повернула его лицом к нему. Черты его лица совершенно не изменились.

— Как зовут его дочерей? — спросил он, задрав подбородок при виде фотографии.

Охранник переминался с ноги на ногу, с интересом наблюдая за нами.

— У него нет дочерей, — ответила я, скрестив руки на груди. — Это его сестры.

Мой очевидный отказ от ответа повис между нами, и я мысленно прошептала еще одну молитву святой тете Эмме, которая, как я надеялась, теперь была моим облаченным в корсет ангелом-хранителем, чтобы я смогла справиться с этим.

Потому что, если бы я настаивала на именах, я бы облажалась. И не в хорошем смысле.

Он наблюдал за мной, его взгляд скользнул по моему лицу, а затем вниз по телу, что мне не особенно понравилось. Я не знала, кто этот чувак и почему он меня дразнит, но, честно говоря, я просто хотела выполнить свой маленький долг и вернуться на вечеринку.

Что бы сделал Сандра Баллок?

Я скажу вам, что сделала бы Сандра Баллок... Она бы никогда не позволила чему-то вроде охраны больницы или случайных членов семьи, которые имели наглость подвергать сомнению вашу маленькую ложь.

— Вы ее не знаете? — спросил охранник, подозрительно глядя на меня.

Если он и выглядел подозрительно, то это была более слабая версия Логана, который оценивал меня так, словно я была на ступеньку выше проститутки.

— Нет, — сказал он. — Но мы с братом не близки. Но так на него похоже, что он не сказал мне что-то подобное.

Примерно тремя годами ранее я участвовала в фотосессии на Багамах, где фотограф через пять минут после знакомства сказал мне, что у меня слишком маленькая грудь и что он ненавидит мои веснушки. Если я могла общаться с ним полуголой, пока резвилась в ледяном океане, то с этими парнями было проще простого. Я подняла подбородок и встретилась с ним взглядом.

— Теперь я могу пройти? — спросила я охранника, не сводя глаз с как-его-там. Чем дольше я смотрела на него, тем мрачнее становились черты его лица. Если челюсть Логана была острой, как нож, то челюсть маленького братана была сделана из пластилина.

К сожалению, мое отношение не смутило его так же, как и меня его. Он улыбнулся так, что мне это не очень понравилось. Улыбка была змеиной и скользкой, и это напомнило мне о Коллинзе.

— Я отведу ее, чтобы она нашла своего жениха.

У меня в голове пронеслись всевозможные ругательства, потому что Логан убьет меня за это. Я даже не знала его так хорошо, и понимала, что он захочет убить меня.

— Нет, все в порядке. Я могу найти его сама. — В моем легком тоне чувствовалось легкое раздражение, потому что я представляла, что все обернется совсем не так. Совсем не так. — Мы были на рабочей вечеринке, когда ему позвонили, и он случайно забыл свой телефон. Я как раз собиралась занести его и вернуться.

В его глазах появилось задумчивое выражение с намеком на жесткость.

— Ты бы оставила его, пока Молли в больнице?

Предупреждение! Предупреждение! Впереди опасность!

В голове зазвучали сирены, и я отчаянно, так отчаянно пожалела, что не могу взять себя в руки и выбрать любое слово, кроме «жених».

— Ты же знаешь Логана, — медленно произнесла я. — Он любит личное пространство — Это было правильное замечание. Я увидела это по раздражению, промелькнувшему на его лице. — Если он захочет, чтобы я осталась, он попросит.

Брат Уорд махнул рукой в сторону стеклянных дверей.

— После вас. — Он кивнул охраннику, и стеклянные двери со щелчком отперлись, а затем распахнулись.

Главный зал ожидания отделения неотложной помощи был забит людьми, некоторые сидели на стульях, ожидая, когда их осмотрят, а другие расхаживали взад-вперед, прижав телефоны к ушам. Я услышала слезы и несколько стонов. И в тот момент, когда я была окружена людьми, испытывающими боль, людьми, которые страдали, мне захотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

Мне следовало просто отдать Люку этот чертов мобильник.

Следовало держать рот на замке, когда я разговаривала с охранником.

«Я не должна была, не собираюсь и никогда больше не буду делать ничего подобного», — размышляла я, следуя за братом Уордом — который был таким придурком, что не назвал мне своего имени — по коридору. Пусть так. Он помог бы мне найти Логана, и все было бы сделано, и я бы никогда, ни за что на свете не сказала, что я чья-то невеста, чтобы получить доступ куда-то.

— Итак, — спросил он, пока мы шли, — как вы с Логаном познакомились?

По крайней мере, на этот вопрос я могла ответить честно.

— Через команду.

— Готов поспорить, ты знаешь всех игроков, — сухо ответил он, а затем фыркнул.

Это было фырканье, насмешка была такой сильной, что я почувствовала, как моя рука сжимается в кулак.

— Да, — беззаботно ответила я, намереваясь ускорить шаг, чтобы ему пришлось ускориться, чтобы поспевать за мной. — Моя лучшая подруга очень вовлечена в это дело.

— Она вовлечена? — пробормотал он.

— Ага, — я растянула «ааааа».

— Дай угадаю, главная болельщица?

Боже, я могла бы вырубить его одним быстрым ударом локтя по его неандертальской голове.

Я прищелкнула языком.

— Близко. — Я искоса взглянула на его самодовольную ухмылку. С этого ракурса он совсем не был похож на Логана. — Владелица.

Я почувствовала приятную заминку в его походке. Он повернул голову в мою сторону.

— Кто это?

— Элли Саттон, моя лучшая подруга, владелица «Вашингтонских волков». — Я слегка улыбнулась ему, когда он покраснел. — Так что, думаю, в каком-то смысле ты прав. Она лучшая болельщица, которая у них есть, не так ли?

Уорд стиснул зубы, и мы свернули за угол в другой коридор.

Я увидела Логана раньше, чем он, и у меня мурашки побежали по коже при его виде.

Он был таким высоким, внушительным самим своим существованием. Один из его бицепсов фантастически напрягся, когда он провел рукой по лбу.

Я громко прочистила горло, что заставило Логана поднять голову. Его глаза сузились от гнева на брата, что было достаточно интересно, ведь я это заметила, даже несмотря на то, что в голове у меня гудело. Но когда они остановились на мне, гнев сменился неприкрытым, совершенно очевидным замешательством.

Да, приятель, добро пожаловать в клуб.

— Логан, — сказал его брат ехидным голосом. — Я случайно наткнулся на твою невесту. Похоже, ты кое-что скрываешь, а, брат?

ГЛАВА 4

Логан

В колледже я научился одному трюку, и у меня появилось суеверное желание проделывать его перед большой игрой, перед любыми серьезными тестами, и это срабатывало так хорошо, что я взял его с собой в профессиональную карьеру. Каждый раз, когда я стоял на поле, ожидая стартового удара, ожидая, что сделает бегун, когда поймает мяч, я все равно делал это.

Вдохните на четыре удара. Задержите дыхание на четыре. Выдохните на четыре.

Это замедляло мое учащенное сердцебиение, успокаивало нервы и сосредоточивало мысли.

Наблюдая за тем, как мой братец-засранец идет по больничному коридору, а за ним идет долбанутая Пейдж Маккинни с таким видом, словно она только что пнула щенка, я пожалел, что у меня не было времени провернуть трюк с дыханием. Замедлить свой бешено работающий мозг, чтобы все по-настоящему важные вещи сократились до более приемлемых размеров.

Но мозг уже работал на сверхскоростях, еще до того, как я их увидел, а телефонный разговор с моим адвокатом все еще кружил вокруг моих мыслей, как стая голодных стервятников. Дыхательные трюки сейчас ни к чему хорошему не приведут.

Пейдж умоляюще подняла руки, сжимая в одной из них мой сотовый телефон.

— Прости, — прошептала она одними губами.

— Ты ничего не собираешься сказать? — спросил Ник, переводя взгляд с меня на Пейдж и обратно.

Ее лицо разгладилось, и она одарила его легкой, до боли вежливой улыбкой.

— Спасибо, — ответил я сдавленным голосом. — Теперь ты можешь идти.

Он усмехнулся.

— Если это какой-то трюк, который ты затеял, я на это не куплюсь. Это ужасно удобно, что в тот момент, когда у меня есть именно те доказательства, которые мне нужны против тебя, она появляется и заявляет, что она твоя невеста.

Его первой ошибкой было то, что он подошел на шаг ближе ко мне.

Его второй ошибкой было то, что он указал пальцем и чуть не коснулся моей груди.

— Отойди, Ник. — Я прищурился. — Сейчас.

Мой брат был придурком, но не глупцом. Все, что он был готов мне уступить, — это расстояние в фут, но, по крайней мере, мне было легче дышать, когда его не было рядом.

Глаза Пейдж стали огромными.

Они были такими голубыми. Я не заметил этого на вечеринке. Был слишком занят, стараясь не смотреть на нее.

— Если ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы купиться на это, ты ошибаешься. Этим девочкам будет лучше со мной, Логан, и я потрачу столько денег, сколько потребуется, чтобы доказать это.

Я скрестил руки на груди, потому что не мог произнести ни слова, пока он не ушел. Не было бы ни отказа, ни допуска, пока я не выяснил бы, что, черт возьми, происходит.

— Ты закончил?

Ник провел руками по волосам и раздраженно выдохнул.

— Ты невыносим, ты знаешь это? Я не хочу с тобой спорить по этому поводу.

— Тогда не надо. — Я упер руки в бока и посмотрел на него.

Стоявшая позади Ника Пейдж потерла рукой лоб, но благоразумно промолчала.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на Пейдж, снова закрыл его.

— Я не знаю, какова твоя роль во всем этом, но поверь мне, ты не захочешь в этом участвовать. Только не с ним. — Ник снова пристально посмотрел на меня. — В понедельник суд заслушает моего адвоката, я могу вам это обещать.

Ник ушел.

Несмотря на то, что вокруг нас были слышны звуки, доносившиеся из разных палаь, сигналы тревоги и гудки, а вокруг суетились врачи и медсестры, между мной и Пейдж воцарилась неловкая тишина.

Она прочистила горло, и я на секунду прикрыл глаза, пытаясь сообразить, что именно она могла почерпнуть из этого разговора и что я хотел бы ей сказать.

И еще, почему, черт возьми, Ник решил, что она моя невеста?

— Итак, — протянула она, растягивая слова, — ты забыл свой сотовый.

Я уставился на нее.

Она выставила ногу и посмотрела на меня в ответ.

— Люк нашел его на диване после того, как ты уехал.

Мои глаза сузились, и она фыркнула.

— Послушай, если ты собираешься стоять здесь и пялиться на меня весь день, я просто уйду, — Она выставила телефон между нами. Когда я не сразу потянулся за ним, она закатила глаза и шагнула вперед, оттягивая кончиками пальцев мой передний карман, чтобы засунуть туда телефон. Я отмахнулся от ее руки и засунул телефон в свой задний карман, где ему и полагалось быть.

Я скрестил руки на груди и смерил ее свирепым взглядом.

— Почему мой брат думает, что ты моя невеста?

Женщина, которая ощупывала мой карман, исчезла в мгновение ока, превратившись в какое-то кроткое, вежливо улыбающееся существо, совсем не похожее на ту Пейдж, с которой я разговаривал в баре, сколько? Всего два часа назад?

Она рассмеялась

— Это. Это было просто недоразумение. Вроде того.

Я смерил ее таким же взглядом, как своего брата. Она сжала губы и повторила мою позу.

— Пейдж.

— Почему ты не поправил его? — спросила она. — Ты мог бы сказать ему, что это неправда.

Вдохните на четыре счета. Задержите дыхание. Выдохните на четыре счета.

Я посмотрел в сторону и заметил небольшую гостевую, спрятанную за углом. Нежно положив руку Пейдж на локоть, повел ее туда. По дороге я увидел, что одна из медсестер Молли держит в руках карту.

— Если Молли что-нибудь понадобится, — предупредил ее, — я буду здесь.

Она кивнула и одарила Пейдж откровенным оценивающим взглядом. Узнавание осветило ее лицо, и она поспешила прочь.

Дерьмо.

Пейдж присела на краешек одного из стульев, осторожно скрестив свои длинные ноги. Она разгладила край своего ярко-синего платья, которое теперь, когда мы с ней сидели одни в больнице, казалось намного короче, чем на вечеринке.

Чем дольше я на нее смотрел, тем больше в ней подчеркивалось все. Ее волосы были более насыщенного рыжего цвета. Ее ноги были длиннее. Губы полнее. Глаза более голубыми.

Я ненавидел это.

— Охрана не впустила меня, потому что я не знала имени пациента, — сказала Пейдж. Ее пальцы теребили край юбки, и она избегала встречаться со мной взглядом. — И я просто... Ты помнишь тот фильм — «Пока ты спал»?

Я приподнял бровь.

— Ладно, — продолжила она. — Я бы все объяснила, но тебе все равно будет не интересно.

— Пейдж.

Она глубоко вздохнула.

— Я сказала охраннику, что я твоя невеста, и он пропустил меня. Поскольку у меня был твой телефон, тогда это казалось логичным поступком.

Я прикрыл рот рукой, оперся локтем о колено, мозг лихорадочно работал. Пока я молчал, Пейдж продолжала что-то бормотать. Что-то о Сандре Баллок, о том, как она набирает вес, и о кольцах, но только половина из этого имела смысл.

Все, что я мог слышать, — это голос моего адвоката.

—…если у вас нет спрятанной в тени супруги, у Ника есть все необходимое, чтобы получить опекунство…

Никто из супругов нигде не прятался, но передо мной сидела женщина, которая объявила себя именно такой или, по крайней мере, будущей. Лица Пейдж и моих сестер слились в голове, и я изо всех сил старалась отделить их друг от друга. Слова Ника, их весомость, которую я не мог проигнорировать, вкупе с не слишком тонким намеком моего адвоката привели меня в ужас.

Пейдж подняла глаза, и что меня больше всего удивило, так это выражение извинения, которое я в них увидела.

— Я не знала, что у меня за спиной стоит твой брат.

Я кивнул. Все это имело смысл. Идеальный нелепый смысл.

— К тому же, — продолжила она, — он огромный придурок. Секунд через шесть мне захотелось врезать ему по горлу.

Я тихонько рассмеялся. Она не знала и половины этого. Мой брат был точной копией нашего отца. Высокомерный, ориентированный на имидж придурок. Ник по-своему любил девочек, но мысль о том, что они будут воспитываться в том мире, который я так ненавидел в детстве, у такой же высокомерной, ориентированной на имидж жены Ника, заставляла мою кровь кипеть.

Как вообще можно объяснить все тому, кто понятия не имел, во что ввязался?

Несмотря на то, что Пейдж только что положила к моим ногам, я изо всех сил пытался найти слова, чтобы сказать ей.

Вероятно, потому, что я изо всех сил пытался признаться вслух в том, что мне нужно было сделать. Я с трудом мог признаться в этом самому себе.

Быть тихим для меня не в новинку. Я всегда был таким. Всегда был человеком, который подавал пример, а не отдавал приказы. Львом, которому, так сказать, никогда не требовалось рычать.

Но, сидя напротив нее, я хотел, чтобы эти слова дались мне легко, но даже думать о них казалось безумием. Мне казалось, что вселенная сидит сложа руки и истерически смеется надо мной.

Не так давно я притворялся чьим-то парнем. А теперь… я подумывал о том, чтобы попросить Пейдж сделать нечто гораздо большее. Если бы меня не стошнило через пять секунд, я бы, наверное, начал раскачиваться в углу.

— Почему брат так разозлился на тебя? — спросила она.

Я медленно выдохнул, сложил руки на животе и устроился на слишком маленьком стуле. К сожалению, эти слова было довольно легко подобрать.

— Он хочет то, что есть у меня. — Я покачал головой. — Думаю, где-то в количестве четырех.

Ее взгляд скользнул по моему лицу.

— Твои сестры?

Я откинул голову на спинку стула и уставился на белые плитки потолка.

— Да.

— Значит, ты...

Отвечая, я не поднимал глаз. У меня не было особого желания увидеть выражение ее лица, когда я расскажу ей то, что мне удавалось скрывать более двух лет.

— Их законный опекун.

Пейдж помолчала пару секунд, переваривая услышанное.

— И он этого хочет.

— Да. Он и его жена.

— И ты не хочешь, чтобы они были опекунами, — уточнила она.

Я опустил подбородок, чтобы она снова могла видеть мое лицо.

— Определенно нет.

Она обхватила щеки ладонями и уставилась на меня.

— И то, что я сказала, что я твоя невеста, было... Что это было?

Мне тоже хотелось спросить. Потому что у меня нашлось несколько слов, которые я мог бы вставить в это конкретное пустое место.

Как раз вовремя.

Блестяще.

Сумасшедше.

Судьбоносно.

Пейдж, однако, не сказала ничего из этого.

— Это было действительно глупо, не так ли?

Я закрыл глаза и вытер рот рукой. Не знал, почему думал, что Пейдж облегчит мне задачу. Почему я думал, что ее разум пойдет по тому же пути, что и мой.

Вероятно, потому, что этот путь был неизбежен, как безумие в камере с мягкой обивкой.

Только это было не так. Нисколько.

— Я просто... не подумала, правда. Мне так жаль, Логан. Я не виню тебя за то, что ты был в ярости.

Я опустил руку и уставилась на нее.

— Боже мой, ты можешь что-нибудь сказать? Ты начинаешь выводить меня из себя.

— Я не в ярости.

Она несколько раз моргнула.

— Нет?

— Нет.

Пейдж откинулась на спинку стула и шумно выдохнула.

— Что ж, это хорошо. Я думала, ты разозлишься на меня, скажешь, что я должна все хорошенько обдумать, и бла-бла-бла. Именно это Элли постоянно мне говорит.

— О, — вмешался я, — тебе следовало бы все обдумать, но я не в ярости.

— Что ж, это хорошо. — Ее глаза подозрительно сузились. — Почему? Ты точно не милая и счастливая кукла из диснеевского детского шоу Сьюзи Саншайн, если ты понимаешь, о чем я. Мне казалось, что прямо сейчас ты будешь изрыгать пламя.

Я наклонился вперед и взял ее руку с колен, поворачивая из стороны в сторону, чтобы рассмотреть кольцо. Когда она шумно втянула воздух, я опустил глаза, потому что не хотел видеть выражение ее лица. Кожа на ее длинных изящных пальцах была гладкой и нежной. Никаких мозолей, как на моих. Никаких шрамов от сломанных пальцев или кожи, содранной переусердствовавшим судьей на линии.

— Ник — засранец, — сказал я, изучая ее пальцы в своих. — Но он женат. Работает по графику. В сезон я, наверное, работаю по сто часов в неделю. Моя домработница только что уволилась, четвертая за год. И под моим присмотром моя шестнадцатилетняя сестра только что попала в автомобильную аварию, разъезжая со своей пьяной подружкой, так что Ник попытается забрать их у меня из-за этого.

Пейдж наблюдала за мной. Грудь вздымалась и опускалась с нарастающей скоростью. Розовые губы были полными и слегка приоткрытыми, переносица покрыта легкими веснушками, и это работало. Все ее отдельные элементы очень, очень хорошо сочетались друг с другом.

— На бумаге он выглядит лучше, — сказала она. — Это ты пытаешься сказать?

Я кивнул.

— Да. Он соответствует многим параметрам, которым не соответствую я.

У него проставлены галочки во многих местах, в отличие от меня.

Между нами повисла тишина, и я увидел, как в ее ярко-голубых глазах что-то изменилось.

— Что именно тебе нужно? — повторила она, медленно вынимая свою руку из моей.

Ее глаза не отрывались от моих. Как оказалось, мне даже не нужно было произносить слова или пытаться придумать, как лучше это выразить. Наконец она отвела взгляд и посмотрела на кольцо.

— О-о-о, — протянула она, растягивая слова. — Тебе нужна невеста.

— Вообще-то, — медленно произнес я, оценивающе глядя на изящное лицо, — мне нужна жена.

Лицо Пейдж застыло, а затем произошло то, чего я, черт возьми, меньше всего ожидал.

Она улыбнулась.

— Идеально, — выдохнула она.

ГЛАВА 5

Пейдж

Если бы кто-то в больнице награждал золотыми звездами за то, что оказалась в нужном месте в нужное время, я бы только что получила самую большую яркую и сияющую звезду в мире.

Логану Уорду нужна была жена, и я только что озвучила свою роль именно в этом отношении человеку, которого это разозлило бы больше всего.

Он застыл, услышав мой ответ. У меня в голове абсолютно ничего не укладывалось, прежде чем это слово сорвалось с моих губ.

— Что идеально? — он спросил. Его широкие плечи расправились, как будто я только что направила на него пистолет, и он приготовился к удару.

— Тебе нужна жена, — повторила я, наблюдая, как его взгляд скользнул мимо моего плеча.

— Я, — начал он, затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Эти зеленые, очень зеленые глаза встретились с моими. Никакого избегания, никакого чувства вины, никакого хождения вокруг да около. — Да. Мне нужна.

Я откинулась на спинку стула и окинула его оценивающим взглядом.

Никогда не придавала большого значения тому, какого мужчину хотела бы видеть своим вроде как ненастоящим, а вроде как и настоящим мужем. Главным образом потому, что это была ситуация, которую я никогда бы не смогла представить в своих самых смелых мечтах. Конечно, не двадцать четыре часа назад.

Хотела ли я выходить замуж за Логана Уорда?

То, что я знала о нем, можно было свести к нескольким простым выводам.

- Отличный игрок обороны;

- Плечи, которые могли соперничать с секвойей;

- Челюсть, которой можно было резать стекло;

- Лицо, которое выглядит как в сказочном сне;

- В разговоре он был так же ловок, как кусок картона;

И теперь я могла бы добавить еще два.

- Ему нужна жена, потому что он был кем-то вроде ангела-хранителя/рыцаря на белом коне;

- Именно то, что мне требовалось, чтобы обналичить чек на наследство от тети Эммы.

О, черт, если я когда-то и сомневалась в способности наших близких исполнять свои желания после смерти, как какая-нибудь извращенная фея-крестная, то теперь я в этом уверена.

Тетя Эмма хотела, чтобы я вышла замуж.

Тетя Эмма манипулировала бы мной и после смерти, чтобы я не была такой одинокой, какой была она.

И в тот же день я узнала о ее старомодном плане? Тетя Эмма подкинула мне чертова мужа.

Неужели так трудно притворяться, что меня привлекает самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо встречала? Даже не самый привлекательный физически, а тот факт, что он был наименее раздражающим мужчиной из всех, с кем я общалась за последний год. Честно говоря, в моих глазах эти вещи имели равный вес.

Горячо? Замечательно.

Не надоедливый придурок? Даже лучше.

Логан так же откровенно оценивал меня, как будто ему нужно было решить то же самое обо мне.

— Звучит забавно, — сказала я через минуту. — Я смогу наконец-то использовать уроки актерского мастерства.

Он моргнул. Затем еще раз.

— Что? — Я небрежно пожала плечами. — Тебе нужна жена, верно? Если ты можешь в это поверить, но мне нужен муж.

— Ты... — Логан прищурился. — Что?

Я терпеливо улыбнулась. Не все соображали так быстро, как я.

— Думай об этом как о взаимовыгодном юридическом соглашении.

Он снова откинулся на спинку стула, как будто я взялась за него обеими руками и толкнула изо всех сил.

— Ты же не можешь говорить серьезно. Ты вошла в эти двери десять минут назад и готова выйти за меня замуж?

— Ну, не прямо сейчас. — Я посмотрела на него. — Почему ты так странно к этому относишься? Это была твоя идея.

Логан приподнял подбородок и медленно вздохнул.

— Не знаю. Может быть, потому, что я не ожидал, что ты отнесешься к этому так спокойно. Это меня пугает.

— Ты такой очаровательный, — тихо сказала я.

Он устало вздохнул.

— Ладно, давай сосредоточимся. Тебе нужна жена, чтобы Ник-мудак не мог увести девчонок, верно?

Его пристальный взгляд был единственным ответом, который я получила.

— Отлично. Мне нужен муж, чтобы обналичить чек на наследство от моей сумасшедшей тети Эммы.

Ее зеленые глаза сузились в щелочки.

— Серьезно?

Я махнула рукой.

— Это целая история. Я могу объяснить позже. Но суть в том, что мне неинтересно погружаться в мир знакомств, свайпинга и мужчин-идиотов в надежде найти неграненый бриллиант. Мы с тобой можем сделать то, что нужно другому. — Я откинулась на спинку стула и широко развела руками. — Проще простого. Кроме того, на тебя не так уж и трудно смотреть. Я могла бы выбрать и хуже.

Его челюсть подвигалась взад-вперед.

— Я не знаю. Даже думать об этом безумно, но слышать это вслух...

— Ага! — Я ткнула в него пальцем. — Значит, ты подумал об этом до того, как я это сказала.

Логан наклонился вперед и уронил голову на руки.

— Это безумие. Мы даже не обсуждали, а ты уже приняла решение.

— Как ты думаешь, чем мы сейчас занимаемся?

Он поднял голову.

— Что?

— Обсуждаем, — объяснила я. — Мы обсуждаем это. Плюсы и минусы, бла-бла-бла.

— Да, только ты не даешь мне никаких возражений. — Его взгляд скользнул по моему лицу. — Мы поженимся, Пейдж. Будем жить вместе. Если мой брат не поверит, то это бессмысленно. Не говоря уже о моих сестрах. Все, что я делаю, я делаю для них. Без обид, но твои доводы не принимаются во внимание, когда я думаю о том, почему я готов совершить мошенничество.

— Боже, — пробормотала я. — Не сдерживайся и все такое.

Из глубины его большой широченной груди вырвался звук, похожий на стон.

— Мне нужно позвонить своему адвокату. Я не могу думать об этом, пока не услышу, что она скажет.

Я махнула ему рукой.

— Конечно, хорошо. Давай сделаем это.

Логан огляделся.

— Вообще-то, я сначала проверю, как там девочки.

Я начала вставать.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, — твердо ответил он. Даже слишком твердо.

Я скрестила руки на груди.

— В конце концов, мне все равно придется с ними встретиться.

Он приподнял бровь.

— Мы еще даже не договорились, так что на данный момент, нет, тебе не нужно с ними знакомиться. Из их жизни исчезло достаточно людей. Я не собираюсь знакомить вас, пока мы все не обсудим, не подпишем контракты и не разработаем план.

Лица с экрана его телефона промелькнули в голове, и я впервые на мгновение задумалась. Это были молодые, впечатлительные девочки, очевидно, без родителей. Я подумала о своей тете и о том, как она заботилась обо мне, когда я была маленькой, потому что ей больше не на кого было переложить всю свою любовь. Подумала о Фейт, чьи волосы я заплетала всего несколько часов назад.

Я медленно выдохнула, затем кивнула.

— Логично.

Логан склонил голову набок, явно удивленный моей капитуляцией.

— Ты хороший брат, Логан.

Услышав мою похвалу, он снова вздохнул, поднимая свое длинное сильное тело со стула. Он посмотрел на меня сверху вниз, затем слегка покачал головой.

— Я сейчас не в настроении, но спасибо. Скоро вернусь.

Я устроилась на стуле и прислонилась головой к стене.

Элли просто взбесится, когда я расскажу ей все, и этой мысли было достаточно, чтобы вызвать улыбку на моем лице.

Именно она сказала мне, что моей новой работой может стать поиск мужа.

Мысль о том, чтобы выйти замуж за Логана, помочь его сестрам, уберечь деньги Эммы от маленьких подлых ручек Коллинза, была похожа на стояние на краю Большого каньона. Ужасающая и захватывающая до глубины души. Сделать это, несмотря на то, что у нас были проблемы, с которыми нам нужно было разобраться, казалось проще простого.

Но все равно это был потрясающий прыжок в неизвестность.

У меня уже много лет не было парня, так что перспективы у меня были не самые радужные. Большинство мужчин, которых я встречала, особенно в мире, который я оставила позади — за океаном, — были очень заинтересованы просто переспать с моделью. Когда кто-то смотрит на тебя так, словно ты пустой сосуд, это чувство не скоро забудется.

На мгновение я позволила мурашкам пробежать по коже. Это была та часть модельного бизнеса, по которой я ни в малейшей степени не скучала. Таких людей как Элли, которые заглянули прямо в мою безумную душу в тот момент, когда мы встретились, было немного. И с тех пор, как я переехала в Сиэтл больше года назад, у меня не было никакого желания искать мужчину. Даже ради временного освобождения, потому что я могла бы справиться с этим сама, спасибо огромное.

Звук тяжелых шагов заставил меня поднять голову, а при виде направляющегося ко мне Логана у меня внутри все перевернулось.

Это был не мальчик. Не симпатичная модель с острыми как бритва скулами и талией меньше моей, которая постоянно беспокоилась бы о том, кто из нас выглядит лучше.

Пространство коридора, казалось, уменьшилось просто из-за его габаритов.

Его взгляд был прикован ко мне, решительный и непоколебимый.

— Все в порядке? — просила я, вставая при его приближении.

Логан кивнул, сжав челюсти.

— Мне пришлось раскошелиться, чтобы отправить троих негоспитализированных в кафетерий, чтобы обеспечить нам уединение. Клянусь, прежде чем им исполнится восемнадцать они выпьют из меня всю кровь.

Я улыбнулась.

— Сколько им лет?

Мимо нас промчались врач и две медсестры, вынудив Логана сделать шаг в мою сторону. От него пахло мылом.

Когда он ответил, то провел кончиками пальцев по подбородку, и печальная улыбка тронула уголки его обычно неулыбчивых губ.

— Молли, из-за которой мы здесь, и которая в настоящее время приговорена к пожизненному заключению, — шестнадцать лет. Изабелле четырнадцать, но в душе сорок, а близняшкам Лии и Клэр по двенадцать. Если из-за кого-то из них я преждевременно поседею, так это из-за них двоих.

Невыносимо очарованная тем, как Логан говорил о них, я наклонила голову, представляя, как его густые темные волосы, коротко подстриженные, отливают серебром. Не задумываясь, я провела пальцами по коротким мягким прядям. Он замер, внимательно наблюдая за мной.

— Черный с проседью смотрелся бы на тебе сногсшибательно.

Я запоздало осознала, что занимаюсь серьезными ласками кожи головы, в то время как у нас определенно были более неотложные дела, требующие внимания. Я опустила руку и прочистила горло.

— Итак... может, нам позвонить твоему адвокату?

Логан уставился на меня, а когда открыл рот, чтобы заговорить, его слова неожиданно заставили меня улыбнуться.

— Ты высокая, — сказал он.

— Ты только сейчас это осознал?

Он моргнул, выходя из ступора, который позволил ему произнести эти слова.

— Я сидел, когда мы разговаривали на вечеринке. Я просто... не осознавал этого до сих пор.

— Модели обычно такие. — Я опустила голову к полу. — И сегодня я еще немного стала выше.

Его взгляд скользнул по длине моих ног к трехдюймовым туфлям на танкетке, застегнутым на лодыжках.

— Правильно. — Его голос был хриплым, и, если бы он хотел снести мой дом, я бы не стал с ним спорить. — Я разговаривал со своим адвокатом прямо перед твоим появлением, так что, вероятно знаю, что она ответит.

Пока он вводил контактную информацию, я заметила пустой конференц-зал чуть дальше по коридору. Я тронула его за локоть и указала на него. Когда мы вошли, Логан уже прижимал телефон к уху, и я закрыла за нами дверь.

Логан положил трубку и нажал кнопку, включая громкую связь. В трубке послышался тихий женский голос.

— Привет, Логан. Все в порядке?

Я прислонилась задницей к краю стола, а Логан сел перед телефоном.

— Помнишь, ты спрашивала, нет ли у меня в тени супруги?

На другом конце провода повисло молчание.

— Да.

Логан уставился на меня на секунду, закрыл глаза, а затем снова отвернулся к телефону.

— Что, если я скажу тебе, что внезапно обнаружил, что помолвлен?

Ого, это прозвучало очень, очень официально. Мои каблуки яростно стучали по полу, пока я ждала, что скажет адвокат.

— Что ж, — начала она, — я бы поздравила вас. И я бы также сказала, что если бы существовали гипотетические отношения с целью сохранения опеки над вашими сестрами, то эти гипотетические отношения должны быть незыблемыми. Свадьба при свидетелях, оформление всех необходимых документов, и я бы настоятельно не советовала устраивать свадьбу в Вегасе, потому что Ник назовет ее поспешной и спонтанной, особенно для тебя. Если мы говорим гипотетически, — твердо повторила она.

Поняла. Не признавайтесь своему адвокату вслух в том, что вы совершаете мошенничество.

Логан ущипнул себя за переносицу.

— Я ненавижу Вегас, так что это не проблема.

— Еще одна вещь, которую стоит рассмотреть, гипотетически, это то, что вы не можете пожениться, а через шесть недель расстаться. В штате Вашингтон раз в год Ник имеет право обжаловать решение об опеке, если почувствует, что у него есть основания для этого.

Ах, да. Один маленький вопрос, на который нужно ответить. Сколько именно времени нам потребуется, чтобы оставаться женатыми?

Я потерла место на груди, и взгляд Логана сосредоточился на нем.

— Ну, Молли шестнадцать, так что, когда она станет взрослой, она сможет принимать собственные решения, но, — его взгляд переместился с моих рук на глаза, где и остался, — я не знаю, готова ли моя будущая супруга оставаться рядом до тех пор, пока близнецам не исполнится восемнадцать.

Адвокат задумчиво хмыкнул.

— Я не знаю, будет ли это необходимо. Когда Молли исполнится восемнадцать, у младших сестер появится третий выбор. Теоретически, если она сможет обеспечить своих сестер, она будет таким же подходящим вариантом, как и Ник. И не только это. Разве ты не планировал уйти на пенсию через два года? Когда ты будешь постоянно дома, а Молли станет совершеннолетней, Нику не на что будет опереться.

— В этом есть смысл, — сказал Логан, по-прежнему не сводя с меня глаз. У меня мурашки побежали по коже, когда я поняла, что сама не отвожу взгляд.

Два года.

Два года.

Жить с ним.

Мое сердце бешено заколотилось при этой мысли, и, уверяю вас, это было не самое плохое сердцебиение.

На заднем плане я услышал шорох бумаг.

— Логан, я не буду вешать тебе лапшу на уши, если ты женишься в первый же рабочий день, твоему брату будет очень сложно доказать, что лишение тебя статуса опекуна имеет больше смысла для девочек.

Я вздернула подбородок и медленно выдохнула.

— Ты уверена? — спросил Логан низким, от переполнявших его эмоций голосом.

— В конечном счете, суды ценят стабильность. Они работают с тобой уже много лет, и это немаловажно.

Я резко повернула голову в сторону Логана. Сколько лет? Как, черт возьми, ему удавалось скрывать это?

Если бы СМИ узнали, Логан бы в мгновение ока стал героем документального фильма в спортивной передаче «E60» на канале ESPN. Женщины по всей стране упали бы в обморок при мысли о том, что этот прекрасный мужчина-гора взял на себя заботу о четырех очаровательных девочках, будет бороться за них и сделает все, что в его силах, чтобы защитить их.

Именно в этот момент у меня над головой загорелась маленькая блестящая лампочка, сопровождаемая громким сигналом. Неудивительно, что Логан любой ценой избегал общения с прессой, почему он изо всех сил боролся с тем, чтобы не выставлять себя напоказ. Поэтому он избегал всех социальных сетей, всего, что могло привлечь к нему внимание общественности.

Потому что он защищал своих сестер.

Все мое тело стало мягким и тающим, чего со мной не случалось, кроме как когда я держала на руках щенков или котят, ела свежеиспеченный пончик или что-то в этом роде.

Тот факт, что я была готова вступить в гипотетический брак из-за чека с кучей нулей, внезапно показался мне немного дешевым в свете того, что делал Логан.

Я глубоко вздохнула. Это не имело значения. На эти деньги я могла бы принести много пользы, и я это сделаю.

— Значит, это сработает, не так ли? — спросила я. — Мы сможем это провернуть?

Адвокат замолчал при звуке моего голоса.

— Э-э, да. Я так думаю. Вам двоим, конечно, есть что обсудить наедине, но мне не нужно в это вмешиваться. Причины, по которым вы так поступаете, — ваши собственные, и то, как этот гипотетический брак выглядит изо дня в день, — ваше личное дело, пока вы живете под одной крышей. Вы согласны с этим, мисс, м-м-м, могу я спросить, с кем я имею удовольствие говорить?

Логан повернулся на стуле лицом ко мне, скрестив руки на широкой груди. Его лицо ничего не выражало, но зеленые глаза прожигали мои.

Возможно, я стояла на краю Большого каньона, но если собиралась прыгнуть, это будет самый эпически красивый прыжок за все время.

Я сделала глубокий вдох, затем выдох, и еще раз. Затем прыгнула.

— Вы говорите с будущей миссис Логан Уорд.

ГЛАВА 6

Пейдж

— Нет.

— Да.

— Пейдж, — медленно произнесла Элли, — когда я советовала тебе выйти на охоту за мужем, я не имела в виду, что нужно выйти за первого мужчину, который заговорит с тобой.

Я плюхнулась обратно на кровать и вздохнула.

— Ты драматизируешь. Я поговорила с по меньшей мере с шестью людьми мужского пола, прежде чем увидела Логана в больнице.

Моя попытка пошутить не удалась. Лучшая подруга осторожно присела на край кровати и одарила меня одним из своих «маминых взглядов», которые я ненавидела. Я даже не могла винить в этом ее будущую падчерицу в лице Фейт, потому что даже за те годы, когда мы жили в одной квартире в Милане, я получала немало подобных взглядов.

— Понимаю, что история с твоей тетей выбила тебя из колеи, но ты едва знаешь Логана.

Я перевернулась на бок и подложила подушку под голову, чтобы лучше ее видеть.

— Это идеальная ситуация, и ты это знаешь.

Она фыркнула.

— Я ничего такого не знаю. Это брак, Пейдж.

— Ну и что? Люди женятся по разным причинам. И разводятся по еще большему количеству причин. У меня есть три миллиона причин, чтобы, так сказать, прицепиться к Логану.

— А как же любовь? Что, если ты встретишь кого-нибудь на следующий день после того, как выйдешь замуж за Логана, и — бум! — ты уже жена и ничего не можешь с этим поделать? — Она легла рядом со мной, подложив подушку Люка под голову так, чтобы зеркально отразить мою позу. С зачесанными назад светлыми волосами, открывавшими ее лицо без макияжа, она выглядела точно так же, как тогда, когда я встретила ее первый раз. Наши колени соприкоснулись, и я слегка улыбнулась, вспомнив, как мы вот так разговаривали после того, как я заканчивала шоу или съемки. — Ты закрываешь дверь для возможности. Кто-то другой мог бы сделать тебя счастливой, и это заставляет меня печалиться за тебя.

— Я здесь уже больше года, верно? Ни один мужчина не заставлял меня смотреть дважды, кроме Логана.

— Да, потому что он игнорирует тебя. Он пробуждает в тебе инстинкт охотника, потому что не пускает слюни, не заискивает и не ведет себя как идиот.

— Вот именно, — с чувством сказала я. — Побыть замужем за привлекательным футболистом пару лет не составит труда. У меня будет хороший дом, в котором я буду жить, он будет уезжать на все время сезона, и я выберусь из-под твоей крыши, так что я больше не буду чувствовать себя нищей...

— Только это не очень хороший аргумент, потому что ты наследуешь три миллиона долларов, — перебила Элли. — Я уверена, что ты могла бы купить свой собственный дом.

— Элли, — заныла я. — Перестань перебивать мои обоснования логикой.

Она улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему было то ужасное встревоженное выражение, от которого мне захотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть.

— Черт возьми, нет. И хочешь знать почему? Потому что именно так ты всегда и поступаешь. Ты принимаешь важные жизненные решения, не обдумывая их до конца. — Когда я все-таки закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть ее, она протянула руку и отдернула их. — Ты тоже не можешь сказать, что я не права.

— Поверь мне, я все продумала. Даже его адвокат считает, что это гениально.

— Конечно, его адвокат считает, что это гениально. Это избавляет от необходимости обращаться в суд. — Элли вздохнула. — Пейдж, ты узнала о деньгах сегодня утром. Оговоренный тетей срок... неудачный, я согласна. Но в этом нет ничего невозможного.

— Это безумие, — вставила я. — Ты не можешь сказать, что это не безумие. Попытки найти кого-то, встречаться, влюбиться и жениться по старинке не осуществятся в следующем году. Я с трудом могу решить, какую еду заказать в ресторане, не говоря уже о том, чтобы остановиться на ком-то навсегда, понимаешь, о чем я говорю?

Она посмотрела на меня.

— Серьезно. Итак, я пользуюсь Tinder, или Bumble, или чем там еще есть, и у меня накопился запас ненужных вещей на полгода. Ты знаешь, что это делает с теми парнями, которые приходят ко мне дальше? Поговорим о давлении. Я бы не хотела подвергать себя такому испытанию, так что я определенно не могу просить их об этом. И я отказываюсь давать этой маленькой проныре Коллинз ни пенни из денег тети Эммы.

Элли перевернулась на спину и сложила руки на животе. То, как она смотрела в потолок, чуть не заставило меня сжать кулаки. Не то чтобы я нуждалась в ее благословении или что-то в этом роде, но было что-то, что нужно сказать, когда твой лучший друг смотрит тебе в глаза и говорит: я понимаю, почему ты это делаешь.

— Я просто… Я думаю, ты пожалеешь, что не подумала пару дней. — Она повернула голову и уставилась на меня. — В последнее время у тебя вошло в привычку прыгать, без оглядки. Ты ведь знаешь об этом?

Я поджала губы, но, конечно, она еще не закончила.

— Например, когда ты переехала в Нью-Йорк через неделю после того, как один специалист по поиску талантов сказал, что у тебя может быть модельное будущее.

Я указала на нее пальцем.

— Все получилось неплохо, тебе не кажется?

— Или когда ты переехала в Испанию, Амстердам и Париж, а затем вернулась в Испанию, а затем в Милан, потому что твой агент высказал мнение о том, каким модельерам нравится твой образ.

Я повелительно приподняла бровь.

— Ты жалуешься на квартиру, в которой жила со мной?

— Или когда ты бросила упомянутую работу модели без всякого запасного плана, без предупреждения, и села на самолет до Сиэтла, чтобы заплетать косички в доме Пирсонов. — Ее брови изобразили нечто особенное, возможно, более властное, чем мои собственные, потому что, черт возьми, она не ошиблась. Я просто... не понимала, зачем нужно разбирать все по пунктам.

Да, я переехала в Нью-Йорк по наитию, и моя семья считала меня сумасшедшей, но это дало мне фантастическую карьеру.

Да, я переехала в Париж, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, потому что Нью-Йорк казался мне скучным, и это был потрясающий опыт.

Да, какое-то время я переезжала из страны в страну, потому что все казалось неправильным.

Что касается ухода, то в этом она тоже не ошиблась.

Черт возьми. Всякий раз, когда кто-то хотел усадить меня рядом и разобраться в чувствах, а также в том, почему и почему бы и нет, я сразу же начинала придумывать способы, которыми я могла бы физически искалечить себя, чтобы избежать этого.

Но это была Элли. Это была мой человек. Хотя при мысли об этом мне захотелось ткнуть себя карандашом в глаз, я глубоко вздохнула.

— С меня хватит, — сказала я ей. — Я устала от дерьмовых моментов и все меньше и меньше радовалась хорошим моментам. Устала от позирования и орущих на меня фотографов, устала от того, что ассистенты-придурки срывали с меня одежду. Устала от того, что не могу питаться одними макаронами, если мне так хочется. Или больше заниматься спортом, потому что «выгляжу слишком спортивно». Кроме того, в свои двадцать восемь и с некоторыми изменениями я, по сути, одной ногой на кладбище моделей. И мне может потребоваться не так уж много лет, чтобы люди стали советовать мне придерживаться сигаретно-кокаиновой диеты, прежде чем она начнет утомлять.

Она улыбнулась.

— Боже мой, помнишь ту девушку на показе Dior, года два назад?

У меня живот затрясся от смеха.

— Она чуть не прошлась по подиуму, а ноздри у нее были замазаны белой пудрой. Я думала, у Марии случится сердечный приступ. — Я вытерла слез. — Никогда не забуду, как новый креативный директор водил пальцем у той цыпочки под носом, пытаясь убрать с нее все это.

Элли вздохнула.

— Я понимаю, почему ты была готова к переменам.

— Но… — протянула я.

— Но я все равно не понимаю, почему ты так торопишься с мужем. Разве неделя на обдумывание повредит?

— Мне это не повредит, но чем скорее мы поженимся, тем скорее брат Логана отвяжется от него.

— Я не могу поверить, что никто из нас не знал о его сестрах. — Она покачала головой. — Имею в виду, я знала, что у него были сестры, как и Люк, но то, что он получил над ними опеку, — это совсем другое дело. Удивительно, что он так долго держал это в секрете.

— Знаю, — тихо сказала я. — Понятно, почему он такой придурок в общении с прессой. Чем больше ты говоришь, тем больше люди хотят услышать.

Мы оба хорошо усвоили этот урок. Элли знала больше, чем я.

— Четыре девочки, — задумчиво произнесла она. — Это… Я даже представить себе не могу.

— Верно? Это многое говорит о том, что он за парень, — вздохнула я. — Это помогает мне чувствовать себя нормально, даже если ты считаешь меня сумасшедшим.

— Не думаю, что ты сумасшедшая, Пейдж. — Она искоса взглянула на меня. — Мой долг как твоей лучшей подруги — задавать сложные вопросы, даже если я понимаю, почему ты соглашаешься на это.

Фу. Это была обязанность ее лучшей подруги. Я сама задала ей несколько трудных вопросов, когда она решила сохранить команду после смерти своего отца, особенно потому, что, придя в нее, она почти ничего не знала о футболе.

— А как же девочки? — она спросила.

Я улыбнулась.

— Он показал мне их фотографии, так что, по крайней мере, я теперь знаю, кто есть кто, на случай, если какой-нибудь чересчур усердный охранник или любопытный братец-засранец начнет допрашивать меня.

— Я имею в виду, что они подумают обо всем этом? Ты готова стать суррогатной матерью для четырех девочек этой возрастной группы?

Ее слова были произнесены по-доброму, но я все равно почувствовала неприятное чувство защищенности.

— Я не буду им матерью, — быстро сказала я. Она посмотрела на меня. — Я буду их другом. Их сводной невесткой.

— Семантика, — возразила Элли. — Ты сама сказала, что Логан будет часто отсутствовать в течение сезона. Ты вряд ли его увидишь. Как ты думаешь, кто будет главным?

Я поерзала на кровати.

— Где ты будешь спать? Вы будете жить с ним в одной комнате?

Я прищурилась, глядя в ее сторону. У меня не было ответов на эти вопросы, и она, черт возьми, прекрасно это знала.

— Вы подписываете брачный контракт? Соглашение о неразглашении? Тебе разрешено заниматься сексом с другими людьми?

— О боже, ладно, — вырвалось у меня, и мое лицо вспыхнуло в тот самый момент, когда она сказала «секс», потому что я не думала о сексе с другими людьми. Я думала о сексе с Логаном. — Я собираюсь туда завтра, чтобы встретиться с девочками, когда они вернутся домой из школы. Клянусь на мизинчиках написать список вопросов, чтобы твое нежное сердечко успокоилось от того, что мы с моим суженым будем обсуждать.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

Я закатила глаза, но не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Все будет хорошо. Вот увидишь.

— Что ж, когда ты придешь ко мне, взбешенная, потому что поймешь, во что, черт возьми, ты вляпалась, я вспомню этот разговор и с радостью напомню тебе об этом.

— Как и все хорошие друзья, — глубокомысленно заметила я.

Мы все еще смеялись, когда Люк вошел в спальню. Он застыл, увидев меня в своей постели со своей невестой.

— Люк! — воскликнул я. — Я переезжаю, разве ты не рад?

— Да, — мгновенно ответил он, чем заслужил сердитый взгляд Элли. — Когда же произойдет это благословенное событие?

От его слов я снова расхохоталась. Элли закрыла лицо руками.

— Что? — спросил он.

Я глубоко вздохнула и приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо.

— Как только я выйду замуж за Логана Уорда. Так… может быть, через два дня?

У него отвисла челюсть. Его взгляд метался от Элли ко мне, обратно к Элли и снова ко мне. Она медленно кивнула.

Люк поднял руки.

— Я просто… Не хочу этого знать. Не хочу в этом участвовать.

Он попятился из комнаты, что заставило нас рассмеяться еще сильнее.

— Это такая плохая идея, — сказала она между приступами смеха.

Я шлепнула ее.

— Это фантастическая идея, Элли Саттон, подожди и увидишь.

ГЛАВА 7

Логан

— Почему бы тебе не подождать меня в машине, Мол? — спросила мама.

— Почему я должна забирать детей из школы вместе с тобой? Я здесь пациентка. По-моему, в инструкции врача указано держаться подальше от этих двух маленьких психопаток как можно дольше, — сказала Молли, страдая от зуда под ремешком, который обхватывал ее шею сзади, и удерживал фиксирующую повязку на запястье. Врач посоветовал носить его первые день или два после того, как ее выпишут.

Я вздохнул. Это случилось всего лишь накануне. Все это произошло за последние двадцать четыре часа.

— В машине, — повторила моя мама, приподняв серебристую бровь.

Девочки, возможно, и не были биологически связаны с женщиной, которая родила меня, но они любили и уважали ее, как если бы она была их родственником. Молли надулась, но сделала, как ей было сказано.

Когда дверь за ней закрылась, мама бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты уверен?

— И что же мне теперь делать? — устало спросил я.

Предыдущая ночь выдалась бессонной, все мои мысли, бесконечные вопросы и опасения вылились в часы, когда я ворочался с боку на бок, пытаясь удержать свои тревоги в рамках кровати размера кинг сайз. Если бы я мог держать их при себе, то чувствовал бы себя более управляемым. Потому что, если бы я позволил своей маме, девочкам или даже Пейдж увидеть, как сильно это меня напрягает, я бы потерял остатки здравомыслия.

