Джин-без-Тоника

Глава 1

Инструктаж в полицейском отделении номер пять города Сан-Анджело проходил строго по плану — молодняк внимал правилам, учился на ошибках старших, но готовился совершить свои собственные, возможно, встав на те же самые грабли. Конечно, они смотрели яркими чистыми глазами и уверяли, что уж они-то никогда!.. Но вероятность повторения ошибок была велика, потому что Трущобы, к которым было приписано это отделение, любили заворачивать старые грабли в новую обертку.

Детектив Арно Родригес сам всё это проходил. Был он и юным новобранцем, которого из Полицейской Академии бросили прямиком в Трущобы. Он совершал те же ошибки, что только должны совершить эти дети, считающие себя достаточно взрослыми, чтобы спасать, защищать и вершить справедливость.

Родригес не верил в справедливость… уже давно. Ему было сорок пять. Темные виски прорезала седина, рядом со ртом легли горькие складки, а в уголках глаз остались следы нечастого счастья, так называемые «улыбчивые морщинки».

Новобранцы шевельнулись, а Арно вздохнул и продолжил инструктировать молодняк:

— Если вы спросите, кто такая Джин без Тоника, то вас пошлют. Потому что-либо ты знаешь, кто такая Джин, либо валишь из трущоб на чистенькие улицы Сан-Анджело. И да, почему она «без Тоника» тоже лучше не уточнять.

На него уставились с интересом. Вот сейчас начнутся вопросы. Вот только сам Арно хотел бы знать на них ответы. С Джин он работал уже пять лет, но до сих пор знал о ней только одно — у нее были кудряшки.

— А кто такая… — начал было один из новобранцев, и Арно усмехнулся:

— Парень, ты уже в Трущобах. Никто не знает, кто такая Джин без Тоника. А если знает, то молчит, потому что тогда в игру вступает Тоник. И он очень не любит, когда про его Джин пытаются узнать… хоть что-то.

Парень только кивнул, а Арно усмехнулся. Про Джин — с Тоником или без Тоника — любому копу из Трущоб нужно было знать одно:

— Но она помогает. Джин готова к чертям послать весь мир, но если в Трущобах творится что-то, что идет в разрез с ее представлениями о морали, она приходит к нам, копам, перетряхивает всё грязное белье, добивается того, чтобы виновные оказались за решеткой или на том свете. Джин помогает нам. И упаси вас Господи от попыток арестовать или задержать ее.

Новобранцы внимали. Инструктаж проходил по плану.

***

Родригес за годы своей службы в Трущобах узнал одно — если произошло что-то из ряда вон выдающееся, появится Джин. Просто выйдет из, казалось, тупикового переулка, подпрыгнут волосы-пружинки, окрашенные в очередной яркий цвет, сверкнут холодной яростью карие глаза, и он снова примет помощь от бедно одетой худощавой девчонки-побродяжки.

Вот и сейчас, глядя на тело выпотрошенного парня с кибернетическими руками, Арно почти предчувствовал, что Джин встанет по левую руку от него — маленькая, тощая, с круглым лицом и пепельно-смуглой кожей, пружинками ярких волос и знакомым прищуром глаз.

— Я справа, детектив, — хмыкнула Джин, и Родригес только вздохнул — с этой девчонкой никогда не угадаешь, в том числе и сколько ей лет.

Он бы сказал, что ей лет девятнадцать, если бы не работал с ней уже пять лет, за которые Джин не поменялась почти — только цвет волос да пара новых шрамов. А так — всё та же Джин без Тоника, которая однажды вечером скользнула в его окно, усмехнулась разбитыми в кровь губами и сказала чуть нервно:

— Детектив, а хотите поймать работорговцев?

Родригес хотел. И поймал. Привлекли МСОП*, устроили облаву, поймали не всех, но остальные скоро пришли сдаваться сами, потому что за решеткой их пообещали не трогать. Но да, дело вышло громким, шумным, а Джин с тех пор регулярно появляется в жизни Родригеса, если дело, которое он ведет, достаточно ужасное.

Как сейчас.

Парню было лет двадцать — ниже локтя руки были заменены на — ныне изломанные — кибернетические протезы. Работа была грубая, почти топорная, а материал — дешевый ломкий пластик, прорезанный металлическими нитями.

