"Дыра"

Глава 1

–Хочешь, че покажу?

Рыжеволосый Валерка прищурил один глаз, ожидая ответа.

–Ну, – сказал Мишка.

–Стену видишь? – спросил Валерка.

Они стояли на лестничной площадке у Мишкиной квартиры. По правую руку – лифт, по левую – аварийный выход. Простенок, на который указал школьный приятель, ничем от остальных стен не отличался. Это была окрашенная в приятный желтый цвет поверхность с фестонами.

О том, что гирлянда из листьев, перевитая лентами, называется фестоном, Мишка, конечно, не знал, но стоило остановить на ней взгляд в течение трех секунд, как в уголке глаза появилась подсказка, прилепилась стрелочка и всплыл пояснительный текст. Очень удобно. Жалко, что на контрольных эту «умную» функцию блокируют.

–Ну, вижу стену, – сказал Мишка.

–Чистая стена, да?

–Чистая.

–А теперь сведи фильтрование к минимуму, – сказал Валерка, скребя ногтями щеку.

Щека у него была розовая, гладкая, ни прыщичка, а он теребил ее, словно она непрестанно чесалась.

–Совсем? – спросил Мишка.

–Ага, в самый низ.

Мишка мигнул, потом мигнул еще раз, залезая в меню отображения. Адаптированный фильтр перенастраивать, в сущности, не рекомендовалось, но и доступ к нему никто не ограничивал. Хочешь жить, как дурак, в упрощенной реальности, где все состоит из квадратов и других геометрических фигур низкого разрешения, живи, пожалуйста, порти себе восприятие. Если же умный, лучше и не притрагивайся.

Мишка помедлил, а потом сдвинул взглядом ползунок.

–Ну! – поторопил Валерка.

–Готово.

Мир вокруг Мишки подернулся. Свет сделался не таким ярким, как раньше. Одежда на Валерке утратила ряд прибамбасов, заклепок и надписей. Сам Валерка тоже чуть изменился, прибавил в весе и покраснел расчесанной щекой. Фестоны остались, но поблекли. Стена потускнела, превратившись из просто желтой в бледно-желтую.

–Сделал? – спросил Валерка.

–И что? – ответил Мишка.

–Буквы не проступили?

–Где?

–Где-где? На стене!

–Не-а.

–Блин, нефильтрованный! – разозлился Валерка. – Ты ближе подойди!

Он подтолкнул приятеля в спину. Мишка сделал шаг. Простенок тут же приобрел резкость, украсился мелкими трещинками, а из-под краски проступило «...ох».

–Что это? – спросил растерянно Мишка.

Он протянул руку, но коснуться букв не решился.

–Артефакт.

–В смысле?

–Глюк, отметка программистов, – пояснил Валерка, встав рядом. – Нечто, не существующее в реальности.

–Ты уверен?

–А ты думаешь, здесь действительно надпись? – Валерка хлопнул по стене. – Ни фига подобного!

–Зачем же это «ох»?

–Это не «ох», а ноль-икс, типа, точка отсчета, начало уровня фильтрации.

–Ты уверен? – засомневался Мишка.

–Сто процентов! – авторитетно заявил Валерка. – Может, для начальной калибровки когда-то применялось, может, еще для чего.

–А если вообще фильтрацию убрать?

–Вообще?

–Да, в ноль, в ноль-ноль-икс!

–То есть, совсем без «допы»?

–Ага.

Валерка засмеялся.

–Ты че? Это надо совсем фрикануться! Без «допы» ни навигации, ни событий, ни хелпера, ни объяснялок не будет. И как жить? Как ты со мной, например, без «допы» контачиться будешь?

–Вживую, – неуверенно предположил Мишка.

Валерка фыркнул.

–Ты меня вживую, без «допы», еще найди. И потом я не знаю, как моя «допа» на тебя реагировать будет. Она тебя может и не опознает даже, как Мишку Селиванова.

–Почему это?

–Может, нефильтрованный ты подходишь под определение комода!

Валерка заржал. Мишка подхихикнул. Это было смешно. Какой же он комод? Он – человек.

–А на самом деле? – спросил он.

–Не знаю, – пожал плечами приятель. – Мне даже узнавать не хочется. Как будто без «допы» откроется новый мир. Ни фига он не откроется. Представь: тупо идешь по улице, впереди дома, позади дома. И все.

–Что – все?

–Все. Ни где ты, ни что ты, ни кто рядом, ни где поесть. Думаешь, почему все в «допу» уже лет десять как кинулись и не вылезают? Потому что удобно, мэн, круто, удобно и все в одном движении глазом.

–А реальность?

–Так она никуда не делась, – сказал Валерка и поскреб щеку. – Ее лишь чуть приукрасили, подвесили маркеры, проложили маршруты, начинили полезной информацией и попутными приложениями. Сам что ли не в курсе?

–Да в курсе я! – запальчиво ответил Мишка. – Но почему тогда совсем без фильтра нельзя? Совсем-совсем?

–Потому что дураков много!

–Так их нет. Фильтры теперь всем устанавливают. Сразу в роддомах. Или в медицинских центрах.

–Потому и нет!

Мишка чувствовал подвох в логике приятеля, но возражать не стал. Есть дураки, нет дураков. Не все ли равно? Пусть. Они принялись спускаться по ступенькам. Перила слегка рябили, и Мишка, подумав, что он тоже не из дураков, поднял уровень фильтрации до привычного максимального. Сразу стало светлее, запрыгали ссылки и рекламные слоганы, выпуклый кант на стене обозвался молдингом, а за оконным стеклом лестничной площадки всплыли цифры температуры на улице.

–Валер, – сказал Мишка, – а ведь раньше как-то жили без «допы».

–Ну, жили, – согласился Валерка. – Только как жили? Бестолково, метались туда-сюда. Чуть что собирались толпами по нескольку тысяч человек.

–Зачем?

–Чтобы пообщаться. Контачеров-то не было. Вот и собирались, чтобы что-то решить или кого-то выбрать своим представителем.

Мишка недоверчиво качнул головой.

Мальчишки выскочили из подъезда, и «допа» сразу нарисовала им привычные маршруты. Игровая зона «Сталкер», парк на Смирнитской улице, кинотеатр «Пегас», торговый центр, спорткомплекс «Смена», школа. А прямо пойдешь – люк городской службы водоканала найдешь. Он тоже был обозначен, но помечен крестиком. Это означало, что спуск в люк опасен для здоровья.

Ходили страшные слухи, что придуркам, игнорирующим такие знаки (или того хуже, не крестики, а черепа), «допа» сначала вывешивает предупреждение в мигающей рамке на весь обзор, а потом, если те упорствуют, начисто вырубает зрение. И кукуй потом в темноте до появления спасателей, живи слухом.

–Куда пойдем? – спросил Мишка.

–В «Сталкере» сейчас отборочные на «Макабру», можем туда рвануть, – предложил Валерка.

–У меня денег нет.

–Так не игроком, зрителем. Цепляешься к участнику и топишь за него! Если он в тройке, тебе бонус.

Мишка поморщился.

–Что, совсем денег нет? – спросил Валерка.

Говорить было стыдно.

–Десятка всего.

–Да-а, – Валерка отрастил огненные бакенбарды и со вкусом распушил их ногтями. – То есть, коктейль и шарик мороженого. Даже не крем-брюле.

–Ну, отец там…

Объяснять, что в отцовское отсутствие он порушил любовно выстраиваемый средневековый замок в семейной «допе», Мишке не хотелось.

–О! – сказал Валерка. – Можно в квестовую зону ломануться.

Ребята пошли по тротуару, выбивая, как искры, числа из счетчика шагов.

–А что там?

–Пять «унек», и три квеста на выбор – твои. Правда, квесты короткие, получасовые.

–Но хоть классные?

–Два так себе, один точно крутой, – пообещал Валерка. – Ну, у меня такой расклад вышел. А если вдвоем, то скидка, получится вообще по четыре «уньки» на участника. Но надо сразу брать «Нашествие».

–Я вроде видел, – сказал Мишка.

– Видел – это не играл, – авторитетно заявил приятель. – Никакого кайфа. Я там с двух рук, по-македонски… Правда, маршрут быстро пробежал, на «сюжетку» не отвлекался, а там, говорят, прикольные моменты есть. В общем, если берем «Нашествие», то не топим, что есть мочи, к финишу, понятно? Спокойно идем.

– Да я не против.

– А потом можно в «Индустрию».

– Это где? – спросил Мишка.

– Ну, там же почти. Рядом. Три «уньки» – и тебя научат работать с фильтрами в доп-студии. На любительском, конечно, уровне. Может и скажут, как вообще фильтр убрать. Хотя вряд ли, конечно. За это – статья.

– Всего три?

– А что? Тоже много?

– Да нет, как раз супер! – обрадовался Мишка.

– Тогда на «самодвижку»? – предложил Валерка. – А то пешком влом.

«Самодвижка» представляла из себя транспортную ленту, медленно ползущую параллельно улице рядом с тротуаром. В основном ей пользовались старики. Встал – и катись себе в магаз, к родственникам или по другим каким стариковским делам. Скорость черепашья. Улицу перешел – катись дальше. Ломалась «самодвижка» редко – всего три или четыре раза на Мишкиной памяти. Там и ломаться-то было нечему. «Допа» с легкостью показала Мишке составные части: углепластик, «вечные» ролики и бесконтактный электрический привод.

Встав на ленту, Мишка с Валеркой тут же запустили в «допе» «Хиттайм» и принялись останавливать вторжение инопланетян, с какого-то перепуга двинувших в их район. Правая рука ‒ пушка, левая ‒ лазерган. Собственно, это и не руки были уже, а одетые в кожухи и оплетенные трубками охлаждения орудийные системы. «МишкаСел» и «ВалКиллер». Игрок один, игрок два.

Летающие тарелки выныривали из-за крыш и фасадов ближайших домов, занимали улицы и зловещими тенями проступали в небе. Они с шелестом зависали над «самодвижкой» и, конечно, не желали ничего иного, как превратить окружающие кварталы в брызжущие огнем развалины. Зазеваешься, и инопланетяне не преминут сотворить из родных и знакомых мест апокалиптический пейзаж.

Конечно, ни Мишка, ни Валерка пасовать перед агрессорами не собирались. Тем более, что при игре вдвоем выпадало вдвое больше хитов. А еще можно было соревноваться, кто выбьет больше очков за сеанс. Так-то, конечно, «Хиттайм» был платный, но десять минут пробника еще никто не отменял.

‒ Понеслась! ‒ крикнул Валерка.

Ух, они дали!

Мишкина пушка посылала в тарелки один снаряд за другим. Он в самом начале успел выбить бонус ускоренной перезарядки и теперь лупил по серебристым кораблям захватчиков почти без остановки. Валерка же больше задействовал лазер. Желто-зеленый луч с гудением резал прозрачные колпаки и жег дыры в захватнических бортах.

Со стороны посмотреть ‒ два мальчишки на транспортной ленте безостановочно тычут в воздух руками. Впереди старичок стоит благообразный, спокойный, позади ‒ три пожилые подруги тихонько обсуждают последние новости. А посередине ‒ сущий армагеддон, трахи, бахи и руки вразлет.

Ай, ничего вы не понимаете! Подключайтесь к трансляции! Крутая же вещь! Вам город от нашествия освобождают!

Бам! Бам! Вж-жух!

Одна подбитая тарелка, повиляв, врезалась в высотку на уровне десятых этажей ‒ осколки, трещины, вылетевшие рамы. Другая рухнула рядом с зарядной станцией. Полыхнуло так, что Мишка еще секунды три-четыре видел все словно сквозь оранжевое пятно пожарища. Целый выводок тарелок поменьше попытался проскользнуть к перекрестку, но был метко поджарен лазерганом приятеля.

Вообще, они шли почти вровень. Двенадцать тысяч триста очков у Мишки, двенадцать тысяч триста пятьдесят ‒ у Валерки. Но тут было просто: Валерка выбил огненное комбо, вот ему и насчитали на пятьдесят хитов больше.

Потом с тарелок посыпался десант. Самые настоящие зеленые человечки! Здесь у Мишки появилась возможность вырваться вперед. Реакция у него была чуть лучше Валеркиной. Но «самодвижка» через метр кончилась, и «Хиттайм», померцав, выключился. Инопланетяне тут же пропали, а дома и улица вернули себе прежний ухоженный вид.

‒ Зараза! ‒ в сердцах сказал Мишка.

‒ Ох-хо-хо! ‒ Валерка, вскинув руки, спрыгнул на асфальт. ‒ Я снова тебя сделал!

Над головой у него взорвались анимированные петарды, расцветая диковинными цветными огнями.

‒ Почему снова-то? ‒ возмутился Мишка, останавливаясь перед переходом.

‒ Потому что!

‒ В прошлый раз я победил!

‒ Ага-ага, ‒ закивал Валерка. ‒ В прошлый раз нас Вовка Каранчак из призов выбил, если помнишь.

‒ Значит, в позапрошлый!

‒ Ну, да!