— Я не знаю, сынок, — ответила мама. — Знаешь, я согласна, что ты — лучшее место для девочек. Думаю, что твой брат и эта женщина лишили бы их всего хорошего, но ты женишься на незнакомке. По-твоему, это лучший вариант?

Я оперся руками о разделочную доску на своем кухонном островке и опустил голову, пытаясь размять напряженные мышцы шеи.

— Мам, я бы дал тебе то же объяснение, что и вчера вечером, когда ты приехала.

Она подняла руки.

— Хорошо.

— И она мне не чужая, — сказал я. — Пейдж живет с Элли и Люком уже больше года. Она участвует во многих командных мероприятиях. Она помогает им с Фейт и делает кое-что для фонда Элли.

Несмотря на то, что я часто держался в стороне от общения с командой, мама знала всех. Она встречала Элли на нескольких играх в прошлом году. Когда бы мы ни играли во Флориде или в одном из соседних штатов, она всегда была там. Элли всегда предупреждала нас, что члены семьи, приехавшие из другого города, могут поселиться в апартаментах владельца, и моя мама раз или два принимала ее предложение.

— Я знаю, ты волнуешься, мама. — Я поднял голову. Конечно же, ее лицо было озабоченным. Судя по всему, она тоже плохо спала. — Но у Пейдж есть свои причины поступить так. Это сработает.

— И ты не думаешь, что близнецы отпугнут ее?

Впервые за весь день я улыбнулся.

— Я думаю, Пейдж может постоять за себя. Она дерзкая.

— Ну, — недоверчиво ответила она, — это хорошо, я думаю.

Я кивнул.

— Так и есть.

Мама посмотрела на часы.

— На сколько тебе нужно, чтобы мы ушли?

— Э-э-э, Пейдж должна быть здесь минут через десять, и не думаю, что нам понадобится больше часа, чтобы все обсудить.

Она оглянулась через плечо на входную дверь, когда Молли нажала на клаксон арендованной машины.

— Поняла тебя. Мы заедем за мороженым или еще за чем-нибудь после того, как я их заберу. Если пробок не будет, у тебя будет достаточно времени.

— Спасибо, — сказал я.

Мама обошла остров и коротко обняла меня. Несмотря на то, что она была примерно на восемь дюймов ниже меня, она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Мне жаль, что твой брат такой мудак.

Я рассмеялся.

— Он и твой сын тоже.

— В этом и заключается особенность материнства, — сказала она, вешая сумочку на плечо. — Ты можешь любить их вечно и все равно знать, когда они ведут себя как придурки.

— Например, когда близнецы заперли экономку в ванной?

— Именно так, — ответила она с улыбкой. — Он как твой отец, и это не его вина. Это я виновата, что вышла замуж за настоящего засранца.

С этими словами она помахала на прощание и вышла за дверь.

Ожидая Пейдж, я сделал глубокий вдох и достал блокнот, чтобы записать несколько моментов, которые хотел обязательно осветить. Было в ней что-то, что нарушало мой обычно упорядоченный мыслительный процесс.

Наверное, потому, что она была такой... неожиданной.

За эти годы я познакомился со многими поклонницами футбола, это было неизбежным аспектом моей работы. Некоторые из них были обычными людьми. Некоторые занимали высокие должности, как Пейдж. Как бы мне ни было неприятно думать о ней в таком ключе, Пейдж выглядела как фанатка, но определенно не вела себя как таковая. Вспомнив вчерашний день, когда я слушал ее лекцию для Кингсли о том, как разговаривать с женщиной, я усмехнулся. Она не была груба, но он не мог неправильно понять, что она имела в виду.

Какая-то часть меня, глубоко скрытая под дурными предчувствиями, знала, что Пейдж пойдет девочкам на пользу. Это была самая большая сила, которая поддерживала их во всем. Слава, хотя я и был менее известен, чем кто-то вроде Люка или горстки других парней из команды, не беспокоила ее. Всеобщее внимание не мотивировало ее. Как и мои деньги, если судить по истории с наследством.

Я сразу почувствовал себя лучше. Просто позволив этим мыслям возобладать над другими, над теми, которые продолжали кричать на меня, что мы сумасшедшие, я немного успокоился, лишенный сна.

Раздался стук во входную дверь, и я быстро оглядел большую кухню, которая вела в гостиную, чтобы убедиться, что там чисто. Когда я подошел, чтобы впустить Пейдж, то заметил мелькнувшие рыжие волосы сквозь металлическое стекло на двери из красного дерева.

Я сделал четвертый вдох. Задержал дыхание. А когда открыл дверь и увидел Пейдж, я медленно выдохнул.

— Милый, я дома, — сказала она, слегка изогнув губы.

Я на мгновение закрыл глаза, услышав ее голос, который приоткрыл щели, позволив моим менее прагматичным мыслям снова просочиться наружу.

Это безумие.

Что ты делаешь?

Ты не можешь жениться на ней.

Посмотри на нее.

Пейдж шагнула вперед и положила руку мне на грудь. Мои глаза резко открылись от нежного прикосновения, и я почувствовал, как напряглась моя кожа, когда вчера в больнице она прикоснулась к моим волосам.

— Привет, — сказала она. — Все будет хорошо. Поверь мне.

Я сглотнул, затем отступил, пропуская ее в дом. Вместо маленького вечернего платья и искусно нанесенного макияжа на лице, это была обычная Пейдж.

Ноги длиной в милю были обтянуты светлыми брюками. Простая черная майка, заправленная за пояс, а огненные волосы собраны в простой конский хвост на макушке. Если она и нанесла макияж, то совсем немного.

И все же она была сногсшибательна.

— У тебя прекрасный дом, — сказала она мне, проходя через прихожую на кухню.

— Немного меньше, чем ты привыкла. — Почему у меня так звучал голос? Кто-то пропустил мои голосовые связки через проволоку, когда я открыл дверь?

Она ухмыльнулась, обернувшись через плечо.

— Видел бы ты мою квартиру в Милане. Она могла бы поместиться в моей спальне у Люка и Элли.

Я кивнул, не зная, что на это ответить. Она объездила весь мир. Ее фотографии появлялись на обложках десятков журналов. Ее лучшая подруга была миллиардером. И я собирался показать ей свой довольно скромный дом в пригороде с четырьмя спальнями.

Скромный, по крайней мере, по стандартам НФЛ. Конечно, по сравнению с домом Люка и Элли на озере Вашингтон.

Но мне не нужен особняк. Я бы предпочел иметь солидный сберегательный счет и солидный финансовый портфель.

Пейдж положила свою маленькую сумочку на столик, затем выдвинула табурет. Она подперла рукой подбородок и медленно оглядела меня.

— Мне нравится, что на тебе эта рубашка.

Я нахмурился, когда посмотрел на простую серую хенли, которую просто достал из шкафа.

— Спасибо

Ее губы изогнулись в довольной улыбке.

— Комплименты заставляют тебя чувствовать себя неловко, не так ли?

Я прочистил горло и скрестил руки на груди.

— Не знаю. Я никогда об этом не думал.

— Это самый утвердительный ответ, который я когда-либо слышала.

— Неважно. Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем моя мама вернется, забрав девочек из школы.

— Молли уже вернулась? — спросила она.

Я покачал головой.

— Доктор хотел, чтобы она побыла дома хотя бы один день. Посмотрим, как будет чувствовать себя ее запястье завтра, но думаю, она сможет вернуться. К счастью, сотрясения мозга нет. Вскоре после твоего ухода ее выписали.

— Хорошо, — сказала Пейдж. Ее взгляд упал на фотографии, висевшие на холодильнике. Она встала со стула и подошла к ним. По настоянию Лии, там была одна фотография девочек с матерью, сделанная примерно за год до ее отъезда. У них у всех пятерых были одинаковые темные волосы и разрез глаз. Для меня было небольшим счастьем, что они не были похожи на нашего отца. Если присмотреться повнимательнее, я мог увидеть частичку отца в их улыбках, которые были похожи на те, что были у меня.

Пейдж не задавала никаких вопросов, изучая снимки из моей жизни, прикрепленные к поверхности безвкусными магнитиками, которые Молли любила коллекционировать. Это казалось невероятно интимным, позволяя Пейдж свободно смотреть на них. Я никому не позволял зайти так далеко за последние годы.

Закончив, она повернулась и прислонилась спиной к холодильнику.

— Я полагаю, у тебя есть список того, что нужно сделать, не так ли?

Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло.

— Почему ты так говоришь?

Пейдж склонила голову набок.

— Ты понимаешь, что, когда я говорю что-то о тебе, вместо того, чтобы признать свою правоту, ты уклоняешься. Тебе сложно признать, что кто-то оценивает тебя правильно?

Когда я открыл рот, чтобы сменить тему, я замолчал. Мои глаза скользнули по ее лицу в поисках намека на ехидство или шутку, но она была искренне заинтересована.

Я ответил медленно, изо всех сил стараясь не фильтровать свои мысли. Если мы хотим, чтобы это сработало, даже если у нас есть шанс на успех, мы с ней должны быть честны друг с другом.

— Я думаю, прошло много времени с тех пор, как кто-то пытался.

Пейдж кивнула.

— Я это понимаю.

— Обычно... — Я прочистил горло, чтобы слова не застряли у меня в горле и не остались незамеченными. — Обычно я тот, кто наблюдает за происходящим, а не тот, за кем наблюдают. Никто не обращает на меня особого внимания.

Она рассмеялась.

— О, я в этом очень сомневаюсь.

— Серьезно? — просил я сухо. — Я живу с четырьмя молодыми женщинами. Как ты думаешь, кто в центре внимания?

— Держу пари, они все борются за это место.

— Да, все, кроме Изабель. — Я покачал головой. — Она терпеть не может быть в центре внимания.

— Значит, она похожа на своего брата.

Я вздохнул, услышав ее верное замечание.

— Так и есть.

Пейдж облизнула губы и окинула взглядом гостиную.

— Мы можем найти местечко поудобнее?

Я жестом пригласил ее пройти первой, а затем последовал за ней в большую комнату. Мы переделали ее вскоре после того, как переехали сюда с девочками. У каждой из них был свой вклад, вот почему картины в рамках на стене были слегка эклектичными, вот почему на одном конце дивана были подушки с розовыми блестками, а большой квадратный пуфик перед длинным серым L-образным диваном был покрыт пушистым белым мехом.

Пейдж уставилась на декор, затем снова на меня. Она взяла в руки светло-розовую подушку с желтыми кисточками по краю.

— Я... удивлена этому.

Теперь настала моя очередь рассмеяться.

— Когда мы переехали, я позволил каждой из них выбрать что-нибудь из декора. Диван был моим решением, но я хотел, чтобы они чувствовали себя здесь как дома.

От того, как она смотрела на меня, я неловко поежился.

— Что? — огрызнулся я.

Ее улыбка выражала искреннее изумление.

— Я очень хочу сделать тебе комплимент прямо сейчас, но воздержусь.

— Спасибо.

Пейдж устроилась на краешке дивана.

— Итак, что нам нужно обсудить, чтобы тебе не хотелось убегать прямо сейчас?

— У тебя нет ничего, что, по-твоему, нам следовало бы обсудить? — просил я, вместо того чтобы признать, насколько раздражающе точными были все ее маленькие наблюдения.

Пейдж пожала своими тонкими плечами.

— Я чувствую, что многое из этого уладится само собой. Конечно, я думаю, что нам нужно соглашение о неразглашении и брачный контракт, чтобы никто не обвинил меня в том, что я жадная до денег, но, кроме этого, я не слишком переживаю.

— Никогда не знаешь, что они могут обвинить меня в том, что я жадный до денег, учитывая твое наследство.

Пейдж рассмеялась.

— О, пожалуйста. Быстрый поиск в Google опровергнет это. Ты зарабатываешь за год гораздо больше, чем я получу от одного наследственного чека. — Она оглядела дом. — По тому, как ты живешь, этого не скажешь.

— Уже жалуешься? — просил я с едва заметным раздражением в голосе. Возможно, раздражение было незначительным, но она его услышала.

— Нет. Мне не нужен огромный дом. Просто хочу заметить, что ты живешь не по средствам, что я могу оценить.

Я выдохнул.

— Я стараюсь. Воспитание четырех девочек обходится недешево, и я не хочу чувствовать себя стесненным в средствах. У меня не так много денег на поддержку, но я стараюсь как можно меньше тратить из того, что получаю.

— Я такая же. Жила на деньги, которые получала от часовой компании, около двух лет.

Я удивленно приподнял брови.

— Должно быть, это были хорошие часы.

— О, часы были чертовски уродливыми, но они очень хотели, чтобы я участвовала в их весенней кампании. — Пейдж драматично вздохнула. — Это был мой год единорога. Когда я была еще моделью-новичком, и все хотели меня использовать. В том же году я снималась в «Спортс Иллюстрейшн». Чем старше становишься, тем реже становятся такие выступления.

Было невозможно не окинуть быстрым взглядом ее безумное тело, такое же, какое мы все видели в откровенных бикини.

— Ты выглядишь точно так же, как тогда, — тихо признал я.

— Спасибо, но модельная индустрия может быть довольно суровой, если ты не являешься моделью с одним именем.

Мое лицо, должно быть, выдало мое замешательство.

— Знаешь, есть девушки, которым для узнавания нужно только одно имя. Джиджи, Белла или Кендалл.

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь.

Пейдж подавила улыбку.

— Я этого от тебя и не ожидала. — Она махнула рукой. — В любом случае, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать перед камерой свою несуществующую карьеру.

— Нет, — признался я, проводя руками по бедрам. — Я согласен с договором о неразглашении и брачным контрактом, и мой адвокат уже начал их составлять. Как только документы будут готовы, ты можешь отправить их своему адвокату и пересмотреть формулировки, которые тебе не нравятся.

Она кивнула.

— Звучит заманчиво.

На странице моего блокнота было нацарапано всего несколько слов. Но верхний, тот, который я подчеркнул и обвел кружком, уставился на меня.

— Когда начнется сезон с девочками останешься ты, — сказал я ей. — Меня все время не будет дома, и, как ты знаешь, мы много ездим. Я не ожидаю, что ты будешь их мамой, но ты все равно будешь главной в течение этих шестнадцати недель.

Пейдж вдохнула, затем выдохнула, возможно, проделав свой собственный маленький дыхательный трюк.

— Я знаю, во что ввязываюсь.

Но так ли это? Да, у меня было чувство, что Пейдж окажет на сестер хорошее влияние, научит их вещам, на которые я был неспособен, но, что бы она ни думала, это была не просто временная соседка по комнате.

— Я знаю, что и так прошу слишком многого, Пейдж. Но когда я уйду на пенсию, когда все это закончится... пожалуйста, не исчезай просто так из их жизни. — Я посмотрел ей в глаза, чтобы она поняла всю важность моей просьбы. — Не полностью. Для них это будет достаточно тяжело. Я не хочу, чтобы они чувствовали себя покинутыми.

Пейдж медленно кивнула.

— Конечно.

— Спасибо. — Мои плечи опустились от облегчения.

Она улыбнулась.

— Если только они не возненавидят меня. Тогда они, вероятно, соберут мои вещи за меня.

Я потер лоб, потому что да, это тоже было возможно.

— Кстати, о сборе вещей и переезде, — сказал я, — что касается условий проживания, то нам неизбежно придется жить в одной комнате. Девочки тоже должны думать, что все реально. — При мысли об этом, когда я смотрел на Пейдж, удобно устроившуюся на краешке моего лежбища, у меня внутри снова скручивался нервный узел. В одиночестве эта кровать размера калифорния кинг сайз казалась мне такой большой, но я не мог представить, что буду делить с ней пространство. — У меня есть диван, которым мы не пользовались, он раскладной. Я могу передвинуть его в спальню, и девочки даже не догадаются, что я там сплю.

— Ты собираешься спать на раскладном диване? — недоверчиво спросила она. — Это глупо, Логан. Я могу там спать.

— Ни за что. Я бы чувствовал себя полной задницей. Я знаю, у тебя тоже есть на то причины, но моя мама сдерет с меня шкуру, если узнает, что я заставляю тебя спать на диване.

Пейдж приподняла идеально ухоженную бровь.

— Твоя мама предпочла бы, чтобы ты делил постель со своей ненастоящей женой?

— Ты не будешь моей ненастоящей женой, — поправил я, вставая, потому что не мог больше сидеть. — Ты будешь моей настоящей женой.

Ее рот захлопнулся от моего тона.

Я продолжал, потому что все мысли о прошлой ночи начали перемешиваться с мыслями о том, что было до ее прихода. Почему это должно сработать. Почему это может взорваться у нас на глазах. Как мы могли бы это провернуть. Делить спальню. Лгать девочкам.

— Пейдж, ты будешь моей настоящей женой. У тебя на пальце будет кольцо, а не то фальшивое, из-за которого мы оказались здесь. Я куплю тебе кольцо. Одно из них я дам тебе перед самым настоящим судьей, в настоящем здании суда, перед настоящими свидетелями. В глазах Бога и закона мы с тобой будем мужем и женой. Ты будешь здесь, будешь помогать мне заботиться об этих девочках, и ничто из этого не будет фальшивым. — Мое сердце бешено колотилось в груди, потому что с каждым словом я чувствовал, как мои мысли путаются.

Пейдж медленно встала.

— Эй, все в порядке.

Как? Мне хотелось закричать, но я прикрыл рот рукой. У нее наготове были всевозможные доводы в пользу того, почему это сработает, почему все будет хорошо, все ответы на вопросы, как мы сможем справиться с этим без сучка и задоринки. Я зажмурился, потому что мне казалось, что я иду по канату без страховки. Понятия не имею, что меня ждет. Каждый аспект моей жизни с тех пор, как я стал отвечать за девочек, был распланирован, и даже когда возникали проблемы, я не сомневался в своем следующем шаге или решениях, которые мне нужно было принять.

Потому что я знал, что это правильно. Я знал, что мне нужно было сделать.

Когда рука Пейдж коснулась моего лица, я медленно выдохнул. Еще одна ладонь легла мне на грудь, прямо над сердцем.

— Все в порядке, — снова сказала она, ее голос был так близко, что я, наконец, открыл глаза.

— Так ли это? — хрипло спросил я.

Ее пальцы, все еще лежавшие на моей щеке, были прохладными и твердыми.

— Ты слишком много думаешь, Логан Уорд.

Смех, вырвавшийся из меня, был хриплым и неровным. Пейдж не знала и половины всего. Прежде чем принять какое-либо решение, я уже прокрутил в голове дюжину вариантов исхода, включая этот. Но поскольку все исходы казались мне одинаково вероятными, я не мог найти достаточно твердой опоры, чтобы двигаться вперед.

— Посмотри на меня.

Я посмотрел, и эти голубые глаза оказались так близко к моим, что сердце забилось совсем по другой причине. Ее пальцы на моей груди вцепились в ткань моей рубашки.

— Что ты делаешь? — тихо спросил я, даже когда мои руки легли на изгибы ее бедер.

— Отвечаю на один из моих собственных вопросов, — сказала Пейдж. — И отвлекаю тебя от мыслей, пока я это делаю.

В этот момент Пейдж приподнялась на цыпочки и поцеловала меня.

Я был так ошеломлен, что застыл всего на один долгий миг, прежде чем мои руки обхватили ее бедра и притянули ближе. Пейдж вздохнула в ответ на поцелуй, склонив голову набок и углубляя его.

Ее губы были сладкими на вкус. Я втянул в себя нижнюю губу Пейдж, а ее рука скользнула по моему лицу к затылку, где ее пальцы впились в мою кожу.

Я так давно никого не целовал, что этот короткий момент с Пейдж показался мне безрассудным и эгоистичным. Она придвинулась ко мне всем телом, и я обнял ее за талию. Ее язык скользнул по краешку моих губ, и туман в моем мозгу рассеялся, и моей первой мыслью было попробовать, еще, пососать, захотеть.

Я отстранился, но продолжал обнимать ее.

Ее глаза были затуманены, губы порозовели от моего прикосновения.

— Я ответил на твой вопрос? — спросил я.

Она моргнула, глядя на меня, затем уставилась на мой рот.

— Ага.

Я отступил назад и сделал глубокий вдох, желая, чтобы реакция моего тела на нее утихла.

— Зачем ты это сделала? — спросил я.

Мы все еще не касались темы секса, ни друг с другом, ни с кем-то еще. Но внезапно эти «другие» показались мне чем-то невозможным и приводящими в бешенство.

Пейдж провела рукой по конскому хвосту, наблюдая, как я расхаживаю по комнате, словно зверь в клетке. Ее губы изогнулись в улыбке.

— Я отказываюсь целовать своего мужа в первый раз в присутствии настоящего судьи и настоящих свидетелей.

Я кивнул.

— Правильно.

Звук маминой машины вырвал меня из мыслей о постели, губах и языках.

— Это они приехали? — просила Пейдж, и на ее лице впервые отразилась нервозность.

— Черт, — прошептал я. — Они, должно быть, не пошли за мороженым.

Пейдж снова пригладила свой конский хвост.

— Тогда давай познакомимся с моими новыми сестрами.

Несмотря на то, что она быстро напустила на себя браваду, я оценил это, когда девочки с шумом ввалились в дом. Я наблюдал за выражением лица Пейдж, когда девочки кричали, хихикали, спорили. Она даже глазом не моргнула.

Когда близнецы ворвались в гостиную, им потребовалась секунда, чтобы заметить женщину, стоящую рядом со мной. Как зеркальные отражения, они застыли при виде Пейдж.

— Ого! — воскликнула Лия.

— Это новая домработница? — просила Клэр, так же широко раскрыв глаза, как и ее сестра-близнец.

Изабель вошла следом за ними и, прищурившись, посмотрела на нашу гостью.

— Она не очень похожа на экономку.

— Из, — мягко предостерег я.

— Как выглядит экономка? — просила Лия. — Я имею в виду, что у нее есть кисти, предплечья, ноги и все такое прочее. Это вроде как все, что тебе нужно, верно?

— И мозги, — вставила Клэр. — Ты не можешь быть идиоткой.

Я подняла руки, когда Изабель закатила глаза.

— Ладно, хватит.

Молли и моя мама вошли последними, и Молли замерла, увидев Пейдж.

— О, боже мой. — Ее голос был хриплым, а глаза — круглыми, как блюдца. — Ты... ты Пейдж Маккинни.

— Она знаменитая экономка, — прошептала Лия Клэр.

Пейдж сдержала улыбку, как и моя мама. Затем она кивнула Молли.

— А ты, должно быть, Молли. Как твое запястье?

— В полном порядке, — поспешила сказать она.

Моя мама приподняла бровь. Это было небольшое отличие от девушки, которая ранее этим утром сказала, что ей, вероятно, придется пропустить школу на целую неделю, потому что боль была «невыносимой».

— Мы немного рановато, — сказала мама, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Сегодня только у меня было настроение поесть мороженого, так что мы сразу пошли домой.

А-а-а. Что ж, по крайней мере, они не вбежали в дверь на две минуты раньше, иначе представить Пейдж было бы гораздо более неловко, особенно если вспомнить, как она прижималась ко мне. Если бы я облизал губы, то, вероятно, все еще ощущал бы ее вкус.

Вот почему я этого не сделал.

— Девочки, я хотела бы представить вам Пейдж, которая не является новой домработницей. Пейдж, это Молли, Изабель, Лия и Клэр.

Пейдж улыбнулась им, но только три четверти из них улыбнулись в ответ. Лия и Клэр немедленно окружили ее, засыпая вопросами о том, почему она закончила, какого она роста, боится ли пауков и есть ли у нее на что-нибудь аллергия.

Я остановил эти вопросы суровым взглядом.

Молли была настолько поражена, что просто смотрела на Пейдж с мечтательной улыбкой на лице.

Это заставило меня откашляться, потому что я не ждал никакого поклонения героине, но, думаю, этого следовало ожидать.

И, к всеобщему удивлению, Изабель отступила назад, наблюдая за разворачивающейся ситуацией с явным подозрением на милом личике. Я подошел к ней и обнял за плечи. На мгновение она застыла, но затем прижалась ко мне.

— Она твоя девушка? — она спросила.

Вопрос был задан тихо и с оттенком настороженности, но я не удивился. Из четырех девочек у Изи было больше всего шрамов, полученных после того, как их мама отправилась в свое путешествие в поисках открытий. Лия и Клэр пока что справлялись с этим хорошо. Молли пришлось нелегко в первый год, но с помощью друзей она вернулась к прежней жизни. Но Изабель больше, чем остальные, все еще переживала из-за того, что ее бросили. Переживала, когда я уезжал на выездные матчи. Постоянно искала причины, по которым люди могли исчезнуть, чтобы быть готовой к этому, когда это произойдет.

— Она важна для меня. Достаточно важна, что я захотел познакомить вас с ней, — честно ответил я. Я бы солгал, чтобы защитить их, больше, чем мне хотелось бы, но я был бы честен настолько, насколько мог.

— Она хорошенькая.

Слова были произнесены с такой язвительностью, что я усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Это не ее вина. — Я сжал ее плечо. — Ты тоже хорошенькая.

Забавный взгляд, которым она одарила меня, заставил меня подавиться от смеха.

С того места, где мы стояли с Из, я наблюдал, как моя мама представлялась Пейдж. Пока они разговаривали, Молли ловила каждое слово, словно оно было из чистого золота, слетающее с губ Пейдж, я почувствовал, что расслабляюсь.

Близнецы устроились на полу, явно не впечатленные нашим новым гостем. Даже Изабель улыбнулась, когда Пейдж повернулась к ним и спросила, не боятся ли они пауков, потому что у нее есть домашний тарантул, которого она хочет им показать.

Когда они завизжали, Пейдж подмигнула мне.

Это сработает.

Мысль была такой ясной и устойчивой, что я впервые вздохнул полной грудью с тех пор, как узнал о вчерашнем несчастном случае с Молли. Прежде чем подойти к Пейдж, я снова сжал плечо Изабель.

— Доверяешь мне? — просил я ее.

Ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но она подняла на меня серьезные глаза и кивнула.

Когда я подошел, моя мама и Пейдж говорили о месте, которое им обеим понравилось в центре города.

Пейдж с любопытством посмотрела на меня, и я многозначительно кивнул. Не раздумывая, я схватил ее за руку и вложил свои пальцы в ее.

Молли ахнула, глаза ее загорелись.

— Я пригласил Пейдж не просто так, — сказал я. Близнецы притихли на полу, а Изабель внимательно наблюдала за нами. — Я знаю, это может показаться неожиданным, но я обещаю вам — всем вам, — что я бы никогда не сделал ничего подобного, если бы это не было абсолютно правильным.

Это не ложь. Я не романтизирую ситуацию. Судя по выражению лица Пейдж, она тоже это знала и понимала. Ее пальцы сжали мои.

Молли задержала дыхание. Казалось, она вот-вот взорвется, превратившись в бомбу из блесток в форме сердца.

— Я хотел познакомить вас с ней, потому что Пейдж оказала мне огромную честь, согласившись стать моей женой.

Молли закричала, бросаясь к нам обоим.

Пейдж смеялась, обнимая мою восторженную сестру. Мама улыбнулась, но на ее лице все еще читалось легкое беспокойство. Близнецы улыбнулись друг другу. Изабель прищурилась, несмотря на мой ободряющий кивок.

Это сработает, повторил я.

Это должно сработать.

ГЛАВА 8

Логан

— Никогда не думал, что буду твоим шафером, — сказал Люк Пирсон, поправляя галстук, как и я.

На зеркале в туалете в зале суда было чистым, но сама ванная была устаревшей.

— Поверь мне, я тоже так не думал. — Я посмотрел на него в зеркало. — Без обид.

— Другого выбора нет, да?

Я покачал головой.

— Ну, моя самая близкая подруга, наверное, четырнадцатилетняя девочка, так что нет. И не смей говорить об этом Изабель. Она всегда будет обижаться на своих сестер.

При моем ответе он посмотрел на меня как настоящий «папаша», и это заставило меня занервничать. Как будто он гордился мной или что-то в этом роде.

— Ты уверен? — спросил он.

За последние одиннадцать лет у нас с Люком впервые состоялся глубокий разговор о чем-то, не имеющем отношения к футболу. И эти пять минут начались, когда он зашел в мужской туалет в здании окружного суда после того, как Элли сказала ему, что она будет шафером я на моей гражданской церемонии.

Что означало, что я не собирался раскрывать причину, по которой я женился на лучшей подруге его невесты, по юридическим причинам.

— Да.

Он покачал головой, но спорить со мной не стал.

Несмотря на то, что мы играли вместе в Вашингтоне более десяти лет, мы не были близкими друзьями. Мы были коллегами, которые понимали, что нельзя быть лучшими друзьями со всеми, с кем работаешь. Большинство парней в команде понимали, в чем заключается их роль — мы усердно тренировались, играли и выполняли свою работу. Это не требовало общения за пределами раздевалки, чего большинство обычных болельщиков не понимали.

Люк не был моим начальником, несмотря на то, что официально являлся лидером команды на поле. Все знали квотербека команды. Но я был капитаном обороны, и я оставался в этой роли до тех пор, пока он был капитаном нападения. Ребята, которые играли на каждой линии, смотрели на нас снизу-вверх, уважали нас и ценили наше мнение о том, что должно произойти, когда упадет мяч и затикают часы.

Его позиция могла быть более известной, и он мог быть из тех парней, о которых пишут в журналах, но в мире «Вашингтонских волков» мы были равны, и никто из наших товарищей по команде не стал бы с этим спорить. Вот почему он держал рот на замке. Не его дело было отговаривать меня от этого, потому что я бы все равно не послушался.

Осознание того, что меньше чем через час я полностью избавлюсь от Ника, заставило почувствовать себя намного лучше. Встреча Пейдж с девочками накануне прошла так хорошо, как я и надеялся. Мама присмотрела за ними, чтобы я смог сходить в суд и получить разрешение на брак. Благодаря моему адвокату, после нескольких незначительных усилий, мы смогли пожениться всего через два дня после того, как Молли попала в больницу, еще до открытия суда, так что мы с Люком все еще сможем прийти на тренировку вовремя. За дверью туалета меня ждала Пейдж с моей мамой и сестрами. Элли тоже.

Накануне вечером девочки практически отказались ложиться спать, настолько велико было их волнение по поводу моего заявления. За нашим ужином, состоявшим из китайской еды навынос, я даже пару раз заметил, как Из улыбается, когда Молли засыпала Пейдж вопросами.

Пейдж справилась на удивление легко, преодолев их с энтузиазмом и спокойно восприняв настороженность Изабель. Она задавала вопросы, но не давила на них. Отвечала в том же духе, не выставляя себя или свой успех девочкам напоказ. Когда Молли спросила о рекламе каких-то духов, в которой Пейдж снималась с каким-то актером, Пейдж, удивленно приподняв бровь, просто улыбнулась и сказала ей, что он настоящий профессионал, и этот рабочий день прошел так же хорошо, как и все предыдущие.

Все бумаги были оформлены быстро, и в то же утро мы с Пейдж подписали их, как только она смогла ознакомиться с обоими документами. Никаких изменений вносить не потребовалось, что позволило нам пожениться в тот же день, когда высохли чернила на наших подписях.

Люк все еще молчал, когда я, наконец, перестал поправлять узел своего черного галстука и опустил руки на керамическую раковину передо мной.

Я искоса взглянул на него.

— Не хочешь поделиться какими-нибудь советами о том, как жить с Пейдж?

Он тихо рассмеялся, затем вздохнул.

— Для меня это было немного по-другому, и ты это знаешь. У нее была комната в противоположном конце нашей.

Я посмотрел на него.

— Я знаю это. Просто поддерживаю светскую беседу.

— Да, пожалуй, я не понимаю, что ты так говоришь, — сухо сказал он. Люк почесал щеку и на секунду задумался. — Она не любит готовить, вот что я тебе скажу. И мне пришлось прекратить трахать свою невесту на диване, потому что Пейдж любит смотреть ESPN до полуночи.

— Чувак, — простонал я. — Пожалуйста, прекрати.

Он рассмеялся.

— Ты же сам спросил.

— Пожалуйста, не упоминай этот комментарий в присутствии Элли.

Люк поднял руки.

— Прости.

— Все в порядке.

— Ты знаешь, как бы мне ни нравилось доставать Пейдж из-за того, что она живет с нами, Фейт обожает ее, и я доверяю ей свою дочь. Это немаловажно.

Это было так. Все знали, что Фейт всегда была центром мира Люка. И это было самое прекрасное, что он мог сказать мне в тот момент. Это поразило меня в самое сердце.

Прежде чем я успел объяснить ему, что это значит, дверь в туалет медленно приоткрылась.

— Здесь все прилично? — просила Пейдж.

Люк закатил глаза, но открыл перед ней дверь.

— Это мужской туалет, Пейдж, тебе не следует здесь находиться.

Она что-то ответила. Я думаю. Ее губы шевелились. Но я не мог расслышать ни слова из-за того, как она выглядела.

Ее волосы ниспадали по спине какой-то замысловатой завитушкой, и мне нравилось, что они были немного растрепаны и распущены. Платье, облегавшее ее тело, было простым и красивым, ничего кричащего или откровенно сексуального, но при виде округлостей ее декольте под белой тканью у меня пересохло во рту. Ее ресницы стали гуще и темнее, чем были, когда я видел ее в последний раз, и мне стало интересно, сколько времени у нее ушло на то, чтобы привести себя в порядок, и сможет ли Пейдж потратить десять минут и в итоге выглядеть так же, как сейчас.

Она криво улыбнулась мне и не отвела от меня взгляда, когда заговорила с Люком.

— Можно мне поговорить с моим женихом?

— В мужском туалете? — спросил он.

— Хорошо, что у меня есть большой сильный квотербек, который будет вышибалой у двери, — сказала она, резко похлопав его по спине. — Всего на пару минут.

Люк вздохнул, но сделал, как она просила.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Почему каждый раз, когда она делала что-то, чтобы удивить меня, я говорил так, словно не пробовал говорить пять лет?

Ее взгляд скользнул по моей груди.

— Ты хорошо выглядишь. Но у тебя сбился галстук.

Я открыл рот, чтобы сказать ей, что она выглядит более чем мило. Что она выглядит потрясающе. У меня захватывает дух от красоты. Но слова застряли в горле, когда она подошла ко мне, чтобы поправить галстук.

Что-то блестящее и розовое было у нее на губах, и что бы это ни было, пахло вишней.

— Я просто… хотела убедиться, что ты не струсишь. — Ее пальцы прошлись по моему галстуку, и все мое тело напряглось. Пейдж подняла на меня глаза, когда я не ответил. — Знаешь, я бы не хотела, чтобы меня бросили в здании суда.

Это признание, в котором чувствовалась легкая уязвимость, заставило меня поднять руку и коснуться кончиков ее волос. Под моими пальцами эти рыжие пряди были мягкими. Пейдж втянула в себя воздух и задержала его.

— Никаких холодных ног(cold feet — в английском эта идиома используется в описании невесты/жениха которые готовы сбежать из под венца), — сказал я.

Ничего холодного. Не на многие мили вокруг. На самом деле, нигде в той галактике, где я в данный момент проживал.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Так мы и сделаем?

Пейдж повернулась к двери, и, прежде чем я понял, что делаю, я схватил ее за локоть и резко развернул к себе. Я притянул ее к себе и впился в ее губы быстрым страстным поцелуем.

Это был единственный момент, который я мог себе позволить. Только один.

Она мгновенно растаяла, ее рука скользнула вверх по моей груди.

Я пообещал себе, что после церемонии мы укрепим свои позиции. Мы определим, что позволено, а что нет. Но прямо сейчас, прежде чем мы приступим к этому важному делу, было слишком сложно игнорировать скользкое, сладкое прикосновение этих вишневых губ к моим.

Позволив своему языку на мгновение скользнуть по ее губам, я прикоснулся своим к ее губам. Они были прохладными и влажными, и я отстранился, чтобы прижаться лбом к ее лбу. Пейдж тяжело дышала, как и я.

Я ничего так не хотел, как насладиться эгоистичным моментом с ней и позволить ей успокоить мои мысли, к чему у нее, казалось, был талант. Больше всего на свете мне хотелось пересчитать ямочки на ее позвоночнике, которые я чувствовал сквозь тонкую ткань платья.

— Сейчасявпервые поцеловался со своей будущей женой, прежде чем мы предстали перед судьей, — сказал я.

Пейдж рассмеялась, и я почувствовал легкое дуновение воздуха на своих губах.

— Трогательно.

— Я купил тебе кольцо, — сказал ей.

Ее взгляд был прикован к моим губам, пока я рылся в кармане пиджака.

— Да?

— Ничего особенного. — Было трудно подобрать слова, чтобы описать все, что я чувствовал. Биение крови после поцелуя, каким бы быстрым он ни был, гладкий прохладный край кольца, которое я надену ей на палец довольно скоро. Тот факт, что мы с самого начала были в таком положении.

Пейдж глубоко вздохнула, и ее грудь коснулась моего костюма.

— Мне не нужны украшения. Ты уверен, что не хочешь кольцо?

Я кивнул.

— Это доставало бы меня во время игры.

— Правильно. — Ее пальцы прошлись по узлу моего галстука. — Мне это нравится.

Я не был уверен, ответил ли я, или промычал что-то, или просто продолжал пытаться наполнить легкие кислородом. Мне не следовало целовать ее. В какой-то момент у меня помутился рассудок, и мне нужно было быть трезвым.

Возможно, это она так на меня подействовала. Что-то, чего я не мог себе позволить в это, пожалуй, самое сложное время в моей личной жизни.

Я медленно отступил назад.

— Готова?

Пейдж улыбнулась.

— Готова.

Мы вместе вышли из уборной, и, увидев раздраженное выражение на лице Люка, я чуть не рассмеялся вслух. Девочки столпились около моей мамы, возбужденно болтая. На каждой из них было красивое платье, а Молли уложила близнецам волосы. Изабель выглядела взволнованной, но ее глаза слегка заблестели, когда мы с Пейдж подошли к ней.

Элли подошла к нам и коснулась плеча Пейдж.

— Возможно, ты захочешь подкрасить губы.

Пейдж рассмеялась, проведя пальцем по нижней губе и бросив на меня испуганный взгляд. Изабель закатила глаза, а Молли просияла.

— Отвратительно, — сказали близнецы в один голос.

Моя мама скрыла смех за кашлем.

Сурового вида судебный пристав открыл дверь зала суда.

— Мы готовы принять вас, мистер Уорд.

Мы с Пейдж прошли в пустую комнату, что стало еще одним одолжением, оказанным нам моим адвокатом. Мы не хотели, чтобы зеваки-фанаты или кто-то еще сфотографировался с нами.

Девочки сели в первом ряду рядом с моей мамой. Элли встала позади Пейдж, и Люк сделал то же самое для меня. Когда Пейдж повернулась ко мне, она крепко сжала мои руки в своих.

Судья стояла перед нами, сложив руки на груди своей черной мантии.

— Ну что, начнем?

Я кивнул ей, сжимая свои пальцы вокруг пальцев Пейдж. Она улыбнулась.

— Свадьбы — это чудесно, не так ли? — спросила она, улыбаясь нам с Пейдж поверх очков. — Для меня большая честь присутствовать здесь сегодня на церемонии бракосочетания Логана Майкла Уорда и Пейдж Кэтрин Маккинни. Мне сказали, что вы хотели бы перейти прямо к делу, без помпезности и церемоний, что меня вполне устраивает.

Я кивнул, Пейдж тоже.

Судья улыбнулась нам обоим.

— Логан, ты берешь Пейдж в жены?

Я медленно выдохнул, не сводя глаз с Пейдж, пока произносил эти слова.

— Да.

Пейдж моргнула, ее щеки слегка порозовели.

— Пейдж, ты берешь Логана в мужья?

— Да, — немедленно ответила она. Я услышала, как Молли счастливо вздохнула.

Судья улыбнулся ее быстрому ответу, затем повернулся ко мне.

— Обещаешь ли ты любить, почитать, лелеять и защищать ее, оставив всех остальных и держась только за нее?

— Да.

Пейдж улыбнулась, подумав, что мы все еще не обсудили эту конкретную часть. Но она с готовностью согласилась, когда судья задал ей тот же вопрос. Когда судья подала знак, я надел простое золотое кольцо на тонкий палец Пейдж. Она судорожно сглотнула. Лишь легкий румянец на щеках выдавал в ней что-то иное, кроме хладнокровия и уверенности в себе, женщины, которая поставила на место мужчину в три раза крупнее себя, потому что он не спросил ее имени. Которая противостояла моему брату, ничего о нем не зная. Которая с головой окунулась в этот план, потому что не могла придумать ни одной веской причины, по которой ей не следовало бы этого делать.

Эта женщина стояла передо мной, настоящая краснеющая невеста. И она была моей.

Судья переводила взгляд с меня на меня и обратно и слегка улыбнулась.

— Логан и Пейдж, властью, данной мне штатом Вашингтон, я объявляю вас мужем и женой. — Сквозь свист и гиканье, доносившиеся из нашего небольшого собрания, ее улыбка стала шире. — Поздравляю, можете поцеловать свою невесту.

Пейдж тихо рассмеялась, и, прежде чем я успел пошевелиться, она провела руками по моей груди и обняла за шею.

Откуда мы уже знаем, как легко это делается? Удивился я, наклоняясь к ее губам для быстрого нежного поцелуя. Прежде чем я успел отстраниться, она прикусила мою нижнюю губу. Мои руки крепче обхватили ее за талию, и я ущипнул ее за бок, отчего она взвизгнула от смеха.

Именно в этот момент моя мама сделала снимок. Я обнимаю свою новоиспеченную жену, а она счастливо смеется, глядя на меня снизу-вверх.

— Смотри, Логан! — закричала Клэр, подбегая, чтобы показать мне. — Разве это не здорово?

— Да, — согласился я, взглянув поверх ее головы на Пейдж.

— Может быть, мы можем повесить фото на холодильник, — предложила она, застенчиво улыбаясь Пейдж.

Грандиозность того, что мы только что сделали, обрушилась на меня, как бетонный кирпич, и я видел, что то же самое произошло и с Пейдж. Наши взгляды встретились, и я затаил дыхание, пытаясь справиться с волной ледяной паники.

— Я думаю, холодильник — идеальное место, — ответила Пейдж, когда я не смог. Она наклонилась, чтобы обнять Клэр. — Может быть, мы могли бы завтра после школы сходить в магазин и купить свадебный магнитик?

Клэр убежала показывать сестрам, а Пейдж наклонилась, словно собираясь поцеловать меня в щеку, но вместо этого прошептала мне на ухо.

— Дыши, Логан. Просто представь меня обнаженной, когда начнешь волноваться. Я почти могу гарантировать, что сделаю то же самое в отношении тебя.

Я тихо рассмеялся, и этого едва слышного звука было достаточно, чтобы все взгляды в комнате обратились в мою сторону. Очевидно, никто не ожидал, что я буду смеяться в такой момент.

— И это должно помочь? — пробормотал я.

Пейдж бросила на меня многозначительный взгляд через плечо и подошла, чтобы обнять свою лучшую подругу. Я медленно выдохнул, пытаясь решить, была ли это лучшая идея в моей жизни или, черт возьми, самая худшая.

ГЛАВА 9

Пейдж

В день моей свадьбы список странных мыслей, которые посещали меня, быстро рос. К ним добавилось то, что Логан был категорически против ковриков. Я не обратила на это внимания, когда была у него в гостях прошлой ночью, но это было совершенно очевидно, когда я стояла посреди его огромной спальни.

Полагаю, нашей спальни.

Полы были из красивого блестящего дерева теплых приятных тонов, которые были характерны для всего его дома. Рама кровати, лепнина в виде короны и лестница, ведущая на второй этаж, который мы делили с девочками, были выполнены с прекрасным мастерством.

В то время как декор на нижнем уровне представлял собой мешанину из всех пяти элементов, это помещение было в стиле Логана. Чисто и опрятно, ни одна вещь не стояла не на своем месте и не загромождала ни одну из поверхностей, которые я могла видеть.

Цвета были нейтральными, но теплыми.

Но, честно говоря, с высокими потолками и светлыми стенами, большим открытым пространством от двери до края кровати, комнате не помешал бы красивый ковер. Верный своему слову, Логан передвинул большой диван вдоль задней стены комнаты, и я старалась не слишком задумываться о том, кто где будет спать, когда вернется домой с тренировки.

Я покачала головой и пошла вешать последнюю из своих футболок в гардеробную. Одежда Логана была аккуратно разложена по цветам, не то чтобы у него ее было много. Кроме красного цвета команды, Логан предпочитал белый, серый и черный. Множество спортивной обуви, стопки аккуратно сложенных футболок и свитшотов Волков. Несколько свитеров колледжа штата Огайо, которые еще больше подчеркивали однотонность его одежды. Красный, черный и белый цвета обеих команд идеально сочетались друг с другом, как будто он сделал это специально.

В коридоре послышались шаги, и я высунула голову из шкафа, когда услышала, как его мама, Нэнси, зовет меня по имени.

— Я здесь, — сказала ей.

Она была доброй женщиной, явно все еще переживавшей этот поворот событий.

— Никогда не думала, что проведу день свадьбы своего сына, помогая своей новой невестке распаковывать вещи, — сказала она, аккуратно складывая кашемировый свитер.

Я улыбнулась, но внутри у меня было черт-те что из-за разговора со свекровью один на один.

— Уверена, что свадьба Ника была более традиционной.

Нэнси вздохнула и присела на скамейку рядом с полками с обувью Логана. По сравнению с ними мои туфли выглядели такими женственными, что она, должно быть, тоже это заметила, потому что взяла один из моих лабутенов телесного цвета и водрузила на полку.

— У Ника и Коры была прекрасная свадьба, — осторожно произнесла она. — Все было идеально.

Я постучала пальцем по бедру. Стоило ли мне уточнять? Потому что мне этого хотелось.

— Должно быть, тебе нелегко, — вот на чем я остановилась.

Она прислонилась головой к стене и грустно улыбнулась мне.

— Это не так. Но я понимаю. Почему Логан так поступает, почему он хочет, чтобы девочки были с ним.

— Ник был... не в восторге от нашей встречи в больнице.

Ее брови на мгновение приподнялись.

— Думаю, что нет.

— Почему они так сильно ненавидят друг друга?

— О, я не знаю, ненавидят ли они друг друга. По крайней мере, я бы не стала использовать это слово. — Она покачала головой. — Они такие разные. И всегда были такими. Ник очень похож на своего отца. Все зависит от того, как ты выглядишь, от внешнего вида и имиджа, от того, насколько ты идеален. Принадлежать к правильным группам и клубам и иметь самые красивые вещи. Логан ненавидел это в своем отце. Ненавидел, что тот женился на женщине всего на пару лет старше Логана, потому что это заставляло его отца выглядеть моложе. Я думаю, он сделал бы все, чтобы убедиться, что эти девочки выросли не в том мире.

Элли выросла в таком мире, и именно поэтому они с Люком так усердно старались, чтобы детство Фейт было как можно более нормальным.

— И Ник не ненавидит Логана?

— О, я об этом не знаю. Он ненавидит проигрывать, ненавидит чувствовать себя ничтожеством. Ненавидит чувствовать, что Логан лучше его из-за достигнутого успеха. Тот факт, что Брук выбрала Логана для опеки, прежде чем сбежать, заставляет его чувствовать себя как на очередном соревновании, где он занял второе место. — Она грустно улыбнулась. — Я думаю, он по-своему любит девочек, но точно так же он хотел бы получить трофей, который он мог бы отобрать у своего старшего брата. Что-то, чем он мог бы похвастаться и из чего мог бы сделать все, что захочет.

Мы сидели в большом шкафу, и я боролась с ощущением, что прыгнула в глубокий бассейн, не проверив сначала, умею ли плавать. Один глубокий вдох, затем другой, и это чувство отступило. Все будет хорошо. Я всегда хорошо разбиралась в подростковом возрасте, и если первая ночь или утренняя свадьба были каким-то признаком, то девочки уже были в курсе. Это было самое сложное. С Ником было бы достаточно легко справиться просто потому, что мы были женаты.

— Вы поладили с Брук? — просила я, не в силах сдержать любопытства к женщине, которая вот так просто бросила своих детей. И женщина, сидящая передо мной, которая пришла на помощь, несмотря на то, что у нее не было ни капли общего ДНК ни с кем из них.

Нэнси тщательно подбирала слова, прежде чем открыть рот.

— Я действительно не знала ее до того, как умер мой бывший. Только то, что я слышала от Логана и Ника. На его похоронах я встречалась с ней всего во второй раз. После этого для нее это... было очень тяжело. Стало ясно, что ей никогда не приходилось нести ответственность за столь многое.

— Несмотря на то, что у нее было четверо детей?

Она медленно кивнула.

— Я верю, что она любит их, просто не все понимают или могут принять ту огромную жертву, которая требуется, чтобы быть хорошей матерью. Еще до того, как мой бывший муж — отец Логана и Ника — скончался, она боролась с этим. У них было больше одной няни и домработницы. — Она подняла руку. — Нет ничего плохого в том, чтобы иметь помощников.

— Конечно, — сказала я. — Должно быть, у них было много работы, когда они были маленькими.

Она рассмеялась.

— О, они и сейчас такие же, как тогда, ты увидишь. Я люблю их, правда люблю, больше, чем когда-либо могла себе представить, но они — сущее наказание. Особенно близнецы.

Верно. Я знаю, потому что Нэнси уезжала на следующий день. Я выдохнула воздух сквозь сжатые губы и села на пол лицом к ней, скрестив ноги перед собой.

— Удивительно, что ты готова помочь, — сказала я ей. — Не каждая женщина решилась бы на то, чтобы сделать для нее то, что сделала ты.

Я увидела улыбку Логана в ее чертах, когда она улыбнулась мне в ответ.

— Семья — это гораздо больше, чем кровные узы. Но думаю, ты это понимаешь.