— Знаешь, на что походит? — уточнила Джин, присаживаясь на корточки и разглядывая изломанные руки внимательней, чем лицо мертвеца.

— Тоник? — уточнил Родригес, протягивая кудрявой латексные перчатки.

Джин глянула на них лениво, но всё же взяла и, встряхнув, натянула.

— У твоего закадычного дружка есть враги? — уточнил Арно.

Джин посмотрела на него насмешливо и уточнила:

— Вы же с Тоником пересекались?

Родригес хмыкнул. Точно. Тоник не нравился никому — чего его терпела Джин было непонятно, но вдвоем они появились в Трущобах, вдвоем отражали нападки, вдвоем выживали, вдвоем, наверное, однажды и сгинут. Но с полицией работала только Джин. С людьми общалась только Джин. И у Джин можно было вымолить пощады. Джин без Тоника была человеком. Джин с Тоником были чем-то намного больше, чем человек, не знали пощады, жалости и действовали всегда жестко и рационально. А вот Тоник без Джин был просто мудаком с херовым чувством юмора.

— Он не походит на Тоника, — нахмурился Арно.

Тоник был высоким, худощавым альбиносом, и да, у него ниже локтя были такие же, грубой работы кибернетические протезы. Как рассказывала Джин — сначала денег на лучшее у них не было, а потом Тоник поставил себе нейронное подключение к сети, чтобы работать с данными напрямую, на протезы… а толку менять протезы, если простым рукам они не уступают? И да, убитый парень не походил на больше похожего на бледного богомола Тоника.

— Походит, — не согласилась Джин. — Ты просто не видел Тоника… — Она осеклась, вздохнула, посмотрела снизу вверх и уточнила: — Ну ты же понял, что мы не всегда были такими?

Арно только кивнул. А потом присел на корточки, внимательно вгляделся в мертвое лицо, ища хоть какие-то сходства с Тоником, и уточнил:

— Нам ждать труп кудрявой девушки?

Джин усмехнулась и сообщила:

— Кудрявая блондинка лет двадцати, худощавая и кареглазая. Я предупрежу народ. Если это послание нам с Тоником, в Трущобах скоро станет жарко.

Спокойно встала и ушла в тупиковый проулок. Арно остался разглядывать мертвое тело, всё еще ища сходство с Тоником. Сходств не находилось.

______

* Международная Служба Охраны Порядка

______

***

Арно Родригес был разведен. В соседнем районе, на светлых улицах Сан-Анджело жила его жена, а дочь год как отправилась в университет — она была совершеннейшим человеком, без кибернетической начинки, а специальностью выбрала адвокатуру — там, где нужно нормально поговорить двум людям и найти оптимальное решение проблемы. Да, можно было встрять в неприятности, но с той же вероятностью можно было попасть под колеса грузовика. В конце концов, сам Арно был копом, куда ему говорить о безопасности.

Дома ждали виски и лапша быстрого приготовления, а на улице только что нашли кудрявую, выкрашенную перекисью в перегидрольно-белый проститутку. Джин появилась практически из воздуха, ругнулась странно, незнакомо и посмотрела с яростным отчаяньем:

— Они же даже не искали похожую!.. Даже не искали!..

— А могли найти? — учтонил Родригес.

Джин глянула на него полуосознанно, выдохнула, мотнула головой так, что подпрыгнули зеленые пружинки волос, а потом яростно выдохнула:

— Не могли. Но и не пытались. Если бы пытались, я бы узнала. Я бы вышла на них. Тоник бы отследил их… Мы бы…

— Ты работаешь с Тоником в этот раз? — уточнил Арно.

Потому что Тоник всё менял. Эмоциональная, яркая Джин становилась рационально-холодной и абсолютно не ценящей чужую жизнь. Результат в таких случаях был гарантированный. Но Родригес малодушно предпочитал работать с Джин без Тоника.

— Тоник сделал мне одолжение, — вздохнула Джин. — Даже сам не подключился — программа что-то там чего-то там. Я не вникала. Он — по технике. Я — по людям.