Насмешка в Валеркином голосе обидела Мишку. Мимо, обдувая приятелей теплым ветром, поплыл мобильный поток из беспилотных контейнеров, фургонов и личных модулей.

Переход засветился зеленым.

‒ А давай на следующей «самодвижке»… ‒ сказал Мишка.

Но не успел предложить новый тур «Хиттайма», потому что Валерка как дурной заорал: «Наш беспилот!» и помчался через дорогу за поворачивающей пассажирской платформой с маршрутным указателем по низкому борту: «Дивная ‒ Зеленая ‒ Соловьева». Мишка кинулся за Валеркой сквозь разом остановившийся поток. «Допа», разумеется, вывесила крестики опасного передвижения и зашептала в ухо, что они нарушают правила безопасности, а еще мешают функционированию городского транспорта. И Мишка был с «допой» согласен, но не бросать же товарища!

Платформа, тем более, была не так далеко. Они догнали ее, отразившись в зеркальном стекле замершего грузовика, и хлопнулись на свободный диванчик. Молодая девчонка рядом даже не отреагировала. Понятно, что вся по макушку в виртуальной сети. Поток, помедлив, снова двинулся, заскользил, «допа» вывесила предупреждение. Солнце плясало на металлических поручнях.

Лето!

‒ Во, ‒ сказал Валерка, ‒ теперь до квестовой зоны ‒ вообще не слезая! Видел, как надо?

Он стукнул приятеля по плечу.

‒ А если бы сбой? ‒ спросил Мишка.

‒ Если бы да кабы, то во рту росли б зубы!

‒ Сам придумал?

‒ Ага!

‒ Врешь!

‒ Ну, вру, ‒ весело согласился Валерка. ‒ То есть, привираю. «Допа» выдала три варианта, но нужный выбрал я сам! Если уж подходить к вопросу участия объективно, то это даже не обман, поскольку «допа» сформулировала варианты по моим предпочтениям, сверившись с моим психологическим профилем. Значит, результат можно объявить совместной работой или со-творчеством.

‒ Ты это тоже с «допы» читаешь? ‒ прищурился, глядя на приятеля, Мишка.

Валерка рассмеялся.

‒ Я подумал: просечет, не просечет. Но ты быстро просек, ‒ уважительно сказал он. ‒ Плюс десять баллов в моем рейтинге!

‒ Честно?

‒ Ага!

Мишка загордился.

Беспилот медленно катил по шоссе. Город вокруг сиял, как вымытый. Понятно, что «допа» старалась, приукрашивала. Аллейка аккуратная, фасады свеженькие, фонари, растяжки, флажки, ни мусорного тебе контейнера, ни фантика на тротуарной плитке, ни выбоинки. Глаз радуется. Но, наверное, если фильтр чуть опустить…

Мишка подумал и решил, что сегодня не хочет видеть недостатки. Нет, яркость, конечно, можно и приглушить, что-то солнце выкрутилось на полную. Но в остальном…

‒ А какой я в твоем рейтинге? ‒ спросил он Валерку.

‒ Ты точно хочешь это знать? ‒ поинтересовался приятель.

«Допа» тут же пририсовала ему пушистые рыжие усы, брови домиком и орлиный нос, а вместо рубашки ‒ подбитую горностаевым мехом (смотри ссылку) мантию. Стал Валерка не просто Валерка, а король Валериан. Даже подпись соответствующая замигала. У Мишки же из подобающего наряда был только типовой рыцарский скин. Железный нагрудник и шлем. Не любил он, честно, тратиться на всякие дополнительные обвесы.

‒ Сир, ‒ сказал Мишка, принимая правила игры.

«Допа» подсказала, что так обращаются к королевской особе. Как бы «сыр», но с буквой «и». Смешно.

‒ Сир. Не сочтете ли вы нужным сказать мне мой рейтинг?

Валерка приосанился и важно кивнул.

‒ Сочту, сэр Майкл. Вы ‒ четвертый.

‒ Четвертый?

‒ Именно.

‒ А кто выше?

Валерка почесал розовую королевскую щеку.

‒ Третий ‒ Мичиган.

‒ Ну-у…

Здесь Мишка не нашел, что возразить. Димка Мичиган был в их школе самый хаевый игрок в «Макабру». Такого в рейтинг не поставить, значит, у тебя что-то с головой. Мишка и сам поставил бы, но включить рейтинговую функцию ‒ это десять «унек» просто так отдать, а потом по две «уньки» каждый месяц докладывать, чтобы обновляться и участвовать в разных группах. Надо ему это? Он что сейчас не целебрити, что с рейтинговой функцией ‒ не айс. Надо это признать. Ну, нет у него особых способностей.

Мишка вздохнул.

‒ А второй?

‒ Все тебе скажи.

Валерка двинул рукой, и иллюзорная мантия запахнулась, растеклась красивыми складками по телу. Горностаевый мех (горностай ‒ млекопитающее семейства куньих, хищник) лег под подбородок.

Круто, что. Отец у Валерки ‒ богатый чел. Отсыпать для сына сотню-другую «унек» для него не проблема. И на мантию хватит, и на живого горностая, как виртуального любимца.

‒ Не, ну а так-то? Секрет что ли? Я ‒ никому, ‒ сказал Мишка.

‒ Ты все равно его не знаешь, ‒ снизошел Валерка. ‒ Это Макс из Теплого Ручья. Мы с ним с прошлой осени в «Анг Шакурран» рубимся.

‒ Это в «допе»?

‒ По платной подписке.

‒ А-а.

‒ Пятьдесят «унек» в месяц.

‒ Ого!

‒ Или пятьсот в год, со скидкой, если разово.

‒ Пятьсот?

Валерка снисходительно усмехнулся.

‒ На самом деле, не такие уж это и большие «уньки». Зато год удовольствия. Год! Правда, там походы сезонные, чтобы, значит, не сидели в игре все время.

‒ Пятьсот, ‒ прошептал Мишка.

Для него это было богатство невообразимое. Да на пятьсот «унек» он бы семейный рейтинг поднял, и им лимиты расхода воды и тепла увеличили. И премиальные каналы купил бы. Для отца ‒ спортивную «допу», для мамы ‒ романтическую. Себе бы… На «Анг Шакурран», конечно, уже рассчитывать нечего, ну, если на год, но на «вечный» доступ в гоночном «Спидрате» у Мишки точно бы хватило.

Эх, сорок две «уньки»!

Беспилот повернул. Улицу сузили дорожные щиты. На щитах черным по серебристому, гофрированному металлу ползло: «Просим прощения за неудобство. Желаем приятного дня!». Поток замедлился. Транспорт протискивался в два ряда вместо прежних трех. В стеклах близкого дома отражалось солнце. Попискивали гудки. Мишка задрал голову и не увидел сквозь прозрачную крышу ни одного облачка. И тут чистят, что ли? ‒ подумалось ему. «Допа» выдала прогноз, выдавила в уголке глаза: температура днем ‒ двадцать два градуса цельсия (цельсий ‒ смотри ссылку), вечером ‒ девятнадцать, вероятность осадков ‒ три процента.

‒ Эй, Мишка!

Валерка толкнул приятеля, отвлекая от созерцания неба.

‒ Да? ‒ повернул голову Мишка.

‒ Хочешь узнать, кто на первом месте?

‒ В твоем рейтинге?

‒ Ага! Угадаешь, за квесты я плачу!

Мишка задумался.

‒ Тут, знаешь, большой выбор, ‒ сказал он. ‒ Если игроки или целебры…

‒ Ты его точно знаешь, ‒ сказал, ухмыляясь, Валерка. ‒ Даже близко знаком.

‒ Я? ‒ удивился Мишка.

‒ Да. Думай, сэр Майкл. Через три минуты ‒ наша остановка. Уложишься в три минуты?

‒ Ну, я попробую…

Мишка почесал затылок. Валерка, то есть, король Валериан, взирал на мыслительные потуги приятеля свысока. Усы топорщились. Сквозь огненные волосы на лбу проглядывал скромный золотой обруч.

Беспилот, рыскнув, прижался к тротуару, несколько человек сошли, в том числе девчонка, которая сидела на соседнем диванчике. Ее лицо было словно из какого-то аниме. Глаза ‒ большие-пребольшие. На табло с мелодичным звуком высветилась следующая остановка. А через одну…

‒ Ну, сэр Майкл…

‒ Сейчас, сейчас, ‒ сказал Мишка.

‒ Только без «допы»! ‒ сказал Валерка. ‒ А то, знаешь, нечестно.

‒ Да я и так…

Мишка зажмурился, вспоминая возможных претендентов на первую строчку Валеркиного рейтинга. Если из класса… Из класса годился только Олег «Рэмбо» Харитов, хардкорщик и вообще продвинутый геймер, но они с Валеркой друг друга не переносили. Конкурировали за внимание Аньки Снуппи. Поэтому вряд ли. Может, Анька Снуппи?

Беспилот вильнул.

‒ Сэр Майкл, ‒ сладким голосом позвал из темноты Валерка.

‒ Еще нет, ‒ сказал Мишка.

‒ Что, и никаких версий?

‒ Ну… нет пока, ‒ качнул головой Мишка. ‒ Не мешай, сир!

‒ Молчу, молчу.

Нет, подумал Мишка, не Анька. Аньку Снуппи он в компании с собой и Максом из Теплого Ручья не представлял. Для таких дел у Валерки, наверное, есть другой рейтинг. Где Анька, Верка-Дженнифер и прочие девчонки. Но с первым номером он, Мишка, знаком близко. То есть, это кто-то из школы или живет рядом. Или контакт через «допу» тоже считается близким знакомством? А с кем…

‒ Тридцать секу-унд, ‒ пропел Валерка.

‒ Погоди!

«Каперсон», Перегудов Лешка, «Скавенджер», принялся перечислять про себя Мишка всех, кого знал сам, Луи-француз, «Попрыгун», Маслаковский, «Рембаза», «Как тронешь», «Свет в конце т».

‒ Десять секунд. Подъезжаем, ‒ сказал Валерка.

‒ Смирнов! ‒ выкрикнул Мишка.

‒ Какой Смирнов?

‒ Артур. У него еще ник «Смирный» в «Артефактах».

‒ Мимо, Селиванов!

‒ Почему? ‒ не согласился Мишка. ‒ Ты же с ним все время в «Сталкере» за «Сердце Зоны» рубился!

‒ И что? ‒ Валерка встал на подножку. ‒ Кто мне этот Смирнов? Я с ним всего сезон и отходил. Нет, уплыли твои халявные «уньки», Миха!

Он хлопнул Мишку по спине и соскочил на тротуар.

‒ А кто тогда?

Мишка дождался, когда беспилот затормозит, и, спрыгнув, побежал за приятелем.

Квестовая зона в «допе», конечно, впечатляла. Может, даже почище игровой. Там ‒ ярче, здесь ‒ уютней, загадочней. Первым делом над тобой распахивался зеленоватый арочный свод. С отбитым бетоном, с прутьями арматуры, с трещинами по опорам и с ящерицами, пробегающими по стенам. Сердце у Мишки всегда сладко замирало ‒ что там впереди? Тайна? Сокровища? Скелеты? Однажды он даже разглядел в пятнышках на ящеричной спине череп.

И висела вывеска. На цепях. «От начала до конца».

Тоже зеленоватая. Проржавевшая. И буквы слегка светились. Мишка открыл, что если долго смотришь на вывеску, пристально, не отводя взгляда, то одно из звеньев цепи со звоном лопается, и вывеска, пролетая перед носом, вонзается углом в одну из опор.

Это было круто.

За аркой открывалось узкое пространство, образованное глухими стенами производственных зданий. С фильтрами на минималке ‒ старый асфальт, красный кирпич и прерывистые штрихи навесов с подъездами к заложенным когда-то воротам. Но с «допой», выкрученной на полную, унылая местность преображалась так, что о производственном назначении окаймляющих ее корпусов даже и не думалось.

Мишка, хоть и спешил за Валеркой, а не оглядываться не мог. Справа двое полицейских в желтых плащах осматривали мужское тело, лежащее на бетоне. Один присел, другой, стоя, записывал что-то в блокнот. На стене раскидывала кровавые лучи пентаграмма, заключенная в круг. Дело было нечисто.

Дальше теснились люди, образуя пеструю толпу. Правда, все их внимание было обращено к мужчине, поднимающемуся по высокой лестнице к человеку, подвешенному на ветви дерева вниз головой.

На другой стороне вспухала перестрелка. Для того, чтобы ни одной детали не ускользнуло от любопытного зрителя, скорость ее была замедлена. Гангстеры в строгих костюмах и шляпах, присев за автомобилями, отбивались от конкурентов, которые перегородили часть улицы пожарной машиной. Вскидывались руки, из стволов пистолетов вырывались лепестки огня, пули вспарывали воздух и оставляли на автомобильном металле круглые черные отметины. Сыпалось стекло.

Вот стой и смотри, раскрыв рот.

И тут же, через метр, через два, человекоподобные роботы осматривали подвешенные на крюках, завернутые в целлофан туши ‒ свиные, человеческие, нельзя понять. Странная тень пряталась от них за близкой дверью. Зыбкий, морозный воздух искажал фигуру. Честно, так и хотелось заглянуть за дверь ‒ кто там?