Я кивнула, думая об Элли, Люке и Фейт. О тете Эмме, о моих родителях. У всех нас была семья в разной степени, разные виды любви, разные определения значения этого слова. Мои родители любили меня так, что всегда позволяли мне делать все, что я захочу. Их любовь была в том, как они оставались отстраненными, в том, как они кивали и улыбались, что бы я им ни говорила. Они отстаивали свою точку зрения на континентальную часть Соединенных Штатов, а я — свою, и пространство не смущало ни одного из нас.

Тетя Эмма, казалось, была единственной, кто преодолел пропасть между моей биологической семьей и друзьями.

У нас не было общих генетических данных, но Элли была у меня в крови. Я бы остановила движущийся грузовик ради нее, ради Фейт, может быть, даже ради Люка, просто из-за того, что он значил для них обоих.

— Удивительно, что ты готова помочь, — тихо сказала она мне, используя мои собственные слова. — Не каждая женщина решилась бы сделать то, что ты сделала для них.

Мое лицо вспыхнуло, и я опустила взгляд в пол. Не знаю почему, но от ее благодарности мне стало не по себе.

— Ничего страшного. Я уверена, Логан сказал тебе, что у меня были на то свои причины.

— Именно , — промурлыкала она.

— К тому же, — беззаботно добавила я. — Я была готова сменить обстановку. А ваш сын создает очень красивые декорации.

Как и предполагалось, это рассмешило ее.

— Ладно, ладно. Я позволю тебе отделаться от меня комментариями о внешности моего сына.

Поднявшись со стула, Нэнси остановилась, затем наклонилась и поцеловала меня в макушку. Я закрыла глаза от нахлынувшего на меня чувства.

— Я никогда не поступала подобным образом, — пробормотала я себе под нос. Видимо, я была не очень убедительна, потому что она улыбнулась.

Ее голубые глаза сверкнули в моем направлении, прежде чем она вышла из шкафа.

— Да, ты бы так и поступала.

Я встала.

— Хочешь, я заеду за девочками вместе с тобой?

— Все в порядке. Мне нравится это делать, и я была бы не прочь провести с ними время перед отъездом. Не уверена, что скоро вернусь, раз уж ты здесь.

Я тяжело вздохнула, пытаясь придумать, что еще я хотела бы сделать, прежде чем она вернется домой с ними.

— Хорошо.

— Кроме того, я думаю, Логан скоро вернется. По средам тренировка обычно заканчивается пораньше, и я думаю, вы двое могли бы провести некоторое время наедине.

Я многозначительно посмотрела на нее.

— Не пытайся превратить это в то, чем это не является.

— Я бы никогда так не поступила, — бросила она через плечо.

Если мои слова прозвучали неубедительно, значит, она была худшей актрисой во всем мире. Я еще долго качала головой после того, как она вышла из комнаты.

Оставшись дома одна, я оглядела себя и подумала, не стоит ли переодеться до возвращения Логана. В конце концов, это был день нашей свадьбы, с сожалением подумала я.

К счастью, я никогда так сильно не представляла день своей свадьбы, поэтому возвращение домой после формальной церемонии, общение со свекровью, а затем переодевание в леггинсы и майку, не разрушило моих романтических ожиданий.

Зайдя в большую хозяйскую ванную, я бегло оглядела внешний вид и пожала плечами. Волосы были уложены на макушке, а с лица начисто стерт макияж, который я позволила Элли нанести утром. Ну и что с того, что я буду встречать своего новоиспеченного мужа дома в майке с надписью «Я никогда в жизни не притворялась саркастичной».

Я улыбнулась, потому что у меня было предчувствие, что Логан не оценит моих чувств. Во всяком случае, на его лице появлялось слегка раздраженное выражение, точь-в-точь такое же, как тогда, когда я просила его представлять меня обнаженной всякий раз, когда он начинал волноваться из-за того, что мы делали.

— Чему ты улыбаешься? — спросил низкий голос.

Я подскочила, прижав руку к груди, и резко обернулась.

— Черт возьми, я не слышала, как ты вошел.

Его губы изогнулись в веселой полуулыбке, но мой взгляд задержался на нем лишь на долю секунды, потому что я впервые увидела Логана, «только что вернувшегося домой с тренировки».

Он был очень, очень хорош собой.

Очевидно, после этого он не удосужился принять душ, потому что его грудь была прикрыта футболкой «Волков» с оторванными рукавами, мышцы бугрились на руках. Его волосы были влажными и растрепанными, а серые шорты красиво облегали стройные бедра.

— М-м-м, — сказала я, затем облизнула губы. — Что это был за вопрос?

Он вздохнул, прошел мимо меня и склонился над раковиной. Логан плеснул себе в лицо немного воды, затем взял полотенце. Одинокая капля воды скатилась по его горлу, и я наблюдала за ней. Наблюдала, как она стекала вниз.

Стало ли здесь жарче за те часы, что он отсутствовал? Или это был какой-то странный брачный феромон, который мой организм естественным образом начал выделять теперь, когда я была юридически связана с этим потрясающим экземпляром?

— Тебе нужно перестать так на меня смотреть, — практически прорычал он.

Я тяжело заморгала, пытаясь прийти в себя.

— Мне жаль.

Он фыркнул.

— Нет, это не так.

На что я улыбнулась.

— Ты прав.

Логан слегка закатил глаза и вышел из ванной. Я последовала за ним.

— Мама забирает девочек?

— Да. Она помогла мне распаковать мои вещи. Я только что переложила твои вещи, так что, надеюсь, все в порядке.

Он пожал плечами, бросив быстрый взгляд в шкаф, прежде чем взглянуть на меня.

— Я не против.

— Почему ты ненавидишь ковры?

Если Логан и был озадачен моим случайным вопросом, он этого не показал.

— Когда близнецы были младше, они постоянно спотыкались о края. На них постоянно что-то проливалось, потому что у них фундаментальная проблема — оставаться на месте во время еды. Решил, что проще будет просто избавиться от половиков.

Ну, разве это не было самой очаровательной фразой, которую я когда-либо слышала? Я попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

— Не смотри на меня так. — Он вздохнул. — Это простая логика.

— М-м-м окей.

Логан упер руки в бока и оглядел спальню.

— Если ты хочешь купить ковер, пожалуйста. Только постарайся, пожалуйста, чтобы в этой комнате не было ничего розового и блестящего. У меня этого достаточно повсюду.

— М-м-м окей.

Брачные феромоны, черт возьми. Они неслись по моей крови с ошеломляющей скоростью, как будто кто-то выпустил на волю диких мустангов или что-то в этом роде, и они понеслись, развевая гривы, стуча копытами, поднимая тучи грязи и пыли, пожирая землю перед собой.

И почему я не должна думать о своем горячем потном муже? Конечно, в этом нет ничего плохого.

От стука во входную дверь Логан наморщил лоб.

— Пойду посмотрю, кто это.

Звук стал громче и интенсивнее. Я последовал за ним по коридору. Логан что-то пробормотал себе под нос, и мне показалось, что в нем было много слов из четырех букв.

— Логан, я знаю, что ты здесь, — крикнул Ник из-за двери.

— О, кажется, кто-то услышал о нашей свадьбе, — прошептала я, когда Логан остановился передо мной на ступеньках.

— Черт. Мне действительно не хочется иметь с ним дело.

— Подожди, — сказала я ему. — Сними футболку.

Он резко повернул голову.

— Что? Ни за что.

— Поверь мне.

Я распустила свой конский хвост и запустила пальцы в волосы, взъерошивая их в диком беспорядке. Когда я попыталась перекинуть их через плечо, что выглядело как «непреднамеренный беспорядок», Логан вздохнул и сделал, как я просила. Я даже не пыталась отвести взгляд от напрягшегося пресса, когда он стянул с себя футболку. О, это был раздевание, и я была здесь ради этого.

— Иду, — крикнула я, проскальзывая мимо Логана, чтобы вприпрыжку спуститься по оставшимся ступенькам. Я ущипнула себя за щеки, затем за губы, подходя к массивной двери.

— Что ты делаешь? — он зашипел у меня за спиной. Я потратила одну драгоценную секунду на то, чтобы изучить его обнаженную грудь.

О, ладно.

Бесконечные участки загорелой кожи, мускулы на мускулах, плотно прилегающие друг к другу. Вены радостно вздулись под изгибами его рук, и я вздохнула.

— Это просто нереально.

— А? — спросил он, качая головой и протягивая руку мимо меня, чтобы открыть дверь. — Что на тебя сегодня нашло?

На кончике моего языка вертелась реплика, чтобы объяснить ему, что я хотела этим сказать, когда в поле зрения появилось сердитое лицо его брата. При виде меня он сверкнул глазами.

— Ты, должно быть, шутишь, — выплюнул он. — Ты действительно сделал это?

Я обняла Логана за талию, его кожа была горячей и гладкой под моими блуждающими пальцами. Очень надеюсь, что он не боялся щекотки, потому что я собиралась погладить все, что можно погладить, в пределах досягаемости, пока была такая возможность.

— Ну, разве это не мой новый шурин, — сказала я с широкой улыбкой. — Извините, что в последнюю минуту у меня закончились приглашения. Мы были бы рады видеть вас там.

Большая рука Логана опустилась мне на плечо, и он коротко, предупреждающе сжал его. Верно. Не дразни разъяренного медведя.

Лицо Ника пошло неприятными красными пятнами.

— Это чушь собачья. Ты совершаешь мошенничество.

— Докажи это, — сказал Логан тихим угрожающим голосом. Его сильные пальцы обхватили мое плечо, притягивая меня к себе.

Кончиком пальца я провела по мышце, которая начинается в верхней части буквы V. Вы знаете эту мышцу. Ник сразу же обратил внимание на это маленькое движение, и, если бы это было возможно, румянец на его лице стал бы еще ярче, когда он увидел золотое кольцо на моем безымянном пальце.

— Я не знаю, во что ты, по-твоему, играешь, Логан, — сказал Ник, — но потребуется нечто большее, чем надувная кукла в виде жены, чтобы отвадить меня от твоего...

Логан пошевелился прежде, чем я успела моргнуть. Он схватил Ника за рубашку двумя кулаками и рывком поднял его на цыпочки.

— Еще раз скажешь что-нибудь подобное о ней, и я разобью твое хорошенькое личико, понял?

— Убери от меня свои руки, или я приду за тобой тоже и обвиню в нападении, — прошипел Ник. Он оттолкнул руки Логана, но предупреждающий рык заставил его отступить на шаг.

Для меня это тоже было чертовски эффективно. Ни хрена себе, я почувствовала, как мои бедра сжались вместе при виде того, как Логан готов был выбить все дерьмо из своего брата просто из-за каких-то пустых слов, брошенных в мою сторону.

За эти годы я слышала кое-что и похуже. Профессия модели не пользовалась особым уважением, какими бы уважаемыми мы ни казались в поп-культуре, и уж точно не для таких женоненавистников, как Ник. Многие мужчины действительно смотрели на нас как на надувных кукол. Пустые сосуды, созданные для их собственного удовольствия, чтобы их рассматривали, препарировали и оценивали по тому, что они могли видеть.

Некоторые люди считали меня огромной неистовой стервой из-за того, что я ожидала, что мужчины будут разговаривать со мной в таком тоне. Думали, что это «чересчур», потому что я полностью теряла контроль над собой, когда они вели себя так, будто я не имею права на уважительное отношение, как к настоящему человеку.

Если у кого-то и был спусковой крючок, то это, черт возьми, у меня.

И то, что Логан рискнул отомстить своему брату, просто чтобы защитить меня, вызвало совершенно иную реакцию.

Я шагнула вперед и вздернула подбородок.

— Как насчет того, чтобы убраться к чертовой матери с нашей территории, пока мой муж не будет вынужден удалить тебя отсюда?

Ник фыркнул, расправляя помятую рубашку.

— Вы оба сумасшедшие.

Логан ничего не сказал, просто притянул меня к себе, когда я попыталась сделать шаг вперед.

— Если ты не возражаешь, — сказала я Нику с приторно-сладкой улыбкой, — У нас есть всего около тридцати минут до того, как девочки вернутся домой из школы, и у меня большие планы на каждую минуту.

Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, я захлопнула дверь у него перед носом.

Мы с Логаном стояли там, пока Ник ругался по ту сторону двери, потом сели, пока дверь машины не захлопнулась, и двигатель не взревел, удаляясь по улице, как будто мы не решались заговорить, пока он по-настоящему не уедет.

— Он настоящий красавчик, — пробормотала я.

Логан повернулся ко мне, и его рука соскользнула с моего плеча.

— Мне жаль, что он так с тобой разговаривал.

Я склонила голову набок.

— Тебе не нужно извиняться за своего брата. Это не твоя вина.

Его лицо раскраснелось, глаза были напряжены. Логан сжал кулаки, и вены на его руках вздулись в ответ. Он был зол. Действительно, по-настоящему зол.

У меня отвисла челюсть.

— Это было не просто шоу, не так ли? Я подумала, что, может быть, так оно и было.

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд.

— В любое время… Каждый раз, когда я слышу, как мужчина говорит подобное, мне хочется разорвать его пополам, кем бы он ни был. Потому что через несколько лет девочки станут достаточно взрослыми, и им тоже придется с этим смириться. Это сводит меня с ума.

— Я должна сказать тебе, Логан, — тихо произнесла я, подходя к нему и осторожно кладя руки на его обнаженную, вздымающуюся грудь. — Я действительно чувствую, что хочу чего-то добиться, когда слышу, как ты так говоришь.

Он зажмурился и нежно взял меня за руки. К моему полному ужасу, он убрал их с себя, прежде чем отойти от меня на шаг.

— Не думаю, что это хорошая идея, Пейдж.

Не дуйся, не дуйся, не дуйся.

Когда мне показалось, что я могу говорить разумно, я прочистила горло.

— Почему бы и нет? Если нам суждено провести вместе следующие два года, почему мы не можем наслаждаться друг другом? Ну, знаешь, если возникнет такое желание.

Логан снова открыл глаза, и от жара, разлившегося за зеленью, моя кожа стала горячей и колючей, и я ощутила все то, что хотела почувствовать, когда такой мужчина, как он, смотрит на меня так, как сейчас смотрел он.

— Потому что это усложнило бы и без того сложную ситуацию, — сказал он. — Слишком много рисков. Слишком много способов, которыми все может пойти не так.

Я сразу же ухватилась за то, чего не слышала от него. Он не говорил, что не хочет меня. Желание не было проблемой. Я сомневалась, что Логан стал бы спорить со мной, если бы я сказала ему, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его прямо сейчас. Я слышала это по его тону. Он не желал сдвинуться с места, несмотря на то, насколько горячими были наши два поцелуя. Этот мужчина ни за что не смог бы посмотреть мне в глаза и сказать, что между нами не было настоящего огня.

Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз испытывала подобное влечение, и мысль о том, чтобы не поддаться ему, не погрузиться еще глубже во что-то настолько декадентское, заставила мою душу сжаться и немного всплакнуть.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Если ты так говоришь.

— Воздержание тебя не убьет, — сказал он печально и прошел мимо меня.

— Хочешь поспорить? — бросила я через плечо.

— Я собираюсь принять душ, пока девочки не вернулись домой. Меню блюд на вынос лежит на верхней полке холодильника, если вы хотите выбрать что-нибудь на ужин. Для меня ничего жареного.

Я опустилась на нижнюю ступеньку, обхватила голову руками, пытаясь отогнать от себя мысленный образ его обнаженного тела в душе.

Это было официально — я вышла замуж за очень, очень злого человека. И мне все еще нужно было пережить нашу первую ночь, проведенную в одной комнате.

С драматичным стоном, (который вызвал у Логана смешок) , я поднялась со ступеньки, чтобы пойти поискать дурацкие меню на вынос.

ГЛАВА 10

Пейдж

— Осторожнее, Лия, — сказала Молли, неаккуратно накладывая рис с карри на тарелку младшей сестры. — Карри окрасит твои волосы в желтый цвет, если коснется хотя бы одной пряди.

Глаза Лии расширились от ужаса, а ее тарелка медленно наполнилась отвратительным гарниром.

Логан покачал головой и продолжил есть.

Я откинулась на спинку стула, стоявшего справа от него. Если я слишком сильно наклонялась вперед, наши колени соприкасались под длинным обеденным столом.

Подтолкнув Клэр локтем, я кивнула на рис.

— На самом деле, это не испачкает волосы, и из куркумы получается отличная маска для лица.

Ее губы скривились в гримасе отвращения.

— Отвратительно. Ты мазала это на лицо?

Лия вздрогнула, ковыряясь в еде на своей тарелке.

— Отвратительно, — прошептала она. — Что такое куркума?

Изабель вздохнула.

— Куркума. Это пряность. И она шутит.

— Нет, не шучу, — сказала я. — Я приготовлю тебе такое же, если хочешь.

В ответ Изабель отвела взгляд от меня и натянула наушники на голову. Учитывая, что ее телефон лежал на кухонном столе, она совершенно ясно дала понять, что просто не хочет меня слушать.

Логан потянулся вперед и сорвал их.

— За обеденным столом никаких наушников — Он бросил на нее взгляд. — И ты это прекрасно знаешь.

Если моя тетя Эмма была разочарована моим браком по финансовым соображениям, то она, должно быть, устроила вечеринку на небесах по поводу моего первого полноценного дня в качестве новоиспеченной старшей сестры.

Меня осматривали, в этом не было сомнений. Но пока я чувствовала, что у меня все в порядке. Мы с мамой Логана приготовили для девочек мороженое, когда они вернулись домой, и я добавила кексы с крошками, которые получились очень вкусными.

Даже с моим неожиданным появлением все они сыграли свою роль и легко влились в ритм этой маленькой семьи, которую я внезапно унаследовала.

Молли, хотя и была самой старшей из девочек, проявляла черты среднего ребенка. Она была общительной и беззаботной, легко смеялась и улаживала ссоры между близнецами, как настоящий профессионал. Я запоминала, как она с ними справлялась, в течение часа после того, как они все ломились в дверь после школы, несмотря на безобидную угрозу испачкаться карри.

Изабель, хотя и находилась посередине с Молли, зажатая между старшей, популярной сестрой, двумя рослыми старшими братьями, которые в настоящее время сражались за то, кому они достанутся, и младшими, безумно энергичными близнецами, была тихой и настороженной. Не раз я ловила на себе ее взгляд, ее темные брови (которым я ужасно завидовала, потому что женщины тратили большие деньги, чтобы иметь такие брови, как у нее) задумчиво изгибались буквой V.

Всякий раз, когда я пыталась вовлечь ее в разговор, эти наушники выскакивали как черт из табакерки.

А близнецы? Ладно, они были похожи на заводную игрушку, которую заводили слишком много раз. Всего за первый час после возвращения домой они успели прокатиться по гостиной на самокатах, намотать круги по большому патио на заднем дворе на роликовых коньках и затеяли соревнование по рестлингу, когда Лия неправильно посмотрела на Айпад Клэр. Очевидно, между ними что-то было.

Во главе всего этого хаоса, как невозмутимый верзила, стоял Логан.

Он ни разу не повысил голоса ни на кого из них, но когда из-за угла показался первый скутер, он просто поднял руку, а затем указал пальцем на большую двойную дверь, ведущую наружу.

Логан не только не повысил голоса, когда они начали капризничать, но и проявил интерес. Он задавал искренние, вдумчивые вопросы о том, как прошел день у Молли. Изабель говорила полными предложениями. Но только когда думала, что я ее не слушаю. Как только она увидела меня из-за угла, захлопнула рот. Но вместо того, чтобы отчитать ее, Логан положил свою большую руку ей на плечо и сжал.

Мы закончили ужин без серьезных инцидентов, и когда я начала мыть посуду, что было одной из моих обязанностей в доме Люка и Элли, Логан остановил меня, обхватив теплыми пальцами мое запястье.

— Девочки убирают посуду.

Когда он убрал руку так же быстро, как и дотронулся до нее, я увидела, как глаза Изабель вопросительно сузились.

— А-а, ладно, — сказала я и передала тарелку Клэр.

Молли пожала плечами.

— У меня травма.

Логан удивленно поднял брови.

— Насколько я помню, у тебя все в порядке.

Нэнси подавила улыбку, как и я, но Молли раздраженно схватила несколько столовых приборов.

Когда девочки были на кухне и спорили, кому больше досталось, мне потребовалась секунда, чтобы полностью осознать этот момент.

Я сидела рядом с незнакомым мужчиной, который был моим мужем в глазах Бога и штата Вашингтон. На кухне толклись четыре юные впечатлительные девушки, которые смотрели на меня как на авторитетную фигуру. В течение следующих двух лет это было мое место, и это были мои люди.

Впервые в своей взрослой жизни я оказалась в новой ситуации, будь то в жизни или в чем-то еще, с определенным количеством времени, отведенным на это.

Может быть, осознание того, что все это закончится, осознание того, что я смогу попробовать что-то новое, когда все закончится, поможет мне справиться с беспокойством. У меня поджимаются пальцы на ногах, хочется двигаться, пойти что-то сделать, попробовать что-то, посетить место, где я никогда не была.

К моему полному удивлению, мне понравилась энергия, с трудом сдерживаемая в доме. Стены и крыша с трудом выдерживали ее, но мне нравилось это ощущение. Как будто я находилась внутри одной из ветряных камер.

Остаток вечера прошел как в тумане. Я переключала каналы на телевизоре, пока Логан изучал учебные фильмы в своем кабинете — комнате, примыкающей к гостиной, — а девочки, растянувшись на полу перед диваном, делали домашнее задание.

Мама Логана отправила их укладываться спать, за чем я наблюдала из конца коридора, давая ей возможность отдохнуть перед завтрашней дорогой. Они обожали ее, и это было так очевидно по тому, как они слушали, не возражая, и быстро обнимали и целовали, когда их причесывали, мыли и надевали пижамы.

Молли обняла ее одной рукой, и с того места, где я стояла, мне показалось, что у нее на глазах выступили слезы. Мама Логана что-то прошептала ей в волосы, и Молли кивнула, быстро улыбнувшись мне, стоя в дверях своей спальни.

— Спокойной ночи, Пейдж, — сказала она. — Я рада, что ты здесь.

Что-то странное произошло у меня в животе, когда она произнесла это, застенчивая и милая, выглядевшая намного моложе своих шестнадцати лет, когда ее лицо было чисто вымыто. Это было сладко и уютно, как будто она влила мне в глотку бутылку подогретого меда.

— Спокойной ночи.

Нэнси стояла рядом со мной и вздыхала.

— На самом деле им не нужна моя помощь.

Я взглянул на нее.

— Нет?

Она покачала головой.

— У меня было два мальчика, поэтому, когда я здесь, я чувствую, что могу удовлетворить ту часть себя, которая всегда хотела девочку. Расчесываю им волосы, когда они еще не просохли после душа. Помогаю им выбрать одежду в школу. Спорю о том, не слишком ли рано им наносить макияж.

Я улыбнулась ей.

— Моя мама даже не заметила, когда я начала краситься. Думаю, мне было двенадцать, когда я вышла из школы с ее бордовой помадой на губах.

Ее глаза стали немного грустными.

— Это ужасно рано.

— Поверь мне, еще большей трагедией было то, насколько мне не шел этот цвет.

Она погладила меня по руке.

— Если ты так говоришь, дорогая.

Это ласковое обращение заставило меня моргнуть. Когда в последний раз кто-нибудь называл меня так с любовью и уважением? А не в стиле «эй, милая, подвинь сюда свою задницу».

— Я ведь дала тебе номер своего мобильного телефона, верно? — просила Нэнси.

Я кивнула.

— Хранится в самом любимом месте. — Она рассмеялась, но я вытащила свой телефон и показала ей. — Нет, правда, у меня такое чувство, что в течение следующих шестнадцати недель я буду говорить с тобой об этих девочках больше, чем с Логаном, и это в том случае, если они не выйдут в плей-офф.

Она тяжело вздохнула.

— Возможно, ты не ошибаешься на этот счет. Как только начинается сезон, они его почти не видят. Он делает все возможное, чтобы выкроить время для девочек, но ему приходится нелегко. И с каждым увольнением домработницы становится все хуже.

— Да, — протянула я, растягивая слова. — Что в этом такого?

Ее глаза заблестели.

— Давай просто скажем, что я не удивлюсь, если близнецы подвергнут тебя такому же ритуалу издевательств, как и всех остальных.

— О, здорово, — пробормотала я. Зевок застал меня врасплох, что спровоцировало зевок и у нее самой.

— Я думаю, у тебя все получится. — Она быстро обняла меня, но это закончилось прежде, чем я успела отреагировать. — Я устала, и мне нужно закончить сборы. Увидимся утром, хорошо?

— Спокойной ночи, — сказала я ей и посмотрела, как она спускается по лестнице в комнату для гостей, расположенную за кухней.

Поскольку Логан все еще не спал и работал, я решила, что ходить по дому, запирать двери и выключать свет, вероятно, не входит в мои обязанности. Прошла мимо закрытых дверей комнат девочек — там было тихо. Только за комнатой Молли я слышала тихий звук какой-то фоновой музыки.

Скользя пальцами по стене, я вошла в хозяйскую спальню.

Диван, предназначенный для одного человека, был чертовски неудобным, если бы вы спросили меня.

Например, как это получилось, что так компактно можно спрятать целую кровать?

Если это меня и задело, то я не могу себе представить, что чувствовала великолепная кровать. Такая большая и красивая, она вполне могла вместить в себя два взрослых тела, которые, явно не собирались сегодня консумировать брак.

Я выдохнула и направилась в гардеробную.

Для кого, собственно, это все усложнило бы, если бы у нас что-то чесалось?

Уж точно не для меня.

Это было бы совсем несложно. Очень просто.

Он и я, в постели, без одежды, оргазмы для всех. В этом сценарии проигравших буквально не было.

Но когда я смотрела на идеально разложенную одежду моего новоиспеченного мужа в шкафу, у меня возникло ощущение, что он всегда будет смотреть на это иначе, чем я.

В нетерпении я стянула леггинсы с ног и пнула их в сторону большой белой корзины в углу. Под майкой расстегнула лифчик, спустив бретельки вниз по плечам, а остальное вытащила снизу.

Когда я склонилась над раковиной в ванной, которая была отведена для меня, я услышала, как открылась и закрылась дверь.

— Пейдж? — позвал Логан.

— Я здесь. — Мой голос был приглушен белым махровым полотенцем, которое было прижато к моему лицу.

— Что ты?..

Из-за внезапной паузы в его словах я выронила полотенце, чтобы посмотреть, что произошло. Он застыл в дверях ванной, уставившись на мои обнаженные ноги.

Его зеленые глаза, обычно такие яркие, потемнели, а подбородок заметно напрягся.

Человек, которому нравятся ноги. Поняла.

— Закончил работать? — просила я небрежно.

Взяла расческу со стойки и перекинула большую часть волос через плечо, чтобы начать расчесывать спутанные пряди.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

— Готовлюсь ко сну? Быть замужем это изнурительный труд.

Логан окинул меня долгим взглядом, затем его взгляд скользнул вниз по моей фигуре. Очень, очень медленно, ненадолго останавливаясь на самых привлекательных местах.

А мое тело напряглось под белой майкой? Конечно, напряглось. Девочки тоже хотели поближе познакомиться с Логаном.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — коротко сказал он.

Я уперла руки в бока и повернулась к нему лицом.

— Вообще-то, нет. Я не знала, как долго ты будешь занят. Насколько поняла, к тому времени, как ты закончишь, я буду крепко спать прямо посреди своей новенькой кровати, поскольку ты не планируешь делить ее со мной.

Его недовольное поджатие губ было равносильно моей победе. Добавлю это к списку примет Логана Уорда, когда он не хочет признавать, что я был права.

— И в этом ты спишь?

Я шагнула к нему, безумно довольная, когда он сжал кулаки, прижав их к бокам. Его грудь вздымалась от глубокого вдоха.

— Обычно я сплю обнаженной. — Я провела руками по своему телу. — Это я делаю уступку ради твоего удобства.

— Как мило с твоей стороны, — сказал он, вглядываясь в мое лицо.

— В чем ты спишь, муженек?

Он медленно, сдержанно выдохнул, услышав мой хрипловатый голос, но ничего не ответил.

— Уже жалеешь, что женился на мне?

Линия горла Логана напряглась, он сглотнул, и его тяжелый взгляд остановился на моих губах.

— Ты даже не представляешь, — пробормотал он.

Легкий скрип половиц за дверью спальни был предупреждением. Кто-то пытался застукать нас.

Как раз перед тем, как дверь распахнулась и ударилась о стену за ней, я схватила Логана за руки, обхватила за талию и приподнялась на цыпочки. В последнюю секунду он отпрянул, и мои губы коснулись его губ.

Изабель ворвалась в комнату, волосы развевались у нее за спиной, как флаг. Наши взгляды встретились. Мое сердце бешено заколотилось в груди от того, как она ворвалась.

Или как Логан обнимал меня. Как от него пахло. Выбери что-нибудь одно, правда.

— Из, — терпеливо сказал Логан, отпуская мои руки и поворачиваясь к своей сестре. — Тебе следовало бы знать, что не стоит врываться в эту комнату.

Она фыркнула, оценивая язык наших телодвижений с нескрываемым подозрением.

— Раньше это никогда не было проблемой.

— Тем не менее, это наша брачная ночь, — сказала я, обнимая Логана за талию и прижимаясь грудью к его боку. Когда я начала теребить край его спортивных шорт, он перехватил мою руку и поднес ее к губам для быстрого поцелуя. — Наверное, это был бы подходящий вечер для того, чтобы побыть немного наедине.

О, Из не понравилось, что я вмешиваюсь, судя по потемневшему лицу и розовым пятнам, выступившим на ее светлых щеках.

Логан вздохнул и отпустил меня, направляясь к своей сестре, которая явно не хотела верить в реальность происходящего. Или, может быть, она действительно хотела в это поверить, и доказать, что это не так, было самым простым способом защитить себя.

Эта мысль заставила меня наклонить голову, чтобы понаблюдать за ней. Заставила меня представить Фейт на ее месте.

Логан наклонился и обнял ее за тонкие плечи, так нежно, что мне почти захотелось отвернуться, потому что я почувствовала, что мешаю.

Что бы он ей ни сказал, было слишком тихо, чтобы я могла расслышать, но она пробормотала извинения в мою сторону, прежде чем уйти. Как только дверь за ней закрылась, Логан убрал руку с затылка.

Он повернулся к дивану и нахмурился, на моих губах тут же появилась улыбка. Бинго. По-своему, Изабель просто непреднамеренно помогла моему делу «переспать со своим горячим мужем».

Логан развернулся и указал на меня, когда увидел мою торжествующую улыбку.

— Отлично. Никакого раскладного дивана, потому что я не могу допустить, чтобы кто-нибудь ввалился ко мне и поинтересовался, почему мы не в одной постели. Но если мне придется выложить середину кровати подушками или привязать тебя, чтобы ты не распускала руки по ночам, не думай, что я откажусь.

Поджав губы, я подошла и проверила спинку кровати.

— Не представляю, как я справлюсь с этим, если ты меня свяжешь, но я люблю сложные задачи. — На красивом лице Логана собрались мрачные, зловещие грозовые тучи, и я тихо рассмеялась. — Шучу.

— Я собираюсь еще немного поработать, — выдавил он из себя.

Прежде чем он повернулся, я взглянула вниз. И да, я была не единственной, кто наслаждался зрелищем, которое я только что продемонстрировала.

— Спокойной ночи, милый, — сказала я.

Логан остановился, положив руку на дверь, и бросил на меня мрачный взгляд через плечо.

— Три дня до начала сезона, — услышала я его бормотание. — Три дня.

Я все еще улыбалась, когда скользнула под прохладные простыни на большой-пребольшой кровати и заснула, окутанная запахом Логана.

ГЛАВА 11

Пейдж

Я: Боже мой, я должна поговорить с ними о противозачаточных средствах???

Я: ЛОГАН. Мы это не обсуждали! Лия рылась в моей сумочке в поисках жвачки, нашла мои противозачаточные и теперь задает ВОПРОСЫ.

Я: ПРИВЕТ, ТЫ УМЕР, ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?

— Он такой маленький, — сказала она, поворачивая пластиковый кружок в одну сторону, затем в другую. — И как это может помешать тебе забеременеть? Клэр! Посмотри на ее антидетские таблетки! Они такие крошечные.

Ее близняшка носилась по кухне, хватая таблетки и поднося их к ее лицу.

— Разве для этого не нужны презервативы?

У меня округлились глаза.

— Что ты знаешь о презервативах? Тебе же всего восемь лет.

Сестры фыркнули, издавая одинаковые звуки, одинаково закатывая глаза и с одинаковым выражением ужаса на лицах.

— Нам по двенадцать, Пейдж. Даже близко не восемь, — сказала Клэр.

Я думаю, это была Клэр.

Ее ногти подмигивали мне фиолетовым с обратной стороны упаковки с таблетками, которую я выхватила обратно. Да, это была Клэр, потому что накануне вечером Лия объявила фиолетовый «самым уродливым цветом на свете», что привело к Третьей мировой войне. Это был второй день супружеской жизни.

Было ясно, что Логан ничем не поможет, поэтому я отправила смс с подкреплением.

Я: Футболисты — ОТСТОЙ. Почему они не могут проверять свои телефоны во время тренировки???

Элли: О, бедная Пейдж. Материнство — не то, что ты себе представляла?

Я: А ты знала, что двенадцатилетние девочки знают о презервативах??? И что они называют противозачаточные «антидетскими таблетками»????

Элли: Я не смеюсь над тобой, клянусь.

Я: *смайлик со средним пальцем* От тебя никакой помощи.

Как только мои противозачаточные были надежно спрятаны обратно в сумочку, я обхватила голову руками и вздохнула. Мама Логана, эта сучка, сделала так, что все выглядело чертовски просто.

И, честно говоря, это было не так уж и сложно. Девочки были хорошими детьми, даже когда таскали у людей профилактические препараты. Суть этого заключалась в постоянном беспокойстве о том, что они делают, что смотрят, выполнили ли домашнее задание? Как родителям удавалось делать это все время и при этом не сойти с ума?

Когда жила с Элли и Люком, Фейт была моей подругой. Это было потрясающе. Я получала привилегии маленького ребенка, не обремененного никакими обязанностями.

Теперь я по-настоящему окунулась в мир приключений. Было почти невозможно вспомнить ту мою версию, которая считала бы, что ее ничто не может напугать.

Но вот появляются близнецы.

Или тот факт, что последние две ночи я засыпала до того, как Логан ложился спать. И неизменно я просыпалась в пустой постели. Проклинаю себя за то, что сплю так крепко. Что плохого в том, если у меня внезапно разовьется бессонница? Излечимая только крепким телом, прижатым ко мне.

Когда кто-то вошел в кухню, я подняла голову. Изабель с любопытством наблюдала за мной, крепко прижимая тетради к груди.

— У тебя уже нервный срыв?

— О нет, если бы у меня был нервный срыв, я бы уже выпила как минимум одну бутылку шардоне.

Судя по тому, как сардонически приподнялась бровь, она не оценила мою попытку пошутить.

— Шучу, — сказала я с улыбкой. — Над чем работаешь?

Изабель резко повернулась к холодильнику, резко открыла его, схватила бутылку воды, и так же быстро закрыла.

— Домашнее задание.

— Да? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я видела, как напряглась ее фигура, но она не отрывала взгляд от холодильника. Я не могла понять, смотрела ли она на фотографию с нашей церемонии в здании суда или на снимок, где они были запечатлены с матерью.

— Не нужно, — сказала она. — Домашнее задание не бывает трудным.

Где-то наверху закричала одна из близняшек, и я зажмурилась, ожидая, что будет дальше, но за этим последовал смех. Я выдохнула.

— Это хорошо. Логан сказал, что ты умная.

На это она никак не отреагировала, только упрямо сжала челюсти. В четырнадцать лет я была совсем не похожа на Изабель. Мне и не нужно было быть такой. Возможно, мои родители не обращали на меня особого внимания, но мне это было только на руку. Это означало, что они никогда не говорили мне «нет».

Но у этой девочки умер отец, а мать ушла в закат. Да, Логан любил их, но, глядя на ее застывшее милое личико, я неожиданно почувствовала сильную грусть. Ей бы не понравилось, если бы она поняла, что я вообще это заметила. То, как она крепко держала себя в руках. То, как она постоянно протягивала ко мне обе руки на случай, если я попытаюсь заговорить с ней.

— Я бы сказала тебе спасибо, но, похоже, ничего не могу с собой поделать. Я родилась с таким мозгом, понимаешь?

Я кивнула.

— Верно.

— Точно так же, как ты родилась хорошенькой.

Она произнесла это слово так, словно оно было пропитано кислотой, и я не смогла сдержать улыбки.

— Ты тоже хорошенькая, Изабель.

— Да, не у всех может быть и то, и другое, — огрызнулась она в ответ, бросив на меня острый взгляд.

Я прислонилась спиной к столу и скрестила руки на груди.

— Ох, ладно, я дам тебе один бесплатный шанс, потому что это первая по-настоящему стервозная вещь, которую ты мне сказала. В следующий раз будут последствия.

— Ты называешь меня стервой? — Ее голос стал пронзительным.

— Ну же, умница. Ты знаешь разницу между тем, чтобы сказать что-то стервозное, и тем, чтобы быть стервой. Я знаю, мне не нужно объяснять тебе семантику.

Она фыркнула, разворачиваясь, чтобы выйти из кухни, и отсутствие возражений с ее стороны показалось мне маленькой победой.

Лия выбежала из-за угла и, запинаясь, остановилась, едва не столкнувшись с Изабель.

— Привет, Пейдж!

Я прищурилась, глядя на ее широкую улыбку.

— Привет.

Она протянула руку.

— «Орео»? Я оставила тебе два последних в упаковке.

Изабель переводила взгляд с одного на другого.

— Это очень мило с твоей стороны, но я вообще-то не люблю печенье «Орео».

К моему крайнему удивлению, на ее лице появилось разочарованное выражение.

— Но… Я оставляю последние два печенья только для своих любимых людей. — Она опустила голову и начала поворачиваться, плечи поникли и все такое.

Изабель подняла бровь, глядя на меня. Я вздохнула.

— Это очень мило, Лия. Я бы с удовольствием съела его.

Отвратительно. Я терпеть не могла крем. Терпеть не могла это странное печенье, которое само по себе было невкусным. Она широко улыбнулась и протянула его мне.

— М-м-м, — сказала я, прежде чем с хрустом откусить кусочек.

Ее улыбка стала шире в тот самый момент, когда я замерла. Что за чертовщина?

— О, боже мой.

Я отвернулась и выплюнула в раковину. Эта маленькая засранка сменила крем на зубную пасту. Я выплюнула оставшиеся крошки изо рта и схватила стакан, чтобы запить их водой.

Она с визгом убежала, едва я резко обернулась.

Клэр вошла сразу после нее.

— Вкусное печенье? Я просила использовать майонез вместо зубной пасты, но у нее не хватило смелости.

Я прищурилась.

— Где Молли? Она должна помочь мне покрасить ногти.

Я потерла виски.

— Я думала, она наверху читает? — Отлично, я уже потеряла ребенка.

Изабель махнула рукой в сторону двора.

— Она там в купальнике.

Я открыла и закрыла рот. Было пасмурно и ветрено, угроза дождя нависла над домом в виде огромных сочных серых облаков.

— Она... что?

— О-о-о, соседский мальчик дома? — просила Клэр. — Наверное, поэтому.

— Какой соседский мальчик? — Я выпрямилась.

Изабель вздохнула и расслабила руки, все еще прижимая тетради к груди.

— Она по уши втрескалась в этого парня. Он слишком стар для нее, и Логан взбесился бы, если бы узнал. Однажды он уже застукал Молли за флиртом, и я подумала, что у него вот-вот взорвется голова.

Даже наклонившись, я не могла разглядеть, где лежит Молли. Господи, спаси меня, подумала я. Шестнадцатилетний подросток, загорающий под проливным дождем.

— Сколько ему лет?

— Как будто я обращаю внимание на то, сколько лет соседу. — Изабель продолжала говорить, когда я промолчала. Очевидно, ключом к снятию замка, который она держала со своего словарного запора, была возможность неприятностей для ее сестры.

— Он играет в футбол в U-Dub, — сказала она, имея в виду Вашингтонский университет. — Логан его ненавидит.

— Почему?

— Потому что у него пиписька, — пропела Клэр.

— Клэр — предостерегла я.

— Что? Так сказал Логан. Он сказал, что у мальчиков в этом возрасте есть только одна вещь, о которой они беспокоятся, и это их пенис, и Молли не следует подходить к нему близко, потому что она слишком юна.

Я приблизилась к блестящему стеклу, я застонала, потому что наконец-то увидела Молли. Она лежала, о, как ни в чем не бывало, в шезлонге из тикового дерева рядом с гидромассажной ванной в полу. Если бы она не дрожала всем телом в этом красном бикини, я бы съела свою долбаную шляпу.

Затем она выгнула спину и вытянула одну ногу. Единственное, что портило позу в стиле Кардашьян, — это повязка на поврежденном запястье. Я перегнулась через спинку дивана, схватила плед и открыла дверцу.

— Лия, возьми мой телефон, я хочу это сфотографировать, — прошептала Изабель.

— Ни за что, — сказала я. Я пригвоздила ее взглядом. — Послушай меня, умная девочка. Может быть, забавно наблюдать, как твои сестры попадают в неприятности, но вы четверо — команда, понятно? Ты не должна давать посторонним ни единого шанса использовать оружие против своих товарищей по команде.

У Изабель отвисла челюсть, возможно, потому, что она была удивлена моим яростным тоном. Затем она осторожно кивнула.

Наконец-то я почувствовала, что сделала что-то правильно.

Но, конечно, мне все еще приходилось иметь дело с несовершеннолетней, выставленной на всеобщее обозрение. Я осторожно приблизилась.

— У тебя есть солнцезащитный крем? — спросила я, обхватив себя руками за плечи, порыв ветра заставил меня вздрогнуть. Накануне прошел холодный фронт, и температура упала примерно на двадцать градусов ниже обычной августовской.

— Я в порядке, — ответила Молли сквозь стиснутые зубы.

Прищурив один глаз, я посмотрела на соседний дом. Второй этаж был отчетливо виден над забором, разделявшим дом Логана и соседского мальчика. Через большое окно я разглядела силуэт, который играл в видеоигру, или смотрел фильм, или что-то в этом роде. Он ни разу не взглянул на Молли.

— Пойдем, я приготовлю тебе чай или горячий шоколад. — Я протянул ей руку, на которую она упрямо посмотрела.

Господи, что такое с этими подопечными?

— Молли, — мягко сказала я, присаживаясь на край шезлонга. Ее тело, покрытое гусиной кожей, было полностью на виду. — Он не смотрит. И поверь мне, тебе не нужно выкидывать такие штуки, чтобы привлечь внимание парня.

— Он просто идеален, — выпалила Молли, выпрямляясь с широко раскрытыми глазами и рассыпавшимися по плечам черными волосами.

— Таких не бывает, милая.

Ее глаза стали огромными, как у диснеевской принцессы.

— Даже Логан?

Мои брови поползли вверх.

— Даже Логан. Он храпит. — Возможно, он храпел. Это было такое же предположение, как и любое другое.

Это подействовало, потому что она улыбнулась.

— Горячий шоколад — это хорошо.

Я накинула плед ей на плечи, и она ухватилась за края здоровой рукой.

— Возможно, я попрошу у тебя одолжить этот купальник, — сказала я, вздернув подбородок. — Он милый.

Мы вошли внутрь, я крепко обнимала ее за плечи. К счастью, зрители уже разошлись.

Как раз в тот момент, когда я закрывала за собой дверь, услышала, как Логан вошел на кухню. Он принял душ после тренировки, на нем была простая белая футболка, обтягивающая грудь, а его длинные ноги были обтянуты темными джинсами и заканчивались черными потертыми ботинками.

Да. Пожалуйста.

— Ты в купальнике? — он спросил Молли, наклонив голову.

Она бросила на меня испуганный взгляд через плечо.

— Я попросила надеть его для меня, — спокойно ответила я. — Разве парни никогда не устраивают спонтанные показы мод?

Его губы изогнулись в неохотной улыбке.

— Насколько я помню, нет.

Я подошла к нему, зная, что Молли наблюдает за нами с улыбкой. Нежно положив руку ему на грудь, я приподнялась на цыпочки и поцеловала в уголок его рта.

— Как прошел день, милый?

Одна из его темных бровей медленно приподнялась.

— А у тебя? От тебя пахнет шоколадом и зубной пастой.

— Уверена, у меня тоже такой вкус, — сказала я, вздернув подбородок в неприкрытой насмешке.

Молли хихикнула.

Логан моргнул и попятился.

— Извините, я опоздал. Тренировка закончилась.

— Все в порядке. Когда в эти выходные начнется сезон, нам придется привыкнуть к тому, что мы будем только девочками.

В ответном кивке Молли было столько энтузиазма, что Логан бросил на нее сухой взгляд.

— Ты готова избавиться от меня?

Молли улыбнулась мне.

— Я думаю, мы прекрасно справимся без тебя, Логан.

Я скрестила руки на груди и широко улыбнулась ему.

Я просто потрясающая старшая сестра.

Пока он не поднял трубку телефона.

— Не хочешь рассказать, что за история с противозачаточными?

ГЛАВА 12

Логан

Раздевалка была похожа на пороховую бочку, готовую вот-вот взорваться. Одна искра, и мы воспламенялись. Минуты перед игрой были моими любимыми. Энергия бурлила между нами, пока мы заклеивали пальцы скотчем, мазали лицо чем-то черным и хлопали ладонью по подушечкам, защищающим наши тела. Короткий всплеск, который никак не мог насытить зверя, которого мы все жаждали выпустить на поле.

Это был мой двенадцатый дебют в сезоне. Двенадцатый раз я стоял в этом туннеле с большими надеждами на сезон; впереди шестнадцать игр, которые мы могли выиграть. Единственное, что стояло между нами и реальностью того, чем закончились бы эти игры, — это время, приближающееся к старту, и это никогда не надоедало.

В этом году я был возбужден даже больше, чем обычно, и прыгал на пятках, пока мы ждали выхода на поле. Когда мы выходили из раздевалки, рев наших болельщиков отражался от бетонных стен, выкрашенных в черный и красный цвета.

В последнюю нашу игру, мы проиграли. Проиграли чемпионат конференции, который мог привести нас к Суперкубку. И никто из нас не хотел пережить это снова. Я посмотрел налево и увидел, как Мэтью Хокинс ухмыляется за своим шлемом. Это была его первая официальная игра в футболке «Волков».

Если мы выиграем в этом году, то только потому, что он был здесь, лучший защитник в лиге. Мы с ним прошли долгий путь, с тех пор как он присоединился к команде после небольшого недоразумения, когда я пригласил на свидание его девушку, не зная, что они встречаются.

В то время это было не очень приятно, но было удивительно, как одна почти схватка в тренажерном зале могла изменить все для двух товарищей по команде. Я улыбнулся ему в ответ.

Словно его тело не могло сдержать того же возбуждения, которое я ощущал под кожей, Мэтью запрокинул голову и издал рев. Остальные защитники зашевелились, подпрыгнули и ударили друг друга кулаками по шлемам. Игроки, выстроившиеся перед нами в линию, вышли на поле, и толпа вскочила на ноги. Волна неудержимого предвкушения приветствовала меня, когда мои бутсы заскрежетали по газону.

Болельщицы размахивали черными и красными помпонами, а наш талисман бежал перед нами, размахивая огромным флагом с изображением головы воющего волка. Со всех сторон лилась густая и насыщенная басами музыка, но обычно мне было легко не обращать на нее внимания.

Как всегда, я остановился на минутку в конечной зоне и сделал четыре вдоха, задержал дыхание на четыре, выдохнул на четыре. Болельщики прыгали и кричали, отбивая ритм ногами и руками, который я не мог расслышать.

Когда на экранах засветился вид на ложу владельца, улыбающееся лицо Элли заставило фанатов снова закричать громче. На ней, как и на Фейт, стоявшей рядом с ней, была футболка Пирсона. И чуть правее я заметил проблеск, всего лишь вспышку, рыжих волос.

На мгновение я затаил дыхание и помолился, чтобы камера повернулась и я смог увидеть Пейдж. Она приходила на большинство игр, так что в этом не было ничего нового. Никто не обратил бы на нее особого внимания, но не я. Внезапно мне захотелось узнать, носит ли она футболку с моим именем. Каждый день, возвращаясь домой, я получал поцелуй в правый уголок моих губ. Никогда в центре. Не слева. Как будто она знала, что однажды я повернусь и встречу ее именно там, где она хотела. До сих пор, сам не знаю как, я сопротивлялся. Каждую ночь на этой неделе я тихонько прокрадывался в спальню, которую теперь делил с Пейдж, и несколько эгоистичных мгновений смотрел на нее спящую.

Она спала, свернувшись калачиком на боку, одну руку засунув под подушку, а другую прижав к груди. Насколько я знал, она почти не шевелилась во сне, потому что каждое утро, когда я, как обычно, открывал глаза в пять часов, она находилась в одном и том же положении. Но при дневном свете румянец был ярче, были видны ее темные загнутые ресницы и более заметный розовый оттенок слегка поджатых губ.

И каждое утро я боролся с одним и тем же. Мне хотелось провести рукой по ее невероятно длинным ногам, всегда обнаженным. Хотелось посмотреть, заставит ли это прикосновение ее спину выгнуться дугой, а губы изогнуться в победоносной улыбке, прежде чем она откроет глаза.

Пейдж бы позлорадствовала, если бы я уступил ей. И мне пришлось бы проглотить это своими губами, языком и зубами, проглотить и использовать как топливо, чтобы разжечь огонь, который уже разгорался между нами. И я хотел этого, хотя и знал, что не должен.

Хотел просунуть одну ногу между ее ног, чтобы проверить, прижаты ли наши тела друг к другу так, как я себе представлял.

Я много чего воображал, принимая холодный душ.

Длинные подтянутые ноги.

Волнистые рыжие волосы, которые почти доходили до поясницы.

Высокая упругая грудь.

Губы, которые легко улыбались, и язык, в котором было столько язвительности, сколько я и ожидал от нее.

