Джек Ричер, тлт Личный интерес
Глава 01 11
Закладка:
Table of Contents
Table of Contents 2
Annotation 8
Ли Чайлд Джек Ричер, или Личный интерес 10
* * * 10
* * * 12
* * * 13
* * * 14
Глава 05 25
* * * 27
Глава 06 31
* * * 32
Глава 07 34
* * * 35
Глава 08 36
* * * 37
Глава 10 43
* * * 44
Глава 11 45
* * * 46
* * * 47
Глава 13 53
* * * 55
* * * 56
Глава 18 69
* * * 69
* * * 70
* * * 71
Глава 19 74
* * * 76
* * * 78
Глава 21 81
* * * 82
Глава 22 84
* * * 86
* * * 89
* * * 89
Глава 23 90
* * * 91
* * * 92
* * * 92
* * * 93
Глава 24 96
* * * 97
Глава 25 100
* * * 102
Глава 28 110
* * * 113
Глава 29 116
* * * 119
Глава 30 123
* * * 123
* * * 125
Глава 32 130
* * * 132
Глава 34 137
* * * 138
Глава 36 146
* * * 151
Глава 37 152
* * * 155
Глава 39 164
* * * 166
* * * 167
* * * 169
* * * 170
Глава 40 171
* * * 173
Глава 41 174
* * * 175
* * * 177
Глава 42 180
* * * 182
* * * 183
* * * 185
Глава 43 188
* * * 189
Глава 44 190
* * * 191
* * * 191
Глава 45 192
* * * 193
* * * 194
Глава 47 197
* * * 198
Глава 48 200
* * * 201
* * * 202
Глава 50 208
* * * 210
Глава 51 213
* * * 214
* * * 214
Глава 52 217
* * * 220
Глава 53 221
* * * 221
Глава 54 223
* * * 224
Глава 55 227
* * * 228
* * * 229
Глава 56 231
* * * 232
Глава 58 237
* * * 238
* * * 239
notes 244
Примечания 244
1 244
2 244
3 244
4 244
5 244
6 244
7 245
8 245
9 245
10 245
11 245
12 245
13 245
14 246
15 246
16 246
17 246
18 246
19 246
20 246
21 247
22 247
23 247
24 247
25 247
26 247
27 247
28 248
29 248
Annotation
Странствуя по Америке, Джек Ричер раздобыл свежий выпуск армейской газеты – и с удивлением обнаружил в разделе объявлений свое имя. Таким способом его просил о срочной встрече бывший командир Джека, генерал О’Дей. Приехав к нему, Ричер узнал, что совсем недавно неизвестный снайпер произвел покушение на президента Франции, которого спас от гибели лишь пуленепробиваемый щит. Исключительное мастерство снайпера позволяло заключить, что на такой выстрел способны лишь считаные стрелки по всему миру. И один из них – бывший «клиент» Ричера, севший в тюрьму за убийство 16 лет назад; Джек лично вел следствие. А недавно этот стрелок вышел на свободу… Не он ли сделал тот выстрел во Франции? Ричер должен выяснить это и найти снайпера, потому что никто не знает его лучше, чем сам Ричер…
● Ли Чайлд
●
●
● Глава 01
● Глава 02
● Глава 03
● Глава 04
● Глава 05
● Глава 06
● Глава 07
● Глава 08
● Глава 09
● Глава 10
● Глава 11
● Глава 12
● Глава 13
● Глава 14
● Глава 15
● Глава 16
● Глава 17
● Глава 18
● Глава 19
● Глава 20
● Глава 21
● Глава 22
● Глава 23
● Глава 24
● Глава 25
● Глава 26
● Глава 27
● Глава 28
● Глава
● Глава 30
● Глава 31
● Глава 32
● Глава 33
● Глава 34
● Глава 35
● Глава 36
● Глава 37
● Глава 38
● Глава 39
● Глава 40
● Глава 41
● Глава 42
● Глава 43
● Глава 44
● Глава 45
● Глава 46
● Глава 47
● Глава 48
● Глава 49
● Глава 50
● Глава 51
● Глава 52
● Глава 53
● Глава 54
● Глава 55
● Глава 56
● Глава 57
● Глава 58
● notes
● 1
● 2
● 3
● 4
● 5
● 6
● 7
● 8
● 9
● 10
● 11
● 12
● 13
● 14
● 15
● 16
● 17
● 18
● 19
● 20
● 21
● 22
● 23
● 24
● 25
● 26
● 27
● 28
● 29
Ли Чайлд Джек Ричер, или Личный интерес
© Гольдич В., Оганесова И., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, ISBN 978-5-699-90604-8 оформление. ООО «Издательство Э», 2016
* * *
Эндрю Гранту и Таше Александер, моему брату и его жене: замечательным писателям и потрясающим людям
Глава 01
Восемь дней назад моя жизнь представляла собой что-то вроде качелей: вверх-вниз, вверх-вниз. В ней было хорошее и не очень, но, по большей части, ничего особенного. Длинные, тягучие периоды затишья, не окрашенного никакими событиями, в которых изредка возникало что-то интересное. Совсем как в армии. Кстати, именно благодаря ей меня и нашли. Ты можешь уволиться из армии, но она никогда о тебе не забывает. По крайней мере, не всегда и не полностью.
Меня начали искать через два дня после того, как какой-то тип попытался убить президента Франции. Я читал об этом в газетах. Он стрелял в Париже из винтовки с очень большого расстояния. Никакого отношения ко мне это не имело. Я находился в шести тысячах миль, в Калифорнии, с девушкой, с которой познакомился в автобусе. Она мечтала стать актрисой. А я – нет. Так что через сорок часов, проведенных нами в Лос-Анджелесе, она отправилась в одну сторону, я – в другую.
Я сел в автобус до Сан-Франциско, провел там пару дней, потом еще три в Портленде, штат Орегон, а дальше был Сиэтл. Таким образом, я оказался совсем рядом с Форт-Льюисом, где вышли две женщины в форме, которые оставили на сиденье через проход от меня вчерашний номер «Арми таймс».
«Арми таймс» – странная газета. Она начала выходить перед Второй мировой войной, но продолжает от недели к неделе становиться все популярнее. В ней полно устаревших новостей и статей с практическими советами и инструкциями, вроде той, что сейчас смотрела прямо на меня:Новые правила! Значки и знаки различия! Плюс – готовятся еще четыре изменения формы!Вчерашняя новость, взятая из отчетов консультативной комиссии по административным вопросам, но, если читать между строк, можно уловить отчетливую насмешку. Время от времени передовые статьи бывают весьма смелыми, а некрологи – интересными.
Именно по этой причине я взял газету. Иногда кто-то умирает, и ты искренне радуешься. Или нет. В любом случае неплохо находиться в курсе событий. Впрочем, до некрологов я так и не добрался, потому что перед ними шли личные объявления, в которых одни ветераны разыскивают других. Их было огромное количество.
Закладка:
Но оказалось, что О’Дей наделен такой неограниченной властью, что мы промчались в ворота, даже не притормозив, свернули направо, часовой у вторых ворот махнул рукой, и машина выкатила на взлетную полосу, казавшуюся крошечной, точно мышка в лесу, из-за стоявших на ней транспортных самолетов «С-17». Мы проехали под гигантским серым крылом и направились по пустой заасфальтированной полосе к одинокому белому самолетику, явно служебному, для деловых поездок. Скорее всего, «Лирджет», или «Гольфстрим», или что там покупают в наше время богачи. Краска на его боках мерцала на солнце, но, если не считать номера на хвосте, я не заметил никаких надписей – ни названия, ни логотипа. Пропеллеры медленно вращались, трап был спущен.
Посланник в блейзере сделал четкий полукруг и остановил машину так, что дверца с моей стороны оказалась примерно в ярде от первой ступеньки трапа. Я решил, что это намек, выбрался наружу и пару мгновений постоял, наслаждаясь солнцем. Весна уже полностью вступила в свои права, и погода была прекрасной. Машина, которая привезла меня, тут же уехала, и наверху трапа в овальном проеме появился стюард.
– Поднимайтесь, пожалуйста, сэр, – сказал он.
Ступеньки слегка прогибались под моим весом, но я добрался до верха и нырнул в кабину. Стюард отступил и встал справа от меня; слева втиснулся еще один тип в военной форме, который вышел из кабины.
– Добро пожаловать на борт, сэр, – сказал он. – Сегодня наш экипаж состоит из представителей военно-воздушных сил, так что вы и заметить не успеете, как окажетесь на месте.
– И где я окажусь? – спросил я.
– В месте назначения.
Пилот в военной форме снова с трудом уселся на свое место, рядом со вторым пилотом, и занялся приборами. Я последовал за стюардом и оказался в салоне, отделанном панелями из орехового дерева, с креслами из желто-коричневой кожи. Я был единственным пассажиром, так что мог выбирать место. Стюард поднял трап, закрыл дверь на замок и уселся на откидном стуле за спиной у пилотов. Через тридцать секунд мы взлетели и начали стремительно набирать высоту.