‒ Мишка!

‒ Уже!

Мишка рванул к стойке, перед которой нетерпеливо топтался Валерка. Мимо, как цветная лента, пронеслись обрывки сюжетных квестов. Загадочные комнаты, свечи, темные подвалы, призрачные фигуры.

У стойки они оказались одни. Наплыва желающих посетить квест-зону не было. Раньше, понятно, было не так.

‒ Давай!

Валерка требовательно подставил скринер приятелю. Под взглядом квестовика за стойкой, из которого «допа» вылепила щербатого пирата с бородой до живота и деревянным протезом вместо руки, Мишка приложил палец к экрану. «Снять четыре универсальные единицы в пользу квестовой зоны «От начала к концу»? ‒ появилась надпись в углу глаза. Мишка двинул зрачком к зеленому маркеру.

Надпись тут же сменилась на «Принято. Спасибо», и личный Мишкин счет сделался совсем крохотным. Шесть «унек». Шесть вместо десяти. Так хоть был двузначным.

‒ Все, поехали! ‒ Валерка потащил его к воротам, перевитым цепями и для верности крест-накрест заколоченными досками. Цепи и доски были, понятно, добавлены «допой».

Пират встал перед мальчишками, держа в целой руке полоски браслетов.

‒ Итак, ‒ сказал он.

‒ Мы знаем! ‒ перебил его Валерка.

Пират ухмыльнулся.

‒ Это не важно, юнги. Инструктаж есть инструктаж. Без него доступ в нашу квестовую зону запрещен.

Валерка вздохнул.

‒ Мы же не первый раз!

‒ Хорошо, ‒ кивнул пират. ‒ Я по сокращенной программе. Итак, вы отправляетесь в мир загадок и тайн. Вас ждут три квеста, общий хронометраж которых рассчитан на шестьдесят-восемьдесят минут. Вы выбрали квесты…

Он умолк, сверяясь по «допе».

‒ «Три креста», «Прими решение» и «Нашествие», ‒ сказал Валерка.

‒ Точно, ‒ кивнул пират. ‒ Именно они. Для того, чтобы не выходить за границы квеста и для подстройки персонажей под ваши действия, вы наденете браслеты. Снимать их можно только после окончания квестов. Это понятно?

‒ Да, ‒ сказал Мишка.

‒ Понятно, ‒ буркнул Валерка.

‒ Квесты идут последовательно, ‒ напомнил пират. ‒ Карта загружена, квестовые предметы, локации, места действия подсветятся, если вы их не найдете в течение пяти минут. Переход от квеста к квесту обозначен воротами и звуковым сигналом.

‒ Все?

‒ Нет. Обращаем ваше внимание на то, что часть предметов мебели, стены и антуражное окружение являются настоящими, то есть, реально существующими, поэтому в дополненной реальности они выделены особо. За травмы и ушибы, вызванные невниманием к указаниям, администрация квестовой зоны не несет. Вы согласны?

‒ Да! ‒ хором подтвердили Мишка и Валерка.

‒ Там, в сущности, все из пенопласта, ‒ сказал пират, ‒ но предупредить я должен. Теперь давайте руки.

Валерка первым сунул запястье и был споро окольцован тонким пластиковым ремешком. Мигнув, на браслете зазеленела полоска.

‒ Готов, ‒ сказал пират. ‒ Теперь ты, ‒ обратился он к Мишке.

Щелк! ‒ концы ремешка замкнулись. Помедлив, и Мишкино запястье объявило полоской о подключении.

‒ Все, квестовая зона ждет вас! ‒ провозгласил пират.

С ворот слетели доски, цепи грянули на пол, с раздражающим скрипом створки потянулись в стороны. Валерка шагнул вперед. Мишка же задержался.

‒ А почему вы пират? ‒ спросил он у парня из-за стойки.

Тот замялся.

‒ Ну, мы сейчас экономим, на чем можем, ‒ сказал он. ‒ А обновлять скины на самодельные нам нельзя. Поэтому вот так.

‒ Ясно, ‒ сказал Мишка.

‒ Миха! ‒ крикнул Валерка. ‒ Время!

‒ Беги, ‒ напутствовал пират.

Мишка кивнул и побежал за ворота, открывавшиеся в один из производственных ангаров, приспособленных под квест-зону. Валерка уже ждал его у черты, которую «допа» любезно нарисовала на бетонном полу. За чертой прохаживался, не замечая их, взволнованный высокий мужчина с длинными, до плеч волосами, в старомодном сюртуке и в узких брючках. Под мышкой мужчина держал саквояж.

Падал снег. Теснились дома. Тихий европейский городок встречал мальчишек.

‒ Ты все? ‒ недовольно поддернул Мишку Валерка.

‒ Ага, ‒ сказал тот. ‒ Дополнительный инструктаж.

‒ Всю душу вынут за четыре «уньки». Ну, что, пошли?

Они вместе шагнули за черту.

Мишка тут же обнаружил на себе короткополое коричневое пальто. Через плечо проделся ремень старой кожаной сумки, хлопнув по которой (то есть, по бедру, конечно) можно было или пополнить здоровье, или сменить оружие. Виртуальная указка прилипла к указательному пальцу. Валерка оказался в плаще и шляпе с широкими полями.

Мужчина ожил и, наклонившись к ребятам, произнес:

‒ Я рад, что вы здесь, мои лучшие ученики. В городе произошло четыре новых убийства, и, похоже, пришло время проверить, чему вы научились в моей школе охотников на вампиров. Надеюсь, револьверы с серебряными пулями при вас?

‒ Разумеется, старый пердун! ‒ недовольно сказал Валерка. ‒ Веди уже! Не тормози!

‒ Жалко, что опускается вечер, ‒ качнул головой мужчина.

Он пошарил по карманам сюртука, достал и вставил в правый глаз монокль, поправил крестик на груди и вздохнул.

‒ Какой был город, ученики мои. Какой был город!

‒ Время! ‒ крикнул в лицо ему Валерка.

‒ Да, нам надо поторопиться, ‒ сказал их провожатый. В руке его появился фонарь. Он шагнул вперед. ‒ Вы знали, что вампиры, как обычные преступники, часто возвращаются на место преступления? Там мы их и поймаем! Вперед, ученики!

Свет фонаря высветил угол дома. Мужчина обернулся.

‒ Кстати, ‒ сказал он, ‒ если вы забыли, меня зовут Эрнест ван дер Санд!

‒ Ван дер Зад! ‒ отозвался Валерка.

Охотник на вампиров, помедлив, кивнул.

‒ Правильно. Ну же, ученики, за мной!

Он скрылся за углом дома. Свет мазнул по каменной стене высокого разрешения. Мальчишки поспешили за провожатым.

‒ Ничего интересного, ‒ сказал Валерка, обходя нарисованную «допой» кованую ограду. ‒ Сейчас начнется: найдите то, найдите это. Но шутинг в конце крутой. Только быстро заканчивается.

‒ Ты только не рассказывай, что будет, ‒ сказал Мишка.

Валерка фыркнул.

Свернув на узкую улочку, они прошли несколько метров. Без «допы», наверное, улочка выглядела как обставленная ограничительными блоками площадка, но Мишка не хотел себе портить впечатление, убирая фильтр. Ван дер Санд остановился у дома с помеченной мелом дверью. Было темновато. Создавая атмосферу, вверху поскрипывал ставень. Где-то несколько раз гавкнула собака, потом стало тихо. Тень проплыла в конце улицы. Мертвенный свет луны то прорывался сквозь облака и проливался на крыши домов вокруг, то мерк, гас, уступая место густой тьме, и тогда казалось, будто только в фонаре в руке охотника за вампирами сосредоточен единственный на весь мир источник света.

Страшновато.

Мишка поежился. Валерка толкнул его в плечо.

‒ Что? Торкает?

‒ Ну, есть немножко.

Фонарь высветил Валеркину улыбку.

‒ Это еще фигня!

‒ Ребята! ‒ обернулся к ним ван дер Санд. ‒ Это здесь!

‒ Мы уже поняли, ‒ сказал за двоих Валерка.

‒ Приготовьте оружие, ‒ охотник на вампиров толкнул дверь. Она беззвучно распахнулась. ‒ И будьте настороже.

‒ Ты тоже, старый пердун! ‒ ответил Валерка.

‒ Благодарю, ‒ сказал ван дер Санд.

Он достал из саквояжа серебряный кинжал и шагнул внутрь. Свет фонаря проплыл по голым деревянным стенам и убогой мебели.

‒ Ты зачем его обзываешь? ‒ прошептал Мишка.

‒ Старый квест, ‒ объяснил Валерка. ‒ Почти без обратной связи и без автоматической подстройки. Этого непися хоть ослом назови, он все тебе кивать будет. Ван дер Санд, ван дер Зад… Ван дер Зад все-таки веселее.

‒ Так квест же, атмосфера…

‒ Ну, ладно, ладно, ‒ согласился Валерка, ‒ в первый раз и мне было стремновато. В одном моменте, ‒ уточнил он.

Валерка шевельнул пальцем, и в руке его появился необычно крупный, короткоствольный револьвер. Красное пятнышко целеуказателя уперлось в спину ван дер Санда. Мишкино оружие оказалось изящней и длинней.

‒ О, у тебя какой-то раритетный пистоль, ‒ уважительно качнул шляпой Валерка.

‒ Так я не выбирал, ‒ сказал Мишка.

‒ Друзья! ‒ позвал их из глубины дома охотник за вампирами. ‒ Идите скорей сюда!

‒ Идем! ‒ крикнул Валерка.

Мальчишки вошли в здание. Проем мигнул, обозначая подзагрузку локации. Под ногами нарисовался вытертый ковер, дальше пол пошел дощатый, скрипучий. Прихожая с лавкой и пыльным зеркалом сменилась холлом с уходящей вверх лестницей. Высокие напольные часы выросли слева, черная пасть камина распахнулась справа, кривобокий комод, корявые стулья, плохой трехногий столик, на котором ярким пятном в кувшине алела роза, разбрелись по пространству.

Ван дер Санд застыл у дивана, расположенного перед камином. Свет фонаря золотистым кругом лежал на полу.

‒ Здесь, ‒ повернулся к мальчишкам охотник, ‒ первого мертвеца нашли здесь. Следы укуса на шее, мертвенно-белый цвет лица. Его выпили целиком.

Его глаза прищурились.

‒ Вам страшно, ученики?

‒ Немного, ‒ сказал Мишка.

‒ Вот настолько, ‒ показал пальцами Валерка.

Ван дер Санд кивнул.

‒ Мне тоже было страшно, когда я был учеником ван Клейна, знаменитого истребителя трансильванской нечисти! Мы вместе…

Он вдруг умолк и насторожился. В его позе и выражении лица было столько тревоги, что Мишка, хотя и знал, что и охотник за вампирами, и дом, и обстановка вокруг ‒ всего лишь «допа», почувствовал, как мурашки пробежали по плечам и вгрызлись в затылок. Нет, круто на самом деле!

‒ Ш-ш-ш, ‒ прошипел ван дер Санд, оборвав сам себя.

Он втянул голову в плечи. Глаза вытаращились. Рука с кинжалом вздернулась вверх.

‒ Да слышим, слышим, ‒ махнул рукой Валерка.

‒ Вы слышите? ‒ спросил ван дер Санд.

‒ Слышим.

‒ Но я… ‒ сказал Мишка.

И не продолжил, потому что уловил легкий топоток над головой. Потом кто-то там словно царапнул полы когтями.

Сердце так и зашлось.

‒ Сейчас он скажет: «Стойте здесь!», ‒ сказал Валерка.

Ван дер Санд ожил.

‒ Стойте здесь! ‒ сказал он мальчишкам. ‒ Это может быть очень опасно! Вы пока поищите улики, указывающие на убийцу. Их должно быть четыре штуки.

‒ Поищем, ‒ сказал Валерка. ‒ Делать все равно нечего.

‒ Ждите меня!

Ван дер Санд поставил фонарь на каминную полку, зажег свечи в подсвечниках, обнаружившихся на крышке комода и столе, и потопал вверх по лестнице.

‒ Старый дурак, ‒ вздохнул Валерка, глядя, как охотник поднимается, придерживаясь за перила.

Несколько мгновений свет свечей мерцал наверху, потом пропал. Как выстрел бумкнули часы в углу.

‒ А что за улики? ‒ вздрогнув, спросил Мишка.

‒ Сейчас, пошарим по комнате.

В левой руке у Валерки появился подсвечник на три свечи. «Допа» сноской подсказала, что это канделябр. Смешно.

Канделямбр!

‒ Давай, ‒ сказал Мишке Валерка, ‒ не прохлаждайся. Этот непись не вернется, пока мы не найдем все улики.

В два движения пальцем Мишка тоже вооружился подсвечником. Мальчишки разошлись по комнате, проверяя мебель и стены. Границы помещения подсвечивались при приближении, чтобы никто случайно не вышел из квест-зоны.

‒ На пол тоже свети, ‒ сказал Валерка.

‒ Понял.