Кто-то пробежал мимо и шлепнул меня по заднице, отвлекая от нехарактерной для меня рассеянности на поле. Я тяжело вздохнул и побежал в центр поля, где вместе с остальными капитанами стал ждать жеребьевки.

Когда мы выиграли жеребьевку, Люк решил отложить получение мяча до начала второго тайма. Он ударил меня по шлему сбоку.

— Усади их на место, Уорд, — крикнул он мне в лицо.

Я ударил его по шлему в ответ, что означало «лови пять», если таковое вообще существовало.

Я побежал обратно к линии с остальными игроками специальной команды. Моя кожа гудела и хрустела, пока я наблюдал, как игрок, выполняющий удар, делает глубокий вдох и устремляется к мячу, ожидающему за маленьким кусочком пластика, который отделял его от другой команды.

Одним движением ноги он подбросил мяч в воздух, и мы понеслись со всех ног к тому, кто должен был поймать его. Я увидел, как принимающий сделал шаг вперед, увидел, как дернулись его глаза и ноги. Он не взмахнул руками, сигнализируя о том, что поймал мяч, поэтому я опустил голову и побежал быстрее.

Он поймал мяч резким движением рук и сделал аккуратный разворот вокруг себя. Я увернулся от одного из его блокирующих и прыгнул вперед, обхватив его рукой за грудь и повалив нас обоих на землю.

Болельщики взревели, потому что он не успел пробежать и пяти ярдов, как я схватил его.

Стоило мне взмахнуть руками, как их громкость возросла. Это был тот старт, которого мы хотели.

Рывок за рывком мы останавливали их. На каждом третьем спуске они были вынуждены делать пунт.

Люк провел атаку по полю, сначала оформив тачдаун, а затем и голевой пас.

Я гордо вздернул подбородок, пока кто-то вливал мне в рот «Гаторейд», и тут я впервые увидел Пейдж на огромном видеодисплее. Элли после гола махала огромным красным пальцем, и Пейдж делала то же самое. Но на дисплее были видны только их лица, и мне отчаянно захотелось подойти к камере и голыми руками изменить угол обзора, чтобы увидеть, во что она одета. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а губы были такого же ярко-красного цвета, как и рубашка Элли.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, и усиленно заморгал.

— Сосредоточься, придурок, — пробормотал я себе под нос.

— Ты в порядке, старина? — просил Робинсон, бросив на меня странный взгляд. По сравнению с ним я был стариком. Мне было тридцать шесть, а ему двадцать три. И я все еще не отставал.

— Да. Давай, пора возвращаться. — Я хлопнул его по спине, и мы подхватили с земли шлемы, готовые начать новую серию оборонительных действий.

Атака противников была рассчитана на ничью, но я не сводил глаз с нападающего. Он облизал кончики пальцев, затем выкрикнул и поднял правое колено — те же странные ритуалы, которые в той или иной степени были присущи всем нам. Линейные игроки поменялись местами непосредственно перед началом игры, и квотербек воспользовался моментом, сымитировав передачу на бегущего защитника, который быстро подоспел. Он сложил руки, как будто у него был мяч, но я рванулся влево, где полузащитник нанес удар по воротам. Я шел с ним шаг за шагом, дыхание с шумом вырывалось из легких, пока наши ноги в идеальном ритме стучали по траве.

Его глаза нашли мяч в воздухе, и я увидел, как он отклонился в сторону, чего я никак не ожидал. Как раз в тот момент, когда мяч полетел вниз по идеальной спирали, я отвел руку, чтобы выбить его у него, но он снова повернулся, и наши ноги переплелись. Один из его товарищей по команде споткнулся и врезался в нас. Моя левая нога подвернулась назад и я упал.

Хлоп.

Я почувствовал яркий медный хруст в колене, вспышку боли, от которой у меня перехватило дыхание, а затем я ударился о землю.

***

Вдох на четыре, задержка на четыре, выдох на четыре.

Снова, и снова, и снова.

Я лежал на тренировочном столе в раздевалке, неподвижный и тихий, как могила. Тренер щупала колено, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не разразиться множеством ругательств из моего пересохшего от напряжения горла.

Если дело в связке, то до конца сезона я был в полной заднице.

Я провел четыре сезона без каких-либо травм, а теперь, в первой игре у меня уже было повреждено колено.

— Давай сделаем рентген, Логан, — сказала она, вытирая руки о штаны и отходя от стола.

Мой ответ прозвучал сквозь сжатую челюсть.

— Давай, Мэгги.

Если она и заметила мой сарказм, то проигнорировала его. Так можно было понять, что кто-то привык работать со сварливыми травмированными профессиональными спортсменами. Она похлопала меня по плечу, и пошла за мобильным сканером. Я прикрыл глаза одной рукой и сосредоточился исключительно на том, чтобы выровнять дыхание. Не позволяя гневу или бесполезному разочарованию захлестнуть меня.

Это бы не помогло. Ни в малейшей степени. В лучшем случае, это был разрыв первой степени, и я мог отдохнуть пару недель и вернуться к работе до середины сезона.

В худшем?

Я выбыл из игры. До конца года. После этого я был тридцатишестилетним игроком, и у меня оставался всего один год по контракту. Было бы вполне разумно, если бы Элли отпустила меня из-за травмы, которую я, возможно, получил. Я мог бы уйти навсегда. Я стал бы вынужденным пенсионером.

Я бы застрял дома, работал в саду, или купил автосалон, или пиццерию, или еще что-нибудь, чем занимаются парни, когда заканчивают играть в футбол. Я бы застрял дома со своей новоиспеченной женой.

В глубине души зародился смех, потому что я женился на Пейдж, так как меня не должно было быть дома в течение сезона. По крайней мере, этого было недостаточно. Теперь я буду дома все время. Звуки моей нарастающей истерики эхом разнесся по комнате.

Тренер повернула устройство ко мне, ее лицо исказилось от смущения.

— Ты теряешь самообладание, Уорд?

Я провел рукой по глазам, когда мой смех стих.

— Кажется, да.

Она направила сканер на мою ногу четкими движениями.

— Не привыкла, чтобы парни смеялись, лежа здесь.

Это отрезвило меня, потому что за эти годы я повидал немало товарищей по команде, которых отправляли на скамейку запасных, тех, чьи имена без особых церемоний попадали в список травмированных. Я был бы бегущей строкой внизу страницы SportsCenter: «Логан Уорд (Вашингтон) выбыл на сезон из-за разрыва связок».

Я сделал еще один глубокий вдох, представив себе это.

— Пожалуйста, просто скажи, что это не передняя крестообразная связка.

Как я и предполагал, Мэгги держала рот на замке, щелкая по экрану, который я не мог видеть.

Дверь раздевалки распахнулась, и голос Элли донесся с другой стороны.

— Все в порядке?

— Заходите, — сказала тренер.

Я закрыл глаза, когда услышал, как у двери что-то сказала Пейдж.

Неужели меньше двадцати минут назад я задавался вопросом, была ли она одета в мою футболку и смотрела ли на экран так, словно это была самая важная вещь, на которую я мог обратить внимание?

Какой идиот.

Возможно, если бы я уделял игре столько же внимания, сколько и ей, я бы не попал в такую переделку.

— Какие повреждения? — спросила она, легонько коснувшись моей груди.

Мои глаза закрылись еще крепче, и я не мог заставить себя заговорить.

Она продолжила говорить, хотя я молчал.

— Девочки наверху, в ложе. С ними осталась мама Люка. Я не знала, хочешь ли ты, чтобы они спустились сюда.

Вдох на пять секунд. Удержание на шесть. Выдох на семь.

Даже это не сработало, и я, наконец, разлепил глаза.

Надо мной Пейдж была окружена ярким ореолом над головой, просто благодаря лампочкам на потолке. Казалось бы, все просто, но полученный эффект был почти ослепительным. На ее лице было столько беспокойства, что я чуть было не отвернулся, но это было слишком просто.

Если она хотела выйти замуж за футболиста, потому что это казалось забавным и захватывающим, быстрым путем к большой зарплате, что ж, такова была гребаная реальность.

Травмы, потери и разочарования. Тяжелая работа, жестокие игры и еще более жестокое воздействие на наш организм.

Из-за громких имен в лиге казалось, что все это — сплошные вечеринки и гламур, жизнь на задворках популярной культуры, но для большинства из нас, абсолютного большинства, это было не так.

Черт возьми, половина моих знакомых в межсезонье подрабатывали на случайных работах, потому что лишь горстка игроков получила одобрение. Пейдж теперь смотрела на все с другой стороны, и я ждал, что она скажет, что это уже слишком, что она захочет уйти.

За исключением того, что она просто смотрела на меня с выражением беспокойства на лице.

На шее у Пейдж висел VIP-пропуск, который, вероятно, Элли раздобыла для нее, чтобы иметь возможность присутствовать здесь. Он мягко прилегал к футболке, которая была на ней надета.

Это не мой свитер.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то, чего даже не знал, но тут вмешалась Мэгги.

— Это не связки.

Мощный порыв воздуха наполнил мои легкие.

— Слава богу.

— Я не шучу.

Пейдж улыбнулась, ее рука погладила мою грудь до изгиба плеча. Я уже снял футболку и прокладки, и ее пальцы коснулись прохладной от пота кожи у края моего обычного белья. В ней не было ничего особенного, просто белая футболка с оторванными рукавами.

— Что это? — просил я Мэгги. Она передвинула рычаг рентгеновского аппарата, чтобы я мог сесть на столе. Рука Пейдж упала, когда я это сделал, но она осталась рядом.

Мэгги не отрывала взгляда от экрана.

— Я покажу это Доку, но, похоже, это растяжение медиальной коллатеральной связки второй или третьей степени.

— Черт, — пробормотал я себе под нос. Это был не самый худший вариант, но и не самый лучший.

— Что это значит? — просила Пейдж.

Мэгги моргнула, как будто только сейчас заметила Пейдж. Она проработала в «Вашингтоне» пару лет, и у нее была та же склонность, что и у игроков, не обращать внимания на все несущественное, когда она была в самом разгаре своей работы.

— Привет, кто вы?

Мы с Пейдж переглянулись. Ее вопросительный взгляд, а мой, скорее всего, полный мрачного смирения.

Я слегка кивнул ей, и Пейдж показала мне большой палец.

— Его жена.

Брови Мэгги удивленно поползли вверх.

— А, тогда ладно. Поздравляю?

— Спасибо, — пробормотал я. — Ты можешь прислать нам свадебный подарок позже. О чем мы говорим, Мэгги?

Она поморщилась.

— Ты же знаешь, что тебе нужно дать Доку взглянуть на это, прежде чем я смогу ответить.

— Да, кстати, где Док? — спросил я. — Разве он не должен быть здесь, внизу?

Мэгги достала из кармана телефон и посмотрела на экран.

— Он будет здесь с минуты на минуту. Протокол о сотрясении мозга в запасе.

Я вскинула голову.

— Кто?

— Один из новичков. Похоже, с ним все в порядке. Идиот вел со своим шлемом, так что ему повезло, что его тоже не выбросили для прицеливания.

Я выдохнул. Как бы это ни было паршиво — сидеть на скамейке запасных черт знает сколько времени из-за травмы колена, сотрясения были намного страшнее. По крайней мере, для меня. Мне не нужно было, чтобы кто-то гонял мои мозги по черепушке, как мячик для пинг-понга.

— Я перехвачу его, — сказала Мэгги. Она пригвоздила меня предупреждающим взглядом. — Не двигай этой ногой.

Мэгги извинилась и ушла, но было ясно, что она хотела оставить нас с Пейдж наедине. Мне очень хотелось сказать ей, что это было последнее, чего я хотел, когда моя прекрасная жена смотрела на меня с таким беспокойством в своих прекрасных голубых глазах.

Я опустился обратно на стол и снова закрыл глаза.

Не имея возможности видеть, не видя рыжих волос и черной футболки, красных губ и голубых глаз, я чувствовал ее запах даже среди сильных запахов раздевалки.

Это был аромат лимона и лаванды. Чистый, свежий и сладкий. Я не ожидал этого от Пейдж. Никогда бы не подумал, что от нее так сладко пахнет. Один взгляд на нее, и я представил себе мускус и что-то темное и таинственное, что-то достаточно пряное, чтобы не быть уверенным, для нее это предназначено или для кого-то другого.

— Девочки, все в порядке? — спросил я.

— Изабель была в шоке, когда ты упал. — Она выдохнула. — С остальными все было в порядке. Я имею в виду, они волновались, но ничего страшного.

Изабель была в шоке. Она хорошо это скрывала, но всякий раз, когда происходило что-то, что хотя бы намекало на неожиданные проблемы со здоровьем или возможность кардинальных изменений в жизни, она замыкалась в себе, не зная, как справиться с тем, что может произойти. Ее эмоции были настолько велики для ее маленького тела, но она настолько сдерживала их, что даже я изо всех сил старался помочь ей разобраться в них. И снова я был благодарен судьбе за то, что это было всего лишь мое колено, и она не видела, как я отключился, неподвижно лежа на поле.

— Я рад, что они были в ложе, — признался я. — Если бы они были на своих обычных местах, им, вероятно, было бы страшнее.

Это была идея Пейдж. Обычно они сидели примерно пятью рядами выше, у пятидесятиярдовой линии.

Последовала пауза, и я был рад, что не могу видеть ее лица.

— Почему бы им не сесть вон там? Я знаю, Элли хотела бы познакомиться с ними поближе. Как и многие люди.

Моя грудь расширилась от глубокого вдоха, прежде чем я ответил.

— Чем больше людей будут в курсе, тем больше вероятность, что все узнают, что я их опекун. И нет никаких причин, по которым кто-либо должен знать, что они живут со мной. Я не хочу, чтобы их использовали для привлечения внимания в социальных сетях. Это последнее, что им нужно.

Пейдж хмыкнула.

— Думаю, в этом есть смысл. — Она прочистила горло. — Я переписывалась с твоей мамой. Сказала ей, что дам ей знать, что ты узнал от врача команды.

Мои глаза намеренно оставались закрытыми, потому что мне казалось слишком важным, что она была здесь, успокаивала моих сестер и общалась с моей мамой до того, как у меня появился шанс достать телефон из шкафчика. Сейчас не нужно было ничего считать, не нужно было делать дыхательных упражнений, чтобы попытаться обуздать чувства, которые закипали во мне.

— Ты в порядке? — просила Пейдж.

Я открыл глаза и уставился на нее. За исключением моей мамы, прошло много лет с тех пор, как кто-либо интересовался, как у меня дела. Девочки были слишком малы, чтобы по-настоящему задуматься о том, на что это похоже с моей точки зрения. Напряжение в груди немного ослабло, хотя мой мозг все еще сердито гудел от того, что могло бы развернуться передо мной в плане восстановления, терапии и подготовки.

— Не знаю, — сказал я ей. Слова вылетели прежде, чем я успел подумать, что может означать эта неприкрытая честность между нами двумя. — Я действительно, черт возьми, не знаю.

ГЛАВА 13

Пейдж

— Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — просила я, прислонившись плечом к косяку двери гостевой спальни.

Логан лежал посередине кровати, его нога была зафиксирована бандажом. Перед тем, как отправить нас домой Мэгги установила бандаж и строго-настрого приказала следующие пару дней как можно меньше двигать ногой. Всего несколько часов назад, врач команды подтвердил разрыв связок средней тяжести третьей степени. Логан выбыл как минимум на четыре недели, а возможно, и на восемь, в зависимости от того, как будет проходить физиотерапия и как пойдет восстановление.

И позвольте мне сказать, что раненый Логан очень сильно напомнил мне медведя, чья лапа застряла в ржавом капкане.

Не то чтобы его пустое выражение лица было непривлекательным, потому что так оно и было на самом деле. Что-то такое произошло с его и без того твердым подбородком, что заставило мой живот задрожать. Особенно теперь, когда Логан опаздывал на бритье на целых двадцать четыре часа. Ррр.

— Пейдж, — устало произнес он. — За последний час, что я провел в этой постели, ты спрашивала меня об этом раз пять.

На прикроватном столике лежали его Айпад, наушники, три книги, фиолетовый блестящий лак для ногтей (он и глазом не моргнул, когда Клэр принесла ему это), бутылка воды, четыре энергетических батончика, два яблока и пузырек ибупрофена.

Ладно-ладно, по-видимому, я немного переборщила, столкнувшись с неожиданной заботой о взрослом ребенке. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Видя его таким, я подключалась к какой-то странной части себя, которая хотела помочь, сделать что-то, чтобы он почувствовал себя лучше, предоставить ему все, что ему может понадобиться. Как будто вскрылась вена, о существовании которой я и не подозревала, и она нарушила весь кровоток в моем теле из-за какого-то ненасытного желания убедиться, что с ним все в порядке. Против воли.

Так странно.

— Хорошо. — Я вздохнула. — Пойду переоденусь. Тебе что-нибудь нужно из нашей комнаты?

Логан нахмурился, а я подняла руки. Я уже принесла ему чистую сменную одежду, в которой он не нуждался, потому что кто-то помог ему на арене перед нашим отъездом. Не то чтобы ему нужна была помощь, он сам настаивал.

— Ладно, извини, извини, — быстро сказала я.

Логан натянул наушники на голову и взял Айпад. Еще на арене, он загрузил в планшет видеоигру, чтобы чем-то себя занять.

Девочки, все еще одетые в экипировку «Вашингтонских Волков», сидели, обнявшись, на диване, жевали попкорн и смотрели какой-то случайный фильм по Netflix. Симпатичный парень, похожий на малолетку, ухмыльнулся на экране, и, клянусь, все четыре одновременно вздохнули, даже Изабель.

Я присела на краешек дивана и наклонилась к Молли.

— Что мы смотрим?

— «Всем парням, которых я любила раньше», — прошептала она. — Это Ной Сентинео.

— Ага.

Она неодобрительно посмотрела на меня, услышав мою невнятную реакцию.

— Боже, я сейчас никому не нужна. — Я побрела на кухню и сложила бумаги в аккуратную стопку, затем открыла и закрыла холодильник, поняла, что все остальное в порядке. Обеды готовить не пришлось, потому что девочки ели горячий обед в школе.

Несмотря на то, что было еще рано, я поднялась наверх и встала посреди темной спальни, где мне предстояло спать одной следующие две ночи, пока Логан не справится со ступеньками. Кровать казалась огромной, что было нелепо, потому что, насколько я знала, у нас не было ни единого случая ночных прикосновений. Но нужно было кое-что сказать о том факте, что каждую ночь, когда я забиралась под одеяло, я знала, что рано или поздно он присоединится ко мне. Что, может быть, я совершенно случайно окажусь в мускулистых объятиях, и одна его большая ладонь будет на моей заднице, а другая — на его трусах или в чем там он спит.

Я не знала, в чем он спит, потому что в постели Логан был ниндзя.

В шкафу я сняла футболку «Волков» и бросила ее в корзину для грязного белья, заменив на чистую. Когда я вошла в раздевалку, Логан первым делом обратил внимание на мою футболку. Это была одна из многих вещей, которыми я владела с тех пор, как Элли возглавила команду. На самом деле, моя коллекция одежды от «Вашингтонских Волков» почти соперничала с коллекцией Логана. Конечно, у него были футболки с его именем, на что я постоянно намекала Элли, что заслуживаю этого, учитывая мое постоянное место в команде.

Сейчас это смешно, потому что с юридической и технической точки зрения у меня действительно была футболка с моей фамилией. Я сняла с вешалки футболку и провела по буквам кончиком пальца. Уорд.

Я не меняла свое имя на правах и прочих документах, но все равно чувствовала себя так, будто я на самом деле Пейдж Уорд.

— Глупо, — пробормотала я себе под нос и вернула футболку на место. Этот мужчина даже не захотел со мной спать — забавный поворот событий, учитывая, что в течение последних двух лет мужчины пытались заигрывать со мной точно так же, как я сейчас пыталась с Логаном.

Было достаточно ясно, чего я хочу, но я все еще ждала официального разрешения от собеседника.

В ванной я ополоснула лицо холодной водой и глубоко вздохнула. Быстрыми движениями умыла лицо и почувствовала, как напряжение в плечах немного спало, нанесла ночной крем на щеки маленькими круговыми движениями. Расчесала волосы, а затем взяла флакон несмываемой сыворотки и распылила его на пряди. Заметив странный цвет, прищурила глаза. Принюхалась, и мгновенно сморщилась.

Поднеся бутылку к лицу, я чуть не задохнулась от запаха чеснока, лука и чего-то кисловатого.

— Маленькие засранки, — прошептала я.

Молли подавилась смехом у меня за спиной, и я обернулась.

— Ладно, ты не должна был это слышать.

Она улыбнулась и запрыгнула на стойку в ванной.

— Что они на этот раз сделали?

Я осторожно откупорила бутылку и понюхала.

— Они, должно быть… черт возьми… Я думаю, подмешали заправку «ранч» в мою сыворотку.

— Фу-у-у.

— Бее. — Открыв кран на полную мощность, я вылила содержимое бутылки в канализацию, и у меня закружилась голова, когда оно исчезло.

— Ты собираешься... — Ее голос затих, когда она указала на прядь моих волос, покрытую гадостью и бог знает чем еще.

Вместо того, чтобы немедленно прыгнуть в душ, я наклонилась и подставила прядь волос под струю воды. Убедившись, что все смыла, взяла полотенце, чтобы промокнуть влагу.

— Они со всеми так поступают?

Молли кивнула.

— До сих пор они довольно легко по тебе проходились, но думаю, это потому, что ты им действительно нравишься. Ты не относишься к ним как к обузе.

— До сегодняшнего дня я этого не замечала, — пробормотала я, что заставило ее рассмеяться.

— Один из консультантов, с которыми Логан заставил нас поговорить после ухода мамы, сказал, что это что-то вроде тестирования людей. Посмотрим, как далеко они смогут зайти.

Я прокрутила это в голове, добавив к списку быстро растущей информации, которую нужно сохранить и обработать.

— Но они не проверяют Логана подобным образом?

Она покачала головой.

— Он никогда не позволял разлучать нас. В моих самых ранних воспоминаниях есть Логан. Даже если он и не ладил с нашим отцом, он был на каждом дне рождения и на каждом празднике. В межсезонье он ездил на школьные экскурсии. На каждую игру в футбол летом и весной.

Черт возьми, уже тогда Логан был идеальным. Это не уменьшило моего желания раздеть его догола, независимо от того, травмирована ли его нога или нет. Черт возьми, мне нравилось быть на высоте не меньше, чем остальным женщинам.

— Это действительно потрясающе, что он сделал для вас, — сказал я ей.

Молли улыбнулась.

— Разве не глупо, что он этого не понимает? Он заслуживает любой награды в мире за то, что он нам как брат, независимо от того, что он делает на работе. Мне было бы все равно, даже если бы он был уборщиком. Мы все так думаем.

Я кивнула.

— Я это вижу. — Мои губы скривились, когда я подумала о том, что она только что сказала. — Подожди. Почему ты думаешь, что близнецы легко от меня отделаются?

— Сколько у тебя времени? — сухо спросила она.

Я рассмеялась.

— Нашу предыдущую домработницу заперли в ванной. — Она подняла свое запястье, все еще забинтованное. — Вот как это произошло.

Одна моя бровь приподнялась, и это заставило Молли мило покраснеть.

— Ладно, — уклонилась она от ответа, — именно так я и сбежала. Сама виновата, что повредила запястье.

Я повернулась, чтобы присесть на стойку рядом с ней.

— Пообещай мне кое-что, ладно?

Когда она кивнула, ее глаза были такими широко раскрытыми и полными обожания, что я на мгновение почувствовала укол вины за то, что вошла в этот дом по корыстным причинам.

— Если ты выпустишь меня из комнаты, в которой меня неизбежно запрут, я не буду возражать, когда ты захочешь выбраться из дома, но только после того убежусь, что все, что ты делаешь, безопасно и законно.

Она прикусила нижнюю губу.

— Логан не сказал бы ничего подобного. Он бы наказывал меня, пока мне не исполнится двадцать.

Положив полотенце на стойку позади себя, я медленно кивнула.

— Логан должен принимать решения, как будто он твой родитель, даже если он твой брат.

Например, жениться на незнакомке.

— А ты нет?

Я медленно выдохнула.

— Давай подумаем об этом, ну, не знаю, как воспитывать детей. Я твоя невестка, но я все еще новенькая и пытаюсь понять, где именно мое место.

Молли улыбнулась.

— Мне нравится, что ты здесь, Пейдж. Ни у кого из моих друзей нет старшей сестры-супермодели.

Я застонала.

— О, те времена остались далеко позади. Разве ты не видела, сколько пиццы я съела на ужин?

Она со смехом встала.

— Наверное. К тому же, ты обмакнула его в... — Ее голос затих, в глазах появилось понимание, когда она посмотрела на бутылку. — В ранч, — закончила она.

— О, они связались не с той женщиной, — прошептала я.

— Ты собираешься рассказать Логану?

Усмехнувшись, я покачала головой.

— Черт возьми, нет. Они и понятия не имеют, что начали войну.

Мы с Молли молчали, пока девочки готовились ко сну, и ни словом не обмолвились о сыворотке для волос. Несколько раз я ловила на себе любопытные взгляды близняшек, но просто улыбалась, провожая их в постель.

Как только в доме воцарилась тишина, я переоделась в мягкие пижамные штаны и еще одну майку, а лифчик бросила в верхний ящик комода. Когда вошла в комнату для гостей, я завязывала волосы на макушке. Лампа на прикроватном столике, отбрасывала на Логана небольшой круг теплого света. Когда девочки подошли пожелать ему спокойной ночи, он снял наушники, но экран его айпада по-прежнему освещал его лицо голубым светом.

— Тебе нужен еще лед для колена? — спросила я.

Его глаза прошлись по всему моему телу, прежде чем он ответил.

— Конечно, спасибо.

Я достала из морозилки упаковку и тонкое полотенце, чтобы завернуть его, и подумала о том, чтобы прижать лед к своим горячим щекам, прежде чем вернуться в спальню. Почему помощь ему показалась мне самым интимным делом, которое мы делали с тех пор, как я поцеловала его?

Логан молчал, когда я вошла в комнату, его айпад лежал на кровати рядом. Черная футболка туго обтягивала грудь, и с каждым глубоким вздохом я видела очертания мышц под хлопком.

Только простыня прикрывала нижнюю половину его тела, и я не могла заставить себя посмотреть на него, когда откинула ее.

— Я могу это сделать, ты же знаешь, — хрипло сказал он.

— Что бы я была за жена, если бы не помогала? — поддразнила я его. Осторожно положила пакет со льдом ему на колено, и с его губ сорвалось шипение. — Прости.

— Фальшивая, — ответил он.

Я удивленно посмотрела на него. Эти слова прозвучали грубо, но я видела, что он это осознает, поэтому не стала его упрекать. Близнецы, как и Изабель, откуда-то взяли это желание — толкать людей назад и смотреть, какую силу могут применить, прежде чем человек упадет.

Логан с самого первого дня дал мне понять, что для него это значит, а что нет. Я была единственной, кто пытался стереть границы, используя всю силу своей одержимой похотью воли. Как будто я могла стереть эти границы, превратив их во что-то блеклое и понятное, потому что хотела узнать, какова на вкус его кожа.

— Тебе не нравится, что я тебе помогаю? — догадалась я. — Тебе от этого неуютно.

Даже говоря это, я пыталась спровоцировать его на реакцию. Посмотрим, что с ним произойдет, когда я правильно его вычислю. Посмотрим, смогу ли я вызвать у него какой-нибудь рефлекс, который он отчаянно подавлял. Нажму на нужное место, и он набросится на меня. Или, если повезет, поцелует.

Видит бог, он умел отвлекать внимание не меньше, чем я.

Пока он наблюдал за мной, я вспомнила строчку из песни, которая нравилась Элли, от которой у меня зачесалась кожа, потому что казалось, будто кто-то направляет на меня резкий луч прожектора. Что-то насчет того, что я не поднимаю пыль вокруг себя только потому, что мне одиноко.

За исключением того, что я не чувствовала себя такой уж одинокой. Я чувствовала беспокойство. Хаос, царивший в доме днем, странным образом сдерживал это чувство, но ночью, когда было тихо и он вот так смотрел на меня, я чувствовала, как у меня под кожей что-то скручивается, и мне хотелось выплеснуть это.

— Я ненавижу, когда кто-то должен мне помогать, — признался он, поморщившись и поерзав на кровати. — Ничего личного.

— Лжец.

Его взгляд метнулся к моему.

— Ты был в порядке, когда Мэгги помогала тебе. Когда тебе помогал Док.

— Пытаешься почувствовать себя более важной персоной?

— О-о-о, у тебя такие острые зубы, когда ты капризничаешь. — Я оперлась коленом о край кровати рядом с его бедром, и Логан стиснул зубы. Его глаза опасно сверкнули. — Ты напоминаешь мне меня.

Логан фыркнул.

— Не делай этого, Пейдж. То, что я не представлял тебя идеальной помощницей по дому, вовсе не означает, что я испытываю внутреннюю панику из-за того, что нуждаюсь в твоей помощи.

Его шерсть встала дыбом, и если бы он был животным, загнанным в угол, я бы представила себе большого тигра, который ходит взад-вперед и тяжело дышит, обнажая зубы, потому что ему не нравится то, что я делаю.

— Значит, дело не во мне?

Логан откинул голову на спинку кровати и нетерпеливо закрыл глаза.

— Нет.

С быстрой улыбкой, которую он не мог увидеть, я перенесла вес тела на колено, которое уже было на кровати, и перекинула другую ногу, седлая его колени.

Его глаза широко раскрылись.

— Что черт возьми, ты делаешь?

— Доказываю свою правоту. — Я положила руки ему на грудь, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что не касаюсь его колена. Логан отодвинулся, чтобы убрать мои руки, но когда я слегка покрутила бедрами, он снова зашипел.

Это не было шипением от боли.

И, судя по тому, что происходило у меня под задницей, это было именно то шипение, которое я хотела слышать от него каждый божий день.

Это была пытка. Желание. Невольное желание, вырванное из его тела. Мной.

Логан посмотрел мне в глаза и убрал свои ладони с моих, медленно проводя ими вверх по моим рукам, по плечам и вниз по изгибу спины.

Словно кошка, я выгнулась в ответ на его уверенные прикосновения, практически мурлыча. Я обхватила руками его голову и прижалась губами к его губам.

— Я думаю, — сказала ему в губы и закрыла глаза, когда его руки сомкнулись на моих бедрах, — что ты лжешь мне.

Он все еще ничего не сказал. Его пальцы сжались, достаточно сильно, чтобы заставить меня резко вдохнуть.

— Это было бы так здорово, не так ли? — прошептала я. Прерывистый выдох, сорвавшийся с его губ, вызвал во мне томление и желание, моя грудь стала чувствительной под тонким хлопком. — Просто подумай о том, как мы могли бы провести этот короткий промежуток времени, который у нас есть вместе. Так много способов сделать это веселым.

— Пейдж, — сказал он, касаясь моих губ краешками своих.

— Да? — Я снова качнула бедрами вперед, улыбаясь, когда его пальцы сжались до боли.

В этот момент он снял меня с себя и бесцеремонно бросил на кровать рядом с собой.

Его челюсть была крепко сжата, глаза закрыты, грудь вздымалась от глубоких вдохов.

— Тебе нужно идти.

Возможно, я была смущена, но под его черными спортивными шортами он был твердым как скала, и достаточно большим, чтобы заставить меня облизать губы.

Тяжело вздохнув, я села на матрас и окинула его бедра восхищенным взглядом. Логан открыл глаза в тот же момент, что и я. Он поморщился и снова натянул на себя простыню, что ничуть не помогло.

— Ладно, Логан. — Я встала и провела дрожащими руками по волосам. — Напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спокойной ночи, Пейдж, — твердо сказал он.

— Могло бы быть и лучше, — сказал я ему, приподняв бровь.

— Это не самая умная идея, так что этого не произойдет.

«О, люди в этой семье понятия не имели, с кем имеют дело», — подумала я с усмешкой. Прямо у меня перед носом он только что помахал алым флагом.

ГЛАВА 14

Логан

Я проснулся раздраженным. И, черт возьми, заведенным.

Две ночи подряд Пейдж снилась мне, когда я спал на слишком мягком матрасе в комнате для гостей.

Если бы я закрыл глаза после пробуждения, то наверное, смог бы снова погрузиться в сон, в котором была Пейдж. Неудивительно, что во сне она возвышалась надо мной, обнаженная, волосы запутались в моих руках и рассыпались по плечам.

В то время как мысли, которые возникали у меня о ней, когда я бодрствовал, были быстрее, жестче и направлены на то, чтобы успокоить ее изящный ротик — за исключением стонов и просьб о большем, — мое подсознание задержалось на ее теле.

Наверное, потому, что с тех пор, как она устроилась у меня на коленях, я мог думать только о том, как это было приятно, и как мне хотелось большего. Я хотел наклониться вперед и узнать, как пахнет и на вкус кожа между ее грудей.

Вздох, вырвавшийся у меня, когда я проснулся, был настолько громким, что я испугался, не услышал ли меня кто-нибудь, хотя и знал, что проснулся первым. Так было всегда. В это утро, прежде чем Пейдж и девочки начали двигаться, я доковылял до ванной и вернулся в постель, приняв две таблетки ибупрофена, чтобы унять боль в колене.

Робинсон назвал меня стариком, и, черт возьми, я почувствовал себя столетним стариком, когда снова лег в постель.

А у меня, столетнего, была жена, которая медленно доводила меня до безумия, вызванного сексуальным напряжением.

«Разве это не было бы легко?» — спрашивала одна часть меня. Мы были женаты. Предполагалось, что наши отношения будут настоящими, во всех смыслах.

Девочки думали, что так оно и есть, это уж точно. Если Изабель считала, что это притворство, она могла бы на самом деле дать Пейдж шанс, потому что это означало, что Пейдж не подвергалась эмоциональному риску.

«Вот почему, — прошипел у меня в затылке вкрадчивый змеиный голос. — Вот почему ты думаешь, что не можешь прикоснуться к ней, — сказал он, становясь еще громче. — Ты знаешь, чем рискуешь, если впустишь ее. Нельзя любить людей наполовину, и, если пойти с ней ва-банк, ты останешься ни с чем, потому что она уйдет, как только истечет время».

Я откинул голову назад и пару раз ударил по ней, чтобы заглушить этот голос. Это было упрямство. Вот и все. Она была так уверена, что я сдамся, что я почувствовал необходимость проявить еще большую настойчивость.

Это не имело никакого отношения к тому факту, что Пейдж была самой рискованной ставкой, на которую я мог пойти. Ничего. Даже когда она оседлала меня, рисуя в моей голове жуткие картины того, что будет между нами, она умудрилась напомнить мне, что это временно.

Для нее это был день расплаты, а для меня это было все, что имело значение в моей жизни. Этой фундаментальной разницы в том, как мы смотрели на конечный отрезок времени, было достаточно, чтобы я держал свои руки подальше от нее, независимо от того, что она чувствовала, сидя на мне верхом. Как заманчиво было бы выпустить на волю все то, что накапливается внутри.

Я вздохнул и провел рукой по лицу.

Звуки, издаваемые четырьмя девицами, с которыми я делил крышу, проникали в комнату: как они просыпались, готовили завтрак и собирались в школу.

Накануне, в мой первый день после травмы, пока девочки были в школе, Пейдж отсутствовала большую часть времени, и весь день писала смс, не нужно ли мне что-нибудь.

Пейдж: Еду к Элли, чтобы поработать в фонде. Нужно что-нибудь захватить?

Я: Нет, спасибо.

Пейдж: У Элли я закончила. В полдень у меня кикбоксинг. Хочешь, принесу тебе поздний ланч? Я всегда умираю с голоду, когда заканчиваю тренироваться.

Я: Только что перекусил. Спасибо.

Я запер чертову дверь, когда понял, что Пейдж возвращается домой, потому что мысль о том, что она вспотеет после тренировки, была для меня невыносима.

Вероятно, именно оттуда и пришел сон из второй ночи. Тот, который я до сих пор не могу выбросить из головы.

Раздался тихий стук в дверь. Одна из сестер. Потому что, как я знал, Пейдж только что ушла.

— Я не сплю.

Молли просунула голову в дверь с широкой улыбкой.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Я не совсем беспомощен, ты же знаешь.

Она закатила глаза и открыла дверь шире.

— Я знаю. Пейдж помогает близняшкам выбирать одежду. По крайней мере, пытается. Если она сможет убедить Клэр держаться подальше от очередного фиолетового костюма, я думаю, она может получить Пулитцеровскую премию или что-то в этом роде.

— Это для писателей, — заметил я.

— Как скажешь. Ты понимаешь, о чем я. — Молли прислонилась спиной к дверному косяку. — Она классная.

— Близнецы ее не трогают?

— Знаешь, уже поздно. Я должна идти. Мне еще нужно отвезти близняшек.

Ее уклончивость была очевидна, но я мог бы легко расспросить Пейдж после того, как девочки уйдут в школу. Теперь, когда Молли разрешили водить машину, она снова стала отвозить близнецов в среднюю школу, расположенную чуть дальше по дороге от школы, в которую ходили они с Изабель.

Я взглянул на часы у кровати.

— У тебя есть по крайней мере двадцать минут до ухода.

Она вздохнула.

— Ты хочешь кофе или нет?

Я осторожно спустил ноги на край кровати и застыл как вкопанный. Взял костыли и зажал их под мышками. Ненавидел эти чертовы штуки, но мне придется провести с ними еще по крайней мере один день, пока Мэгги не разрешит перейти на шарнирные опоры.

— Я пойду с тобой. Мне бы не помешало сменить обстановку.

Я как раз ковылял на кухню, когда из спальни близнецов донесся душераздирающий крик. Молли посмотрела на лестницу и закатила глаза. Я же принялся размахивать костылями в том направлении.

— Все в порядке? — закричал я, проклиная тот факт, что не мог двигаться быстро.

Наступила тишина, а затем я услышала тихий голос Пейдж. Ей ответила одна из близнецов, но было слишком далеко, чтобы разобрать. Я склонил голову набок.

— Отлично, — крикнула уже мне Лия. — Я просто… это ничего. Мне показалось, что я увидела паука, но это были ворсинки или что-то в этом роде.

Я прищурился, но больше ничего не произошло, и я повернулся, чтобы взять свой кофе.

Когда близнецы спустились вниз, они были необычно тихими, а за ними последовала мирно улыбающаяся Пейдж, одетая в те же мягкие серые пижамные штаны и майку, которые были на ней прошлым вечером.

— Все в порядке? — снова спросил я, когда они загружали рюкзаки и ноутбуки для школы.

— Хорошо, — быстро сказала Клэр. — Ты же знаешь, как Лия относится к паукам.

Я принял объятия и поцелуи, прежде чем все направились в гараж. Там Молли крикнула им, чтобы в ее машине ничего не трогали. Пейдж качала головой, когда дверь за ними наконец захлопнулась.

— Что это было? — спросил я.

— Ничего. — Пейдж отхлебнула кофе, глядя на меня поверх кружки. — Как тебе спалось?

Не в силах остановиться, я взглянул на то, во что она была одета: на эти дурацкие майки, которые облегали ее тело и не слишком тонко намекали на все то, что я отчаянно хотел обнажить, и на брюки, которые свисали с ее бедер, демонстрируя часть подтянутого живота.

— Как младенец, — солгал я, поворачиваясь на костыле, чтобы налить себе кофе.

— Сегодня вечером возвращаешься наверх? — Она облокотилась бедром на стойку и наблюдала за мной.

— Скорее всего.

Ее глаза загорелись от моего ответа.

Когда она так смотрела на меня, у меня перед глазами проносился целый день. Девочки нам не мешали, и теперь, когда постоянная боль утихла, у меня больше не было причин спать внизу.

Мэгги сказала, что мне нужно сорок восемь часов держать колено в неподвижности. После этого лучше начать двигаться, чтобы быстрее восстановиться. Пейдж слышала, как она это сказала. У меня больше не было оправданий, не было причин спать отдельно. Только теперь я не уходил на работу каждое утро на рассвете. Я не тренировался целыми днями каждый день, не смотрел учебные фильмы допоздна, чтобы подготовиться к воскресенью.

Я помогал своей команде, где только мог, оставался на скамейке запасных, когда мне разрешали, и помогал тренерам и игрокам побеждать. Даже если это означало, что я держал в руках блокнот, объявлял матчи или, если нужно, был гребаным разносчиком воды.

Но у меня не было причин торчать там двенадцать часов, как обычно в сезон. Не скроюсь от рыжеволосой, которая в данный момент смотрела на меня так, словно хотела съесть на завтрак. Я отвернулся от Пейдж, потому что если бы закрыл глаза, то подумал бы о том, как легко было бы просунуть руки ей под зад, усадить ее на стойку и устроить свой собственный пир.

В гостевой спальне зазвонил мой телефон, и я пошел ответить. Но ее низкий веселый смех преследовал меня, как будто адские псы лизали огнем мои пятки.

***

Я достаточно легко пережил этот день. Поговорил с Элли. Поговорил с тренером и Доком Хендриксом, вместе с Мэгги разработал план моего восстановления. Моей целью было вернуться на поле через шесть недель. Восемь, если разрыв заживет медленнее, чем ожидалось.

Я пропущу всего полсезона.

И за эти восемь недель я бы чертовски хорошо позаботился о том, чтобы вся защита выкладывалась по полной, даже если бы мне пришлось тыкать им в лицо мегафоном во время тренировки.

Пейдж приходила и уходила. Пока я сидел на заднем дворике и разговаривал с Мэгги, обдумывая план действий на следующий день, когда смогу прийти на работу, Пейдж вошла в кухню с пакетами продуктов. Она разгружала их так, словно жила в моем доме несколько месяцев, а не недель. Когда она достала большую баночку с майонезом, я прищурился, потому что обычно не держал его дома.

Вскоре после этого она снова ушла, помахав мне рукой, пока я смотрел фильм. Под прозрачной черной рубашкой я заметил спортивный бюстгальтер цвета электрик. Черные леггинсы с высокой талией и прозрачной вставкой по бокам прикрывали нижнюю часть ее ног. Ее волосы были туго зачесаны назад, открывая лицо без макияжа.

Когда она уходила, я ущипнул себя за переносицу, потому что множество образов обрушилось на меня после ее ухода.

Девочки пришли домой из школы, когда она была на занятиях, и единственным положительным побочным эффектом моей травмы было то, что я слушал их веселую болтовню, чему я обычно мог быть свидетелем только зимой и весной. Если бы из-за моей неожиданной женитьбы Ник не отстал от меня, то я бы не страдал, оставаясь дома из-за своего колена.

Мы с Изабель сидели за столом на кухне и работали над домашним заданием по математике, когда Пейдж вернулась домой.

— Привет, — сказала она. Ее лицо было раскрасневшимся и влажным, спортивный лифчик спереди промок насквозь, прозрачной рубашки нигде не было видно.

У меня пересохло во рту, когда она намочила бумажное полотенце и вытерла лоб.

— Ты вся вспотела, — презрительно сказала Изабель.

Я чуть было не отчитал ее, но Пейдж рассмеялась.

— Черт возьми, да. Если бы тебе надирали задницу, как мне, ты бы тоже вспотела.

Изабель стиснула зубы, и хотя я заметил в ее глазах тщательно скрываемую искру интереса, она ничего не сказала.

— Когда ты начала заниматься? — просил я.

Пейдж достала из своей спортивной сумки черные матовые боксерские перчатки. Я жестом попросил, и она передала их мне. Я удивленно поднял брови, увидев, в каком потрепанном они состоянии.

— Некоторое время назад. Это не ново. — Ее губы изогнулись в улыбке.

— Ты раньше не видел ее перчаток? — Изабель сразу же задала вопрос; в ее глазах читалось подозрение.

Я пожал плечами.

— Нет.

— Мы не жили вместе до того, как поженились, — спокойно сказала Пейдж. — Многие вещи остаются незамеченными.

Иза двигала челюстью взад-вперед.

— Если тебе так сильно надирают задницу, зачем ты это делаешь? — просила Изабель.

Пейдж вглядывалась в лицо моей сестры, и я задавался вопросом, видит ли она ее так же, как и я. Видела ли она сквозь колючие вопросы и непроницаемое выражение лица тот жесткий контроль, который она держала над собой, словно броню.

— Потому что, когда я заканчиваю, я всегда чувствую себя лучше. Все, что висит у меня над головой, о чем я беспокоюсь, из-за чего испытываю стресс, что отнимает драгоценное пространство в мозгу, я оставляю в этих перчатках. Я никогда, ни за что не пожалею, что ушла, как бы больно это ни было. О скольких вещах в жизни ты можешь так сказать?

Она усмехнулась.

— О многом.

— Да? — Пейдж наклонилась вперед, ее тело было открытым, а лицо — нарочито небрежным. — Что всегда заставляет тебя чувствовать себя лучше?

Изабель открыла рот, чтобы что-то сказать, и я затаил дыхание, ожидая, что ответа, но она слишком быстро взяла себя в руки. Мой взгляд на Пейдж не остался незамеченным, и, похоже, она держалась так же неподвижно, как и я.

— Заканчиваю домашнюю работу, не отвлекаясь, — пробормотала Изабель.

Не обращая внимания на капризный ответ подростка, Пейдж пожала плечами.

— Тебе стоит как-нибудь пойти со мной. Думаю, тебе понравиться.

Вздох, вырвавшийся из уст моей сестры, был наполовину смешком, наполовину насмешкой.

Покачав головой, я вернул перчатки Пейдж.

— В Европе ты тоже занималась?

Теперь настала очередь Пейдж усмехаться.

— Черт возьми, нет.

Карандаш, царапающий по блокноту, замер над бумагой, пока Изабель делала вид, что ей все равно, о чем мы говорим.

Пейдж тоже это заметила.

— Почему нет?

Прежде чем ответить, Пейдж вытащила из сумки спутанную стопку черных повязок для рук, от которых исходил отчетливый запах физической нагрузки. Я знал этот запах — он был в каждой раздевалке, где я когда-либо играл, — и будь я проклят, если не находил его чертовски горячим, но Пейдж оценила его так же, как и я. Она разделила их по длине и неплотно завернула.

— Индустрия моды — особенно когда имеешь дело с высокой модой, дизайнерами, фотографами и редакторами — имеет очень узкое представление о том, что они ищут физически. — Повязки вернулись в ее сумку, как и перчатки. Карандаш Изабель по-прежнему не двигался, но ее глаза не отрывались от бумаги. — Для них важна худоба. Сила — нет.

Я кивнул.

Пейдж пожала плечами.

— Каждый раз, когда я занималась спортом, фотографы сходили с ума. Нельзя выглядеть спортивно. Слишком много мускулов, — передразнила она ехидным тоном.

Видимо, на этой фразе моя сестра перестала притворяться, что не обращает на это внимание. Карандаш упал, и Изабель скрестила руки на груди.

— Что плохого в том, чтобы выглядеть спортивной?

— Отличный вопрос, — сказала Пейдж. — По-моему, абсолютно ничего. И мне очень надоели эти тощие старики, которые говорили, что мне нельзя делать то, что делает меня здоровой и сильной, просто потому, что они хотели, чтобы я выглядела лучше в выборке.

Из хотел сказать что-то еще, но взяла карандаш и снова склонилась над бумагой, лежащей перед ней. Пейдж покачала головой.

— Я собираюсь принять душ.

Я кивнул.

Через минуту после того, как она поднялась по лестнице, я медленно выдохнул. Я услышал, как включилась вода, и мои пальцы на ноге начали подергиваться.

В этот момент Пейдж закричала.

Изабель вскинула голову.

— Понял, — сказал я, поморщившись от того, как медленно я буду подниматься по лестнице.

К тому времени, как я добрался до коридора, я уже вовсю пыхтел и представлял, как Мэгги убьет меня за то, что я начал двигаться быстрее, чем следовало.

Молли распахнула дверь, когда я проходил мимо, и сняла с головы наушники.

— Что случилось?

Я пронесся мимо в спальню.

— Ты в порядке? — закричал я, распахивая дверь.

— О-о-о, боже мой, убери это, убери это, убери это, — сказала Пейдж из-за двери ванной, указывая на душевую кабину.

Ее мокрое тело было обернуто белым полотенцем, а волосы свисали по спине рыжими прядями. Я моргнул, отводя взгляд от прорехи в полотенце, где виднелась ее тазовая кость и округлость задницы.

— Что убрать?

— Змею!

— Что? Где? — проревел я. — Где?

Я проковылял в ванную и увидел это.

Крошечное, зеленое радостно скользило по кафелю.

— Эта маленькая и заставила тебя закричать?

— Если бы ты нашел это за бутылкой из-под шампуня, ты бы тоже закричал, — отрезала Пейдж. Ее глаза были ярко-голубыми, а щеки все еще розовыми от физических упражнений и вызванного змеей ужаса. — О, сейчас они это получат.

Я наклонился и поднял змею с земли. Подвязочная змея, совсем еще маленькая, заерзала у меня в руке.

— Кто?

Теперь, когда угроза была устранена, ее глаза опасно сузились.

— Близнецы.

— Они? — У меня тут же закружилась голова. — Ни за что.

Даже когда я это сказал, я знал, что она права. Мне придется серьезно поговорить с ними.

— Да, конечно. — Пейдж отвернулась и входя в гардеробную уронила полотенце. Я бы закрыл глаза, но ее тело было слишком... обнаженным, чтобы у меня был хоть малейший шанс на это.

Я медленно сдержанно выдохнул, затем нахмурился, глядя на змею.

— Это все твоя вина, — прошептал я.

Когда Пейдж вернулась, она натягивала брюки, футболка свисала с ее плеча.

— Что ты делаешь?

Совершенно спокойно, она открыла ящик комода и вытащила оттуда баночку майонеза и вазелин.

— Пейдж, — медленно произнес я. — Серьезно, что ты делаешь?

Она усмехнулась.

— Это называется «расплата», Логан. Продолжай в том же духе.

— Что, черт возьми, происходит в этом доме? — закричал я.