Глава 02
По моим прикидкам, мы летели на восток от «Маккорда». Впрочем, особого выбора не было. На западе находились Россия, Япония и Китай, и я сомневался, что такой маленький самолетик сумеет туда добраться. Я спросил у стюарда, куда мы направляемся, и он ответил, что не видел полетного листа. Я был уверен, что он врет, но не стал на него давить. Он оказался весьма разговорчивым – на любые другие темы. Например, сообщил мне, что это «Гольфстрим IV», конфискованный у нечистого на руку хеджевого фонда в результате федерального расследования; самолет передали военно-воздушным силам для использования высшим командованием. И следует заметить, что им очень повезло – аппарат просто потрясающий. Тихий, надежный, а кресла просто феерические! У них миллион самых разных функций и возможностей. На бортовой кухне есть настоящая кофеварка, и пассажиры в любой момент могут получить кофе.
Я попросил стюарда включить ее, но сказал, что наливать себе кофе я буду сам. Ему это понравилось – видимо, он посчитал мои слова знаком уважения. Я не сомневался, что на самом деле он не стюард, а что-то вроде телохранителя для сопровождения высокопоставленных пассажиров, и было очевидно, что он гордится своей работой, потому что она свидетельствует о том, какой он крутой.
Я смотрел в окно, сначала на Скалистые горы с темно-зелеными деревьями у подножия и ослепительно-белыми шапками на вершинах; дальше начались коричневые поля, похожие на крошечные фрагменты мозаики, их вспахивали, засеивали, потом собирали урожай, снова и снова, несмотря на то что дождей здесь бывало не так чтобы очень много. Глядя на пейзаж внизу, я понял, что мы срезали угол Северной Дакоты, затем увидел кусочек Небраски, и вот мы уже в Айове. Принимая во внимание сложные геометрические составляющие полета на большой высоте, это означало, что мы направляемся куда-то на юг. По большому кругу, что выглядело бы довольно странно на бумаге, но нормально для сферической планеты. Мы направлялись в Кентукки или Теннесси, возможно, в Южную или Северную Каролину или даже в Джорджию.
Под тихое жужжание двигателей мы летели к цели нашего путешествия, и я успел выпить два кувшина кофе, когда земля стала немного ближе. Сначала я подумал, что это Вирджиния, но потом сообразил, что мы в Северной Каролине. Вскоре я увидел два города, не иначе как Винстон-Салем и Гринсборо, но они остались слева и начали постепенно уменьшаться в размерах. Получалось, что мы направляемся на юго-восток. До самого Фейетвилля я не сумел заметить ни одного города; впрочем, еще раньше появился Форт-Брэгг, в котором находится штаб войск особого назначения и который является естественным местом обитания О’Дея.
И снова я ошибся. Или нет – технически, но только в том, что касалось названия. Мы приземлились в темноте, потому что уже наступил вечер, на базе военно-воздушных сил «Поуп», которая теперь находилась в ведении армии и стала называться просто аэродром Поуп и являлась крошечной частью громадного Форт-Брэгга. Снова реформы. Политики готовы на все, чтобы сэкономить пару баксов.
Мы довольно долго катили по посадочной полосе, такой громадной, что она могла вместить целую эскадру, и наконец остановились около маленького административного здания с вывеской, гласившей: «47-е логистическое подразделение, командный пункт боевого содействия». Двигатели перестали шуметь, стюард открыл дверь и спустил трап.
– Какая дверь? – спросил я.
– Красная, – ответил он.
Я спустился по трапу, прошел вперед в темноте и обнаружил только одну красную дверь, которая открылась, когда я находился в шести футах, и из нее вышла молодая женщина в черной юбке, темных колготках и дорогих туфлях. Очень молодая женщина, судя по всему, немногим больше двадцати, светлые волосы, зеленые глаза и лицо в форме сердечка, осветившееся теплой улыбкой.
– Я Кейси Найс, – сказала она.
– Кейси как? – переспросил я.
– Найс.
– Джек Ричер.
– Знаю. Я работаю на Государственный департамент.
– В округе Колумбия?
– Нет, здесь, – сказала она.
Что было вполне понятно. Отряд специального назначения представлял собой военное подразделение ЦРУ, которое, в свою очередь, тесно сотрудничало с Госдепом, и некоторые решения требовали присутствия на доске всех трех фигур. Поэтому, несмотря на очевидную молодость, Кейси Найс находилась на базе. Возможно, она гений в вопросах политики, что-то вроде вундеркинда.
– Шумейкер тут? – спросил я.
– Давайте зайдем внутрь.
Она провела меня в маленькую комнатку с окном из армированного стекла и тремя разными стульями, которые выглядели как-то печально и одиноко.
– Давайте присядем, – сказала Кейси Найс.
– Зачем меня сюда привезли? – спросил я.
– Прежде всего, вам следует знать, что все услышанное вами здесь является сверхсекретной информацией и за разглашение вас ждет чрезвычайно суровое наказание.
– А с какой стати вы решили доверить мне подобную информацию? Вы не встречали меня раньше и ничего обо мне не знаете.
– Мы изучили ваше личное дело. У вас есть доступ к секретным материалам, который никто не отменял, так что вы связаны его условиями.
– Я могу уйти?
– Мы бы предпочли, чтобы вы остались.
– Зачем?
– Мы хотим с вами поговорить.
– Государственный департамент?
– Вы принимаете условие касательно секретной информации?
Я кивнул.
– Что нужно от меня Государственному департаменту?
– У нас имеются определенные обязательства.
– Относительно чего?
– Кто-то стрелял в президента Франции.
– В Париже.
– Французы попросили помощи в поимке преступника.
– Это не я, я был в Лос-Анджелесе.
– Мы знаем, что не вы. Вас нет в списке.
– А что, имеется список?
Не ответив на мой вопрос, она засунула руку между пиджаком и блузкой и достала сложенный листок бумаги, который протянула мне. Листок был теплым и слегка мятым. Оказалось, что это не список, а отчет из нашего посольства в Париже, содержащий основные факты. Скорее всего, его составил откомандированный туда представитель ЦРУ.
Расстояние, с которого был сделан выстрел, поражало воображение. Удалось выяснить, что преступник находился на балконе жилого дома, в тысяче четырехстах ярдах от цели, а это больше трех четвертей мили. Французский президент стоял на подиуме на открытом воздухе, защищенный толстым пуленепробиваемым стеклом из какого-то нового, усиленного материала. Никто, кроме самого президента, не видел выстрела. Он заметил вспышку, очень далеко, крошечную, где-то наверху и слева; затем примерно через три секунды на стекле появилась маленькая белая звездочка, как будто на него село бледное насекомое. В общем, выстрел с невероятно большого расстояния. Однако стекло выдержало, ударившая в него вторая пуля вызвала мгновенную реакцию, и президент оказался под телами охранников. Позже по обнаруженным фрагментам удалось выяснить, что это бронебойная пуля калибра.50.
Закладка:
– Уверен.
– Таким образом, у скольких имеется непробиваемое алиби на данный конкретный день?
– Учитывая, что за такими людьми внимательно следят, двадцать? – предположил я.
– Двадцать один, – сказал О’Дей. – У нас четыре кандидата на роль нашего убийцы. И тут возникает дипломатическая проблема. Мы, как четыре человека в комнате, которые сидят и смотрят друг на друга. Мне совсем не нужно, чтобы та пуля оказалась американской.
– Иными словами, у одного из наших парней нет алиби.
– По поводу его алиби возникли вопросы.
– Кто?
– Скольких отличных снайперов ты знаешь?
– Ни одного, – ответил я. – Я не общаюсь со снайперами.
– А скольких знал во время службы?
– Одного, – сказал я. – Но это точно не он.
– Почему ты так уверен?
– Потому что он в тюрьме.
– И откуда информация?
– Я сам его «закрыл».
– Он получил пятнадцать лет, так?
– Насколько я помню, да, – ответил я.
– Когда?
Снова Сократ. Я принялся подсчитывать в уме. Много лет, и много воды утекло с тех пор. Куча разных мест и людей.
– Вот дерьмо, – выругался я, и О’Дей кивнул.
– Шестнадцать лет назад, – сказал он. – Правда, время летит быстро, когда живешь в свое удовольствие.
– Он уже вышел?
– Год назад.
– И где он сейчас?
– Не дома.
