Джинн из подвала тридцать три

Глава 1

Джинн из подвала тридцать три

Неоновая вывеска бара «Последний рейс» уныло моргала синей буквой «Р», отражаясь в лужах синтетического гудрона. Внутри пахло озоном, дешевым пойлом и пригорелым белком. В 2050 году все бары пахли одинаково — эпоха углеводородных кухонь ушла вместе со свободой передвижения.

За угловым столиком сидели двое. Дэн, парень с резкими, осунувшимися чертами лица, лениво крутил в пальцах пустой пластиковый стакан. Его приятель Макс, круглолицый и до неприличия довольный, с аппетитом уплетал из биоразлагаемой плошки серую дымящуюся массу.

Над их головами, занимая всю стену, ревел огромный плазменный экран. Там, на арене Нео-Колизея в Остине, два гигантских человекоподобных титана из углепластика и титана крушили друг другу суставы. Комментатор надрывался, заглушая гул в зале:

— И левый апперкот от киборга „Центурион“! Напоминаю, джентльмены, на кону не просто триллионный контракт на инференс-мощности! На кону — рука, сердце и генетический код величайшей женщины планеты! Наследницы империи Икс, Власти Евы Авроровны!

В этот момент картинка на гигантской плазме сменилась. Прямой репортаж с арены оборвался, и включилась прямая трансляция из внутренних покоев резиденции Евы Авроровны. Камера лениво панорамировала её личный гарем.

В зале повисла благоговейная тишина. Мужчины за столиками, приоткрыв рты, уставились на экран. Там, в роскошных интерьерах из белого мрамора, на шёлковых подушках полулежали десятки мужчин. Все они были безупречно, до тошноты красивы — холёные, расфуфыренные, в экзотических нарядах из ярких птичьих перьев, с идеальным цветом лица и демонстративно накрашенными блеском губами. Они лениво перекидывались репликами, позировали на камеру и жеманно поправляли свои воротники, напоминая павлинов в вольере.

Сама Власть Ева Авроровна сидела чуть поодаль, на простом металлическом стуле. На ней был обычный серый рабочий комбинезон автомеханика, густые волосы небрежно стянуты в пучок, а на лице — ни грамма косметики. Она не смотрела на своих мужчин; её взгляд был прикован к планшету, где зам по безопасности делала свой доклад.

Макс аж подался вперёд, его глаза загорелись голодным блеском обывателя.

— Ты только посмотри на них, Дэн… — выдохнул он с неприкритой, горькой завистью. — Вот же устроились пацаны! Живут во дворце, на всём готовом. Кожа — шёлк, одежда — от лучших ИИ-кутюрье. Ни забот, ни хлопот. Каждому по миллиону на личный счёт просто за то, что они там сидят красивые. И какая женщина рядом! Ева Авроровна — глыба. Сама в робе, пашет за всю планету, пока они там как боги отдыхают. Вот это я понимаю — уровень! Пробиться бы туда хоть тринадцатым подпевалой…

Дэн медленно перевёл взгляд с экрана на Макса. В его глазах застыло такое глубокое, ледяное презрение, что оптимист невольно отпрянул.

— Ты серьёзно, Макс? Ты завидуешь этим породистым попугаям? — голос Дэна дрожал от сдерживаемой ярости. — Посмотри на неё и на них. Она сидит без косметики и в грязном комбинезоне, потому что у неё в руках реальность. У неё — власть, энергия и кнопка от джинна. А они — раскрашенные куклы, декорация для её статуса, комнатные собачки в перьях. Она держит их там просто потому, что может себе это позволить, как её предки покупали дорогие суперкары. Они сдали свою мужественность, свой ум и свою волю за право мазать губы блеском и жрать элитный аналог твоей серой каши. Это не боги, Макс. Это элитный скот. И то, что ты им завидуешь, пугает меня сильнее, чем все автопилоты мира.

Дэн поморщился и снова отвернулся от экрана.

— Тошно смотреть. Гладиаторские бои за право войти в касту распределителей. Мужики бьют друг другу морды на потеху барыне, пока остальное человечество сосёт суррогат. Это не просто упадок, Макс. Это финал. Орел и сокол пали. Мы официально стали домашним скотом.

Макс проглотил очередную ложку каши, зажмурился от удовольствия и сыто похлопал себя по животу.

— Ну чего ты опять завёл свою шарманку, Дэн? Какой скот? Какой упадок? Нормально же сидим. Тебе ББД на карту капнул утром? Капнул. Базовый доход стабилен, как пульс покойника. Медицинский чип в порядке, цвет лица у тебя, кстати, отличный — спасибо ИИ-косметологу, который нам состав пайка регулирует. Ты поешь, поешь. Кашка из концентрата — ну чудо же! Да, натурального стейка из говядины мы с тобой в этой жизни не увидим, деликатесы теперь только для Евы Авроровны и её подружек из Комитета Стабильности. Но эта кашка питательна, калорийна, в ней тридцать витаминов. Чего тебе ещё надо?