ГЛАВА 15

Пейдж

Позади меня Логан что-то прокричал, но я была слишком отвлечена чертовой змеей в душе, чтобы расслышать хоть слово из того, что он сказал. Я уверена, что бы он ни думал, это было по-взрослому, логично и бла-бла-бла, но я прошла в туалет и огляделась, пока не обнаружила зубную пасту с грязной крышечкой, засунутую в держатель для зубной щетки.

Я схватила тюбик, не особо заботясь о том, что девочки дома наверху, потому что у меня было смутное подозрение, что хулиганки заперлись в своей спальне, как только услышали, что я иду в душ. Наклонившись над мусорным ведром, я скручивала тюбик, пока из него не вытекло приличное количество жидкости.

— Что ты делаешь? — просил Логан, появляясь у меня за спиной.

— Да поможет мне бог, если ты вошел в эту комнату со змеей в руке, я просто с ума сойду.

— Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь мне, что происходит.

Я выпрямилась и резко повернулась к нему лицом.

— Прямо сейчас я заменяю зубную пасту на майонез, а затем гель для волос на вазелин, если тебе интересно.

Его лицо стало суровым.

— Черт бы тебя побрал.

Мои брови поползли вверх.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить? Ха. Подумай еще раз, приятель. Они более чем заслужили возмездие. Я была с ними помягче сегодня утром.

Это явно выбило его из колеи.

— Э... что?

Только посмотрите, насадка на бутылочке с майонезом идеально подходит к отверстию для зубной пасты. Я сжала ее, и меня охватила волна счастья, когда я представила, как близнецы наполняют ею свои зубные щетки.

— Пейдж, — сказал Логан тихим голосом.

— Знаешь, удивительно, но я не слышу ни слова из того, что ты говоришь, пока у тебя в руках чертова змея.

Логан сделал глубокий медленный вдох.

— В этом доме мы взрослые люди, Пейдж. Мы не опускаемся до уровня детей.

— Может, ты и не опускаешься, — пробормотала я, закрывая баночку с зубной пастой и ставя ее обратно в держатель для зубной щетки. Прежде чем я успела схватить гель, Логан потянулся вперед и перхватил с прилавка баночку вазелина.

— Эй! — Я потянулась к нему, но он убрал руку подальше от меня.

— Достаточно. — Он высунул голову в коридор. — Лия! Клэр! Немедленно выходите из своей спальни.

— О нет, вам лучше оставаться там, если вы дорожите своими драгоценными маленькими жизнями, — крикнула я так же громко.

Стоя в дверях своей спальни, Молли наблюдала за происходящим, прикрыв глаза. Даже Изабель осторожно выглянула с верхней площадки лестницы. Из комнаты близнецов я услышала шорох и шепот. Я прищурилась, а Логан шумно выдохнул.

— Из, возьми это. — Он протянул руку, и извивающаяся змея заставила меня вздрогнуть.

Изабель поморщилась, но сделала, как ее просили. Передача была осторожной, и она посмотрела на дверь, за которой находились ее младшие сестры, почти так же, как и я. Когда она скрылась внизу, я вздохнула с облегчением.

Логан пристально посмотрел на меня.

— Спальня. Сейчас.

Молли благоразумно захлопнула за собой дверь.

Я вздернула подбородок и уперла руки в бока.

— Почему бы тебе не поговорить со мной так, будто я не твоя оплачиваемая подчиненная?

Его грудь вздымалась, как у быка, готового к нападению, а на челюсти играли желваки.

— Пейдж, если ты сейчас же не потащишь свою задницу в спальню, чтобы мы могли поговорить наедине, я сам отнесу тебя туда.

— Попробуй, — прошептала я, прижимаясь к его груди. — Я осмеливаюсь.

То, как он смотрел на меня, было безумной смесью «Я хочу тебя задушить и Я сорву с тебя одежду, если ты скажешь еще хоть слово». Брошенная между нами граната ни хрена не смогла бы развеять сексуальное напряжение, которое волнами пульсировало между нами.

Логан провел языком по нижней губе и склонил голову набок.

— Пейдж, — тихо сказал он.

— Да, дорогой? —Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня.

— Я был бы бесконечно благодарен, если ты, пожалуйста, присоединишься ко мне в нашей спальне.

Прямо сейчас, черт возьми.Это были слова, которые он не произнес вслух, но они читались в его глазах и в том, как он сжал челюсти.

— Конечно, муженек. — Я пронеслась мимо него, намеренно задев грудью его руку. Ему потребовалась секунда, чтобы присоединиться ко мне, поэтому я удобно устроилась на краю кровати, скрестив ноги и заложив руки за спину.

Логан остановился в дверях, одарив меня довольно эпичным взглядом, прежде чем медленно, на негнущихся ногах, войти в комнату. Дверь захлопнулась, и я испытала довольно сильный приступ вины за то, что он ворвался наверх с поврежденным коленом, услышав мой крик.

Но змея в душе. Ну правда. Любой бы закричал.

Может быть, я могла бы угостить милую симпатичную тренершу команды огромной бутылкой вина или еще чем-нибудь в качестве извинения, когда она захотела узнать, почему колено Логана болит еще сильнее, чем в воскресенье.

— Может, объяснишь, что ты скрывала от меня? — осторожно спросил он.

— Ты имеешь в виду, когда я положила фальшивого паука в рюкзак Лии?

— Да, — выдавил он из себя. — Вот так.

— Или когда они подмешали заправку «ранч» в мой пятидесятидолларовый флакон сыворотки для волос?

Он опустил подбородок на грудь.

— Или когда Лия просто отдала мне последнее печенье «Орео», и я взяла его, хотя терпеть не могу, а этот маленькая негодяйка заменил крем на зубную пасту? Ты имеешь в виду эти штуки?

Логан поднял голову, и его глаза вспыхнули.

— Да.

— Я справлялась с этим, Логан. — Я развела руками и встала с кровати. — А что еще мне оставалось делать?

— Дисциплинируй их, — сказал он. — Установи им границы. Последствия.

— Как ты думаешь, что я делала? — Я ткнула его пальцем в грудь. — Ты бросил меня в этом доме и умчался на тренировку без единого наставления, когда дело дошло до четырех девочек в возрасте, с которыми может быть чертовски трудно иметь дело. Я справляюсь с ними наилучшим из известных мне способов, учитывая, что трое из четырех проверяют меня всеми этими забавными и захватывающими способами.

Мой сарказм не ускользнул от Логана, но он не уступил ни на йоту. Во всяком случае, он сделал такой глубокий вдох, словно черпал свои аргументы из воздуха вокруг нас, и по моему позвоночнику пробежала горячая дрожь от того, как мы почти соприкоснулись, когда он это сделал.

— Именно так. Они проверяют тебя, и какой именно урок ты им преподаешь?

— Я учу их именно тому, чему нужно было бы научить меня, когда я была в их возрасте. Что если ты собираешься сделать что-то, черт возьми, тебе лучше уметь принимать последствия. Что если ты попытаешься подчинить кого-то своей воле плохим поведением, он может отреагировать не так, как ты ожидаешь.

Его глаза сузились, и, к моему крайнему удивлению, он ничего не сказал.

И меня это устраивало, потому что я еще далеко не закончила.

— В отличие от тебя, я была девочкой-подростком. Я знаю, каково это — хотеть улизнуть из дома, потому что влюблена в парня, или каково это — хотеть, чтобы меня считали старше, умнее или взрослее, чем я была на самом деле, или отчаянно хотеть знать, что кто-то видит меня такой, какая я есть. Даже если бы я не призналась в этом под дулом пистолета, приставленного к моей голове.

Логан провел языком по зубам.

— Ты отвечаешь за них уже много лет. Повезло тебе. Они замечательные дети, несмотря на шалости и отношение к ним. Но они дергали любого, кто входил в эту дверь, кроме тебя или твоей мамы. — Я снова ткнула его, и его глаза опасно вспыхнули. — Я не их мать и не должна пытаться ею быть. И если ты хочешь, чтобы я имела какое-то влияние в этой семье, не пытайся навязать мне заранее определенную роль. Разбирайся с ними по-своему, а я буду по-своему. По крайней мере, в течение следующих двух лет. Потом ты сможешь вернуться и делать все по-своему.

Логан упер руки в бока и рассматривал меня. То, как спокойно он вел себя, пугало, хотя я никогда бы в этом не призналась. Мне почти нравилось, когда он выходил из себя, когда его эмоции становились настолько сильными, что он действовал, не обдумав все заранее.

Когда он отпускал себя.

Он сделал это всего один раз. В ванной перед тем, как мы поженились. Этот момент ошеломил даже его осторожные мысли, а последовавший за ним поцелуй — то, о чем я часто думала, лежа в этой огромной кровати в одиночестве. Этот поцелуй был лучше, чем два последних раунда секса, которые у меня были, и это должно рассказать вам кое-что о моих последних двух раундах секса, если один короткий поцелуй вытеснил их из памяти. И это было то, к чему мне нужно было подключиться, потому что развязность Логана была той его стороной, которую я хотела больше всего.

— Я все равно поговорю с ними о розыгрышах. — Он поднял свой палец, и, да поможет мне бог, если бы он ткнул меня в грудь, это было бы чертовски здорово. — Это нужно прекратить, и я не могу допустить, чтобы ты пыталась повторить все, что они делают, потому что, поверь мне, они будут идти тебе навстречу шаг за шагом каждый раз.

Я скрестила руки на груди и задумалась над его словами.

— Отлично. Но я поговорю с ними. Если ты хочешь установить какие-то произвольные последствия, я хочу, чтобы они знали, что это исходит от тебя, а не от меня.

Одна бровь медленно приподнялась над его горящими глазами.

— Сейчас ты обсуждаешь, как мне следует себя вести. Разве ты не маленькая лицемерка?

— Я не делаю ничего подобного, Логан Уорд. — Я подошла ближе, но он не сдвинулся с места. — И, если ты продолжишь стоять и смотреть на меня горящими сексуальными глазами, потому что я тебя злю, тебе лучше быть готовым что-то с этим сделать.

Он сглотнул.

— Я не собираюсь смотреть на тебя горящими сексуальными глазами.

Я бросила на него многозначительный взгляд, и его лицо мгновенно помрачнело. Мгновение спустя он отступил назад.

— Ты сводишь меня с ума, Пейдж Маккинни, — тихо сказал он.

— Да, как и половина населения Сиэтла, по крайней мере, мне так говорили. Это должно заставить меня почувствовать себя особенной?

Логан рассмеялся, слегка покачав головой. Он повернулся и нетвердой походкой направился к двери, при этом придерживаясь за правую ногу. Прежде чем выйти, он остановился и бросил на меня многозначительный взгляд через плечо.

— Да, так и должно быть.

Я практически упала навзничь на матрас, когда сердце бешено заколотилось в груди. Я бы умерла, если бы он не прикоснулся ко мне в ближайшее время. Сгорела. Кожа треснула от сексуальной энергии, пытающейся проникнуть сквозь мое тело в его.

— Он самый ужасный, — прошептала я.

В дверном проеме кто-то откашлялся — определенно не мой неохотный муж. Я сразу поняла, что это одна из близнецов.

— Чья идея была со змеей? — просила я, не вставая.

— Моя. — Они сказали это одновременно.

— Это было не так, — сказала одна.

— Да, это было так! Ты едва могла поднять трубку, не закричав. Это была полностью моя идея.

— Боже мой, вы двое, — сказала Молли. — Вы пришли сюда извиниться, а не спорить о том, кому в первую очередь пришла в голову эта дерьмовая идея.

— Это было не паршиво, это было потрясающе. Ты слышала, как она кричала?

— Лия, — прошипела Клэр.

— Ой, убери от меня свой острый локоть.

Я ничего не могла с собой поделать и начала смеяться. Это был смех, от которого хрустели ребра и растягивались кости, и это было по-настоящему приятно. Я села и посмотрела на группу девочек в дверях, жестом приглашая их войти, как только вытерла выступившие от смеха слезы.

Молли подтолкнула сестер вперед. Они очень старались выглядеть виноватыми, но у них ничего не вышло. Прискорбно.

— Вы же знаете, я ненавижу змей. — Скрестила ноги и покачивала ступней, глядя на них сверху вниз. Я одарила их своим самым лучшим взглядом разъяренной модели. Я довела его до совершенства в возрасте двадцати лет, перед тем как опубликовать свой первый снимок в Vogue UK. — Мне несколько недель будут сниться кошмары об этой маленькой штучке.

Лия сдержала улыбку.

— Прости, Пейдж.

— Прости, Пейдж, — добавила Клэр, когда Молли подтолкнула ее локтем.

— Твой брат, кажется, думает, что мне не следовало подшучивать над тобой в ответ.

Они переглянулись, явно неуверенные в правильности ответа.

Я пожала плечами.

— Пожалуй, я не соглашусь с ним, потому что считаю, что вы двое слишком умны. Я также думаю, что если бы кто-нибудь дал вам попробовать ваше собственное лекарство некоторое время назад, это было бы не так весело, как сейчас.

Ни одна из них не ответила мне.

Я встала с кровати и медленно направилась в их сторону. Обе пары больших темных глаз посмотрели на меня, и, поскольку за ними стояла их старшая сестра, им некуда было идти.

— Так что, мы, типа, под домашним арестом навсегда? — просила Клэр.

Я покачал головой.

— Не-а.

— Заберешь Айпад?

Я снова покачала головой.

— Тогда какое у нас наказание? — просила Лия, явно теряя терпение.

— Во-первых, осторожнее со своим тоном, я все еще одна из двух взрослых, ведущих домашнее хозяйство, ясно? — Я подождала, пока они кивнут, прежде чем продолжить. — Во-вторых, я предлагаю перемирие. Дом станет демилитаризованной зоной для обеих сторон, если мы не сможем найти общего врага.

Глаза Лии расширились.

— Кто враг?

Я постучала себя по подбородку.

— Ну, и кто же тот человек в этом доме, которого нужно немного приукрасить?

— Изабель, — тут же предложила Клэр.

Я улыбнулась.

— Думала, кто-нибудь немного повыше ростом, с растительностью на лице.

Молли изумленно уставилась на меня.

— Ты серьезно позволишь им подшутить над Логаном?

Лия и Клэр изобразили одинаковые злобные улыбки, и я практически видела, как у них в головах крутятся шестеренки.

— Так даже лучше. Давайте устроим соревнование. Выигрывает тот, кто первым справится.

Я протянула Лии руку, потому что если кто-то и был зачинщиком, то она.

Девочки посмотрели друг на друга, затем Клэр кивнула своей близняшке. Лия вложила свою руку в мою.

— Ты заключила сделку.

ГЛАВА 16

Логан

В ту ночь, когда у Пейдж в душе был гость-рептилия, я вернулся в нашу спальню. Только... не в кровать. Пейдж недоверчиво посмотрела на меня, когда я присоединился к ней в комнате, приготовился ко сну, а затем резко выдвинул раскладной диван.

— Ты же не серьезно. — Она отложила книгу и смотрела, как я расправляю диван. — Ты едва поместишься на этой штуке.

Она не ошиблась. Я скептически посмотрел на это и постарался не думать о том, что меня ждет впереди. Но все равно это было бы лучше, чем забраться в постель рядом с Пейдж. Я подумал о том, как близок был к тому, чтобы сорваться раньше, как близок к тому, чтобы прижать ее к двери ванной, запустить руки ей в волосы, засунуть язык ей в рот, а руки — в трусики.

Если бы я был в пределах досягаемости от нее сегодня вечером, я бы уступил.

Отсюда и такое маленькое дерьмовое спальное место.

— Ты предлагаешь занять ее?

Она печально покачала головой.

— Я знаю, что, наверное, должна была бы, но, по-моему, моя способность принимать решения ослаблена, потому что я пытаюсь осознать тот факт, что напугала тебя и заставила лечь на диван.

Напугала. Да, точно. Это была Пейдж, размахивающая окровавленным пистолетом и ожидающая, когда акула рассечет гладкую поверхность воды.

Я улыбнулся.

— Да, ты меня напугала.

— Большинство мужчин не признались бы в этом. Посмотри, какой ты самоуверенный, Логан.

Я повернулся к ней спиной, не желая вступать в бой.

— Испугался, что твое подсознание застряло на кикбоксинге и я проснусь, когда ты будешь отрабатывать удар с разворота у меня на колене.

Она фыркнула.

— Если ты так говоришь.

Это не имело ничего общего со страхом, во всяком случае, я бы ей в этом не признался. По крайней мере, это был не тот страх, о котором она говорила.

Я не боялся того, что почувствую, если уступлю. Удовольствие, которое мы испытаем вместе, нисколько меня не пугало. Я потратил слишком много времени на размышления, каково это — быть хотя бы немного напуганным этим.

Я не боялся, что Пейдж, просто по своей натуре, подавит меня. Что я не смогу справиться с ней ни в постели, ни вне ее.

Пейдж не была чересчур сильной. В самый раз.

Ее характер – сильный, дерзкий и бесстрашный, – незаметно проник в нашу семью. В нем были трещины, которых я раньше не замечал. То, как она обращалась с близнецами. То, как Молли привязалась к ней. Даже в том, как Изабель упорно сопротивлялась Пейдж.

И все это потому, что она мне подходила.

Подходила мне.

Подходила девочкам.

Зная это или не желая это признать, я лежал на слишком маленькой кровати со скрипучей рамой и перекладиной, воткнутой в спину, и слушал звук ее глубокого ровного дыхания. Что заставило меня отправиться на тренировочную базу на следующее утро, до того как дома проснулся первый человек.

Когда я направлялся к тренировочной базе «Волков», на шоссе было довольно тихо, а на востоке ярко светило солнце. Мэгги ждала меня не раньше, чем через час, поэтому я не торопился и медленно прошел через парковку, держа костыли подмышками.

Новичок из нападения выходил из тренажерного зала и остановился поболтать со мной, пока я шел по коридорам в поисках Мэгги.

— Ты вернешься через сколько? Шесть недель? — он спросил.

Я кивнул.

— Это и есть наша цель. Максимум восемь.

Он хлопнул меня по плечу.

— Удачи, чувак. Нам будет тебя не хватать. — Он уже собрался уходить, но вдруг остановился и оглянулся на меня. — О, и, кстати, поздравляю.

Это заставило меня поднять голову, но он исчез прежде, чем я успел ответить. Прищурившись, я смотрел на его удаляющуюся спину, но тут он завернул за угол.

Когда я вошел в кабинет физиотерапии, моя гримаса заставила Мэгги рассмеяться.

— Это здорово, да?

— Чертовски больно, — признался я морщась, присаживаясь, на один из столов. — Я пытался не шевелиться, но... — Пожал плечами. — Не всегда все шло по плану.

Если бы захотел, я мог бы рассказать о змее, душе и моих сестрах. Но меня всегда беспокоила эта невидимая грань. Если я расскажу одному человеку, а она расскажет кому-то еще, кто в конечном итоге узнает о моей роли в жизни сестер?

— Так никогда не бывает, — пробормотала она, ощупывая мою коленную чашечку, пока я не выругался. — Прости.

Когда я откинулся на спинку стула, мы обсудили, как будет выглядеть следующая неделя, растяжки, которые я мог бы делать дома, то, что я мог бы делать на тренировке — потому что любая работа, которую она давала мне, чтобы я не оставался наедине с Пейдж в этом доме, была хорошей — и какой прогресс я достиг, чего следовало ожидать.

Несколько товарищей по команде то появлялись, то исчезали из зала, чтобы справиться с различными болевыми ощущениями, которые возникали во время регулярного чемпионата. К шестнадцатой неделе каждый из них был в той или иной степени избит, но это было частью работы. Вы обматывали себя пластырем, принимали ледяные ванны, прыгали в криокамеру и позволяли массажистке разминать каждую мышцу вашего тела, чтобы иметь возможность делать то, что необходимо на поле.

И если мне повезет, то через шесть-восемь недель я смогу повторить то же самое. В прошлом сезоне мы закончили сезон в одной игре от Суперкубка. Одна игра. И в этом году наш состав был более четким, быстрым, с хорошим балансом молодых талантов и опытных ветеранов.

— О, чувак, я забыл твой подарок дома, — сказал мне Робинсон, проходя мимо моего столика.

Я удивленно посмотрел на него.

— О чем ты говоришь?

Он просто ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу.

— Ты ведь еще не был в раздевалке, не так ли?

— Нет. Что там?

Мэгги прочистила горло, и я бросил на нее подозрительный взгляд.

— Это была не я, — сказала она.

— Что была не ты? — Я начал вставать со стола, слегка поморщившись, когда моя нога коснулась пола, и я перенес слишком большой вес на колено.

Робинсон начал смеяться. — Подожди, подожди, дай мне сначала взять телефон.

Они последовали за мной, Робинсон снимал всю дорогу.

— Если это попадет в Твиттер, Фейсбук или еще куда-нибудь, я дам тебе по яйцам, Робинсон.

Он просто захихикал.

Что, черт возьми, происходит?

Мы прошли мимо двух игроков обороны, и они засвистели и захлопали, когда я направился в раздевалку.

— Подождите, подождите, подождите, — Робинсон бросился передо мной. — Мне нужно освещение получше для моего видео.

Я ущипнул себя за переносицу и попытался выровнять дыхание, прежде чем войти. Дверь распахнулась, и моя челюсть упала на пол.

Фотографии Пейдж. Везде.

Мой шкафчик был оклеен обоями с ее фотографиями из Спорт Иллюстрейтед. С потолка свисали плакаты, дополненные отфотошопленным снимком с какой-то дурацкой свадьбы. Мое хмурое лицо и ее поджатые губы в поцелуе.

Кто-то подбросил в воздух золотые блестки. К нарисованному логотипу был прикреплен баннер из золота и слоновой кости с надписью «Поздравляю».

Мои товарищи по команде засвистели и зааплодировали, некоторые подошли ко мне со свадебным плакатом и попросили автограф.

— А ты можешь подписать его ее фамилией? — просил Гомес. — Если бы я женился на ней, я бы сразу взял ее фамилию. Я бы согласился на все, о чем бы она меня ни попросила.

— Ооооооооо, — был громкий ответ, и парни начали пихать друг друга из-за насмешки.

Я свирепо посмотрел в его сторону, отчего он взревел.

— Кто тебе сказал? — я спросил. Люк стоял у своего шкафчика с широкой улыбкой на лице. — Это был ты?

Он поднял руки.

— Я сказал одному человеку. Вот и все.

— Ты женился на Пейдж Маккинни? — просил Робинсон. — Ты, собака. Как получилось, что мы не знали?

Я толкнул его.

— Потому что это не твое дело, придурок.

Доковыляв до своего шкафчика, я упер руки в бока и уставился на ее фотографии. У меня руки чесались сорвать их, что было нелепо, потому что ее изображение видели миллионы людей за те годы, что она провела перед камерой.

И для этого была веская причина.

Моя жена была безумно красива.

Ударение на слове «безумно», потому что именно в этом направлении она меня и направляла. Прямо к безумию.

Кто-то толкнул меня локтем в плечо, и Колт побледнел, когда я поднял к нему лицо. Мое раздражение, должно быть, ясно читалось в глазах.

— Я понятия не имел, что она была с тобой, когда я приударял за ней на вечеринке. Мне так жаль, чувак.

Я глубоко вздохнул и положил твердую ладонь ему на плечо, а затем сжал. Возможно, сильнее, чем нужно.

— Не волнуйся, Колт. Особенность моей жены в том, что она может постоять за себя. Ей не нужно, чтобы я вмешивался, чтобы помочь.

Он кивнул.

— Я бы сказал. Было жарко.

Я приподнял брови, и его лицо побледнело еще больше.

— То есть, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Угу. — Я оглядел раздевалку. Толпа начала расходиться, потому что им нужно было выйти на тренировку. — Я знаю, как ты можешь загладить свою вину.

— Да?

— Да. Убери все фотографии.

Он вздохнул.

— Конечно.

С легкой усмешкой на лице я наблюдал, как он осторожно снимает одну картинку за другой со стен раздевалки.

— Эй, Колт?

— Да?

— В воскресенье ты медленно отходил от линии, и тебе нужно поработать с управлением мячом. Я буду наблюдать за тобой на следующей неделе. Понял?

— Понял.

Он продолжил снимать фотографии, не споря со мной, хотя из-за этого опоздал бы на тренировку, а я вернулся к своему шкафчику. Парни провели здесь большую часть времени, расклеивая ее изображения.

Осторожными руками я отклеил скотч от глянцевой страницы. На снимке Пейдж лежала на животе на песке. На ней не было топа, только маленький низ от купальника. Она держала палец во рту и застенчиво улыбалась в камеру.

У нее была способность уничтожить меня, даже не осознавая этого.

Проводить с ней время, особенно в начале, без поддержки девочек, только увеличивало эти шансы.

Вот почему я позволял парням приставать ко мне и позволял Мэгги каждый день причинять боль моему колену, потому что мне было безопаснее находиться здесь, чем где-либо рядом с Пейдж.

Так я и поступил. Каждый день в течение следующей недели.

Если бы не футбол, который был местом, где я оттачивал свое тело и разум, чтобы стать самой быстрой и острой версией самого себя, то направить усилия на укрепление своей защиты от Пейдж казалось достойным делом.

Состояние колена улучшалось с каждым днем. Это было здорово.

Больше никаких розыгрышей не было. Тоже хорошо.

Молли только однажды поймали, когда она пыталась пробраться в дом соседа, и это я бы добавил в колонку побед, потому что ее влюбленности в этого панка, подражателя футболиста, было достаточно, чтобы свести меня с ума. Ладно, ладно, я должен был признать, что он был чертовски феноменальным крайним защитником, одним из лучших игроков обороны в стране, и, возможно, он бы мне нравился, если бы моя несовершеннолетняя сестра не сходила по нему с ума.

Не было никаких криков в любое время дня.

На их месте появлялся странный прищур глаз, как только домашнее задание было сделано.

— Логан? — позвала Мэгги, возвращая меня мыслями в настоящее. — Давай, ты еще не закончил.

Стиснув зубы, лежа на спине в тренажерном зале, я поднял левую ногу еще на шесть повторений.

— Теперь на живот, — сказала она, наблюдая за моими движениями опытным взглядом. — Когда ты закончишь, я хочу попробовать несколько простых упражнений на растяжку.

— Просто, — пробормотал я. — Задница.

— Ты все время носишь бандаж, верно? — спросила она, подозрительно разглядывая мою ногу.

— Можно подумать, я привык к тому, что женщины ворчат на меня по любому поводу, — пробормотал я, поднимаясь и усаживаясь на стол. В помещении царило оживление, парни приходили на лечение и вспоминали, через какой ад их организм прошел за неделю до этого. Мы тяжело проиграли «Грин Бэй», но каждая неделя была для нас новым шансом. Это был новый шанс сосредоточиться на том, что нам нужно было сделать. Мое колено еще не было на том уровне, чтобы я мог безопасно наблюдать за игрой команды со стороны, но я оставался в раздевалке и смотрел на настенные экраны.

— Да, кстати, об этом, — сказала Мэгги. — Когда ты собирался сказать мне, что женился?

Я поморщился.

— Никогда.

Она прищелкнула языком, быстро расправляясь с черной лентой, которую обмотала вокруг нижней части моего колена, затянув ее настолько туго, что я зашипел.

— Именно это, я надеюсь, когда-нибудь сделает мой будущий муж — возьмет за правило не делиться своим возвышенным блаженством на работе.

Это было смешно, но я проглотил это. Мое величайшее счастье заключалось в том, что я мог избегать упомянутую жену, потому что она была одержима идеей сломить меня.

Мэгги жестом велела мне лечь на спину, положив левую ногу под живот. Когда я принял нужную позу, она вытянула мою ногу, и у меня на лбу выступил пот.

— Черт, — пробормотал я себе под нос. — Если ты заставишь меня расплакаться перед парнями, я никогда тебе этого не прощу.

Она усмехнулась.

— Да, ты это сделаешь. Кто еще сможет вылечить твое колено и смириться с твоей сварливой задницей?

Я зажмурился, когда она ударила под таким углом, что у меня перехватило дыхание.

— Я должен выйти на поле, Сандерс.

— Слабак. — Она втянула мою ногу внутрь, а затем снова вытянула. — Так как вы двое познакомились?

— Кто?

— Серьезно?

Я вздохнул, сосредоточившись на Пейдж. Это было долгожданным облегчением от жгучей боли, которую она причиняла моему беспомощному старческому колену.

— Благодаря Элли.

— А-а-а. В этом есть смысл. — Она поджала нижнюю губу, секунду смотрела на меня, прежде чем заговорить снова. — Возможно, меня это удивило бы, но она кажется милой.

Я начал смеяться. Ничего не мог с собой поделать.

— У Пейдж много достоинств, но большинство людей не назовут ее милой, если они встречались с ней всего один раз. Если вы заметили в ней это, то только потому, что она вам это позволила.

Замечание прозвучало так легко, что я никогда раньше не осознавал этого. Это ошеломило меня и заставило замолчать. Я всегда был из тех, кто обращает внимание на окружающих меня людей, молча впитывая энергию в комнате.

Но с Пейдж я воздвиг барьер, чтобы не подходить к ней, но он не был прочным. Это было проницаемо, настолько проницаемо, что я перестал думать о том, что просачивалось обратно ко мне.

Сам того не осознавая, я впитывал в себя обрывки информации о Пейдж, то, что делало ее неповторимой.

И это было опасно, потому что именно эти обрывки информации могли разрушить разделяющий нас барьер.

Это было то, чего почти никто не знал обо мне. Я не умел доверять кому-то наполовину. Если ты был другом, я бы подставил себя под пулю ради тебя, но если бы это было не так, я мог бы игнорировать тебя без чувства вины. Вот почему некоторые из новичков в команде считали меня придурком. Вот почему несколько моих давних товарищей по команде не считали меня придурком. В какой-то степени они меня понимали.

У меня не было возможности переступить черту отношений. Я действовал по-другому.

И Пейдж методично, незаметно для меня, перетягивала все мое тело через эту границу. Она медленно дергала за ниточку, за которую зацепилась где-то внутри меня.

С этими мыслями я закончил занятия с Мэгги, поговорил с тренером и ортопедом из штата, а затем отправился домой. Бросив быстрый взгляд на часы, я понял, что почти время ужина.

По какой-то причине я нервничал, входя в эту дверь впервые с тех пор, как надел Пейдж на палец это простое золотое кольцо. В нашем районе было тихо, пока люди ужинали в своих больших домах, делали домашнюю работу или сидели со своими семьями на идеально ухоженных задних дворах.

Мой собственный дом был ближе к улице, чем у многих наших соседей, потому что я хотел иметь дом с большим двором. Окруженные заборами, рослыми деревьями и кустарниками, девочки могли свободно бегать там, не беспокоясь о том, что на них будут пялиться.

Всего лишь одно из тысячи решений, которые я принял, потому что знал, что так будет лучше для них. В моей работе были свои недостатки — часы и нагрузка на организм, — но я мог позволить себе такую жизнь ради них. Но, несмотря на это, единственная причина, по которой я не боролся отчаянно в зале суда за то, чтобы сохранить его, была Пейдж.

Да, она положила в банк чек на крупную сумму, и, поскольку она была умна, этот чек, вероятно, лежал где-то и приносил ей проценты. Подходя к двери, я мельком увидел их в кухонном свете. Пейдж сидела на кухонном столе, а Лия и Клэр напротив нее исполняли какие-то странные танцевальные движения, которые заставляли ее смеяться.

В ней было гораздо больше, чем думал мир.

Я не раз списывал ее со счетов.

Симпатичное личико.

Сводящее с ума тело.

Богатая девушка с богатыми друзьями, которая понятия не имела, что такое настоящие проблемы.

И она делала нашу жизнь лучше, счастливее, потому что знала, что это правильно.

Более того, она показала нам себя. Настоящую себя. Ту Пейдж, которую, как я подозревал, мало кто видел.

Та, которую я не хотел видеть. Потому что, если думал, что секс — это то, что все усложнит, я жестоко ошибался. Что еще больше усложнило бы мою жизнь, так это то, что я позволил бы ей проникнуть в единственное место, где я не мог позволить ей находиться.

Мое сердце.

Потому что, когда она уедет, а она не раз напоминала мне, что уедет, она заберет его с собой.

Когда я переступил порог, близнецы обрушились на меня с нескончаемым потоком слов и историй о том, как прошел их день. Пейдж покачала головой и улыбнулась мне, когда я попытался их успокоить.

Наконец, я закрыл ладонью их быстро двигающиеся рты.

— Остановитесь. Дышите.

Лия закатила глаза. Клэр оттолкнула мою руку.

— Вы закончили свою домашнюю работу? — просил я в блаженной тишине.

— Да, — ответили они обе.

— На ужин мы приготовили домашнюю пиццу. Пейдж показала нам, как раскатывать тесто. Она научилась этому в Италии.

Я перевел взгляд на Пейдж, которая все еще сидела на острове, скрестив длинные ноги и слегка улыбаясь.

— Потрясающе, — сказал я.

— И, — вставила Клэр, — она сказала, что я могу приготовить свою собственную и положить на него все, что захочу. Поэтому я готовлю яблоки и пепперони.

— Отвратительно, — сказала Лия.

— Почему это отвратительно? Люди готовят с ананасами и ветчиной. Это, по сути, одно и то же.

Я ущипнул себя за переносицу.

— До тех пор, пока никто другой не попробует это, Клэр.

— Ладно, девочки, — сказала Пейдж, спрыгивая со стола. — Идите, позовите своих сестер и скажите им, что мы собираемся приготовить пиццу. Если вы хотите ее съесть, вам придется ее приготовить. Сейчас я положу пепперони с сосисками, чтобы нам было что поесть, пока те, что поменьше, запекаются.

Девочки бросились бежать вверх по лестнице, соревнуясь, кто первым доберется до верха.

— Мое колено за десятую часть их энергии, — сказал я.

Пейдж рассмеялась.

— Как прошел твой день?

Я поморщился.

— Больно.

Пейдж подошла ко мне и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Они, должно быть, очень сильно тебя нагружают.

— Почему ты так говоришь?

Ее взгляд скользнул по моему лицу.

— Без причины.

Если бы она не выглядела такой удивленной, прежде чем отвернуться, я бы, возможно, надавил, возможно, заставил бы ее закончить, хотя невысказанная правда между нами обоими заключалась в том, что я избегал ее.

Пейдж знала это. Я понимал.

Вот почему я старался не касаться ее, пока мы готовили пиццу. Вот почему я выбрал место за столом напротив, а не рядом с ней, когда мы ели.

Во время еды я молчал. Я не расстроен. Просто наблюдаю.

Молли попробовала яблочную пиццу с пепперони и выплюнула ее в салфетку.

Изабель не раз улыбалась.

Близнецы придумали игру, в которой соревновались, кто дольше сможет пережевывать кусочек, прежде чем он растает у них во рту. Я понятия не имел, в чем заключалась радость этого соревнования.

Пейдж не раз бросала на меня любопытные взгляды поверх своего бокала с красным вином, которое она купила в магазине и открыла примерно в середине ужина.

— Ты уверен, что не хочешь бокал? — спросила она. — Потому что, если ты и дальше будешь так пялиться на мое вино, мне придется драться с тобой за него.

Я рассмеялся.

— Драться с тобой? Да, конечно. Я травмирован. Ты бы вытерла мной пол.

Пейдж наклонилась вперед, сверкая глазами.

— Держу пари, я смогла бы постоять за себя, даже если бы это было не так.

— Я бы поставила свои деньги на Пейдж, — подхватила Лия.

Клэр хихикнула.

Изабель закатила глаза.

— Это нелепо. У Логана больше масса тела. Практически невозможно, чтобы она его превзошла.

Пейдж поджала губы и уставилась на мою младшую сестру.

— Меня не удивляет, что ты так говоришь.

— Почему, потому что это логично?

— Нет, потому что ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Человек, который выигрывает драку, не всегда самый сильный. — Пейдж вздернула подбородок, глядя на Лию. — Почему ты поставила на меня?

Она посмотрела на Пейдж с обожанием на лице.

— Потому что ты будешь драться грязно.

Пейдж откинула голову назад и рассмеялась. Все ее тело сотрясалось от смеха, и она выглядела такой радостной, такой взволнованной ответом Лии, что я почувствовал, как мое сердце медленно забилось в груди. Молли и Клэр присоединились к нам, и мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не сделать то же самое.

Эта радость была заразительной, громкой, полной и яркой.

После этого, когда девочки убрали со стола, настроение у нас улучшилось. Пейдж заняла место на диване, а Молли плюхнулась на пол перед ней, чтобы Пейдж могла попрактиковаться в плетении косичек, которые она видела на YouTube.

Я смотрел учебный фильм на Айпад, но вместо того, чтобы пойти в кабинет, устроился на противоположном от Пейдж конце дивана. Только Из не присоединилась к нам, сказав, что ей нужно почитать, и убежала в свою комнату.

Примерно на середине серии, я вытянул ногу, и шарнир на скобе заскрипел. Пейдж взглянула на меня.

— Ты в порядке?

— Просто болит. Мэгги сегодня не сдерживалась, это точно.

— Хочешь немного льда?

Что-то в ее глазах заставило меня дышать глубже, словно мышцы требовали больше кислорода, как во время тренировок. Это было настолько реально, настолько жестко, что я обнаружил, что стою.

— Э-э-э, нет, все в порядке. На самом деле, я очень устал. Может, поднимусь наверх.

Она взглянула на большой циферблат своих часов и бросила на меня косой взгляд.

— Сейчас где-то... половина восьмого.

— Он старый, — объяснила Молли, не отрывая взгляда от телевизора.

Я швырнул подушку в лицо своей сестре, и она с широкой улыбкой крепко прижала ее к груди.

— Только приму душ, — пробормотал я.

Пейдж улыбнулась так, словно выиграла очередную стычку, и, хоть убей, я не мог понять, что могло заставить ее почувствовать, что она проиграла раунд.

Мы что, были на войне?

Все, что мы делали и о чем договаривались, должно было сделать нас одной командой. Но внезапно я обнаружил, что нахожусь в оборонительной позиции, к которой привык на поле.

Защищаю объект. Защищаю ворота. Отбираю у противников оружие любым возможным способом, соблюдая правила.

Пейдж могла играть нечестно, но я не знал, как это сделать.

Наверху, в душевой хозяйской ванной, я стоял, опершись руками о кафель, и позволял бодрящей холодной воде стекать мне на спину. Я опустил голову, хотя вода стекала по моему лицу. Я не мог нейтрализовать оружие Пейдж, потому что она сама была оружием. Своей улыбкой, острой и скользкой, она орудовала как ножом. Ее взгляд мог пронзить меня насквозь, и она это знала.

Все это, каждая ее часть, физическая и все остальное в Пейдж, было опасным.

Это была моя последняя мысль, когда я яростно дернул за ручку, чтобы выключить душ. Звук стекающей с меня воды на кафельный пол был единственным звуком в ванной. Я осторожно подошел к запотевшей стеклянной двери, протянул руку, но обнаружил, что вешалка для полотенец на стене рядом с душем пуста.

— Черт, — прошептал я.

Смахнул воду с лица и выглянул в ванную. Не было видно ни одного банного полотенца. На стойке лежала аккуратная стопка полотенец для рук, и я закатив глаза, прихрамывая, подошел, чтобы взять одно из них.

Удивительно, что вы не осознавали, насколько малы ваши полотенца для рук, пока не попытались вытереть свое тело. Неожиданно дверь в ванную распахнулась.

— Ох ты, уединение! — завопил я, прикрываясь самым крошечным полотенцем для рук на всем Тихоокеанском Северо-западе.

— У меня глаза закрыты, — сказала Пейдж. — Только что вспомнила, что не принесла сюда чистые полотенца.

— Ты постирала белье?

Даже прикрыв глаза рукой, я почувствовал, как она закатила глаза.

— Как ты думаешь, кто это сделал? Фея прачечной? К моему большому огорчению, этой сучки не существует. И я слишком скупа, чтобы платить кому-то за то, что вполне способна сделать сама.

Я схватил полотенце с верхней стопки, которую она протянула мне.

— Можешь идти.

Как только я крепче ухватился за край полотенца, туго обернутого вокруг моей талии, я почувствовал ее пристальный взгляд на своей коже.

Каким-то образом, даже не глядя, я почувствовал это.

Движения замедлились, и я поднял голову. Пейдж изучала мою грудь и руки, и на ее щеках появились восхитительные розовые пятна.

— Покраснела — пробормотал я. — Это что-то новенькое.

Она виновато моргнула, затем оперлась бедром о стойку.

— То есть, если я прямо сейчас сниму с себя майку, ты хочешь сказать, что никак не отреагируешь физически? — Она ухмыльнулась. — Я бы назвала тебя лжецом.

Пейдж не было бы нужды называть меня лжецом, потому что, если бы она постояла там достаточно долго, понаблюдала за мной, она бы прекрасно увидела мою физическую реакцию.

— Спасибо за полотенце. Я отвернулся, надеясь, что она поймет намек.

Она поняла намек. Просто предпочла проигнорировать его.

Один из ее пальцев, самый кончик, коснулся середины моей спины. Я замер, и мои глаза закрылись.

— Ты пропустил одно местечко, — тихо сказала она. — Ты оставил немного мыла прямо здесь.

Она провела пальцем по коже. Моя грудь вздымалась от глубокого вдоха.

Не оборачивайся, не оборачивайся, не оборачивайся.

Но тут ее палец прошелся вдоль моей спины, медленно и обдуманно. Мои руки сжались в кулаки, когда она что-то промурлыкала.

— На своем веку я повидала много крепких тел, но твое...

Я развернулся, и она подпрыгнула, но по-прежнему стояла на месте.

— Новое правило, — сказал я ей хриплым голосом, — Мне насрать на то, какие еще крепкие тела ты видела.

— Ты такой альфа, — прошептала она, и ее губы растянулись в довольной улыбке.

Я хотел вдыхать ее, нюхать, вливать прямо в свои вены, пока она не станет частью меня в неистовом интуитивном смысле.

«Они больше не имеют значения. Все, кого ты видела, к кому прикасалась, кем восхищалась в прошлом, больше не имеют значения»—слова вертелись у меня на языке, но я проглотил их. У этого был определенный срок. Тикающие часы, которые я практически видел, висели над потрясающим лицом Пейдж. Как только часы пробьют ноль, дни и часы, минуты и секунды закончатся, она найдет какое-нибудь новое приключение, от которого у нее забурлит кровь. Что-нибудь новое, что заставит ее чувства забурлить.

В тот момент, когда я забыл об этом, я поставил на карту последнюю жизненно важную вещь. Не только свое будущее счастье, но и счастье девочек. Они могли бы жить дальше, когда роль Пейдж в нашей жизни была бы исчерпана, но я бы этого не сделал.

У Пейдж не было ни малейшего желания остепеняться, она сама так сказала. Это был зуд, от которого она хотела избавиться. Страстное желание, которое она хотела ощутить, как оно тает у нее на языке.

Ее глаза засветились дьявольским синим светом, когда она подошла ближе, и я не смог сдержать шипения. С каждым днем путы, сдерживающие меня, ослабевали все больше и больше, до такой степени, что каждая трещина ощущалась как удар по затылку.

Ее руки замерли у меня на груди, и как раз перед тем, как она опустила их, я протянул свободную руку и обхватил ее сзади за шею. Мой большой палец слегка приподнял ее подбородок. Пейдж открыла рот, и из него вырвался звук, которого я никогда от нее не слышал.

Это было полное похоти подчинение. Это было бессмысленное побуждение.

Убеждая меня взять то, что, как она точно знала, я хотел. То, что, как я знал, я хотел получить.

— Клянусь, если ты меня не поцелуешь, я умру, — взмолилась она, впиваясь в мою кожу пальцами.

Я судорожно сглотнул и прижался лбом к ее лбу.

— Не надо так драматизировать.

Ногти Пейдж были короткими и округлыми, но они так сильно кололи мою кожу, что мне казалось, будто это иголки. Я хотел, чтобы они были у меня на заднице. На задней поверхности бедер.

Ее рот приоткрылся, и она вздернула подбородок.

— Ты не можешь лгать мне и говорить, что не хочешь этого, Логан. — Ее бедра прижались ко мне, моя твердость была зажата между нами только тонким полотенцем и ее пижамными штанишками. — Серьезно, разве это повредит?

В этом и была суть.

Я вдохнул ее аромат полной грудью, позволил своим пальцам запутаться в волосах, которые выбились из ее конского хвоста и рассыпались по затылку.

Это могло навредить всему. И будь я проклят, если буду умолять ее остаться в конце всего этого, если почувствую, что мы были якорем, удерживающим ее на плаву.

Моя рука соскользнула с ее затылка, и я наблюдал, как мой большой палец обводит изгиб ее полной нижней губы, как будто не я принимал это решение.

Ее язык скользнул по моей коже. Прикосновение ее влажного язычка к подушечке моего большого пальца затронуло что-то внутри меня, притянуло меня ближе, завлекло в себя. Все, что Пейдж нужно было сделать, это обхватить линию мизинцем и потянуть.

Я сделал шаг назад.

— Логан, — сказала она.

Я поднял руку.

— Не могу.

— Нет, ты можешь, — сказала Пейдж как раз перед тем, как я вышел из ванной. Ее тон заставил меня остановиться в дверях. — Ты просто не хочешь. Не путай одно с другим.

Я глубоко вздохнул и пошел прочь.

ГЛАВА 17

Пейдж

— Все, что я хочу сказать, это то, что, по-моему, тебе стоит подумать об этом.

Я, зажав телефон между плечом и ухом, отпирала дверь гаража, ведущую на кухню.

— Элли, ты знаешь тысячу других людей, которые гораздо лучше справятся с этим.

Даже сквозь шуршание бумажного пакета из-под продуктов в моих руках я услышала, как она вздохнула.

— Ты не ошибаешься.

— Большое спасибо. Ты не должна была соглашаться с такой готовностью.

Она рассмеялась.

— Ты подходишь для этого, потому что ты — это ты, Пейдж. Это все, что нужно девушкам.

Пакеты со стуком упали на прилавок, и я осторожно заглянула в первый из них, чтобы убедиться, что не разбила яйца.

— Насколько масштабным будет мероприятие?

Поставьте меня перед камерой, и это будет для меня второй натурой. Позирование происходило без единой мысли, я неловко опускала плечи, поднимала бедра, сгибала локти. Распускала волосы или выпячивала зад, если это была съемка в купальнике. Позаимствуйте пример у Тайры и смейтесь до чертиков перед камерой. Но от простого добавления микрофона у меня по телу побежали мурашки. Особенно когда этот микрофон был обращен к рядам молодых девушек, собравшихся на первое ежегодное мероприятие Team Sutton, которое организовывала Элли.

Ее фонд, который она основала после того, как возглавила команду, провел множество небольших мероприятий. Она ходила по школам и рассказывала о том, как найти свое место, поощряла возможности для лидерства и объясняла девочкам, что успешная женщина может не соответствовать шаблону или иметь лишь одно образование. Но это новое мероприятие, которое она хотела сделать своим ежегодным украшением, должно было проходить на пятидесятиярдовом поле «Вашингтонских Волков», потому что, по ее мнению, она хотела, чтобы эти девочки увидели, на что они способны. Сам масштаб того, чего они могли бы достичь.

Да, Элли владела профессиональной футбольной командой, потому что отец подарил ей ее. Но менее чем за два года она добилась успеха. Она увеличила размер прибыли, внесла изменения, которые увеличили продажи абонементов на сезон, а моральный дух сотрудников и игроков никогда не был таким высоким за всю историю организации.

Боже, я так чертовски гордилась ею. Я могла бы расплакаться, просто подумав об этом, если бы была на это способна. Но гордость за то, чего она достигла на сцене, которую ей предоставили, не означала, что я хотела, чтобы это особое внимание было направлено на меня.

— Мне нужно проверить, сколько их у нас сейчас, — сказала она, и я услышала шелест бумаги. — Но у нас уже есть обязательства от нескольких местных школ. Они привозят девочек на стадион на автобусах и дают им зачет.

— Черт, — пробормотала я себе под нос.

Это снова заставило ее рассмеяться.

— Ты была бы великолепна.

Я раздраженно выпятила губу.

— Почему бы тебе не позвонить агенту Эшли Грэм? Она модель, которая умеет произносить мотивирующие речи. Я бы попросила зачет, если бы могла прийти и на это.

— Она занята, — спокойно ответила Элли.

После того, как у меня вырвался смешок, я вздохнула.

— Дай-ка я загляну в свой очень загруженный календарь. Если ты не в курсе, я теперь глава домохозяйства.

Когда я ставила миндальное молоко на верхнюю полку, она что-то промурлыкала мне на ухо, но в этом звуке было столько самодовольства, что я чуть не повесила трубку.

— Я думала, ты собираешься нанять домработницу на неполный рабочий день.

— Потому что, даже не знаю, у меня самой отлично работают руки? Кроме того, лучшее, что мы можем для них сделать, — это держать этих девочек дома. Сокращение штата домашней прислуги, безусловно, помогает. Сколько маленьких соплячек мы с тобой знали в свое время?

— Слишком много.

— Вот именно, — сказала я, поднимая авокадо в руке, как боевое знамя. — Им будет полезно знать, как самим стирать белье.

Элли издала неуверенный звук.

— Просто... будь осторожна.

Я остановилась у открытой дверцы холодильника.

— Что ты имеешь в виду?

— Будь осторожна, чтобы они не слишком на тебя полагались.

— О, ребята, вы скучали по мне в «Каса де Футбольная империя»? — поддразнила я, но мне не совсем удалось смягчить свой тон.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Это временное решение, а не долгосрочное обязательство. Помогать — это здорово, и еще лучше иметь возможность оказывать влияние, пока ты там, но в какой-то момент ты перестанешь это делать. Верно?

Я молчала, потому что, как бы безумно это ни звучало, почти не думала о дате окончания сезона. Травма Логана еще больше повысила вероятность того, что этот год может стать для него последним, в зависимости от того, что произойдет во второй половине сезона.

Если он больше не будет играть, у его брата не будет особых шансов.

Когда я промолчала, Элли продолжила.