Родригес кивнул. Это он знал. Однажды, давно, ему стало интересно, был ли в их группе еще кто-то или всегда только Джин с Тоником. Потому что если были, то кто-то отвечал за оружие, кто-то — за разведку, маскировку на местности и прочее. Потом он понял, что записал эту парочку чуть ли в ряды секретных суперсолдат и решил больше об этом не думать — страшно становилось от перспектив. Особенно на пункте «когда их найдут».

Так что он еще немного постоял над трупом выпотрошенной светловолосой проститутки и отправился в участок — писать отчеты. Отчетов было немного, но домой не хотелось. Дома его ждали только виски и лапша быстрого приготовления. Он был этому почти рад — не о ком волноваться, с женой они ярко поссорились, дочь демонстративно не отвечала на письма и звонки, а то, что было это сделано, когда на него мафия насела, как-то позабылось. Но у них теперь свои жизни, и Арно к ним не лез с той грязью, которой пропитался в трущобах на этой работе.

— Иногда тебе кажется, что ты ступишь на порог их квартиры и оставишь грязные вонючие следы от того, что притащил за собой, — вместо лапши и виски встретила его Джин, изнутри открыв дверь его квартиры.

Арно уставился на нее немо, хотя больше всего хотелось спросить: «Какого черта ты здесь?» И то ли «ты», то ли «здесь», непонятно и куда ударение ставить. Джин глянула на него своими пустыми карими глазами и сказала:

— Я курицу принесла. Можно я останусь? Посижу на диване, ничего трогать не буду… просто мне нужен… кто-то. Кто-то, кто человек, а не… — Она опустила взгляд и договорила тихо, — а не как мы с Тоником.

Родригес вздохнул и усмехнулся:

— Можно, если впустишь меня в квартиру.

Джин улыбнулась, шагнула назад, тряхнула малиновыми кудряшками и ушла в гостиную. Заснула она минут через семь, сидя на диване. Родригес укрыл ее пледом.

Пусть. Ей надо.

***

Тоник редко выбирался из своего логова. Так что Арно почти растерялся, увидев этого парня на своем пороге. А тот постоял, покачался с пятки на носок, глядя поверх плеча детектива, и сказал скрипучим, лишенным эмоций голосом:

— Джин не вернулась.

Вот как. Родригес хмыкнул. Даже как-то легче стало от этого, честно говоря. Если бы этот парень в эти три часа ночи нарисовался здесь из-за самого Арно, он… А черт его знает, что бы он сделал. В голову приходили мысли о табельном, которое сейчас лежало в прикроватной тумбочке.

— Я зайду? — спросил Тоник, по-птичьи склонив голову.

Арно вздохнул, провел растопыренной пятерней по волосам, шагнул в сторону и кивнул:

— Да. Да. Проходи. Но Джин спит.

Тоник посмотрел на Родригеса и сообщил ему:

— Я знаю. Если бы она не спала, она бы знала, что я тут. Она бы пришла. И сказала, что мне нельзя с вами говорить, детектив.

Глаза у Тоника были красными со странными белыми прожилками. И да, это было достаточно жутко, чтобы Арно почувствовал, как по спине бегут мурашки. Высокий, но сутулящийся худощавый Тоник со своими кибернетическими руками больше всего походил на богомола-альбиноса. Из тех, кто голову откусывает ближнему своему. Или это только к самкам относится? Господи, какая чушь приходит в голову в три часа ночи.

— Проходи, — вздохнул Арно. — Кухня там.

— Я знаю, — невозмутимо отозвался Тоник. — Я узнал план вашей квартиры в тот день, когда Джин решила, что вы — тот, кто поможет ей остановить… несправедливость?

И посмотрел на Родригеса с вопросом.

— Наше первое дело, — кивнул Арно. — Ну, думаю, она была права. Торговать людьми — плохо и несправедливо.

Тоник снова качнул головой и сказал:

— Джин так говорит. Я не согласен. Было бы намного проще.

Арно хмыкнул и уточнил:

— Она поэтому ко мне спать сбежала?

Тоник наконец вошел в квартиру, но встал так, что невозможно было закрыть дверь, неловко переступил длинными ногами и сказал спокойно:

— Нет. Она ушла, потому что хочет… эмоции. Когда рядом я, она подключается ко мне. У меня нет… эмоций.