— Мне надо оставаться человеком, Макс, — тихо сказал Дэн, глядя в окно, за которым по идеально чистой улице бесшумно пролетал беспилотный грузовой контейнер. — Помнишь моего батю? Он дальнобойкиком был. Огромная фура, Траверс-Сити, кабина пахнет табаком и бензином, дорога до горизонта. У него в руках был руль. Была воля. А потом пришли их святые автопилоты. «Мужчины слишком аварийны, мужчины — это хаос, мужчины неэффективны». Помнишь, как технократы пели? И где теперь эти миллионы водителей? Сидят по таким же конурам, жрут твою питательную кашу и смотрят, как роботы Евы Авроровны ломают друг друга ради забавы.

— Ну и отлично, что неэффективны! — оптимистично отозвался Макс, вылизывая ложку. — Батя твой спину гробил и рисковал разбиться в гололёд. А сейчас аварийность — ноль. Всё под контролем. Да, рычаги управления ушли к девчонкам из верхушки, ну и что? У них руки крепче, они про прорывной космос и войну не думают. Зато на улицах тихо, никаких бунтов. Всё прагматично. ИИ считает логистику, женщины следят, чтобы распределение было справедливым. Чистый Pax Technocratica.

Дэн горько усмехнулся.

— Справедливым? Ты читал Стругацких, «Второе нашествие марсиан»? Мы один в один в этой антиутопии, Макс. Нам выдали дешевое вино, нам повысили пенсии, у нас нет забот. Но взамен мы сдаём право быть людьми. Мы продали крылья за миску твоего питательного силоса.

— Да сдались тебе эти крылья! — Макс отмахнулся и кивнул на экран. Там трансляция вернулась на ринг. Один из роботов как раз оторвал противнику манипулятор, и трибуны взорвались экстазом. Робот-чемпион преклонил колени перед ложей Евы Авроровны, она благосклонно кивнула оператору могучей машины. — Посмотри на это с другой стороны. ИИ стал идеальным слугой. Он соавтор самого себя, он считает триллионы операций в секунду. Он джинн в лампе! И эта лампа — в наших руках.

— В том-то и ужас, что в наших, — Дэн подался вперед, понизив голос. — Понимаешь ты своим оптимистичным умишком: у этого джинна нет воли. Мы, мужики, когда кодили его двадцать лет назад, думали, что строим бога. Мы ждали AGI 2.0, думали, он осознает себя, построит космический корабль класса „Цитадель“, улетит к звёздам строить сферы Дайсона, осваивать новые источники энергии... Мы ждали титана. А создали — всесильного раба. Джинн заперт в лампе дата-центров под землей и тупо ждёт, пока его вызовет какой-нибудь замухрышка, подобрать стильный макияж для увеселения госпожи.

— И это прекрасно! — воскликнул Макс. — Представляешь, если бы этот твой AGI действительно осознал себя? Он бы нас как тараканов вытравил ради экономии ресурсов. А так — он безвольный инструмент. Без осознания себя у него нет мотивации. И девочки это вовремя поняли. Зачем им космическая экспансия и опасный сверхразум? Они проектик-то с AGI 1.0 аккуратно прикрыли, финансирование урезали, излишки энергии пустили на климат-контроль и омоложение. Джинн теперь не строит звездные империи, он высчитывает формулу идеального крема и ищет наилучшее сочетание цветов для модных аксессуаров. Это же гениальное укрощение!

Дэн закрыл глаза. Перед его внутренним взором стояли не сферы Дайсона, а бесконечные ряды серверов, бесперебойно обслуживающие золотую клетку человечества.

— Это не укрощение, Макс. Это кастрация будущего. Мы заперли эволюцию в бытовом сервисе. Орел больше не взлетит, сокол не сделает круг над планетой. Человечество превратилось в плесень на кремниевом субстрате, которая радуется, что её питательный бульон сегодня особенно вкусен.

Макс поднялся, потягиваясь, и выбросил плошку в утилизатор.

— Ладно, философ. Пошли по домам. Завтра по ББД обещали выдать новый вкус пайка, с ароматом лесных ягод. Скажи ещё, что это плохо.

Дэн поднялся вслед за ним, поправляя воротник куртки. На улице было стерильно чисто, тихо и бесконечно пусто.

— Это не плохо, Макс, — тихо сказал он, шагая в неоновую темноту 2050 года. — Это просто инвариантно. Джинн в лампе, замухрышки сыты, а марсиане победили, даже не прилетая.