Мишка медленно двинулся вдоль стены, с которой лохмотьями свисала тканевая обивка. От света прыскали, забивались в щели пусть и виртуальные, но очень реалистичные тараканы. Стул. Закрытая дверь. Камин. У каминной пасти лежали несколько поленьев и каминная кочерга.

Мишка присел. Кочерга изгибалась под прямым углом.

‒ Валерка, ‒ позвал он. ‒ А это улика?

‒ Что ‒ улика? ‒ спросил Валерка, изучая комод.

‒ Ну, тут, кочерга.

‒ Что ‒ кочерга?

‒ Согнута.

‒ Подсвети целеуказателем.

‒ Ага.

Мишка наставил на кочергу руку с револьвером. Точка прицела застыла на изломе железа. Мгновение ‒ и предмет приобрел красный контур.

‒ Покраснела кочерга твоя? ‒ спросил Валерка, подсвечивая комодные ящики.

‒ Ага, ‒ сказал Мишка.

‒ Значит, то, что надо, ‒ сказал Валерка. ‒ Ищи еще.

‒ Это что, убийца кочергу согнул?

‒ Или она об убийцу согнулась. Не знаю. У меня тут тоже…

Валерка отступил, и Мишка увидел, что на комоде сбоку заалели глубокие царапины.

‒ Круто!

‒ Ничего крутого, ‒ скривился Валерка. ‒ Дохлый квест. Игра в детективов. У нас вампиры, а мы улики ищем.

‒ А я еще вижу!

Мишка подскочил к дивану, на котором по словам ван дер Санда нашли обескровленную жертву, и приблизил подсвечник к диванной ножке. Полоска белой ткани лежала там на полу. Судя по всему, это была оторванная от рубашки манжета. Под целеуказателем манжета тут же изменила цвет.

‒ Ну, хорошо, ‒ признал Валерка. ‒ Мы как-то быстро. А то в прошлый раз я, наверное, минут десять бродил здесь, как зомби. Там посвечу ‒ ничего, здесь посвечу ‒ тоже ничего. С великим трудом какой-то платок нашел с кровью и клык в обивке. Пришлось даже «уньку» на подсказку потратить.

‒ А можно?

‒ Специальная опция. И где этот дер Зад, кстати? Пора бы ему появиться.

‒ Так должна же еще четвертая улика быть! ‒ сказал Мишка. ‒ Он сам сказал!

‒ Ах, да, мы же парой вошли. Так-то улики ‒ три. Для одного.

Мишка, оглядывая комнату, приподнял подсвечник.

‒ Значит, где-то еще четвертая!

‒ Интересно? ‒ спросил Валерка.

Мишка кивнул.

‒ Ну, тогда давай, изучай, ‒ насмешливо сказал Валерка, сев на стул в углу, который «допа» обозначила как объект, с которым можно взаимодействовать. ‒ Как будто ты в такое не играл раньше!

‒ Играл, ‒ сказал Мишка, пройдясь за диваном, ‒ но это же специальный квест! Все как в реальности.

Валерка гоготнул.

‒ Ага! Как в реальности! Вампиры! Мертвецы! Ван дер Зад!

‒ Да я не в том смысле! ‒ загорячился Мишка, огибая лестницу. ‒ Я в смысле, что серьезный сюжет, что можно как бы вжиться. Ученик ‒ значит, ученик. Вампиры ‒ значит, вампиры. Ну, такие условия! Мир, полный вампиров, а не «Хиттайм», где стреляешь себе до посинения по тарелочкам! Среди города. Инопланетян же всех из местного дурдома выпустили, они сразу палить!

‒ Сам же стрелял, ‒ сказал Валерка.

‒ Стрелял! И «Хиттайм» мне нравится, ‒ сказал Мишка, присев на корточки и заглядывая в камин. ‒ Чистый фан. Но квесты лучше.

Подсвечник в его руке заморгал.

‒ Ну что, есть там что-то? ‒ спросил Валерка.

Развеяв ладонью иллюзорную пыль, Мишка мотнул головой.

‒ Не-а.

‒ Ищи лучше. Не на потолке же…

Через мгновение они оба, не сговариваясь, направили подсвечники вверх. «Допа» нарисовала темные балки, между ними ‒ прямоугольники плохо беленого потолка, а еще тень, которая с раздраженным шипением тут же прыснула от света в дальний угол.

‒ Что это? ‒ крикнул Мишка.

Вот уж чудь!

‒ Вампир!

‒ Вампир?

‒ Загоняй его и стреляй! ‒ заорал Валерка.

Его револьвер дважды гавкнул, выбивая в потолке круглые отверстия. Звуки выстрелов ударили по ушам. Тень отрастила и тут же втянула когтистую руку. Поплыл и развеялся пороховой дымок.

‒ Как загонять? ‒ растерялся Мишка.

‒ Светом!

Тень прыгнула из угла к лестнице, но Валерка, лихо ткнув подсвечником, преградил ей путь. Новая пара выстрелов отогнала тень обратно.

‒ Не тормози, Миха!

‒ Да-да.

Мишка не сразу совладал с руками. Только ты, понимаешь, прохаживался по холлу с умным видом, осматривался, лениво думал об убийце и вдруг вынужден судорожно, в спешке ловить целеуказателем тень на потолке. Тут ведь еще сообразить надо! А если представить, что эта тварь в любой момент могла прыгнуть сверху… Бр-р-р!

Не мудрено, что Мишка сначала попытался выстрелить подсвечником. Ну, да, да, простите, не та рука.

‒ Уйдет! ‒ крикнул Валерка.

‒ Сейчас.

Мишка направил на потолок свое раритетное оружие.

‒ Давай!

Валерка отпугнул юркую тень светом. Мишка выжал спусковой крючок.

Бафф!

Раритет изрыгнул огонь. Для изящного пистоля звук вышел оглушительным. Картечь ударила в потолок серебристыми искрами. Тень метнулась, но, пораженная, обрушилась вниз, на лету превращаясь в худую, бледную девушку в темном плаще.

‒ Есть! ‒ закричал Валерка.

Раненая упала на диван и раскинула руки. От попавшей картечины бедро ее слегка дымилось. Гримаска исказила гладкое лицо. Острые клычки выглядывали из-под приподнятых алых губ. Чувствовалось, что девушке очень больно.

‒ Ага!

Подскочив к вампирше, Валерка приставил револьвер к ее голове.

‒ Нет! ‒ крикнул Мишка, но было уже поздно.

Бам! Бам! Пули снесли девушке голову, и она, осев, через мгновение пеплом осыпалась на сиденье. Плащ сполз на пол.

‒ Зачем? ‒ спросил Мишка.

‒ Тебе что, ее жалко что ли? ‒ повернулся Валерка. ‒ У нас здесь убийцы, вообще-то. Или ты воспылал?

‒ Ничего я не воспылал! Но нельзя же…

‒ Чего нельзя?

‒ Она раненая была.

‒ Это же по сюжету так!

‒ Как так?

‒ Ты бы ее в любом случае ранил! Или я. Кто-то должен был с потолка ‒ хлоп.

‒ Но не добивать же!

‒ Ой! ‒ развеселился Валерка. ‒ Инопланетян ‒ пачками ‒ это нормально! Ни слезинки. Медведей диких в «Охоте», зомбяков в «Осеннем настроении» тоже клево, да? Ты счет зомбяков помнишь? Там у тебя на тысячи, Миха!

‒ То ‒ зомби!

‒ Да-да. Но тоже люди, хоть и бывшие.

‒ И что?

Мишка и сам не знал, почему убийство вампирши так его задело. Виртуальная? Виртуальная. Вампирша? Вампирша. Чего переживать? Но слишком уж жестоко поступил Валерка. Какая бы нечисть ни была, а сразу две пули в голову…

Игра же. Квест. Не мочилово. Может, она сказать чего-то хотела. И вообще ‒ не нападала же, хотя десять раз могла.

‒ Между прочим, ‒ сказал Валерка, ‒ вот тебе четвертая улика.

‒ Какая?

‒ Плащ.

Под целеуказателем Валерки плащ девушки-вампирши на полу осветился и приобрел алый контур.

‒ Все, ждем ван дер Зада.

‒ И что дальше? ‒ спросил Мишка.

Валерка хищно улыбнулся.

‒ Увидишь!

‒ Друзья! ‒ охотник за вампирами, объявившись на лестнице, торопливо спустился по ступенькам. Глаза его сверкали. ‒ Я рад, что вы нашли все улики. Теперь я уверен, что в этом доме находится их логово!

‒ Круто! ‒ сказал Валерка.

‒ Главное ‒ логично, ‒ буркнул Мишка, у которого после гибели вампирши испортилось настроение.

‒ А я тебе сразу говорил, что дохлый квест.

Ван дер Санд подошел к незаметной двери в стене.

‒ Кажется, это здесь, ‒ сказал он.

Навалившись на дверь плечом, охотник на вампиров заставил створки треснуть щелью. Потянуло холодом.

‒ Приготовься, ‒ сказал Валерка.

Он нацелил револьвер на дверь. Мишка последовал его примеру. Ван дер Санд осторожно сдвинул одну створку, заглянул внутрь, потом кинжалом распахнул вторую.

‒ Пока тихо, ‒ сказал он, обернувшись, ‒ но это не значит, что мы должны пребывать в самоуспокоении. Ночь все-таки.

‒ Иди уже, старый пердун, ‒ поторопил его Валерка.

‒ Ребята, следуйте за мной.

Охотник за вампирами шагнул в помещение. Мальчишки, помедлив и дождавшись оклика, пошли следом. Им открылась полутемная зала, в которой смутно белели редкие колонны. Зала казалась пустой. Горели факелы, пачкая стены копотью. Ван дер Санд повел фонарем, который вновь оказался у него в руке. Как в церкви к противоположной стене рядами уходили широкие деревянные скамьи с высокими спинками.

‒ Видите гробы?

‒ Нет, ‒ сказал Валерка.

‒ Значит, логово дальше.

‒ Ежу понятно!

‒ Да‒да, ‒ покивал охотник, остановившись в проходе. ‒ Но запах могильный. Проверьте свое оружие, ученики.

‒ Уже! ‒ сказал Мишка, выцеливая темноту.

‒ Потому что мы не тупые, ‒ добавил Валерка.

Ван дер Санд сделал шаг. Несколько мгновений он прислушивался, потом повернулся к ребятам.

‒ Я думаю, ‒ зашептал он, ‒ наше проникновение добром не кончится. Все-таки это не прогулка. Уж на что я…

Охотник не договорил. Две бледные руки внезапно выросли над его плечами и, обхватив голову, легко свернули шею. Ван дер Санд беззвучно, кулем упал в проход. Мертв? Мертвый! На его месте заулыбался бледный, лысый, полуголый человек.

Все это произошло настолько быстро, что Мишка только рот раскрыл.

‒ Стреляй! ‒ крикнул Валерка.

Его револьвер забахал. От двух пуль вампир увернулся, но третья сбила его в прыжке, и он с воем рухнул куда-то между скамьями.

‒ Мишка!

Валерка толкнул приятеля. Тот заморгал.

‒ Как же это…

‒ Это называется ‒ неожиданный поворот!

‒ Не, это круто…

‒ Давай, не зевай, ‒ сказал Валерка, перезаряжая револьвер, ‒ сейчас попрут!

‒ Попрут?

‒ Ну!

‒ Кто попрет? ‒ не понял Мишка.

Валерка рассмеялся.

‒ Вампиры, Миха! Или ты думал, что все кончилось?

‒ Я…

Мишка с тревогой посмотрел в дальний конец залы. Там, во тьме, нарастали шорохи, стуки и повизгивания, со скрежетом раздвигались скамьи. Жуткие тени прорастали к потолку сквозь мерцание света.

‒ Готовься! ‒ крикнул Валерка. ‒ Они ‒ шустрые.

Мишка сглотнул.

‒ Я готов.

‒ Перезаряжаться не забывай.

‒ Понял.

Зала словно всколыхнулась. Радостное шипение взвилось вверх. С колотящимся сердцем Мишка направил вперед свой раритетный пистоль. Вампиры! Черт, вампиры! Как они ван дер Санда-то!

‒ Стреляй! ‒ крикнул Валерка.

Его револьвер забахал, посылая сгустки огня над скамьями. Метрах в десяти вспышка высветила худую, когтистую фигуру. Мишка вскрикнул и опомнился. Бумм! Бумм! Серебряными искрами прошелестели картечины. Мрак с воплями взвихрился. Одна скамья встала на «попа».

‒ Стреляй!

Валерка азартно палил куда-то влево от себя. Вокруг шипело, сверкало, дымило и брызгало щепой. Мишка снес тварь, вынырнувшую справа, потом веером раскинул несколько залпов по центру.

‒ Стены и потолок! ‒ крикнул Валерка.

‒ Сейчас!

Мишка перезарядился. Картечь ушла в темноту. Серебро отрикошетило от колонны. Один вампир с шипением упал ему чуть ли не на голову и только инстинктивно выставленный пистоль спас Мишку от вытянутых когтей. С иллюзорными или нет, но встречаться с такими когтями ему не хотелось совсем.