— Но ты же пришел сюда, — хмыкнул Родригес. — Разве ты не волновался о Джин?

Тоник посмотрел на него, нахмурился и сказал твердо:

— Я не волновался о Джин. Джин сумеет позаботиться о себе. Но мне было… тревожно. Это странно. Это… для людей.

— Ты не человек? — нахмурился Арно. — Но Джин…

— Да, Джин, — кивнул Тоник. — Джин говорила, что я был человеком. Не помню. Она помнит за нас двоих. Но… — Он почему-то посмотрел на свои руки. — Вероятно, она права. Все мы когда-то были людьми. — Он посмотрел в глаза Родригесу. — Правда, детектив?

— О чем ты, черт возьми… — начал Арно.

И услышал мерзкий скрежет. Он шарахнулся в сторону, пытаясь понять, откуда идет звук, взгляд его заметался и наткнулся на зеркало в прихожей, где отражался робот. На отражение Родригеса. Арно уставился на… себя и проснулся.

Сердце колотилось бешено, а плечо ласково сжимала ладонь Джин. В темноте спальни Арно мог разглядеть только снежно-белые кудряшки, но он ни на секунду не сомневался, кому они принадлежат. И стало как-то спокойней. Кажется, он верил этой девочке, доверял ей свою жизнь.

— Вот поэтому я редко сплю рядом с нормальными, — вздохнула Джин. — Простите, детектив. И спите. Это был просто кошмар.

Она коснулась горячими губами лба Арно, и он отключился.

Утром Джин не было в квартире. Родригес очень наделся, что Тоника — тоже.

***

Детектив Родригес понимал, что происходящее касается только Джин и Тоника, но он смотрел на третий на этой неделе труп — какого-то здоровяка с модернизированными глазами. Тот был просто задушен. На этот раз не было кишков, крови, но в том, как было оставлено тело, выставлено на всеобщее обозрение — словно мрачная памятная открытка в облупившейся рамке из Трущоб, что-то от двух прошлых убийств.

— Я знаю, кто это, — встала рядом Джин.

Арно не вздрогнул и поздравил себя с этим. Девчонка была чертовски странная, а после сегодняшней ночи он ее как-то иррационально побаивался и жалел одновременно. Он, можно сказать, в голову ей влез и увидел самое потаенное — страх, что человеком она больше не является. Как и Тоник, Джин, кажется, тоже была модификантом, только внешне это мало проявлялось — волосы постоянно цвет меняли да и только.

— Я смогу его посадить? — уточнил Родригес.

Джин странно поморщилась, мотнула головой так, что подпрыгнули оранжевые кудряшки, потом вздохнула и сказала:

— Только убить при попытке задержания.

Арно кашлянул и уточнил неловко:

— Как тебя? Как Тоника?

Джин глянула искоса, хмуро, потом вздохнула и согласилась:

— Да. Как меня или Тоника. Вы же уже поняли, детектив. Вы всё поняли…

Она не спрашивала, но Арно знал, что понял он не всё, потому и спросил:

— Создатели или…?

— Или, — усмехнулась Джин, прикрыв глаза. Кудряшки медленно, от корня выцветали до лимонно-желтого. — Нас было пятеро, детектив. Сбежали только я, Тоник и… — Она прикрыла глаза. — Тим. Тонику при попытке снова нас захватить повредили руки. Тима убили. — Она посмотрела на Родригеса. — Видимо, те, кого мы не смогли забрать, обиделись. Может, даже на то, что нас не преследовали. Мои силы слишком слабы. Я им не интересна. А Тоник… — Усмехнулась. — Что сделает хакер без рук?

— Ты ему помогла, — нахмурился Арно. — Они думали, что ты его бросишь?

— Мы с Тоником ненавидим друг друга, — улыбнулась ему Джин. — Он — компьютер, по сути, безэмоциональный, пустой. А я — живая. И его пустота делает пустой меня. Мне от этого… — она пожала плечами, — неприятно. А ему не нравится чувствовать хоть что-то. Но именно эта пустота не дала мне свихнуться после побега и вытащить меня и Тоника.

— А теперь за вами пришли те двое, — кивнул Родригес, разглядывая мертвое тело. — Сколько человек мне нужно взять, чтобы убить их без особых потерь в составе?