Глава 04
Джон Котт был старшим сыном чешских эмигрантов, которые бежали от коммунистического режима и поселились в Арканзасе. В нем присутствовала некая жесткость, присущая не только тем, кто жил за «железным занавесом», но и большинству жителей Арканзаса, так что он вырос, как один из них. Если не считать имени и высоких скул, он вполне мог быть чьим-нибудь кузеном и вести свою родословную от тех, кто приехал сюда лет сто назад. В шестнадцать Котт попадал в белку, сидящую на дереве, с такого расстояния, что многие даже ее не видели. В семнадцать убил своих родителей. Точнее, местный шериф так считал. Неоспоримых доказательств его вины не было, зато имелось огромное количество подозрительных фактов. Однако все это отошло на задний план, когда через год его призвали в армию.
Несмотря на то что Котт был худым и жилистым, он отличался поразительным спокойствием, мог замедлить свой пульс до тридцати ударов в минуту и много часов пролежать совершенно неподвижно. Кроме того, он обладал сверхчеловечески острым зрением, иными словами, был прирожденным снайпером. После того как он закончил ряд специальных курсов, его прямиком отправили в отряд «Дельта». Там он без устали трудился, развивая свой талант, и в конце концов стал звездой и принимал участие в сверхсекретных операциях.
Но грань между той частью его сознания, что была сосредоточена на очередном задании, и той, которая отвечала за моменты, когда он отдыхал, оказалась не такой уж прочной – и это совсем не характерно для солдата из спецподразделения. Чтобы убить человека с расстояния в тысячу ярдов, требуется больше чем просто талант и физическая подготовка. Для этого нужно своего рода разрешение глубинной и древней части мозга, где фундаментальные запреты либо очень сильны, либо наоборот. Стрелок должен по-настоящему, искренне верить:Все в порядке. Это твой враг. Ты лучше его. Ты самый лучший в мире. И каждый, кто бросает тебе вызов, заслуживает смерти.У большинства снайперов есть что-то вроде выключателя, однако у Котта он срабатывал не до конца и не всегда.
Я познакомился с ним через три недели после того, как мы обнаружили армейского сержанта из отряда рейнджеров с перерезанным горлом среди сорняков за баром в Колумбии, Южная Америка. В этом баре любили проводить время парни из спецподразделений, выполнявших задания ЦРУ. Обычно они захаживали туда, чтобы отдохнуть и расслабиться, когда не бегали по джунглям, отстреливая членов наркокартелей. Таким образом, круг подозреваемых был очень маленьким и неразговорчивым.
В то время я служил в 99-м подразделении военной полиции, и мне поручили найти убийцу. Но только потому, что погибший являлся американцем и служил в армии. Если б речь шла о каком-нибудь местном гражданском лице, Пентагон пальцем не пошевелил бы.
Никто ничего не говорил, но между строк читалось многое. Я знал, кто находился в баре, и попросил всех описать тот вечер. И они мне кое-что поведали. А я уже нарисовал всю картину полностью. Один парень делал это, другой – то. Один ушел в одиннадцать, другой в полночь. Второй сидел рядом с первым, который пил ром, а не пиво. И так далее и тому подобное. В конце концов у меня сложилось четкое представление о случившемся, я проверял свои выводы снова и снова, пока не убедился в том, что не ошибся.
Только вот Котт представлял собой дыру в пространстве. О нем почти никто ничего не сказал. Ни где он сидел, ни что делал или с кем разговаривал. В общем, о нем предпочитали помалкивать. Причин могло быть несколько; например – и это было вполне возможно, – несмотря на то что парни из его подразделения не собирались его сдавать, в их намерения не входило его прикрывать. Своего рода этика. Или отсутствие воображения. В любом случае мудрое решение. Вранье рано или поздно выходит наружу, так что лучше не болтать лишнего. Взять хотя бы – существует же такая вероятность, пусть и гипотетическая – длинную яростную ссору с убитым сержантом, которая могла привести… ни к чему такому. Всего лишь дыра в пространстве.
Улики были слабоваты, зато куча предположений, а также звездный игрок и секретная операция. Следует отдать должное армейскому начальству, оно не отмахнулось от дела, но совершенно справедливо заявило, что без признания Котта мы будем топтаться на месте.
И они позволили мне вызвать его на допрос.
Когда задаешь вопросы, главное – уметь слушать ответы, а я слушал Котта очень долго, прежде чем пришел к выводу, что в глубине души он до предела высокомерен. И столь же жесток. И для него эти вещи связаны напрямую. Дерьмо вроде: «Каждый, кто бросает тебе вызов, достоин смерти» – работает на поле боя, а не в реальной жизни.
Однако я знал подобных ему людей всю свою жизнь. И сам являлся продуктом этой философии. Они жаждут тебе все рассказать, хотят, чтобы ты понял и одобрил то, что они сделали.
И хотя дурацкие и не имеющие особого значения правила в определенный момент технически против них, они важнее всяких там глупостей. Ведь так?
Я позволил ему говорить, а потом вроде как поддержал и вынудил признать, что он разговаривал с убитым сержантом. Дальше все покатилось под горку, хотя лучше сказать, понеслось вверх по склону. Получилось, будто ты поднес спичку к конфорке под чайником или накачиваешь велосипедную шину.
Через два часа Котт подписал длинный и подробный протокол допроса. Убитый назвал его киской. Это было главным. А потом – обычная трепотня, которая вышла из-под контроля. Он не мог не ответить. Некоторые вещи нельзя оставлять безнаказанными. Ведь так?
Благодаря тому, что он являлся звездой, а операция была секретной, следствие согласилось пойти на сделку. Убийство второй степени и пятнадцать лет. Меня это вполне устраивало. Поскольку трибунала не было, мне удалось урвать недельку на Фиджи, где я познакомился с девушкой из Австралии, которую помню до сих пор. Так что спорить и жаловаться я не собирался.
– Нам не следует делать преждевременных выводов, не подтвержденных фактами, – сказал О’Дей. – Возможно, после выхода из тюрьмы он ни разу не посмотрел в сторону оружия, мы этого не знаем.
– Но он есть в списке?
– Должен быть.
– И каковы шансы, что это он?
– Очевидно, один к четырем.
– Вы готовы поспорить, что это так, на деньги?
– Я не говорю, что он стрелок, которого мы ищем; я хочу сказать, что нам следует принять во внимание тот факт, что в соотношении один к четырем онможетим быть.
– Кто еще в списке?
– Русский, израильтянин и англичанин.
– Котт провел в тюрьме пятнадцать лет, – сказал я.
– Давайте начнем с того, что выясним, как на него подействовала тюрьма, – кивнув, сказал О’Дей.
Еще один хороший вопрос. Как именно могут повлиять на снайпера пятнадцать лет заключения? Хорошая стрельба состоит из множества аспектов. В тюрьме могут пострадать мышцы. Хорошая стрельба требует, чтобы они были мягкими и жесткими одновременно: мягкими, чтобы контролировать волнение, а жесткими – сильную отдачу. Физическая форма также очень важна, потому что ровное сердцебиение и дыхание имеют огромное значение.
Но в конце концов я сказал:
– Зрение.
– Почему? – спросил О’Дей.
– Все, что он видел в течение пятнадцати лет, находилось очень близко. По большей части, это были стены. Даже во дворе для прогулок. Его глаза довольно долго не фокусировались на чем-то, что находится далеко, а он ведь не стал моложе.
Мне мои собственные доводы показались убедительными и еще понравился новый образ Котта, который появился у меня перед глазами, – слабый, возможно, с трясущимися руками, в очках, сутулый; впрочем, он вообще был небольшого роста.
Закладка:
– Да, – сказал я.
– И по-английски.
– Немного.
– А русский?
– Зачем?
– Британцы и русские также отправляют в Париж своих людей. Ты с ними встретишься. Постарайся получить от них как можно больше информации, ничего не давая взамен.
– Вероятно, у них такие же инструкции.
– Нам необходимо присутствие ЦРУ, – сказал О’Дей, и Кейси Найс подалась вперед.
– Я поеду, – сказала Джоан Скаранджелло.
Глава 13
Нам предоставили тот же самолет, но с другой командой. Два новых парня в кабине и стюардесса, все в форме военно-воздушных сил. Я поднялся на борт сразу после душа, в одежде, купленной в Арканзасе; Скаранджелло последовала за мной через пять минут, также после душа, в очередном черном костюме, с небольшим чемоданчиком на колесиках и сумочкой. Нам предстоял ночной перелет, семь часов в воздухе, шесть временных зон, и приземление в Париже в девять часов по французскому времени. Уже привычное для меня кресло было разложено и развернуто напротив второго – получился диван. Так же, как и два других кресла с другой стороны кабины. Для нас даже приготовили подушки, простыни и одеяла. Две длинные узкие постели, разделенные узким же проходом. Меня такой расклад вполне устраивал. Но Скаранджелло выглядела несколько неуверенно. Она была женщиной, достигшей определенного возраста и статуса. Полагаю, она предпочла бы побольше личного пространства.