Бумм! В вампире образовалась дыра, и он, помедлив, осыпался пеплом.

‒ Есть!

Сердце в пятки!

Наплыв нечисти длился еще минут пять, вампиры возникали в дальнем конце залы и бежали к мальчишкам напролом. Рты, когти, фосфорически светящиеся глаза. Худые, как страх. Голодные. Хорошо, заряды не кончались. Мишка взмок, Валерка потерял шляпу, и рыжие волосы его стояли кустом.

‒ Бей!

‒ Ага! Не нравится!

‒ Куда ты на колонну-то?

‒ Сдохни, дохлый!

Мальчишки кричали и отстреливались. «Допа» рисовала брызги крови, гильзы, падающие на пол, пороховые дымки и хлопья всюду летающего пепла. Вампир впереди, вампир справа, вампир сверху. Бумм! Бумм! Бах!

‒ Получай!

‒ Н-на!

Вампиры кончились. Зала неожиданно посветлела. Где-то слева будто сорвалась штора, и внутрь проник зыбкий лунный свет. В беспорядке громоздились скамьи, отметины картечин пятнали стены.

Мишка выдохнул.

‒ Все?

‒ Ага, все, ‒ сказал Валерка, ‒ а главного гада ты решил кому-то другому оставить? Сделать, так сказать, сюрприз?

‒ А есть еще главный гад? ‒ удивился Мишка.

‒ А как же! ‒ Приятель показал глазами в конец залы. ‒ Десять шагов ‒ и логово. Склеп, гроб ‒ все, как полагается.

‒ А чего он сам не выйдет?

‒ По закону жанра! Чтобы главный гад по первому требованию к тебе выходил, это, знаешь, что-то с чем-то!

‒ Тогда пошли?

‒ Перезарядиться не забудь, ‒ сказал Валерка.

‒ Уже.

Ребята двинулись по проходу.

Размеры залы оказались обманчивы. Квестовая «допа», не скупясь, строила перспективу и простор, мрачную арку вдалеке, но на деле, конечно, никакими десятками и сотнями метров пространства не пахло. Несколько скамей, впрочем, были настоящими, только, пройдя мимо них, Мишка обнаружил, что зала словно бы втихую переместилась, и те же скамеечные ряды выстроились уже позади.

‒ Давай-давай, ‒ подтолкнул его Валерка.

Арка провалом распахнулась перед носом. Мишка переступил мигнувшую границу за приятелем и очутился в склепе. Всюду горели свечи. Там, где не было свечей, в кувшинах, вазах, сосудах жухли цветочные букеты. Большой, черный, с металлической окантовкой гроб стоял на возвышении у стены.

‒ Эй, хозяин! ‒ крикнул Валерка. Вплотную к гробу он подступать поостерегся. ‒ Есть кто живой?

‒ Ес-с-сь, ‒ раздалось шипение.

Крышка гроба откинулась, заставив Мишку поневоле сделать шаг назад. Валерка был смелее и не отступил. Хотя, конечно, он-то не первый раз этот квест проходил.

‒ Вы оба умре-ете, ‒ донеслось из гроба.

Сизая рука со скрюченными пальцами выстрелила вверх. Ветер загасил половину свечей. Дзинькнуло, лопаясь, стекло.

‒ Бей его! ‒ завопил Валерка и принялся стрелять по руке.

Пока вампир вставал, Веалерка, наверное, успел дважды перезарядиться. Сквозь грохот револьвера Мишка едва мог расслышать, что им говорит главный гад.

‒ Вы… (бах!) …ете... (бах‒бах!) …аши… (бах!)

Ничего не понятно.

‒ Стреляй!

Валерка толкнул Мишку. В его глазах было столько злости, что Мишка поднял раритетный пистоль и нажал на крючок.

С главным гадом они расправились за три минуты. Тот успел только сесть в своем гробу и спустить через бортик ногу. Мишке почему-то стало его жалко. Вампир шипел и дергался от попаданий. Он был почти скелет. Одежда давно истлела, волосы вылезли, нос превратился в дыру.

После стена за гробом рассыпалась на осколки, и квест закончился.

‒ Ф-фух! ‒ выдохнул Валерка. ‒ А ничего, ничего.

Мишка промолчал.

Второй квест его совсем не впечатлил. В нем надо было искать преступника по снимкам плохого качества, сопоставляя детали, проглядывающие на фото. Четыре подозреваемых, один снимок. Пять подозреваемых, один снимок. Семь подозреваемых, два снимка (один ‒ бонусный).

Подозреваемые сидели за решеткой, «допа» рисовала вокруг полицейский участок, все двигалось, жило словно само по себе, кого-то приводили, кого-то уводили, усатый инспектор подсовывал фото, явно рассчитывая на помощь Мишки и Валерки, как редких специалистов. Подозреваемым можно было задавать вопросы, разрешалось просить их повернуться так, как на снимке, была даже функция запугать. Валерка скучал, включаясь лишь, когда требовалось оказать силовое давление. Мишка работал за двоих, но не чувствовал ни интереса, ни азарта. Составители квеста подсовывали разные сценки, раскрывали характеры подозреваемых и вовсю пытались запутать показаниями. Только вот снимки явно указывали на преступника. Чуть-чуть подумать, прикинуть, парик или не парик, женщина или переодетый мужчина, та сумка или не та, и ответ готов.

Три дела, восемь минут. И Мишка не ошибся ни разу, заработав золотую звезду и какой-то рекорд по времени.

‒ Круто! ‒ сказал Валерка. ‒ Но квест так себе.

‒ Наверное, ‒ сказал Мишка.

‒ Зато сейчас будет жара!

‒ Жара?

‒ «Нашествие»! ‒ Валерка вытянул губы и подвыл от избытка чувств.

Они встали в буфере, ожидая, когда подгрузится квест. «Нашествие» грузилось долго. Шкала процентной готовности медленно ползла из одного угла синего экрана, выставленного «допой», в другой.

‒ Когда тебе квесты дают, ‒ объяснил Валерка, пританцовывая, ‒ один ты можешь выбрать любой, а два других получаешь принудительно, то есть, они выпадают случайным образом. Типа, на, парень, что никому вообще не нужно. Так что я сразу выбрал «Нашествие»! Вампирский и полицейский квесты ‒ фигня. Обещаю, будет полный отпад! Просто взрыв мозга! Чуешь, сколько грузится?

‒ Долго.

‒ Ха! Там графика! Сверхвысокое разрешение! Адаптивный АИ! Чувствую, скоро вот эту «допу» менять придется! ‒ Валерка постучал пальцем по своему виску.

‒ Голову? ‒ спросил Мишка.

Валерка посмотрел свысока.

‒ Миха, блин, проснись! Кто тебе голову менять будет? Представь, где-то будет бегать пацан с твоей головой, а ты будешь бегать с еще чьей-то. Креза, нет? Я тебе говорю про «машинку», которая «допой» рулит. Фильтрами теми же. Ладно, раз перепрошить можно, ну, второй, с вводом-выводом подшаманить, только возможности-то растут, а «железо» остается на прежнем уровне.

‒ А нам говорили, ‒ сказал Мишка, ‒ что на зрительных и слуховых каналах просто ставятся перемычки, которые и служат фильтрами. Могут отсекать или добавлять аудиовизуальную информацию по твоему желанию.

‒ А программье? А наборы инструкций? А оболочка откуда у тебя? ‒ спросил Валерка. ‒ Сама проросла?

‒ Ну, не знаю.

‒ Биочип там стоит. Контроллеры, приемник, кластер оперативной памяти, ну и перемычки, конечно. Мне рассказывали, что он через нос устанавливается.

‒ Через нос?

Мишка потрогал свой нос. Валерка рассмеялся.

‒ Ох, Миха! Повелся, что ли? Сейчас все умнее, через кровь делают! Запускают автономных ботов, они по сосудам добираются до нужного места и собирают у тебя в голове биочип из материала, который им растворами загоняют.

‒ Ну, это я слышал!

«Допа» мелодично тренькнула, объявляя о конце загрузки.

‒ Все! ‒ напружинился Валерка. ‒ Готовься.

На нем появился белый бронежилет футуристического вида с буквой «А» на плече. На спине, утопленный в пластины, оформился портативный ракетный ранец с овальными отверстиями дюз. Мишка оглядел себя ‒ такой же бронежилет сковал и его торс. На плече ‒ буква «Б». В руке ‒ мощная пушка с дульной насадкой пламегасителя.

Экран загрузки опал.

‒ Вперед! ‒ крикнул Валерка.

Его голову облек шлем. Лицо за прозрачным забралом осветилось предвкушением битвы. Мишка шагнул в квестовую зону за приятелем. Вибрирующий рев прошедшего на предельно малой высоте боевого космического истребителя едва не опрокинул его на землю. Всюду сверкало, дымное небо полосовали фиолетовые лучи, городская улица, на которой они очутились, была разбита вдребезги. Дыбился асфальт, горело несколько автомобилей, огонь отражался в брызгах стекла, в домах зияли черные дыры, часть высоток казалась срубленной гигантским мечом.

Лежали мертвые люди. Гудела сирена. Туша корабля плыла по расчерченному залпами небу. Впереди серой горой битого камня вырастал завал.

‒ Мишка! Миха!

Валерка, пригнувшийся за обломком бетонной плиты, рукой указал в сторону разрушенной многоэтажки.

‒ Там!

Мишка повернулся. На третьем этаже близстоящего здания в оконных проемах и стенных проломах мелькали странные, похожие на осьминогов фигуры.

‒ Бей!

‒ Понял! ‒ крикнул Мишка.

Он приподнялся из-за перевернутого автомобиля.

«В-вау» ‒ сказала пушка и послала плазменный сгусток в стену. Недолет огненной кляксой растекся по остаткам нарядного когда-то фасада. По Мишке тут же открыли ответный огонь. «Осьминоги» стреляли из корявых рогатин, и несколько шелестящих молний опасно взрыли асфальт у укрытия.

‒ Режим стрельбы! ‒ крикнул Валерка.

Он отстреливался от «осьминогов», пытающихся преодолеть завал.

‒ Понял!

Мишка вышел в режим настроек оружия и сменил навесной, гранатометный вид стрельбы на реактивный. Первые выстрелы сразу уложили одного «осьминога». Остальные попрятались. «Ва-ва-ва». Мишка не давал им высунуться, ловко лишая захватчиков щупалец. Брызгала лиловая кровь.

В начале было действительно интересно. Мир вокруг агонизировал, все гудело, звенело, кричало, бежало, искрило, распадалось на части, заваливалось и взрывалось. Космические десантники и штурмовики приходили на помощь и героически умирали через несколько минут. То и дело над головой свирепо схлестывались корабли. Гражданские выглядывали из окон. Чтобы их спасти, приходилось с улицы заскакивать в дома и вступать с «осьминогами» в жаркие перестрелки.

‒ Круто, а? Круто? ‒ кричал Валерка.

В запале боя он где-то потерял шлем, «допа» измазала его лицо гарью и чужой фиолетовой кровью. Валерка словно бы защищал Землю от настоящего нашествия.

‒ Круто! ‒ соглашался Мишка.

Ему не хотелось расстраивать приятеля.

Но в какой-то момент игра для Мишки растеряла всю свою прелесть. Он словно увидел все ее примитивные механики, едва заметную рябь текстур, болванчиков вместо персонажей и боевых товарищей. Словно фильтр сняли. Квест с вампирами был куда интересней, более живой, что ли. Девчонку-вампиршу, которой Валерка отстрелил голову, Мишке до сих пор было жалко.

А тут… Ну, пострелушки зачетные, конечно, но какие-то фальшивые. Так и видишь старания квестоделов: здесь вам устроим взрыв, здесь катер упадет и снесет кафе на углу, а здесь вы просто обрыдаетесь от сцены расстрела.

Даже финальный штурм корабля «осьминогов» у Мишки не вызвал никаких эмоций. Валерка же буквально жил квестом. То и дело слышалось азартное:

‒ Получил, да?.. Умри, умри, гад! А, хотели завалить меня? Хотели дэдушкой сделать? Фиг вам! Я вам сейчас всю вашу филармонию…

(Филармония, тут же включалась «допа», музыкальное учреждение, предназначенное для организации музыкальных мероприятий и популяризации музыки)

‒ Гори, гори в огне моего гнева!

Мишке доставалось тоже. Валерка чуть ли не круги вокруг приятеля нарезал.

‒ Миха! Живей, Миха! Обходят же! Где твоя реакция? Бей их, бей их, водоплавающих! Мазила! Выше, выше бери! И шевелись, шевелись! Мы же сейчас на окончательный штурм пойдем!

Мишка шевелился.

Вдвоем они разнесли мозг вражеского головного крейсера «осьминогов» и оказались на площадке перед воротами.

Квест закончился. Финиш.

«Самодвижка» мимо ребристой, разрисованной стены ангара привезла их обратно к стойке и пирату, который, облокотившись, посасывал колу из банки.

‒ О, вы все? ‒ спросил он.

‒ Так да, час, ‒ сказал Валерка.

‒ Понравилось?

