Джек снова хочет жить

Глава 1

В день, когда в Сиэттле падал первый снег – Джек начинал пить с самого утра. Он и так пил почти каждое утро, но этот день был особенным.

– Налей мне виски, Майк, – просил Джек бармена, усаживаясь за стойку. – Сегодня особенный день.

Старый плешивый Майк задумчиво покачал усами.

– С чего вдруг? – удивился бармен. – Ты заказал виски как и всегда… почему же именно этот день особенный?

– Налей и я тебе расскажу, – хлопнул могучей ладонью Джек по исцарапанному дереву стойки.

– Как скажешь… – Майк ловко поставил стакан и плеснул жидкость чайного цвета.

– Пресс-секретарь совета арахнидов , господин №916-й, заявил что завтра совет пересмотрит ограничение на количество людей в земном парламенте…

В углу под потолком висел старый телеящик. На экране тоже шёл снег из помех, за которыми вещала Тереза Малдинг в твидовом костюме и отвратительными кудрями на голове.

Грёбаная коллаборационистка. Рупор жучиной пропаганды 24/7.

– ...ожидается, что число мест для представителей человечества будет увеличено с десяти до тридцати пяти.

Джек выпил. Крякнув, стукнул по стойке стаканом. В очередной раз он рассказал про операцию «Первый снег», а Майк притворялся что слышит о ней впервые.

***

Джек – громадный мужик, в высоту и ширину. Бог слепил его не из жира, а из мышц, завернув в грубую румяную кожу.

Джек носил старую, потрёпанную лётную куртку и еле умещался в пространстве между приваренным стулом и барной стойкой. Он спокойно это переносил, потому что в своё время еле умещался в самолёте, на котором налетал десять тысяч часов.

Джек был пьян с тех пор, как закончилась эта грёбаная война.

***

– Людей они никогда по-настоящему не пустят в политику, – смотрел в экран Майк. – Но если что-то не связано с борьбой за власть и независимость – они этому не мешают. Корпус Стражей Прав Человека вытащил моего племянника из тюрьмы. На него налетел пьяный жук в клубе, хотели засадить на двадцать лет. Городскую больницу вот заставили через суд взять мою вторую сестру, чтобы лечили от рака, сделали химиотерапию и всё такое. Не всё так грустно, Джек!

– Проклятые жуки! – зашипел Джек. Ещё немного и он бы сломал стакан в ладонях и разжевал стекло зубами.

Отпустило, но дышать стало тяжёло.

– Когда же я наконец сдохну… – сокрушался Джек.

– Ну не говори так, – протирал Майк стойку. – Если сегодня ты придёшь домой и повесишься – моё старое сердце будет разбито.

– А знаешь, я пытался, – рассказывал Джек. – Сделал всё как положено. Вымылся, побрился. Взял шнур от пылесоса, повязал на лампочку в потолке. Надел мундир со всеми значками и наградами и залез в петлю.

– Что же тебя остановило? – интересовался Майк.

– Шнур лопнул на шее… – вздохнул Джек.

– Ха-ха! – воскликнул Майк.

Он присел, снова поднялся и шлёпнул бумажку перед Джеком.

– На соседней улице открылся клуб, – поправлял усы Майк. – Такой, где голые девки тебя дразнят своими прелестями, а лапать их нельзя. Сходи, закажи себе девчонку. Может полегчает.

– Ты вдруг решил позаботиться обо мне, – расплылся в усталой улыбке Джек. – Спаивал столько лет, и теперь вдруг…

– Нет, просто они недавно открылись, – сверкнул жёлтыми зубами Майк. – И приплачивают мне, чтобы я раздавал их рекламки одиноким пьяницам вроде тебя.

Джек посмотрел на рекламку. Клуб «Зайчонок». Символ, отпечатанный чернилами на дешёвом картоне, подозрительно напоминал о похабном довоенном журнале.

Он положил рекламку в нагрудный карман.

Майк деловито сопротивлялся, когда Джек решил забрать полную недопитую бутылку из его рук.

Джек взял своё, положенное ему в этот день. Бросил скомканные банкноты на стойку и ушёл.

***

Джек работал в шиномонтажной мастерской в центре.

Жуки отобрали у него лицензию пилота на веки вечные. Разорвали маленькими лапками у него на глазах, смеясь и радостно шевеля усиками.

Ещё бы, ведь он летал на «Стратосферном бойце» и сбивал их грёбаные полуживые корабли.