Но сначала нам предстояло сесть в обычные кресла, за стол, на время взлета, где мы немного задержались, потому что стюардесса предупредила, что нас ждет обед. Что не слишком соответствовало обстановке. Желтовато-коричневая кожа и ореховые панели не располагали к кулинарным изыскам. Как и еда, не имевшая отношения ни к армии, ни к военно-воздушным силам. Нам предложили подогретые в микроволновке гамбургеры в картонных коробках без имени производителя. Наверное, их купили где-то рядом с «Данкин донатс».
Я съел свой гамбургер, а потом половину бургера Скаранджелло, когда она его оставила. Затем мы стали решать проблему отхода ко сну – так, чтобы никого не смущать. Я видел, как она внимательно оглядывает кабину, прикидывает освещение, углы отражения и что я смогу увидеть.
– Я лягу первым, – предложил я.
Туалет находился в конце коридора, за багажным отсеком, где лежал чемодан Скаранджелло. Я пошел туда, почистил зубы, вернулся в спальный отсек, выбрал постель справа, снял носки и ботинки – так я сплю лучше, – лег поверх одеяла и повернулся лицом к стене.
Скаранджелло поняла намек. Я услышал, как она уходит, по легкому шелесту нейлона. Вскоре вернулась, звуки стали другими – наверное, она легла и принялась устраиваться под одеялом. Пробормотала что-то сонное и невнятное, типа: «Хорошо, спасибо, я в порядке»,после чего я повернулся на спину и стал смотреть в потолок.
– Вы всегда спите поверх одеяла? – спросила она.
– Только когда тепло, – ответил я.
– И всегда в одежде?
– В такой ситуации у меня нет выбора.
– Потому что у вас нет пижамы. Нет дома, нет чемоданов, нет собственности. Нам рассказали о вашем образе жизни.
– Кейси Найс уже говорила мне об этом.
Я снова повернулся лицом к стене, устраиваясь поудобнее, и тут что-то уперлось мне в бедро. И не зубная щетка, лежавшая в другом кармане.
Бутылочка от таблеток. Я вытащил ее и посмотрел на этикетку, просто так, мне вдруг стало любопытно. Наверное, я ждал, что это окажется средство от аллергии в преддверии весенней пыльцы в лесах Арканзаса, или болеутоляющие от дантиста, или для перенапряженных мышц. Однако на этикетке было написано «Золофт», а я знал, что это средство не имеет никакого отношения к аллергии или перенапряжению мышц. «Золофт» принимали для борьбы со стрессом или тревожными состояниями, с депрессией и приступами паники, с ПТСР или с СНС[4]. Сильное средство, которое продают только по рецептам.
Однако выписано оно было не Кейси Найс. На этикетке стояло другое имя, мужское: Антонио Луна.
– Что вы думаете о мисс Найс?
Я вернул бутылочку в карман.
– Милое имя, милая женщина[5].
– Слишком милая?
– Вас это беспокоит?
– В теории.
– Она неплохо показала себя в Арканзасе. С соседом Котта.
– А как бы она справилась, будь она там одна?
– Думаю, результат был бы тем же. Другой подход, но ничего не изменилось бы.
– Приятно слышать.
– Она ваша протеже?
– Никогда не встречала ее раньше, – ответила Скаранджелло. – Возможно, я бы предпочла кого-то другого. Но именно она представляет наши интересы в Государственном департаменте, так что выбор пал на нее.
– Мировые лидеры постоянно подвергаются опасности. Это цена вопроса. Да и защита сейчас на высочайшем уровне, – сказал я. – Я не понимаю, почему все так встревожены.
– Нам рассказали, что вы неплохой математик.
– Вас ввели в заблуждение. Я хорошо знаю арифметику старших классов, но не более того.
– Чему равна площадь круга с радиусом в тысячу четыреста ярдов?
Я улыбнулся в темноте. Пи умножить на квадрат радиуса.
– Очень близко к двум квадратным милям.
– А какова средняя плотность населения в крупных городах западного мира?
Это уже не математика и не арифметика, а общие знания.
– Сорок тысяч человек на квадратную милю? – сказал я.
– Вы отстали от жизни. Теперь ближе к пятидесяти тысячам. В некоторых частях Лондона и Парижа плотность населения достигает семидесяти тысяч. В среднем придется взять под контроль десятки тысяч крыш и окон и сто тысяч человек. Абсолютно невозможная задача. Одаренный снайпер, который работает на больших дистанциях, – их самый жуткий кошмар.
– Если бы не пуленепробиваемое стекло.
Скаранджелло кивнула в темноте. Я услышал, как ее голова переместилась на подушке.
– Оно защищает фланги, но не более того. И политикам это не нравится. Они выглядят испуганными. Им в самом деле страшно. Но они не хотят, чтобы люди об этом знали.
Когда где-то прячется снайпер, все меняется.
– Мог ли кто-то знать наверняка, что стекло остановит пулю? – спросил я.
– Изготовитель сказал, что так и будет. Некоторые эксперты выражали сомнения.
Теперь пришел мой черед кивать в темноте. Я бы также отнесся к таким заявлениям скептически. Калибр.50 имеет огромную пробивную силу и предназначен для станкового пулемета Браунинга, который способен валить деревья.
– Спокойной ночи, – сказал я.
– Никаких шансов, – ответила Скаранджелло.
* * *
Мы приземлились в ярких лучах весеннего солнца в Ле Бурже. Стюардесса сказала нам, что это самое используемое посадочное поле для частных самолетов в Европе. Самолет подрулил к двум черным автомобилям, припаркованным рядом. «“Ситроены”», – подумал я. Не лимузины, но достаточно длинные, низкие и блестящие. Возле них стояло пять человек, все слегка сгорбленные и растрепанные из-за шума и ветра. Двое явно были водителями, двое – полицейскими в форме, последний оказался седовласым джентльменом в дорогом костюме. Самолет остановился, через минуту смолкли двигатели, и пятеро мужчин расправили плечи, готовясь встретить гостей. Стюардесса открывала дверь, а Скаранджелло повернулась ко мне и протянула сотовый телефон.
– Позвоните мне, если возникнет необходимость, – сказала она.
– По какому номеру? – спросил я.
– Он там есть.
– Мы поедем в разные места?
– Конечно, – кивнула она. – Вы осмотрите место преступления, я же отправляюсь в ГДВБ.
Я кивнул.Direction Générale de la Sécurité Extérieure.Французский аналог ЦРУ. В целом ничуть не лучше и ничуть не хуже. Компетентная организация. Очевидно, визит вежливости со стороны Скаранджелло, а также обмен информацией на высшем уровне. Или ее отсутствием.
– К тому же я приманка, – сказал я.
– Только попутно, – сказала Скаранджелло.
– Кейси Найс поехала со мной в Арканзас.
– На расстоянии семи футов.
Снова кивнув, я заметил:
– Что не так просто у входа в дом.
– Он в Лондоне, – сказала она. – Кем бы из них он ни был.
Дверь самолета наконец распахнулась, и внутрь ворвался свежий утренний воздух, наполненный запахом топлива для реактивных двигателей. Стюардесса отступила в сторону, и Скаранджелло вышла первой, на секунду помедлив на верхней ступеньке, – до кончиков ногтей важная персона, которую все ждут. Затем она начала спускаться вниз, и я последовал за нею. Седовласый мужчина в костюме приветствовал Скаранджелло, и я понял, что они знакомы. Возможно, он занимал такое же положение в иерархии французской спецслужбы. Они устроились на заднем сиденье «Ситроена», водитель сел за руль, и они уехали.
Затем вперед выступили двое полицейских в форме и вежливо стали ждать меня. Я выудил новенький паспорт из кармана и протянул им. Один из полицейских его открыл, оба посмотрели на имя, фотографию и мое лицо, потом он вернул паспорт мне, держа его обеими руками, словно завершал какой-то ритуал. Никто не кивал и не щелкал каблуками, но я мог бы поклясться, что мысленно это сделали оба. Таково могущество О’Дея.
Закладка:
– Да, – сказал я. – Так написано на тех страницах.
– Неужели ты суеверен? Рано или поздно всем исполняется двадцать восемь лет. Тут нет никакой связи. Ты не отправишь ее в лапы к преступнику. Никаких арестов вообще не будет. Мне нужно, чтобы ты находился там, только ты, рядом, лично, и я хочу, чтобы ты привез мне их уши в качестве доказательства.
– Почему я? Этим заняты сотни людей.
– Если все будет просто, кто-то из них наверняка сделает эту работу. Однако просто не будет – такова правда. Я боюсь, что он сумеет проскользнуть мимо всех. Мне необходима на-дежная страховка. Человек, которому я могу доверять.
Очевидно, это было еще одно «понимание психологической сути».
Глава 23
На следующее утро я встретился с Кейси Найс. Ее уже ввели в курс дела, и она светилась от радости, когда рассказывала мне, что будет происходить.
– На наших телефонах есть GPS, так что они будут следить за каждым нашим шагом. Я буду получать информацию в режиме реального времени голосом, текстом и электронной почтой. В наши телефоны заложены номера, позволяющие нам звонить друг другу, а в экстренных случаях – генералам О’Дею и Шумейкеру. Все звонки шифруются, и их никто не сможет отследить.