— Потому что, если я не ошибаюсь, вы с Логаном не испытывали никакого супружеского счастья, ни во время полового акта, ни после него, и он не признавался в вечной любви и не просил тебя остаться навсегда, верно?

— Очевидно, что нет, — протянула я. — Как будто я бы этого хотела.

— М-м-м окей.

— Саттон, не приставай ко мне с осуждающим видом. Он привлекательный, и я бы с удовольствием взобралась на него, как по лестнице, при первой же возможности. — Ну и что, что я слишком сильно захлопнула ящик, когда заканчивала это предложение. — Но это не значит, что в конце всего этого, я рассчитываю на сладкое «долго и счастливо» в качестве блестящего приза.

— Это действительно потрясающе.

Если она думала, что сможет заставить меня просить, то она меня совсем не знала. Я закатила глаза и прижала язык к щеке.

— И поскольку ты не хочешь просить, потому что ты такая же упрямая, как Логан, удивительно, как хорошо ты умеешь скрывать свои желания за безудержным цинизмом.

Я фыркнула.

— Ты несешь чушь собачью, Элли.

— Переведу это как «Я ненавижу, когда ты права, Элли». — Прежде чем я успела ответить, она выключила громкую связь на телефоне и заговорила с кем-то еще. — Мне нужно идти, через пять часов встреча с представителем профсоюза игроков! Люблю тебя.

Раздался щелчок, прежде чем я смогла сказать, что тоже люблю ее, и я покачала головой. Такова жизнь, когда твой лучший друг — долбаный магнат.

Я убирала последние покупки из бакалеи, когда услышала громкий лязг, доносившийся из тренажерного зала, который, использовал Логан, чего я еще не видела. Он был слишком занят, каждый день бегая на тренировку к «Волкам», чтобы даже подумать о том, чтобы позаниматься дома. Я озабоченно наморщила лоб, потому что была чертовски уверена, что он должен был быть поосторожнее со своим коленом.

Я поставила пакеты с продуктами на их место в кладовой и попыталась поправить свой конский хвост, прежде чем пройти мимо его кабинета в заднюю часть дома.

Прислонившись плечом к дверному косяку, я наблюдала за Логаном, который сидел на скамье с отягощениями. Слава богу, у него были маленькие белые наушники, поэтому он и не понял, что я дома. Это было так замечательно, потому что он был без футболки. Логан для жима лежа без футболки стал моим новым любимым образом.

Я сохраняла полную неподвижность, пока он ерзал задницей по черной скамье, затем резко выдохнул и сменил хватку на металлической перекладине. Я всегда высоко ценила профессиональных спортсменов. Кто-то, кто был настолько дисциплинирован, что превратил свое тело в машину, быструю, сильную и опасную для человека, который мог бы противостоять ему в соревновании.

Когда я наблюдала за ним, видела, как перекатываются мускулы под золотистой гладкой кожей, которую прерывали лишь те несколько татуировок, по которым мне хотелось провести языком, мое восхищение превратилось в нечто совершенно иное.

Я поняла, что восхищение — это прыжок и избавление от навязчивой идеи. Все, что требовалось, — это найти подходящего человека, и понимание превратилось в осознанность, в гул под кожей. Осознание превратилось в фокус. Замечая то, чего раньше не замечали. Например, то, как двигались его трицепсы, когда он опускал штангу на свою потную, гладкую грудь.

Сосредоточенность естественным образом перешла в фиксацию.

И я так сильно зацикливалась.

Я бы зациклилась на этом весь день, если бы он мне позволил.

Логан стиснул зубы, издал стон и сделал еще одно повторение.

Мои бедра соприкоснулись, потому что, если бы я закрыла глаза, то могла бы прекрасно представить, как он издает этот звук, когда опускается на меня. Снова, и снова, и снова. Но уже жестче. И быстрее.

Я обмахнула лицо руками, и этого движения, должно быть, было достаточно, чтобы привлечь внимание Логана. Он положил перекладину обратно на стойку.

— Ты рано вернулась, — сказал он, тяжело дыша и постукивая большим пальцем по экрану своего телефона. Это движение сотворило удивительные вещи с его грудными мышцами.

— Угу. — Мои глаза блуждали по его прессу, по изгибам и напряжению каждой клеточки.

— Пейдж.

Я подняла взгляд.

— Что?

Он покачал головой, но улыбался.

— Тебе разрешено это делать? — просила я, затаив дыхание. Почему у меня перехватило дыхание?

Одна бровь Логана медленно приподнялась.

— Что делать?

— М-м-м. — Я махнула рукой в сторону скамьи с отягощениями. Как грубо с его стороны требовать от меня настоящих слов и предложений, чтобы понять меня. Это он виноват, что я такая. Если бы он был хорошим мужем и трахнул меня в день нашей свадьбы, я бы не превратилась в эту заикающуюся, неуклюжую версию самой себя.

— Поднимать тяжести? — уточнил он.

Он был таким внимательным.

Я потрясла головой, пытаясь разогнать туман вожделения, застилающий мой обычно очень способный мозг.

— Да, это. А эта, как ее там, не разозлится на тебя?

Логан взял полотенце, висевшее на краю скамьи для поднятия тяжестей.

— Мэгги сказала, что работать с верхней частью тела нормально, пока не переношу вес на левое колено.

Я кивнула.

— И это помогает, так что, думаю, я бы сделал это, даже если бы она сказала не делать.

Я фыркнула.

— Типичный мужчина.

Логан пожал плечами. Он вытер полотенцем грудь и шею, и у меня пересохло во рту. Пустыня Сахара, песок, пересохший в горле.

— Если я не дам себе какой-нибудь физической отдушины, мне будет трудно держать голову ясной.

О, это было то, на чем я могла сосредоточиться.

— Как я, занимаюсь кикбоксингом.

— Да. — Он криво улыбнулся. — Если ты не заметила, я не очень-то разговорчив. Это мой способ высказать все, что у меня в голове, не произнося ни слова.

Хм.

Я по-прежнему произносила все слова.

Но не все делали также. Я подумала обо всех эмоционально недоступных людях в моей жизни, не то чтобы у меня было много людей, но, возможно, им просто нужно было хорошенько попотеть.

В затылке у меня защекотала мысль: Если бы я только могла схватить его пальцами и потянуть вперед.

— Что? — просил Логан, с любопытством разглядывая меня.

Я моргнула.

— А?

Он издал смешок.

— У тебя такой вид, будто у тебя что-то не ладится.

Я бросила на него насмешливый взгляд.

— Такое иногда случается.

— Я в этом не сомневаюсь.

О, боже мой. Он был могущественным, не так ли? Логан с голым торсом, темные волосы потные и растрепанные, глаза теплые, а губы слегка изогнуты — этого было достаточно, чтобы довести меня до спонтанного оргазма. Если это не было печальным отражением моих физических потребностей, то я не знала, что это было.

Но потенция Логана в данный момент не была проблемой. Или не самой насущной.

— На самом деле, я просто думала об Изабель.

Он приподнял подбородок.

— Что ты имеешь в виду?

Я забарабанила пальцами по бедру.

— Ничего. — Я улыбнулась. — Не обращай на меня внимания.

Логан вздохнул.

— Разве моя жизнь не была бы проще, если бы это было возможно?

— Эй. — Я рассмеялась.

Логан действительно стал бодрее после тренировки. Это была не та сторона его характера, к которой я привыкла, потому что этот эмоциональный всплеск происходил в тренировочном центре, а не дома, учитывая мое присутствие.

Логан подошел, чтобы взять бутылку воды с пола рядом со скамьей для взвешивания. Я не хотела, чтобы Логан игнорировал меня, поэтому мне понравилось, когда он признался, что не может этого сделать.

Я попятилась к двери, когда он приблизился, прекрасно понимая, что мне следует просто выйти из комнаты. Естественно, я решила подождать там, где стояла, в небольшом пространстве, через которое ему нужно было пройти.

Вместо того, чтобы отчитать меня, как я ожидала, Логан подошел поближе и лениво почесал живот.

Я прижалась спиной к двери. Дальше все происходило как в замедленной съемке.

Прозвучала сирена, я закричала и прыгнула вперед, врезавшись Логану в грудь. Он поймал меня с громким «ух», крепко обхватив одной рукой за талию.

Звук оборвался, как только я отошла от двери, но, клянусь, в ушах у меня все еще звенело от оглушительного грохота.

— Какого черта? — простонал Логан. — Кажется, я оглох.

Я уткнулась лбом ему в плечо и расхохотались. Все мое тело затряслось.

— Это... — я ахнула, — близнецы. Боже мой, кажется, мое сердце просто остановилось.

Его глаза сузились.

— Я думал, вы, ребята, закончили подшучивать друг над другом.

Мы все еще стояли грудь к груди, мои бедра идеально соприкасались с его, и пока он не отодвинет меня, я ни за что не сдвинусь с места.

Я улыбнулась ему.

— Да, так и есть.

Логан многозначительно посмотрел куда-то за дверь, приподняв брови.

— Значит, воздушный рожок сам прилепился к стене?

С моих губ сорвался беспомощный смех. Это было так здорово. Я даже не расстроилась из-за того, что девчонки меня основательно облапошили.

— Мы заключили перемирие под лозунгом взаимовыгодного соперничества.

Я осторожно положила руки ему на грудь, и его глаза вспыхнули огнем в ответ.

— Не хочешь уточнить?

— Ты, — сказала я, широко улыбаясь.

Его взгляд скользнул к моим губам.

— Я что?

Мои пальцы медленно скользнули вверх по его шее, пока я не почувствовала влажную линию его волос.

— Первая команда, которая разыграет тебя, победит.

Логан в шоке разинул рот.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — прошептала я, приподнимаясь на цыпочки.

К моему удивлению, после тренировки Логан не так сильно защищался, и у меня это сработало. Я знала это, потому что его рука крепче сжала мою талию, и он не оттолкнул мои руки от себя. Всего один легкий толчок, и мы погрузимся во что-то восхитительное.

— Позволь мне прояснить ситуацию, — ровным голосом произнес он. Я улыбнулась и приподняла подбородок еще на долю дюйма. Все мое тело было готово взорваться, если мы и дальше будем парить над пропастью поцелуя. — Мои сестры, которые никогда в жизни не подшучивали надо мной, объединили свои силы против меня, потому что ты их об этом попросила?

Один.

Маленький.

Толчок.

Я провела кончиком указательного пальца по бархатистому краю его уха, и Логан закрыл глаза.

— Да.

— И ты не беспокоилась о возмездии? — спросил он хриплым голосом.

— О, — проворковала я, — я рассчитывала на это.

И тогда я поцеловала его.

Больше не нужно ждать, не нужно ходить вокруг да около. Я, в прямом и переносном смысле, взяла быка за рога.

Мои руки обвились вокруг его шеи, а Логан жадно впился в мой рот. Его язык уверенный и скользкий, толкался и вытягивал мой. Наши зубы стукнулись, когда я наклонила голову и приподнялась на цыпочках еще выше. Я хотела взобраться на него.

Его сильные руки крепко удерживали меня на месте, но его губы… вознесли меня в усыпанное звездами небо.

Все в этом поцелуе было идеально, горячо и испытующе, ни одна частичка моих губ не осталась нетронутой, ни один дюйм моего рта не был не исследован. Может, Логан и не был инициатором поцелуя, но он, черт возьми, был уверен, что завладел им в тот момент, когда я нежно прикусила его нижнюю губу.

Его рука скользнула по моей спине, и он запустил пальцы в мои волосы. Резкий укол боли заставил меня застонать ему в рот. Его рука направила мою голову именно туда, куда он хотел. Мы попятились, мои руки крепко сжимали его спину, пока я не уперлась в ровную стену рядом с дверью. Он шевельнул бедрами, когда я закинула ногу на его бок.

Моя голова откинулась на стену.

Это.

Это было то, чего я хотела.

Я провела руками по его груди, жадно и требовательно, не получая от него и малой доли того, что мне было нужно. Это был кусочек чего-то восхитительного, и я хотела проглотить это чертово блюдо целиком.

Логан зашипел, и я замерла.

— Твое колено, — выдохнула я.

— Нахрен мое колено, — простонал Логан в изгиб моего горла.

Я издала дрожащий смешок. Его рот снова нашел мой, наши языки сплелись, губы покусывали и посасывали, зубы скользили, руки сжимались.

Это было так, так хорошо. И я хотела гораздо, гораздо большего.

Судя по тому, что я почувствовала, прижавшись к его животу, и по силе, с которой он держал меня, Логан чувствовал то же самое.

Никогда еще покорность не казалась мне такой порочной, как сейчас.

Он подчинялся, несмотря на то, что доминировал надо мной своим поцелуем.

— Боже мой, долго еще? — Нежный голос заставил нас застыть на месте, когда его рука потянулась к моей заднице.

Логан тяжело выдохнул, а я, кажется, всхлипнула. Видение того, как он трахает меня на полу спортзала, исчезло. В одно мгновение.

— Молли, — сказала я, закрыв глаза и медленно опуская ногу на пол. Логан отстранился от меня. — Мы не ждали тебя домой так рано.

Она фыркнула.

— Очевидно. У нас с Иззи сегодня сокращенный день. Ты не помнишь?

Это заставило нас с Логаном прийти в движение. Он переместился ко мне за спину по серьезным причинам, которые были отчетливо видны под сетчатыми спортивными шортами. Изабель стояла рядом с Молли у входа в тренажерный зал. Ее руки были скрещены на груди, и она наблюдала за нами прищуренными, задумчивыми глазами.

— Э-э, нет. — Я провела рукой по волосам, которые казались растрепанными. Я прочистила горло. — Извините, ребята.

Изабель закатила глаза и развернулась на каблуках.

Молли усмехнулась.

— Мы можем забрать близнецов позже, если, м-м-м, вам, ребята, нужно еще немного побыть наедине.

Логан вышел из-за моей спины, ситуация явно была под контролем.

— Все в порядке. Я могу их забрать.

Я позволила себе слегка надуться. Проходя мимо, он задел меня плечом, и от одного этого легкого прикосновения у меня перехватило дыхание.

— Видишь? Могущественный.

Но я заметила, как напряглись его челюсти и плотно сжались губы. Когда я сделала глубокий вдох, Логан не ответил мне горячим взглядом, и я практически чувствовала, как он выговаривает себе за то, что мы только что пережили.

Если бы у меня из ушей повалил дым ярко-красными клубами, я бы не удивилась.

— Мужчины, — пробормотала я себе под нос, входя на кухню.

— Я знаю, — посочувствовала Молли.

Я с громким хлопком закрывала и открывала ящик стола, просто чтобы дать выход сексуальной энергии, которая сердито бурлила в моем теле.

— Они как скот, понимаешь? Большие тупые скоты, которые могут точно видеть, где находится река, когда умирают от жажды, и все равно — все равно! — нам приходится тащить их к воде.

Она кивнула, широко раскрыв глаза и рот от моего яростного тона.

— Конечно.

Я оперлась руками о столешницу, пытаясь выровнять дыхание.

— Это нелепо. Мы не должны были этого делать, Молли. Но мы делаем. Мы заставляем их действовать, потому что знаем, чего они хотят, не так ли?

— Да, — с чувством ответила она. — Подруга, если это все еще расстраивает таких женщин, как ты, у меня нет шансов.

Я схватила ее за лицо, за ее прекрасное лицо, и покачала головой.

— У вас есть шанс, юная леди, потому что вы красивы, умны и добры, и любой был бы счастлив заполучить вас. Ты понимаешь меня?

Молли отчаянно закивала, и я наконец почувствовала, что мои гормоны пришли в норму.

— Прости, — сказала я ей, быстро обнимая. — Я немного увлеклась.

— Все в порядке, — сказала она мне в плечо. — Мне понравилось.

Я со смехом отстранилась.

— Если ты так говоришь.

Молли протянула мне кулак, и я неохотно сжала его в своей ладони.

— Мы ссорились, юная леди, — сказала я. — Я бы провела день по-настоящему хорошо, если бы вы мне не помешали.

— Ты простишь меня, — весело сказала она, беря меня под руку. — Это не значит, что ты не можешь поцеловать его, когда захочешь.

Верно.

ГЛАВА 18

Пейдж

— Нет.

— Да ладно тебе, Пейдж, — взмолился мой бывший агент. — Тебе заплатят сумасшедшую сумму денег.

Я закатила глаза и продолжила печатать. Я сидела за кухонным столом, пытаясь сосредоточиться на выполнении какой-нибудь работы до того, как Логан вернется домой с близнецами.

Неудивительно, но он исчез через десять минут после самого жаркого поцелуя за все мои двадцать девять лет, пробормотав, что ему нужно выполнить кое-какие поручения после того, как он заберет девочек из школы.

Вот черт. Он прятался.

На экране моего ноутбука мигал курсор на пустом документе. Название было говорящим: «Глупая речь Элли, которую она хочет, чтобы я произнесла». Это было все, что я успела написать, прежде чем позвонил мой агент с предложением сняться на обложку, но они хотели, чтобы я была в Нью-Йорке через семьдесят два часа.

— У меня уже есть приличная сумма денег, Кэрол.

Я с удвоенной силой нажала на клавишу, пока название не исчезло.

— Выслушай меня, — сказала она.

Я крутила головой, пока не услышала несколько щелчков.

— Как будто я могу тебя остановить. За последние десять лет я так и не поняла, как это сделать.

Она усмехнулась, и я невольно подумала, сколько еще пачек сигарет она выкурила за год с тех пор, как я ее видела. Наверное, несколько сотен.

Я слышала, как она печатает, эти резкие, как у цыпленка, удары по клавиатуре, к которым я так привыкла, учитывая, что знаю ее с восемнадцати лет. — Это для Bazaar, — сказала она, сделав многозначительную паузу.

Мои брови удивленно поползли вверх.

— Ты шутишь.

Кэрол закашлялась. Это было настолько отвратительно, что я отодвинула свой мобильный телефон подальше от того места, где он лежал на стойке.

— С чего бы мне это делать? Если тебе не заплатят, то и мне не заплатят.

— Да, помню. — Я забарабанила пальцами по краю своего ноутбука. — Зачем я понадобилась Bazaar? Я не работала моделью целую вечность. Год в индустрии моды — это как пять лет в реальном мире. Все знают, что я набрала пятьдесят фунтов и у меня выросла бородавка на подбородке.

— Вот для чего нужен фотошоп, сладкие щечки. — Она вздохнула. — Это какая-то тематическая обложка, посвященная смене караула в рамках высокой моды. Ты будешь позировать с несколькими новичками. Кендалл могла бы это сделать, но нет гарантий, а у них уже есть двое людей старше тебя.

— Ты, твою мать, прикалываешься, — сказала я, усаживаясь на табурет. Изабель вошла в кухню, поставила передо мной банку и продолжила свой путь к кладовой.

Банка с ругательствами. Конечно.

В ней была мелочь и несколько скомканных купюр. Честно говоря, это было чудо, что я до сих пор не уплатила этот налог.

— Да ладно тебе, Пейдж, — сказала Кэрол. — Это огромная возможность. То, что ты молчала весь последний год, не значит, что люди тебя не помнят. А ты не сходишь с ума, оставаясь на одном месте и не работая?

Я рассмеялась.

— Кто сказал, что я не работаю? Кэрол, только потому, что мне никто не приказывает морить себя голодом, это не значит, что мне скучно.

Изабель стояла ко мне спиной после того, как достала из кладовой немного еды, но пока я говорила, не двигалась.

— Да, но я знаю тебя. Ты прошла через этот этап примерно через пять лет после того, как я подписала с тобой контракт. Помнишь? Никаких показов мод в течение примерно восьми месяцев. Потом ты сказала, что никаких съемок в купальниках. Это не значит, что кто-то из этих придурков забыл тебя или не захотел с тобой работать. Они просто ждали, пока ты снова не захочешь чего-нибудь новенького.

Плечи Изабель опустились, и я увидела, как это произошло. Мое сердце сжалось от того, как, должно быть, это прозвучало для нее, единственной в доме, кто все еще смотрел на меня так, словно я собиралась выскочить за дверь. В голове у меня пронеслись слова Элли, сказанные ранее: «Будь с ними осторожнее». Слова Логана о том, почему он занимался спортом, тоже подействовали.

— Кэрол, я сказала «нет», и я это имела в виду. Они могут найти кого-нибудь другого.

В динамике зазвучал недоверчивый голос, но я повесила трубку, прежде чем она смогла попытаться возразить мне.

Изабель принялась готовить бутерброд, как будто и не подслушивала.

— Эй, иди переоденься, — сказала ей. — Я отвезу тебя кое-куда.

— Не могу. У меня домашнее задание.

Я спрыгнула с табурета.

— Хорошо, что у тебя было полдня, и у тебя есть еще столько же времени, а?

Она развернулась и прислонилась спиной к стойке.

— Куда мы идем?

— Ты увидишь, когда мы доберемся туда. Давай, надень что-нибудь, в чем ты можешь вспотеть.

Изабель фыркнула.

— Ни за что.

Я скрестила руки на груди и спокойно посмотрела на нее.

— Я прошу один час, Изабель. Это все.

— Зачем мне это?

— Эй, если ты думаешь, что не справишься с этим, ничего страшного, — спокойно сказала я. — Я не стану тебя осуждать.

Она вздернула подбородок.

— Я справлюсь. Просто не хочу.

— Если ты так говоришь. — Я направилась к выходу из кухни. — Я уйду через пятнадцать минут, если ты захочешь доказать, что я не права. Хотя сомневаюсь, что у тебя это получится.

Двадцать минут спустя она сидела рядом со мной на пассажирском сиденье машины с упрямым выражением на хорошеньком личике. Было так трудно не улыбаться по дороге в мой тренажерный зал. Я отправила сообщение владелице, умоляя ее провести сеанс только с нами двоими, потому что у меня было чувство, что Иза будет ошеломлена целым классом людей, которые занимались этим долгое время.

Когда мы подъехали к неприметному зданию недалеко от центра Сиэтла, Изабель равнодушно приподняла одну темную бровь.

— Я уже чувствую себя увереннее.

Я рассмеялась над ее шутливым тоном.

— Как и следовало ожидать. Просто подожди.

Внутри из динамиков лилась музыка, и краем глаза я видела, как Иза все это воспринимает.

В центре огромного помещения находился боксерский ринг, а вдоль стен стояли тяжелые черные мешки, прикованные цепями к железной конструкции над ними. Кабинет в глубине был светлым, стены украшали красные и синие тона. Я бросила сумку на прорезиненный пол и достала форму для нее, а затем для себя.

Иза уставилась на розовую ткань в горошек.

— Я могу сделать первый, если хочешь, — сказала ей. Я накинула верхнюю часть повязки на большой палец и начала процесс, чтобы защитить руки. Три круга на запястье, три на костяшках пальцев, прежде чем начала наматывать их между пальцами. Она жадно наблюдала за происходящим.

— Нет, я думаю, что смогу это сделать.

— Хорошо. — Я говорила легким тоном, но замедлила движения, чтобы она могла лучше рассмотреть. Как только застежка-липучка застегнулась у меня на запястье, я развернула вторую обертку. Изабель сделала то же самое, и хотя ее движения были неуверенными, и она потратила на разглаживание материала больше времени, чем было необходимо, для первого раза у нее получилось отлично.

Я увидела, как она сжала кулак, когда закончила, и чуть не вскрикнула от восторга, когда ее губы изогнулись в легкой улыбке.

Когда моя вторая рука была перевязана, я проделала то же самое, чтобы убедиться, что они не слишком туго затянуты.

— Помню, когда сделала это в первый раз, я почувствовала себя самой крутой в мире. А потом начали урок, и я поняла, насколько это неправда.

Я увидела, как Эми встала из-за своего стола в кабинете, но подняла руку, давая нам минутку. Она кивнула.

— Почему неправда? — спросила Иза, по-прежнему не глядя на меня и старательно заматывая вторую руку.

Это был первый честный вопрос, который Изабель задала мне с момента нашей встречи. Мне пришлось медленно выдохнуть, чтобы сдержать волнение.

— Я была очень, очень не в форме. Я чуть не упала, когда попробовала свой первый боковой удар. А мой джеб-кросс выглядел так, словно я отгоняла мух, а не наносила удар кулаком.

Она снова улыбнулась; я увидела, как приподнялись ее щеки.

— А теперь смейся, Уорд, — сказала я ей и слегка толкнул в плечо. — Скоро ты все увидишь.

Эми вышла, держа под мышкой пару перчаток для Изабель. Изабель посмотрела на нее с благоговением в больших голубых глазах.

Эми производила именно такое впечатление: она была высокой и с потрясающими руками, которым я всегда буду завидовать. Черные волосы были заплетены в тонкие косички и собраны на макушке, а лоб прикрывала красная бандана. Когда она улыбалась, зубы сверкали белизной, и от этого безупречный золотистый цвет ее кожи казался еще ярче.

— Это наш новый боец? — она спросила.

Я положила руку на плечо Изабель, испытывая невыносимую гордость за нее, когда она выпрямилась и протянула руку Эми.

— Я Изабель, и Пейдж думает, что я не выдержу и часа.

Мы обе рассмеялись.

— Что ж, тогда давайте докажем, что она ошибается, не так ли? — Эми протянула ей перчатки, которые были черно-фиолетовыми.

Я потянулась у одного из мешков, пока Эми показывала ей основы.

Иза была от природы спортивной, что не должно было меня удивлять. В конце концов, у Логан была такая же ДНК.

И она была сосредоточена, что меня определенно не удивило. За последние несколько недель она определенно сосредоточилась на мне.

Эми слегка поправила ее в постановке ног, когда Изабель неправильно развернула бедра в повороте.

— Пейдж, почему бы тебе не показать ей?

Я кивнула и почувствовала робкий взгляд Изабель, брошенный в мою сторону.

— Только удар ногой?

— Почему бы тебе не выполнить комбинацию, чтобы она могла наблюдать за переходом от ударов верхней частью тела к удару ногой. — Эми встала рядом с Изабель и присела, чтобы быть ближе к ее росту. — Посмотри, как она использует нижнюю часть тела для ударов. Дело не только в ее руках. Затем она расставит ноги для удара наотмашь.

Изабель кивнула.

Поскольку я все еще была без перчаток, я наносила легкие удары: быстрый поперечный джеб, хук сбоку от мешка, выпад плечом для апперкота, затем я вышла вперед, резко развернула бедра и почувствовала приятный удар голенью по мешку.

— Отлично, — сказала Эми. — Ты видела, как она выставила ногу?

Но Изабель не ответила, потому что была слишком занята, пялясь на меня.

— Это было потрясающе, — выдохнула она.

Я улыбнулась.

— Давай посмотрим, на что ты способна, Из.

Эми завела нас, и уже через пятнадцать минут мое сердце бешено колотилось, лицо горело, а по спине стекал пот. Изабель сначала колебалась, но она так быстро все поняла, что я не могла в это поверить.

Вскоре она уже делала поперечные удары, как настоящий профессионал.

— Отлично, — крикнула Эми из-за своего мешка. Она шлепнула ее. — Давай, опусти плечи, Из. Оставь все это здесь, малышка.

Иза выкрикнула еще одно комбо, и я шипела при каждом ударе, кровь текла рекой, а тело горело.

Мы старались изо всех сил, и Изабель не отставала ни на шаг. Я положила перчатки на колени и опустила голову.

— Черт возьми, Эми, ты что, набрала скорость, прежде чем мы приехали сюда?

Она рассмеялась и подошла к сумке рядом со мной.

— Теперь не будем расслабляться, Маккинни. Эта малышка тебя раскусила.

Изабель усмехнулась, глядя на свой мешок, затем ее лицо стало свирепым, и она откинулась назад для удара ногой, от которого мешок впечатляюще качнулся, учитывая, какой стройной она была.

— Вот это да! — воскликнула я.

Когда Изабель засмеялась, я почувствовала, что лечу.

Когда мы приступили к последнему этапу работы, Эми подняла нас на новый уровень. Лицо Изабель было ярко-красным, футболка спереди потемнела от пота, как и моя.

Эми прижалась к мешку Изабель и держала его.

— Давай, детка, выкладывай все, что у тебя есть на следующие тридцать секунд. Ты все правильно расставила по местам. Все.

Краем глаза я заметила, что ее движения ускорились, и она немного растеряла технику в процессе, но это было объяснимо. Ее маленькие кулачки забарабанили по мешку.

— Вот и все, сделай это, Изи! — закричала Эми. — Что бы тебя ни разозлило, оставь это здесь.

Первый звук, сорвавшийся с ее губ, я не расслышала. Но когда она сделала это снова, я резко повернул голову в ее сторону.

Лицо Эми вытянулось от удивления, когда Изабель снова всхлипнула.

Она отчаянно замахала руками, пытаясь удержать мешок, но больше не била. Она оттолкнулась обеими руками и отступила назад, затем сделала это снова, вложив в удар весь свой вес. Эми обхватила мешок руками.

— Вот и все, детка, — сказала она.

Я приближалась медленно, потому что определенно не хотела, получить хук в челюсть. Я стянула перчатки и отбросила их за спину.

Слезы текли по лицу Изабель, и мое сердце разрывалось от каждой из них. Когда она остановилась, чтобы сделать глубокий вдох, я положила руки ей на плечи.

Она резко повернулась и обняла меня за талию. Я прижала ее к себе и опустилась на пол, когда она чуть не рухнула под тяжестью своих рыданий.

Я даже не помнила, что ей сказала или какими словами пыталась успокоить ее, чтобы она выплеснула все то, что копилось в ней, бог знает сколько времени. Я провела руками по ее волосам и спине, слегка покачивая нас, пока она вздрагивала в моих объятиях.

— Все хорошо, — прошептала я в ее волосы, такие же влажные от пота, как и мои. — Все будет хорошо, милая.

Ее руки крепче обхватили мою спину, и я почувствовала, что внутри у меня все разрывается. Мои глаза защипало, в носу закололо, и когда она судорожно вздохнула, я почувствовала, как слеза скатилась по подбородку на шею.

— Я... я не знаю, почему плачу, — сказала она хриплым голосом.

Я приготовилась к тому, что она отстранится, но она этого не сделала. Изабель прижалась лбом к моему плечу, а руками обняла меня. Я положила подбородок ей на макушку.

В этом не было ничего такого, на что я была бы способна, но подумала о том, что Элли или Люк могли бы сказать Фейт. Или, если бы Логан был здесь, что бы он сказал своей сестре.

Но их здесь не было.

Она пошла со мной, и, возможно, именно мои слова, были тем, что ей нужно было услышать. Мои, а не кого-то другого.

— Если бы я рискнула предположить, — осторожно сказала я, снова приглаживая рукой ее конский хвост, — я бы сказала, что это потому, что твоя мама — эгоистичная стерва, из-за которой у тебя проблемы с доверием, и тебе пришлось столкнуться с гораздо большим, чем ты ожидала, за свою очень короткую жизнь. Эти сильные эмоции должны были куда-то выплеснуться.

Изабель фыркнула и отстранилась.

— Ты не должна называть мою маму стервой.

Я подумала о себе в ее возрасте и о том, как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь заговорил со мной. Я бы хотела честности. Не приукрашивая реальность.

— Она мне не мама, поэтому я могу называть ее, как захочу. Думаю, то, что она сделала, было эгоистично. И я могу назвать ее стервой, потому что уже достаточно взрослая, чтобы отлично распознавать стерв.

— Но она все равно моя мама, — сказала она, и ее голос дрогнул от слез. — Я... я тоже иногда так думаю о ней, и мне кажется, что я делаю что-то не так.

Я обхватила ладонями ее лицо и подождала, пока она посмотрит на меня. Мое сердце едва выдержало то, что я там увидела.

— Я слышала, как один умный человек сказал, что если ты не готова сразиться с самим дьяволом ради своих детей, то ты не заслуживаешь быть их матерью.

Ее глаза снова наполнились слезами, маленькие губки задрожали, и, черт возьми, я почувствовала, что мои тоже наполнились слезами.

— Изабель, ты заслуживаешь того, кто бросит вызов дьяволу ради тебя. И ты знаешь, что это твой брат.

Она фыркнула.

— Я знаю. Он даже никому не говорит, как много он для нас сделал. Но он бы сделал. Он бы боролся за нас.

— Каждый день, — тихо сказал я.

— И ты тоже? — прошептала она.

Я вытерла под глазом выступившие слезы. Ага. И тут мое сердце вылетело прямо в открытое окно. Элли подумала, что Логан собирается воспользоваться этим слабым органом у меня в груди, но она никак не ожидала, что четырнадцатилетняя девочка первой завладеет им.

Я несколько раз моргнула, пока зрение не прояснилось, затем взяла ее лицо в ладони.

— У него нет ни единого гребаного шанса против меня. Ты понимаешь?

Она кивнула, и слезы снова потекли по ее щекам. Я вытерла их большими пальцами.

— Хочешь вернуться домой? — спросила я.

Изабель медленно выдохнула.

— Думаю, я хочу закончить, если ты не против.

Я улыбнулась ей. В тот момент мне казалось невероятным, как сильно я ее любила.

— Да, все в порядке.

Итак, мы встали, стукнулись кулаками и закончили.

ГЛАВА 19

Логан

— Ого, — сказала Лия с заднего сиденья моего грузовика.

— Что?

— Она улыбается Пейдж.

Мы подъехали к дому как раз в тот момент, когда Изабель и Пейдж выходили из гаража.

— Будь я проклят, — прошептал я.

— Банка для ругательств! — радостно завопили близнецы.

Я сел и вытащил свой бумажник из заднего кармана шорт. Не глядя в их сторону, я бросил его Лии, чтобы она достала все, что ей, черт возьми, нужно.

Она радостно набросилась на него.

— Я возьму двадцатку, так что ты получишь предоплату за следующую неделю.

— Звучит заманчиво, — сказал я, не в силах отвести глаз от Пейдж, которая запрокинула голову и громко рассмеялась от слов Изабель.

Они обе были потные и растрепанные, а у Пейдж через плечо была перекинута спортивная сумка. Ее леггинсы доходили до талии, и из-за этого ее ноги казались длиной в две мили, особенно с укороченной футболкой. Все, что я успел увидеть, — это подтянутый живот и обнаженную кожу на руках. Пряди рыжих волос выбились из конского хвоста, обрамляя лицо и шею сзади.

Я припарковал машину и вышел, не так быстро, как близнецы, которые сразу же засыпали меня разговорами о том, что было после школы.

— Куда вы ходили, ребята?

— Вы ходили на кикбоксинг?

— Почему вы не могли нас взять?

— Вы кого-нибудь ударили?

Пейдж подняла руку, и они замолчали.

— Сделайте вдох, дамы. — Затем она улыбнулась Из. — Почему бы тебе не рассказать им, что мы сделали?

Взгляд, которым Изабель одарила Пейдж, был полон обожания, и от него у меня перехватило дыхание.

— Пейдж отвела меня в свой тренажерный зал. — Из взглянула на меня, и ее щеки стали еще более розовыми, чем были до этого.

— Тебе понравилось? — спросил я.

Иза улыбнулась и кивнула. Она подошла и обняла меня, обхватив своими тонкими руками за талию. Я наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Все в порядке? — тихо спросил я.

Она приподняла подбородок и положила его мне на живот, глядя на меня снизу вверх.

— Прекрасно.

— Расскажешь мне позже?

Изабель снова кивнула и направилась в дом.

— Девочка — это стихия, — сказала мне Пейдж, когда близнецы бросились к двери.

Пока мы шли, ее рука коснулась моей, и все тело захотело броситься в ее сторону от одного этого легкого прикосновения. День, проведенный вдали от нее, не уменьшил впечатления от нашего поцелуя. Этого было недостаточно.

— Я не могу поверить, что она согласилась пойти, — признался я.

Пейдж пожала плечами.

— Она такая же склонная к соперничеству, как и ее брат. Это было довольно просто, когда я сказала ей, что ничего страшного, если она не справится с этим.

Я недоверчиво усмехнулся.

— Не могу сказать, сумасшедшая ты или гений.

Пейдж повернулась и улыбнулась мне.

— Мне хотелось бы думать, что и то, и другое.

Моя рука почти поднялась, чтобы коснуться ее щеки, просто потому, что я этого хотел. Это было именно то, чего я боялся, когда дело касалось Пейдж. Что, если я открою все, что у меня внутри, это вызовет взрыв, напряжение, возникшее между нами, будет слишком велико, чтобы его можно было сдержать.

Я бы прикоснулся к ней, потому что не мог иначе.

Я бы поцеловал ее, потому что не мог не поцеловать.

И если бы мы простояли так еще три секунды, я бы сделал это. Я бы опустил подбородок и прикоснулся губами к ее приподнятым губам. Я бы скользил языком по ее губам, пока она не впустила бы меня.

Пейдж знала это.

Она была в беспорядке, ее прическа была в ужасном состоянии, а на лице не было ни капли косметики. Но мне так сильно, как никогда, хотелось поцеловать ее.

В этот момент дверь открылась, и Лия высунула голову.

— Логан, Ник здесь!

Наши головы повернулись в ее сторону.

— Что?

— Он всегда портит лучшие моменты, — проворчала Пейдж, направляясь к дому.

И, конечно же, за кухонным столом сидел мой придурочный братец, улыбаясь так, словно ему действительно были рады в моем доме.

— Что ты здесь делаешь? — просил я, отчаянно стараясь говорить вежливым тоном.

Девочки знали, что мы не были близки, но до сих пор нам удавалось избегать прямых споров. Ник заметил, в каком смятении находится Пейдж, и поморщился.

— Я не видел своих сестер пару недель, — сказал он, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Я скучал по ним.

Молли закатила глаза.

— Он расспрашивал меня о вас двоих.

Пейдж стояла рядом со мной.

— Сейчас?

Ник улыбнулся, но улыбка не отразилась в его глазах.

— Просто интересуюсь, как там моя новая невестка. Я сказал Молли, что мы должны пригласить всех к нам на ужин. Кора готовит очень вкусную грудинку.

— Звучит аппетитно, — вежливо ответила Пейдж.

Я стиснул зубы.

— Нам нужно заняться домашним заданием, Ник. Если ты захочешь навестить девочек, в следующий раз позвони заранее.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы я был здесь, — сказал он, вставая со стула. — С чего бы это?

Слова были пропитаны подозрением, и Изабель неловко перевела взгляд с одного на другого. Молли тоже почувствовала перемену в нем и фыркнула.

— Да ладно, Ник, не будь придурком.

— Я не веду себя как придурок. — Его взгляд скользнул по телу Пейдж. — Мне просто было интересно, не ушла ли она, учитывая травму.

Я сделал четыре вдоха, задержал дыхание и выдохнул на четыре.

Молли в замешательстве подняла брови.

— С чего бы ей уходить из-за того, что он повредил колено?

Изабель нахмурилась и пристально посмотрела на Ника.

— Девочки, почему бы вам не оставить нас наедине? — просила Пейдж. Она положила руку мне на спину, возможно, потому, что напряжение, охватившее меня, начало проявляться.

Ни одна из них не пошевелилась. Слава богу, близнецы играли на заднем дворе.

— Или нет, неважно, — пробормотала она себе под нос.

Ник улыбнулся Молли.

— Просто жду, когда откроется недостающий фрагмент. У каждого есть причины делать то, что он делает.

Грудь Пейдж приподнялась на вдохе.

— Мы не будем обсуждать это здесь, Ник, — сказал я. — У тебя нет ничего, что ты мог бы использовать против меня, и тебе пора это признать. Девочки останутся там, где они есть.

— Пока, — сказал Ник.

Лицо Изабель напряглось, и я увидел, как участилось ее дыхание. Она была в ужасе.

— Тебе пора, — сказал я, делая шаг к нему. Я бы выставил его за дверь, если придется.

— Что это значит? — просила Молли, переводя взгляд с меня на Ника, затем на меня и Пейдж. — На самом деле он не может забрать нас у тебя, не так ли?

— Только не сейчас, — отрезала Пейдж, делая шаг вперед. — Тебе не рады в этом доме, не только потому, что ты неуважительный мудак по отношению ко мне, но и потому, что ты не имеешь права говорить об этом перед девочками, когда твоя единственная причина для этого — позлить Логана.

Ник указал на меня пальцем, когда я подошел на расстояние вытянутой руки.

— Только прикоснись ко мне, и я привлеку тебя за нападение.

— Эта угроза становится старой, Ник.

Он вздернул подбородок.

— Тогда, может, ты перестанешь мне угрожать?

— Ник, перестань, — взмолилась Молли. — Это не смешно. Мы хотим остаться здесь.

— Вам, девочки, было бы намного лучше со мной и Корой, — сказал он, едва удостоив ее взглядом. — Вы бы учились в лучших школах, в доме побольше, у вас были бы все нужные люди в вашей жизни. — Он наклонил голову в мою сторону. — И именно такая женщина должна была бы присматривать за тобой. Та, которая, по сути, не продавала свое тело на потребу массам.

Я сделал глубокий вдох и шагнул вперед; я был в восторге от того, что он использовал это в своей речи. Пейдж была его самой легкой мишенью, потому что все остальные варианты были бесперспективны. Я был готов рискнуть обвинением в нападении, когда Изабель бросилась вперед.

— Заткнись, Ник, — сказала она, сверкнув глазами и сжав кулаки. — Ты ее даже не знаешь.

Мой брат был так же шокирован вспышкой гнева Изабель, как и все мы. Она всегда была молчаливой наблюдательницей, как и я.

— А ты знаешь? — спросил он. — Позволь взрослым обсудить это, Изи. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Лицо Изабель вытянулось, и она остановилась, когда оказалась перед Пейдж.

— Это ты не знаешь. Я знаю, что Пейдж слушает нас. Она заставляет Логана смеяться. Она уговорила близняшек прекратить свои глупые выходки, а Молли перестать тайком выбираться на улицу, чтобы покрасоваться перед соседским мальчишкой. — Она ткнула пальцем в воздух, и я обнял ее за плечи. Я едва осмеливался взглянуть на Пейдж, потому что не хотел отрывать глаз от своей сестры. — Ну и что с того, что она не носит жемчуга и кружев и не состоит в каком-нибудь дурацком клубе. — Ее голос дрогнул, и мне пришлось проглотить комок в горле. — Эта чушь неважна. Она бы сразилась за нас с дьяволом, она сама мне так сказала, и это самое главное. Наша собственная мама не сделала бы даже этого , а если ты попытаешься забрать нас, она будет бороться и с тобой тоже.

У меня отвисла челюсть, грудь сжалась, и я перевел взгляд за спину Изабель на Пейдж, которая выглядела такой же ошеломленной, как и я.

Ее кожа была бледной, а глаза, занимавшие половину лица, опасно блестели, пока она не моргнула.

Челюсть Ника двигалась взад-вперед, глаза были прищурены, а рот плотно сжат.

— Теперь ты готов уйти? — спокойно спросил я.

— Лучше бы так и было, — сказала Изабель. Молли радостно рассмеялась, но когда я взглянула на Пейдж, она выглядела испуганной.

— Пока, — повторил мой брат, хотя и знал, что в данный момент ему нечего сказать или сделать. Когда он вышел, Изабель повернулась и, уткнувшись лицом в Пейдж, крепко обняла ее. Пейдж улыбнулась и погладила Изу по затылку.

— Боже, — беззаботно сказала она, — всего одно занятие по кикбоксингу, и посмотри, какая ты крутая.

— Он не должен был так о тебе говорить, — сказала Изабель приглушенным голосом. — Мне это не нравится. Ты не виновата, что ты такая красивая.

Я закрыл глаза и рассмеялся, потому что все это было уже слишком. В хорошем смысле, но все равно неожиданно. Пейдж, должно быть, чувствовала то же самое, потому что я видел, как дрожала ее рука, когда она убирала ее со спины Изабель, чтобы пригладить выбившиеся волосы на макушке.

Я прочистил горло.

— Эй, Из, почему бы тебе не пойти и не сказать близнецам, чтобы они зашли в дом, ладно?

Она высвободилась из объятий Пейдж и сделала, как я просил.

Почти сразу же Пейдж пробормотала что-то насчет душа и побежала наверх.

— Я, э-э-э, — сказал я Молли, затем указал на лестницу.

Она кивнула.

— Да, на твоем месте я бы проверила, как она. Я буду держать всех здесь взаперти.

Я быстро обнял ее.

— Я не заслуживаю вас, ребята, вы это знаете?

— Конечно, заслуживаешь.

Я смеялся, поднимаясь по лестнице. Я был быстрее, чем неделю назад, но все же не так быстр, как хотелось бы. Дверь в спальню была закрыта, и когда я вошел, Пейдж стояла рядом с кроватью, запустив руки в волосы.

— Я ненавижу твоего брата, — сказала она.

Я рассмеялся, закрывая дверь, а затем и запер ее на всякий случай.

— Да, я тоже.

Она начала расхаживать по комнате.

— Нет, серьезно, я бы могла что-нибудь разбить прямо сейчас, потому что он меня так сильно бесит.

— Ты можешь.

— Я хотела схватить лампу, или вазу, или еще что-нибудь и швырнуть в его крошечную головку, похожую на булавочное ушко, — прошипела она.

Я медленно приблизился, хотя Пейдж не обращала ни малейшего внимания на то, где я стою.

— Просто убедись, что это старая лампа. Или одна из розовых.

— Пошел он, ты знаешь? — Она резко повернулась в мою сторону, и ее глаза сверкнули. — Я слышала гораздо худшее от таких придурков, как он, но в том, как он это говорит, есть что-то особенное. — Она сжала руки в кулаки перед собой, как будто пыталась задушить воображаемую версию моего брата.

Но как бы сильно она ни притворялась, дело было не только в Нике.

И меня не должно было так задевать то, что она так расчувствовалась из-за того, что моя твердолобая младшая сестра заступилась за нее, но я все равно был задет.

— Что произошло между тобой и Изабель?

Ее пульс участился у основания горла.

— Серьезно? Я сейчас говорю о том, чтобы швыряться лампами, Логан.

Она просто сдерживала гнев, потому что с ним было легче справиться, чем с необузданными эмоциями от того, что рассказала нам Изабель.

Я подошел к прикроватному столику, выдернул шнур лампы и протянул ей.

Пейдж моргнула.

— Сделай это, — сказал я ей. — Мы можем заменить ее.

Пейдж усмехнулась.

— Нет.

— Он чуть ли не назвал тебя проституткой перед девочками, — сказал я, надавив чуть сильнее.

Если бы гнев был тем, за что ей нужно было ухватиться, прижать к груди, как спасательный круг, тогда я бы толкнул ее в воду, если бы это помогло ей пережить это.

Что-то произошло между ней и Изабель. Что-то важное. Достаточно важное, что Пейдж была на грани срыва, что Изабель просто встала перед ней, чтобы защитить, и у меня голова пошла кругом от того, что это могло значить.

Если бы это было то, что я должен был сделать, чтобы докопаться до сути, я бы это сделал.

Голубые глаза Пейдж вспыхнули.

— Я не гребаная проститутка, и он это знает.

Я стоял на своем, хотя она была похожа на валькирию, несущуюся на меня.

— Так и есть. Он держит тебя на прицеле, потому что думает, что ты самая легкая мишень.

— Хо, — она хрипло рассмеялась, — легкая мишень, черт возьми.

— Он понятия не имеет, кого разозлил, не так ли? Я был поражен.

Она схватила лампу и взвесила ее в руке, пробуя на вес. Как бы сильно я ни хотел надрать задницу своему брату, мысль о том, что это сделает Пейдж, вызвала во мне страстное желание.

— Понятия не имею, — тихо сказала она.

— Он смотрит на тебя, и ему кажется, что он знает тебя, но это, — я указал на ее лицо, на ее тело, — всего лишь оболочка. Это не то, кто ты есть на самом деле.

Пейдж посмотрела на лампу, которая мне очень нравилась, и глубоко вздохнула.

— Все так думают, Логан, — тихо сказала она. — Это то, на чем я зарабатывала свои деньги в течение многих лет, что все это является самой важной частью меня, а это не так. — Ее рука дрожала. — И я ненавижу тот факт, что перед этими девушками он, блядь, пристыдил бы меня за это.

Пейдж развернулась и принялась расхаживать по комнате, лампа болталась в ее руке, шнур волочился следом.

— Сделай что-нибудь с этим, — яростно прошептал я. — Как будто он был прямо здесь, сделай что-нибудь. Что бы ты ни хотела.

«Покажи мне то, что ты не покажешь никому другому», — умолял мой мозг, мое сердце, все внутри меня. Это было то, чего я хотел от нее.

— Я не стыжусь того, что сделала, — отрезала она, но обращалась не ко мне. — Я никогда не стыдилась. Но я… Я не ожидала, что такие придурки, как твой брат, будут с удовольствием напоминать мне о худших сторонах моей работы. Как будто это их работа — ставить меня на место, потому что я ставлю их в неловкое положение и пугаю их.

Ее голос не дрогнул, но стал хриплым, и мне захотелось увидеть ее лицо.

— Именно так, — сказал я.

Она повернулась и запустила лампой.

Мне в голову.

— Срань господня! — завопил я, пригибаясь, прежде чем лампа попала мне в лицо. Она разбилось о стену позади меня, и я изумленно уставился на Пейдж е. — Ты не должна была бросать его в меня.

Она зажала рот руками, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Я чуть не ударила тебя. Я чуть не ударила тебя!

Я не был уверен, смеяться мне или злиться, но у меня не было времени решить, потому что в этот момент Пейдж разрыдалась.

ГЛАВА 20

Логан

— Эй, эй, — успокаивал я, — иди сюда.

Я подошел к Пейдж, слегка прихрамывая, потому что резкое движение в сторону было не самым лучшим, что я мог сделать для своего колена.

— Я кинула тебе в голову лампу, — воскликнула она, и слезы потекли по ее щекам. — Что со мной не так?

— Ничего, — уверил я, заключая ее в объятия. Она обхватила меня за спину и уткнулась лицом мне в шею. — С тобой все в порядке.

— Это абсолютная неправда, — всхлипнула она. — Я даже не знаю, почему плачу.

Я медленно провел рукой по ее спине.

— По сути, я сам тебя на это спровоцировал.

Пейдж отстранилась и посмотрела на меня.

— Ты действительно это сделал. Что с тобой не так?