‒ «Нашествие» ‒ круть! Бомба! Остальное ‒ так.

Пират отставил банку и вышел из-за стойки.

‒ Кому что, парни, ‒ сказал он, снимая браслет с Валеркиного запястья. ‒ Кому-то «Лимб» нравится, кто-то от «Андерсона» торчит. Я, например, «Японский ренассанс» раз тридцать, прошел.

‒ А это что? ‒ спросил Мишка.

Он вздернул руку, чтобы пират и его освободил от браслета.

‒ Это старая игра, ‒ сказал тот, расщелкивая ремешок, ‒ года четыре ей. Не, пять. Уже выпала из квестовой обоймы. Устарела, приелась игрокам. Но нынешние ей и в подметки не годятся. Имхо, конечно.

‒ Серьезно? ‒ не поверил Валерка.

‒ Там эпоха Мэйдзи, время последних самураев, запрет холодного оружия.

‒ И что?

‒ Битвы на мечах.

‒ Не, я не люблю, ‒ скривился Валерка, ‒ я ‒ стрелок. А мечом махать…

‒ В этом весь цимес.

‒ Чего?

Мишка тоже не понял про «цимес», но «допа» тут же объяснила ему, что это традиционное национальное блюдо на Новый Год, и употребляется в разговорной речи как «самое важное».

‒ В этом суть, ‒ сказал пират. Он широко расставил ноги. Руки его поднялись, сжимая невидимый меч. ‒ Ты ‒ совсем один. Против тебя ‒ самураи из молодых кланов, задумавшие свергнуть Токугаву…

Шагнув в сторону, он сделал рубящее движение.

‒ Хха-а!

Пират посмотрел на молчащих мальчишек.

‒ Ничего вы не понимаете, ‒ вздохнув, сказал он и вернулся за стойку. ‒ Ладно, поставьте оценку посещению.

На подвинутой плоской панельке планшета Валерка нажал на «четверку».

‒ «Нашествие» ‒ «пять», а остальные ‒ на «троечку», ‒ объяснил он.

Мишке стало жалко пирата-самурая, и он поставил все пять звезд.

‒ Спасибо, ‒ сказал пират. ‒ Действительно, все понравилось?

Мишка пожал плечами.

‒ Скажите, ‒ спросил он, ‒ а «Индустрия» здесь рядом?

‒ Через два корпуса, за фуд-кортами.

‒ Пошли! ‒ потянул Мишку Валерка. ‒ А тебя что, «допа» коротнулась? Мне уже давно маршрут нарисовался.

‒ Ну, просто… ‒ Мишка смутился. ‒ А вдруг ему поговорить не с кем?

‒ Кому?

Мишка качнул головой в сторону пирата, скрывшегося за антуражем квестовой зоны. Приятель фыркнул.

‒ Ну, ты, Миха… У него же тоже «допа». Он может хоть этому самому Мэйдзи за самураев высказать! Тем более, вон!

Он показал на компанию ребят постарше, бредущую к квестовой зоне. «Допа» разрисовала их в темное и серое, очки, плащи, металл. Мишка аж позавидовал. Как будто отряд из аниме или сериала про космических охотников.

Если бы у Мишки получилось выпросить у отца «унек» двадцать…

‒ Пошли, пошли!

Валерка явно спешил.

У фуд-кортов было людно. Шумные и пестрые компании сидели за столиками под тентами. По два-три человека стояли у окошек выдачи. Кружили многочисленные рекламные модули. Аппетитные гамбургеры вальсировали над головами с грациозными бокалами с коктейлями, бутерброды хороводили с сосисками в тесте, питы обкладывали себя мясом и поливали соусами. У Мишки даже под ложечкой засосало.

Но цены!

Четыре «уньки» за сэндвич! Да Мишка дома, бесплатно, с ветчиной из холодильника! Только позже.

Стриженые кусты изгибались арками. Цветы красными, желтыми, белыми гирляндами украшали реечные шпалеры. Красота! Правда, так и тянуло проверить, настоящая это красота или нет? По выделенным трассам катили электромобили. На игровой площадке под крики зрителей играли в волейбол.

К павильонам «Индустрии» вела широкая аллея. Где-то ее закрывали щиты, в одном месте висела предупреждающая надпись: «Не ходить! Ведутся ремонтные работы». Павильоны вырастали как скалы из зеленого травяного моря. Они были легкие, алюминиевый каркас и стенные панели, с внешней стороны фасад был облицован пластиком под темный мрамор. Мишка все это узнал от «допы», пока шел за Валеркой. Надпись «Индустрия» висела над павильонами и то и дело меняла цвета.

От одного здания к другому вели крытые переходы.

В первом павильоне висели гигантские телевизоры, теснились модели «умных» домов и комнат, крутились образцы техники ‒ от кухонных комбайнов до голографических гостиных. Живых продавцов было всего двое, остальных для посетителей рисовала «допа». Это было видно, если ты с «допой» каждый день на «ты». Потенциальные покупатели и просто любопытствующие прохаживались по секциям, и Мишка подумал, что если не все продавцы настоящие, то и часть посетителей, возможно, в «Индустрии» рисуют, чтобы создать эффект многолюдности. Приглядевшись, он отметил, по крайней мере, одну семью, которая была подозрительно примерной. Муж и жена с девочкой лет пяти ходили от стенда к стенду, как будто у них других занятий не было. Мишка уже хотел подкрасться и проверить, пройдет ли сквозь них рука, но Валерка потащил его дальше.

‒Здесь ничего интересного, ‒ сказал он. ‒ Цепляются за старое. У каждого «допа» в голове, а они все телевизоры продают!

‒ А холодильники? ‒ спросил Мишка.

‒ Ну, холодильники можно, ‒ согласился приятель, ‒ только чего в них нового? Все тоже ‒ коробка, компрессор и хладагент.

Второй павильон был полон электрических платформ. На постаментах за ограждением стояли последние новинки лета. Скутеры, самокаты, доски, велосипеды, мотоциклы с мотор-колесами. Строгие линии, гладкие обводы, фонари, наименования моделей и производителей золотили бока. В сторонке, за выгородкой, тянулись к потолку стеллажи с накопителями и батареями. Там же были выставлены запчасти и аксессуары.

‒ Во, ‒ подвел приятеля к возвышению Валерка, ‒ такой себе хочу.

Закрытый на две трети электросамокат имел три фары, широкое переднее колесо и задорный изгиб заднего крыла.

‒ «Китаец»? ‒ спросил Мишка.

‒ Не, «малазиец». Индусы тоже свою модель выпускают, ‒ сказал Валерка, ‒ она помощнее будет. Но у них прошивка хреновая.

‒ «Цепат», ‒ прочитал название Мишка.

‒ Это по-ихнему. У нас его «Чапаем» зовут.

‒ Почему?

Валерка пожал плечами.

‒ Видимо, созвучно.

«Допа» по поводу «Чапая» молчала.

Кто такой этот Чапай? Или что это такое? Может, Валерка и вовсе переврал слово? Нет слова и нет. Есть только «чапать». Типа, «идти, двигаться». Но глупо же называть электросамокат ‒ «идти».

‒ Ну, что, классный, ‒ сказал Мишка.

Валерка фыркнул.

‒ Это круть крутецкая! Отец обещал его подарить, если я переводные тесты в следующий класс сдам. Знаешь, сколько стоит?

‒ Тысячу «унек»?

‒ Полторы!

‒ Ого!

Мишка подумал, что ему-то полторы тысячи «унек» в этой жизни не увидеть никогда. Электросамокат насмешливо подмигнул светодиодами, окантовывающими деку.

‒ Ладно, ‒ хлопнул приятеля по плечу Валерка, ‒ я дам тебе покататься. А вообще, Миха, у меня сейчас дела, ты по фильтрам уже сам.

‒ По каким фильтрам?

‒ Ну, ты же хотел фильтр подкорректировать? В доп-студии? Это дальше, павильон номер пять.

‒ Да я не сильно и хотел, ‒ сказал Мишка.

‒ Сходи, сходи, ‒ сказал Валерка. ‒ Ну, все, пока!

Он двинулся к выходу, а Мишка с минуту еще невидяще пялился на обводы электросамоката. Полторы тысячи «унек»! С ума сойти. Он, честно, не собирался идти в доп-студию, но в павильоне откуда-то вдруг образовалась внушительная толпа, и протискиваться сквозь нее Мишка не желал ни в какую. Ему было не по себе от того, что толпа может оказаться нарисованной, ненастоящей.

Поэтому Мишка нырнул в переход и как-то незаметно для себя, поглазев на роботов и новые возможности «допы», оказался в пятом павильоне.

В помещении было темно, но горели многочисленные мониторы. Они были как квадратные слепые глаза. Тускло светящаяся дорожка вела мимо них к конторке, одетой в ламповый свет, будто в защитный круг.

‒ Парень! ‒ услышал Мишка. ‒ Ты сюда?

Над конторкой, привлекая Мишкино внимание, всплыла рука с растопыренными пальцами.

‒ Ну, я это… ‒ сказал Мишка.

Рука убралась, вместо нее всплыла кучерявая голова. Блеснули очки. Мигнула надетая на голову гарнитура.

‒ Ты на калибровку?

‒ Почти.

Мишка приблизился к конторке. Только сейчас, когда глаза привыкли к полутьме, он заметил, что в отделенном световой дорожкой пространстве стоят доп-станции и кресла, и не все кресла пустуют.

‒ Что значит «почти»? ‒ спросила голова.

‒ Я хочу настроить… ‒ понизил голос Мишка.

‒ Три универсальных единицы, ‒ последовал быстрый ответ.

‒ Я убрать…

‒ Все равно три «уньки».

‒ Я хочу совсем убрать, ‒ зашептал Мишка. ‒ Совсем.

Голова наклонилась. Взгляд за очками сделался внимательно-удивленным.

‒ Ты в своем уме, парень?

Мишка кивнул.

‒ Мы таких услуг не предоставляем, ‒ сказала голова. ‒ Запрещено. Мы можем провести тебе цветовую коррекцию, можем поставить более «мягкие» фильтры, с плавными переходами, скины, «обвес», но это за отдельную плату.

‒ А чтобы совсем? ‒ огорченно спросил Мишка.

‒ Совсем?

‒ Совсем-совсем!

Голова подросла, и под ней обозначились шея, плечи, серый вязаный свитер с более темным узором.

‒ Тебе-то это зачем?

‒ Ну, просто…

Мишка замялся.

‒ Просто так? ‒ подсказал парень за конторкой.

‒ Нет.

‒ А что?

Мишка помрачнел.

‒ Хочу знать, как все на самом деле. Без фильтров, ‒ сказал он.

‒ М-да, ‒ вздохнул парень. ‒ Хочу все знать.

‒ Многие знания ‒ многие печали.

За конторкой, оказывается, сидела еще и девушка, и именно она сказала последнюю фразу. А «Допа», конечно, сразу облагодетельствовала Мишку примечанием, что первоисточник фразы ‒ религиозный текст, не имеющий особого значения. Его и прочитать-то не сразу прочитаешь.

Екклизи… Екклизиаст.

‒ Никто не хочет жить без фильтра, ‒ сказал парень.

‒ И уже не умеет, ‒ добавила девушка.

‒ Ну и что? ‒ храбро вздернул подбородок Мишка. ‒ Что здесь такого? Без фильтра вы что, в чудовищ превратитесь?

Парень хмыкнул.

‒ Мы-то, пожалуй, нет, а вот остальное…

‒ Мне не страшно, ‒ сказал Мишка. ‒ Я и против вампиров, и против инопланетян… Я всякое видел.

‒ У тебя «уньки»-то есть, герой? ‒ со смехом спросила девушка.

‒ Десять! ‒ сказал Мишка, но вспомнил про квестовую зону и поправился: ‒ Шесть. Было десять, теперь ‒ шесть.

‒ Да уж, большое богатство.

Парень вышел из-за конторки. Он был долговязый. В джинсах. С высоты своего роста он какое-то время смотрел на Мишку. В очках отражались мониторы.

‒ Все равно запрещено, ‒ сказал парень.

‒ Кем?

‒ Государством. Законом.

‒ Оно что, боится, что я что-то не то увижу? ‒ спросил Мишка.

Парень вздохнул и присел перед мальчишкой.

‒ Это для всех так, ‒ сказал он. ‒ Сколько тебе лет?

‒ Десять, ‒ сказал Мишка.

‒ Давай мы тебе бесплатно фильтры откалибруем? Без «унек». Или новый поставим, с анимацией, с ассистентом? Ассистент-инопланетянин, как тебе?

‒ Не хочу.

‒ Ладно, ‒ сказал парень, выпрямившись. ‒ Пошли.

Он подал руку.

‒ Куда? ‒ спросил Мишка.

‒ Покажу тебе кое-что.

‒ Я не маленький ‒ за ручку водить.

Парень улыбнулся.

‒ Это понятно. Тогда иди за мной.

Он шагнул со световой дорожки во тьму.