– Они рассказали тебе о правилах боя?
– Да.
– Кто именно?
– Все.
– Вместе или по отдельности?
– По отдельности.
– Все говорили одно и то же?
– Нет, разное.
– Кого из них ты намерена слушать?
– Генерала О’Дея, – ответила Кейси Найс.
* * *
Шумейкер снабдил нас всем необходимым: зарядными устройствами для сотовых телефонов, кредитными карточками, пачкой английской валюты, зарезервированными номерами отелей, билетами из Атланты в лондонский Хитроу компанией «Дельта». Компания «Гольфстрим» переправит нас в Джорджию, но после этого мы будем летать только коммерческими рейсами, как обычные граждане.
Потом мы еще раз собрались в комнате для совещаний, потому что О’Дей хотел сообщить нам две новости. Во-первых, он показал фотографию, стоп-кадр, полученный с одной из камер наблюдения системы безопасности на Северном вокзале Парижа. На снимке, сделанном через пятьдесят минут после выстрела, убившего Хенкина, был изображен жилистый мускулистый мужчина среднего роста, размытый и немного не в фокусе, но достаточно внятный. Он отвернулся от камеры и быстро растворился в толпе, но его выдали скулы, и я узнал Джона Котта.
Он шел, опустив глаза и плотно сжав губы. Трудно делать выводы по не слишком удачному снимку, но язык тела и выражения лица говорили о том, что он чувствует себя не лучшим образом в толпе, посреди всей этой суматохи. Что вполне естественно. Пятнадцать лет в Ливенуорте и год в глуши Арканзаса. Северный вокзал – один из самых крупных в мире. Слишком серьезное изменение обстановки.
– Это толпа перед поездом «Евростар»[12]. Поезд на Лондон отошел через десять минут, – сказал О’Дей. – Мы можем считать, что Котт уехал на нем.
– Почему с ним нет Карсона? – спросила Кейси Найс.
– Полагаю, они путешествуют по отдельности, – ответил О’Дей. – Так намного безопаснее. Если удача от них отвернется, то схватят только одного.
Потом О’Дей открыл папку и вытащил стопку бумаг. Анализ лондонских банд, полученный из МИ-5.
– Они уверены, что это английские парни. Они хозяйничают на улицах и очень быстро завладели бизнесом Карела Либора. Слишком быстро, если б известие о смерти мистера Либора дошло до них по обычным каналам. Они все знали заранее, поскольку сами подготовили его убийство.
Он прочитал список из четырех имен, главарь и трое помощников – Уайт, Миллер, Томпсон и Грин, как в какой-нибудь адвокатской фирме. Затем шел внутренний круг, состоящий еще из тридцати человек, к которым обращались за помощью в случае необходимости. О’Дей рассказал, что их называют «Мальчики Ромфорда», и так было всегда, потому что они базируются в районе под названием Ромфорд, находящемся на восточной окраине города, к северу от реки, возле кольцевой дороги.
О’Дей также сообщил, что почти все они белые и родились в Лондоне. Основные интересы – наркотики, проститутки и оружие, что совпадает со специализацией Либора; кроме того, они занимаются рэкетом и дают деньги в долг под проценты – в качестве вишенки на торте. В отчете не приводилось жутких историй о злодейских убийствах, жестоких наказаниях и садистских пытках. Известно лишь, что их многочисленные жертвы бесследно исчезают.
* * *
Кейси Найс ушла собирать вещи, а я снова принял душ, оделся и положил в карман зубную щетку. Мы встретились в отдельной кабине «Гольфстрима». Кейси оделась как во время поездки в Арканзас.
– Генерал О’Дей сказал, что у тебя есть сомнения относительно этой истории.
Я промолчал.
– То есть в успешности нашей совместной работы.
Я промолчал.
– То, что случилось с Доминик Кол, не твоя вина, – сказала она.
– О’Дей показал тебе мое досье?
– Я прочитала его на стене спальни Котта. Ты ни в чем не виноват, ты не мог знать.
Я промолчал.
– Я не собираюсь производить аресты, – сказала Кейси. – Я постараюсь держаться на заднем плане. Ничего подобного больше не случится.
– Согласен, – сказал я. – Такие вещи скорее исключение, а не закономерность.
– Возможно, все будет закончено еще до того, как мы туда прилетим. Британцы стараются изо всех сил.
– Ни секунды не сомневаюсь.
– Мы будем получать информацию через минуту после того, как она поступит в распоряжение О’Дея. С нами все будет в порядке.
– А теперь сомнения появились утебя.
– Я не знаю, чего ожидать.
– Как и я, – ответил я. – Никто не знает. И с той и с другой стороны. И это хорошо. При таком раскладе инициатива переходит к тому, кто думает быстрее. Больше ничего от нас не требуется.
– Мы оба не можем быть самыми быстрыми.
– Согласен, – сказал я. – Я могу оказаться на втором месте. В таком случае кто-то начнет стрелять в меня из ружья. Так что тебе лучше оставаться на расстоянии семь футов.
– А если я окажусь на втором месте и они начнут стрелять в меня?
– Аналогично. В семи футах. Тогда у меня появится шанс их заметить.
* * *
Аэропорт в Атланте был таким большим, что нам пришлось взять такси, чтобы добраться от офисов до пассажирских терминалов. Кейси Найс попыталась зарегистрироваться в какой-то штуке, похожей на банкомат, но я подошел к стойке, где на мой паспорт бросили быстрый взгляд и тут же выдали посадочный талон из старомодного картона. Нам зарезервировали билеты в бизнес-классе, что показалось мне оксюмороном. Найс сказала, что теперь у нас будет больше места для ног, и принялась объяснять, как работает сложный алгоритм экономии средств налогоплательщиков, который использует правительство. Все должны летать эконом-классом до тех пор, пока не возникают серьезные причины это изменить. Нам предстояло начать работу сразу после приземления – отсюда бизнес-класс.
Впрочем, дополнительное пространство для ног оказалось не слишком существенным. Мы прошли таможенный контроль, сняв обувь, куртки и вывернув карманы, и оказались в длинном магазине, где имелась стойка с кофе для меня и соки для Кейси Найс. Она взяла с собой маленький чемодан на колесиках и нечто среднее между женской сумочкой и сумкой для покупок. Кейси гораздо больше походила на обычного пассажира, чем я. Мы уселись на жесткие кресла и стали ждать. Наконец мы поднялись на борт самолета, но сначала внутрь запустили пассажиров эконом-класса. Наши сиденья оказались самыми обычными, и от дополнительного пространства для ног выиграла Кейси Найс, но только не я. Если я полностью откидывался назад, на спинку кресла, то мне удавалось согнуть колени примерно на девяносто градусов, но не более того.
Пилот сказал, что полет займет шесть часов и сорок минут.
* * *
Через два часа, когда нас накормили и напоили, в салоне повысили температуру, чтобы все заснули и не докучали экипажу просьбами. Как мне однажды удалось подслушать, они называли это между собой «треснуть по голове дубинкой». Но меня это вполне устраивало. Мне доводилось спать и в куда худших условиях. На моем подголовнике имелись небольшие крылышки; я закрепил голову так, словно надел какое-то медицинское устройство, и закрыл глаза.
– Я принимаю таблетки из-за того, что у меня бывают тревожные состояния, – сказала Кейси Найс.
Я открыл глаза.
– И они помогают? – спросил я.
– Да, помогают.
– Сколько таблеток у тебя осталось?
– Пять.
– Вчера вечером, перед обедом, было семь.
– Ты считал?
– Нет, просто заметил. Что-то вроде описания. Желтые маленькие таблетки в твоем кармане, семь штук.
Закладка:
– Где Котт и Карсон? – спросил я.
Он не ответил.
Я сделал новый выпад гаечным ключом и попал ему в грудь; конец инструмента был достаточно острым. Он вскрикнул и отступил на ярд. Я сделал шаг вперед на ярд.
– Где они? – снова спросил я.
Я сразу понял, что он не знает, о чем я его спрашиваю. В его глазах застыла пустота. Никаких попыток уклониться от вопросов. Может быть, две банды договорились об ограниченном сотрудничестве, но важную информацию главари держали для узкого круга.
– Где пистолеты? – спросил я.
Он не ответил, но в его глазах что-то промелькнуло, в них появилась решимость. Он знал, но ничего не собирался мне говорить.
Из-за спины я услышал уже знакомое всхлипывание.
– Ричер, поторопись, – сказала Кейси Найс.
Так я и поступил. Я сделал еще один выпад гаечным ключом, он взмахнул монтировкой, чтобы его отбить, раздался звон металла, я снова атаковал, он парировал, полностью сосредоточившись на том, что происходило наверху. Именно к этому я и стремился. Сделав еще один шаг вперед, я нанес ему удар ногой в пах, а он даже глазом не моргнул.