***

Однажды в мастерскую заехал господин №317. На новеньком блестящем Бьюике прямо с витрины торгового центра. Вышел в костюме от Иссэя Миякэ и довольно свистел.

– Хо-хоу, человечишко, пригляди за моей тачкой! – кинул он ключи Джеку, все в противной жучиной жиже, которая у них вместо слюны и мозгов.

Тут же господин всучил ему сотню долларов, чтобы не обижался.

Джек узнал его по номеру на автомобиле. Жуки очень любили ставить свои номера в номера своих машин.

У жуков вообще всё очень просто – чем выше ты в иерархии, тем меньше твой порядковый номер.

Все хотят быть номером один… даже насекомые.

И этот жук был непростой. Он служил в жучиной армии на войне, точнее в их космических силах. Из №9789-го его двинули прямо в №317-ый.

За что?

За то, что он сбил Билли-Шутника…

Господин №317 стал министром межпланетного сообщения. Жучиное правительство выдало ему апартаменты прямо в верхушке Спейс-Нидл.

Высокая должность – высокая зарплата.

– Хо-хоу, человечишко, а ты проверил масло в моей малышке?

№317 решил самолично осмотреть днище Бьюика, поднятого на домкратах.

Джек собирался дёрнуть за рычаг и прихлопнуть заразу.

Рука дрогнула, но не поднялась.

***

Всю дорогу до дома Джек жалел, что не раздавил жука.

В подворотне шумели и гремели мусорными баками. Раздался девичий крик и тут же исчез в стуке рельс надземного метро.

Джек заглянул чтобы подсмотреть. Представление было что надо: двое отморозков тянули сверкающие лезвия к девчонке, чьё лицо исполосовали слёзы и чёрная тушь, смешанные с первобытным страхом за сокровище между ногами.

В прежние времена Джек бы схватил их обоих за головы, так что черепа бы лопнули как сырые яйца в его пальцах. Лезвия их ножей он бы спокойно разломил надвое зубами.

Джек уже совсем не прежний Джек.

Он ушёл.

Позвонил в полицию из ближайшего телефона-автомата и не назвал своё имя.

В нагрудном кармане Джек нащупал рекламку клуба «Зайчонок».

***

Сверкающий и слепящий блеск, будто глядишь в дешёвый китайский калейдоскоп.

Девицы разной степени свежести вертелись вокруг шестов, как стервозные змеи на посохе Асклепия. Старый хит группы Болтовня — «Жизнь, которую ты творишь», игравший на заднем плане, должен был автоматически делать эти пляски сексуальными.

И он справлялся со своей работой.

Джек заказал бутылку виски и приватный танец. У бармена, подозрительно похожего на Майка, только в нелепом смокинге вместо шерстяной жилетки.

– Ну что, дружок, держись за свой свисток! – хлопнула себя по заднице «Банни» – так она себя назвала.

Джек сидел перед ней на разодранном велюровом кресле в комнате с зеркалами на стенах.

Банни вертелась как надо, только Джека это совсем не трогало. Она надирался своим виски и переставал различать её среди отражений, когда соблазнительное и сверкающее блёстками нижнее бельё упало на пол.

Он различил на её коже одно – рисунок кролика на ягодице светящимися в темноте чернилами.

Это была Банни Фицджеральд Голдхоул. Майор воздушно-космических Земли.

Операция «Первый снег»…

«Мы взлетаем в небеса, мы бьёмся до конца, мы умрём за свободу на Земле-е-е...»

– Снимай парик, Банни, ты раскрыта, – показал Джек на неё двумя пальцами.

Она с досадой остановилась и кинула синий парик ему в лицо.

– Твою мать, Джек? Это ты? – Банни села рядом с ним и хлебнула виски из горла. – Какого чёрта ты сюда припёрся? Я же работаю…

Они вспомнили Билли-шутника и выпили всю бутылку за его бедную душу.

***

Джек раздумывал пригласить ли Банни к себе.

И она предложила первая.

– Только у тебя есть деньги? – поинтересовалась она. – Ты же знаешь, в воздух мне больше нельзя… А бесплатно с мужиками я больше не встречаюсь. Даже тебе не сделаю исключение, уж извини.

Джек понимающе хмыкнул.

– Сто баксов хватит? – спросил он. – За эту ночь?

***

Банни тоже летала на «Стратосферном бойце».

После войны она чуть не женилась на господине №1435.

Теперь Банни скрывалась по всем штатам США от выплаты алиментов для сотни его личинок.

***

Джек привёл Банни в свою комнату – хранилище пустых бутылок и отблеска былой славы.