— Собирайте всех, кого найдете, — ответила Джин уверенно. — Я не втяну сюда Тоника. В конце концов, даже если он не помнит, один из них его брат… был им.

И она ушла.

Арно усмехнулся. Черт знает, что происходит, но, кажется, ему начали доверять. Почти приятно. Почти страшно.

***

Арно не думал, что патрулирование улиц что-то даст, был прав, в общем-то, но не суть, не в этом дело. Просто из тупикового переулочка вдруг вынырнула Джин, и кудряшки ее подпрыгнули, красно-желтые, словно пламя.

— Пойдемте, — сказала она. — Копы, конечно, заставили их попетлять, но не поймали. И я чувствую ярость. Злость. На меня. И обиду — почти детскую. Мы должны успеть первыми.

Это был первый раз, когда Джин откровенно говорила о своих силах, и Родригерс, вытащив табельное, следуя за ней по пятам, всё же спросил:

— Ты чувствуешь всех?

— Всех, в радиусе двух километров, — хмыкнула Джин. — Я могу зациклиться на ком-то одном и приглушить остальных, но сейчас мне нужно сканировать пространство. Так что, детектив, проследите, чтобы я не врезалась ни во что.

Арно только кивнул — проследить так проследить. Что тут сложного? Было и вправду несложно — всего-то придержать вовремя выпадающую из реальности Джин. Хотя в первый раз Арно чуть растерялся, когда кудрявая вдруг замерла резко, глядя остекленевшими глазами перед собой и пытаясь завалиться вперед. Родригес ее к себе одной рукой прижал, второй пистолет сжимая, а Джин повернула голову слепо, сморгнула и выдохнула хрипло:

— Туда.

Было это раз пять-шесть, а потом они вышли к хлипкому даже на вид складу. Джин остановилась перед ним, глядя на дырявый ржавый лист, который должен был изображать стену, и сказала хрипло:

— Вызывай подкрепление. И готовься стрелять на поражение. Это будет трудно.

Арно только кивнул. Рация хрипло оповестила, что в их сторону движутся две двойки, и Джин, отодвинув лист пленки на месте дверного проема, вошла в склад. Родригес, подняв пистолет, шагнул следом.

Белоснежно-седая Джин стояла посреди склада напротив темноволосого светлоглазого мальчика лет двенадцати. У мальчика в руке был нож. Длинный и острый, опущенный острием вниз, он казался все же опасным, и Арно почти машинально направил пистолет на ребенка. Мальчик глянул, светлым взглядом душу вынимая, а Джин сказала:

— Привет, Тим. Я думала, ты умер.

— Но я жив, — усмехнулся ребенок. — Я жив, Джинни. И Тоник — тоже жив. Вы спокойно обосновались в Трущобах Сан-Анджело, наслаждаетесь своей безнаказанно-спокойной жизнью, а меня оставили подыхать в канализации Нью-Каунти.

— Я думала, ты умер, — повторила Джин. Кудряшки волос словно сами подпрыгнули. — Ты же знаешь, как я вижу мир. Ты перестал чувствовать, Тим.

— И ты перестала меня видеть, — кивнул мальчик, криво усмехнувшись. — А… А Тоник? Он же не чувствует.

— Тоник чувствует в минус, — не согласилась Джин. — В холод, в одиночество, в пустоту. Я чувствую это. А ты… ты словно умер.

— Но я жив, — глухо отозвался Тим. — Я жив. Я был жив. А вы меня бросили. Вы ушли. А я остался там. Я лежал, смотрел в темноту и понимал, что вы меня бросили. И за это вы умрете, Джин.

— Ты мог сразу убить нас, — нахмурилась Джин.

— Вы слишком хорошо спрятались, — мотнул головой Тим. — Тоника я нашел только вчера. — Джин крупно вздрогнула. — Не добрался еще, нет. Хорошие охранные системы. Но когда ты умрешь, он выйдет на улицы Сан-Анджело. Он отправится мстить. Ему будет плевать, кто тебя убил. Он будет уничтожать всякого на своем пути. Ты знаешь, он может. И на улицах его буду ждать я.

Джин ссутулилась, выдохнув через силу, а потом вскинула руку и сказала просто и глухо:

— Прости, Тим.