Удар получился удачным. Масса и скорость как в бейсболе, как и во всем. Парень уронил монтировку, сложился пополам и упал на колени прямо передо мной. Так что у меня появилось более чем достаточно пространства и времени, чтобы выбрать нужное место. Я нанес ему удар гаечным ключом по голове, сильный, но не смертельный, как теннисист во время разминки; он упал на бок и застыл.
Затем я поспешно вернулся в комнату, чтобы проверить, как дела у Кейси Найс.
Глава 34
Первый серб лежал на спине, а из его глаза торчал обломок стекла длиной в фут. Не вызывало сомнений, что он мертв. Жизнь покинула его недавно. Крови было немного – всего струйка, которая уже перестала течь, оставив на щеке след, похожий на толстого красного червя. И еще густая серая жидкость – вероятно, содержимое глазного яблока.
Скулил второй парень – тот, которого я ударил стулом. Он лежал на полу в дверном проеме. Его волосы были залиты кровью, рядом натекла солидная лужа. Его глаза были закрыты. Я знал, что он едва ли сумеет встать и доставить нам неприятности – во всяком случае, в ближайшее время.
Кейси Найс отошла к письменному столу; она выглядела потрясенной и решительной одновременно. Помнится, я спросил у Шумейкера: «Она уже участвовала в оперативных действиях в Европе? Или где-то еще?» Теперь – да.
– Ты в порядке? – спросил я.
– Думаю, да, – ответила Кейси.
– Ты хорошо справилась.
Она не ответила.
– Нам нужно все здесь обыскать, – сказал я.
– Нам нужно вызвать «Скорую помощь», – сказала Найс.
– Мы так и сделаем. После обыска. Нам необходимо оружие. Именно для этого мы сюда приехали.
– Оружия здесь нет. Это ловушка.
– Сколько у них безопасных мест? Думаю, здесь есть пистолеты. Я спросил об этом у последнего парня, и он выглядел встревоженным.
– У нас нет времени.
Я подумал о Малыше Джоуи в «Бентли» и о том, как он пробивается сквозь поток машин. Красный свет и пробки. Или нет.
– Мы постараемся сделать все быстро.
– Да, медлить не стоит, – согласилась Кейси.
* * *
Мы начали с того, что обыскали карманы первого серба. Я решил, что ключ, если у него он окажется, поможет нам определить, какого рода замок он открывает. Ключ от сейфа выглядит не так, как от двери или шкафчика, и так далее. Однако мы нашли у него только ключ от машины. Грязный и старый, с кожаным брелоком в форме золотого листа, с надписью «Такси Илинга». Очевидно, один из старых седанов в мастерской принадлежал ему. У него также оказались наличные деньги, которые я в качестве трофея засунул себе в карман. И его сотовый телефон я также забрал. Но больше там ничего интересного не нашлось.
Выгороженную комнату мы уже осмотрели, так что теперь занялись мастерской. В дальнем углу находился туалет, но там мы сумели обнаружить только триллион бактерий. Он напоминал гигантскую трехмерную чашку Петри, но там не было ничего спрятано, кроме заразных болезней. Я не нашел скрытых панелей, открывающихся секций в стене или люка в полу.
Оставалось открытое пространство мастерской, где было полно автомобилей и запасных частей, и ни одной двери; мы не обнаружили ни коробок, ни запертых шкафов. Внутри шин мы также не нашли тайников.
– Здесь нет пистолетов, – сказала Найс. – Мы в автомобильной мастерской. Тут только то, что мы видим, и ничего больше.
Я не ответил.
– Пора уходить, – сказала Кейси Найс.
Я подумал о Малыше Джоуи и его «Бентли». Наверное, он уже преодолел центр города и теперь быстро едет по широкому шоссе, ведущему на запад.
– Нам нужно уходить, – повторила Найс.
В своем «Бентли».
– Подожди, – сказал я.
– Чего?
Никаких коробок и запертых шкафов.
Чепуха.
– Главный серб не станет ездить на старой развалине. С чего бы это? У Карела Либора был «Рейндж Ровер». «Мальчики Ромфорда» пользуются автомобилями высшего класса. Почему бы и сербам не поступать так же? Едва ли они захотят выглядеть как бедные родственники.
– И?..
– Почему он носит с собой ключ от драндулета?
– Потому что они здесь чинят драндулеты. Это их работа. Или прикрытие.
– Но только не для босса, ему такие ключи ни чему.
Я вернулся в комнату и взял ключ из кармана мертвеца. У него был металлический стержень и пластиковая головка, но не такая, как у ключей от современных автомобилей, – без батарейки, ответчика или прибора системы безопасности. Просто ключ.
Оглядевшись, я начал с запыленного седана, припаркованного в углу, со спущенными шинами и отсутствующим передним крылом. Почему машина стоит в мастерской так долго, что у нее спускают шины? Так не бывает при эффективном ведении бизнеса. Машина должна ездить, чтобы оправдывать свое содержание. Из каждого квадратного фута необходимо извлекать прибыль.
Я посмотрел на багажник. Большая прямоугольная коробка, к тому же закрытая на ключ. Все надежно спрятано на глазах у всех.
Я попытался открыть багажник.
Ключ не подошел.
– Нам пора, Ричер, – сказала Кейси Найс.
Я огляделся и сдался.
– Ладно.
Вернувшись на порог комнаты, я опустился рядом с лежавшим на полу парнем. Он перестал скулить, но все еще был жив. Должно быть, природа наградила его бетонным черепом. Я нашел у него в кармане ключ от «Шкоды» и бросил его Кейси Найс:
– Заводи машину, а я открою дверь мастерской.
Возле двери находилась кнопка размером с ладонь, связанная с механизмом длинной металлической трубой, выгнутой, точно лебединая шея. Я сильно нажал на кнопку, и дверь начала со скрежетом подниматься. В мастерскую, дюйм за дюймом, стал проникать дневной свет. Он пробежал по полу до дальней стены, и я увидел сидящую за рулем Кейси Найс. Она включила зажигание, глядя на приборный щиток, и из выхлопной трубы потянулся темный дымок.
И тут я заметил еще одну кнопку величиной с ладонь. Потом еще одну. И еще. На подъемниках. Гидравлические механизмы, которые поднимались и опускались. Все подъемники пустовали, кроме одного. Автомобиль на нем находился на максимальной высоте, так что было видно черное грязное днище, а багажник – на уровне головы. Никто не станет обращать на него внимания. Да, паршивый я полицейский.
Я поспешил обратно и знаком показал Найс, чтобы она подождала, а сам нажал на кнопку. Раздался хриплый скрежет, подъемник начал опускаться, медленно, медленно, мимо уровня моих глаз, ниже и ниже. На подъемнике стоял старый, покрытый пылью автомобиль со спущенными шинами. Наконец подъемник остановился, скрежет смолк. Одновременно открылась дверь мастерской. Теперь тишину нарушал только шум работающего двигателя «Шкоды».
Я подошел к крышке багажника запыленной машины. Однако багажник был не таким запыленным, как остальные части автомобиля. Возле замка я заметил следы пальцев и отпечатки ладоней. Его без конца открывали и закрывали с тех пор, как в последний раз касались дверей.
Ключ подошел.
Крышка поднялась, заскрипела пружина.
Машина была седаном средних размеров, с длинным глубоким багажником, где могло поместиться несколько чемоданов, или две-три сумки для гольфа, или многое другое из того, что человек захочет перевезти в автомобиле. Багажник был полон.
Но не чемоданами и сумками для гольфа.
Там лежали пистолеты и коробки с патронами.
На первый взгляд все пистолеты были совершенно новыми «глоками», упакованными в пластик и аккуратно сложенными. В основном классический «Глок-17», несколько 17L с более длинными дулами, а также 19 с укороченными стволами. Все калибра 9 миллиметров, к которым подходили патроны типа «парабеллум». Тут же лежали коробки с сотнями патронов в каждой.
Кейси Найс вышла из «Шкоды» и посмотрела на оружие.
– Шерлок Бездомный, – сказала она.
Закладка:
Дом Чарли Уайта обозначили на карте канцелярской кнопкой, цель его путешествия отметили другой кнопкой, где-то в Илинге. Место встречи на высоком уровне. Мы получили также фотографии большого красивого дома из красного кирпича. Не миллион миль от Чигвелла, но достаточно далеко. Улица была лет на тридцать старше, чем та, где жил Джоуи, но она появилась здесь по какой-то причине. Успешные люди должны где-то жить.
Последнему «Роллс-Ройсу» Чарли, большому и уродливому, с необычными заднепетельными дверьми, посвящалось отдельное досье. С фотографиями. Впрочем, он производил сильное впечатление. В девяноста трех и двух десятых процента случаев Чарли сидел за спиной водителя, один телохранитель – рядом с ним, другой – впереди. Оставшиеся шесть и восемь десятых процента Чарли менялся местами с телохранителем с заднего сиденья. Никакой закономерности установить не удалось.