Кресла и доп-станции были похожи на темные, едва различимые валуны. Мишка шел между ними, как по ущелью, за мигающим светодиодом гарнитуры. Ущелье оказалось коротким. Парень отдернул полог и жестом пригласил Мишку внутрь, в подсвеченное тусклой лампочкой пространство технического закутка. Мимолетно прижатый к губам палец объяснил, что вопросы пока лучше не задавать.

Закуток был сильно захламлен, всюду висели, валялись, изгибались змеями провода. В треснувших пластиковых корпусах станций, как сокровища, зеленели осколки микросхем. Россыпи клавиш, светодиодов, каких-то мелких деталек громоздились кучами на ближнем столе, в то время, как на дальнем башней высились блоки аппаратуры. В углу громоздился высокий и узкий, черный ящик неясного назначения.

‒ Проходи.

Парень кивнул Мишке на кресло в дальнем конце.

‒ Садиться? ‒ спросил Мишка.

‒ Да.

Пока Мишка устраивался в кресле, парень подсел к столу с аппаратурой, выдвинув из-под него вертлявый стульчик. Понажимав сенсоры, он дождался мерных щелчков, раздавшихся из черного ящика, поморщился, словно в неуверенности потер лоб и повернулся к Мишке.

‒ Как твой биочип? ‒ спросил он.

‒ Который во мне? ‒ уточнил Мишка.

‒ Да.

Мишка прислушался. «Допы» словно не было. Сноски, ссылки, навигатор, интересное видео в пип-формате погасли. Строчки состояния замерли. Сеть не откликалась.

‒ Молчит, ‒ сказал Мишка.

‒ Замечательно.

‒ Это навсегда?

‒ Нет, ‒ сказал парень, подъехав к Мишке на стульчике. ‒ Допустимый сбой ‒ не дольше семи минут.

‒ А потом?

Парень придержал Мишкину голову и опустил сверху изогнутую пластину.

‒ По обстоятельствам. Я притормозил биочип, потому что он, гад, пишет все, что с тобой происходит. И если бы я в зале согласился выключить тебе «дыру», то, считай, что сразу подписался на два года тюрьмы.

‒ Какую дыру? ‒ спросил Мишка.

‒ Дэ эР, ‒ пояснил парень. ‒ Дополненная реальность. В просторечии ‒ «дыра».

‒ А-а, ‒ сказал Мишка, ‒ у нас это «допой» называется!

‒ Не ерзай!

Мишка замер.

‒ «Допа» или «дыра», на самом деле, не важно, ‒ сказал парень, что-то сосредоточенно переключая на тыльной стороне пластины. ‒ Но «дыра» все же лучше объясняет процесс, который происходит с людьми. Они проваливаются в дополненную реальность, как в дыру. Хлоп! ‒ и нету. Читал «Алису в стране Чудес»?

‒ Нет, ‒ мотнул головой Мишка.

‒ Я же сказал ‒ не шевелись! ‒ парень прижал Мишкин затылок к подголовнику. ‒ Дай провести первичную идентификацию.

‒ Простите, ‒ сказал Мишка.

‒ Не шевелись! ‒ повторил парень и отъехал обратно к столу.

Мишка не видел, что тот делал, но услышал сначала попискивание, а затем приглушенное гудение. Кресло дрогнуло, во рту у Мишки скопилась слюна, но глотать ее было боязно. А ну как что-то нарушится! На пластине задрожала зеленая точка.

‒ Не дыши, ‒ сказал парень.

Мишка вытянулся на кресле.

‒ Это больно? ‒ не утерпев, спросил он.

‒ Нет.

Колесики прокатились по полу, и парень снова возник в поле Мишкиного зрения. В руках у него был планшет.

‒ Все, можешь дышать, ‒ сказал он, движением пальца прогоняя информацию по экрану.

Мишка выдохнул.

‒ Все?

‒ Какое все? ‒ усмехнулся парень. ‒ Это только начало! ‒ Отложив планшет, он сдвинул пластину к Мишкиной макушке. ‒ В общем, Алиса. Я немножко расскажу тебе про нее. То есть, не про нее, про книжку, но Алиса, как образ, тоже важна. Была такая маленькая английская девочка лет семи, которая увидела белого кролика и, преследуя его, свалилась в кроличью нору. То есть, получается, в дыру, с которой и начались чудеса. Ничего тебе не напоминает?

‒ Нора ‒ это «допа»?

‒ Именно. В дыре этой все иное, там можно быть большим и маленьким, каким хочешь, и все вокруг ‒ загадочное и удивительное, не такое, как в реальности. Приятней. Интересней. Забавней. Поэтому я хочу спросить тебя, ‒ наклонился к Мишке парень, ‒ ты точно хочешь лишиться этого?

Глаза за мягким прозрачным пластиком очков смотрели на мальчишку с сомнением. Мишка кивнул.

‒ Она же потом выбралась из норы?

‒ Проснулась, ‒ сказал парень. ‒ Но ей чуть не отрубили голову.

‒ А можно, чтобы я мог выключить… ну, вернуть все назад?

Парень пожал плечами.

‒ Так оно и будет. Я поставлю тебе пустой фильтр на место самого слабого. «Допа» будет воспринимать его как обычный фильтр. Но ты будешь видеть… В общем, увидишь то, что под фильтры прячут. Картинка может быть… пугающая.

‒ А если переключусь? ‒ спросил Мишка.

‒ Снова окажешься в норе. Но факт в том, что ты будешь знать, что от тебя скрыли. Это не самое приятное ощущение.

‒ Ну и ладно.

‒ Уверен?

‒ Да.

‒ Ты понимаешь, что это не вполне законно?

Мишка кивнул.

‒ Меня могут посадить в тюрьму? ‒ спросил он.

‒ Таких маленьких, как ты, нет, не сажают, ‒ сказал парень, что-то выстукивая пальцами по сенсорному экрану планшета. ‒ Но могут влепить штраф родителям.

‒ Большой?

‒ Поначалу ‒ сто «унек».

‒ Много.

‒ Так ты еще хочешь убрать фильтр?

Мишка подумал.

‒ Наверное, ‒ сказал он. ‒ Ведь если я не буду никому говорить об этом, то никто и не узнает, да?

‒ Скорее всего.

‒ Тогда ставьте.

Парень улыбнулся.

‒ Что ж, тогда ‒ поехали.

Он прижал палец к планшету. В глазах у Мишки мигнуло, потом установилась темнота, и в этой темноте поплыли круги: синие, зеленые, фиолетовые.

‒ Перепрошивка занимает минуту тридцать, ‒ сказал парень. ‒ Если зрение выключилось, не пугайся.

‒ Выключилось, ‒ сказал Мишка.

Круги растаяли. Вместо них, словно трассеры, побежали белые и желтые штрихи, между штрихами то и дело забрызгали короткие строчки программного кода. Их не получалось уловить, они торопились друг за другом.

‒ Ощущения? ‒ спросил парень.

‒ Темно, ‒ ответил Мишка. ‒ И быстро.

‒ Сейчас оболочка перезагрузится.

‒ Ага.

Штрихи и строчки погасли. Темнота, казалось, сделалась плотнее, но через мгновение тонкая белая линия разделила ее пополам. Потом линия расширилась, разрослась, и свет, набирая яркость, затопил все вокруг. Глазам стало больно. Мишка едва не вскрикнул, но свет уже схлынул, словно испугался своей же силы, и окунул мальчишку в знакомую полутьму помещения с креслом.

Мишка заморгал.

‒ Все? ‒ спросил он.

‒ Все, ‒ сказал парень, убирая пластину от Мишкиной головы.

Мишка скосил глаз.

‒ «Допа» не работает.

‒ А здесь и не должна, ‒ парень откатился к столу. ‒ Вот выйдем в общий зал… Я, кстати, должен взять с тебя три «уньки», ну, чтобы сеанс не выглядел подозрительным. Дату коррекции биочип так и так зафиксирует. Поэтому будем считать, что я провел дежурную операцию по калибровке. Хорошо?

Он подмигнул Мишке.

‒ Я не против, ‒ несмело улыбнулся Мишка.

‒ «Уньки»-то точно есть?

‒ Есть.

‒ Ладно. Пошли, что ли.

Парень поднялся. Мишка слез с кресла. Они покинули закуток и вернулись к конторке, на световую дорожку. «Допа» тут же ожила, прогнала по внутренней стороне век экспресс-тест, сообщила, что все «ОК», новостная строка прилипла ленточкой ко лбу.

‒ Аля, три «уньки», ‒ сказал парень девушке.

‒ Ага.

Девушка выложила скринер на конторку. Мишка прижал палец. Все. Три универсальных платежных единицы покинули его личный счет.

‒ Могу идти? ‒ спросил Мишка.

‒ Да, ‒ кивнул парень. ‒ Работает?

‒ Вроде бы.

‒ Попереключай фильтры в павильонах, чтобы адаптироваться.

‒ Хорошо. До свидания.

‒ Пока.

Девушка махнула рукой.

‒ Заходи еще!

В переходе перемена фильтров ничего Мишке не дала. Крытая длинная арка так и осталась крытой длинной аркой, растянутой от павильона до павильона, разве что при ползунке в крайнем правом положении она приобрела вид чуть ли не произведения искусства, с узором, обводами и позолотой. А в крайнем левом положении, в которое Мишка все же с некоторой опаской сдвинул ползунок, намозолила глаза вытертостью плиток под ногами и царапинами на не новых стенных панелях.

Зато в павильоне…

В павильоне Мишка обнаружил, что большинство товаров на возвышениях и в витринах отсутствуют. Отпустил ползунок ‒ есть, даже поворачиваются на подставках, ужал ‒ и след товара простыл. Как в дыру провалился.

Все нарисованное.

Он побродил по одному павильону, по другому, по третьему. Ему даже страшновато стало, какая вокруг запущенность и пустота. Мусор в углах. Коробки. Сквозит. Продавцы ‒ за каждой стойкой. Но убрал фильтр ‒ и нет продавцов, один живой и бледный мужчина стоит за всех. С «допой» мужчина в костюме с иголочки, розовощекий, выбритый, а без «допы» он же в джинсах, в мятой рубашке и жилетке. Еще и с термоодеялом на плечах. Нос ‒ красный, насморочный. Щетина ‒ недельная.

‒ Здрасте, ‒ сказал ему Мишка.

‒ Привет, ‒ ответил мужчина, ‒ ищешь что-то конкретное?

‒ Не, я так.

‒ Может, бритву? ‒ спросил мужчина.

В «допе» он улыбался, сверкая всеми зубами, без «допы» смотрел грустно, с исчезающей надеждой.

‒ У меня «унек» нет, ‒ сказал ему Мишка.

‒ Жалко.

С посетителями тоже была беда. Нормальных, живых посетителей Мишка встретил всего троих. Но за фильтрами их было пруд пруди. Шатались, усердно рассматривали в витринах несуществующие товары, ахали, охали, даже выспрашивали характеристики у таких же несуществующих продавцов.

Ну дурдом же, дурдом!

Вышел Мишка из «Индустрии» как из квестовой зоны. Всюду «допа», «допа», «допа». Он и не подозревал, что она настолько везде. Мебель нарисованная, товары нарисованные, люди ‒ и те не люди вовсе!

Не понятно только, в чем смысл квеста.

Снаружи его встретили потрескавшийся асфальт, кривенькая аллея и песчаные насыпи. От показываемой «допой» красоты не осталось ничего. Там, где над ограждением висела вывеска о ремонтных работах, за решетчатыми барьерами была разрыта приличных размеров яма. Из коричневой жижи на дне ее выступали изгибы труб. На противоположной стороне ямы застыл мини-экскаватор с поднятым вверх ковшом.

У фуд-кортов не было ни арок, ни цветов. Половина кафе имела донельзя запущенный вид. За грязными стеклами белели пустые прилавки и пыльные полки. Другая половина работала, но часть обслуживала нарисованных персонажей. Персонажи толпились у окошек, что-то заказывали, сидели за столиками, кругами катались на электросамокатах. Отфильтрованная реальность была полна движения и смеха, елись сэндвичи, пились молочные коктейли, дети болтали ногами. Слышалось:

‒ А пойдем в «Каприз»?

‒ И я такой весь в броне, монстр просто!..

‒ В следующем месяце меня точно повысят. Продажи идут…

‒ Видела нового кухонного робота? Это просто красота! Моя мечта на осень. Пять рук-манипуляторов, десять тысяч рецептов!

В действительности были заняты всего два столика. За одним сидела мрачная парочка. Они, кажется, только что поссорились. Парень понуро вертел салфетку. Коротко стриженная девушка, посматривая на него, пила колу. За другим столиком находился низенький лысый мужчина и уплетал гамбургер. Гамбургер выглядел не очень хорошо, но мужчина ел его с таким аппетитом, будто до этого неделями голодал. Правда, стоило Мишке посмотреть через фильтр, как реакция мужчины легко объяснилась. Под «допой», оказывается, он ел не гамбургер, а какой-то царь-бургер из трех котлет с зеленью, сыром и прокладкой из бекона. При этом сам мужчина прибавил в росте и обзавелся пышными черными волосами.

Все было не то!