Стены он расклеил газетами вместо обоев. Они пестрели заголовками на всех языках мира: «Первый снег, или последний бросок человечества!»

Билли-Шутник тогда нарочно не отцепился от разгонного блока и прицелился в материнский корабль жуков. Напрасная жертва, потому что через две минуты генеральный секретарь ООН объявил капитуляцию.

Грёбаный ублюдок.

– Билли-Шутник был герой, – молвил Джек, лёжа на кровати. – Мне не хватает звуков его губной гармошки.

Банни ползала по нему, как девчонка по туше медведя, пребывающего в спячке. Её серёжки зацепились за волосы на его груди.

От неё приятно пахло земляничными духами.

– Ты будешь помогать, или мне делать всё самой? – возмущалась Банни.

– Моя милая Банни, – продолжал Джек, уставившись в потолок. – Ты мой друг, ты мой боевой товарищ… Я был бы рад заняться с тобой любовью. Хоть ты и потрепалась как моя куртка… Но я всё равно НЕ МО-ГУ!

– Поэтому ты Билли-Шутника всё вспоминал? – встрепенулась Банни. – Всё, я ложусь спать.

Джек решил отвернуться от неё и свалился с кровати.

Гравитация прижала его к грязному полу.

Как было бы хорошо снова взлететь…

«Мы взлетаем в...»

– Я видел его… – говорил Джек.

– Кого? – щёлкала Банни спичкой по коробку.

– Жука, который сбил Шутника… Нашего Шутника! – вдруг Джек встал на ноги.

– Ага, знаю, – Банни закурила и пускала равнодушные кольца дыма. – Он теперь большая шишка.

– Давай убьём его, Банни! – загорелись у Джека глаза. – Вместе!

– Я бы с радостью раздавила этого жучиного сына каблуком, – курила Банни. – Но тогда мне придётся переехать на другую планету! Я что, по-твоему, с ума сошла?

Джек махнул на неё рукой и лёг ровно туда, куда упал.

***

Джек был неожиданно весел в то утро.

Если считать кислую ухмылку весельем.

(Всяко лучше вечно каменного выражения лица.)

– Ну что, поразвлёкся? – Майк радостно подливал виски своему постоянному клиенту. – Вижу по твоей морде!

В телеящике полицейские разгоняли активистов движения за независимость.

Тереза Малдинг как обычно всё это осуждала и призывала избираться в парламент.

– Слышал, что случилось в соседнем квартале? – облокотился на стойку Майк. – Хулиганы выпустили кишки бедной девчонке, связали их со шнурками из её ботинок и повесили на фонарный столб!

– Не терзай моё старое сердце этими страшными историями, – сказал Джек, выпив и крякнув. – У меня от них ещё и аппетит портится.

– Аппетит? – рассмеялся Майк. – Да ты же всё время только пьёшь!

– Нет времени на твою болтовню, Майк, у меня дела, – вдруг встал Джек.

Он даже не принялся отбирать бутылку.

– Какие-такие дела? – удивился Майк.

***

У Джека появилось дело.

Найти и прикончить жука.

Господин №317 забрал свою машину и отправился в длинное путешествие по злачным местам города, модным бутикам в поисках подарков для своей жены и магазинам японской электроники.

Джек шёл за ним по пятам.

Операция «Первый снег» должна закончиться…

***

Жук оказался один на всём этаже подземной стоянки.

Джек налетел на него и выбил все его грёбаные покупки из всех его лап.

–Хо-хоу, жучёнок! – зарычал Джек.

– О, святая матка! – запищал №317. – Кто вы? В-вы из сопротивления? Я же договорился с вашим лидером, что меня оставят в покое!

Его усики шевелились не от довольства собой, а от страха.

– Скажите что-нибудь! – молил жук, доставая бумажник из кармана пиджака. – Посмотрите, это кладка моей жены… Тысяча моих детей! Они же останутся без отца!

Из бумажника посыпались фотографии.

***

Джек не видел фотографий.

Он не различал что за жидкость выливается из жука – слёзы, слюни или мозги.

Тело жука хрустело и ломалось под ударами его кулаков.

За Билли-Шутника…

За Банни Голдхоул…

За девчонку из переулка…

За сопротивление...

За человечество…

За себя самого…

***

На следующий день Джек снова позвал к себе Банни.

Она согласилась только потому, что он предложил ей целую кучу денег, взявшуюся невесть откуда.

Банни стонала и кричала в ту ночь так, как никогда в своей жизни.