Ее лицо было в беспорядке, и я тихо рассмеялся. Я убрал прядь волос с ее лба и заправил ей за ухо.

— Хороший вопрос.

Пейдж шмыгнула носом, и, когда ее слезы утихли, она поиграла с воротником моей футболки рассеянными прикосновениями пальцев.

— Это было действительно приятно.

Я улыбнулся.

— Да?

Пейдж кивнула.

— Но теперь нам нужна новая лампа.

— Думаю, мы можем себе это позволить.

Пейдж уткнулась лбом мне в грудь и судорожно вздохнула.

Мой подбородок идеально касался ее макушки, когда она стояла вот так, и я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как удобно она устроилась в моих объятиях.

— Что случилось с Изабель? — тихо спросил я, касаясь губами ее виска.

Пейдж выдохнула мне в шею, и от теплого дуновения ее губ волосы у меня на затылке встали дыбом.

— У нас произошел эмоциональный прорыв, вызванный физическими упражнениями.

Я крепче прижал ее к себе и улыбнулся.

— Да?

Пейдж кивнула, и когда она это сделала, я почувствовал прикосновение ее нижней губы к своей коже.

— Я должен был предупредить тебя: Уорды ничего не делают наполовину.

— Столько слез, — прошептала Пейдж. — Давай не будем повторять это завтра.

Все, чего я пытался избежать, было прямо здесь. Я знал, что Пейдж чувствовала по отношению ко мне, как она выглядела, когда сбросила маску. Когда она не скрывала эмоций, которые, казалось, приводили ее в ужас, она была самой красивой женщиной, которую я видел за всю свою гребаную жизнь.

И если она уйдет в конце всего этого, когда ее роль в нашей жизни будет выполнена, я никогда не смогу этого забыть. Это было осознание того, что я буду жаждать этого чувства до самой смерти. Жаждать ее.

Возможно, в нашей жизни найдется сотня женщин, которые справились бы с этим.

Но Пейдж была единственной, кто идеально подходил нам.

Какими бы разными мы ни были, у нас с Пейдж было много общего. Чтобы сохранить рассудок, я перекрыл плотиной некоторые чувства, потому что, когда дело дошло до этого, до нее, до того, что я мог чувствовать к ней, мне показалось, что я утону, если позволю себе все, что я способен чувствовать к ней.

Я бы не просто любил ее. Я бы боготворил ее.

Не просто чувствовал себя собственником. Я бы перерезал кому-нибудь горло, если бы он причинил ей боль, и сделал бы это, не моргнув глазом.

Это было что-то первобытное, что я не был уверен, что смогу контролировать, и что-то в этом пугало меня.

Но, как мне показалось, Пейдж должна была это понять. Как будто в ней тоже было это.

Я отстранился и обхватил ладонями ее лицо.

Она облизала губы, и я провел большим пальцем по ее нижней губе, грубее, чем следовало, но этого было недостаточно.

Судя по тому, как горели ее глаза и пылали щеки, она чувствовала то же самое.

Именно этого мне все это время не хватало.

Пейдж и я были похожи.

Какой бы огонь ни горел внутри нее, во мне он тоже был. Просто я никогда не встречал никого, кто заставил бы меня захотеть, чтобы пламя поглотило меня. Кто заставил бы меня захотеть увидеть, как горячо они могут гореть, каких высот они могут достичь, чего мы могли бы достичь вместе.

— Логан, — прошептала она, выгибаясь ко мне и сжимая в кулаках мою футболку. — Если ты собираешься снова нажать на тормоза, скажи мне сейчас, потому что я чувствую, что начну швыряться чем-то большим, чем лампы, если ты заведешь меня, а потом уйдешь.

У меня закружилась голова. Рука скользнула вверх по ее спине, и я медленно намотал кончик ее хвостика на свой кулак. Это приподняло ее подбородок, так что ее губы оказались в идеальной близости от моих. Пейдж с шипением выдохнула, когда я сжал пальцы в ее волосах.

— Если мы сделаем это, — сказал я ей, — ты будешь моей. Ты понимаешь?

Пейдж посмотрела мне в глаза и кивнула.

— Да.

— Я серьезно, — прорычал я. Я наклонился и провел носом по нежной линии ее подбородка, произнося слова на ее шелковистой коже, как клеймо. — Я не занимаюсь обычными делами, и в ту секунду, когда ты обнажишь передо мной свое тело, в ту секунду, когда я прикоснусь к тебе, как я тысячу раз представлял, в ту секунду, когда ты примешь меня, мы остаемся вдвоем, понимаешь?

Пейдж выгнула спину, и от ощущения мягкой тяжести ее грудей, прижатых к моей груди, сердце заколотилось о ребра.

— Поняла. Черт возьми, у меня получилось. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давай сделаем все то, о чем ты мечтал.

Я хрипло рассмеялся, слегка прикусив ее шею. Пейдж потянула нас к кровати.

— Если мы сделаем это... — сказал я ей, подняв голову и прижавшись губами к ее губам. Просто легчайшее прикосновение губ к губам. — Ты неделю не сможешь ходить. Я бы тебя сломал.

Пейдж подняла подбородок к потолку и медленно выдохнула, как будто то, что я сказал, уже подводило ее к грани, к острому как бритва, удовольствию, которое мне не терпелось испытать с ней. Когда она снова посмотрела на меня, то выглядела одурманенной, с отяжелевшими веками.

— Обещания, обещания, Уорд.

Я отпустил ее волосы и нащупал шов на футболке. Я сжал ее край обеими руками и разорвал его пополам, срывая с ее плеч, а Пейдж запрокинула голову и рассмеялась.

— Ты думаешь, я не смогу? — просил я ее, начиная расстегивать переднюю молнию ее черного спортивного лифчика.

Пейдж приподнялась на цыпочки и слегка прикусила мою нижнюю губу.

— Я хочу, чтобы ты попытался сломать меня.

Наши губы соприкоснулись, языки тут же заскользили и закружились в вихре. Пейдж так крепко обвилась вокруг меня, впиваясь руками и пальцами во все, что могла найти, и я делал то же самое. Одной рукой я зарылся в ее волосы, а другой — под ее леггинсы, пока моя ладонь не коснулась упругой плоти ее задницы.

Все, что было до Пейдж, все, чего, как мне казалось, я мог бы хотеть от партнера, было теплым, нейтральным и безопасным.

Это была самая небезопасная вещь, которую я когда-либо испытывал, и когда Пейдж наклонила голову, чтобы углубить поцелуй, который и без того был невероятно глубоким, я застонал ей в рот и понял, что зайду еще дальше, подброшу нас так высоко, что «небезопасно» даже не будет подходящим словом для описания того, что между нами было, что мы делаем друг с другом.

И она была бы со мной на каждом шагу. Каждое прикосновение, каждый вкус и все, что мы бы делали, мы делали бы вместе.

Ее руки начали стягивать с меня футболку, и я отпустил Пейдж на время, достаточное, чтобы стянуть ее через голову. Жадные глаза пожирали мою обнаженную грудь, а ее пальцы последовали за ними, грубо проводя по моему животу, пока не нашли дорожку волос, которая исчезала под шортами.

Спортивный лифчик был наполовину расстегнут, и наконец-то стали видны мягкие холмики грудей, и только краешки ареол. Тень, намек, от которого у меня потекли слюнки.

От усилий медленно расстегнуть молнию у меня задрожали руки, а ее грудь вздымалась вместе со мной. Каждый щелчок молнии разделял нас, как щелчок пустого магазина в пистолете, когда неизвестно, в каком из них последний патрон. Был один, который должен был взорваться, взорвать все действие, но наши взгляды были прикованы к нему, пока мы ждали этого.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Щелк. Бум.

Я наклонился и всосал сосок в рот, впиваясь руками в ее спину. Мой язык кружил по ее теплой коже.

Пейдж провела рукой по моим шортам, и когда я сорвал с нее лифчик, она усилила хватку, что заставило меня зашипеть.

Пейдж прекратила пытку, которой подвергала меня, и обхватила мой затылок, дыхание вырывалось у нее короткими, хныкающими вздохами. Я провел языком по ее груди с другой стороны, на этот раз используя зубы. Но только на секунду, потому что Пейдж положила обе руки мне на плечи и толкнула меня назад на кровать.

Я сорвал с себя шорты, пока Пейдж стягивала леггинсы с ног. Из-за того, что они были такими тесными, она чуть не упала, а от улыбки, которую она мне послала — ослепительной, яркой и прекрасной, — у меня сердце сжалось где-то за ребрами.

Обнаженное тело, которое Пейдж демонстрировала мне без всякого стеснения, было длинным и стройным, линии живота, бедер и плеч сильными и подтянутыми. Я хотел попробовать на вкус каждый дюйм, и я это сделаю.

Пейдж облизнула губы, наблюдая, как моя рука совершает те же движения, что и она сама.

Я дернул подбородком.

— Забирайся наверх, ковбойша.

Пейдж поставила одно колено на кровать, а другую ногу закинула мне на колени, но опускаться не стала. Она оперлась руками о спинку кровати и прижалась губами к моим губам, кончики ее грудей касались моей кожи.

Она застонала.

— Ты могла бы взорваться от одного этого, не так ли? — прошептал я, проводя руками по ее бедрам и талии, впиваясь большими пальцами в кожу чуть ниже тазовой кости.

— Позже, — поспешно сказала она. — Давай попробуем это позже. Пожалуйста, Логан.

Мои руки впились в ее плоть, и Пейдж застонала, приподнимаясь надо мной, наши взгляды встретились. Пейдж опускалась все ниже, ниже, ниже, так медленно, что мои пальцы сжались от желания насадить ее на себя полностью, только сильнее и быстрее.

— Сделай это, — прошептала она, и ее губы изогнулись в греховной улыбке. — Я знаю, что ты этого хочешь.

Я удержал ее на месте и приподнял бедра. Она прикрыла рот рукой, чтобы подавить сдавленный крик, а другой все еще крепко держалась за спинку кровати.

Пейдж двигала бедрами по кругу, и я приподнялся, чтобы пососать ее грудь, используя мягкую теплую плоть, чтобы скрыть стоны ослепляющего удовольствия, которые медленно и горячо прокатывались по моему позвоночнику.

Мы были так крепко прижаты друг к другу, и она запрокинула голову, когда стала двигаться быстрее, скользкая от пота кожа ее груди скользнула по моей.

Мои зубы коснулись ее ключицы, и я почувствовал, как Пейдж крепче обхватила меня.

У меня перед глазами вспыхнуло белое, когда мы одновременно сбросили друг друга с обрыва. Ее прерывистое дыхание ударило меня по коже, и я крепче обнял ее за спину, когда мы вернулись на землю. Пейдж прижалась ко мне и недоверчиво рассмеялась.

— Хорошо, что мое самолюбие может справиться с тем, что моя жена смеется надо мной после секса, — сказал я, уткнувшись в изгиб ее плеча. Я провел большим пальцем по отметине, которую оставил там.

Я хотел сказать ей, что влюбляюсь в нее, что счастье, которое она принесла мне, было таким острым, что я почти чувствовал, как оно режет мою кожу.

Пейдж выглядела пьяной. Она подняла голову. Ее волосы растрепались вокруг лица, наполовину собранные в конский хвост. Губы были пухлыми и розовыми, кожа на груди в пятнах и следах от моих зубов и губ.

— Я смеюсь, потому что, если между нами все так, когда ты травмирован... — Она замолчала, чтобы что-то промурлыкать. Затем она скользнула ко мне, чтобы снова поцеловать, нежно, сладко и удовлетворенно. — В конце концов, ты можешь сломать меня.

Я улыбнулся ей в губы, затем приподнял бедра.

Ее глаза расширились, когда она почувствовала меня внутри себя.

— Как ты все еще?..

— Я же говорил тебе, — сказал я, — Уорды ничего не делают наполовину.

Я шлепнул ее по заднице, и она рассмеялась.

— Держись, жена. Мы еще далеко не закончили.

ГЛАВА 21

Пейдж

Мне нравилась наша постель.

Еще больше мне нравилась наша постель с обнаженным Логаном в ней.

И за последние три дня было много обнаженных сцен.

Он еще не сломил меня, но, о, он старался изо всех сил.

Когда я подумала о том, что он полностью исцелился, что у него будет полный диапазон движений, все мое тело почти охватило оргазмическое предвкушающее блаженство. Никогда в жизни я не думала, что можно встретить кого-то, кто заставил бы меня чувствовать себя такой сексуальной, властной и вызывающей привыкание, но кто сам по себе был бы таким же сексуальным, властным и вызывающим привыкание.

Он не просил меня скрывать, кто я такая, чтобы потешить свое эго; он просто подходил ко мне лицом к лицу.

— Думаю, я отправлю парню, который разбил мне колено, благодарственное письмо, — сказал Логан, с глубоким стоном вытягивая руки над головой. Девочки еще не собирались в школу, но, как только они выйдут за дверь, мы, вероятно, вернемся в постель. Это был наш новый веселый ежедневный ритуал.

Быть замужем — это круто.

Я промурлыкала, покрывая поцелуями его широкую грудь, останавливаясь, чтобы облизать кружок вокруг плоского бронзового соска.

— Сейчас?

Он запустил руки в мои волосы и тянул до тех пор, пока у меня не осталось другого выбора, кроме как поднять голову.

— Был бы я сейчас здесь, если бы этого не случилось?

— Полагаю, что нет. — Я провела языком по его губам.

Логан впустил меня, посасывая мой язык, отчего мои пальцы на ногах подогнулись, а бедра сжались.

— В конце концов, — сказала я, отстраняясь. — Ты бы сдался.

Он мрачно усмехнулся, и это заставило мои бедра тоже сжаться.

Кого я обманывала? Все, что он делал, заставляло мои бедра сжиматься в отчаянной попытке унять боль, которую он вызывал во мне простым дыханием.

Логан благоговейно прикоснулся ко мне, проведя пальцами вниз, к пояснице.

— В конце концов, — тихо согласился он.

Я положила подбородок ему на грудь и опустила руку ему между ног. Его подбородок приподнялся, и он выругался себе под нос, произнеся несколько грязных слов, которые заставили меня усмехнуться.

Он был таким сдержанным со всеми, за исключением меня.

Остальной мир получил спокойного Логана.

Они получили дисциплинированного Логана, который никогда не терял самообладания на поле. Который наблюдал, подмечал и руководил со спокойной силой.

Я была единственной кто знал другую сторону.

Огонь в нем не угас от того, что он старался его сдерживать. Просто, когда он раскрылся, он разгорелся еще сильнее.

Ему не хватало только кого-то, кто вызвал бы такую реакцию. Я была кислородом, и вместе, как я обнаружила с невероятным удовольствием и болью в мышцах, мы сожгли весь этот чертов дом дотла.

Он медленно повернул меня на бок, нежно надавив руками на мои бедра, и я застонала в подушку, когда его грудь прижалась к моей спине. Из-за его колена мы были ужасно изобретательны с позами, и это по-настоящему радовало.

Его пальцы обхватили мои запястья, и он поднимал их, пока мои руки не оказались вытянутыми над головой.

— Не двигай ими, — тихо предупредил.

Мои пальцы вцепились в подушку.

— А если я это сделаю?

Логану нравилось, когда я возражала. Обычно это заканчивалось для меня ранним оргазмом, хотя я не была уверена, что он воспринимал это как наказание.

Быть с ним, как сейчас, было совсем не так, как я себе представляла.

Я предположила, что это результат того, что я никогда не встречала подходящего мужчину.

Логан был достаточно сильным, чтобы не бояться меня, и я чувствовала себя с ним в достаточной безопасности, чтобы бросать лампы ему в голову или рыдать в его объятиях, чего я никогда не делала ни с одним человеком. Даже с Элли.

Было странно смотреть на них обоих и видеть, как они справляются с ролью моих лучших друзей.

Логан был моим лучшим другом, в которого я легко могла влюбиться. Я видела это так ясно, что поняла, что уже на полпути к этому.

Когда он поцеловал меня в затылок, в то место, которое ему нравилось, я счастливо вздохнула. Его рука скользнула вниз по моему боку, остановившись только тогда, когда он обхватил мое колено сзади, чтобы подтянуть его повыше к кровати.

В этот момент раздался осторожный стук в дверь нашей спальни.

— Не-е-ет, — простонала я.

Логан уткнулся лбом мне в плечо. Он наклонился к краю кровати и схватил свои боксеры, пока я натягивала свою майку.

— Войдите, — сказал он, протирая глаза тыльной стороной ладони.

Изабель высунула голову.

— Молли нет в ее комнате. Я пошла разбудить ее, потому что мне нужно пораньше быть в школе, а ее там нет. Я нигде не могу ее найти.

Я подскочила на кровати, а Логан быстро прошел в наш гардероб.

— Ты смотрела внизу? — спросила я. — Ты же знаешь, что она ничего не слышит, если наденет наушники.

Из пожала плечами.

— Если она внизу, то у нее действительно хорошее укрытие.

Логан натягивал футболку через голову. Я схватила хлопковый халат со стула в углу.

— Ты звонила ей на мобильный?

— Я отправила ей пару сообщений, но нет, я еще не пыталась ей дозвониться, — ответила Изабель.

— Ее машина здесь? — просил Логан, проходя мимо Изабель.

— Да.

Я взяла свой телефон и постукивала по экрану, пока не нашла ее контактную информацию. Телефон звонил и звонил, и наконец включилась ее голосовая почта. Я закончила разговор и сразу же позвонила ей снова, покачав головой, когда на этот раз ее голосовая почта включилась еще быстрее, как будто она сама отправила меня туда.

— Молли, если ты не перезвонишь нам через пять минут, ты будешь наказана до двадцати пяти лет, — прошипела я в трубку.

Изабель вздохнула.

— Не стоит угрожать наказанием, если ты не можешь его выполнить.

— Знаю, — мрачно сказала я. Я плюхнулась обратно на кровать. — Она не могла уйти далеко.

Что-то не давало мне покоя, что-то тихо шептало в затылке.

Изабель фыркнула.

— Она, наверное, примеряет нижнее белье для соседа.

Я резко села, и глаза Изабель расширились, когда мы уставились друг на друга.

— Срань господня, она, наверное, снимает нижнее белье для соседа, — прошептала я.

Я так быстро вскочила с кровати, что чуть не ударилась лицом об пол. Мой сотовый был зажат между плечом и щекой, а на другом конце провода раздавался звонок, пока я натягивала штаны одной рукой. Это было нелегко.

— Логан убьет ее.

Вздохнув, я собрала волосы в хвост.

— Забудь о Логане, я убью ее, если она сейчас там.

Я сбежала по лестнице, Изабель следовала за мной.

— Логан, я думаю, мы знаем, где она.

Он поднял голову от того места, где набирал текст.

— Где?

Раздался стук в дверь.

— Если это мой брат, мне все равно, стоит ли за его спиной полицейский, я убью его прямо сейчас.

Я увидела двух человек, стоящих у двери, и тень третьего за ними.

— Сегодня никаких убийств, — сказала я. — Слишком высокий для Ника.

— Спасибо небесам за маленькие милости, — пробормотал Логан. — Я открою.

Когда он распахнул дверь, на его лице отразилось облегчение.

— Молли, — выдохнул он, — где ты была?

Я поспешила к нему, скрестив руки на груди. Рядом с Молли стоял мужчина огромного роста, с копной седых волос на голове и суровым выражением лица. Она поджала губы и нахмурилась. Позади них обоих стоял высокий широкоплечий парень. Темные волосы, яркие глаза и острый подбородок, напряженный до предела.

— Логан, — сказал парень, кивнув. Он одарил меня натянутой улыбкой. — Извините, что так с вами знакомлюсь, мэм. Я Ричард Гриффин, ваш ближайший сосед. Это мой сын Ной.

Я попыталась улыбнуться.

— Пейдж. Приятно познакомиться с вами обеими.

— Я возвращаю вашу сестру с предупреждением.

Логан настороженно наблюдал за Молли, потому что она все еще не двигалась.

— К чему это предупреждение?

— Ну, учитывая, что я только что нашел ее в спальне моего сына, первое, что я должен сделать, это предупредить ее о взломе и проникновении в дом.

— Молли, — сказала я, задыхаясь.

Молли зажмурилась, когда Логан разразился яростным ругательством. Парень, стоявший позади Молли, опустил голову и крепко скрестил руки на груди. Логан указал пальцем внутрь нашего дома в направлении лестницы.

— Комната. Сейчас. Я поднимусь, чтобы поговорить с тобой через минуту.

Она смахнула слезу и поспешила мимо нас. Я прикрыла рот рукой, когда звуки ее топота стихли, и дверь ее спальни захлопнулась.

Изабель изумленно уставилась на сестру.

— Из, — тихо сказала я. — Почему бы тебе не оставить нас?

Она кивнула и побежала вверх по лестнице. Я схватила Логана за руку и переплела свои пальцы с его. Он сжал их, но не взглянул на меня. На всякий случай я вывела нас на крыльцо, чтобы мы могли поговорить наедине, и закрыла за нами дверь дома.

Ричард упер руки в бока и покачал головой.

— Она неплохая девушка, но, Логан... У меня девятнадцатилетний сын, который учится на футболиста. Если его поймают с несовершеннолетней, его будущее будет разрушено. Ни одному судье в мире не было бы дела до того, что она влезла в окно без приглашения. Это растление несовершеннолетней, особенно если бы я вошел на пятнадцать минут позже.

Сын, о котором идет речь, поднял голову и встретился взглядом с суровым взглядом Логана.

— Извините, сэр. Я не знал, насколько она молода. Она сказала мне, что ей было почти восемнадцать, когда я встретил ее. Она выглядит… старше.

Я медленно выдохнула, потому что, если он продолжит говорить о том, как выглядела Молли, Логан, вероятно, сойдет с ума.

Логан провел языком по зубам и посмотрел на нашего соседа пристальным взглядом, лишь чуть теплее, чем тот, которым он смотрел на сына.

— Что они делали в спальне, Ричард?

Мой взгляд метался между двумя мужчинами, стоявшими перед нашим домом. Напряжение было таким сильным, что я чувствовала его вкус на языке, когда пыталась сглотнуть.

— По большей части, все были одеты, — признался он. — Но твоя сестра сидела у него на коленях, и они гладили друг друга.

— Черт, — пробормотала я себе под нос. Страх скрутил мой желудок, когда я вспомнила свой разговор с Молли.

Логан ущипнул себя за переносицу.

— Я поговорю с ней. Но это не только ее вина.

Ричард оглянулся на своего сына, который крепко зажмурился, а на его щеках выступил румянец.

— Он тяжелее ее на несколько фунтов, — сухо заметил Логан. — Он более чем способен вышвырнуть ее из своей спальни. Если Молли возвращается с предупреждением, значит, он тоже не уйдет без него. Когда Ной не открыл глаза, Логан прочистил горло. — Малыш, я с тобой разговариваю.

Он выдохнул и открыл глаза.

— Да, сэр.

— Если я снова поймаю вас за тем, что ты прикасаешься к моей сестре, полиция будет наименьшей из твоих забот.

— Да, сэр, — тихо сказал он.

Ричард сдержанно кивнул.

— Поверь мне, ему тоже не удастся избежать ответственности за это со мной и его матерью.

— Хорошо, — сказал Логан.

— Ты собираешься обратиться к властям? — просил Ричард, старательно отводя глаза.

— Черт возьми, нет, — ответил Логан. — Это последнее, что мне сейчас нужно.

— Значит, это останется между нами?

— Абсолютно, — сказал Логан.

При мысли о том, что Ник узнает об этом, у меня внутри все перевернулось, потому что у него был бы гребаный расцвет из-за чего-то подобного.

Логан снова уставился на Ноя, и жесткость в его глазах лишь немного смягчилась.

— И еще кое-что, Ной.

Ной вздернул подбородок, и я должна была отдать ему должное за то, что он так же твердо ответил на взгляд Логана.

— Да, сэр?

— Я слышал твое имя. Я вижу его на самых ярких роликах, и худшее, что ты можешь сделать для себя, для своего будущего игрока, — это попасть в глупые неприятности, которых можно избежать, когда ты так молод.

Он вздохнул, слегка кивнув.

— Если ты продолжишь играть так, как играешь сейчас, в преддверии драфта в твою сторону будет поступать много звонков. И я буду отличным соседом, которого можно использовать в качестве ресурса, когда придет время, если ты меня поминаешь.

Я с любопытством взглянула на него.

Лицо Ноя разгладилось, и он снова медленно кивнул.

— Ты хочешь, чтобы я держался от нее подальше.

— Готов поспорить, что да, — тут же ответил Логан.

Ричард поджал губы, но ничего не сказал, вероятно, потому, что, как и Логан в случае с Молли, он хотел лучшего для своего сына.

— Похоже, мы все согласны, — сказала я.

Логан крепче сжал мою руку и кивнул двум мужчинам.

Наш сосед снова улыбнулся мне и резко развернулся. Когда они свернули с нашей подъездной дорожки и направились к своему дому, мы вернулись в дом. Логан закрыл дверь так тихо, так медленно, что я побоялась что-либо сказать.

— Что, черт возьми, мне ей сказать? — он спросил. Он повернулся ко мне и протянул руки. — Серьезно, что, черт возьми, мне ей сказать, чтобы она поняла, что подобные выходки недопустимы. Но все еще хуже из-за того, что Ник вынюхивает рядом. Как она этого не понимает?

Я сглотнула.

— Она еще ребенок, Логан. Я тоже сделала не лучший выбор, когда мне было шестнадцать.

— Ты сейчас защищаешь ее? — Он указал вверх по лестнице. — Она вломилась в чей-то дом, чтобы соблазнить соседского ребенка. Это уже не просто неправильный выбор. Это полный идиотизм, и она не из тех детей, которые выкидывают подобные трюки.

Я поморщилась, услышав сопение с верхней площадки лестницы.

— Я просто делала то, что сказала Пейдж, — тихо сказала Молли.

— Ого. — Я неловко рассмеялась. — Я никогда не говорила тебе делать то, что ты только что сделала.

Ее брови изогнулись в замешательстве.

— Но что это была за история с тем, как привести измученную жаждой корову к воде? Почему мужчины знают, чего хотят, но не будут действовать в соответствии с этим, пока мы их не заставим?

Пробормотав проклятие, я снова зажмурилась, и от мучительной тишины у меня скрутило живот.

Когда я открыла глаза, Логан пристально смотрел на меня.

— Объясни.

ГЛАВА 22

Логан

Пейдж открыла рот, и я тут же заметил, что она сжимает пальцы.

— Молли, возвращайся в свою комнату, — рявкнул я.

Она медленно встала.

— А как же школа?

Я выругался себе под нос.

— Я приведу близнецов и позвоню в вашу школу, чтобы вас с Из отпустили. А пока возвращайся в свою комнату. Я сейчас слишком взбешен, чтобы спокойно разговаривать с тобой.

Она медленно кивнула, ее лицо было печальным. Где-то в глубине души мне пришло в голову, что я должен сделать глубокий вдох и попытаться обуздать переполняющие меня эмоции.

Теперь, когда я открыл железный сундук, который держал меня в руках, за последние несколько дней, у меня были моменты, когда я беспокоился о том, что это может означать для других аспектов моей жизни.

С Пейдж я словно сгорал заживо от удовольствия, меня захлестывал прилив счастья, которого я никогда раньше не испытывал. Но это сильное яркое чувство должно было вызвать волновой эффект, и, возможно, так оно и было.

Мое хладнокровие покинуло меня.

Моя способность сохранять спокойствие была утрачена, потому что я хотел погрузиться в эти отношения с головой.

Дверь спальни Молли закрылась, и я попытался выровнять дыхание.

— О чем она говорила? — тихо спросил я.

Лицо Пейдж выражало беспокойство и извинение, и это не предвещало ничего хорошего для нашего разговора.

— Ну, на днях я была немного, м-м-м, расстроена.

Я скрестил руки на груди и наблюдал за ней.

— Да, стоическое молчание, — сказала она. Облизнула губы. — Когда я выражала свое разочарование, я на самом деле с ней не разговаривала, или не понимала, что она что-то записывает.

— Что ты сказала?

Она поморщилась.

— Помнишь, когда они нашли нас в спортзале? После того случая с воздушным сигналом?

Я пристально посмотрел на нее.

— Конечно, ты помнишь. Итак, ты сбежал, верно? Исчез. Пуф. Исчез в мгновение ока, и я была...

— Расстроена, — подсказал я.

Судя по тому, как сузились ее глаза, она не оценила мою попытку быть полезным.

— Да.

Я кивнул.

— Что именно ты сказала, когда была так расстроена?

Ее щека выпятилась, как будто она прижала к ней язык.

— Возможно, я упомянула что-то о коровах, умирающих от жажды, и о том, что они берут все за рога, и о мужчинах-идиотах.

Я опустил подбородок на грудь. Вдох на четыре, удержание на четыре, выдох на четыре.

Я сделал это снова.

— Мне нужно больше информации, Пейдж.

Она передразнила мою позу, что заставило меня стиснуть зубы, потому что фильтр ее раздражения начал давать сбои.

— Извини, Логан, я не записывала себя, потому что не знала, что мой муж будет допрашивать меня. Как насчет того, чтобы сейчас не делать из меня врага?

— Ты мне не враг, Пейдж, но прежде чем я поднимусь наверх и устрою своей сестре выволочку, мне нужно знать, что ты — один из двух взрослых, предположительно отвечающих за это действие — сказала ей — что заставило ее сделать что-то подобное.

Ее глаза сузились.

— Я не помню, Логан, но не лгу. Это вырвалось само собой, потому что, если ты помнишь, я была очень напряжена после той встречи. Я была зла, потому что ты продолжал отстраняться от меня, хотя было очевидно, как сильно ты меня хочешь, так что да, я злилась из-за того, что мужчины сдерживаются из-за какого-то ложного чувства бла-бла-бла, что угодно, а Молли была на кухне. — С каждым словом голос Пейдж становился громче, а краска заливала ее грудь и лицо. Я чувствовал, как с каждым слогом, с каждым оправданием во мне нарастает гнев. — Я не думала, что она так внимательно слушает, Логан.

— Похоже на то, как я в конце концов обзавелся женой, не так ли?

Она сердито вздохнула и шагнула ко мне.

— Думаю, у тебя все получилось чертовски хорошо, Уорд, так что я бы не стала срываться на человеке, который спас твою задницу.

— О, да, — протянул я, теперь уже добродушно и сердито. Мне было легче, намного легче наброситься на Пейдж, даже если я чувствовал всю грязь в ее словах еще до того, как выплюнул их в ее адрес. — Ты спасла мою задницу. К счастью для тебя, еще один случай, когда ты, не подумав, открыла рот, привел к положительным последствиям.

— Да пошел ты к черту, — огрызнулась она. — Ты тоже не идеален.

Нет, я не был идеален. Я был так далек от этого, что это было смешно.

И от того, что она бросила в меня эти слова, как будто я когда-либо думал так о себе, я почувствовал себя глупо. И это чувство разозлило меня еще больше.

Я указал на лестницу.

— Скажи мне, просто скажи, к каким последствиям привели твои необдуманные слова. Скажи мне, Пейдж. Моя шестнадцатилетняя сестра, у которой уже есть склонность не всегда обдумывать то, что она делает, приняла твои слова близко к сердцу, потому что боготворит тебя.

Ее лицо слегка побледнело, и она не стала спорить.

— Серьезно, — сказал я, все еще указывая пальцем наверх. — Ты думала об этом? Ты хоть на секунду подумала, что она послушает женщину, которая, по сути, взяла на себя роль матери для нее? Конечно, она прислушается к тебе. Конечно, она прислушается к твоему совету, потому что, по ее мнению, ты — лучшее, что могло случиться с ними с тех пор, как Брук ушла от них. — Я указал пальцем на свою голову и сильно постучал им по виску. — Подумай головой, Пейдж. Это не игра, и ты должна думать о том, что говоришь, и о том, что они услышат от тебя, потому что они будут использовать это для формирования своих действий.

— Я совершила ошибку, — сказала Пейдж тихим разъяренным голосом. — Ты хочешь сказать, что никогда не допускал ошибок?

— Не делай этого. — Я покачал головой. — Не делай того, что ты делаешь, когда обвиняешь меня, потому что ты не в состоянии смириться с тем, что произошло в результате твоих действий.

Пейдж фыркнула, ее плечи беспомощно поднялись и опустились.

— Я никогда не выиграю, не так ли? Да, я облажалась с тем, что сказала ей. Отлично, вот и все. Я облажалась! Но я также не слышу, чтобы ты хотя бы пытался уравновесить это тем, что я все делаю правильно. — Она ткнула меня в грудь, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не оттолкнуть ее руку. — Ты хочешь сжечь меня на костре за то, что я дала волю чувствам, но, черт возьми, ты точно не дашь мне знать, когда я что-то сделала правильно. Оглянись, Логан, они здесь из-за того, что я распускаю язык.

Я запрокинул голову и недоверчиво рассмеялся.

— Это не смешно, — огрызнулась Пейдж. — Боже, ты такой снисходительный. Идеальный Логан, который никогда ничего не напортачит. Не дай бог, кто-нибудь из его окружения допустит хоть одну гребаную ошибку. Неудивительно, что ты был одинок. Никто не мог сравниться с тобой.

Тлеющий огонь превратился в ревущее пламя.

— Это что, шутка? — прошипел я. — Как насчет святой Пейдж, которая солгала в больнице и получила солидный чек, чтобы оказаться здесь? Которая убегает от всех своих обязанностей, когда они становятся слишком тяжелыми. Ты просто образец принятия правильных решений.

Ее рука ударила меня по лицу прежде, чем я успел это осознать.

— Прекратите! — Изабель рыдала, стоя на верхней ступеньке лестницы. Слезы текли по ее лицу, Молли стояла позади нее, обнимая сестру за плечи. — Просто прекрати это!

Я прикоснулся пальцами к горящей коже на щеке, чувствуя, как стыд покрывает мою кожу липкой маслянистой пеной. Пейдж прикрыла рот дрожащей рукой, ее глаза мгновенно наполнились слезами.

— Изабель, пожалуйста, — сказала она, когда моя сестра сбежала по лестнице.

— Это правда? — спросила она Пейдж. — Ты здесь, потому что тебе за это заплатили?

Пейдж быстро покачала головой, собираясь присесть перед Из, но та отступила назад так быстро, что чуть не споткнулась.

— Нет. Я имею в виду, не так, как ты думаешь. — Обернувшись, Пейдж бросила на меня отчаянный взгляд.

— Из, — сказал я, протягивая руку, чтобы схватить ее за плечи. — Это намного сложнее, чем ты думаешь, но я тебе все объясню.

Она оттолкнула мою руку.

— Не прикасайся ко мне, — закричала она, упираясь мне в живот сжатыми кулаками. — Ты никогда нам не лгал. Пока не появилась она. — Ее пылающий взгляд был прикован к Пейдж.

— Из, — прошептала Пейдж дрожащим голосом. — Мне так жаль. Мне так жаль, что ты это услышала.

Я прикрыл рот рукой, когда Изабель посмотрела на нас обоих, и на ее заплаканном лице было написано горе.

— Изабель, — тихо сказал я. — Пойдем...

— Нет, — закричала она. — Нет, я никуда с тобой не пойду.

Она повернулась, подхватила свою желтую сумочку с пола рядом с рюкзаком, который держала другой рукой, и направилась к двери.

— Эй, тебе нельзя уходить, — сказал я, когда она распахнула дверь.

— Смотри.

Я бросился за ней, но у меня сильно заболело колено после того, как я сбежал вниз по лестнице.

— Изабель, — сказала Молли, стоя на верхней ступеньке. — Не будь дурой.

Изабель вздернула подбородок и сердито сжала челюсти.

— Я здесь больше ни секунды не останусь, — выплюнула она, захлопывая за собой дверь.

— Это все моя вина, — прошептала Пейдж. По ее лицу скатилась одинокая слезинка. — Я пойду за ней.

— Нет, — твердо сказала я. — Ты не отвечаешь за Изабель, Пейдж. И никогда не отвечала. Я пойду за ней.

Ее лицо застыло от боли, вызванной моим тоном, но я покачал головой и пошел за Изабель.

Она была моей сестрой, вот что имело значение. А не фиктивной женой, которая уйдет из моей жизни, как только сможет это сделать.

Мне было бы полезно помнить об этом.

ГЛАВА 23

Логан

— Изабель, постой! — крикнул я, шагая так быстро, как только мог, по подъездной дорожке.

Ее темный конский хвост сердито раскачивался, когда она шла впереди меня по тротуару между домами. Один из наших соседей проезжал мимо, когда мы сворачивали за угол на соседнюю улицу, и бесстыдно пялился, как я прихрамываю вслед за своей младшей сестрой.

Отлично, только этого мне не хватало — чтобы кто-нибудь сфотографировал меня и выложил в свой Instagram. Логан Уорд, травмированный защитник, кричит на младшую сестру на публике.

— Ты хочешь, чтобы я повредил колено еще больше, чем есть?

Она даже не замедлила шаг. Напротив, она взмахнула руками и ускорила шаг. Как я оказался с такими упрямыми сестрами, было выше моего понимания.

Внезапно она остановилась, резко обернулась и пронзила меня таким яростным взглядом, что у меня перехватило дыхание.

— Я так зла на тебя.

Я упер руки в бока и шумно выдохнул.

— Знаю, что ты злишься. И у тебя есть на это полное право.

— Почему бы мне прямо сейчас не пойти к Нику и не рассказать ему о том, что я только что услышала?

Я упал перед ней на колени, несмотря на то, что тротуар был твердым и неумолимым. Совсем как четырнадцатилетняя воительница передо мной, которая набросилась на меня, потому что ее сердце было разбито.

То, что я увидел в ее глазах, потрясло меня. Это совершенно потрясло меня.

— Пожалуйста, не делай этого, Из, — умолял я. — Посмотри на меня, хорошо? Здесь только ты и я.

Ее взгляд метнулся куда-то за мое плечо, и она покачала головой.

— Я не хочу жить с Ником, идиот.

Я тихо рассмеялся.

— Рад это слышать.

— Но ты солгал мне, — закричала она, и слеза неудержимо скатилась по ее щеке. За ней последовала другая. Затем еще одна. Она провела ладонью по щеке. Мимо проехала еще одна пара, с любопытством глядя на нас.

— Черт, — пробормотал я себе под нос. — Пожалуйста, мы можем вернуться домой и обсудить это? Не думаю, что кто-то из нас хочет, чтобы это стало достоянием общественности.

Из двигала челюстью взад-вперед, вероятно, пытаясь понять, насколько сильно она на меня разозлилась.

— Хорошо. — Она убежала прежде, чем я смог заставить себя встать.

«Нет, все в порядке, — пробормотал я. — Мне не нужна помощь, чтобы встать. Просто старый калека».

Я застонал, выпрямляя ногу, и последовал за ней.

Медленно пошел обратно к дому, и это было хорошо, потому что мы прошли больше, чем я думал. Это также дало мне очень необходимую возможность пережить... все.

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз так выходил из себя, и меня до глубины души задело, что Пейдж дала мне пощечину. Я заслужил пощечину, подумал я, потирая место на щеке, куда она нанесла свой удар. Честно говоря, зная ее, я был рад, что она всего лишь дала мне пощечину.

Эмоциональный спад погубил меня. Переход было неуклюжим, как будто мой мозг не знал, как за ним угнаться, шестеренки отчаянно нуждались в масле или в чем-то в этом роде.

Пейдж доставляла мне столько удовольствия, как в постели, так и вне ее.

Пейдж принесла счастье в наш дом и моим сестрам.

Но она была порывистой.

Она не задумывалась о последствиях своих действий, в то время как я до смерти анализировал свои. Я думал, думал и думал о том, что я сказал своим сестрам. Прокручивал в голове сценарии и пытался понять, как бы я с ними справился. Что было слишком жестким, что слишком мягким. Как я мог найти баланс между любовью к ним и стремлением завоевать их уважение?

И я был в ярости на нее за то, что она сказала то, что сделала, в присутствии Молли, в этом не было сомнений. Но и спускать с поводка свой гнев тоже было несправедливо.

Это заставило меня еще больше замедлить шаг, хотя Изабель продолжала идти впереди меня, потому что это было прямым противоречием тому, как я вел себя со всеми остальными.

Даже до тех пор, пока я не сдался и не позволил себе погрузиться в свои чувства к Пейдж, я тщательно следил за нашими взаимоотношениями, за тем, как я себя вел рядом с ней. Но только не в последние несколько дней.

С ней я был самим собой. Таким, какой я есть.

Сегодня из-за этого у меня были неприятности. Извинение перед ней было первым и самым очевидным шагом, но я также должен был точно знать, как она относится к тому, что происходит между нами.

Я знал, что влюбляюсь в нее, и если она хотела воплотить это в жизнь, сделать из этого что-то настоящее, то я был бы рядом. Но если бы она была уже одной ногой за дверью, мне пришлось бы приложить все усилия, чтобы собрать осколки.

Не было никакого движения вперед, пока я не узнаю ответ на этот вопрос.

Дойдя до двери, я глубоко вздохнул и приготовился к тому, что могло ждать меня внутри. Молли и Изабель сидели на кухне, близнецы ели хлопья с широко раскрытыми глазами, как будто они были в первом ряду на просмотре фильма. Пейдж нигде не было видно.

— Ребята, успокойтесь, — устало сказал я, присоединяясь к ним на кухне.

— Она сказала, что собирается рассказать Нику! — закричала Молли. — Она не может этого сделать, не так ли?

— Я сказала, что думала об этом. Вы такие драматичные.

Я поднял руку.

— Эй, хватит.

— Кто что говорит Нику? — просила Лия.

— Ничего, — настаивал я.

— Я больше никогда не буду спать, — сказала Клэр. — Мы все пропустили.

Изабель повернулась к близнецам.

— Я расскажу вам. Молли вломилась в дом соседа. Логан разозлился. Пейдж дала ужасный совет, и в разгар их очень громкого спора они признали, что брак был фиктивным.

— Что? — одновременно взвизгнули близнецы.

Я вздернул подбородок и на секунду уставился в потолок. Просто дыши. Дыши спокойно.

— Она лгунья, — сказала Изабель. — И я хочу, чтобы она ушла.

— Ладно, хватит, — отрезал я. — Ты имеешь право расстраиваться, но все равно будешь относиться к ней с уважением, и не тебе решать, останется она или уйдет.

Изабель скрестила руки на груди.

— Я должна уважать ее, а ты нет?

Я наклонил голову.

— Что?

— Я видела, как ты с ней разговаривал. Ты был таким уважительным, что она дала тебе пощечину.

— О-о-о, — сказали близнецы.

— Не могли бы вы обе заткнуться, — сказала Молли. — Это не смешно.

— Вы все, — я посмотрел на каждого из них, — дайте мне сказать. — Я вздохнул и повернулся к Изабель. — Послушайте, я бы не хотел, чтобы вы не слышали, что мы обсуждали, но правда в том, что я бы сделал это и даже больше, если бы это помогло вам остаться со мной.

Ее подбородок дрогнул.

— Значит, ты признаешь, что это фальшивка.

В кухне воцарилась тишина. Никто не дышал. Не думаю, что кто-то из них моргнул, ожидая моего ответа.

— У нас с Пейдж были очень, очень веские причины пожениться. У меня были свои, а у нее — свои.

— Да, из-за денег, — пробормотала Изабель.

— Это не моя история, но да, она унаследовала деньги от своей тети, и, чтобы получить их, ей нужно было выйти замуж. Я помог ей, а она помогла всем нам. Это правда.

— Почему бы просто не рассказать нам? — тихо спросила Молли. Ее глаза блестели. — Тебе не обязательно было лгать.

На меня уставились четыре лица, и я почувствовал тяжесть этого вопроса, как будто он заполнил мои легкие. Хорошего ответа не было. Не стоит оправдываться, что впервые за все время наших отношений я решил солгать. Не имело значения, оправдывал ли я это в своей голове и думал ли, что защищаю их.

В конце концов, я пожертвовал тем, что позволяло мне держаться на плаву. Рискованность правды ради моих отношений с этими четырьмя девушками, которых я любил больше собственной жизни.

— Ты права, — хрипло сказал я. — Я не должен был лгать. И мне не следовало это делать.

Я прочистил горло, когда почувствовал, как горит переносица. Молли шмыгнула носом, опустив лицо к полу.

— Вы четверо — самые важные люди в моей жизни. — Я оглядел их всех. Изабель снова вытерла лицо. Близнецы были необычно тихими, явно понимая важность нашего разговора. — Ничто и никогда этого не изменит. Ничего. И я бы сделал все, чтобы вас, ребята, любили, оберегали и заботились так, как и должны были бы. Если бы я думал, что Ник и Кора — лучшее место для вас, то у меня хватило бы мужества признать это. Но это не так. Лучшее место для вас — прямо здесь, в этой семье. И я бы солгал тысяче людей, тысячу раз больше, чтобы удержать вас здесь. — Я сглотнул, пытаясь избавиться от проклятого комка в горле. — Но обещаю, что больше не буду лгать вам, ребята, когда дойдет до этого. Хорошо?

Все четверо в разной степени кивнули мне.

— Вы можете простить меня?

— Да, — сказала Лия. Клэр улыбнулась мне и кивнула.

Молли подошла и обняла меня за талию. Я поцеловал ее в макушку.

— Ты все еще в беде, — прошептал я.

Она улыбалась, когда отстранилась.

— Я знаю.

Изабель пристально посмотрела на меня.

— Ты обещаешь? Больше никакой лжи?

Я кивнул.

— Больше никакой лжи.

— Ты влюблен в Пейдж? Потому что я не дура, и наши стены не звуконепроницаемы.

— Черт возьми, Из, — пробормотал я, почесывая щеку. Молли подавилась смехом.

— Правда? — снова спросила она.

Я выдохнул.

— Неважно, правда я или нет, пока я с ней не поговорю.

Лия приподняла брови.

— Ни хрена себе, Шерлок.

Я молча подвинул к ней банку с ругательствами. Она усмехнулась.

— Сейчас подходящее время сказать ему, что она ушла? — прошептала Клэр Лии.

Я резко повернула голову в ее сторону.

— Что? Пейдж это сделала?

— Когда? — просила Молли.

— Молли была на кухне, разговаривала по телефону со своей подругой, и та пришла и разбудила нас, поцеловала в лоб и попрощалась. Я подумала, что она пошла по делам или что-то в этом роде, но она вся в слезах, что было странно. Но так как я еще не пришла в себя, я даже не пыталась осмыслить это.

Мои руки сжались в кулаки, и желудок сделал такое же движение. Гнев и разочарование боролись во мне, потому что это был самый простой выход. Но я знал ее. Я видел, как она отреагировала на излияние любви Изабель.

Мысль о том, что можно разрушить эту хрупкую связь, вероятно, была бы невыносима для Пейдж.

— Ты собираешься за ней? — просила Молли.

Изабель снова скрестила руки на груди, но ничего не сказала. Иногда меня пугало, насколько мы с ней похожи, и то, как она смотрела на меня, было похоже на то, что я мог читать ее мысли.

Это она ушла, зачем мне преследовать ее?

Мы не можем ей доверять.

Она — это слишком.

Она все равно ни за что не остепенится.

— Прямо сейчас нам просто нужно отвезти вас, ребята, в школу, хорошо? — Я ненавидел себя за то, что эти мысли застревали у меня в горле. Я хотел смыть их сильным потоком воспоминаний о моментах с Пейдж, которые составляли промежуточный этап. Шаги, которые она мне подсказала, те, что привели меня к ней.

Но в тот момент, когда я пытался собрать все воедино, я не мог их вспомнить.

ГЛАВА 24

Пейдж

— Никогда не считала тебя трусишкой, Маккинни.

Я закатила глаза и подтянула сумку повыше на плече.

— Ты знакома с Элли? Я не могу там оставаться. Мне никогда бы не удалось уснуть под ее кудахтанье «Я же тебе говорила» над моей кроватью.

Ава вздохнула и впустила меня в пентхаус в Сиэтле, который она делила со звездой обороны Мэттью Хокинсом.

Я не очень хорошо ее знала, но мы достаточно часто общались, чтобы я чувствовала себя комфортно, появляясь на пороге ее дома и умоляя о приюте, даже если это означало подвергнуться совершенно ненужным оскорблениям.

Ага.

Эти слова почти без сучка и задоринки пронеслись у меня в голове, за исключением того громкого голоса, который кричал:

— Ты президент страны под названием Отрицание, население один человек.

Пока Ава показывала мне комнату для гостей, большую и светлую, с прекрасным видом на центр Сиэтла, я не могла выбросить из головы образ лица Логана, искаженного гневом и обвинениями.

Я дала ему пощечину.

Я дала ему чертовски сильную пощечину.

Не то чтобы он не заслуживал этого за свои слова, но за всю свою жизнь я никогда раньше не поднимала руку на того, кого любила. Несмотря на все мои жесткие высказывания, на все бои, к которым я готовилась, мысль о том, чтобы ударить кого-то, никогда не была такой молниеносной, как в тот момент, когда он назвал меня Святой Пейдж.

Из-за боли. Боль была такой реальной и такой незамутненной.

В том смысле, о котором я и не знала, что это возможно, и в месте, о существовании которого я не подозревала. Это было глубже, чем мое сердце.

Я даже не был уверена, что у этого места есть название. Сказать, что это разбило мою душу, было бы неправильно.

— Ты в порядке? — тихо спросила Ава.

Я моргнула, потому что забыла, что она стоит рядом. Я многое забыла, когда в своем глупом, разбитом горем мозгу сочиняла стихи о своем глупом, разбивающем сердце муже.

Я осторожно присела на край кровати. Она была не такой большой, как та, которую я оставила.

— Не знаю.

Ава вздохнула и, сев рядом со мной, разгладила руками перед своей красной юбки.

— Я предполагаю, что это из-за Логана, — сказала Ава.

С тех пор, как я в последний момент вышла замуж, и у меня началась новая жизнь, я почти не виделась и не разговаривала со своими друзьями. Я выдохнула сквозь сжатые губы.