Пробегая по улицам, Мишка вдруг понял, что «допа» очень уж все прихорашивает. Фильтры скрывали обшарпанные фасады, трещины и выбоины, грязь и мусор, создавая видимость повсеместных чистоты и порядка.

Неработающие светофоры становились работающими, дряхлые автомобили сверкали, аварии и ремонты затенялись или закрывались щитами, как заплатками. Каждый второй беспилот оказывался с водителем. Какие-то автомобили были полностью нарисованы, словно для того, чтобы создать ощущение плотного транспортного потока.

Мишка обнаружил, что плачет на бегу.

Не то! Все не то! Он-то думал, что «допа»… что это для красоты, для знания… что она полезная, эта «допа», а не фальшивая. Как же так? Зачем же? Получается, все живут и не знают, где живут, как живут, что у них вокруг и даже под носом.

Одна «самодвижка» оставалась «самодвижкой» ‒ широкой, медленно ползущей лентой сбоку от тротуара.

‒ Миха!

Валерка неожиданно напрыгнул на него сбоку, шутливо отбуцкал кулаками в плечо. Рыжий и без фильтра, настоящий, но с алыми прыщами, усеявшими всю щеку и расцарапанными до крови.

‒ Ну, что? ‒ спросил Валерка. ‒ Как?

‒ Что ‒ как?

‒ Убрали фильтр?

‒ Нет, ‒ сказал Мишка. ‒ Только подкорректировали. Совсем убирать запрещено.

‒ И что?

‒ Ну, лучше стало. Цветопередача там…

‒ Ясно! Только «уньки» взяли!

‒ Не, они действительно…

‒ Миха! Забей! Завтра залетай в «Сталкер». Завтра свободный допуск! Отборочные для всех желающих! ‒ прокричал Валерка, соскакивая с «самодвижки».

‒ Валерка!

Приятель обернулся.

‒ Чего?

‒ А кто все же у тебя первый номер рейтинга? ‒ спросил Мишка.

‒ Эх, нефильтрованный, конечно же, я сам! ‒ заулыбался Валерка.

Несколько секунд ‒ и он пропал в проходе между домами. Мешковатые штаны, куртка с оборванным карманом, висящим собачьим ухом. Совсем не вязался Валерка без фильтра с Валеркой в «допе». В «допе»-то Валерка был ого-го, каждая потраченная «унька» при деле!

Мишка сдался.

До дома он добрался, выкрутив фильтр на максимум. Здесь и людей было много, и все вокруг зеленело и дышало свежестью. Ни тебе вывороченных бордюрных камней, ни обветшалых фасадов, ни грязных заборов, ни куч мусора из земли, покрышек, стекла и пластика. Идешь себе, радуешься, «допа» чуть ли не по головке гладит. Даже воробьи мелодично чирикают. Нарисованные, понятно, воробьи.

И все вроде бы хорошо, но через десять, двадцать метров начинает казаться, что ты словно идешь вслепую по минному полю. Ты-то знаешь, что все совсем не так, как «допа» тебе показывает! Не по воздуху же топаешь!

В подъезд Мишка рванул из последних сил, едва не зажмурившись. Кажется, даже пронзил собой нарисованного «допой» прохожего. Он проскочил один пролет, другой, не обращая внимания на архитектурные излишества, облепившие стены, и остановился лишь на своей лестничной площадке. Скрючился, восстанавливая дыхание. Заходить домой было страшно. Что, если родители совсем не такие, как в «допе»? Или лучше вообще не смотреть на них без фильтра? На квартиру тоже не смотреть.

Мишка вспомнил про глюк, который показал ему Валерка, и развернулся к простенку. Вот она, бледно-желтая, вся в трещинах стена. Без фильтров стена требовала ремонта. Углы были оббиты, темные отпечатки и полосы шли понизу. Там, где Валерка увидел символ начальной калибровки, на самом деле было написано: «Трезубянский ‒ лох». Черным по желтому. Вовсе не ноль-икс, а про Трезубянского. Скорее всего, углем.

Мишка осторожно потрогал букву «я» пальцем. Никакого Трезубянского он из соседей не знал. Надпись, скорее всего, была давняя. И никто ее не стер. Попросту не увидел. Смешно и горько.

‒ Мама!

Мама была дома.

С фильтром она была красивая и нарядная. Мишка и не видел ее другой. Платье, жакет, сумочка. Мама сидела на кухне, откинувшись на стуле, улыбающаяся, вся в сети, в чатах и обсуждениях, в новостях и в анонсах кино. Промо-ролики, реклама, снова реклама, смешное видео, несколько сеансов связи одновременно.

Рядом стоял кухонный комбайн, заряженный на готовку второго блюда. Таймер отщелкивал цифры.

‒ Сынок, я тебя слушаю, ‒ сказала мама, на мгновение всплыв из сети и сфокусировав взгляд на Мишке. ‒ Все в порядке?

‒ Да.

‒ Ужин через пять минут.

‒ Ага, ‒ сказал Мишка. ‒ Я это… «допу» откалибровал.

‒ «Допу»?

Лицо мамы непонимающе скомкалось. И тут же расправилось, сложилось в улыбку, когда сеть подсказала ей расшифровку слэнгового слова.

‒ Миша, никто так модуль дополненной реальности не называет! Прости уж, эта твоя «допа» навевает исключительно некрасивые ассоциации.

‒ А как называют? ‒ спросил Мишка.

‒ Ну, у нас в сообществе, ‒ сказала мама, ‒ популярны обозначения: чип, модуль. Можно еще «мудрец».

‒ А «дыра»?

‒ Это, конечно, звучит лучше, чем «допа», но тоже… Лучше уж просто модуль. А вообще ‒ мой руки и садись к столу.

Мишка шагнул к ванной.

‒ А папа?

‒ Будет позже, ‒ отозвалась мама.

‒ Позже, ‒ пробурчал под нос Мишка, сунув руки под «умный» кран. ‒ Почему он всегда позже?

Мама услышала. Но, скорее всего, ей «до…», то есть, ее «мудрец» подсказал.

‒ Потому что папа зарабатывает нам деньги, ‒ сказала она.

‒ Я знаю.

Тонкой струйкой побежала вода. Мишка потер ладони, вздохнул и осторожно, зажмурив один глаз, задвинул ползунок.

Без фильтра все оказалось не так плохо. Ванная утратила лоск и сияющий кафель до потолка, но стиральная машина осталась стиральной машиной, трубы трубами, ванна ванной, правда, погрузневшей и с неприятным пятном ржавчины возле сливного отверстия. На полке над раковиной стояли тюбики с кремами и зубной пастой, а в держателях висели два полотенца ‒ синее и розовое.

‒ Мам! ‒ крикнул Мишка.

‒ Да, сынок! ‒ отозвалась мама.

‒ А у нас давно ремонт был?

‒ Не спрашивай ерунды! Иди ешь!

‒ Просто там…

‒ Папа вечером посмотрит.

Кухня без «допы» выглядела совсем не так, какой раньше ее видел Мишка. Стены, казалось, давно не мыли. Потолок был весь в тонких пылевых волосках. Стекло в окне треснуло, и его скрепляла полоса липкой ленты. Линолеум на полу исчертили черные следы от обуви и чего-то тяжелого.

Стулья простые. Стол ‒ обычный. Кухонные шкафчики и тумбы явно служили семье уже второй или даже третий десяток лет.

‒ Садись, Миша.

С трепетом Мишка посмотрел на маму. Вздох облегчения вырвался из него. Мама почти не изменилась, просто стала полнее и чуточку ниже ростом. И вместо платья на ней был одет халат. Но это все равно было хорошо. Это уже как-то примиряло с реальностью.

‒ Ты садишься?

‒ Все, сел.

Мишка угнездился на стуле. Мама выверенными движениями поставила перед ним тарелку и вывалила на нее зачерпнутое в комбайне варево.

‒ Знаешь, что это? ‒ спросила она.

Варево было серое, с вкраплениями странных белесых, мясных или каких-то еще волокон.

‒ Каша? ‒ попробовал угадать Мишка.

Мама рассмеялась.

‒ Миша, ну какая каша! Это превосходное рагу! Ты разве не видишь? Рецепт семьдесят второй.

‒ Вижу.

‒ Ну, ешь, ешь.

Огладив Мишкины волосы ладонью, мама вернулась обратно в кресло и словно отключилась, с головой уйдя в сетевую жизнь. Мишка плямкнул по вареву ложкой. При включенном фильтре блюдо действительно выглядело мясным рагу. Замечательно-аппетитным блюдом. Никакой серой массы, вот вам кусочки мяса, вот кусочки овощей. Грибы еще. М-м-м. Если, конечно, верить глазам своим.

‒ Ты ешь? ‒ спросила мама.

‒ Да.

Мишка сунул ложку в рот. Рагу было безвкусным, пресным, словно из мелко нарезанной и сбрызнутой водой бумаги. Но есть было можно.

‒ Нравится? ‒ приподняла голову мама.

‒ Да.

‒ В следующий раз я планирую отбивную.

Мишка кивнул, хотя мама вряд ли увидела. Вторая ложка пошла легче. Он даже смог одолеть половину «рагу», свалил остатки с тарелки обратно в комбайн и пошел в свою комнату. В комнате было пыльно, обои выцвели пятнами, но жить в ней без фильтра было можно. В «допе», конечно, она выглядела по-другому, и у Мишки появилось чувство, будто его, словно в наказание, переселили в иное помещение. От этого ему сделалось грустно. Как будто он переехал не только на новое место, но и в новую жизнь.

Потом Мишка откопал в кладовке робот-пылесос и зарядил его от розетки. Робот-пылесос заработал, но, ползая по полу, периодически на несколько секунд впадал в задумчивость. Может, тоже видел разные картинки ‒ пыль есть, пыли нет?

Под жужжание робота, Мишка, лежа на кровати, просмотрел учебный план, составленный школой на лето, решил парочку несложных тестов, определяя лягушек в пруд, птиц ‒ в небо, лошадей ‒ на луг, а людей ‒ в город. Потом, наверное, два часа рубился в «Проклятый Термидор», атакуя вместе с соратниками Эккар, пятую крепость Темного Властелина. Гремел гром, молнии прорезали темное небо, крепость щетинилась кольями и шипами. Мишка кастовал огненные шары и посылал их в каменные стены.

Он сам не заметил, как уснул.

Сквозь сон ему послышалось, как в комнату к нему приоткрыл дверь папа. Между ним и мамой произошел разговор.

‒ Спит? ‒ вроде бы спросил папа.

‒ Да, ‒ ответила мама.

‒ Ну, пусть спит.

‒ Знаешь, как он дополненную реальность называет?

‒ «Дурой»? ‒ предположил папа.

‒ «Допой»!

Папа не удивился.

‒ Ну а как еще? «Дура» или «допа», вполне. Лет пять назад, если помнишь, кто «дорой» обзывал, кто «дрянью». А среди наших ребят иначе, как «дичкой», никто твою дополненную реальность и не называл.

‒ А сейчас ты как ее называешь?

‒ Никак.

‒ Ладно, ‒ сказала мама. ‒ Дверь прикрой.

Сквозь неплотно сомкнутые веки Мишка успел увидеть женский силуэт, но почему-то не разглядел мужского. Это его испугало так, что он зажмурился. Это сон, подумал он, это сон. Папка у меня самый настоящий. Ему тут же захотелось встать и убедиться в том, что отец есть, что отец на кухне или в другой комнате, а не только в фильтре, но, видимо, он действительно спал, и это ему снилось, потому что дальше навалилась жирная, жадная темнота, которая и с фильтрами, и без них влегкую уделала Мишку.

Утром он обнаружил, что оба родителя отсутствуют. Но мама оставила видеопамятку на его контачере.

‒ Миша, доешь рагу! ‒ проявилось ее изображение, едва Мишка запустил видеопамятку. ‒ Соня ты, соня. И не зови дополненную реальность «допой»! ‒ Мама погрозила пальцем. Забудь это слово! Можно же сказать просто «помощник» или «ассистент»!

‒ Или «дыра», ‒ сказал Мишка.

Он включил кухонный комбайн, но прежде, чем завтракать, налил в тазик воды, добавил моющего средства, взял тряпку и вышел на лестничную площадку. Сначала Трезубянский никак не хотел поддаваться Мишкиным усилиям, но, в конце концов, фамилия по буковке принялась сходить со стены.

Трезубянский потерял «у» и «б». Потом заглавную «Т». Потом черными струйками потек весь. Мишка мочил тряпку, отжимал и, полный угрюмой решимости, оттирал и оттирал простенок. Внутри у него была звонкая пустота. Словно фильтр в груди выкрутили, а там ‒ ничего.

Когда с Трезубянским было покончено, настала очередь второй части надписи. Лох был неведомый Трезубянский или нет, но в результате Мишка и Трезубянского, и его нелестную характеристику свел к общему влажному пятну.

Теперь простенок мог похвастаться тем, что и в дополненной реальности выглядел, как в обычной. Ну, почти.

Это Мишку успокоило. Вот если бы везде так! Он вздохнул, посмотрел на лепнину и фестоны вокруг и пошел завтракать.

Без «допы», без «дыры». Как Алиса из сказки.