Ничего удивительного, если имеешь дело с компьютерами. Никакого здравого смысла. Очевидно, основной водитель Чарли был невысоким. Руль находился справа, машина стояла на левой стороне дороги; возможно, Чарли не чувствовал себя комфортно, оказавшись рядом с тротуаром, когда автомобиль останавливался перед светофором или притормаживал, поэтому он садился так, чтобы находиться ближе к центру шоссе, за водителем, что вполне его устраивало, потому что тот был низкого роста. Однако изредка его заменял более высокий водитель, может быть, такое случалось двадцать пять раз за двенадцать месяцев, минимум возможных выходных, что и составляло шесть и восемь десятых процента от года.
– Мне нужно купить очень острый нож, – сказал я.
– Хорошо, – кивнула Кейси Найс.
* * *
Мы прошли одиннадцать кварталов по Пиккадилли и всю Бонд-стрит, посмотрели множество ножей, но часть из них была из серебра, другие – для рыбы; попадались перочинные ножи с перламутровыми ручками или для вересковых трубок, но они мне не подходили. Так продолжалось до тех пор, пока мы не зашли в дорогой магазин строительных товаров. Там было полно качественных инструментов, по большей части с темными деревянными ручками, в том числе нож для линолеума с кривым жутковатым клинком. Я купил пару, а также рулон серебристой изоляционной ленты, и продавец сложил все три предмета в коричневый бумажный пакет, который достался мне бесплатно.
Потом Найс захотела купить одежду, и мы прошлись по Оксфорд-стрит, третьей стороне квадрата, где она выбрала магазин и новую одежду. Возле кабинки она протянула мне куртку.
– Можешь не проверять, – сказала Кейси. – У меня еще осталась одна таблетка.
Через пять минут она появилась во всем новом, надела куртку, и мы направились к выходу, но оказались возле эскалатора, ведущего в отдел мужской одежды, и я последовал совету Найс и поднялся наверх. Я купил все новое, за исключением брюк, потому что ни одни мне не подошли. Однако куртка оказалась лучше, чем та, что я приобрел в Арканзасе. В ее больших карманах «глок» почти потерялся – это было несомненным преимуществом. Но мне не хотелось выбрасывать старую куртку – словно я расставался с верным другом. На ней были мозги Хенкина и слезы Найс.
Потом мы прошли через Гросвенор-сквер-гарден, мимо нашего посольства, к заднему фасаду отеля.
– Думаю, Беннетт предложит нам сегодня правительственную машину. Мы не станем спорить, но избавимся от нее, как только у нас появится возможность.
– Почему?
– Я не хочу, чтобы они отслеживали наши передвижения.
– А они попытаются?
– Конечно. Им необходимо прикрыть собственную задницу. Завтра им нужно составить отчет. Двадцать и две десятых процента времени я чесал в затылке.
– Зачем тебе два ножа для резки линолеума?
– Мне два не нужно. Один – мне. Второй – тебе.
– Для чего?
– Как я уже говорил, теперь мы будем сами о себе заботиться, и, возможно, нам придется игнорировать приказы, которые нам отдадут.
Кейси промолчала.
– Лучшее из двух миров, – сказал я. – Мы делаем нашу работу, но так, как сами посчитаем нужным.
– Хорошо, – сказала Найс.
– Из чего следует, что сегодня вечером мы оставим наши телефоны дома.
Глава 44
Беннетт вернулся в самом начале пятого, отдал нам ключи от своего серебристого «Воксхолла», сказал, что ввел выбранный перекресток в навигационную систему, и предложил нам держаться немного западнее, чтобы иметь возможность сразу атаковать «Роллс-Ройс», как только будет отсечен «Ягуар». Он считал, что Чарли Уайт не станет его ждать, вмешиваться или помогать любым способом. Профессиональная этика превыше всего. Он не может опоздать в Илинг. Это было бы проявлением невоспитанности и даже неуважения. А такие вещи важны для лондонских гангстеров.
Чарли ждали в доме лидера сербов к десяти часам вечера, из чего следовало, что с вероятностью в восемьдесят четыре процента он выедет из дома ровно за час, что даст ему двадцать минут резерва на случай пробок. Если потребуется, он сможет припарковаться за квартал от дома и подождать. Именно так он себя вел, когда отправлялся на важные встречи. Этикет превыше всего. Десять часов – значит, он прибудет в десять часов. Но нельзя исключать, что его поездка по дуге Северной кольцевой дороги пройдет без задержек и тогда он окажется в нужном месте до девяти тридцати. Беннетт сказал, что его команда будет рядом и в полной готовности с девяти, и посоветовал нам поступить так же.
– А как насчет информации о стекле? – осведомился я.
– Вы получите ее сразу после того, как она придет ко мне, – сказал он.
– Я знаю, но когда ее получите вы?
– Сегодня вечером, не позже. Надеюсь, до девяти часов, когда начнется операция. Если нет, сразу после ее окончания.
– Откуда придет информация?
– Вы знаете, что я не отвечу на ваш вопрос.
– С кем еще вы говорили и какого рода записи делаете?
– Ни с кем и никаких. Мы стараемся играть, не раскрывая карты. Возможно, именно по этой причине нам требуется столько времени.
– Ладно, расслабьтесь и отдохните, – предложил я. – Мы так и поступим. Сегодня вечером мы вас увидим. Вы нас можете не заметить, но не забывайте, мы находимся где-то рядом и наша жизнь зависит от вас.
Беннетт посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Потом он ушел.
* * *
Мы поели в пять тридцать, потому что хотели быть полными энергии в ближайшие три с лишним часа, а пищеварение человека работает медленнее в условиях стресса. Затем мы положили наши телефоны рядом на подоконник, двадцатью этажами выше Гайд-парка.
– Я сообщу генералу О’Дею, что мы подозреваем проникновение британской разведки в средства наших коммуникаций. Это единственно возможное объяснение. Иначе я нарушу прямой приказ.
– Понимаю, – сказал я.
– Это сработает только однажды. Они договорятся на новом уровне, и проникновение станет вполне законным в обмен на что-то еще. Тогда мы не сможем придумать случайное объяснение, не показав, что не доверяем союзникам. Так что больше у нас такой номер не пройдет. Оно того стоит для британцев?
– Нам нужно это сделать лишь однажды. Второго раза просто не будет.
– Но почему именно сейчас?
– Это время ничуть не хуже любого другого.
– В каком смысле?
– Мы уйдем из отеля в семь тридцать, – сказал я.
* * *
В семь тридцать мы стояли возле очередного серебристого «Воксхолла» на стоянке «Хилтона», собирая воедино все, что нам стало известно о местной географии. В результате мы пришли к неутешительному заключению, которое состояло в том, что нам придется совершить изощренный слалом по боковым улочкам либо обогнуть край Гайд-парк-корнер в направлении Букингемского дворца. Кейси Найс считала, что боковые улочки – слишком рискованный выбор, ведь там мы можем заблудиться и опоздать к нужному сроку по самым очевидным причинам. Я согласился. Тогда она заметила, что Гайд-парк-корнер подобен ипподрому и мелкие аварии или штрафы за нарушение дорожного движения могут задержать нас в не меньшей степени. Я снова согласился. Затем она сказала, что на боковых улицах мелкие аварии или штрафы за нарушение дорожного движения столь же вероятны. Узкие проезды, припаркованные автомобили, запрет на левый поворот, запрет на правый поворот, необходимость полностью останавливать машину перед знаком «стоп», не говоря уже о других правилах. Пожалуй, риск там даже выше. Так что следует остановиться на Гайд-парк-корнер. Я предложил сесть за руль, но Кейси отказалась. И это было хорошо. Она водила машину лучше меня.
Это напоминало нырок в реку с быстрым течением. Дальше следовало ему отдаться. А потом снова прыгать, выбирая подходящее место и время, – иными словами, сделать два дерзких маневра, сдерживая дыхание между ними. Однако Кейси Найс справилась оба раза, и мы благополучно добрались до Гросвенор-Гарденс, неподалеку от стены Букингемского дворца, которая напоминала боковую стену Уоллес-Корт. Возможно, их строил один и тот же подрядчик. Может быть, в то время у него было много клиентов и все они боялись одного и того же.
Закладка:
Один из телохранителей Джоуи высоко поднял руки, совсем как боксер, поэтому я врезал ему кулаком в живот – в клинче такой удар всегда выгоднее, потому что для него почти не требуется замаха. Второй шагнул ко мне, словно собирался обхватить меня за плечи – вполне разумный ход, но ему не удалось довести дело до конца, потому что даже в очень тесном помещении всегда есть пространство для удара головой: дюйм назад для размаха, потом начинают работать мышцы шеи и корпуса. Громила тут же упал, так что я повернулся к тому, кто получил удар в живот, вмазал ему коленом в челюсть, и он присоединился к своим товарищам, уже лежавшим на полу. Прошло три секунды, и шуму было много, но я не беспокоился, что прибежит Джоуи, – частично из-за того, что он просто не мог быстро пройти через обычный дверной проем. Но даже если у него и получится, тревожиться о нем не стоило.