— Можно и так сказать. Мы так сильно поссорились сегодня утром. Я влепила ему пощечину. — Когда она тихо ахнула от шока, я подняла руки. — В свою защиту могу сказать, что он это заслужил. Но, тьфу, там были крики, обзывательства, плач и слишком много сарказма для раннего утра.

Ава потерла виски.

— Подожди. Логан кричал? Правда... кричал?

Я вздохнула.

— Да.

Она выдохнула.

— Мне трудно с этим смириться. На работе он такой уравновешенный. Даже слишком уравновешенный, если ты понимаешь, о чем я.

Я закрыла глаза.

— Вне работы он другой. Хотя ты этого не знаешь.

— Эм, ну, я вроде как понимаю, — уклончиво ответила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, как моя семья приезжала в город пару месяцев назад? Перед началом предсезонки?

— Смутно. Что произошло?

Ава повернулась на кровати, и я не могла не удивиться, насколько серьезным у нее был вид. Она сделала глубокий вдох, а на выдохе слова вырвались в спешке.

— Я вроде как соврала и сказала им, что Логан — мой парень, и он согласился притвориться, что это так, но я не знала, что он это делает, потому что думала, что я ему нравлюсь, и он хотел пригласить меня на свидание.

Я вскочила с кровати, прежде чем поняла, что делаю.

— Ты встречалась с моим мужем? — прошипела я. — Ты спала с ним?

Ава встала, подняв руки.

— Эй, не торопись, ладно? Не то чтобы я знала, что он собирался жениться на тебе. Или что вы вообще разговаривали с ним раньше.

Видения Авы — высокой и гибкой, с красивыми темными волосами и глазами — рядом с Логаном заставили меня смотреть на нее сквозь ледяную пелену ревности. Это был тот, кто мне нравился, и мне хотелось рвать волосы у нее на голове при одной мысли, что она прикасалась к его телу или что он прикасался к ней.

Элли, стоя в дверях, захлопала в ладоши.

— Отлично, я еще не опоздала на кошачью драку.

Я пристально посмотрела на Аву.

— Ты позвонила ей?

— Извини, но мне не жаль, детка. — Она толкнула Элли перед собой и скрестила руки на груди. — Кроме того, теперь, когда ревнивая супермодель выдумывает обо мне всякие жестокие вещи, я рада, что у меня есть свидетель.

Пальчик с идеальным маникюром, любезно предоставленный моей лучшей подругой, указал в мою сторону.

— Успокойся, Пейдж Кэтрин Маккинни. Прямо сейчас.

— Конечно, как только она объяснит, что произошло между ней и моим мужем.

Элли приподняла бровь.

— Боже мой, только посмотрите на Пейдж, она такая властная. Мне кажется, кто-то перешел черту, и это уже не так фальшиво.

Я провела языком по зубам.

— В данный момент мы обсуждаем не меня. Тебе не интересно, почему мы об этом не знали?

— Немного, но это дело Авы, а не наше. Она не обязана рассказывать нам каждую мелочь о своей жизни, если не хочет. — Элли оглянулась через плечо на Аву, которая выглядела удивительно храброй теперь, когда между нами стоял другой человек. — Однако, в духе дружбы, расширения прав и возможностей женщин и прочего, я думаю, что как только Пейдж вышла замуж за Логана, мы должны были об этом узнать.

Ава вздохнула.

— Это неловко, понимаешь? Я понятия не имела, что нравлюсь Логану, когда попросила его притвориться моим парнем. — Должно быть, я зарычала, потому что она бросила на меня нервный взгляд. — Но я не уверена, что он действительно любил меня. Или, по крайней мере, не сильно. Он никогда не казался обеспокоенным, когда мы общались. И к тому моменту я была так влюблена в Мэтью, что даже не замечал Логана, клянусь.

— Пейдж, — терпеливо сказала Элли, — сотри со своего лица выражение внутреннего убийцы, и давай поговорим как нормальные, уравновешенные взрослые люди, хорошо? Логана никто не заберет — Она склонила голову набок. — Кроме, может быть, тебя.

Мои плечи поникли.

— Ты не слышала его, Элли. — Я покачала головой. — И ты не видела лиц девочек. Я разбила их сердца. Как я могу вернуться туда и притвориться, что все в порядке?

— Ты этого не сделаешь.

— Отличный совет. И ты удивляешься, почему я тебе не позвонила?

Она закатила глаза.

— Это твоя проблема, понимаешь?

— О, пожалуйста, объясни мне, в чем заключается мой эмоциональный ущерб, Саттон. — Я двигала челюстью взад-вперед, но моя бравада быстро улетучивалась перед лицом человека, который знал меня лучше всех на свете и без колебаний уличил бы меня в дерьме.

Друзья хуже всех.

Ава посмотрела на нас.

— Я собираюсь оставить вас наедине. Думаю, это разговор только для лучших друзей.

— Ты можешь остаться. Прости, я представляла, как ударяю тебя по горлу.

Она рассмеялась.

— М-м-м, ты прощена. Я рада, что не знала этого пять минут назад.

— Я просто... представляла вас двоих. — Я пошевелила пальцами у себя за головой. — Это меня немного смутило.

Ава слегка улыбнулась.

— Понимаю.

Я сдулась и, подпрыгнув, плюхнулась обратно на кровать.

— Отлично. Скажи мне, в чем моя проблема, потому что я ее не вижу.

Элли пересекла комнату и села на кровать рядом со мной, но поскольку я сидела с прямой спиной, она устроилась поудобнее на груде подушек, прислоненных к деревянному изголовью. — Я думаю, ты это понимаешь, но, по-моему, тебе просто не хочется копаться в этом слишком глубоко.

Я потерла виски.

— Можешь не говорить загадками, пожалуйста? Если ты собираешься подвергать меня психоанализу, просто покончи с этим.

— Видишь? Вот так. — Она покачала головой. — Намек на что-то плохое или жесткое, и ты бежишь, как будто у тебя за спиной вот-вот взорвется атомная бомба.

— Я не бегу, — слабо возразила я. Но я так и сделала.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Ух, ладно. — Я неловко поерзала на кровати. — У меня мурашки по коже бегут, когда я думаю о ссорах с ним или о том, что мне придется разбираться со всем тем ущербом, который мы оба только что причинили этим девушкам. — Я потерла рукой место над сердцем.

— Ты не можешь убежать от всего, Пейдж. Иногда нужно твердо стоять на ногах и справляться с этим, а не просто притворяться, что все будет хорошо. Да, до сих пор у тебя все получалось, но ничто из того, от чего ты отказывалась, не было таким важным, как это.

— По сути, я не уходила.

— Ну, и не совсем осталась, — сказала Ава. Когда я, прищурившись, посмотрела на нее, она пожала плечами. — Эй, ты сказала, что я могу быть здесь.

Элли села и свесила ноги с края кровати, придвинувшись ко мне так близко, что наши бедра соприкоснулись, а плечи оказались на одном уровне.

— Я люблю тебя, Пейдж. Семья, важный человек, я всегда вытащу твою импульсивную задницу из тюрьмы, любимая.

Я фыркнула.

— Но?

— Но собрать сумку и исчезнуть, не сказав ни слова, — это уже бегство. — Она подтолкнула меня локтем. — И ты не можешь так поступать, если рассчитываешь, что они тебе поверят. Особенно с девочками, — тихо сказала она.

На глаза навернулись слезы, и я зажмурилась, шмыгая носом. Когда я представила лицо Изабель с закрытыми глазами, у меня внутри все сжалось. Я обхватила себя руками, когда представила, как обнимаю ее на полу спортзала, как ее хрупкое тельце сотрясается от рыданий, как она выплескивает сокрушительное горе, которое носила в себе долгие годы.

— Знаю, — прошептала я. Слеза скатилась по моей щеке, и я ничего не сделала, чтобы остановить ее. Они заслужили мои слезы. Они заслужили мою душевную боль и стоили гораздо больше, чем моя трусость. Я прижала кулак к сердцу. — Прямо здесь что-то не так, потому что я ушла, не подумав о том, как это отразится на них. Я просто… Мне казалось, что своим присутствием я причиняю вред, и что им будет лучше без меня.

Элли обняла меня за плечи и положила голову мне на плечо.

— Пейдж, — тихо сказала она.

Я фыркнула в ответ.

— Это... это такая чушь собачья.

— Эй, — запротестовала я дрожащим голосом.

Она крепко держала меня, так что я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Но, на самом деле, я этого не сделала. Я хотела, чтобы моя лучшая подруга обняла меня, даже если при этом она вела себя как настоящая злюка.

— Самое худшее, что может случится? — она спросила. — Ты любишь их, его и девочек. Что может случиться худшего, если преодолевать трудности?

Я так крепко зажмурила глаза, что могла видеть, как в темноте вспыхивают яркие звезды. Мое сердце бешено колотилось, а ладони стали липкими.

Когда я, наконец, набралась смелости ответить, мой голос был едва громче шепота, но в нем слышались слезы.

— Что я по уши влюбилась в него и еще больше в них, и этого все равно недостаточно. Что меня им недостаточно. Что впервые я нашла место, которое не похоже на место для отдыха. И вот мы подходим к концу, и им было бы прекрасно без меня, но я бы превратилась в ничто без них. Что я буду скитаться вечно, пытаясь найти что-то подобное снова, но я остаюсь... опустошенной.

Я услышала шмыганье носом из угла, затем еще одно, рядом со мной. О, боже, эти заразительные слезы.

— Разве тебе не стало лучше?

Я уставилась на нее, разинув рот.

— Нет. Я чувствую себя ужасно.

Она рассмеялась, в ее глазах заблестели слезы.

— Это хорошо.

— Клянусь, за этими светлыми волосами и идеальным макияжем скрывается настоящий садист. Ты наслаждаешься болью других людей.

Элли крепко обняла меня.

— Только своих.

— Что ты собираешься делать? — просила Ава.

Я медленно выдохнула.

— Сначала я собираюсь вернуться домой. Девочки, наверное, в школе, но, возможно, я смогу поговорить с Логаном.

Элли промурлыкала.

— Я видела, как его грузовик заезжал на тренировочную базу, когда уезжала сюда.

Я кивнула, потому что это меня не удивило. В голове у меня крутились мысли о том, что я хотела сделать. Как я хотела это сделать. И как, хотя это казалось невозможным, я могла бы исправить ущерб, который был нанесен сегодня нами обоими.

Две женщины наблюдали за мной, и у меня зародилась идея.

— Мне понадобится, чтобы вы обе помогли мне кое с чем.

— Все, что тебе нужно, — ответила Элли.

— Включая использование тренировочного поля?

Ава приподняла бровь.

— Ты имеешь в виду тренировочное поле, на котором сегодня тренируется команда?

— То самое.

— Тренер будет недоволен, — сказала она.

Элли прочистила горло.

— Тогда хорошо, что команда принадлежит мне, не так ли?

Я ухмыльнулась.

Ава рассмеялась.

— Действительно. Что от нас нужно, Пейдж?

ГЛАВА 25

Пейдж

Когда я вернулась, в доме было тихо. Несколько минут я стояла у подножия лестницы и оглядывалась по сторонам, отчаянно надеясь, что мои предыдущие воспоминания о пребывании здесь не будут последними, которые я испытаю. Изабель сбежала вниз по лестнице, в ее темных маленьких глазках светилась злоба. Логан бросился за ней, а затем небрежно заметил, что это не моя обязанность — идти за ней.

Я глубоко вздохнула и поднялась наверх, где распаковала свою сумку.

В какой-то момент я подумала написать Логану, но по опыту знала, что, попав на физиотерапию, он не смотрит в свой телефон, пока не закончит. Сегодня я была не против, потому что это увеличивало мои шансы на успех.

Я зашла в спальню близнецов и с улыбкой заглянула внутрь. Казалось, что там взорвалась фиолетовая, синяя и зеленая бомба. На белом комоде стояла лампа, такая же, как внизу. Я снова потерла грудь, потому что это были те вещи, по которым я бы скучала, если бы больше не была частью их жизни.

Девочки-подростки выбирают разные лампы.

Мой телефон зажужжал. Хотя я была почти уверена, что Логан не позвонит, сердце все равно бешено колотилось, пока я не увидела на экране имя своего адвоката.

Максин: Все готово. Нужна только ваша подпись. Я добавлю время, необходимое для оплаты.

— Держу пари, что так и будет, — пробормотала я себе под нос.

Мне не потребовалось много времени, чтобы распаковать свои вещи, так как я взяла их только на день или два. Но когда последняя вешалка была на месте, я расправила плечи и сделала глубокий вдох. Эта рубашка пролежала бы там еще очень долго, если бы у меня было право голоса.

С этой мыслью я провела пальцами по своей одежде и не остановилась, пока не нашла то, что хотела. Мои боевые доспехи, если хотите.

Потому что, пока Элли и Ава выполняли свою часть сделки, мне нужно было кое-что сделать.

Я воспользовалась принтером в офисе Логана, чтобы отправить подписанные документы обратно своему адвокату, прежде чем начать поиски адреса для первой остановки. Ожидая, пока он появится в результатах поиска, я провела пальцем по краю фотографии в рамке, которая висела у Логана рядом с гладким компьютерным монитором.

Девочки были маленькими, а он выглядел невероятно юным, но все таким же красивым, каким был сейчас. Я взяла себя в руки и справилась с эмоциональным комом, застрявшим в горле.

В моей жизни было время, когда влюбленность казалась мне невозможной и недосягаемой, а сейчас я по-разному любила пятерых людей. Как родители этого добивались? Мысль об одном ребенке переполняла меня, казалось, что он займет все твое сердце, которое ты должен разделить со своим супругом, и вот я здесь, смотрю на группу лиц, настолько дорогих мне, что я не могу представить свою жизнь без них.

Как оказалось, это не так уж и невозможно. Просто потребовалось время, чтобы щелкнуть на пустом месте в моей жизни, куда оно идеально подходило.

Я со вздохом отложила фотографию, затем собрала свои бумаги и ввела адрес на экране компьютера в приложение на телефоне.

Когда я подошла к элегантному зданию, сплошь украшенному зеркальными окнами и хромом, я пригладила волосы и, как могла, решительно вошла в двери. Не слишком вальяжно, без улыбки, но с достаточным блеском в глазах, чтобы не выглядеть законченной стервой. Очень похоже на показ Michael Kors на Неделе моды в Нью-Йорке весной две тысячи четырнадцатого, только на этот раз на мне не было синего платья с разрезом до промежности.

— Пейдж Маккинни Уорд хочет встретиться с Ником Уордом, — сказала я бесстрастной секретарше в приемной с наушником в ухе. Она нажала кнопку на клавиатуре и передала сообщение, вероятно, другой секретарше, которая тоже ненавидела свою работу.

— Извините, но мистер Уорд на совещании, — сказала она через секунду.

— Вы действительно передали ему сообщение? — просила я, наклонив голову. — Я была бы очень признательна, если бы вы это сделали, потому что он примет меня, если узнает, что я здесь.

На ее лице не было ни морщинки, когда она сделала то, о чем я просила. Она кивнула в ответ на все, что услышала в наушнике, а затем одарила меня заученной улыбкой.

— Его офис находится на четвертом этаже. Лифты налево.

— Отлично. Спасибо.

Прежде чем я ушла, ее глаза выдали ее стоическую натуру, и скользнули вниз по моему платью обнаженного кроя с высоким воротником, которое облегало мои изгибы, как будто было сшито специально для меня. Потому что так оно и было.

Сшито специально для меня.

Лубутены были куплены, как и губная помада Nars в магазине Dragon Girl, обе ярко-красные.

Если бы Ник захотел ударить меня в то место, где, по его ошибочному мнению, будет больно, я бы выбрала для него самую большую мишень, на которую была способна.

Когда двери лифта открылись, Ник уже ждал прямо перед стеклянными дверями, ведущими в финансовую консалтинговую фирму, где он работал.

Он ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— Вот это сюрприз.

— Разве это не забавно, когда люди приходят туда, куда их не приглашали? — просила я с милой улыбкой.

Ухмылка исчезла с его лица.

— Чего ты хочешь?

Я вытащила две папки из плотной бумаги и протянула ему верхнюю из них. Секунду он не брал ее, просто смотрел так, словно она могла его укусить. Я закатила глаза.

— Тебе нужен компромат, верно? Вот, держи. Я облегчу тебе жизнь и предоставлю все, что, по твоему мнению, тебе нужно, чтобы подорвать мой брак с Логаном.

На мгновение у него отвисла челюсть, но он быстро пришел в себя и выхватил папку у меня из рук. Ник вырвал листок и пробежал глазами по тексту, шевеля губами во время чтения.

— Что это?

— Наследство, которое я получила после свадьбы.

Он застыл.

— Ты признаешь, что тебе заплатили за то, чтобы ты вышла замуж за моего брата? Какого черта ты это сделала?

— Нет, — сказала я медленно, очень медленно, — благослови тебя Господь, я буду говорить медленнее. — Мне не платили за то, чтобы я вышла замуж за Логана, по крайней мере, не специально. Это было странное условие в завещании моей тети. Я бы вышла за него замуж в любом случае. Это только ускорило процесс.

— Да, точно, — усмехнулся он. — Ты ждешь, что я в это поверю.

— Нет, я не думаю, потому что ты мудак.

Это было правдой. Когда я вспомнила больницу, то, с каким выражением лица Логан рассказывал о своих сестрах, я легко поверила, что сделала бы это, даже если бы за это не было заплачено ни единого пенни. Из-за приключения, потому что это помогло бы кому-то, кто меня заинтересовал, и потому что, хорошо это или плохо, я совершала безумные поступки, не обдумывая их до конца.

И разве я не была рада этому? Посмотрите, что это мне дало.

Я бы вышла за него замуж десятки раз за те дни и недели, что я провела в этой семье.

Его губы сжались в мрачную линию.

— Я не совсем понимаю, во что ты тут играешь, но я передам это своему адвокату, как только твоя тощая задница уберется к черту из моего офиса. Если это не доказывает мошенничество, то я не знаю, что может доказать.

Я подняла палец.

— На всякий случай, Николас. Я протянула ему вторую папку.

Ник провел языком по губам, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять ее.

— О, да ладно, не прекращай играть только потому, что правила изменились.

Сглотнув, Ник взял папку и вытащил этот листок гораздо медленнее, чем предыдущий.

На его лице не было торжествующей улыбки. Губы не двигались. Глаза не бегали по строчкам. Все было достаточно ясно, и когда краска отхлынула от его лица, я почувствовала, как улыбка искривляет мои губы.

— Достаточно ясно?

— Это ненастоящее, — сказал он.

Я наклонилась и постучала по верхнему краю бланка моего адвоката.

— Боюсь, что да. Девочки получат копию позже. Наследство моей тети, переданное в доверительное управление всем четырем девочкам в равных долях, будет распределено между ними в день их восемнадцатилетия. За одним исключением, конечно.

Ник, может, и был придурком, но он не был глупцом. Он читал между строк. На самом деле, ему даже не нужно было читать между ними, потому что все было написано черным по белому. Условием траста было то, что в случае судебного разбирательства, в результате которого Нику будет предоставлена опека, они все получат ранний доступ к средствам, что даст им возможность самим позаботиться о себе, если они захотят.

Он покачал головой и посмотрел на меня.

— Зачем тебе это делать? Ты их едва знаешь.

— Это правда, — медленно произнесла я. — Но только идиот, узнав этих четверых, не захотел бы сделать все возможное, чтобы сделать так, как лучше для них. — Я шагнула ближе к Нику, и у него щелкнула челюсть от того, что он так крепко сжал ее. — Поверь мне, я не скажу тебе этого больше одного раза. Ты никогда больше не переступишь порог нашей собственности без приглашения. Не стоит перечить мне, Ник, потому что эти девочки и твой брат значат для меня все. И в то время как Логан должен следовать какой-то невидимой юридической линии, которую ты провел, я этого не делаю. Я улыбнулась. — Ты меня понимаешь?

Он сунул папки из плотной бумаги под мышку и окинул меня насмешливым взглядом.

— Можешь посмотреть на себя со стороны, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я приму это за согласие. — Я пошевелила пальцами через плечо. — Хорошего дня!

Когда двери лифта закрылись, я с трудом сдержала довольную ухмылку. В жизни были вещи и поважнее, чем двинуть мудаку коленом по яйцам. Поди разберись.

Я доехала до своей следующей остановки с неуемной улыбкой на лице. Светило солнце, и на небе не было ни облачка. Сделать это, подписать бумаги и знать, что о Молли и Изабель, Лии и Клэр позаботятся, что бы ни случилось дальше, было лучшим, что я когда-либо делала.

И почему-то, когда я почувствовала тепло солнца на своем лице, я поняла, что тетя Эмма от всего сердца одобрила бы это.

На этот раз, когда я вошла в здание, меня приветствовало улыбающееся лицо.

— Привет. Чем я могу вам помочь?

— Я знаю, что занятия в школе еще не закончились, но я хотела бы узнать, можно ли мне уделить пять минут Молли Уорд. Думаю, она сейчас в учебном зале.

Секретарша улыбнулась и нажала несколько кнопок на своем компьютере.

— Конечно. Позвольте мне позвонить туда. Могу я сказать ей, кто здесь?

Я вздохнула.

— Ее невестка.

Молли не потребовалось много времени, чтобы спуститься в офис, и она бросилась в мои объятия, едва ворвалась в дверь. Я рассмеялась, когда она чуть не сбила меня с ног.

— Где ты была утром? — спросила она, все еще уткнувшись лицом мне в шею.

Я поцеловала макушку шелковистых черных волос, а затем отвела ее подальше.

— Я немного испугалась, но теперь все в порядке.

Она кивнула, глаза ее сияли.

— Почему ты здесь?

Я прикусила нижнюю губу.

— Что ж, я надеюсь, ты согласишься сделать для меня две вещи.

— Все, что угодно, — искренне сказала Молли. Так искренне, что я рассмеялась.

— Во-первых, ты должна пообещать, что больше не будешь лазить в окна спален соседских мальчиков, — сказала я, приподняв бровь. — Все еще пытаюсь понять, почему ты думала, что все закончится хорошо, юная леди.

Она опустила голову.

— Я не знаю. Просто в тот момент это показалось мне хорошей идеей.

— Я понимаю это больше, чем ты думаешь, поверь мне.

— Обещаю. Больше никаких лазаний в окна. — Она взглянула на секретаршу, чтобы убедиться, что та не подслушивает. — Что будет во-вторых?

Я криво улыбнулась ей.

— Что ты думаешь о том, чтобы похитить своих сестер и отвезти их в тренировочный центр после школы? Ни слова своему брату. Он понятия не имеет.

Лицо Молли расплылось в ослепительной улыбке.

— Я действительно рада этому.

Я снова обняла ее.

— Отлично. Это может сработать, детка.

ГЛАВА 26

Логан

— Ава, ну же, что это такое? — спросил один из моих новичков-защитников. — Не то чтобы я был против досрочного прекращения тренировок, но это не то дерьмо, которым нам следует заниматься во время игровой недели.

У меня был тот же вопрос, но я просто потер лоб и поерзал на стуле. Ава улыбнулась Картеру, затем снова переключила свое внимание на телефон.

— Просто выполняю то, что приказывает мне босс. Элли будет здесь через секунду.

Ряды стульев были расставлены перед импровизированной сценой, за которой был натянут баннер «Волков», а в центре возвышался подиум и маленький черный микрофон. По какой-то причине на это маленькое собрание были приглашены только защитники, и если бы я не был так раздражен тем, что меня прервали на физиотерапии, я бы рассмеялся, увидев, как они втиснулись в кресла, прижавшись плечами друг к другу.

— Как колено? — просил Хокинс со своего места рядом со мной.

Я подвинулся.

— Хорошо, пока Мэгги не проявит свою внутреннюю властность и не заставит меня плакать на каждом занятии.

Он усмехнулся себе под нос.

— Я помню те дни.

Я взглянул на него.

— Твоя спина?

Хокинс кивнул.

— Худшее восстановление в моей жизни. Месяцы физиотерапии заставили меня пожалеть, что у меня не камни в почках.

Это вызвало у меня гримасу на губах.

— Может быть, это потому, что ты слабак.

Он искренне рассмеялся.

— Рад видеть, что у тебя всегда такое прекрасное настроение, Уорд.

О, он и не подозревал. Я весь день вел себя как медведь. Мэгги не раз огрызалась на меня, что если бы я хотел испортить настроение в кабинете физкультуры, она бы осталась дома.

Проводы девочек в школу после утреннего фиаско были хорошим временным развлечением, но как только я добрался до тренировочной площадки, мне потребовались все мои силы, чтобы не пойти и не выбить из себя все дерьмо, просто чтобы иметь возможность немного разрядить напряжение.

Весь день мое тело было напряжено до предела, а голова оставалась дома в тех моментах, когда мы с Пейдж говорили друг другу ужасные вещи. Да, ей нужно было взять на себя ответственность за то, что она сказала Молли, но никогда, ни разу, я не мог себе представить, что она уйдет. Что она сбежит при первых признаках проблем.

Именно это заставляло меня нервничать, чтобы поскорее покончить с этим днем. Мой телефон все еще лежал в шкафчике, куда я бросил его, как только вошел. Я не хотел его видеть. И не видел.

Пыталась ли она позвонить? Я не был уверен, что было бы лучше, если бы она позвонила. Я пока не знал, что ей сказать, кроме того, что если она готова уйти от нас, то она не та женщина, о которой я думал.

— Привет, ребята, — сказала Элли, пересекая маленькую сцену с улыбкой на лице. — Спасибо, что пришли. Я сказала тренеру, что задолжала ему дополнительные дни отпуска.

— У него бывают дни отпуска? — Хокинс хихикнул. — Я думал, это называется «прощальная неделя».

Пара парней вокруг нас рассмеялись, и даже я улыбнулся.

— Что происходит, леди-босс? — спросил кто-то из ряда позади меня.

— Вообще-то, у нас сегодня пара особых гостей. Она кивнула в сторону, и все взгляды обратились к четырем людям, которые осторожно шли впереди всех.

То есть к моим четырем сестрам.

Я встал, и рука Авы легла мне на плечо.

— Не смей ее перебивать, — предупредила она.

Молли улыбнулась мне, возбужденно махая рукой. Близнецы озирались по сторонам, словно никогда не видели тренировочного поля, а Изабель отчаянно пыталась выглядеть равнодушной, когда вся защита начала кричать и свистеть, приветствуя их.

— Элли, ты приводишь новых надсмотрщиков? — закричал Рамирез.

Элли рассмеялась, а Изабель попыталась подавить улыбку.

В первом ряду было пять свободных стульев, и Элли пригласила их сесть. Затем она кивнула мне.

— И тебе тоже, Логан.

О, ребятам это понравилось. Они хлопали меня по спине, а некоторые толкали в плечи. Мое лицо вспыхнуло, потому что подобные сюрпризы были не самой любимой вещью в мире.

Я подошел к ряду стульев, где сидели мои сестры, и столкнулся костяшками пальцев с близняшками, прежде чем сесть рядом с Молли.

— Что, черт возьми, происходит?

— Это доллар, — прошептала она в ответ.

— О, я положу туда десятку, чтобы покрыть расходы, в зависимости от того, что произойдет.

Она рассмеялась.

— Я тоже не знаю. Мне только что сказали привести сюда девочек.

Мои глаза сузились.

— Кто?

Молли изобразила, как застегивает молнию на губах.

Но в ту секунду, когда я услышал, как парни начали свистеть, и услышал стук ее каблучков по сцене, я понял, кто это был.

Моя жена поднялась по ступенькам и пересекла сцену уверенными широкими шагами. Ее тело было прикрыто платьем телесного цвета, которое, хотя и закрывало ее от шеи до колен, было одной из самых сексуальных вещей, которые я когда-либо видел. На ногах алые туфли, такого же оттенка как на губах. Ее волосы, эти великолепные рыжие волосы, рассыпались по плечам и ниспадали по спине легкими волнами.

Если бы я стоял, мои колени ни за что не удержали бы меня.

Послышались свистки, несколько парней заулюлюкали, и я не смог сдержать рычания.

— Хватит, Дэвис. Не думай, что я не знаю, что это ты, — рыкнул я.

Пейдж замолчала и бросила на меня многозначительный взгляд, который я не смог разгадать. Все, что я знал, это то, что в ее голубых глазах было все. Может быть, она и не улыбалась, но ее взгляд был для меня как удар в грудь.

— Джентльмены, я знаю, что вы все знакомы с моей лучшей подругой Пейдж, — сказала Элли в микрофон. — Она является постоянным участником большинства мероприятий Волков, а через пару недель выступит в качестве основного докладчика на первом ежегодном мероприятии моего фонда. Некоторые из вас будут там, и я ценю это, и у меня есть обязательства от многих ваших жен и подруг. Нам в «Волках» повезло, что у нас есть сильная группа состоявшихся женщин, которые могут помочь воспитать следующее поколение девушек, чтобы они знали, что могут достичь всего, к чему стремятся.

— Даже я? — крикнул кто-то позади нас.

— Даже ты — с улыбкой сказала Элли.

Ребята рассмеялись.

Я наблюдал за Пейдж, потому что понятия не имел, что она это делает, но в этом был смысл. Она добилась успеха, который был невероятно редок в ее отрасли, и не просто успеха, а долгой карьеры. Она вздернула подбородок, на губах играла легкая улыбка. Сестры рядом со мной елозили, вероятно, так же, как и я, задаваясь вопросом, какого черта мы здесь делаем.

Элли жестом велела Пейдж взять микрофон, и я поймал себя на том, что затаил дыхание. Она улыбнулась всем, кто смотрел на нее, и нигде не было заметно ни капли нервозности. И вот она стояла лицом к лицу с целой армией крепких парней, и пятью людьми, которых она не видела со времени по-настоящему ужасной ссоры, произошедшей ранее в тот день, и прекрасно владела собой.

Я не был уверен, стало ли от этого лучше или хуже.

— Спасибо, что пригласили меня, ребята. — Она улыбнулась и положила руки на черно-красный подиум. — Как и сказала Элли, изначально мы собирались сделать пробную версию моей речи для ежегодного мероприятия Team Sutton, которое будет проходить на пятидесятиярдовой арене, но у меня было кое-что еще, что казалось мне более важным. И единственная причина, по которой здесь не собралась вся команда, а также весь персонал главного офиса, заключается в том, что я боюсь, что мой муж убьет меня.

По рядам прокатился смех, потому что все они знали меня достаточно хорошо, и, очевидно, Пейдж тоже.

— Да, потому что он ворчун, — крикнул кто-то.

— Да, — ответила Пейдж с мягкой улыбкой. — Его труднее всего узнать, не так ли? Труднее, чем кого-либо из тех, кого я когда-либо встречала. Я не уверена, то ли это из-за того, что он такой замкнутый, то ли он слишком обеспокоен тем, что произойдет, если он впустит в свою жизнь слишком много людей.

Я скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. Я разрывался между желанием спрятаться под стулом и желанием впитывать каждое слово, как новую татуировку, потому что ее слова были такими же сладкими, как уколы иглы, вонзающейся в мою кожу.

Пейдж глубоко вздохнула.

— Но, несмотря на это, все, что я знаю, проведя с этой командой последний год, это то, что, несмотря на то, что Логан остается незамеченным и, возможно, не является тем парнем, чьи плакаты в натуральную величину украшают стены спален по всей стране, вы все его невероятно уважаете. И все же никто никогда не кричал с крыш о том, что он делает для людей, которые ему небезразличны, и не сомневайтесь, каждый игрок в этой команде является частью ближайшего окружения Логана, осознаете вы это или нет. — Она замолчала и с трудом сглотнула. — Мне посчастливилось познакомиться с этим близким кругом людей. Не только вы, ребята, тренеры, ассистенты и наставницы, но и четыре девушки, которые сидят там рядом с ним.

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать волнение, бушевавшее во мне. Молли застенчиво улыбнулась мне. Близнецы подпрыгнули на своих местах, не смущаясь тем, как сильно им нравится такое внимание. Изабель еще ниже вжалась в спинку стула, но при этом пристально смотрела на Пейдж.

— Те из нас, кто знает его, кто знает, что за человек Логан и как он жертвует собой ради людей в своей жизни, мы хотим иметь возможность кричать об этом с крыш. Мы хотим, чтобы все знали, чем он занимается, и мы хотим знать, что его признают за это так, как он сам никогда бы не признался.

Молли взяла меня за руку и счастливо вздохнула.

— Логан Уорд — один из самых стойких и преданных людей, которых я когда-либо встречала, — продолжила Пейдж. — Он жесток, когда ему это нужно, и вы все это знаете, потому что я слышала о том, как он ударил вас по лицу, Маркс, когда вы отказались от этого перехвата на прошлой неделе.

Все парни хором воскликнули «О-о-о», добродушно подшучивая над мной из-за того, что я попал ему в лицо.

— Но он никогда не стремится быть в центре внимания, иногда себе во вред. Он не держит зла на людей, которые находятся в центре внимания, но, учитывая то, что я узнала о нем, я подумала, что пришло время подтолкнуть его к этому. Совсем немного. И я знаю, что его сестры чувствуют то же самое. Что никто не понимает, насколько он хорош. Какой он добрый и преданный. Как далеко он готов зайти ради людей в своей жизни. Итак, сегодня мы чествуем тебя, Логан. Мы кричим с крыш о том, какой ты удивительный.

Я прикрыл рот рукой и уставился на Пейдж. На мгновение она встретилась со мной взглядом, и в ее глазах было так ясно написано извинение, что я мог бы поклясться, что она произнесла это одними губами.

— Причина, по которой я здесь, в том, что я убедила Элли начать новую традицию «Вашингтонских Волков». — Она глубоко вздохнула, и я увидел, что ее руки слегка дрожат, пока она не ухватилась за края подиума. — Сегодня я с гордостью вручаю первую ежегодную премию Защитника Логану Уорду. Это будет семейная премия, номинируемая членами семьи, в честь людей в нашей жизни, которые без колебаний вступаются за кого-то из своего окружения, когда ему нужна помощь, когда ему нужна рука помощи или когда ему нужен быстрый пинок под зад. Это награда в честь людей, которые никогда, ни за что не будут праздновать сами себя.

Все присутствующие разразились аплодисментами-криками, одобрительными возгласами и неприятным свистом. Несколько парней хлопали меня по спине, а я улыбался. Молли фыркнула, и я обнял ее одной рукой. Она тут же положила голову мне на плечо.

— На вручении премии Защитников будет присутствовать столько людей, сколько, по мнению семьи, должно присутствовать, и поскольку я бы очень, очень хотела, чтобы Логан поговорил со мной после этого, — многозначительно сказала она, — я сохранила это для второй ветви его семьи. Первая семья, самая важная, сидит с ним в первом ряду. Если бы я планировала это дольше, я бы пригласила и его маму, но Элли была так добра, что пообщалась с ней по FaceTime, чтобы она могла посмотреть. — Она помахала Элли, которая стояла на краю сцены. — Привет, Нэнси!

— Привет, Нана! — крикнула Лия.

Я запрокинул голову и рассмеялся.

Пейдж успокоилась и снова посмотрела мне в глаза.

— Быть частью семьи Логана — величайший подарок, который мне когда-либо дарили, и я никогда не приму это как должное. И его сестры тоже, потому что у них самый лучший старший брат во всем мире. А у меня есть они все.

Дыхание покинуло мои легкие при медленном, контролируемом выдохе. Я протянул руку за Молли и похлопал Изабель по плечу. Когда она взглянула на меня, ее глаза блестели от слез, и она кивнула.

Пейдж замолчала, и я понял, что она заметила этот обмен репликами. Она долго смотрела на подиум, явно собираясь с мыслями. Когда она подняла глаза, ее улыбка была ослепительной.

Потрясающей. И моей.

— А теперь, что касается роли, которую он возненавидит больше всего, я бы хотела, чтобы ко мне присоединился первый в истории лауреат премии Защитников.

По мере того, как я медленно поднимался на сцену, уровень шума возрастал в геометрической прогрессии. В руках Пейдждержала небольшой трофей, вероятно, что-то из того, что она купила в долларовом магазине.

Мне было наплевать, как выглядел трофей.

Пейдж отошла от микрофона, чтобы встретить меня на полпути, и я знал почему.

— Мне очень жаль, что я сбежала утром, — сказала она. — Я вернулась через пару часов, но это не имеет значения. Мне не следовало уходить.

Мои руки скользнули по ее рукам, в которых она держала трофей. Я прижался своим лбом к ее лбу и вдохнул ее аромат.

— Прости меня за то, что я сказал.

Ее ответная улыбка была кривой.

— В этом мы почти равны.

Я заключил ее в объятия под восторженные возгласы моих товарищей по команде.

— Я думаю, мы с тобой везде равны, Пейдж.

Она вздохнула, прижимаясь ко мне всем телом.

— Мы можем пойти домой?

— И пропустить мой праздник? — просил я, отстраняясь, чтобы улыбнуться ей. — Ни за что.

Я поднял пластиковый приз над головой, и девочки захлопали в ладоши и закричали.

Я обнял Пейдж за плечи, и она уткнулась лицом мне в шею.

— Это безумие. Прошло меньше суток, а я безумно по тебе скучала. И по девочкам тоже.

— Да? — Я улыбнулся ей.

Она ущипнула меня за бок.

— Сейчас ты должен сказать, что тоже скучал по мне.

Я рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

— Я тоже скучал по тебе, Пейдж.

— Такой хороший муж.

Я сделал паузу, и, поскольку все, кто сидел на стульях, начали болтать, не обращая на нас внимания, я осторожно повернул ее к себе.

— И как ты относишься к тому, что я сохраню этот титул? Я имею в виду, на неопределенный срок.

Она глубоко вздохнула.

— Я выслежу тебя, если ты попытаешься поступить иначе, Логан Уорд. Ты мой, а я твоя. И девочки... они тоже мои.

Я обхватил ладонями ее лицо и приподнял его, глубоко вдыхая ее аромат, прежде чем прикоснуться своими губами к ее. Затем остановился.

— Я собираюсь испачкать губы помадой? — прошептал я.

— Это неправильный вопрос.

— Нет? — просил я, и улыбка расплылась по моему лицу.

— Моя губная помада — это всегда хорошая, стойкая к размазыванию помада. — Она склонила голову набок. — Но это не потому, что это неправильный вопрос.

Я провел большими пальцами по ее скулам.

— Тогда скажи мне, какой правильный.

— Правильный вопрос в том, убьет ли меня моя жена, если я не поцелую ее прямо сейчас? — спокойно спросила она. — Потому что ответ на этот вопрос — да.

Я обнял ее и крепко прижал к себе, мои губы прижались к ее губам в горячем, крепком поцелуе. Раздались новые радостные возгласы, но мне было все равно. Одно быстрое скольжение моего языка по ее языку, и я отстранился.

— Черт, — прошептала она.

— Что? — Я сказал. Ее глаза наполнились слезами, и я отстранился еще больше. — Что такое? Ты в порядке?

— Нет, идиот, — закричала она. — Я влюблена в тебя, и, целуя тебя, мне хочется плакать. Ты счастлив?

Я громко рассмеялся, крепче прижимая ее к себе.

— Да, Пейдж. Я счастлив. — Я поцеловал кончик ее носа, середину губ, морщинку между бровями. — И я тоже в тебя влюблен.

Ее лицо разгладилось.

— Правда?

— Неужели мне придется повторять все важные заявления в этих отношениях?

Она серьезно кивнула.

— Возможно.

— Я справлюсь с этим, — сказал я, широко улыбаясь. — Пойдем, заберем наших девочек.

Когда я посмотрел вниз, они ждали у края сцены. Пейдж вырвалась и направилась к ним. Молли и Изабель первыми бросились ее обнимать, затем близнецы последовали их примеру.

— Я люблю вас, ребята, — услышала я срывающийся голос Пейдж. — Так сильно, что это глупо.

— Любовь — это не глупость, Пейдж, — сказала Лия, закатив глаза. Это потрясающе.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Да. Так и есть.

— Готовы ехать домой? — просил я их.

Изабель, оторвала взгляд от лица Пейдж, уткнувшись ей в живот, и застенчиво кивнула.

— Да, пойдем домой.

Я держал Пейдж за руку, а девочки бежали впереди нас, и именно это мы и сделали.

ЭПИЛОГ

Логан

Не прошло и 5 месяцев

Колено ныло, как дерьмо. Плечо было разбито о твердый брусок. И я был на девяносто процентов уверен, что на боку у меня синяк размером с человеческий рост. Но я ни за что не сказал бы ни слова своему координатору защиты, потому что он бы оттолкнул меня.

И это был Суперкубок.

Если и была какая-то игра, в которой я бы смирился, стиснул зубы, уперся и играл, несмотря на боль в моем измученном теле, так это она. Мы были менее чем в трех минутах от того, чтобы стать чемпионами. Меньше трех минут и всего шесть очков отрыва от «Тампа Тарпонс». В футболе три минуты — это целая вечность. Шесть очков — это абсолютно ничего, что можно было преодолеть за такое время.

Это означало, что я не обращал внимания на то, что происходило в моем теле, даже если бы я играл на двух сломанных ногах.

Стоя сбоку, прижавшись плечами к плечам моих товарищей по команде в обороне, напряженные, не знающие, куда девать нашу неугомонную энергию, мы наблюдали, как Люк Пирсон руководит атакующей серией. Хотелось надеяться, что матч продлится каждую секунду из этих трех минут, сэкономит каждую драгоценную секунду на счете и завершится новым очком.

Для этого достаточно было забить гол с игры, но мы хотели еще один тачдаун. Нам нужна была эта концовка матча.

Люк выстроился позади Гомеса на третьем и пятом местах, его руки застыли на месте для броска, когда он выкрикнул команду на атаку. Подающие зашевелились, крайние защитники пригнулись в готовности, наш новичок, отбегающий назад, занял позицию позади Люка, а атакующая линия уткнулась ладонями в траву, готовясь защитить того, кто получит мяч.

Тренер, стоявший рядом со мной, скрестил руки на груди и шумно вздохнул. Это был длинный пятиярдовый забег, и Люк предложил игру на бегу, которая отлично сработала в предыдущей серии.

Как игрок обороны, мы всегда хотели завершить игру игрой, достойной первой десятки. Перехват. Выбор — шесть. Стрип или расплющивание квотербека соперника, когда время истекло.

Но более того, я просто хотел, чтобы мы победили. Никому из защитников не нужно было разыгрывать героя, как это сделал Хокинс в игре, которая привела нас к этой. Мы хотели победить так же, как играли весь сезон, как команда, и ни один человек не был важнее других.

Гомес отбил мяч, Люк имитировал бросок, затем развернулся и отправил мяч прямо в ожидающие руки принимающего. Гомес рванулся вперед, создав идеальную проходную в обороне.

Сильные ноги принимающего рванулись вперед, на бегу сминая траву. Он преодолел первую линию штрафной, вызвав торжествующий рев у каждого игрока на боковой линии, у каждого болельщика «Волков» на трибунах. Он ловко избежал удара, который мог бы вывести его за пределы поля, что остановило бы время, и упал на поле.

Цифры стали ниже.

Я взглянул на экран и посмотрел повтор, на лице расплылась улыбка.

Эта игра была нашей.

С невозмутимой точностью Люк провел еще одну серию, с безошибочной точностью перемещая нападающего по полю. Числа на часах становились все меньше и меньше. Мы остановились, чтобы дать «Тампе» последний тайм-аут, и команда собралась вместе.

Тренер подождал, пока нападающий возьмет «Гаторейд», а затем упер руки в бока. Он оглядел собравшихся.

— Эта победа за нами, — сказал он со сталью в голосе.

— Да, черт возьми, — сказал кто-то у меня за спиной.

— Люк, — сказал тренер, — ты можешь встать на колени, если опустишь это первым.

Люк кивнул, его глаза горели от волнения и предвкушения. От того же самого предвкушения у меня по коже побежали мурашки, а сердце забилось быстрее.

— Я могу, — сказал Люк.

— Но если ты хочешь еще один балл, дело за тобой.

Вся команда затаила дыхание, потому что даже думать об этом было безумием. Встать на колени всегда было самым безопасным решением. Всегда.

Люк кивнул, его глаза на мгновение встретились с моими, и я улыбнулся.

— Давайте забьем гвоздь в крышку гроба, ребята, — сказал он. — Об этом финале будут говорить годами. — Напряжение, охватившее всю команду, заставило меня подпрыгнуть на месте. Весь стадион был наэлектризован.

Прежде чем мы взялись за руки, я мельком посмотрел на огромный экран. Элли отошла к боковой линии, окруженная охраной. Рядом с ней стояла моя жена, делая такие же нервные возбужденные движения, как и я.

Мое сердце едва удерживалось в груди, когда я улучил момент, чтобы рассмотреть ее. Моя майка, та самая белая, что была на нас сейчас, была первой вещью, которую я подарил ей после того, как мы обновили наши клятвы. На этот раз настоящие. На нашем заднем дворе, в окружении семьи и друзей, всего через несколько недель после того, как она провернула свой трюк с награждением. В тот же вечер, когда я уложил ее спать, на ней была только майка и ничего больше.

На экране, размытом и объемном, она и Элли прижимались друг к другу. Ава была прямо рядом с ними, а за их спинами я видел, как мои сестры держались за руки с Фейт Пирсон, крича во все горло.

Семья. Вот кем мы были в этой команде.

Люк вытянул руку в центр круга.

— Мы сделаем это, ребята? — закричал он.

— Да, черт возьми! — таков был наш ответ.

— Волки на счет три!

Раз, два, три.

Остальное, как говорится, вошло в историю.

***

Пейдж

Девять лет спустя

Дверь в кабинет Логана была приоткрыта, и я тихонько подошла к ней, когда услышала его низкий голос.

Даже после девяти лет совместной жизни, этот голос вызывал у меня желание сорвать с него одежду, к большому огорчению других членов нашей семьи. Изабель сказала, что в конце концов съехала просто потому, что больше не могла слышать, как мы занимаемся сексом.

Что угодно. В конце концов, она бы поняла.

— Видишь, что он там натворил? — сказал мой муж. — Никто этого не ожидал. В этом-то и была прелесть.

Я тихо рассмеялась. Прежде чем открыть дверь, я точно знала, что увижу. За последние девять лет я видела, как он смотрел видео с финалом матча за Суперкубок столько раз, что и не сосчитать.

— Все думали, что он собирается опуститься на колени, поэтому, когда он начал опускаться, защита автоматически ослабла. Смотри, вон там, видишь, как опускаются их плечи?

— Да, — старательно ответил тихий голос, как будто он не слышали это объяснение десятки раз. — Я вижу это.

— Всегда ожидай неожиданного, хорошо? И тут же — бум! — Люк вскакивает на ноги еще до того, как его колено коснется земли, отдает пас на подающего слева и уходит еще до того, как защита успевает понять, что происходит.

— Тачдаун! — последовал радостный ответ. — «Вашингтон» выигрывает Суперкубок!

Я вытерла руки кухонным полотенцем, перекинула его через плечо и осторожно открыла дверь кабинета.

Логан сидел в большом кожаном кресле лицом к монитору компьютера на своем столе, наш восьмилетний сын сидел у него на коленях, и они смотрели на экран с одинаковыми выражениями лиц, от которых у меня защемило сердце.

Когда Эммет родился, у него была копна черных волос, о чем Логан с гордостью рассказывал всем, кто соглашался слушать. Но я помню, как сидела в больнице, тихо ухаживая за ним, и видела темно-темно-красные корни на его крошечной головке.

У него были отцовские глаза, ярко-изумрудно-зеленые, и волосы цвета глубокого красного дерева. Мой рыжий и черный Логана идеально сочетались друг с другом.

Его любовь к футболу передалась ему от отца, а невероятное упрямство — от меня.

— Что делаете? — спросил я.

Логан ухмыльнулся в мою сторону.

— Поймала меня.

— М-м-м. Сколько раз ты смотрел этот сериал в этом сезоне, тренер?

— Всего пять, мам, — встрял Эммет. — Это лучший Суперкубок в истории.

Я закатила глаза.

— Иди, вымой руки. Только что приехали Лия и Клэр. Остальные опаздывают, но к ужину будут здесь как раз вовремя.

Эммет пронесся мимо меня.

— У-у-у!

Логан развернул свой стул лицом ко мне.

— Молли тоже придет? У меня такое чувство, что она избегает меня.

Я подошла к нему и опустила колени по обе стороны от него.

— М-м-м. Она избегает, но у вас, ребята, все будет хорошо.

— Я знаю, — сказал он.

Я покрыла его шею нежными влажными поцелуями. Прикусила его подбородок.

Руки Логана погладили меня по спине и запутались в моих волосах.

— Ты хочешь, чтобы нас поймали?

Я приблизила свои губы к его губам и подарила долгий поцелуй.

— Возможно. Им это не нравится, не так ли?

Его губы расплылись в улыбке, и я прикусила его нижнюю губу.

Язык Логана скользнул по моему, и я обвила его шею руками. Когда он отстранился, я радостно замурлыкала.

Честно говоря, мой муж был таким восхитительным, что я едва могла это вынести.

— Только подумай, — тихо сказала я. — Через десять лет Эммет поступит в колледж, и дом будет в нашем полном распоряжении. Мы сможем трахаться на любой поверхности, если захотим.

Он запрокинул голову и рассмеялся.

Когда он опустил подбородок, его взгляд был теплым и счастливым.

— Я люблю тебя.

Я провела пальцем по его полным губам.

— Я тоже тебя люблю.

— Хочешь посмотреть эту часть еще раз? — спросил он.

— Нет.

— Помнишь, как мы победили?

— Да, — сказала я, широко улыбаясь. — Я и понятия не имела, что ты такой самовлюбленный, когда выходила за тебя замуж.

Логан снова поцеловал меня, медленно, сексуально и нежно, и я растаяла у него на коленях.

— Ты бы все равно вышла за меня замуж, — прошептал он мне в губы.

Я отстранилась и обхватила ладонями его лицо.

— Ты прав.

Логан застонал.

— Это самые сексуальные слова, которые ты когда-либо мне говорила.

Смеясь, я снова обвила руками его шею и в миллионный раз поразилась тому, что это была моя жизнь.

Последнее, что я искала, и единственное место, где мне суждено было быть.