Арно выстрелил. Он не собирался, нет, не в ребенка, даже если этот ребенок — опасный серийный убийца. А потом Тим упал. Джин опустила руку, медленно повернулась к Арно с совершенно пустым лицом и сказала спокойно:

— Не вините себя, детектив. Это я стреляла. Вашими руками, да, но стреляла я. Теперь вы можете бояться и меня тоже.

И она просто ушла.

***

Подкрепление подоспело через минуту после ее ухода. В ноже было опознано орудие убийства двух первых жертв. Арно никто ничего не сказал — ребенок был модификантом и ему было двенадцать только внешне.

— Детектив, — позже говорил капитан Стилс. — Это орудие убийства фигурирует еще в двадцати семи делах. Так что вы поступили правильно, не дав себя убить.

Вот только это сделал не он. Арно понимал, что все улики указывают на него, что стреляли из его табельного, его руками, что никто в здравом уме не подумает, что могло произойти что-то большее, чем убийство копом напавшего на него преступника, вот только…

— Вы слишком громко чувствуете, — синеволосая сказала Джин, сидя на подоконнике в квартире Арно. Ноги она свесила наружу и смотрела вниз, разглядывая что-то в переплетении улиц с высоты седьмого этажа. — Вы хотите понять, а я не могу дать всех ответов.

— Но у тебя есть ответы, — сказал Родригес, убирая пистолет.

— Спрашивайте, — вздохнула Джин и попросила: — Если позволите, я настроюсь на вас, чтобы отвечать более четко.

— Теперь ты спрашиваешь, — усмехнулся Арно.

— Теперь я всегда буду спрашивать, — ответила Джин, и волосы ее от корня поменяли цвет до пепельно-желтых.

— Настраивайся, — вздохнул Арно.

Чего-то особенного он не почувствовал, но внутри поселилось странное чувство… эха?

— Я — то эхо чувств, — кивнула Джин. — Вы правильно почувствовали. Теперь спрашивайте.

— Тим, — просто сказал Арно.

— Модификант, — кивнула Джин. — По той же программе, что и мы с Тоником. Совершенный убийца. Невинный внешне, смертельно опасный, абсолютно безжалостный. В идеале. Но он, как я и Тоник… немного бракованный. Мы — ошибки программы. Мы должны быть уничтожены. Но нас почему-то отпустили. Наверное, зря.

— Почему он не убил тебя? — продолжил Арно.

— Потому что хотел, чтобы я убила его, — хмыкнула Джин. — Я настроилась на него. Я чувствовала его. У него внутри было столько, что хватило бы на троих человек. Хотя их там и было трое — внутри него. Тим, которого я бы хотела спасти, был в самой глубине, но именно он жаждал смерти. И я дала ему эту смерть вашими руками.

— Что теперь? — продолжил Арно.

— Ничего, — хмыкнула Джин. — Я продолжу следить за порядком в Трущобах, приглядывать за Тоником и просто жить.

— Тоник…? — нахмурился Арно.

— Действительно так опасен, — подхватила Джин. — Да. Но Тим был не прав. У нас есть… договор. Если я умру, он уничтожит себя. Без меня Тоник — слишком опасен.

— И всё? — хмыкнул Родригес. — Всё так просто?

— А должно быть сложнее? — всё же повернулась к нему Джин. — Это жизнь, детектив. Если она слишком сложная, значит, люди сами создают эти сложности. А я от них устала. Для меня всё просто — жизнь или смерть, отмщение или прощение, ложь или правда. Вот и всё, детектив. Вот и всё.

Арно хотел бы с ней поспорить, но это легкое эхо внутри него исчезло, а потом исчезла и сама Джин, легко соскользнув с подоконника вниз. Она не разбилась, Родригес знал это, но всё же бросился к окну, высунулся наружу, чтобы убедиться, чтобы увидеть, как по переулку, пружиня шаг, идет девушка с фиолетовыми кудряшками.

Арно был уверен, что еще встретится с ней, пересечется в запутанной паутине улочек Трущоб, примет ее помощь и поблагодарит. Ведь всем в Трущобах Сан-Анджело известно — если Джин без Тоника предлагает тебе свою помощь, ее лучше принять.