Потому что я кое-что знал о Джоуи.
Беннетт справлялся совсем неплохо. Он вдавил большой палец в глаз своему противнику, а другой рукой изо всех сил сжал его горло. Его пальцы вцепились в гортань громилы, и он в буквальном смысле слова пытался ее сломать. Нет, нельзя править миром и оставаться белым и пушистым; тут не могло быть никаких сомнений. Я поднял фонарик, подождал, когда противник Беннетта рухнет на пол, и быстро нашел три наших пистолета плюс четыре одинаковых самозарядных «браунинга» модели 1935 года, принадлежавших телохранителям Джоуи. Все «браунинги» были новенькими, с симметричными предохранителями. Вверх – безопасный режим, вниз – для стрельбы. У всех полные обоймы, но ни один из парней не дослал патрон в ствол, так что мы были даже в большей безопасности, чем я думал. Каждому из нас по одному «браунингу», из четвертого я вынул обойму и отдал Кейси Найс, которая тут же убрала ее в карман.
– Пойдем отыщем Джоуи, – сказал я, повернулся и шагнул к двери, но Беннетт схватил меня за руку.
– Мы не можем просто выйти отсюда. В особенности с фонариком. Мы сразу превратимся в легкую добычу.
– Давай не будем все усложнять, – предложил я.
Беннетт с молчаливой мольбой посмотрел на Кейси, словно решил, что я спятил.
– Я уверена, с нами все будет в порядке, – сказала она.
Я улыбнулся. Найс тоже это заметила. Наверное, из-за истории с бутылочкой и таблеткой.
– Не вызывало сомнений, что Джоуи не вооружен, – сказал я.
– Как такое может быть? – удивился Беннетт.
– Потому что мы знаем: за всю свою взрослую жизнь Джоуи никогда не стрелял из пистолета, ружья, карабина или пневматической винтовки.
– С чего ты взял?
– Потому что на земле не существует такой предохранительной скобы, в которую поместился бы его палец. Ему его туда не засунуть. Никаких шансов. Он не прикасался к спусковому крючку с семи лет. Могу спорить, что и тогда он сделал это с большим трудом. Он один на стоянке, без оружия, а у нас сто четыре патрона и фонарик.
Глава 51
Кейси держала фонарик. У меня в каждой руке было по пистолету, главным образом из-за того, что я лишился карманов на куртке. Беннетт шел за нами, прикрывая тыл и фланги. Найс быстро водила лучом из стороны в сторону, окрашивая ночной воздух, освещая разные предметы, словно стробоскоп, позволяя нашему зрению достраивать недостающие части.
Никаких следов Джоуи. Во всяком случае, сначала. Луч фонарика освещал довольно длинный участок шириной в ярд, но Джоуи мы не видели. А он должен был находиться где-то рядом, если собирался нас атаковать. Однако он едва ли мог рассчитывать на внезапность. Ему пришлось бы отойти в сторону и двигаться боком, не слишком быстро. Мы проверили дальний угол, где я ждал Беннетта, но Джоуи там не было. Мы проверили противоположный угол – ничего.
Тогда мы остановились и прислушались. Тишина. Небо все еще озаряло желтое сияние, но дома вокруг нас были темными. Их обитатели выключили свет, собираясь лечь спать. Их дети уже улеглись в кровати. Очень скоро мы будем окружены спящими людьми. Тут и там я видел голубое мерцание экранов телевизоров, фильм, или футбол, или что-то документальное, полезное с точки зрения образования, но не для здоровья. Мы охотились на великана в темноте.
И у нас ничего не получалось, пока я не сделал то, с чего следовало начать, – поставил себя на его место, стал им на несколько мгновений. Что сделал бы на его месте я? Пистолета нет, телохранители выведены из строя, водитель слишком далеко, чтобы звать его на помощь, спускаться вниз по склону холма слишком медленно. К тому же мне не требуется поддержка, я и сам справлюсь. Я – Малыш Джоуи Грин и буду таковым всегда.
Но мне нравится, когда есть зрители.
Однако сейчас их нет. На лужайке не проходит мировая серия по боулингу. Люди в домах задвигают шторы и закрывают глаза. Осталось лишь одно место, где Джоуи мог найти зрителей. Возможно, единственного зрителя, но очень заинтересованного. Союзника, быть может, даже друга, собрата-профессионала, как хотелось бы думать Джоуи.
Возможно, Джон Котт наблюдал за ним через прибор ночного видения.
Или прицел ночного видения.
Я сделал знак рукой, Кейси Найс выключила фонарик, и мы осторожно приблизились к дальнему углу домика, оказавшись на одном уровне с окнами, то есть в одном или двух градусах от того места, откуда открывался прекрасный вид на превосходную квадратную лужайку. Теперь мы увидели ее снова, но на этот раз посредине стоял Малыш Джоуи, одинокий великан под желтым ночным небом, – он танцевал, двигал бедрами, шаркал ногами, размахивал руками и дергал головой из стороны в сторону.
* * *
Я сразу понял, что он делает, как и почему. Животная хитрость. Разум грызуна.
Это ДНК. Как у крыс.
Пистолета у него в руке не было. Как он мог забрать наши пистолеты?
Мы окружены спящими людьми. Их дети уже в кроватях.
Он танцевал, чтобы заставить нас промахнуться. А мы никак не могли себе это позволить. Только не здесь. Впрочем, опасаться промаха не стоило. В девяносто девяти случаях из ста. Или наши шансы были еще лучше.
Это один из тех философских вопросов, которые обсуждают в газетах.
Какая вероятность окажется достаточной для ответственного человека? Но даже удачный выстрел может пройти навылет. Например, через мягкую ткань шеи. И это едва ли замедлит скорость полета пули. Следующая остановка – комната, выкрашенная в голубые или розовые тона. Или наша пуля заденет кость и срикошетирует под самым неожиданным углом, низко над землей и далеко. Она может попасть в какого-нибудь полуночника до того, как игра в футбол будет закончена. Ничейный счет и дополнительное время. Он так и не узнает, что случилось.
Мог ли я выстрелить? Проклятье, да. Малыш Джоуи представлял собой достаточно крупную цель. Следовало ли стрелять? Со спящими детьми за его спиной, слева и справа, за тонкими стеклами окон?
Мы переместились в тень и прислонились к стене домика. «Можно позволить ему потанцевать еще с минуту, – подумал я. – Возможно, он устанет. А это может помочь». Так я рассчитывал.
* * *
Найс и Беннетт стали двигаться вдоль края лужайки, к ее дальней стороне, к утоптанной дорожке, усыпанной гравием. Может быть, по ней бегали судьи; я не знал правил этой игры. Беннетт отошел дальше, чем Найс, так что их разделяло двадцать футов, триангуляция в действии. Теперь за спиной Джоуи находился домик, и если им придется стрелять, то в случае промаха их пули может остановить дерево, которому лет шестьдесят. Или, в худшем случае, частично задержать.
Я лишился карманов на куртке, поэтому засунул пистолеты в задние карманы брюк, шагнул на лужайку и сразу сдвинулся влево, чтобы масса Джоуи находилась между мной и далеким домом, за огромными окнами которого имелось множество удобных позиций для снайпера. Четыреста ярдов. Менее секунды. Вспышка,одна тыся…игра закончена.
Я медленно пошел вперед. К Джоуи. Он увидел меня, его фигура высилась в желтом сумраке, и я заметил, как сверкнули в улыбке зубы. Джоуи стал отступать к дальнему углу лужайки, стараясь двигаться со мной шаг в шаг. Он вел меня к своему дому. Джоуи не был глуп. Сделав три шага назад, он вышел из зоны безопасного огня для Найс, а после четырех – из зоны Беннетта. Я почувствовал, как опустились их плечи, и в тишине загудел телефон Беннетта – он получил сообщение. Я рассчитывал, что это информация о стекле. Что же, интересно будет прочитать. Если я доживу.
Джоуи оглянулся через плечо, убедился, что достиг нужного места, остановился и снова начал пританцовывать, прыгая из стороны в сторону, наклоняясь то влево, то вправо. Его огромные ноги оставляли следы на идеальной траве. Наверное, боулинг-клуб будет изрядно возмущен. Надеюсь, у них есть страховка. Или большая сумка с семенами.
– Послушай, Джоуи, – заговорил я. – Вот какое дело. Мне нужно проникнуть в твой дом. Чтобы тебя там не было. Первый вариант – ты можешь согласиться прямо сейчас.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге